Глава пятая. His theme

— Милый, не подумай, что я тебе не доверяю, — медленно начала Дженни, перебирая бумаги, заверенные на её лицо. Потому что Гарри был несовершеннолетним, а она не умела ему отказывать, — но всё это выглядит, как какое-то кидалово. — Почему? — непонимающе спросил мальчик, отрываясь от списка транспортных предприятий. Единственным — вернее, единственным доступным Поттеру прямо сейчас и самым же эффективным на его взгляд — способом перенести большое количество вещей из магловского мира в магический было протащить их через вход в бар Дырявый котёл. Сказать, что логистика между волшебным и неволшебным мирами была отвратительной — значит не сказать ничего. Гарри, конечно, уже примерно представлял, на что именно подписывался, но всё равно был неприятно удивлён, когда узнал, что волшебные транспортные компании, даже самые ненадёжные, с маглами работать категорически отказывались. Мальчик уже было подумал, что это вовсе запрещено, однако нет. Пока не нарушался статус о секретности, Министерство Магии смотрело на взаимодействие с маглами даже не сквозь пальцы, а через закрытые веки. К сожалению, благоговение по отношению к Избранному тут не помогало — даже если бы волшебники согласились на его предложение, они не имели ни малейшего представления, что именно можно делать на немагической стороне, а значит были не только бесполезны, но и потенциально могли принести кучу проблем. Так что логистику необходимо налаживать самостоятельно. В целом, у Гарри уже была идея, как именно это следует организовать. Арендовать бар в нерабочие часы, нанять транспортную компанию на это время, нанять чернорабочих магов, чтобы они перетащили коробки в бар и засунули их в сумки с незримым расширением, а уже оттуда перенесли в книжный. Звучало как хороший план, если бы не одно но. Гарри не знал, как именно работает скрывающее заклинание. В обычное время маглы не замечали бар, но это могло случится как от полного сокрытия двери от чужих глаз, так и от расфокусирования внимания. Во втором случае ему повезло — магл заметит, что люди куда-то уходят, но не сможет найти это место самостоятельно. А вот в первом водитель увидит, как рабочие просто исчезают в никуда. И в таком случае он крупно попадёт. Необходим небольшой эксперимент. — Поправь, если я где-то ошибаюсь. Твои родители умерли, когда ты был ещё младенцем. Документов от них не осталось, как и сведений о том, как именно они погибли. Далее тебя отдали единственным родственникам, которые систематически применяли к тебе разные виды насилия, чему не препятствовал абсолютно никто, пока мы с тобой не сбежали и не попали в полицию. После чего на тебя тоже внимания никто не обратил. И сейчас тебе приходят странные письма из странных школ, выясняется, что ты наследник огромного состояния, и ты просишь зарегистрировать на меня частную компанию, в которую уже наверняка вбухал большую сумму денег. И не рассказываешь мне, что это за компания и что она будет поставлять. Всё ещё звучит не подозрительно? — … да, звучит довольно стрёмно, — согласился Гарри. — Но на самом деле всё немного не так. Я бы правда хотел тебя успокоить, но не могу всего рассказать, — что было довольно дико. Он не мог рассказать собственной сестре о том, что творится в его жизни. А если попытается — Дженни могут залезть в голову и стереть память. Какая же глупость. Очень интересно, как с такими законами волшебники с маглами в брак вступают. И сколько такие браки длятся вообще. — Просто пообещай, что это не какая-то финансовая пирамида или что-то в этом духе, — смиренно вздохнула Дженни. Они с Гарри не умели ничего друг от друга скрывать. Да и не особо пытались, честно говоря. Было ясно как день, что все эти события связаны с его… одарённостью. Дженни знала, что не смогла бы ему с этим ничем помочь. Но, по крайней мере, она могла убедиться, что Гарри не делает ничего необдуманного. — Если это и станет финансовой пирамидой, то она будет под моим