Глава вторая. Насущные вопросы

Это было явно не тем, чего она ожидала. И это тот случай, когда всё настолько плохо, что даже не знаешь, с чего начать. Минерва с самого начала крайне скептически отнеслась к идее Дамблдора отдать Гарри его магловским родственникам. Но, справедливости ради, она так сперва относилась ко многим решениям директора, которые в итоге оказывались мудрыми и даже логичными. Поэтому МакГонагалл, после многочисленных убеждений Дамблдора, смогла смириться с положением вещей и даже нашла пару плюсов. Да и в конце концов, мальчик был сиротой, даже такие люди как Дурсли должны испытывать сострадание к подобному лишению, верно? Так она себя и успокаивала до сегодняшнего дня. То письмо… скажем так, произвело на неё определённое впечатление. Разумеется, МакГонагалл понимала, что это больше похоже на шутку, и всё же, если хоть одна вещь была правдой… нужно было немедленно навестить Гарри Поттера. Директор этому решению противиться не стал, но за право идти лично Минерве пришлось поспорить, ведь Дамблдор, по какой-то причине, считал Хагрида более подходящей кандидатурой. МакГонагалл уважала Рубеуса и его связь с семьёй Поттеров, но… честно говоря, это просто абсурдно. Если всё действительно так плохо, как она предполагает, Хагрид не сможет ничего сделать — у него просто нет на это компетенций. Зато легко напугает ребёнка, который ни разу в жизни не контактировал с волшебством. Когда она пришла на Тисовую улицу, события приняли… ожидаемый ход. Петунья ни капельки не изменилась за эти годы: тот же истеричный тон, тот же недоброжелательный нрав. Не знай МакГонагалл всей ситуации, никогда бы не смогла поверить, что они с Лили — милой, отзывчивой Лили — были родными сёстрами. Это даже начинало становится проблемой. Кровная защита, о которой её предупреждал Дамблдор, распространялась на всех без исключения — она бы никак не смогла пройти, не получив разрешения. Решение проблемы свалилось как снег на голову почти буквально. Гарри не только впустил её, пользуясь шоком Петуньи, но и уговорил родственников освободить столовую. Хотя уговором это едва ли можно было назвать: на мальчика просто кричали, пока он не сказал: — Кстати говоря, очень опрометчиво оставлять гараж открытым, когда в бардачке машины находятся документы. Верно, дядя? — после чего Дурсли покинули комнату, а Гарри закрыл дверь, безмятежно поинтересовался, не желает ли МакГонагалл выпить чая, и удалился на кухню, напевая себе что-то под нос. Так Минерва осталась наедине со своими мыслями. А их было немало. Гарри был… он был… по правде сказать, МакГонагалл даже не знала, что ей думать. Очевидно, он не был ущемлён или затравлен — единственная хорошая новость за этот день — но Гарри… вёл себя совсем не как Джеймс или Лили. Да что уж там — он вёл себя совсем не как нормальный ребёнок. Взять хотя бы реакцию на агрессию родственников — как бы вели себя дети на его месте? Маленький Джеймс стал бы агрессивно нападать — громко кричать, передразнивать, возможно попытался бы наброситься с кулаками, насколько бы безрассудным ни было это действие. Малышка Лили стала бы обиженно оправдываться, возможно, расплакалась бы от напора сразу двух взрослых, но упрямо продолжала бы стоять на своём. Кто-то бы испуганно замолчал, кто-то убежал, кто-то бы попытался привлечь её на свою сторону или спрятаться в поиске защиты. Но Гарри… стоял и скучающе смотрел на них со снисходительной улыбкой. А затем без труда спровадил их, словно это было для него сущим пустяком. Очевидно, никакими любовью и уважением тут и не пахло, что неудивительно, учитывая характер Дурслей. Удивительно было другое: Гарри совсем их не боялся. А вот они Гарри боялись слишком очевидно. И, самое смешное, бояться было чего. Дети милые. Да, МакГонагалл могла долго иронизировать над людьми, которые произносили подобные слова, и она каждый год убеждается в том, что дети порой те ещё чертята, но это было очевидно. Дети милы своей прямотой и бесхитростностью — да, к одиннадцати годам она начинает пропадать, но всё ещё сильно фигурирует в их поведении. Они могут некрасиво, громко смеяться, криво улыбаться, сопливо плакать и высоко верещать, не думая о том, как выглядят со стороны. Это и делает их милыми. Гарри, без сомнения, тоже можно было назвать милым. Вот только в каждое его движение был заложен расчёт. Одна ученица, после школы долго пропутешествовавшая с театральной труппой, рассказывала ей, что на сцене, если ты от всей души расхохочешься или зарыдаешь навзрыд, тебе никто не поверит. Игра, основанная на расчёте, всегда выше искренности, когда нужно достучаться до зрителей. И всё существо Гарри было пропитано этим театральным духом. Да, мимика оставалась по-детски гиперболизированной, но в ней отсутствовал надрыв, который свойственен обычным людям и который делает лицо несимпатичным, а также она не исчезала, когда мальчик расслаблялся, из-за чего Гарри вовсе походил скорее на хорошенькую куклу, чем на человека. Движения тела были тоже выверены, чтобы каждую секунду радовать чужой глаз: если поворот, то на носках, если наклон головы, то длинные волосы колышутся шёлковой волной. Это не обязательно значило, что Гарри был неискренен, однако умение держать себя подобным образом было навыком, на появление которого могли уйти годы. МакГонагалл не представляет, что может быть на уме у человека, который овладел им в первое десятилетие своей жизни. Сам Гарри, не догадываясь о чужих мыслях по поводу себя же, думал, как за один заход отнести все предметы в столовую. Когда он был один, это не составляло труда. В целом, в целом, методом тетриса можно сложить все предметы в обеих руках… а. Точно. Она же тоже колдунья. Это упрощает задачу. Упрощает задачу ему. МакГонагалл же, когда увидела, как за Гарри, у которого в одной руке находились блюдца с чашками, а во второй тарелка с печеньем и конфетами, вполне стабильно и