Антолина (?). Стекло.

Страх абстрактен. Его нельзя пощупать, увидеть, но мы всё равно его чувствуем. Кто-то боится всего на свете, а кого-то не напугают даже выпущенные наружу кишки. Несмотря на разное отношение всех к страху, он всегда где-то рядом. Полина всегда твердила, что совершенно бесстрашная, пока не ощутила тёмную маску у себя на лице, насквозь пропитанную её слезами. Запах затхлости пропитал помещение, отчего дышать было тяжелее. Нотки металла тоже присутствовали, но уходили на второй план. Девушка пошевелила пальцами и поняла, что привязана к чему-то. Ремешки больно врезались в кожу, доставляя сильный дискомфорт. Живот неприятно скрутило, а во рту присутствовало ощущение сухости: вероятно, она находится здесь уже продолжительное время. Полина попыталась хотя бы промычать, но кляп не дал этого сделать. Вдруг послышался топот где-то спереди, и стало ясно сразу — точно не к добру. Ледяные руки дотронулись до мокрых щёк, а затем сняли маску. Хоть освещение не было очень ярким, Полина заморгала и сщурила глаза. Перед ней оказался парень, с которым она познакомилась пару дней назад. — Доброй ночи, куколка, — он хищно улыбнулся, отойдя на пару шагов назад. В это время кареглазая озиралась и смогла разглядеть немного деталей: это было какое-то небольшое техническое помещение — бетонная коробка, около стен стояли стеллажи с инструментами, а впереди располагался стол, на котором тоже что-то лежало. Всё это освещала тусклая лампочка. Девушка молчала по понятным причинам. — ой, да, ты же не можешь говорить, — он подошел обратно, завёл руки за её голову и расстегнул ремешок, приспособление упало куда-то вниз. — Что происходит? Где я? — тихо и хрипло произнесла Полина, сглотнув. Ощущение грядущего пиздеца заполонило всё сознание, и страх прокатился новой волной, вызвав мурашки. — Ты во вшивом подвале где-то на окраине Питера, но разве это важно? — парень отошёл в сторону, к стеллажам. Кареглазая попыталась повернуть голову, но почувствовала, что шея тоже прявязана к креслу, на котором она сидела. — Моё имя-то хоть помнишь? — Антон. — Молодец, правильно. Я хочу преподать тебе урок, что клубы — не самые лучшие места для времяпрепровождения, а тем более, для знакомств. Правда, есть одна загвоздка. Уроком ты никогда не воспользуешься, к сожалению, или счастью. — Почему? — Антон вернулся к ней, приблизился вплотную: яркие кудряшки коснулись её лба, легонько пощекотав. Он заглянул к ней в глаза — те оказались красными от слез, они отражали весь спектр негативных эмоций, а вот Полина увидела в его глазах даже не пустоту, в них не было абсолютно ничего: две стекляшки, не передающие никаких чувств. — А тебе не кажется, что из таких подвалов обычно живыми не возвращаются? — ухмылка показалась на его лице, но быстро скрылась, вернув маску полного безразличия. — Ты убьёшь меня? — голос предательски задрожал, а соленые слезы побежали вниз. — Догадливая, — скальпель как будто возник из неоткуда и разрезал нежную кожу на левом запястье. Кровь моментально потекла, испачкав ручки кресла. — Ай! — Ну ты чего? Это ведь только начало, дорогуша, — Щур провёл пальцем по ране, а после размазал бордовую кровь по её щеке. — Пожалуйста, хватит, я заплачу. Сколько ты хочешь? — всхлипы стали громче, но мучитель не обратил на это никакого внимания. Новый порез, более глубокий, лёг поперек предыдущего, заставив девушку вскрикнуть. — Мне не нужны деньги, — отчеканил он и неожиданно для Полины провел языком по израненной руке. — кровь вкусная, но её слишком мало. Внутри намного больше. — Антон быстро расстегнул все ремни, сдерживающие тело, грубо поднял её и бросил на пол. Полина сильно ударилась головой обо что-то, отчего перед глазами всё поплыло и пошло кругом. Сил сопротивляться не было, поэтому она просто села, обхватив колени руками. Умирать страшно? Наверное, да. Но каково умирать в страшных муках? Зеленоглазый присел рядом на корточки. Уже знакомое лезвие сверкнуло в его руках, а затем разрезало её футболку. Джинсы тоже превратились в бесполезные лоскуты, поэтому отправились куда-то в сторону. Стало холодно, бетон не грел, что и не удивительно. Белый кружевной бюстгальтер почему-то остался на ней. Теперь лезвие резало не бессчувственную ткань, а вполне живое тело. Порезы покрыли сначала всю шею и ключицы, и кровь, что сочилась из этих ран, окрасила элемент одежды, прикрывающий аккуратную грудь, в алый цвет. Полина шипела от боли, уже смирившись со своей участью. Антон, в свою очередь, довольно улыбался, смотря на своё же творение. Потом он принялся за живот, вырисовывая на нем причудливые узоры. И бедра не остались без внимания. Порезы стали намного глубже, отчего под телом образовалась лужица крови. Горячий язык прошёлся по рассеченной плоти. Металлический вкус привлекал его, он был особенным, поэтому тот наслаждался. Полина несколько раз почти упала в обморок, но парень не дал этого сделать: он хотел, чтобы она прочувствовала абсолютно всё. Минут через тридцать он ушёл, оставив девушку на полу. Полина дрожала от холода и ревела от боли, валяясь всё в той же луже собственной крови. Потеряв счёт времени и перестав осознавать происходящее, она не заметила того момента, когда её убийца вернулся. Кареглазая лежала, свернувшись в клубочек, закрыв глаза, но звонкий шлепок по заднице привёл её в чувство. Ладонь заменилась стеком, и удары покрыли всё тело. Стянувшиеся раны разошлись, причиняя невероятно сильную боль. Полина уже даже не кричала: сорванный голос позволял издавать только жалкие хрипы. Пытки продолжались ещё несколько дней. Тело он уродовал всем, что только мог найти в подвале. Оказалось, что Антон умудрился сломать ей четыре ребра и пять пальцев. А от белоснежной кожи не осталось и следа. Парень не давал ей спать и есть, отчего к концу мучений от человека у неё осталось лишь название. Была только оболочка, до сих пор чувствующая всю боль. Она уже не могла грустить, думать и вообще что-либо чувствовать, было лишь перманентное желание наконец умереть, чтобы прекратить все эти муки. Антон же, наблюдая за её мучениями, испытывал такое чувство, которые можно было сравнить, наверное, только с оргазмом. На холодном бетоне лежало бездыханное тело, которое просто хотело любви. От красивой и изящной девушки, что училась в политехническом университете, ходила гулять с подружками и любила котиков, осталось лишь непонятное нечто. Внутренние органы, что когда-то были жизненно необходимы, теперь бесполезной кучей лежали где-то рядом с телом. В качестве трофея Антон оставил себе кусок кожи с бедра. Может, это станет красивым кошельком, а может, будет своеобразным платочком. Через несколько дней полиция нашла в одном из мусорных баков несколько подозрительных чёрных пакетов, но для культурной столицы такие «сюрпризы» давно перестали быть чем-то удивительным.