руководством. Но вообще ничего такого пока не планируется, — легкомысленно пожал плечами Гарри. Других людей такое объяснение бы напрягло. Дженни же успокоилась. Пока Гарри делал то, что ему хочется, она не видела причин жаловаться. — Я устал думать. Погнали в ТЦ? — радостно заулыбался мальчик, прекрасно понимая, что его желанию не будут противиться. — Я удивлена, насколько поздно ты это предложил, — весело хмыкнула Дженни. *** — Но я ещё не всё посмотрел! — упирался Гарри. Упирался буквально — пятками в пол и рывками в противоположную от Дженни сторону. Сама Дженни неподвижно стояла, всем своим видом выражая вселенское спокойствие. Как и ожидалось, когда у Гарри появились деньги и он пришёл с ними в ТЦ, и без того барахлящие тормоза отказали окончательно. Дженни уже затруднялась сказать, сколько именно магазинов они обошли, но пакеты суммарно весели примерно столько же, сколько и Гарри. Возможно больше, она давно не брала его на руки, чтобы сравнивать. — Как печально, — сочувствующим тоном сказала девушка и сделала ещё один шаг в сторону выхода, отчего Гарри чуть не упал на пол и стал упираться ещё сильнее. — Там ещё есть кофточка! Зелёненькая! И чёрненькая! — продолжал восклицать он, заваливаясь корпусом назад. — Ага. — Мне они пойдут! — Обязательно. — Тогда пусти меня! — Нет, — Гарри недовольно насупился. Конечно, ему — и говорят нет. Ещё и Дженни. Что за беспредел. — Солнце, мы такими темпами скупим половину тц. — И что? — И то, что мы столько не унесём. — Не недооценивай меня, — звёзды в глазах решительно вспыхнули. — Тогда ты не переоценивай мой мотоцикл. — Закажем такси, — невозмутимо парировал Гарри. Дженни терпеливо вздохнула. — Родной, нет. — Но мне нужны белые джинсы! — Секунду назад была чёрная кофточка, — Гарри пару раз растеряно моргнул, осознав, что сказал лишнего, но тут же собрался. — А чёрная кофточка будет хорошо смотреться с белыми джинсами. — И мы обязательно проверим это завтра, — кивнула Дженни. — Это последний магазин! — не собирался сдаваться Гарри. — Ты так говорил ещё на позапрошлом, — напомнила девушка. — Этот точно последний. — Мы оба знаем, что если я тебя не остановлю, то нет, — констатировала Дженни. Консультантки магазина, в котором они находились и устраивали сцену, над ними откровенно смеялись. Во-первых, обычно парни утаскивали девушек из магазина, и увидеть обратную ситуацию было… любопытным опытом. Во-вторых, благодаря Гарри они продали за сегодняшний день значительно больше вещей, чем обычно, так что его сопротивление было им на руку. Однако ни Гарри, ни Дженни внимания на них не обращали. Первый из-за врождённого отсутствия стыда, а вторая просто привыкла к выкрутасам младшего брата. Консультантки переглянулись. Кажется, они подумали об одном и том же. — Милый, — Гарри тут же перестал упираться и повернул голову, привыкший к уменьшительно ласкательным обращениям от посторонних, — а ты юбки носишь? — Я всё ношу, — бодро отозвался он, выкручиваясь из рук Дженни. — Хочешь примерить несколько? — с хитрой улыбкой спросила другая девушка. — У нас как раз недавно пару новых моделек завезли. Зелёные глаза возбуждённо засияли. Дженни страдальчески посмотрела в потолок, а затем недовольно — на консультанток. Всё, он пропал. А этим двум барышням следует вспомнить о женской солидарности. — Хочу-хочу-хочу! — радостно затараторил мальчик. — Ой, — непонимающе остановился он, когда Дженни перехватила его поперёк рёбер и потянула на себя. — Спасибо, нам не нужно, до свидания, — безапелляционно сказала она и потащила неугомонного брата к выходу. — Нам очень нужно! — запротестовал Гарри и снова попытался затормозить ногами, но его подняли над землёй, так что мальчику оставалось лишь дёргаться в чужих руках (вернее руке) и издавать недовольные пыхтящие звуки. В целом, можно было попытаться заверещать, но тогда к ним подойдут охранники. — Ты меня ущемляешь и обижаешь! — слёзно протянул Гарри, всё ещё пытаясь вывернуться из