прямо плыл чайник, выпала в осадок. К своему стыду, она даже не смогла удержать беспристрастное выражение лица. Однако, ради Мерлина, какого?.. — Что-то не так, профессор? — вежливо поинтересовался Гарри, разливая чай по чашкам. Он же не сделал что-то незаконное? Какое-то уж слишком шокированное у МакГонагалл лицо. — Всё хорошо, прошу прощения, — тут же подобралась женщина, но продолжила внимательно наблюдать, даже когда Гарри подал ей чашку и уселся сам, — Благодарю, — вежливо кивнула она, но делать глоток не спешила, изучающе рассматривая мальчика, будто у него нимб над головой появился. Или рога выросли. Гарри бы в целом любой вариант сгодился, — Мистер Поттер, я могу узнать, как долго вы уже колдуете без палочки? Мальчик озадаченно заморгал. Ась? — Это нелегально? — настороженно сощурил глаза Гарри. Чего-чего, а угодить в тюрьму до перехода в старшую школу ему бы не хотелось. То есть, в принципе не хотелось бы, но до школы это уж совсем какой-то сюр. — Колдовать без палочки — нет, — слегка озадачено ответила МакГонагалл. Это мягко говоря не тот вопрос, который она ожидала. Мальчик же довольно улыбнулся, — Но несовершеннолетним запрещено колдовать за пределами Хогвартса, — Гарри замер, на пару секунд даже перестав дышать. … ой… вроде бы у Дженни какой-то дядя работает адвокатом… — Ха-ха. Прикольненько, — даже интересно, на сколько годиков он себе нашаманил? — Это был первый и последний раз! — МакГонагалл окинула его скептическим взглядом. — Этот запрет распространяется только на учащихся Хогвартса. Коим вы пока не являетесь. — А, ну слава Богу. Что ж вы так пугаете? — успокоился Гарри, закидывая в рот печенье, — Насчёт колдовства, — мальчик задумался, силясь вспомнить. Проблематично было сказать, с какого возраста он стал совершать то или иное действие, учитывая, что большую часть своей жизни Гарри просто не помнил. Но малознакомым людям об этом лучше не распространяться, — Полагаю, столько же, сколько я себя осознаю? Точно не подскажу, — взгляд МакГонагалл стал ещё более пронзительным, — А что за палочка? Такая, как у вас? — Да, как у меня, — кивнула профессор, машинально поднимая палочку на уровень глаз. Звёзды заинтересованно освещали это движение, — Дети получают такие перед началом обучения в Хогвартсе. Как правило, она остаётся с волшебником на всю жизнь, если не теряется или становится неисправной, — МакГонагалл опустила руку и на секунду задумалась, — До этого дети обычно способны только на спонтанное волшебство. — Например? — Например, как когда вы свалились с крыши, — Гарри фыркнул в попытке сдержать смех. Такого знакомства ещё даже у него ни разу не было, — или в других критических ситуациях, когда ребёнок чувствует угрозу для жизни или здоровья. Это происходит неосознанно, и дети, растущие в неволшебных семьях, порой даже сами не понимают, что произошло и что это произошло из-за них, — МакГонагалл снова кинула внимательный взгляд на Гарри. Он, в свою очередь, накручивал прядь на палец, и, распознав намёк в чужом голосе, подобрался к корням волос и зажал прядь между указательным и средним, медленно опуская вниз. За пальцами тянулся радужный градиент. — Лично я прекрасно понимаю, что делаю, — констатировал Гарри, стряхивая магическую краску с волос, как пудру. МакГонагалл выглядела озадаченной, — Волшебная палочка это типа как из дома совы? — Что, простите? — непонимающе изогнула бровь профессор. — Пардон, мой косяк… эм… усиливающий компонент? — исправился Гарри. МакГонагалл опустила взгляд на свою палочку и покачала головой. — Я не знаю. Гарри пару раз непонимающе моргнул, а затем по-птичьи наклонил голову на бок и красноречиво уточнил: — А? — Мистер Поттер, для осознанной магии необходима волшебная палочка. Могущественные волшебники могут колдовать без неё, но это будет стоить им больших усилий, и результат получится не таким… эффективным, каким он мог бы быть. Вы же, судя по всему, не испытываете затруднений, и, смею предположить, не испытывали затруднение и в более юном возрасте, хотя магические потоки начинают стабилизироваться только к одиннадцати годам. До этого, даже получи ребёнок палочку, едва ли он будет способен произнести самое простое заклинание, — МакГонагалл тяжело вздохнула и посмотрела на смесь ребёнка и биологической ошибки, — Я до сегодняшнего дня даже предположить не могла, что обратное физически возможно. — Круто! — довольно заулыбался Гарри, — Всегда знал, что я особенный. МакГонагалл искренне не знала, что сказать. Джеймс в возрасте Гарри тоже, чего греха таить, любил хвастаться и делал это регулярно — благо было чем. Но даже это он делал… по-другому. Губы Гарри складывались в другие слова, лицо, так похожее — действительно, поразительно похожее, разве что чуть менее угловатое — имело совершенно другое выражение. Это даже удивительно, насколько он, имея так много общего с родителями, кардинально от них отличается. — У меня что-то с лицом? — растеряно спросил Гарри, заметив чужой погрустневший взгляд. МакГонагалл покачала головой. — Ничего. Просто вы очень похожи на отца, — решила сказать часть правды она и прикрыла нижнюю половину лица чашкой. — У меня нет отца, я детдомовский, — с невинной улыбкой ответил Гарри и понял, что именно ответил, только когда МакГонагалл подавилась чаем, — А, ой, извините пожалуйста, — исправился он, честно пытаясь не смеяться. — Мистер Поттер! — Гарри отвёл взгляд. Шутки про детдом и сирот, конечно, аморальные, но слишком смешные, чтобы их не любить. Тем более уж кто-кто, а он их использовать имел полное право. МакГонагалл, как только привела своё дыхание в нормальное состояние, посмотрела на него грустно и будто слегка разочарованно, — Прошу, не говорите о своих родителях такие вещи. Они очень сильно любили вас и многое отдали ради вашей безопасности, — произнесла МакГонагалл и печально взглянула на жидкость в чашке. Гарри вопросительно поднял