Часть 3. Где предаются слабым дозам философии и воспоминаниям ушедших лет

Доброе утро, мои дорогие слушатели! Сегодня, думается мне, будет чудесный, солнечный день с небольшим ветерком. А пока, в ожидании солнца, я хотела бы поведать вам слова Ирины Самариной. Пусть не все поэты известны, признанны и велики, но это не отменяет красоту их стихов, так прошу же услышьте! Джон хмыкнул и поспешил выйти из кухни во двор, в помещении Евгению было не так хорошо слышно. Жители Винтерфелла, быстро привыкшие к утренней программе, в едином порыве задрали головы наверх, бросив все свои дела, лишь бы послушать стихи. Бастард вышел на балкон, положив руки на перила, и вперил взгляд в колокольную башню. Знает ли Евгения, что призванный останавливать её концерт человек специально дожидается, когда она закончит? Есть люди – «закаты» и люди – «рассветы». Одни с негативом, другие с «приветом». Но те, что с «приветом» – улыбчивы часто, А те что – «закаты», обычно несчастны. С одними общаясь, ты чувствуешь холод, С другими и в семьдесят, кажется, молод. И ты от одних заряжаешься светом, С другими его круглосуточно нету. Джон переглянулся с отцом, тоже вышедшим послушать, и робко ему улыбнулся. Эддарт Старк благосклонно кивнул и уставился вниз, во двор, похоже задумавшийся о зловредных духах и домовых. Сноу снова оглянулся на башню, усмехнувшись. Евгения, похоже, знала очень много женщин пишущих стихи — он же не мог припомнить ни одной. А он человек, и даже образование получал наравне с законорождёнными детьми! Но если отдать человеку – «закату» Кусочек тепла, что исчезло когда-то, И не обвинять, что тоскливо на сердце, Он тоже захочет и греть, и согреться. Ведь людям – закатам, как людям – рассветам, Хотелось бы к счастью пойти за билетом. Ворона затихла, очевидно закончив, но всё же добавила: Думаю, Ирина права в своём мнении, а вы? — Будь добр и будут добры к тебе, — подвёл итог лорд Старк, горестно усмехнувшись. Между его бровями залегла глубокая складка, а в глазах всплыла затаённая печаль. Он покачал головой. — Это сработает с зверем, ведь они честны и с собой, и с другими. Люди нет. — И что тогда? Отец смотрит на него слишком долго перед тем как ответить: — У тебя доброе сердце, Джон, но люди могут счесть это слабостью, а после пустить тебе кровь. — он посмотрел на кружащих птиц в небе, сжав губы в тонкую линию. — Верить людям глупо, верить в людей — опасно. Отец ушёл, оставив его одного, всё же у лорда много дел. Джон пробыл некоторое время в одиночестве, пока Евгения не нашла его. Птица приземлилась рядом и поздоровалась, он скупо кивнул и отогнал оказавшегося рядом кота, который к ней имел интерес явно не дружеский. — Спасибо. — она мягко ткнулась клювом в его ладонь, нежно, по-голубиному курлыча. Юноша улыбнулся, погладив пальцем блестящие перья на шее. — Я случайно подслушала вас. Прости за это. — Если ты действительно пророчишь, то скажи, — его серые глаза столкнулись с её чёрными, совершенно непроглядными. Сноу выдохнул, это ведь ворона, не человек, так каких чувств от неё ожидать? — Стоит ли пытаться? — Относится к людям по-людски? — уточнила Евгения, и Джон удручённо кивнул. Птица забралась к нему под руку, положив когтистую лапку на тёплую ладонь. — Волчонок, воронёнок, драконёнок... Эх, Джон, не знаю даже, что тебе сказать. Люди сложные, однако мир ещё сложнее. Говорят, жизнь похожа на шахматы, только чёрные не совсем черные, а белые не совсем белые. В этой игре нет ни клеток, ни разметки, и правила все пишутся прямо на ходу, кому как удобнее. Никто не скажет какой человек будет тебе другом, какой врагом, в том и смысл, понимаешь? Рулетка, лотерея, азарт — оправдают твоё доверие или предадут. Но знаешь, Джон? По другому среди людей никак. И быть добрым, это значит притягивать к себе других, а вот хороших или плохих — тут кому как повезёт. Евгения замолкает на минуту, щёлкает клювом и смотрит ему в глаза так доверчиво, как может смотреть на человека только собака и, редко, другой человек. — Я не могу сказать, опираясь на свои знания, кому тебе доверять, а кому нет. Ведь я не допущу того, чтобы ты в одиночестве прошёл через зиму. — Зима. Джон вздыхает, как же много всего сокрыто в этой зиме, и не знает даже хочет ли он знать, что именно спрятано под слоем снега. — Твоя доброта, твоя правильность, Джон, принесла бы тебе много горя, но и спасла бы много жизней. Выбирай сам, здесь я тебе не помощник. — Спасибо. Евгения снова тычется головой ему в руку, прищипывая пальцы. Он не может не улыбнуться ей в ответ.