хватки. — Прости, лапуль, — Гарри раздражённо фыркнул. Даже его голос не действовал. Что за кошмар. — Тебе нужно немного умерить свой пыл. — Я абсолютно спок… — Гарри восторженно ахнул и резче обычного рванул вперёд. — Боже мой, какие берцы! Пусти-пусти-пусти! — запричитал он и ещё сильнее забрыкался. И Дженни даже остановилась. Вот только для того, чтобы перекинуть чужую тушку через плечо, поправить пакеты и пойти дальше. Да, всё-таки пакеты тяжелее. Гарри рассерженно насупился. Не то, чтобы у него теперь могло получиться вырваться — Дженни может приседать с соткой килограмм на плечах, тащить мелкого одиннадцатилетку с пакетами для неё задача относительно простая. А делать ей больно или использовать магию он не хотел. Выйдя из торгового центра, девушка кинула пакеты на скамейку и посадила туда же Гарри, смотревшего на неё, как на предателя. — Не дуйся, мы вернёмся сюда завтра. — Это просто возмутительно. Это была почти измена, ты в курсе? — Дженни не выдержала и стала посмеиваться над чужой недовольной моськой. — Ей ещё и смешно. Ужасно. — Извини, — мягко улыбнулась она и погладила чёрную макушку. — Хочешь приедем домой и закажем суши, м? Как и обычно, Гарри довольно быстро сменил свой гнев на милость. Глядя на то, как смягчается его лицо, Дженни сама ощущала лёгкое спокойствие на душе. В силу обстоятельств Гарри был лишён многих вещей. Но он никогда не давал сожалениям взять вверх. Отчасти из-за непокорного характера, однако в большей степени — Дженни уверена — потому что не совсем понимал, чего именно был лишён, пока не приобретал это. И стоило ему дорваться до чего-то, что он мог бы назвать своим — это захлёстывало его гигантской волной, овладевало, словно лихорадка, и больше никогда полностью не отпускало. Наверное, другим это может показаться сумасшествием. Возможно, это и есть сумасшествие. Что ж, в таком случае она без ума от этого сумасшествия. От её драгоценного младшего брата. *** Обычно люди не помнят, в какой именно момент становятся друзьями. Это происходит постепенно, день за днём, пока однажды не приходит осознание того, насколько вы близки. Что ж, Гарри с Дженни помнили. Сколько они общались на тот момент? Недели две? Месяц? Дженни не сможет сказать, а Гарри и подавно. Не слишком много в любом случае. Так или иначе, она согласилась отвезти его на концерт. Выступал не кто-то известный — маленькая рок группа с репертуаром, состоящим из каверов, однако Гарри очень хотелось на него попасть. До этого он никогда не был на концертах. Возможно, она согласилась поэтому. А может быть, из-за того, как сияли его глаза, когда его капризы исполнялись. Она помнит, что перед уходом из дома поссорилась с мамой. Гневный монолог можно назвать ссорой? В то время это происходило довольно часто. Дженни, конечно, чувствовала обиду. Но молчала. Скорее всего потому, что жалела её намного сильнее, чем расстраивалась из-за себя. Да и перестала она к тому времени обращать на эти склоки внимание. Тогда девушка ещё не знала, что у стоящего на крыльце Гарри был действительно острый слух. Само мероприятие прошло хорошо. Наверное, если спросить Гарри, то он сможет назвать все исполненные песни в хронологическом порядке. Дженни хоть и любила музыку, но была помешана на ней намного меньше, и поэтому сейчас описала бы лишь общие впечатления. Зато она хорошо помнит, что произошло после. Как Гарри, пройдя до пролеска у дороги, присел на поваленное дерево и долго, задумчиво смотрел на неё. Дженни не знала, почему, но знала этот взгляд. Гарри был умным ребёнком, возможно даже гениальным. Он обрабатывал поступающую извне информацию с поразительной скоростью. И из-за этого искренне терялся, когда встречал вещи, которые не мог сразу понять. — Почему ты согласилась меня подвезти? — в конце концов спросил Гарри. Дженни призадумалась. Почему?.. — Потому что захотела, — в конце концов ответила она. Девушка сама слабо понимала причину. Наверное, когда чувствуешь, что делаешь что-то