бровь. Ой ли? Опять же, не поймите неправильно — он не жалуется. Родители дали ему ангельскую внешность, выдающийся ум, чарующий голос, абсолютный слух, гражданство страны первого мира, эндокринную систему, снабжающую его лошадиной дозой энергии и гормонов удовольствия ежедневно и, как только что выяснилось, ещё и незаурядные магические способности — то есть прямо-таки дофига вещей, улучшающих качество жизни. И хотя, скорее всего, они одарили его всем этим непреднамеренно, Гарри всё же испытывал искреннюю благодарность. Но он принципиально не был готов говорить «спасибо» за то, чего люди не делали. Даже если речь шла о незнакомцах. — У нас с вами явно разные представления о безопасности. Однако как пожелаете, — равнодушно пожал плечами Гарри. МакГонагалл подняла на него удивлённый — если не сказать потерянный — взгляд. — Вам… никогда не рассказывали, как погибли ваши родители? — аккуратно озвучила свою догадку профессор. — Я вам больше скажу — я даже не знаю, как моих родителей зовут, — МакГонагалл окончательно помрачнела. Петунья… неужели память о сестре для неё совсем ничего не значила? — Но, не в обиду им будет сказано, я бы дяде с тётей даже хомячка не доверил, не то что ребёнка. Если они при принятии решении о моей опеке руководствовались моей безопасностью, то доверились явно не тем людям, — Минерва тяжело вздохнула. Она не могла не согласиться. Даже если это значило, что Дамблдор ошибся. Наверное, впервые на её памяти. Возможно, слишком сильно, — Будь я обычным ребёнком, был бы ежедневно близок к нервному срыву. В их защиту, я ребёнок необычный, — Гарри довольно ухмыльнулся и весело сверкнул глазами, — Так что к нервному срыву близки скорее мои обожаемые родственники, — МакГонагалл устало потёрла переносицу. Это должно её напугать? Успокоить? Она почти своими руками отдала дитя Поттеров на истязание маглов, а теперь он утверждает, что умеет защищаться от своих же опекунов. — Отдать вас Вернону и Петунье не было волей ваших родителей, — Гарри удивлённо захлопал глазами, — Так решил профессор Дамблдор, — мальчик немного задумался, наклонив голову. Дамблдор, Дамблдор… — Директор Хогвартса с огромным количеством титулов? — МакГонагалл кивнула, — Зачем ему было это делать? Он же даже не мой опекун, у него не должно быть полномочий на это, — по крайней мере если Гарри правильно понимает. Опять же, у Дамблдора много титулов, а значит и полномочий немерено. — Он ваш опекун. В волшебной части Великобритании, — у Гарри в голове появилось кольцо загрузки. Так как сейчас ему не было смысла сдерживать свои силы, над головой оно появилось тоже. — Как это, блин, работает? — Маглы — то есть люди без волшебных способностей — достаточно ограничены как физически, так и законодательно в магической части общества. Поэтому, для удобства, порой родители маглы находят для своего ребёнка волшебника-опекуна, который мог бы представлять интересы их семьи. Это не слишком распространённая практика, однако она имеет место быть, — Гарри задумчиво кивнул. Он почти на сто процентов уверен, что имеет полное право лишить всех своих опекунов родительских прав, — Однако, в вашем случае, не уверена, что сравнение корректно. Ваши родители в своём завещании ни словом не обмолвились о Дурслях, нужно было сразу понять, что оставлять вас здесь — не лучшая идея. Прошу прощения, это была и моя ошибка, — Гарри удивился. Она… винила себя? Мальчик растеряно опустил взгляд на свою кружку. Не та реакция, которую он ожидал. — Не стоит, — покачал он головой, — Мне нравится моя жизнь. — Я рада это слышать. Но даже так, родители хотели бы лучшего для вас, — МакГонагалл ненадолго задумалась, — Вашего отца звали Джеймс, а маму — Лили. В девичестве она носила фамилию Эванс. Они оба были волшебниками — выдающимися волшебниками, одними из лучших в своём поколении. После выпуска из Хогвартса они стали мракоборцами — это люди, противодействующие преступникам — и поженились. К сожалению, тогда же в волшебном мире было неспокойно. Власть пытался захватить Тот, Кого Нельзя Называть, — Гарри, честно сказать, слегка сбился с пафосного настроя. Но не засмеялся. Нужно отметить его усилия. — Это его так мама родная назвала или?.. — МакГонагалл кинула на него строгий взгляд. Гарри закусил щёку, стараясь не улыбаться. По крайней мере слишком сильно. — Нет, мистер Поттер, его имя звучит иначе. Однако волшебники, произнёсшие его, в скорости умирали, и поэтому никто не осмеливался произносить… — МакГонагалл приоткрыла рот, а затем покачала головой, — Нет, я не смогу. — А написать? — спросил Гарри, заинтересовавшись, что это за нечисть хтоническая. Профессор задумалась. — Написать?.. написать, полагаю, можно, — кивнула она. Звёзды в глазах довольно засияли, когда профессор стала выводить волшебной палочкой буквы в воздухе. — Вол — де — морт, — по слогам проговорил Гарри, отчего МакГонагалл невольно вздрогнула. Гарри на секунду задумался. Стоп, что? — Вол де морт, — снова прочитал он, но уже раздельно, — Vol de mort, — уже уверенно. — Мистер Поттер! — то ли раздражённо, то ли испуганно прервала его Минерва. — «Полёт смерти»? Серьёзно? Ну он и позер, — хмыкнул мальчик. МакГонагалл непонимающе заморгала, — Это французский, — объяснил Гарри, после чего МакГонагалл удивлённо округлила глаза. — Вы знаете французский? — Разумеется. Это же так просто, — небрежно помахал рукой Гарри и звонко рассмеялся от чужого шокированного взгляда. В свою защиту, в сравнении с корейским действительно просто. Для носителя английского во всяком случае, — Прошу прощение. Так что, говорите, делал этот индивид? — МакГонагалл прокашлялась, пытаясь вернуть себе самообладание. — Этот… как вы выразились, индивид, продвигал идею чистоты крови — идею, что люди, чьими предками не являлись волшебники, не достойны жить в магическом обществе, а также признание того, что маглы являются существами ничтожными в сравнении с