Глава третья. Богатство и знаменитость

МакГонагалл выглядела озадаченно. Гарри выглядел абсолютно довольным этой жизнью. «В целом, — мелькнуло в голове у мальчика, когда он вспомнил их оживлённый разговор трёхдневной давности, — так можно описать вообще всё наше взаимодействие». — Что-то не так, профессор? — участливо поинтересовался Гарри, чувствуя, что без этого вопроса МакГонагалл не выскажет своего недоумения. Воспитанные взрослые склонны так поступать. — Я прошу прощения, — как можно аккуратнее начала она, — но вы пойдёте… так? Нет, МакГонагалл допускала, что она не слишком сильно разбирается в магловской одежде. Но они-то направлялись не к маглам. И если МакГонагалл выглядела вполне приемлемо для подобного мероприятия даже в нынешней одежде — тёмно-зелёном платье, подол которого хоть и не доставал до лодыжек, но всё ещё был достаточно длинным, и чёрной рубашке, то Гарри… Минерва не думала, что слово «фривольно» вообще может употребляться по отношению к одиннадцатилетнему ребёнку, но да. Гарри выглядел именно фривольно. На ногах бело-золотая обувь, название которой МакГонагалл была не в состоянии вспомнить, но которая всем своим видом прямо-таки кричала, что её сделали маглы. Конкретной к ней у профессора претензий не было, претензии были к тому, что шло выше. А именно чулки. Чулки коричневого цвета длинной выше колена. И ладно бы только это! Если бы проблема была только в этом, она бы даже не знала о её существовании. Но видеть эту проблему она могла именно из-за существования другой, ещё более весомой: штаны — или чем это называют у себя маглы — оканчивались разве что совсем чуть-чуть ниже середины бедра. Большинство панталон были длиннее этой так называемой верхней одежды! Но, разумеется, если бы странности закончились на этом моменте, жить стало бы слишком просто. Так что белая футболка — тоже чисто магловский атрибут из-за коротких рукавов — была не только со спущенными плечами, но и разрезана по бокам, благо хоть со шнуровкой из золотых атласных лент. Ключицы, впрочем, совсем открыты не были, на обеих лежали широкие лямки коричневой майки. Вот только сама майка тоже была зачем-то укорочена, так как в разрезах футболки виднелась ничем не прикрытая кожа. И последним штрихом во всём этом безобразии являлись коричневые перчатки без пальцев и распущенные волосы, отведённые от лица с правой стороны золотой невидимкой в форме короны. Красота неописуемая. Как бы их обоих за неё не арестовали. Гарри пару раз моргнул и стал себя внимательно осматривать. На миг — чудный, но очень краткий — ей показалось, что Гарри просто забыл переодеться после сна (хотя, если кто-то спросит её, даже для сна это было перебором). Или что мальчик откровенно над ней потешается, а сейчас не выдержит, рассмеётся и скажет, что разумеется он так никуда не пойдёт и ему необходимо время на смену одежды. Но вместо этого Гарри, немного повертевшись, остановился и с совершенно безмятежным лицом поинтересовался: — А что не так? «Всё,» — было написано на лице у МакГонагалл, но вслух она сказала лишь: — Забудьте, — прекрасно осознавая, что спор ни к чему их не приведёт. Гарри рассмеялся. Уж очень у женщины была забавная реакция. — Пойдёмте к остановке, — примирительно улыбнулся он, поудобнее перехватил пластиковый пакет и поправил старый дядин рюкзак. Мальчик правда ценил отсутствие нотаций. Это прибавляет МакГонагалл примерно десять очков его личной симпатии, — Волшебники одеваются более традиционно, не так ли? — Можно и так сказать. Хотя традиции маглов несколько отличаются от наших. — Ожидаемо, — понимающе хмыкнул Гарри, — Маглы относятся к этому проще. Особенно мои ровесники. Даже если человек будет одет откровенно странно, но эстетично, скорее всего окружающие просто подумают, что это косплеер. — Косплеер? — непонимающе повторила МакГонагалл. — Человек, который повторяет образы из известных произведений — книг, комиксов, фильмов, аниме… — Гарри слегка задумался, — Вы же знаете, что такое комиксы, фильмы и аниме? — Я знаю, что такое фильмы. Но, думаю, я поняла вашу мысль. — Чудно, — Гарри посмотрел на знак, обозначающий автобусную остановку. Кстати об этом, — Профессор, а можно вас спросить? — Спрашивайте, — неуверенно кивнула МакГонагалл. На какие вопросы может навести знак автобусной остановки она решительно не знала. — А почему волшебники пользуются магловским транспортом? Поезда, автобусы… разве нет каких-нибудь порталов или чего-то вроде этого? — профессор хмыкнула. Что ж, справедливое замечание. — Есть, разумеется. И волшебный транспорт, и способы мгновенно перемещаться. Но единственный способ, который было бы рационально использовать в нашей ситуации — это трансгрессия. И когда волшебники перемещаются так первый раз, им становится очень плохо. А детей и вовсе тошнит. — Оу… Спасибо, что выбрали автобус, — искренне поблагодарил Гарри. Сегодня был определённо не тот день, когда он хотел бы проверить на стойкость свой вестибулярный аппарат, — А трансгрессия — это что? — Способ переносить самого себя из одного места в другое. При условии, что волшебник знает место прибытия. Это довольно непростой навык, но всё же больше половины взрослых им владеют. — Понятненько, — кивнул Гарри. Он определённо должен этому научиться, — А другие способы? — Камины и порталы, если мы говорим о мгновенном перемещения. Камины более безопасны и просты в использовании, но ограничены местоположением друг друга. Если речь о транспорте — зачарованные механизмы, крылатые животные и зачарованные предметы. В Европе в основном используют мётлы. — Прикольно, — захихикал Гарри. Значит, ведьмы на мётлах это вовсе не стереотип. Интересно получается, — О-о-о! Это наш! — бодро затараторил мальчик, заметив на горизонте подъезжающий автобус, и быстро замахал рукой, будто иначе водитель их не подберёт. Но, присмотревшись, МакГонагалл поняла, что вероятность проезда мимо была отнюдь не маленькой. Она не знала нюансов магловского транспорта, и поэтому, как и любой разумный взрослый волшебник, пользовалась услугами министерства, чтобы иметь инструкцию по передвижению. И в этой инструкции определённо не фигурировал автобус с таким номером. Когда двери транспорта распахнулись, МакГонагалл неуверенно взглянула на Гарри, не понимая, стоит ли ей поправлять мальчика. — Пойдёмте, — без тени сомнений позвал он и первым юркнул в салон. Минерва всё ещё была не уверена на счёт правильности чужих действий, но шагнула следом. И если секунду назад она была просто не уверена, то сейчас МакГонагалл казалось, что они допустили ошибку. Потому что водитель — мужчина лет сорока пять-пятидесяти с то ли южными, то ли восточными чертами — смотрел на них мягко говоря недоброжелательно. А объективно говоря так, будто собирается применить к ним физическую силу. Притом не однократно. Разумеется, такие примитивные атаки не опасны для мага, однако у них могут быть большие бюрократические сложности, если волшебство всё же придётся применить. Так что сейчас МакГонагалл примерялась, как бы ей задвинуть мальчика себе за спину и выйти из авт… — Добрейшего утречка, дядь Назар! — подлетел Гарри прямо к водителю с милой улыбкой, — Спасибо, что согласились подвезти. МакГонагалл пару раз озадаченно моргнула. Водитель автобуса согласился подвез?.. а хотя знаете? Как угодно. Ей нужно привыкать к тому, что её ожидания систематически не будут оправдываться. Водитель же дружелюбней выглядеть не стал — наоборот, его лицо раздражённо покраснело. — Мальчик, ты знаешь, как выглядит такси?! — то ли спросил, то ли яростно прокричал мужчина с явно выраженным акцентом. Гарри продолжал улыбаться. — Ты не знаешь, как выглядит такси! Такси — это такая жёлтая маленькая машина. Ты видишь тут маленькая жёлтая машина?! — мальчик поднял палец руки вверх и приоткрыл губы, желая что-то сказать, но его прервали раньше. Впрочем, было видно, что Гарри это не сильно расстроило — наоборот, его лицо было таким весёлым, будто водитель рассказывал ему анекдоты, а не кричал гневным басом. — Ты не видишь тут маленькая жёлтая машина. Тут нет маленькая жёлтая машина!!! Это АВ-ТО-БУС! У автобуса есть маршрут, он не может ехать как тебе хочется! — Де факто может, — сказал Гарри, чем ещё сильнее распалил водителя. — Что за противный мальчишка! Если старший говорит «не может», значит не может! Даже если старший скажет, что ты дышать не можешь — ты возьмёшь и перестанешь, отвечай, понятно