правильное, причины не очень важны. — Тебя наругали из-за этого. Ты знала, что тебя наругают, — ему ли не знать, что со временем начинаешь угадывать, когда именно на тебя будут кричать, — и всё равно поехала со мной. Почему? — Дженни грустно усмехнулась. — Так ты слышал, да? — задала она риторический вопрос. Гарри ничего не ответил — не было необходимости, да и вину за собой он не ощущал. Звёзды продолжали внимательно светить. Он не сможет заставить сказать правду, но, по крайней мере, поймёт, если Дженни начнёт лгать. — Это не из-за тебя. Да и не совсем из-за меня, наверное. Такое иногда просто… случается. — Тогда почему ты молчала? — Что ты имеешь в виду? — Почему не защищалась? — звёзды опасно заострились. — Если тебя кто-то обижает — ему нужно дать сдачи. Иначе он никогда не прекратит, — если она чувствует, что слишком слабая для этого, то он может… Однако Дженни покачала головой. — Ей самой больно от того, как всё получается. Сильнее наказать её я бы не смогла, даже если бы захотела, — это было очень… странное объяснение. — Тогда зачем она так делает? — На самом деле, куда сложнее так не делать. Для этого нужно много… сил или ума, тут уж не знаю. Но этого должно быть много. Не у всех оно есть, но это не значит, что эти люди любят меньше. Или что их любят меньше, — Гарри прикрыл глаза. Люди могут любить и одновременно причинять боль любимым? Что ж, это многое объясняло. Хотя Гарри совершенно не представлял, как можно любить в ответ на грубость. Возможно, это потому, что он никогда никого не любил. Да и какого быть любимым не знал тоже. Люди говорят, что это отличается от симпатии. Хотя, Гарри думает, это не важно. Любят родных, а у него их нет. — Любить, даже когда причиняют боль… это значит быть семьёй? — вряд ли он поймёт. Но, возможно, сможет унять любопытство. Дженни присела рядом, задумчиво глядя в звёздное небо. Затем повернула голову, переводя взгляд на зелёный космос, который ждал от неё ответа. — У всех разное понятие семьи. Да и разное понятие любви, если уж на то пошло… возможно, потому что у нас с ней разные представления и о том, и о другом, мы и не можем договориться. — И… что же семья для тебя? — неуверенно спросил Гарри. Все так часто говорили о таких вещах, как семья и любовь, что мальчику всегда казалось, будто люди изначально обговорили значение этих слов. Мысль, что все они говорили одновременно о разных вещах… была интересной. — Полное отсутствие ожиданий, помимо безусловного принятия, — спустя минуту молчания отозвалась Дженни. — Не важно, что бы ни случилось, сколько бы времени ни прошло — ты всегда знаешь, что можешь прийти к человеку, и он будет тебе рад. И наоборот — что бы ни сделал человек, ты всегда будешь его любить, — девушка чуть-чуть задумалась. — Разумеется, это не касается совсем аморальных действий, по типу терактов или там похищения и пыток людей. Но в рамках бытовых ситуаций — точно да. — Звучит здорово, — тихо сказал Гарри. Если бы у него был человек, к которому он мог бы прийти когда угодно… наверное, он был бы очень рад. — А для тебя? — спросила Дженни. Гарри непонимающе захлопал глазами. — Что для меня? — Что для тебя значит семья? — мальчик непонимающе наклонил голову. — У меня нет семьи, — спокойно сказал он. У Гарри не было семьи и никогда не будет, значит, что это такое он понять не в силах. В таком случае переживать об этом нет смысла. Дженни же передёрнуло от того, насколько он был безразличен. — А тебе бы хотелось, чтобы была? — Гарри задумался. — Если семья это то, о чём говоришь ты… наверное. Но этого в любом случае не случится. — Почему ты так думаешь? — Потому что у меня нет родственников? — непонимающе отозвался Гарри. — То есть, чисто гипотетически, в будущем у меня могут появиться дети, но не думаю, что это было бы честно по отнош… — Почему ты считаешь, что семья — это только люди, с которыми у тебя есть общая кровь? — перебила его Дженни. Гарри растерялся и замолчал. — А разве нет? — в конце