волшебниками. Использовал террор для достижения своих целей. — В общем, Гитлер местного разлива, — заключил Гарри. МакГонагалл задумалась, и мальчик уже было подумал, что такая историческая личность ей неизвестна, но профессор согласно кивнула. — Можно и так сказать. Ваши родители входили в силы сопротивления, которые активно препятствовали его тирании. Но когда родились вы… они испугались, что Сами Знаете Кто может убить вас — для них это было бы фатальным ударом. Поэтому они спрятались. К сожалению, как оказалось после, недостаточно надёжно. Но даже когда он нашёл вашу семью, Джеймс и Лили защищали вас до последнего вздоха. Я верю, что именно отчаянное желание уберечь сохранило вам жизнь, — … ого. Это… абсолютно ничего не меняет фактически, конечно. Но теперь ему немного совестно. В смысле… Гарри был реалистом. Да, большинство родителей — особенно матерей — любили своих детей. Не всегда экологично, но как умели. А ещё большинство детей появились спонтанно и без особого желания. Так что далеко не все родители готовы жертвовать чем-то ради своих детей. Тех, кто готов отдать жизнь, ещё меньше. Ему… действительно очень жаль, что люди, которые любили его всей душой, занимают в его сердце меньше места, чем люди, которых он никогда не видел лично и которые даже не знают о его существовании. Но это уже случилось и нет даже малейшего шанса это изменить. Сделанного не воротишь. — Вот как… — рассеяно протянул Гарри. — Как вы себя чувствуете? — обеспокоено поинтересовалась МакГонагалл. Она даже представить не могла, как бы повела себя на его месте. — Противоречиво. Но не плохо, не стоит переживать. Такие вещи… думаю, лучше их знать, чем быть в неведении, — профессор кивнула понимающе, но Гарри был уверен, что она его не понимает. Ведь иначе МакГонагалл не смотрела бы на него с таким сочувствием. Мальчик взглянул на чашку в своих руках. В ней, пусть и не передавая зелени глаз, сияли две звезды. А то, что светится, не может быть тенью прошлого. Возможно, сейчас сложно догадаться, но она должна понять. Со временем. — В любом случае, — бодро хлопнул в ладоши Гарри, — у меня есть к вам пара вопросиков, как к заместителю директора. Позволите? — Да, разумеется, — кивнула МакГонагалл, вмиг подобравшись. — Отлично. Первый вопрос, он же основной… — Гарри сделал неопределённый жест в воздухе, — Вы, как бы сказать… точно уверены, что я вам подхожу? — МакГонагалл недоуменно приподняла брови. — Что вы имеете в виду? — Гарри в упор посмотрел на неё и, будто это всё объясняет, указал рукой на окружающую обстановку, а затем на себя, — Я не понимаю, — мальчик тяжело вздохнул. — Ладно, намёком не прокатило. В таком случае скажу прямо: у меня очень ограниченный бюджет. И под очень ограниченным бюджетом я подразумеваю полное отсутсвие поддержки платежеспособных взрослых. И даже те деньги, которые у меня получилось накопить за каникулы, я уже потратил на карточку с Чонгуком. И отдам её только через свой труп. Так что у меня возникает вопрос, каким образом я могу покрыть свои расходы на обучения и не влезть в долговую яму до совершеннолетия, — МакГонагалл выглядела озадаченно, а затем, немного устало вздохнув, помассировала переносицу. — Да, этот вопрос следовало ожидать, учитывая ситуацию. Мистер Поттер, отец оставил вам наследство, достаточное для безбедного существования и спокойного обучения, — Гарри округлил глаза. Что? — И даже будь это не так, Министерство Магии уже давно создало специальный фонд, который снабжает малоимущих учеников… — Не-не-не, подождите-ка. Это всё, безусловно, просто невообразимо интересно, но давайте вернёмся к моменту с моим наследством и безбедным существованием. Особенно к той части, почему я узнаю об этом только сейчас, — МакГонагалл немного отвела взгляд. Откровенно говоря, ей было тоже несколько непонятно, зачем держать в чёрном теле мальчика, тем более сироту. Но критиковать подход директора вслух она привычки не имела, и поэтому лишь покачала головой. — Вам лучше обсудить это с профессором Дамблдором, — лучи звёзд немного заострились. Кем бы ни был этот человек, Гарри он уже категорически не нравился, — Уверена, у этого решения были свои основания. — Интересно послушать, что такое важное послужило началом финансовому абьюзу. — Возможно, он не хотел, чтобы вы выросли высокомерным? — попыталась аргументировать МакГонагалл. Гарри выглядел очень скептически, — Деньги развращают людей, когда некому учить, как с ними обращаться, — мальчик едва удержался от закатывания глаз. Когда-нибудь люди перестанут оправдывать хреновое отношение к детям воспитанием. Когда-нибудь. Он верит в это. — Какой он молодец, — саркастически улыбнулся Гарри, — Передайте, что у него не получилось. Если вас не затруднит, — МакГонагалл вновь не знала, что сказать. С одной стороны, такой тон в отношении старшего был недопустим, но с другой — претензии Гарри были по меньшей мере объективными. Минерва тяжело вздохнула. Она очень надеется, что Дамблдор сможет перед ним объясниться, — Итак, как я могу получить хотя бы какую-то сумму на руки? — Я уточню у профессора и сообщу вам в ближайшие два дня. — Премного благодарен, — кивнул Гарри. Он даже не знал, что более сюрреалистично: то, что у него есть деньги, или то, что эти деньги находятся у какого-то незнакомого мужика. Вот друзья-то обхохочутся, учитывая, сколько раз он шутил про шуга дэдди и содержанок. Дохихикался называется… а интересно, если чисто технически эти деньги принадлежат ему, то не значит ли это, что… — У вас есть ещё какие-то вопросы? — попыталась перевести тему МакГонагалл. — А? — растеряно отозвался Гарри. Что-то он немного отвлёкся, — А, да. И много. — Я вас слушаю, — терпеливо сказала МакГонагалл. — А где всё это волшебное находится? И как туда попасть? Это типа параллельный мир или другая часть планеты? Точнее страны, вы же говорили, что есть Магическая Великобритания. Что