тебе?! — Ну. Нет, — легко пожал плечами Гарри. МакГонагалл посмотрела внутрь салона и успокоилась от того, что маглы выглядели также шокировано, как она сама. — Ты должен отвечать «да», подлец и негодяй! Что за поколение, Аллаха на вас нет! — Вы католик, — водитель что-то зло сказал на иностранном языке. Скорее всего выражение было непечатным. — Что? — Это последний раз, понимаешь меня? — Спасибо огроменное! — мило поблагодарил Гарри, не отвечая на вопрос. Водитель недовольно выдохнул через нос. — Билет давай, — в конце концов сказал он. — Билета нет, — МакГонагалл на секунду искренне испугалась, что Гарри вышвырнут из автобуса. При том не через дверь, а через окно. Закрытое. — Денег тоже. Я маленький и бедный. — Почему за ребёнка не платить?! — обратился он уже к МакГонагалл. Но прежде, чем она успела осознать, что только что случилось (или что происходит сейчас вообще), за неё вступился Гарри. — Она не мой опекун, мы просто в одно место едем. — Конечно она не твой опекун, твоему опекуну я бы уже ноги поотрывал за твоё воспитание! — Гарри положил на чужие колени пакет. — Это что ещё такое?! — Это вам за то, что возите меня, — лучезарно заулыбался Гарри, сверкая глазами. Водители недовольно нахмурил брови, но в пакет заглянул. И — о, чудо — лицо водителя разгладилось, глаза подобрели, а атмосфера разрядилась (хотя напряжённой она была определённо не для всех). — Вот засранец. Ладно, запрыгивай, — Гарри довольно кивнул, взял за руку обалдевшую МакГонагалл и пошёл вглубь салона. — Но чтоб это в последний раз! — Спасибо-спасибо, — отозвался Гарри, так и не дав обещания не злоупотреблять поездками на чужом автобусе, и одарил победной улыбкой тех, кто уж слишком открыто на него таращился. Они отвели взгляд, благоразумно посчитав, что это, в общем-то, не их ума дело. Мальчик довольно хмыкнул, уселся в предпоследнем ряду возле окна и швырнул пустой рюкзак под переднее сиденье, после чего подтянул к себе за руку МакГонагалл, которая всё ещё шокировано молчала и странно на него смотрела. Гарри это нравилось. То есть, ему, разумеется, в принципе нравилось внимание к своей персоне, но дело было в том, что МакГонагалл — учительница. Да не просто учительница, а заместительница директора. Но её обескураживают даже небольшие (по масштабам Гарри) выходки и она искренне не знает, как должна себя вести в такие моменты. Следовательно, в школе он снова будет делать всё, что ему захочется. Чудненько. — Профессор, если вам хочется что-то сказать — скажите, — довольно протянул Гарри, когда через пару минут чужие глаза не перестали выжигать в его виске дыру. — Что было в том пакете? — напряжённо спросила МакГонагалл. Гарри скептически приподнял одну бровь. А, то есть вот какое он произвёл впечатление? Окей. — Черничные кексы, — каким-то образом профессор теперь выглядела ещё более удивлённой. — Мне быть польщённым или возмущённым? — Вы смогли купить пакет кексов, но не смогли купить билет? — ей почему-то всегда казалось, что у маглов наоборот были неоправданно дорогие продукты. — Смело с вашей стороны полагать, что я в принципе могу что-то купить. — … вы их сами испекли? — Почему это вас так удив?.. — Гарри остановился на полуслове. Ах да. У них же нет интернета. И нормальной почты. Вполне возможно, они всё ещё растапливают печи для готовки или что-то типа того. — Готовить для маглов не так сложно. У нас есть интернет, где мы можем найти рецепт вообще любого блюда, у Дурслей стоит электроплита, которая разогревается до нужной температуры по нажатию пальца и ещё целая куча разных приборов, которые помогают в процессе. В общем, было бы скорее странно, если бы я не умел готовить. — Если это так просто, как вы говорите, то почему выпечка является эквивалентом билета? — МакГонагалл честно пыталась понять эту систему, но получилось пока что не слишком хорошо. — Справедливости ради, водить машину тоже не слишком уж сложно. Тут скорее важны затраты своих сил и времени. Но, раз уж на то пошло, это и не замена билета. Отношения — вот замена любому билету. — Какие отношения? — МакГонагалл действительно надеялась, что Гарри не общается с подобными личностями… слишком тесно. — Человеческие, — спокойно пояснил Гарри, будто это МакГонагалл была его доверенной ученицей, не понимающей простых вещей. — Если у человека нет денег, это не обязательно значит, что он живёт как нищий. При желании можно овладеть навыками и обменивать услуги на услуги. Сейчас мы с вами поедем не по маршруту автобуса, потому что весной у племянницы водителя была свадьба, но её визажистка в последний момент заболела. Но мы с её младшим братом учимся в одной школе, и он знал, что я умею делать макияж. Так как дядя Назар и до этого меня возил бесплатно, деньги мне не дали, но зато теперь ему совесть не позволит выгнать меня из салона. — Понятно… — медленно кивнула МакГонагалл. Схема, на её взгляд, слишком расчётливая для «человеческих отношений», но она не могла не признать чужой изобретательности. Убереги их всех Господь от Гарри, если он поступит на Слизерин. — И много у вас таких… знакомств? — Целая куча. Я умею договариваться с людьми, — очаровательно улыбнулся Гарри. МакГонагалл не сдержалась и закатила глаза, хоть и знала, что после будет корить себя за непедагогичность. Мальчик расхохотался. — Да ладно вам. Я этим не злоупотребляю… — Гарри на мгновение задумался, — … сильно. Иначе у меня была бы собственная одежда, — он слегка недовольно насупился. Это была больная тема. — Она разве не ваша? — пройдясь по салону автобуса МакГонагалл специально обратила внимание на то, во что одета молодёжь — всё ещё слишком открыто, но более… блекло, чем одежда Гарри. Да и, пока она ждала у крыльца, из дома куда-то выходило семейство Дурслей. Даже если не говорить о фасоне, было сложно не заметить, что сын Вернона и Петуньи носил одежду по меньшей мере на четыре размера больше, чем Гарри. Сам Гарри недовольно фыркнул и сел идеально прямо, указав пальцем на ключицы. — Топ — бывшая футболка Дадли, — палец указал на грудь, — Футболка — бывший лонгслив Дадли, — теперь на бок в районе талии, — Лента атласная — нагло скомунизжено моей подругой из цветочного, когда она там подрабатывала, — теперь на бёдра, — Шорты — бывшие шорты Дадли. Вернее их одна третья часть… четвёртая… не суть, — колени, — Чулки — выиграл на комик-коне, — ступни, — Конверсы мне… подарили, — с едва заметной заминкой сказал Гарри. Вообще-то, подарили вчера на День Рождения, и такие подарки были редкими из-за дороговизны, так что такие вещи у Гарри можно пересчитать по пальцам одной руки, но… хоть это и было важно с финансовой точки зрения, но ему было слегка неудобно тыкать в лицо МакГонагалл своим Днём Рождения. Она знала его родителей и, очевидно, всё ещё тоскует из-за их кончины. Вероятно, профессор бы приняла такой комментарий за претензию, но… она не была ему чем-то обязана? То, что его родители были близки с МакГонагалл, не имеет к нему отношения. Гарри поднял руки на уровень своих глаз. — Перчатки быстро стали малы другу и он отдал их мне. Так что по сути я всю жизнь донашиваю за другими. В основном за кузеном. Мне ещё повезло, что одежда становится ему мала так быстро, иначе она была бы изношенной до дыр. МакГонагалл не знала, согласна она с этим тезисом или возмущена им. Наверное, и то, и другое. — Профессору Дамблдору действительно стоило бы выдавать вам немного денег, — в конце концов сказала она. — Об этом я и говорю! — всплеснул руками Гарри, обрадованный тем, что его услышали. Буквально первое, что он сделает со своими деньгами — это купит нормальную одежду. С первого и даже второго взгляда могло показаться, что он носит хорошие вещи, но Гарри, как тот, кто придавал им человеческий вид, замечал каждую неровность и недочёт. Это очень раздражало. Особенно на фоне того, что его друзьям покупали действительно качественную одежду, отчего разница (лично для Гарри) ещё сильнее бросалась в глаза… постойте-ка… Он что-то упускает. Что-то очевидное. Гарри призадумался и машинально стал накручивать локон волос. Так, ещё раз. Деньги, одежда, друзья, одежда друзей, как его одежда выглядит на фоне… фоне… на фоне одноклассников? Звёзды сверкнули. Гарри, достав рюкзак (и предварительно «нечаянно» его пнув, потому что такое убожество даже он не в силах спасти), открыл карман и нашёл список необходимых для студентов вещей. Он смог удержать