концов спросил он. — Не всегда. Не обязательно, во всяком случае, — Гарри перевёл взгляд на ночное небо. Не обязательно… не обязательно?.. — Я была бы рада иметь такого брата, как ты. Гарри резко повернулся в сторону Дженни. Девушка невольно отметила, что никогда раньше не видела у него такого лица. Удивлённо-беспомощного. — Что? — ему… послышалось? Он не так понял? Или же… — Хочешь быть моим младшим братом? Секунду назад она видела чужое удивлённое лицо. Сейчас — ощущала руки на спине. Дженни обняла его в ответ. Она могла чувствовать чужое учащённое сердцебиение даже через куртку. *** Гарри вертелся, рассматривая своё отражение в зеркале со всех сторон с довольной улыбкой. — Да красивый, красивый, — донёсся ленивый голос с дивана. Мальчик повернулся и хитро сверкнул глазами. — Школьную форму, я так понимаю, ты носить не собираешься. — Зачем спрашивать, если уже знаешь ответ? — задумчиво протянул он. Оглядел себя ещё раз. — Я хочу обувь на каблуках. — С твоей активностью каблуки переломаются в первый же день, — заметила Дженни. — Я же бегать в них не собираюсь, — возразил Гарри. — Да и Крису нужна компания. — Реально, — мальчик весело усмехнулся и повернулся обратно к зеркалу. Дженни, ещё немного подумав, встала и подошла к шкафу, раскрывая его и задумчиво рассматривая содержимое. — Что ищешь? — полюбопытствовал Гарри, услышав шуршание. Через минуту девушка достала обувную коробку. Зелёные глаза заинтересовано сверкнули. Вещь выглядела смутно знакомой. Дженни открыла коробку. В ней лежали танкетки с настолько высокими каблуками, что, надев их, человек постоянно ходил бы на носках. Но интересными их делало не это — туфли были серебряными и частично металлическими, с цепями вместо ремешков. — Я был уверен, что ты их потеряла, — искренне удивился Гарри. Когда Дженни было шестнадцать, она довольно часто носила эти туфли на официальные и около официальные мероприятия. Роуз со дня покупки обозвала обувь ведьмиными кандалами. А потом Дженни резко перестала надевать туфли, как будто забыла об их существовании. — Нет, просто выросла. На ноги больше не налезают, — легко пожала плечами она. Гарри понимающе промычал. Грустно, туфельки-то симпатичные. — Хочешь примерить? — Ты думаешь, они мне пойдут? — чисто визуально туфли были велики. — Не попробуем — не узнаем, — флегматично произнесла Дженни, поставила обувь на пол и вытянула руки. Гарри пожал плечами и, оперевшись на чужие предплечья, надел туфли. Ожидаемо, они были велики — как в длину, так и в ширину. — Что ж, — цокнул языком мальчик. — Полагаю, мы оба в пролёте. — Я — точно да. Ты ещё растёшь. — Надеюсь. — Оставь себе, — Гарри непонимающе посмотрел на девушку. — Может, на какое-то время они станут тебе как раз. — Тогда я просто возьму их у тебя позже, — сказал он, снимая туфли. Дженни усмехнулась и стала складывать обувь в коробку. — Мне-то они теперь зачем? Пусть будут у тебя под рукой. К тому же, не факт, что когда они тебе понадобятся, я смогу их тебе быстро отдать, — Гарри хмыкнул, перекладывая одежду, разбросанную на диване. — Что за упаднический тон? Ты как будто умирать собралась, — мальчик указал пальцем в чужую сторону. — Только попробуй даже подумать, слышишь? Я запрещаю. — И не о чём таком я не думала, — возразила Дженни. — Просто… я же тоже уезжаю в конце лета. Да, он помнит. Дженни хотела поработать в мастерской у своего дяди в Америке. Давно хотела, но до этого не могла из-за школы и возраста. — Ты говорила, что это только на год, — напомнил Гарри. — Видеться мы всё равно станем реже, — заметила Дженни. — С тобой, с Роуз, с Крисом… вряд ли мы хоть когда-то снова сможем проводить друг с другом так много времени, как сейчас. Вот так… больше не будет. Так, как сейчас — больше не будет. Больше не будет… не… будет? Ноги подкосились, и Гарри неловко упал на диван. Он совсем об этом не задумывался. Наверное, просто не было времени — до эпопеи с письмом он должен был идти в ту же школу, в которой