бы это ни значило, — задумчиво добавил Гарри, — В эту школу вообще долго добираться? — Нет, это не параллельный мир. Да и не совсем другая часть страны, если уж на то пошло. Как правило, волшебники проживают не так далеко от маглов, и, с точки зрения сообщества, довольно разрозненно. Однако есть места, служащие исключительно для общения между волшебниками. Косой переулок, один из центров массовой торговли в Великобритании, например. Даже немного удивительно, что вы не спросили о нём. Именно там дети покупают все необходимые для школы вещи, — Гарри пожал плечами. — Это не был вопрос первой важности, все эти вещи можно заказать на алиэкспресс. Но спасибо за информацию, я ценю это, — в конце концов, Гарри искренне считает, что реальный шоппинг всегда более предпочтителен, чем онлайн. — Прошу прощения, где? — непонимающе спросила МакГонагалл. — Китайский сайт. Удобная вещь, к слову, — по лицу профессора можно было догадаться, что слово «сайт» ей говорило примерно столько же, сколько и слово «алиэкспресс». Гарри удивлённо захлопал глазами. Так, а вот это уже странно, — Сайт, браузер, интернет? — в глазах МакГонагалл по прежнему не было ни капли узнавания, — Компьютер? — попробовал Гарри, уже начиная немного пугаться. Профессор лишь вопросительно приподняла брови, — … да ладно? Вы реально не знаете, что такое компьютер и интернет? — Понятия не имею. — Трэш, — Гарри примирительно замахал рукой, увидев, как МакГонагалл нахмурилась, — Я не про вас. В целом. В смысле… все маглы знают что такое интернет. То есть, абсолютно все: богатые и бедные, самые молодые и старые. Чёрт, да в некоторых африканских странах воды нет, а интернет найти можно! Так что, если вы, работая с детьми, не понимаете, о чём я говорю… это довольно тревожный знак. — Неужели это настолько важная вещь? — удивилась МакГонагалл. Сейчас, когда Гарри столько раз повторил эти незнакомые сочетания слов, она стала припоминать, что её спрашивали о чём-то таком некоторые родители. Но если они, получив в ответ непонимание, скорее радовались, то Гарри выглядел чуть ли не напуганным. — Профессор, я зумер. Интернет стоит наравне с потребностями в еде, воде, крове и медикаментозной помощи. Мой мозг начнёт просто разжижаться, если я не буду получать свою дозу ежедневного контента, — Гарри глубоко вздохнул. Медленно выдохнул. Так, спокойно. Он же не навсегда в общество волшебников собирается переселяться, а просто будет учиться в их школе. Технически, он и до этого не имел возможности пользоваться телефоном на территории своей альма-матер, так что… по факту ничего не поменялось? Гарри снова набрал воздух в лёгкие. Окей, он спокоен, — Прошу прощения. Учебный день осилить я вполне способен и без интернета. — Мистер Поттер, вы же знаете, что Хогвартс — это школа-интернат? — Гарри застыл, — Вы не сможете покинуть его территорию до каникул без веских причин и сопровождения взрослого, — Гарри по прежнему не отмирал, — Мистер Поттер? — … Ха-ха, — Гарри очаровательно улыбнулся, — Я не поеду туда, — МакГонагалл поперхнулась воздухом. Буквально. — Мистер Поттер! — Ладно инстаграм! Ладно тамблер! И даже чёрт с ним с ютубом! Но без неограниченного доступа к музыке я кончусь как личность в первые сорок восемь часов! — Гарри упрямо сложил руки на груди, — Это насилие над ребёнком! — Мистер Поттер, это едва ли можно назвать даже ущемлением, не то что насилием, — Гарри оскорблёно ахнул. Мерлин, дай ей сил справится с этим ребёнком, — Все в Хогвартсе прекрасно обходятся без интернета, вы привыкните. — А я не такой как все. Я — особенный, — гордо сообщил Гарри. Тут уж МакГонагалл поспорить никак не могла, особенностей привалило по самую крышу астрономической башни. — И даже в таком случае вы обязаны получить среднее образование по закону. Иначе вы будете считаться магически нестабильным, то есть опасным для себя и окружающих, и не сможете быть на свободе в принципе, — Гарри насупился. Он уверен, что тут есть какая-то лазейка. — У вас есть заочное обучение? — МакГонагалл закрыла глаза и очень, очень сильно их закатила. Она пытается сдерживаться, правда. — У нас не предусмотрено такой возможности. — Очень жаль, — ответил Гарри, недовольно поджимая губы, — А моего наследства хватит на репетиторов? — Смею предположить, что да, но… — Тогда как насчёт экстерната? Довольно неплохой вариант обуче… — Мистер Поттер! — уже откровенно негодующе оборвала его МакГонагалл, да так резко, что он замолчал. А, поверьте, заставить Гарри замолчать, пусть даже на минуточку, может далеко не каждый, — Я понимаю, что для вас уклад жизни волшебников чужд и непривычен, и некоторые тонкости будут лишать вас комфорта. Но и вы поймите, Хогвартс не только единственная волшебная школа в Великобритании, но и одна из лучших во всём мире. Едва ли вы сможете найти людей, которые обучат вас лучше по целому ряду дисциплин, которые так или иначе будут фигурировать в вашей будущей профессии. — Я хочу стать айдолом, — МакГонагалл вопросительно изогнула брови, но Гарри продолжил, не обратив на это внимание, — Для этого мне нужно делать упор на гуманитарные предметы. Я знаю учителя английского и литературы в школе, в которую должен был пойти, а мама моих друзей — филолог с докторской степенью, которая согласна заниматься со мной за помощь на кухне и созерцание моего прекрасного личика. Как у вас в школе дела с гуманитарными предметами? Учителя занимаются с учениками дополнительно? Какие у вас есть секции? — вопросы стали сыпаться как из рога изобилия, в то время как МакГонагалл пребывала в недоумении. Маглы в таком возрасте всё ещё изучали английский? Странно, как раз таки маглорожденные дети приходили в Хогвартс самыми грамотными. — Из гуманитарных предметов с первого курса преподаётся только история магии, и, думаю, будет проблематично договориться с профессором Бинсом на дополнительные занятия, — «да и вряд ли вы это выдержите» осталось