добродушное выражение лица, но про себя красноречиво обозначил наличие проблемы звучным: «Блять…» Школьная форма. Когда Гарри ознакамливался со списком, он не обратил на неё внимания по понятным причинам. Но, вообще-то, это официально одно из самых отвратительных изобретений человечества. Сразу после ядерного и химического оружия, рабства, патриархата и концентрационных лагерей… хотя, технически, в концентрационных лагерях тоже была форма… ещё одно доказательство того, что это чистое зло! Гарри, не изменившись в лице, спокойно убрал листок обратно в рюкзак, а сам рюкзак очередным пинком отправил под кресло. Если судить по тому, как МакГонагалл реагировала на него — да и на людей вокруг — то можно сделать вывод, что форму школьники носят постоянно. Иначе она бы заметила на выходных маглорожденных, одетых в магловскую одежду. А так как они будут покупать вещи вместе, профессор проконтролирует, чтобы форма соответствовала всем правилам, тем самым искореняя любую самодеятельность. Звёзды едва заметно вспыхнули. Ему обязательно нужно будет слинять. *** Автобусу сначала предстояло проехать свой основной маршрут, так что поездка была долгой. И, так как заняться в транспорте было особо нечем, Гарри разговаривал с профессором МакГонагалл. Это была довольно… причудливая коммуникация. Гарри от природы был общительным, и его хлебом не корми, дай только присесть кому-то на уши, чем он и занимался. Но МакГонагалл реагировала на его попытки уравновесить диалог как-то странно. На вопросы отвечала, но сама не пыталась о чём-то его спросить, высказывания особо не комментировала. Мальчик уже было подумал, что он разрядил чужую социальную батарейку до нуля, и поэтому на какое-то время замолчал, но тогда профессор стала кидать на него ожидающие взгляды. Так что Гарри продолжил разговор, после чего МакГонагалл стала выглядеть заметно спокойней. Странненько, но ладно. Ещё одной особенностью профессора являлась её категоричное нежелание говорить о себе. Было это связано с самооценкой или с неприятными воспоминаниями, Гарри не понял, но давить не стал. Зато, когда речь зашла о школе, МакГонагалл стала куда более словоохотливой, как и любой человек, говорящий о любимых вещах. Она рассказала ему о внешнем виде замка, о предметах, которые там изучались и немного затронула преподавателей. Если закрыть глаза на то, что образование было слишком сконцентрировано на изучении магии, упуская буквально все остальные существующие вещи, звучало всё весьма захватывающе. — Постойте, вы сказали, что профессор Флитвик — декан. В Хогвартсе дети разделены по факультетам? — в целом, ожидаемо, учитывая весь антураж Хогвартса. — Верно. Хогвартс основали четыре великих волшебника: Годрик Гриффиндор, Хельга Хаффлпафф, Ровена Рейвенкло и Салазар Слизерин. Факультеты названы их фамилиями, и попадают на них дети, обладающие качествами, которые более всего ценились соответствующим основателем, — Гарри удивлённо заморгал. Годрик Гриффиндор? — А у Гриффиндора, чисто случайно, нет герба со львом? — теперь удивлённой выглядела уже МакГонагалл. — Вообще-то есть. — И, тоже чисто случайно, Годрик Гриффиндор никак не связан с Годриковой впадиной? — нет, раньше МакГонагалл не выглядела удивлённой. Вот теперь она выглядела удивлённой. — Годрик Гриффиндор родился в Годриковой впадине, — шокировано ответила она. — Чёрт! — Гарри всплеснул руками. — Теперь я должен Дженни килограмм шоколадного печенья, — МакГонагалл теперь смотрела ещё более непонимающе, — Когда мне пришло письмо, я обратил внимание на печать. И попросил свою подругу поискать в интернете что-то похожее. Из похожего нашлись только несколько гербов со львом, и самым похожим на изображение был герб Годриковой впадины. Но, знаете, львы встречаются довольно часто в геральдике, а это поселение даже по навигатору едва ли найдёшь, так что я подумал, что это никак не связано… а ещё мне показалось, что львы чуть-чуть отличались, — мальчик пожал плечами. — Задушнил, получается. — Позвольте уточнить. Ваша подруга, имея на руках лишь кусочек воска, смогла найти связанное с ним маленькое, наполовину состоящее из магов поселение? — Гарри кивнул. — Магловские технологии способны на такое? — Магловские технологии способны и не на такое, — с хитрой улыбкой поправил её Гарри. — Это… очень впечатляюще, — признала МакГонагалл. Честно говоря, она даже не знала, существуют ли заклинания или артефакты, которые были бы хотя бы в половину столь же эффективны. — Да, это так, — гордо кивнул Гарри. Разумеется, он не был причастен к созданию всемирной сети, и даже не он нашёл информацию о Годриковой впадине. Но это было сделано тем, что его вырастило, и той, кто его растил, пусть и в довольно специфическом смысле этих слов. И поэтому когда МакГонагалл, которая, предположительно, как и все маги относились к маглам с лёгким пренебрежением, признавала магловские изобретения полезными, Гарри было приятно. Наверное, что-то отдалённо похожее испытывают дети, когда другие люди восхищаются их родителями. — Но мы отвлеклись. Каким образом детей распределяют по факультетам? — У нас есть способ выявить качества, являющиеся наиболее выраженными в ребёнке, и исходя из них он попадает на тот или иной факультет, — понятно, как именно ему не расскажут. Но пока что создаётся впечатление, что первокурсников заставляют пройти какой-то психологический тест. — Ладненько. И какими качествами обладают ученики разных факультетов? — В Гриффиндор поступают дети, отличающиеся смелостью и благородством. Можно сказать, что это самый неорганизованный факультет, но вместе с тем как правило именно гриффиндорцы встают на защиту слабых и борются с несправедливостью. Дети с Хаффлпаффа верны, трудолюбивы и добры. Это тёплый и домашний факультет, но, к сожалению, его часто недооценивают. На Рейвенкло более всего ценятся интеллект и креативность. Рейвекловцы уделяют много внимания своему умственному развитию, но из-за этого порой забывают об общении. И Слизерин — факультет хитрых и амбициозных… а также факультет, наиболее отравленный стереотипами, — Гарри наклонил голову. — Стереотипами какого рода? — Как я и говорила, Хогвартс изначально создавался как место, где любой ребёнок-волшебник сможет получить образование. И какое-то время так и было. Но после один из основателей — Салазар Слизерин — по неизвестным причинам передумал, и пытался сделать всё возможное, чтобы в Хогвартсе могли обучаться только чистокровные волшебники, — Гарри хмыкнул. Как всегда — разрабы срутся, а страдают от этого обычные юзеры. — И, хотя прошло уже несколько столетий, сейчас я не могу вспомнить ни одного маглорожденного, который учился бы на Слизерине, — так, а вот это странно. — Но вы говорили, что уже очень долго преподаёте в Хогвартсе. За это время всяко нашёлся хотя бы один маглорожденный достаточно амбициозный и хитрый для Слизерина. Значит, личностные качества всё же не единственное, на что обращают внимание при распределении? — Основная задача для любого учебного заведения, в котором есть разбиение на какие-либо группы, — сделать так, чтобы в одной группе оказалось как можно большее количество учеников, способных ужиться друг с другом. На личность, разумеется, смотрят в первую очередь, но если маглорожденного, который обладает идеальными качествами для Слизерина, примут в Слизерин не учитывая всей ситуации, он столкнётся с травлей. Подавляющее большинство слизеринцев являются потомками древних родов и не терпят рядом с собой людей с менее «чистой» кровью, — Гарри, кажется, уловил суть проблемы. — Волшебное сообщество немногочисленно и пополняется в основном за счёт маглорожденных и полукровок, следовательно, количество традиционно чистокровных невелико. И всех их распределяют на Слизерин вне зависимости от личных качеств, потому что иначе просто не наберётся достаточное количество первокурсников. В итоге на Слизерине сейчас учатся не хитрые и амбициозные, а просто кучка богатых снобов, склонных к травле менее защищённых учеников. Верно? — МакГонагалл кивнула. Верно, даже слишком. — Вы правы. Раньше атмосферу немного разряжал декан Слизерина — Гораций Слизнорт. Но во время войны он уволился, а после её окончания отказался возвращаться к педагогической деятельности. Не могу его винить за это решение, но и не могу не думать, каким был бы Хогвартс, останься он там, — МакГонагалл нахмурилась, её глаза потускнели. Гарри слышал, что