***

Кусака и Плутовка играют высоко в небе, шутливо сражаясь за цветной платок. Хочется присоединиться к ним и поиграть вместе, но опыт подсказывает оставить их вдвоём. Сейчас, боюсь, я буду третьей лишней. — Женя! — зовёт малыш Рикон и тянет тонкие ручки. Он осторожно меня обнимает, и всё же Санса, как самая старшая, следит, чтобы меня не задавили. Есть в бытие хрупкой птицей свои минусы. — Вижу скучал, мой маленький воин. — Рикон на мои слова улыбается так невинно, как может только ребёнок. Смотрю на него и понимаю: должна, должна его защитить в грядущих интригах! Ну а пока мы можем смеяться и играть, пока я могу рассказывать им сказки и петь колыбельные в ночных сумерках. Следует это ценить, ведь дети так быстро растут. Я выкручиваюсь из мягкого плена, шутливо обегая ребятёнка по кругу, и мягко щипаю за широкие штаны. Мы играем в догонялки, пока Арья и Бран раскладывают под чардревом колючее одеяло. Идея с пикником была моим коварным замыслом — они ведь должны принести еды? А учитывая, что это дети, еда будет сладкой! В последнее время мне уж очень хотелось меда... — Сдаюсь, сдаюсь! — кричу, шутливо поднимая крылья в мнимой сдаче. Рикон смеётся и, путаясь в ногах, заваливается назад. Благо, бдительная Санса успела его подхватить. — Ну всё, побегали и хватит. — малыш пытается сопротивляться, такова уж детская сущность, но вскоре прекращает. Сестру он слушает. Я присела на колкое одеяло и распушилась, пряча лапки под перьями. Всё же лапоньки у меня тонюсенькие и мёрзнут быстро. Детишки дружно рассыпались рядом, единым, крепким семейством, и я уж хотела начать свой рассказ, однако нас отвлекли. Ох, а вот и старшие волчата с кракенёнком. Они же вроде на охоту собирались, фазанов стрелять хотели? Парнишки вид имели несколько смущённый, явно не привыкший слушать сказки от доброй говорящей вороны, но они принесли ещё продуктов. И Джон предусмотрительно прихватил кусочек сыра, ну что за прелестное дитя? — Садитесь, — я забралась к Арье на руки, чтобы освободить им места. Одеяло предательски кончалось. — Наша культурная программа сегодня включает в себя... И тут я крепко задумалась. Я знала много сказок, много рассказов, много историй, но вот, чтобы на все возрасты и интересное для всех — тут надо подумать. А возрасты у нас сильно варьировались: от Рикона, едва справившего пятые именины, до почти семнадцатилетнего Робба, который, насколько я помнила человеческую биологию, был как раз в самом противном этапе взросления. И ведь не скажешь, что не сказывается, что нормальные детишки и характер у великой старшей троицы не испортился — поведение может и осталось на прежнем уровне, благодаря воспитанию и строгой руке лорда Старка, но как они дубасили друг друга на тренировках..! Мне иной раз страшно становилось, а ведь мечи у них деревянные. Грызлась троица со всей своей подростковой злобой, размахивая мечами, как ракетками для бадминтона — кратко говоря. — Что-то романтичное? — мягко намекнула Санса, и меня осенило. — Да, дорогая моя! Сегодня вы услышите о подвиге, который совершили триста спартанцев, — ведь что может быть романтичнее боевого братства и полуголых мужей в бронзовых панцырях? Мой лёгкий, шкодливый смешок, казалось, никто не заметил. Дети с упоением слушали про древнюю страну Спарту, про суровых, близких по менталитету к северянам спартанцев и про основы воспитания величайших воинов древней Европы. Обо всём я им рассказала: и о похлёбки на свиной крови, не забыв при том пошутить, и о боевом братстве, умолчав некоторые пикантные подробности, и о выборной системе вождя — обязательно воина. Теон, казалось, последним проникся, вроде бы у железнорождённых было в истории нечто подобное. Робб меж тем уцепил здравую мысль, сам того не зная, подчерпнув знания далёкого времени и такого же далёкого мира. «Солдатам надо дать возможность сдружиться» — насколько глубоко он заглядывал в эту мужскую дружбу, я не представляла. Арья с упоением слушала про царя Леонида и персидского царя Ксеркса. Санса вздыхала в кружевной платочек и всё силилась отыскать в этой легенде романтику. Бран и Рикон, по малости своей, внимали всё с затаённым дыханием. Преследовало их персидское войско, в две сотни тысяч голов. И решил дать им бой царь Леонид, в горном ущелье, где его много меньшее войско сможет стоять с врагом наравне. Жребием отобрал он три сотни спартанцев, которые примут здесь смертный бой, и сам остался с ними, сражаться плечом к плечу. Два дня стояли спартанцы, держа ущелье, два дня выиграли они для братьев своих и союзных сил государства. На третий день царь Ксеркс прибегнул к хитрости, подкупил местный народ, и открыл ему проход через горы предатель-пастух. Прошла часть его войска по секретной козьей тропе, и ударила в спину спартанцев. Так пали сыны великой Спарты, сражаясь до последней капли крови. — А кто победил? — спросила Арья, похоже, не испытывая к павшим воинам никакого сочувствия. Я задумчиво каркнула, невольно подумав о том, что уродись Арья мальчишкой и Север получил бы второго Теона Старка, Голодного Волка. Миру действительно повезло, что Арья девчонка! — Спарта, — сказала я, уже выдумывая. Пусть моя память была остра, но победителей в этой войне я не помнила, да и вряд-ли когда-нибудь знала. — Их союзные силы одолели захватчиков.