учатся Крис и Роуз, а Дженни уезжала не навсегда — как улетела бы, так и прилетела. После же у него не было и минутки спокойной, чтобы сесть и обдумать, насколько кардинально поменяется его жизнь. Гарри, разумеется, понимал, что поменяется, но… не в этом же. Они же действительно не смогут часто видеться. Даже не каждые выходные смогут. А переписки? Гарри едет в школу без интернета, постоянно быть на связи он тоже не сможет. А если за это время у них у всех появятся другие планы? Или Роуз с Крисом тоже куда-то уедут?.. если они подумают, что Гарри перестало хватать на них времени… они оставят его? — Эй, ну ты чего? — мягко позвала Дженни. С зелёного неба катились крупные капли дождя. — Я не хочу от вас уезжать, — произнёс Гарри дрожащим голосом и окончательно разрыдался. Девушка, тяжело вздохнув, присела рядом и прижала его к себе. Обычно Гарри так развозило разве что со слёзовыжемательных песен и грустных фанфиков. Дженни и вспомнить-то не могла, видела ли она его плачущим из-за реальных проблем хотя бы раз. То, что Гарри так переживает… она солжёт, если скажет, что не считает это милым. Хотя, оно и понятно. Гарри считал их своей семьёй, однако ни кровные узы, ни закон их всех вместе не держал. Всё, на что он мог рассчитывать — это доверие. Как бы сильно Гарри их не любил, он не мог не понимать, что этого может оказаться недостаточно. Страшно оказаться без опоры под ногами после того, как хорошенько её прощупал. — Я не знаю, расстанемся мы когда-нибудь навсегда или нет, — тихо заговорила она, когда Гарри немного успокоился. — Но знаю, что всегда буду дорожить тобой… если так получится, что мы не будем общаться год, пять лет или десять, и ты однажды почувствуешь, что я тебе нужна — приходи и ни о чём не думай. Я всегда буду рада тебя увидеть. Запомнил? — мальчик кивнул. — Хорошо… Я люблю тебя. И Крис с Роуз тоже. Мы ещё не расстаёмся. — Мне всё равно очень грустно, — всхлипнул Гарри. — Я понимаю, — Дженни принялась аккуратно перебирать чёрные пряди. — Но, возможно, я смогу тебя обрадовать. — Ты умеешь создавать временные петли? — девушка весело фыркнула. — Извини, дорогой, но нет. Но зато я нашла телефон некой Хелен, с которой я была в лагере в позапрошлом году. — Хелен? — непонимающе переспросил Гарри, а затем восторженно ахнул и посмотрел на чужое лицо. — Юки-чан? — Ага, она, — усмехнулась Дженни. Юки-чан — одна из первых людей, переводящих опенинги и прочую азиатскую музыку на ютубе в англоязычном сегменте. Не удивительно, что Гарри знает её реальное имя. — Я отправила ей запись с твоим пением. Она захотела послушать это в живую, — мальчик снова набросился с объятиями. Гарри просто физически не может долго пребывать в унынии. — Спасибо-спасибо-спасибо! — радостно затараторил он. — Ты самая лучшая сестра на свете! — Гарри чмокнул девушку в щёку. — Ради тебя, солнце, я даже до посольства Южной Кореи допишусь. — Тебе не придётся никуда писать, когда я стану айдолом, — весело заверил её Гарри. — Посмотрим. — Что, не веришь в меня? — хитро прищурился Гарри, сверкая звёздами из-под опущенных ресниц. — Не загадываю наперёд, — примирительно улыбнулась девушка. — Я обязательно стану. Вот увидишь. Дженни способна многое почувствовать в силу развитого эмоционального интеллекта, но далеко не всё увидеть. И тем более предугадать. Гарри может. «Обещаю, моя милая сестра, я покажу тебе, какими прекрасными цветами могут гореть огни со сцены. Обещаю, я покажу тебе, что такое волшебство» *** Дженни всегда спокойно воспринимала тот факт, что она — бездарность. Хотя бы потому, что таких как она — большинство. Конечно, у людей есть природная склонность к некоторой деятельности, однако большинство, как бы ни старалось, не преодолело бы уровень «среднячка». Дженни и не пыталась. Если честно, она считала, что это даже плюс. Когда ты обычный, планка не завышена. А значит можно делать всё, что душе угодно, ведь за результат никто не спросит. Наверное, осознанием своей обычности