горе безумно старит человека, и сейчас, глядя на профессора, понимал, насколько это утверждение правдиво. — Ваша мама, несмотря на то, что была маглорожденной, была одной из его любимых учениц. — А кто является деканом Слизерина сейчас? — Северус Снейп, профессор зельеварения, — тени тоски сошли с лица МакГонагалл, но вместо них там появилось раздражение. Пусть и едва заметное. — И он, очевидно, не может наладить ситуацию, — прокомментировал Гарри. МакГонагалл ничего не ответила, считая неправильным критиковать учителя при его будущем ученике, но мальчик чувствовал, что она была с ним согласна. — Позвольте угадаю — Волдеморт тоже учился на Слизерине? — от имени этой бабайки МакГонагалл вздрогнула. — Мистер Поттер, прошу, не произносите это имя… просто не произносите, — Гарри пожал плечами. Он конечно всё понимает, но что-то слишком много расшаркиваний по отношению к этому клоуну-террористу. Мальчик допускает, что произношение имени в войну могло дать какой-то негативный эффект — магия и всё такое. Но почему бы тогда не придумать ему какое-то матерное прозвище? Ну или просто стёбное, матерное ему бы МакГонагалл вряд ли сказала. — Но да, Сами Знаете Кто учился на Слизерине. — У меня назрел вопрос — а почему бы тогда не упразднить этот факультет? Это же детский сад для социопатов. Пока детям по одиннадцать-двенадцать ещё вполне реально вытравить из них стереотипы, а так они в них маринуются на своём факультете. Тем более раз была такая кровопролитная война, сейчас должны ксенофобии как огня бояться, разве нет? — Ваше предложение не лишено смысла, но слишком поверхностно, — покачала головой МакГонагалл. — Как я уже говорила, большинство слизеринцев — выходцы из влиятельных семей. Как думаете, будут ли они в восторге, узнай о такой инициативе? — Гарри фыркнул. Да, об этом он не подумал. — Даже профессор Дамблдор не может внести такое радикальное предложение — попечительский совет сделает всё, чтобы лишить его места директора, — МакГонагалл грустно вздохнула. — Не скажу, что после войны общество стало толерантней. Далеко не все чистокровные поддерживали Того, Кого Нельзя Называть. И почти все люди, наделённые властью, являются чистокровными. Так что критикуются в основном методы Тёмного Лорда, а не его политика. Да и вопрос чистоты крови старше, чем сам Хогвартс. — Довольно… грустно, — подытожил Гарри. Разумеется, он знал о том, насколько люди могут быть неоправданно жестоки. И знал, насколько распространены стереотипы. Но также мальчик жил в информационном розовом пузыре, который сделал своими же руками. Гарри не смотрел тревожные новости, друзья разделяли его взгляды на многие вещи, а в школе он ещё в девять лет буквально пинками донёс до группы индивидуумов, почему буллинг — это плохо, а длинные волосы у мальчика — хорошо. А сейчас получается, что его за ноги вырвут из комфортной обстановки, и ему снова придётся нести добро и творить справедливость. Только противостоять ему будет не дюжина хулиганов, а добрая половина консервативного общества магов. В то время как сам он является полукровкой, которого воспитывали маглы. Чудненько. Гарри медленно вдохнул и выдохнул. Ничего, он прорвётся. Как-нибудь. — Мистер Поттер, я бы не хотела вас пугать, но считаю нужным предупредить. Не только Сами Знаете Кто, но и большинство его последователей — Пожирателей смерти — учились на Слизерине. Сейчас там учатся их отпрыски, и далеко не все из них будут от вас в восторге. Постарайтесь не провоцировать их, — Гарри поражённо ахнул. — Профессор, разве вы когда-то видели более невинное создание, чем я? — сказал он мягким голосом, звёзды в больших глазах сверкнули. — Я просто не могу их спровоцировать, — Гарри оскалился. — Это они могут спровоцировать меня, — МакГонагалл тяжело вздохнула. — Просто постарайтесь не влезать в неприятности. — Ничего не обещаю, — довольно заулыбался Гарри. — Хотя, можно поступить на Слизерин в качестве превентивного удара. Или наоборот лучше действовать со стороны… — Гарри призадумался. — А кто, говорите, декан Гриффиндора? — Так получилось, что я, — звёзды в глазах восторженно засияли. — Профессор, так что ж вы сразу не сказали! Я тогда к вам пойду. — Мистер Поттер, хороший учитель не должен так говорить, и не подумайте, что я имею к вам какие-то претензии, но… нет, — Гарри расхохотался. — А чего это вы так, профессор? Я замечательный ученик! — сказал Гарри, всё ещё давясь смехом. — Возможно, когда вы один. Но не в окружении толпы гриффидорцев, — мальчик не выдержал и взвизгнул, начав буквально верещать от смеха. Так быстро от ворот поворот ему ещё ни один учитель не давал. — … рада, что вам весело, — растеряно сказала МакГонагалл. Это Гарри настолько эксцентричный или она настолько давно не общалась с детьми наедине, что совсем позабыла, какими они бывают? — Рад, что вы рады, — всё ещё посмеиваясь ответил Гарри. Он мельком глянул в окно и заметил знакомый пейзаж. — О, мы, похоже, приехали, — МакГонагалл тоже посмотрела на улицу и кивнула. — Да, пора выходить. Вышли, благо, без происшествий. Все пассажиры уже покинули салон, Гарри попрощался с водителем (МакГонагалл ограничилась вежливым кивком), а сам водитель выглядел куда более доброжелательным, чем в начале поездки. Мальчик безмятежно выпорхнул из автобуса и подал руку МакГонагалл, что было бесполезно, но довольно мило. — Мистер Поттер, пожалуйста, никуда от меня не убегайте сегодня. Вы меня поняли? — Хорошо, — невозмутимо кивнул Гарри, идя рядом с ней. — И сейчас держитесь поближе, — продолжила наставлять МакГонагалл, смотря типичным взглядом строгой учительницы. — Ладно, — снова кивнул Гарри, — А зачем? — Чтобы попасть в Косой переулок со стороны магловской улицы, необходимо пройти через бар «Дырявый котёл». Не самое плохое заведение, но в дневное время там обитает весьма… сомнительный контингент, — безработные и пьяницы, простыми словами. — Мне бы не хотелось, чтобы вы контактировали с кем попало. — Ок, — отозвался Гарри и немного отвёл взгляд в сторону. Любопытно, если МакГонагалл узнает, что он был в наркопритоне и как-то раз сидел в обезьяннике, она что-то ему скажет или сразу в обморок упадёт?.. — Это он? — спросил мальчик, заметив небольшой бар, на который в упор не смотрел ни один прохожий и который чем-то едва ощутимо фонил. Это было слегка похоже на те «вибрации», которые исходили от МакГонагалл, только менее… живые, будто скрип часового механизма. — Да, нам сюда, — кивнула МакГонагалл. Как правило ученики редко самостоятельно замечали маленькое крыльцо, но учитывая, насколько полон магии Гарри, было бы странно, если бы он бар не заметил. Хотя, справедливости ради, чувствительность к магии и её сила и объём у волшебника коррелировались не прямо пропорционально — на это влияло ещё по меньшей мере четыре характеристики, и даже с их учётом не всегда можно было наверняка сказать, будет человек магически чувствительным или нет. Зафиксированы случаи, когда маглы, казалось бы лишённые волшебства как такового, чувствовали наличие магии. «Впрочем, сейчас это не важно,» — подумала МакГонагалл, направляясь к двери. А даже будь это важно, едва ли Гарри можно было рассматривать, полагаясь на хоть какую-то адекватную статистику. Бар был тёмным и слегка покоцанным, но учитывая, в каких сомнительных местах порой бывал Гарри, это заведение всё ещё держало рамку «прилично». Пока что он не заметил какой-то большой разницы между ним и магловскими заведениями, если не брать в расчёт одежду людей — фасоны точь-в-точь как у волшебников из детских книжек. МакГонагалл едва ощутимо положила руку мальчику на спину и уверенно вела его через зал. Гарри заметил, что люди — в основном те, что не пили — уважительно склоняли головы в её сторону, а некоторые пьющие отводили взгляды и пытались слиться со стенкой и интерьером. Оно и не удивительно — МакГонагалл была заместителем директора единственной школы в этом микро мире. Она либо учила этих людей, либо сейчас у неё учились их отпрыски. На Гарри же бросали странные взгляды, очевидно, из-за внешнего вида. В ответ Гарри лишь благодушно улыбался, от чего зеваки тут же тушевались и отводили взгляд. Вот и правильно, так долго глазеть на людей некрасиво. А Гарри стыдиться нечего — он и сам знает, что выглядит ослепительно. Но, внезапно, они поменяли направление — МакГонагалл подошла к барной стойке. Бармен — пожилой лысый мужчина — лишь кинул на