неозвученным, — но на третьем курсе вы сможете выбрать изучение древних рун и магловедение, насчёт которых уже можно будет договориться, — Гарри сидел с очень сложным выражением лица. Настолько сложным, что МакГонагалл прервалась даже без просьбы, — Что с вами? — В волшебных школах не проходят английский? Всемирную историю? Иностранные языки? Литературу? Математику? Биологию, в конце концов? — МакГонагалл покачала головой. По её лицу было видно, что она искренне не понимает всей глубины проблемы. Гарри набрал полные лёгкие воздуха и максимально медленно выдохнул, — Подытожим: волшебный социум безбожно отстал от двадцать первого века, и я должен получить образование внутри него в школе-интернате, в которой я останусь — с магловской точки зрения, по крайней мере — невеждой с образованием на уровне начальной школой, которого хватит на устройство разве что дворником или грузчиком. И то нелегально. — Так ли важно, как вы будете выглядеть с магловской точки зрения? — немного резко отозвалась профессор, очевидно, принимая его возмущения за пустой каприз, — Я выучила много поколений детей, единицы из них после Хогвартса не устраивались в волшебном мире и возвращались назад. И, откровенно говоря, делали это не от хорошей жизни, — Гарри наклонил голову, смотря на МакГонагалл внимательным, немигающим взглядом — лишь звёзды слегка мерцали, выдавая тяжёлый мыслительный процесс. Затем мальчик улыбнулся — нагло, провокационно и будто даже ядовито. — Может, их жизнь не была хорошей, потому что ваша система образования им не подошла? — лицо МакГонагалл помрачнело. Похоже, он надавил на больную точку. Зелёные глаза слегка сверкнули. Отлично. — Мистер Поттер… — В таком случае, не лучше ли рассмотреть все доступные варианты, если Хогвартс не оптимален? — прервал её Гарри, начав увлечённо жестикулировать, — Английский ведь самый распространённый язык в мире, я могу учиться буквально в любой его части. США, Австралия, Канада… на Мальте, кстати, вроде бы тоже английский государственный язык, да ещё и море Средиземное!.. О, французский я знаю довольно неплохо, экзамен, правда, скорее всего придётся сдавать, но это такие мелочи, — пренебрежительно замахал рукой Гарри. — Мистер Поттер… — уже более строго, предупреждающе. — А ведь точно! — снова перебил Гарри, воодушевлённо ахнув, — Вы сказали, что Хогвартс — только одна из лучших школ в мире, но ведь должна быть какая-то самая лучшая, верно? Или по крайней мере топ три. Уверен, я смогу довольно быстро выучить язык, если попаду в общество носителей. Этот вариант тоже стоит рассмотр… О-о-о! — звёздочки в глазах расширились и радостно засветились, — А что, если рассмотреть Южную Корею? — Мистер Поттер! — раздражённо прервала его Минерва. — Профессор МакГонагалл! — точно таким же тоном отозвался Гарри, отчего женщина удивлённо уставилась на него. Восторженное выражение сошло с лица, уголки губ опустились, глаза стали серьёзными, даже строгими, — Вы, насколько я могу судить, находитесь в хороших отношениях с директором, к тому же работаете в Хогвартсе. Очевидно, что вам выгодно моё зачисление, — Гарри глубоко, терпеливо вздохнул. Черты лица стали мягче, и он продолжил спокойным голосом, — Но, прошу, взгляните на эту ситуацию не как заместитель директора, а как педагог. Я действительно хочу связать своё будущее с магловским миром, для меня это очень важно. Мне нравится моя жизнь такая, какая она есть сейчас, и она сильно изменится, какое бы решение я ни принял. И в любом случае я что-то потеряю: если останусь тут, то не смогу полноценно социализироваться среди волшебников, если выберу пойти с вами — лишусь возможности свободно перемещаться. По крайней мере, настолько свободно, насколько я могу сейчас. Я не знаю, где мне брать информацию об особенностях образования волшебников, для меня это тёмный лес, и сейчас нет другого выбора, кроме как опираться на ваши слова и надеяться, что меня не обманывают. Качество моего образование напрямую влияет на моё будущее, и о нём никто не позаботиться, кроме меня самого. И поэтому компромиссов касательно него я не приемлю, даже если это значит, что я покажусь грубым, — звёзды осветили фигуру напротив. Кажется, даже рентгеновские лучи не проникли бы так глубоко, — Сейчас, глядя мне в глаза и зная о моём желании, вы можете с полной уверенностью сказать, что Хогвартс — это лучший вариант? Я прислушаюсь к вашим словам, но учтите, что если попытаетесь солгать, я так или иначе об этом узнаю. Повисло молчание. И да, в который раз МакГонагалл признаётся сама себе, что это не то, к чему она была готова. Как правило, реакция маглорожденных детей на зачисление в Хогвартс была одинаковой — радость. Радость от осознания собственной одарённости, радость от соприкосновения с волшебством, от всего нового и необычного. Опекуны таких детей либо сразу же смирялись с их участью, либо входили в жёсткое отрицание. И то, и другое, как правило, было продиктовано желанием безопасной жизни для своего чада. Просто некоторые понимали, что их дети особенные, и видели, что магловское общество не всегда терпеливо к этой особенности относилось, а другие не желали оставлять ребёнка одного в незнакомом месте и окружении. С первым было легко работать, со вторым — сложнее, но всё ещё возможно. Но в обеих ситуациях речь шла о выборе между миром волшебников и миром маглов. Сейчас же Гарри просил не об исключении одного из двух, а о лучшем способе их сочетать. МакГонагалл устало потёрла висок. Чувствует, проблем она с этим ребёнком не оберётся. — Скажу честно, мистер Поттер, вы меня озадачили… мне очень тяжело объективно судить, как выглядит образование с магловской стороны. На моей практике никто даже не высказывал желания совместить какие-то элементы, и поэтому программа обучения в Хогвартсе не рассчитана на это. Да и не думаю, что хоть в каких-то школах предусматривается такая