она и притягивала людей. Дженни не была хороша в учёбе, её поведение порой расходилось со школьным уставом, во внеурочной деятельности она тоже не блистала. Но она была честна с собой в этом, не требовала многого от других и всегда ответственно выполняла необходимый минимум. Так она и подружилась с младшеклассницей Роуз — отличницей-полиглоткой, тяжело переживающей развод родителей. Дженни знала, что пожелай она угнаться за этой девочкой — не поспела бы никогда. Дженни знала, что Роуз не хотела с ней гонки. Она хотела тайм аут. Дженни его давала. Останавливала её, указывала, когда Роуз брала то, что не способна унести, и много говорила. А слушала ещё больше. Роуз говорила, что у неё хорошо получается понимать людей. Что ж, может быть, это так. В какой-то момент они так подружились, что Роуз захотела познакомить её со своим младшим братом — было даже удивительно, насколько они близки, учитывая резкий характер девушки. Крис в тот день на прогулку пришёл не один. — В общем… — неловко почесал он затылок, отводя взгляд. — Это Гарри Поттер. — Приветики, — бодро поздоровался стоящий рядом невысокий мальчик. Роуз выглядела примерно также неловко, как и Крис. Они оба явно не ожидали, что Гарри сможет с ним подружиться. Видно было, что сиблинги не совсем понимали, как себя вести с Поттером, с какой стороны к нему подступиться. Дженни… на самом деле, немного соврала. Да, она была обычной, это так. Но порой она могла чувствовать… чуть больше, чем окружающие её люди. Это можно было назвать хорошо развитой интуицией, однако это была не совсем она. Это что-то более… сложное и комплексное. Дженни сразу поняла, что никаких линз Гарри не носил. В ту ночь они ночевали в доме Криса и Роуз. Было уже холодно, но Гарри зачем-то вышел на балкон. Возможно, Дженни просто хотела позвать его внутрь, в тепло, а может быть, всё было не так… но когда она зашла и позвала его… Гарри пытался всем понравиться столько, сколько она его знала. Пытался привлечь чужое внимание он и в тот день. Но то, как Гарри выглядел тогда — не специально, не задумываясь… Космос в ночном небе должен был находится далеко. Маленькая звезда сияла ей на расстоянии вытянутой руки. — Ты меня искала? — рассеяно спросил он, натягивая на лицо виноватую улыбку — так сильно задумался, что и не заметил чужого приближения. Ветер тревожил тогда ещё не длинные чёрные волосы и облачко звёздной пыли пара, сорвавшееся с чужих губ. — Да, — без заминки ответила она, лишь спустя секунду осознавая, как двусмысленно прозвучал вопрос. Дженни ответила явно не на тот, который подразумевал Гарри. Если мир вокруг кого-то и должен вращаться — то непременно вокруг него. *** Неделя перед первым сентября всегда была напряжённой для учителей. Необходимо было не только разобраться с бюрократией, но и подготовить к новому учебному году кабинеты и самих себя. Деканы работали ещё больше — им предстояло не только обучать юных волшебников, но и организовывать их внеурочную деятельность. А на МакГонагалл, как на заместителя директора, сваливалась самая большая нагрузка. Помимо работы как профессора трансфигурации и декана Гриффиндора, она была ответственна за организацию деятельности остальных учителей, их проверку и перепроверку. В этом учебному году, ещё даже полноценно не начавшемуся, обязанностей на Минерву свалилось больше. Значительно больше. Изначально это было связано с… «проектом» профессора Дамблдора, как он сам именовал данное мероприятие. Даже не вдаваясь в вопросы логики, — знаете, например, зачем это чудо вообще появилось в Хогвартсе, — мероприятие было утомительным и трудоёмким. Но МакГонагалл уже давно смирилась со странностями своего старого друга, так что ещё одну восприняла как должное. К сожалению, это оказалось не единственной новой головной болью. Гарри Поттер. Боже, этот ребёнок ещё даже не появился в Хогвартсе, а уже ввергает школу в хаос. Минерва, разумеется, знала, что вокруг его персоны поднимется ажиотаж, но