неё спокойный взгляд, продолжив протирать стаканы (Гарри, правда, не совсем понимал, зачем делать это руками, но у всех свои странности), а вот человек, сидящий за столом, напрягся и будто даже сжался. Он был молод и ужасно бледен, и, на взгляд Гарри, уж слишком наигранно пугался. Весь трясся, глаз дёргался, и вообще он выглядел так, будто находится в микрометре от нервного срыва. А ещё он был каким-то… каким-то… Гарри не мог понять, что именно ему в нём не понравилось, но было в этом человеке что-то отталкивающее. Хотя, возможно, в антипатии виноват запах чеснока. — Профессор Квиррелл, не потрудитесь объяснить, что вы тут забыли? — командным тоном спросила МакГонагалл, даже не пытаясь скрыть своего недовольства. Мальчик только вскинул брови. Он? Профессор? Теперь у Гарри ещё больше вопросов к директору. — Д-д-добрый д-день, проф-фессор, — ответил он с перекошенной улыбкой и заиканием. — М-мне понад-д-добилась к-книга о в-в-вамп-п-пирах, — вау, последний раз он встречал столько негатива к вампирам, когда смотрел с Крисом Сумерки. Правда там это был не страх, а кринж, но реакция одинаково насыщенная. — И с каких это пор в Дырявом котле продаются книги? — продолжала давить МакГонагалл, кинув взгляд на стопку чего-то спиртосодержащего перед Квирреллом. — Ладно вам, профессор, посмотрите на него — тут необходима стопка для храбрости, — Гарри снова кинул на Квиррелла взгляд полный скепсиса. Если он сейчас со «стопкой храбрости», то какой же он без неё? — А мне необходим весь указанный перечень документов для трудоустройства, но мы не всегда получаем то, что хотим, — очень «тонко» намекнула МакГонагалл и кинула ещё один негодующий взгляд на недопрофессора. — Й-я сегодня ж-же эт-т-тим з-займусь, — испуганно ответил Квиррелл. — Уж будьте так добры, — холодно сказала МакГонагалл. — А у вас тут скучно не бывает, — невинно улыбнулся Гарри, смотря на бармена. Он флегматично хмыкнул. — Можно и так сказать, — приподнял он уголок губ. — А как вас зовут? — вежливо поинтересовался Гарри. А что, этот человек работает у входа в магическую часть Британии, было бы неплохо знать, как к нему обращаться. МакГонагалл, заметив чужой разговор, тут же забыла про Квирелла и снова положила ладонь на спину Гарри, уже вполне ощутимо подталкивая его в другую сторону. Это что ещё за шутки? — Прошу прощения, но нам уже пора, — сказала она безапелляционным тоном. — Почему? — спросил Гарри не менее безапелляционным тоном, отчего МакГонагалл сначала растерялась, а потом нахмурилась, смотря на него со смесью мольбы и недовольства. — Потому что мы спешим, — с нажимом ответила она. Возможно, Гарри показалось, но её голос будто съехал под конец фразы на кошачье шипение. Хотя слух его обычно не подводил. — Куда? — упрямо спросил Гарри. Тут происходит что-то очень странное, и он с места не сдвинется, пока не узнает, что именно. — Будет вам, профессор, пусть уймёт своё любопытство, — МакГонагалл даже не повернула голову в сторону мужчины, буквально всем своим видом пытаясь донести до Гарри… что бы она не хотела донести. Сам же Гарри демонстративно повернулся к бармену. — Моё имя Том, — профессор ещё сильнее потянула его в свою сторону. Нет, он, конечно, очень рад, что МакГонагалл имеет такую хорошую физическую форму, но серьёзно… — Да хватит меня шатать! — пожаловался Гарри и вывернулся из чужих рук, из-за чего МакГонагалл ощутимо напряглась. Мальчик этого и не заметил, а вот бармен приподнял брови и окинул Минерву непонимающим взглядом. Чего она так переживает? — Очень приятно, — дружелюбно улыбнулся он мужчине, снова переключая внимание на себя. — А меня зовут Гарри. МакГонагалл побледнела. Том, до этого момента абсолютно спокойный и флегматичный, широко раскрыл глаза и вскинул брови так, будто Гарри был как минимум говорящим утконосом, и шокировано замер, из-за чего стакан выскользнул из его рук и разбился об пол с громким звоном. Этот звук привлёк внимание остальных людей — на них тут уже уставилось большинство посетителей. Гарри растеряно захлопал глазами, смотря себе под ноги — мелкая стеклянная крошка щедро устилала пол. Не самая стандартная первая реакция. Даже по его меркам. — Ну что ж вы так неаккуратно? — фыркнул Гарри и присел на корточки, вытянув правую руку вперёд. Стекло стало притягиваться к вытянутой руке, как металл к магниту, а когда перестало, мальчик встал и сделал левой рукой несколько круговых движений, из-за которых осколки в правой руке стали перемещаться на свои места. Починка разбитой посуды — очень простая магия, если у тебя есть все нужные фрагменты. Особенно, если ты чинишь её почти сразу после поломки — Гарри не очень понимал, почему, но чем дольше откладывать ремонт, тем труднее его потом было произвести. Возможно, это связанно с тем, что осколки со временем начинали стачиваться, но он не сильно уверен в этой теории. — Вот, держите, — он невозмутимо поставил целый стакан на барную стойку и уже хотел спросить, что именно так удивило мужчину, но, вновь взглянув на бармена, мальчик невольно закрыл рот. Если раньше Том выглядел так, как будто перед ним находился говорящий утконос, то теперь он стал выглядеть по меньшей мере в три раза более удивлённым. Гарри даже не знал, с чем ему стоит сравнить такую степень удивления. С разговаривающим зоопарком? Что вообще может удивить магов? НЛО, рептилоиды? Правило тридцать четыре? Гарри буквально кожей ощущал чужие жаждущие взгляды, и благодаря боковому зрению понял, что окружающие смотрели на него примерно как Том. Нет, МакГонагалл его конечно предупреждала, что беспалочковая магия — редкость, но чтоб настолько? Но… по правде говоря, тут было что-то ещё. Разумеется, чужой взгляд был полон шока. Но помимо него там было… обожание. Гарри поразился своей же догадке, но да, чем больше он об этом думал, тем очевиднее становилось, что окружающие смотрят на него с нескрываемым благоговением. Он бы даже сказал с ненормальным — Гарри бывал в центре внимания, выступал перед классом, группами людей и даже на сцене, и везде встречал симпатию, но тут было нечто большее, чем обычное расположение… — Гарри? Гарри Поттер? — с придыханием спросил Том. Кто-то сзади громко ахнул, чем заслужил несколько недовольных шиковых из разных концов зала. Боже, к чему этот драматизм? — Эм, — тихо произнёс Гарри, размышляя, как ему ответить, и прикладывая буквально все усилия, чтобы выглядеть максимально мило. Как правило окружающие после этого вели себя более вежливо по отношению к нему. Зелёные глаза завлекающе засияли, словно два окна в открытый космос. — Да, вы правы. Прошу прощения, вы меня знаете? После этих слов в баре начался сущий кошмар… Теперь заахали и заохали уже сразу несколько человек, но никто не стал обращать на них внимания. Сразу несколько людей заскрипели ножками стульев, кто-то стал экспрессивно перешёптываться, а один бедолага даже навернулся со своего места в порыве чувств. И все они теперь смотрели на Гарри так, как будто он прямо сейчас море мановением рук развёл. Бармен поспешно — слишком поспешно, он чуть не навернулся на ровном полу — выбрался из-за барной стойки и буквально подбежал к Гарри. — Гарри Поттер! Какая честь! — энергично затараторил он и схватил его за руку. Мальчик был, откровенно говоря, в шоке. Нет, он, разумеется, знает, что он чудесный, но… что? — Добро пожаловать домой, мистер Поттер. Добро пожаловать домой. «Спасибо. А что происходит?» — хотел было спросить Гарри. Но он этого не сделал. Потому что более всего ситуация сейчас напоминала ему две вещи. Первая — встреча какой-нибудь миссии в фильме. И вторая — встреча айдола с фанатами. А так как он, непременно, станет идеальным айдолом, он лишь лучезарно улыбнулся и бодро ответил: — Большое спасибо! Люди вокруг снова заахали, а Том выглядел настолько преисполненным всего доброго и хорошего, что Гарри опасался, как бы мужчина не упал в обморок. Волшебники же, осознав, что подойти к нему поближе вовсе не страшно, обступили мальчика со всех сторон, да так плотно, что ранее нормальный бар показался Гарри совсем тесным. Какая-то дама, воспользовавшись расслабленным состоянием бармена, отодвинула его и стала пожимать руку мальчика вместо Тома. — Дорис Крокфорд, мистер Поттер. Ох, не могу поверить, что действительно стою рядом с вами. — Очень приятно, — ответил Гарри, предпочтя игнорировать остальную часть фразы. — Благослови Господь мою грешную душу, это в