возможность. Я могу попытаться скорректировать ваше расписание для дополнительных занятий вне Хогвартса, но на этом моё вмешательство закончится. Если к сентябрю вы всё ещё будете уверены, что магловское образование вам необходимо, вы должны сами составить расписание для своих дополнительных занятий, которое бы не мешало вашему основному обучению, а также самостоятельно искать учебные материалы и необходимых учителей, которые согласились бы заниматься с вами в подобном формате. Но, так как я не являюсь специалистом в этой области и не знаю людей, которые бы ими являлись, никто не сможет вас поправить, что может сказаться на качестве получаемых знаний. Имейте это в виду, — Гарри кивнул. Неприятно, но логично, — Но, если вы выберете Хогвартс, я, по крайней мере, могу гарантировать вам получение хорошего образования для волшебника. Ваше слово, разумеется, решающее, и вы можете отказаться от очной учёбы. В таком случае вы сможете сделать упор на магловское образование. Однако в таком случае ваши знания как волшебника будут в лучшем случае посредственными. Наше общество малочисленно, а учителя в Хогвартсе — одни из лучших в своих отраслях. Поэтому вам будет очень сложно найти людей, хотя бы приблизительно столь же сведущих в предметах. А даже если вы их найдёте, большинство из них будут делиться своими знаниями крайне скупо и неохотно, — МакГонагалл нахмурилась — очевидно, эта тема была ей не очень приятна, — Общество волшебников очень сконцентрировано на своих родах, и поэтому действительно ценные знания редко выходят за пределы определённой семьи. Но даже общеизвестные знания могут быть не переданы и искажены так называемыми репетиторами. Я понимаю, что вы не хотите оставлять свою магловскую жизнь из-за симпатии, но многие могут расценить это как неуважение к волшебному миру. Едва ли не кровное предательство. Именно поэтому Хогвартс так важен для нашего сообщества — в нём хранятся знания, добытые с миру по нитке стараниями многих поколений. С трудом, но он способен уравнять воспитанных маглами волшебников и чистокровных. Чего я не могу сказать о репетиторстве. — Понятно… — задумчиво кивнул Гарри. — Может быть, вы сейчас не видите себя в профессии, связанной с магией, но у вас определённо есть талант. Мне бы не хотелось, чтобы вы зарыли его в землю. — Айдолы тоже в каком-то роде творят волшебство, — легкомысленно заулыбался Гарри, — Но да, я понимаю, о чём вы… Хорошо. Я согласен, — МакГонагалл облегчённо вздохнула. Ей было бы действительно тяжело объяснить директору ситуацию в случае отказа, — Итак, как туда попасть? — На поезде «Хогвартс экспресс», — Гарри пару раз недоумевающе моргнул. Неожиданно тривиальный способ, — Билеты можно купить в специальном магазине в Косом переулке, — ага, знакомое название. — Так, а туда как попасть? — Скорее всего, вам будет назначен сопровождающий. В противном случае я передам вам инструкцию вместе с деньгами. И, пожалуйста, мистер Поттер, — МакГонагалл строго взглянула в чужие глаза, — не покупайте вещи из школьного списка в сомнительных магловских местах. Вы всё равно не сможете найти все. — Вы недооцениваете сомнительные магловские места, — констатировал Гарри и рассмеялся, когда увидел негодование на чужом лице. — Очень смешно, мистер Поттер, — мальчик пожал плечами. Лично ему да, — Волшебную палочку вы в любом случае сможете купить только в Косом переулке. — Слава Богу мы уже выяснили, что она мне не нужна. — На данном этапе — безусловно. Но в Хогвартсе без неё никак нельзя обойтись. — На любое «нельзя» найдётся своё «можно», — невозмутимо гнул свою линию Гарри. — Буквально все заклинания включают в себя использование волшебной палочки. Уж будьте так добры и приобретите её, — не менее упорно настаивала МакГонагалл. — Моё приобретение напрямую зависит от суммы денег, которую я получу, — «тонко» намекнул Гарри, глядя прямо в чужие глаза. — Не беспокойтесь, вам выдадут предостаточно, — хмыкнула профессор, а Гарри призадумался. «Предостаточно» — очень субъективное понятие. «Предостаточно» может значить как достаточная сумма денег для приобретения поддержанных учебников и инвентаря, так и достаточную сумму денег для покупки самых дорогих товаров. В обоих случаях можно сэкономить, но вопрос — насколько? Настолько, что хватит на новый телефон, или настолько, что хватит только на новую пару джинс? Слова МакГонагалл звучали так, будто у него есть действительно много денег, однако сколько ему позволят взять?.. Омг, а что, если ему удастся раздобыть денег на камеру?! И ровно в тот момент, когда он об этом подумал, звёзды в глазах радостно вспыхнули, а чашка с блюдцем, не выдержав давления магии, раскололись на крупные куски. МакГонагалл вздрогнула и удивлённо перевела взгляд на испорченный сервиз. — Упс, — заторможенно отреагировал Гарри, внимательно рассматривая осколки. Хм, а ведь это один из любимых сервизов тёти. С одной стороны ему не хочется создавать беспорядок, но с другой, глядя на осколки, он чувствует приятное удовлетворение, — … как думаете, это будет слишком аморально, если я оставлю всё как есть? МакГонагалл шокировано молчала. Осознание того, что ей придётся иметь с этим дело ближайшие семь лет, потихоньку начинало ужасать. *** Минерва сидела в кресле напротив директора и не знала, с чего ей следует начать. К счастью, у неё было время прийти в себя — профессор Дамблдор тактично молчал, неспешно поглощая лимонные дольки. Постороннему наблюдателю даже могло показаться, что сладости волнуют директора больше, чем предстоящий разговор. МакГонагалл, хоть посторонней и не была, не смогла бы с полной уверенностью сказать, что это наблюдение ошибочно. — Начну с хорошей новости: мальчику определённо ничего не угрожает, — в конце концов заговорила профессор, напряжённо выдыхая. Дамблдор, секунду назад увлечённо заглядывающий в коробку, прервался и отодвинул её на край стола, демонстрируя