относилась к этому спокойно. В маленьком коллективе к мальчику бы быстро все притёрлись и перестали поднимать из-за него шум, а дела Магической Британии школы мало касались. Но Гарри мало того, что был… таким… так ещё и умудрился вызвать сенсацию в медиа единственным походом в Косой переулок. Очень маловероятно, что этот всплеск активности прошёл мимо учеников. А ей предстоит следить за ними. И за Гарри. Особенно за Гарри. Как будто этого мало, такое поведение каким-то образом деморализовало Дамблдора. Со стороны не поймёшь, но МакГонагалл ощущала это весьма ярко. В первую очередь через свою нагрузку. Профессор и в обычное время склонен излишне безответственно относится к бумагам и организационным вопросам, но после её доклада в конце июля он не просто уделял своим обязанностям мало внимания, а вообще не выполнял их. И Минерва бы, пожалуй, даже указала на это, однако не решалась. Когда МакГонагалл встречалась с Дамблдором во времена войны, он часто сидел и вырисовывал на пергаменте бесформенные линии, иногда параллельно разговору, а иногда и просто так. Со дня победы она ни разу не заставала его за этим занятием. До этого августа. МакГонагалл была уверена, что тот «проект» напрямую связан с Гарри. И совсем не знала, как к этому относится. С одной стороны, он был ребёнком, её учеником. Сыном людей, которые выросли на её глазах. Которых она не смогла защитить. Минерве претила мысль, что он будет замешан в мероприятии если и не опасном, то откровенно сомнительном. Но с другой стороны — он должен был умереть в ту ночь. МакГонагалл ни в коем случае не пожелала бы этого, но факт есть факт. Гарри должен был умереть, но выжил. И это случилось явно не просто так. Если какие-то сомнения и оставались раньше, то после первой встречи они развеялись. Развеялись бы у любого, кто хоть раз взглянул ему в глаза. Этот мальчик был Избранным. Не понятно, кем и для какой цели, но в будущем судьба обязательно спросит с него за это. Ещё древние маги отдавали в жертву высшим силам самые сладкие фрукты, самых больших животных, самые искусно отделанные драгоценности… и самых сильных людей. МакГонагалл оставалось лишь надеяться, что ей не придётся смотреть на его надгробие. Виски запульсировали тупой болью. Минерва, остановившись перед входом в Флориш и Блоттс, поморщилась и прикрыла глаза. Как вернётся в школу, обязательно посетит медпункт. И, пожалуй, всё-таки напомнит Дамблдору о его прямых обязанностях и условиях её трудового договора. Право слово, если она выполняет директорскую работу, то хотя бы выделите ей заместителя! МакГонагалл открыла дверь и сделала несколько шагов вперёд, как… о, Боже. Профессор отвернулась и прикрыла глаза. Это было не реально. Ей просто… показалось. Она много работала, мало отдыхала, мало спала… это просто нервное истощение. Да, именно оно. Небольшая галлюцинация. Минерве следует просто отдохнуть. И всё обязательно пройдёт. Ей просто нужно поговорить с д… — Мама! — громко ахнула девочка недалеко от профессора. — Прошу, купи! Я буду себя очень хорошо вести, обещаю! — Даже не знаю… мы и так много всего понабрали… — Это последняя вещь! — взмолилась девочка. — Смотри, она ещё и дешёвая! — … стоит, действительно, не дорого, — спустя пару мгновений согласилась её мама. — Вот видишь! Мамочка, прошу! Она почти как глаза у Гарри Поттера! — после этой фразы МакГонагалл напряжённо вздохнула. Господи… — Так и быть, — сдалась мама девочки, даже не догадываясь, что стоящая рядом с ними женщина сейчас проходила через все стадии принятия. МакГонагалл глубоко вдохнула. Выдохнула. А затем, открыв глаза, повернулась. К её ужасу, увидела она именно то, о чём и догадывалась — на прилавках стояли магловские аналоги пергаментных блокнотов. На разноцветных глянцевых обложках были нарисованы шестиконечные чёрные звёзды. МакГонагалл посмотрела на них, развернулась и пошла на второй этаж, в отдел научной литературы. Пока не наступило первое сентября — это не её проблема.