самом деле вы! — запричитал другой волшебник, поймав Гарри за левую руку. — Что-то в этом роде, — немного неловко улыбнулся мальчик, попытавшись выпутаться из чужих рук, но тут же был перехвачен другими людьми. — Какие у вас чудесные глаза, не могу налюбоваться, — лелеяно произнёс женский голос откуда-то справа. — Благодарю, — попытался Гарри найти взглядом говорившую, но его тут же дёрнули в другую сторону. Мальчик почувствовал, как кожу легонько покалывает от искорок магии. — Ах, как я счастлив вас видеть, вы даже представить себе не можете, как я счастлив, — доносилось откуда-то спереди. — Всегда мечтала пожать вам руку… — вторили справа, пока круг продолжал потихоньку сужаться. Гарри буквально чувствовал тепло чьего-то тела — и даже не одного — спиной. Чёрные волосы от очередного толчка зашевелились, будто мальчик находился в воде. И это было причиной, по которой на фан встречах рядом с айдолами всегда стояли охранники. Один человек — это личность, два — дуэт, три — группа. Но когда людей больше, чем пальцев на руке, они из думающих индивидов превращаются в большую и мощную стихию, которую очень сложно контролировать. Не помогало ситуации и то, что сиё действо происходило в баре, и едва ли тут найдётся хотя бы пять абсолютно трезвых людей, а сам Гарри… объективно говоря, даже в толпе сверстников его было легко потерять, просто потому что многие не смогут разглядеть его макушку. Он был низким и стройным, и поэтому, окружённый взрослыми волшебниками, выглядел совсем крошечным. Мальчик огляделся, надеясь найти МакГонагалл, но его надежды не оправдались. Слишком много людей и все они стоят слишком плотно друг к другу. МакГонагалл тем временем стояла возле толпы с палочкой наготове. От Гарри её оттеснили моментально и продолжали преграждать путь, но если сейчас Минерва попытается пустить в ход магию, то это место окончательно погрузится в хаос. Оставалось только стараться оттеснить крайних людей, надеяться, что Гарри найдёт способ вырваться самостоятельно, и быть начеку на случай, если ему попытаются причинить вред. — Пожалуйста, расступитесь немного, мне неудобно, — достаточно громко попросил Гарри, делая свой голос донельзя мягким. На пару секунд люди действительно немного отступили, но после нахлынули новой волной, ещё более мощной, чем раньше. Почему это не работает? Всегда работало, абсолютно всегда. Дело в том, что они волшебники? Или в том, что их слишком много? Вокруг тела заплясали маленькие вспышки. Нет, они же ему внемлют. Здесь что-то другое… он что-то делает не так. Что он делает не так? Последней каплей в чаше терпения мальчика стало ощущение, как кто-то, кто не сильно дорожит своими руками, потянул его за прядь волос. Звёзды тронули острыми концами границу радужки. Нужно немедленно что-то сделать, пока они все не закосплеили финал Парфюмера. — Я… — под кожей показались тонкие всполохи света, будто молнии внутри грозовой тучи, — сказал… — свет перекинулся на кожу и волосы, — успокойтесь! — крикнул он. Из неоткуда взявшееся эхо повторило последнее слово потусторонним голосом. Магия с грохотом вырвалась из тела, те, кто находился слишком близко, ощутили болезненные щипки статического электричества. Люди мгновенно отступили назад, прикрывая голову и тем самым ещё сильнее растрёпывая волосы, стоящие дыбом от вспышки энергии. Гарри глубоко дышал, пытаясь успокоиться и вернуть под контроль магию, всё ещё клубящуюся на его теле разрядам. Однако, хоть тело и было взбудораженно, разум, которому дали передышку от слишком тесного людского присутствие, наконец-то стал холоден. Конечно, вот в чём он ошибся. Обычно, если он не мог выравнять ситуацию словами, в ход шло усиленное магией обаяние. И это работало, потому что это должно было работать: те, кто желали ему навредить, становились беспомощны, когда начинали испытывать к нему симпатию, а те, кто был безразличен, склонялись на его сторону. Но тут то дело было не в том, что его не любили. Проблема была в том, что эта любовь была такой сильной, что плавила им мозги, а он до кучи ещё и магией эту жижу возбуждал. Чудо, как ему с такими выкрутасами ещё руки не оторвали. Нужно не пытаться им понравиться, а направить народ так, чтобы не возникло давки. Гарри, пользуясь замешательством окружающих, протиснулся мимо нескольких волшебников — быть маленьким иногда довольно удобно — и запрыгнул на барную стойку. Да, не самое правильное действие стоять там, где другие пьют и едят. Но, во-первых, он всё ещё маленький, а остальные всё ещё большие. Как минимум ему нужно было обратиться ко всем, а как максимум он не хотел, чтобы по нему потоптались. А во-вторых, он уверен почти на сто процентов, что вокруг этого места поставят рамочку, а-ля «Здесь стоял Гарри Поттер», и будет она охраняться как семейная реликвия на равне со стаканом, который бармен прижимал к себе так, будто это была единственная фотография его давно почившего ребёнка. — Благодарю вас всех за тёплый приём, — заговорил Гарри, на этот раз вкладывая больше холода в свой голос, словно принц, разговаривавший со своими подданными. «Излишне тёплый,» — добавил он про себя, но озвучивать эту мысль не стал. Он всё ещё должен оставить о себе хорошее впечатление. — Отрадно знать, что меня будет окружать так много неравнодушных людей, — на губах мальчика появилась грустная, чуть виноватая улыбка. — К моему большому огорчению, сейчас вас слишком много, а у нас с профессором МакГонагалл есть дела, и поэтому я не могу уделить должное внимание каждому из вас. Но мне было приятно с вами встретиться, и я буду очень рад увидеться вновь. Толпа стала раздосадовано вздыхать, однако вместе с тем люди понимающе кивали и соглашались с тем, что профессора лучше не заставлять ждать. О том, что они минутой ранее дружно отпихивали МакГонагалл от её же ученика, все предпочли не вспоминать. Гарри едва заметно облегчённо выдохнул. Что ж, для первого раза не так плохо. Мальчик аккуратно спрыгнул с барной стойки, постаравшись никого не задеть, и окинул близстоящих людей горделивым взглядом, позволяя магии окутывать себя возвышающей аурой. Окружающие послушно расступились, и Гарри, благодарно кивнув, подошёл к МакГонагалл. Она несколько раз удивлённо моргнула, снимая наваждение, взяла его за руку и повела в заднюю часть помещения. Там стояла старая деревянная дверь, за которой оказался небольшой дворик, со всех сторон окружённый стенами. Вот только волшебство исходило лишь от двух из них: от той, которая ограждала от них бар, и от параллельной ей. Очевидно, это и был какой-то проход. Однако стоило двери захлопнуться, как Гарри вырвал свою ладонь из чужой хватки и демонстративно скрестил руки на груди. МакГонагалл тяжело вздохнула, глядя на недовольное лицо. — Вы ждёте объяснений, не так ли? — Совершенно верно, — раздражённо фыркнул Гарри. МакГонагалл посмотрела на него долгим, немигающим взглядом, а после сдалась. У неё никогда не получалось хорошо обманывать людей. — Как я говорила, ваши родители сражались против Того, Кого Нельзя Называть. Уже благодаря этому они были известны. Трижды встретившись лично, они смогли не только уцелеть, но и нанести Тёмному Лорду значительный ущерб. Не знаю, по этой причине или по какой-то ещё, но Пожиратели Смерти стали охотиться за вашей семьёй. В ночь, когда они нашли ваш дом… он убил и Джеймса, и Лили. А вас не смог. Не просто не смог — покушение на вашу жизнь лишило его своей собственной. И это само по себе феноменально — убивающее проклятие невозможно перенаправить, и от него не существует защитных чар. Но также это событие закончило войну. Грубо говоря, войну закончили вы, — Гарри озадачено наклонил голову. В какой конкретно момент его жизнь стала такой странной? Не подумайте, он не жалуется. Это чисто исследовательский интерес. — Поэтому в народе вы известны как Мальчик, Который Выжил. И поэтому так знамениты, — ага. Информация, конечно, трудноусваемая, но главное он, кажется, понял. — То есть, для волшебников я типа малыш Иисус? — МакГонагалл подавилась воздухом и громко закашлялась. — Простите?! — почти взвизгнула она. — Прощаю, мне не сложно, — великодушно ответил Гарри, из-за чего МакГонагалл окончательно выпала в осадок. Она лишь надеялась, что прошлая фраза была порождением специфичного чувства юмора мальчик, и на самом деле он не считает себя богом. — Мда, это проблема… МакГонагалл едва удержалась от того, чтобы шокировано