***

— И откуда это взялось..? — в смятении пробормотал Нед, наблюдая как Арья бегает за Джоном с деревянным мечом. Джон, если и был сначала не против подыграть ей в мнимом сражении, сейчас, откровенно говоря, пытался спастись. Старк вздохнул, размяв переносицу пальцами, и решил не вмешиваться. Всё же убить кого-то деревянным мечом очень трудно, Арью, однако, от попыток братоубийства это не останавливало. Такая маленькая девочка, а столько хлопот — с Сансой было куда легче. Ему каркнули откуда-то сверху, и Нед, нелепо подняв голову, увидел ворону, свесившуюся через край крыши. Их взгляды пересеклись и на мгновение ему померещилось, что из чёрных птичьих глазок на него смотрит другой человек. Это мгновение прошло. Птица раскрыла клюв и громко повторила, словно в насмешку: — Откуда, откуда. — Старк усмехнулся, еду клянчит что-ли? По замку уже поползло мнение об обнаглевших воронах, которые придумали кидать жёлуди в людей и дымоходы. — Лети давай, нет у меня еды. Ворона обиженно каркнула, чиркнула клювом о черепицу и улетела, роняя перья. Джона меж тем загнали в угол, кровожадно хохоча. Арья хитро заманила его в свой капкан и приставила "клинок" к горлу, и, несмотря на абсурдную разницу в росте, в следствии которой клинок упирался ему только в грудь, сын вскинул руки вверх, сдаваясь. Нед не мог слышать их обсуждение условий сдачи, но всё равно улыбнулся. Помнится, когда он был совсем маленьким, они также играли с Лианной и Брандоном. Он воображал себя благородным рыцарем, сражающимся против бесчестного разбойника-брата, а Лианна изо всех сил изображала из себя даму в беде. Эх, было время. Воспоминания всколыхнули старые раны, и шрамы болезненно заныли, как на морозе. Нед отвернулся от детей, позволив себе минутку погрустить. Должно быть, стоило написать Бенджену, и Хоуленду — как там его болота? Семья? Последний посланный им ворон принёс ему только одну строчку: «Не лови своего менестреля». Об утренних представлениях лорд Старк, разумеется, письма никому не писал. Нед ушёл в воронью башню, откладывать дела на потом он не привык.