Антолина. Стекло.

Бомба замедленного действия опасна тем, что взорвётся в любой момент: когда ты будешь спать, когда окажешься к ней спиной, или в какой-нибудь другой ситуации. Но проблема её как раз-таки в том, что она обязательно взорвётся. Очередной странный вечер странного дня кончился стеклянным стаканом, что наполнен крепким сорокаградусным напитком до краёв и разбавлен газировкой лишь ради приличия. Холодный ноябрь и отключенные в целях экономии батареи не добавляли уюта прокуренной питерской квартирке, которая и без этих прелестей жизни особо не имела теплоты и счастья. Хоть сама по себе она и была относительно нормально обустроена, назвать её любимым домом язык не поворачивался. Солнце, что скрылось за горизонтом давным-давно, совсем лишило её света, а включить искусственное освещение Антон не посчитал нужным. Единственным, что помогло ему не утонуть в этой темноте, оказался яркий экран телефона с открытым мессенджером. Пришедшее уведомление нарушило гробовую тишину. — Чего хотел? — написала Полина в ответ на сообщение Антона с тёплым приветствием. По ту сторону экрана распивалось красное полусладкое, стоимость которого оценивалась в несколько тысяч. Обоих связывало отсутствие закуски, отчего их головы заполнились туманом, вытеснив здравые мысли. — Хотел поинтересоваться о том, как дела у моей миледи) — скобочка олицетворяла улыбку зеленоглазого, с которой он писал это, но такое отношение по достоинству оценено не было, и Щур получил только сухой ответ, написанный для вежливости, дабы не игнорировать человека. Уделил же внимание всё-таки. — Во-первых, не называй меня так, сколько раз уже просила, а во-вторых, какая тебе разница, как у меня дела? — даже через бесчуственный экран чувствовался ужасный мороз и безразличие. — Я просто хотел поговорить. Твой паренёк же наверняка где-то шляется, иначе бы ты не ответила. Если ты с ним, вы по-любому трахаетесь, другого не дано. А сейчас сидишь в сети, — Щур любил Полину до беспамятства, но та его чувств не разделяла. Она встречалась с каким-то ветреным парнем, который не волновался о других: его система ценностей не предполагала сострадания, эмпатии или каких-либо других качествах, имевших всякие новомодные названия. Его интересовал только секс и машины, прямо как тех самых плохих мальчиков, о которых пишут порно-романы. Только он не был плохим мальчиком, он был плохим человеком. Антон же являлся для неё другом (с которым она обращалась совершенно по-скотски) и подушкой, в которую можно иногда поплакать, но не более. «Не тот типаж» — её отмазка. Хоть и Антон был прекрасным человеком, Полину почему-то он не привлекал. — Не твоё дело. — Ты права. Но почему ты выбираешь его? Он же ничего из себя не представляет. Жалкая масса, лишь издалека напоминающая разумное существо. — Не твоё, блять, собачье дело, подбирай слова, писатель ебаный. — Окей, — Антон отложил телефон и рухнул на незаправленную постель, раскинув руки. Потолок словно сочувственно подмигнул, но парень списал это на шаливший разум, действующий, опираясь на алкогольное опьянение. Стакан, стоявший на прикроватном столике, в который раз опустел и наполнился заново. Наплевав на безопасную дозу спиртного, зеленоглазый пил дальше. Убиваться по человеку глупо, безусловно, но разве больной мозг может это контролировать? Риторический вопрос, однако. Спустя ещё час Антон снова взял телефон в руки. — Полина, — девушка сама задавалась вопросом, того ли она выбрала, но ответ приходил сразу же: того. Только неизвестно, чем она руководствовалась, отвечая именно так. Кареглазая закатила глаза, увидев это сообщение, но всё равно написала ему. — Чего тебе? — Я люблю тебя. — А я тебя нет. И ты это знаешь. — И я это знаю. Когда-нибудь всё встанет на свои места. Только будет уже поздно. Бомба сработает быстрее. Полина наступит на собственные грабли. Антон выроет могилу для неё, а потом и для того паренька, потому что такие отношения к добру не приводят. А сам. А для него тоже найдутся свои грабли, что будут намертво примотаны к его ногам.