раскрыть рот. Гарри Поттер, человек, для которого самолюбование такая же естественная биологическая потребность, как дыхание, считает, что его же культ личности — проблема? Что ж, возможно, всё не настолько безнадёжно, как она считала. — Я не ослышалась: вы считаете это проблемой? — переспросила МакГонагалл, дабы избежать недопонимания. — Разумеется. Ни один вменяемый человек не хочет быть известным за что-то, что он сделал в младенчестве, — а, так вот в чём дело. Хотя, это по прежнему более здравая реакция, чем ожидалось, так что МакГонагалл не против. — К тому же я даже не помню, что сделал. И сделал ли я что-нибудь вообще, — Гарри принялся задумчиво накручивать локон на указательный палец. С другой стороны, известность — пусть даже идиотская — ресурс. Это может быть неплохим стартом для чего-то более интересного. — Впрочем, это… довольно занятно, — губы растянулись в хитрой улыбке. — Уверен, я смогу это использовать. А, нет, она берёт свои слова обратно. Они обречены. — Надеюсь, вы помните, что я всё ещё здесь, — хмыкнула МакГонагалл. — А вы мне и не мешаете, профессор. Я не собираюсь делать ничего аморального… — Гарри ненадолго замолчал, — … наверное. — Наверное? — скептически переспросила МакГонагалл. Гарри пожал плечами. — Вопросы этики бывают довольно туманны, так что трудно сказать наверняка. — Как вам будет угодно, — закатила глаза профессор и достала волшебную палочку. Она сделала какое-то странное движение рукой, и… — Вау! — у Гарри загорелись глаза. Её одежда полностью поменялась! На голове появилась остроконечная шляпа, зелёное платье сменилось на тёмно-синие, более длинное, с а-силуэтной юбкой и рукавами. — Как вы это сделали? — мальчик принялся крутиться вокруг профессора, пока она подошла к стене и принялась считать кирпичи. — Я не каждый год прихожу к магловским ученикам, и поэтому в магловской одежде нужды не имею. Проще трансфигурировать необходимые элементы одежды, — точно, МакГонагалл же профессор трансфигурации. Какая, оказывается, удобная штука! — А я так смогу? — МакГонагалл улыбнулась уголком губ. Всегда приятно встречать энтузиазм детей. — Если будете много практиковаться, — о, Гарри непременно будет. Менять одежду по щелчку пальцев — это ж его мечта! МакГонагалл постучала палочкой по определённым кирпичам, и они стали разъезжаться и перемещаться, создавая большую арку. Гарри удивлённо огляделся — он ещё никогда не видел такого масштабного эффекта от магии. Профессор приглашающе указала рукой вперёд, так что Гарри прошёл первый. И это… это… — Добро пожаловать в Косой переулок, — волшебство. Это волшебство. Да, это звучит так, будто до Гарри очень долго доходит, но… его действительно нелегко удивить странностями. Он колдовал столько, сколько себя помнит, он попадал в передряги столько, сколько себя помнит, так что появление МакГонагалл не стало для него чем-то переломным. Скорее, логичным продолжением его жизни. Сейчас же он был в месте, которое никогда не видел даже на картинках. Всё в Косом переулке неустанно сияло, мигало, крутилось и перемещалось, как стекляшки в калейдоскопе. Поразительно, как занимаясь такой обыденной вещью, как торговля, это место умудрялось быть настолько необычным. Начиная от содержания магазинов — магазин сов, магазин котлов, магазин ингредиентов для зелий, смешанный с магическим аналогом аптеки, магазин мётел — заканчивая их внешним видом. Разумеется, магловские витрины тоже могут быть красочными и необычными, но они пока что физически не способны тягаться с волшебством. Например, проходя мимо вывески магазина сов, на Гарри упало несколько белоснежных перьев, которые мгновенно стали таять, будто снежинки на щеках. И, помимо прочего, Гарри чувствовал, насколько много тут было магии. Он даже не мог идентифицировать, где начиналась одна и заканчивалась другая, она была густа и размешена. Более того, будь где-то тут магл, Гарри даже не смог бы его опознать. Мальчик затруднялся предположить, как много волшебства было в Косом переулке. В итоге Гарри вертел головой во все стороны, как одуревший от счастья щенок, желая всё осмотреть, потрогать и послушать. МакГонагалл, наблюдая за ним, мягко улыбнулась — наконец-то он вёл себя так, как и подобает ребёнку. — Вижу, вы не разочарованы, — констатировала она. — Тут обалденно! — радостно воскликнул Гарри, не переставая осматриваться по сторонам. — Я такого даже в фильмах не видел. — Очень хорошо, — спокойно ответила МакГонагалл. Профессор кивнула на здание впереди. — Для начала нам нужно зайти в банк. Гарри взглянул в указанную сторону. Банк находился в огромном белом здании, построенном в стиле классицизма. Над входом большими золотыми буквами было выложено слово «Гринготтс», двери были сделаны будто из бронзы, а на входе стояли… — Гоблины, — тихо сказала МакГонагалл, заметив недоумения мальчика. — Постарайтесь не обращать внимания на их внешность. Гринготтс принадлежит им. — А разве волшебников это устраивает? Консерватизм, чистота крови, все дела. — Не устраивает, — согласилась МакГонагалл. — Но с этим ничего не поделать — экономика находится именно в руках гоблинов. Сомнительно, но окей. Гарри хмыкнул. А национал-социалисты на евреев гнали… Честно говоря, Гарри удивили гоблины. Они были очень низкими, с нечеловеческими чертами лиц, с длинными ладонями, пальцами и ступнями… и при этом не были уродливыми? Он был уверен, что такие существа будут подвержены эффекту зловещей долины, но каким-то образом они смотрелись вполне органично. Возможно, даже приятно, но это уже дело вкуса. Банк же, напротив, не удивил его вот нисколечко. Все эти металлические двери, работники, отмеряющие на весах золотые монеты и рассматривающие драгоценные камни… это было красиво и эстетично, но, по правде говоря, именно так он и представлял себе банк, когда был совсем маленьким. В общем, любопытно, но не так крышесносно, как Косой переулок. А вот магия… она была не такой концентрированной и разнородной, как на улице. И, Гарри полагает, уникальной конкретно для гоблинов — она будто уходила в землю. Это было единственное существенное отличие, которое он заметил, но всё равно любопытное. Пока он размышлял, они подошли к одной из свободных стоек. — Добрый день, — гоблин, сидящий за стойкой, посмотрел на МакГонагалл так, будто она была его личным врагом, испортившим день ещё с утра… хотя, если подумать, маглы, служащие в банках, смотрели на посетителей примерно так же. Наверное, это проф деформация. — Мы хотели бы взять денег из сейфа мистер Поттера, — кажется, будто лицо у гоблина стало ещё кислее. Он перевёл взгляд на Гарри и стал прожигать в нём дыру. — А у мистера Поттера есть ключ? — подозрительно проскрипел он, аж через стойку наклонившись к мальчику. — Это интервью? — невинно улыбнулся Гарри, отчего гоблин широко раскрыл глаза, а МакГонагалл посмотрела на него с укором. — Прошу, — тут же положила она ключ на стойку, а после взглянула на мальчика своим фирменным учительским взглядом «Прекратите паясничать». Гарри сделал вид, будто ничего не заметил. Гоблин ключ повертел, покрутил, послушал, понюхал и только после этого удовлетворённо кивнул. Не облизал и на том спасибо. — Кажется, всё в порядке, — удовлетворённо сказал он, после чего МакГонагалл отдала ему… письмо? Наверное. По крайней мере, выглядело как письмо. И по сути оказалось письмо, если судить по тому, что гоблин принялся его читать, а не слушать и нюхать. Гарри посмотрел на МакГонагалл большими, умоляющими глазами. Неужели она может отказать такому котику? Не может же? Правда? МакГонагалл демонстративно отвела взгляд. Гарри насупился. Ну и пожалуйста. — Прекрасно. — сухо сказал он, возвращая письмо МакГонагалл. — Сейчас вас отведут вниз к вашим сейфам. Крюкохват! Ага! Значит, она пришла что-то забрать! И, судя по всему, это не деньги… хотя это ему особо ничего не даёт. Обидненько. К ним подошёл, очевидно, Крюкохват, и повёл их в одну из дверей. Помните, Гарри говорил, что банк его не удивил? Это неактуальная информация. За дверью оказался вход в настоящую пещеру. С сырыми тёмными камнями, рельсами, вагонеткой и факелами в стенах. — Ух ты, — тихо выдохнул Гарри. Гоблин, услышавший его, удовлетворённо хмыкнул. Пока что он казался мальчику более приятным, чем его сородич за стойкой. — Присаживайтесь, — позвал он после того, как сам уселся в вагонетку рядом с какой-то парой рычагов. Они с МакГонагалл пошли к