безраздельное внимание к разговору. — Отрадно слышать. Значит, Дурсли всё-таки справились с возложенной на них задачей, — МакГонагалл покачала головой, тяжело вздыхая. Дамблдор удивлённо приподнял бровь, — Неужели я ошибаюсь? — Мальчик действительно был в безопасности в доме родственников, как вы и предполагали, но едва ли это их заслуга. Я бы сказала, что со своей безопасностью Гарри прекрасно справляется самостоятельно. — Вы же не хотите сказать, дорогой профессор, что мальчик бросается на них с кулаками? — задал риторический вопрос Дамблдор, добродушно улыбаясь. МакГонагалл выглядела всё также серьёзно. Улыбка медленно сходила с директорского лица, — Неужели бросается? — Не бросается. Ему это и не нужно, — МакГонагалл замолчала. Взгляд метался по многочисленным хитроумным приборам, о назначении большинства из которых она даже не догадывалась. Но, как бы они ни работали, думать сейчас, увы, не помогали, и поэтому Минерва сказала всё, как есть, — Он может колдовать без палочки. Невербально. Судя по всему, это не исключает стихийных выбросов магии, но большую часть времени он использует её осознанно. Если до этого директор был скорее вежливо заинтересован, то сейчас он определённо озаботился ситуацией. Лицо помрачнело, глаза перестали проглядываться сквозь очки. Это было не то, чего он ожидал. Более того — это сильно разнилось с тем планом действий, который был намечен у него в голове. Плохо. Возможно, даже катастрофично. — … опишите его, — попросил Дамблдор спустя минуту напряжённого молчания. Возможно, он ошибся не так сильно. Да, мальчик должен был расти в неведении, но, в конце концов, не только оно определяло его личность. Скромность, растущая из лишений, доброта, выстраданная из желания уберечь других от злости, может быть, даже жестокости, бескорыстие, рождённое из трудностей. Всё то, что свет может противопоставить тьме. То, чего не было у Него. — Он… необычный. Очень необычный. Одарённый, не только магически. Знающий, что стоит многого и не боящийся это предъявлять. Целеустремлённый. У него сильно развиты эстетические чувства и видно, что он старается выглядеть красиво со стороны. Остёр на язык… но интуитивно понимающий, когда стоит ослабить напор. Слишком осознанный для своего возраста, настолько, что даже пугает. Но при этом он будто не воспринимает серьёзно то, что происходит вокруг него. Большую часть времени, во всяком случае, — МакГонагалл на мгновение задумалась, силясь подобрать более точные слов, — Не скажу, что он при всём этом неприятен. Можно даже сказать, что он обаятелен, но при общении с ним не покидает чувство двойного дна, — Дамблдор поставил подбородок на сложённые руки. Очки-половинки пугающе блеснули. Этого не может быть… — А ещё у него нет шрама. Но его глаза… — МакГонагалл поудобнее перехватила палочку и нарисовала ей в воздухе шестиконечную звезду, — Вернее зрачки. Они имеют такую форму. Я никогда такого не видела. Профессор? — обеспокоено позвала Минерва, увидев неподдельный страх в чужих глазах. — Это очень нехорошо, — тяжёлым голосом ответил он, придавая своему лицу непроницаемое выражение, — Боюсь, я совершил огромную ошибку. — О чём вы? — участливо спросила МакГонагалл, невольно испугавшись. Дамблдор уже много лет не позволял страху отразится на своём облике, и тот факт, что он потерял самообладание, не мог не тревожить. — Профессор, известно ли вам, каким был Волдеморт до того, как стал Тёмным Лордом? — МакГонагалл покачала головой. Неужели он клонит к?.. — Я был свидетелем его школьных дней. И все — почти все, за очень, очень редким исключением — описывали его как красивого, талантливого юношу, безусловно привлекательного и харизматичного. — Вы же не имеете в виду?.. — ошеломлённо прошептала Минерва. — Я надеялся — нет, я был глубоко убеждён — что Гарри Поттер, тот, кто положил конец тирании Волдеморта, будет его полной противоположностью. Сейчас мы рискуем вырастить его улучшенную копию, — МакГонагалл ощутило, как сердце тревожно заколотилось о рёбра. Нет, этого не может быть, — Шрам — внешнее повреждение, но получил Гарри его из-за сильного тёмного колдовства. Возможно, его глаза говорят о том, что повреждение ушло внутрь, туда, откуда его достать сложнее всего. Это могло бы объяснить его слишком зрелое поведение и магическую одарённость. Сейчас можно надеяться только на то, что изменения коснулись лишь его ума, а не сердца. — Но, профессор, может быть, Вы ошибаетесь? — спросила МакГонагалл, не желая верить в эту теорию. Даже если это теория Дамблдора, — В конце концов, мальчик очень привязан к маглам, разве Сами Знаете Кто мог даже допустить мысль о чём-то подобном? — Нет, он не мог, — подтвердил Дамблдор, — Однако, возможно, он знал, что именно на это мы и рассчитываем, — он посмотрел на МакГонагалл долгим, внимательным взглядом, — Профессор, я настоятельно прошу вас присматривать за мальчиком по мере ваших сил. Невмешательство может стоить нам всем слишком дорого. Минерва напряжённо сжала челюсть, но кивнула. Фактически директор просил чуть ли не заняться воспитанием Гарри Поттера. Ребёнка, чьим воспитанием никто до этого не занимался, у которого было достаточно ума, чтобы заметить чужое вмешательство, и у которого слишком много гордости, чтобы спокойно к этому отнестись. Ещё одна головная боль… *** Гарри звонко чихнул, прерывая собственную речь, и недовольно потёр кончик носа. Если бы он знал, что ему предстоит уезжать в школу-интернат, постарался бы держать комнату в менее убогом состоянии. Но что поделать. — Спасибо, — поблагодарил он за пожелание здоровья, сказанное по телефону, — Да не, не заболел, пыль вытираю… да знаю я, что от генеральной уборки это меня не спасёт, но с чего-то же надо начинать! Ладно, не суть. В общем! У меня, оказывается, были богатые родители, которые трагично погибли. Это значит кто я?.. Нет, это ты бомж. А я Бэтмен!.. Да сам ты на минималках!..