вагонетке, но тут Гарри заметил ограждённый обрыв чуть в стороне. Разумеется, мальчик пошёл именно туда, потому что кто, если не он? — Мистер Поттер, — сердито окликнула его МакГонагалл, когда заметила, что он сбился с курса. Гарри же, стоя рядом с пропастью, не отреагировал. Он любопытно посмотрел вниз, рассчитывая оценить высоту, но за ограждением была лишь кромешная тьма. Что ж, не беда. У него есть другой способ. — А! — громко крикнул он, сложив руки рупором. Он научился этому фокусу, когда спорил с подругой о глубине колодца на участке её родителей. Это было достаточно легко: голос, напитанный магией, был звуковой волной, то есть распространялся во все стороны одновременно. Волны, которые уходили вниз, реагировали на соприкосновение с чем-либо возвращением магии. И по части энергии, которая вернётся позже всего, Гарри сможет определить примерное расстояние до дна. Вот только… По коже пробежала дрожь. Энергия не возвращалась. Вернее, не возвращалась полностью. Но уже прошло больше пяти секунд? Гарри принялся считать. Шесть… семь… — Мистер Поттер! — МакГонагалл схватила мальчика за плечи и слегка потрясла, испугавшись того, что он никак не реагировал на её голос. Звёзды продолжали освещать пропасть. Пятнадцать секунд минимум. Он знает, что скорость звука больше двухсот метров в секунду. Минимум три километра. И оно всё ещё не возвращается… — Извините, — тихо позвал Гарри бесцветным голосом. МакГонагалл настороженно взглянула на Крюкохвата. Сам гоблин лишь вопросительно приподнял брови. Таких странных волшебников он уже давно не перевозил. — У этого места… вообще есть дно? МакГонагалл перевела шокированный взгляд на побледневшее лицо Гарри. А Крюкохват… клыкасто улыбнулся, будто услышал чертовски хорошую шутку. — Интересный вопрос, мистер Поттер, — загадочно хмыкнул гоблин, уходя от ответа. МакГонагалл повела мальчика к вагонетке. Отчего-то Гарри был уверен, что если бы он продолжил всматриваться в бездну, она бы начала всматриваться в него в ответ. *** У Гарри была своя, особая шкала приоритетности вещей. И в ней существование стрёмной бездонной штуки стояло ниже американских горок. Поэтому, когда они доехали до сейфа, Гарри снова пребывал в прекрасном расположении духа, что сильно успокоило МакГонагалл. Не хотелось бы, чтобы знакомство с волшебным миром закончилось травмой. Вдвойне не хотелось, учитывая, что сам Гарри выглядел скорее как источник психологическим травм, а не их жертва. — Это было весело! — задорно прокомментировал Гарри с бешено сияющими глазами. — Хорошо. Только, пожалуйста, не отходите далеко, — попросила МакГонагалл, уже смирившись с тем, что Гарри может её проигнорировать, а ей в срочном порядке придётся его хватать. — Без проблем, — спокойно пожал плечами Гарри. Даже он бы не рисковал гулять в одиночестве в таком месте. Обнадёживало, что его деньги хранятся здесь: его может попытаться ограбить либо беспросветный тупица, либо отчаявшийся гений. И второй должен провалиться также, как и первый. Крюкохват, недолго провозившись с замком, отпер дверь. Из неё вырвалось облачко зелёного дыма, а когда оно рассеялось, Гарри увидел… Ёб твою мать. Ожидаемо, внутри были деньги. Не ожидаемо, их было много. Нет, их было не просто много, их было дохерища. Горы золота, колонны серебра, кучи бронзовых монет. Он… он не знал, честно не знал, сколько это будет в фунтах, какой тут курс и чистое ли это золото, но… Гарри знал разницу между одним и десятью фунтами. Между десятью и двадцатью. Между двадцатью и сотней. Даже мог осознать между сотней и тысячью. Но между миллионом и миллиардом? Он не то что никогда не видел таких денег, он даже не знал лично людей, которые бы оперировали такими суммами. А оказывается, Гарри сам всё это время был этим мифическим человеком. Мальчик предполагал, что на эти деньги можно купить остров и отстроить там высокотехнологичный городок. Чистый и красивый. Когда-то он слышал, что блеск драгоценностей может вызывать определённые реакции в организме человека. Что ж, он на себе убедился, что это правда — мальчик практически уверен, что он чувствует даже запах золота. У Гарри так сильно закружилась голова, что ему искренне казалось, что всё это — галлюцинации. А ещё что он скоро упадёт в обморок. И кажется, что второе ему вообще не кажется. — …ин сикль — двадцать девять кнатов… мистер Поттер? — прервалась МакГонагалл, осознав, что Гарри никак не реагирует на её слова. Оглянувшись, она ужаснулась — у мальчика будто вся кровь от лица отлила, из-за чего кожа приобрела сероватый оттенок, а звёзды в глазах несимметрично надломились. Он неглубоко и часто дышал, и, если судить по позе, едва держался на ногах. Профессор тут же оказалась позади Гарри и придержала его за плечи. — Что с вами? — Если я не подышу свежим воздухом, я сдохну, — слабым голосом отозвался Гарри. Самое смешное, через пару секунд до него дошло, что он даже не утрирует. Мальчику действительно казалось, что ещё чуть-чуть — и его душа просто отделится от тела. Теперь настала очередь МакГонагалл бледнеть. Свежий воздух? Как? Либо ехать на этой безумной тележке, либо… никак, потому что гоблины не терпели чар волшебников на своей территории. — Сейчас подъедет ещё одна вагонетка. Я отведу мистера Поттера наверх, а наш сотрудник позаботиться о вас, — Крюкохват взял мальчика за руку, в то время как МакГонагалл вскинулась. — Вы предлагаете мне оставить моего же ученика, когда он в таком состоянии? — зло прошипела она. — Я в состоянии довезти мистера Поттера до выхода, — спокойно ответил Крюкохват, не обращая внимания на агрессию в свою сторону. — В нашем здании работают колдомедики. Если мистеру Поттеру станет хуже, они позаботятся о нём лучше, чем вы, — пока Крюкохват говорил, дверь в хранилище закрылась. — Тележки с меньшим весом едут быстрее, — под конец кинул он. МакГонагалл лишь тяжело вздохнула. Опять же, спорить с гоблином на его территории — не лучшая затея. Тем более, если он пытается помочь. — Будьте осторожны, — побеждёно выдохнула она, усадив Гарри на место. — Всенепременно, — кивнул Крюкохват, после чего тележка тронулась. У Гарри, по правде сказать, так сильно кружилась голова, что для него картинка в едущей вагонетке и в стоящей отличалась практически ничем. Охереть, сколько золота. Столько золота в одном месте вообще может быть? Очевидно, может, он же видел только что. Но… Гарри же точно видел? Он ничего не понимает. Наверное, столько человек тратит за всю свою жизнь. Или два человека. Возможно десять человек. Интересно, сколько за свои одиннадцать лет потратили на него? Потратили… на него… потратить… На что он бы потратил такие деньги? Наверное, сначала бы купил одежду. Много одежды. И косметику. Потом — обязательно — хорошую технику. Новый смартфон, нормальные наушники, качественную камеру и микрофон, динамики возможно… или он мог бы купить электрогитару. Играть на акустической он уже умеет, приноровиться будет не сложно, но какой звук… просто сказка. Ох, он мог бы купить столько альбомов. Наверное, даже все альбомы всех групп, которые он стэнит. О, а сколько всего вкусного на это можно купить! Не просто купить — можно всю жизнь только и делать, что кушать в лучших ресторанах. Он, наверное, купил бы квартиру… как было бы круто иметь свою квартиру. Гарри передёрнуло. «Бы»?.. а к чему это «бы»? Это его деньги. Все его, до последней монетки. Он… он может. Он может всё это купить. Может купить вещи себе, своим друзьям, сдать на благотворительность, и у него всё ещё будут деньги. Боже, он богат. Он чертовски богат. Он буквально свой самый богатый знакомый. О-бал-деть. Примерно на этой мысли Гарри осознал, что его вытащили из тележки и повели в здание. Мальчик остановился и посильнее сжал нечеловеческую руку. Сейчас? Уйти отсюда? Только через его труп. И некие кровавые диктаторы утверждают, что этого добиться не так просто. — Извините, — взбудораженно обратился он к повернувшемся гоблину. — А есть ли способ сделать так, чтобы только я имел доступ к своим деньгам? Гоблин удивлённо вскинул брови. — Есть, — Крюкохват оглядел Гарри. Тот выглядел не в пример лучше, чем пару минут назад. — А вы разве не плохо себя чувствовали? — Я осознал, что все те деньги — мои, и мне полегчало, — честно ответил Гарри. Крюкохват поглядел на него пару мгновений, а потом громко, скрипуче рассмеялся. Гарри невозмутимо улыбнулся. Этот день становится всё лучше и лучше.