Часть 4. Где ворона попадает впросак, а воронёнок действительно воронёнок

— Как это улетела? Кусака щёлкнул клювом, перестав на мгновение вычищать свои перья, и серьёзным тоном пояснил: — В отличии от нас, — тут ему захотелось добавить «шутников и балагуров», однако он не стал, оценив серьёзность ситуации. — Плутовка работает. Женя удивлённо нахохлилась и помотала в неверии головой. — Нет. — Боюсь это так. Ворона удручённо каркнула в небеса, и Кусака был с ней в принципе согласен. Женя очень хорошо знала что такое «работа», это было видно по её искренней реакции, и для своей подруги такой участи не хотела. — Ох уж эти люди! — выругалась она, встрепенув крыльями. — Сами работают, так ещё и других заставляют. — Глупые создания, — согласился ворон. — Потому что неполноценные! Голые и беспомощные, как нововылупившиеся птенцы, а упрямые до ужаса. — Хуже ослов. — Хуже ослов. Птицы пришли к общему мнению и дружно помолчали, наблюдая за людьми с крыши одной из башен Винтерфелла. Женя помогла ему расправить забившееся перо на хвосте. Сеанс очистки перьев постепенно подходил к концу. Иногда Кусака думал, что людям действительно не хватает перьев — и речь сейчас шла не о полёте. Когда одна птица чистит перья другой, они само собой становятся ближе, ведь приходится доверять. А чистить перья одному — это неудобно, некачественно и грустно. Когда птицы чистят перья другим, они говорят «Я доверяю тебе. Я считаю тебя своим другом». Но люди перья друг другу не чистят, их у них попросту нет. И даже редкую шерсть на голове они не помогают друг другу вылизывать, как это делают кошки. Поэтому людям так сложно довериться и называть других людей своими друзьями. Поэтому люди такие злые к другим животным и особенно к своему роду. Кусака однажды видел, как человеческий самец ударил свою самку, это было грустное зрелище. Ворона бы так никогда не поступила. Да что там ворона! Даже жестокие и кровожадные волки своих не кусают, страшно рычат, скалят зубы, но никогда не кусают. Тупые животные всё же эти люди. — Хуже ослов. — повторил Кусака, и Женя согласно каркнула. — Тебе не пора снова играть с этим колоколом? — Пора, — ворона посмотрела вниз, на начавших, как бы случайно и совершенно не связано, выходить во двор людей. Птицы вместе полетели к колокольной башне, и Женя, привычно уже, забралась под колокол. Кусака остался её сторожить, усевшись на перила. — Доброе утро, мои дорогие слушатели! В этот вторник, погода, боюсь, нас опять не порадует, так что одевайтесь потеплее, к вечеру обещается мороз. Но это никак не может повлиять на нашу культурную программу! Встречайте Самуил Яковлевич Маршак, он — детство, осень, школа. Этот человек в своё время взрастил своими стихами целое поколение людей трудолюбивых и добросовестных. И меж тем на том его талант не заканчивался, так оцените его и вы! Всё умирает на земле и в море, Но человек суровей осуждён: Он должен знать о смертном приговоре, Подписанном, когда он был рождён. Но, сознавая жизни быстротечность, Он так живёт — наперекор всему, — Как будто жить рассчитывает вечность И этот мир принадлежит ему. Женя закончила, даже не запыхавшись — благодаря птичьей биологии, воздух в лёгких у неё от этих песнопений кончиться не мог. Она щёлкнула клювом и вышла на свет, расправляя перья на хвосте. Кусака прощально застрекотал и улетел, оставив её одну. Женя оглядела двор — удивительно, но в этот раз застукать её никто не пытался — и, не обнаружив ни одного волчонка и даже кракенёнка, уныло повесила голову. С детьми можно было бы поиграть, но, в любом случае, дети были не единственным источником веселья. Ворона подумала секунду, выцепила во дворике знакомое лицо, и слетела к нему громко хлопая крыльями. — Ходор! — вымолвил от неожиданности добрый великан Ходор, до того перекладывавший наколотые дрова в телегу. — Ходор. — поздоровалась с ним Женя, сидя на ручке, вонзённого в пенёк, топора. — Ходор ходор ходор? Ходор ли? — Ходор, — ответил он, качнув в согласии головой. — Ходор! — протянул великан и развёл руки в стороны. Женя посмотрела на оставшуюся кучку поленьев, действительно «Ходор!» какой-то. «Ну это уже ни в какие ворота» — подумал лорд Старк, видя, как на другом конце двора, ворона дразнит бедного Ходора — «Ладно жёлуди в дымоход кидают, ладно еду клянчат, но, чтобы вот так, средь бела дня!» — Тьфу, вороньё. — высказал он общее мнение и грозным «Тычтотворишь!?» рассёк воздух. Пол двора остановилось, остальная половина побросала все свои дела и беспомощно вскинула руки. Все люди в его поле зрении единым порывом побледнели, готовые упасть на колени. Одна только ворона, как ни в чём не бывало, продолжала дразнить Ходора. — Успокоились! — гаркнул он на взводе, отчего все только больше испугались. — Это не вам было. Продолжаем что делали. «Спасу на них нет!» — птица даже при его приближении не остановилась ни на секунду, продолжая громко и отчётливо говорить. Она была настолько увлечена издевательством над бедным Ходором, что не заметила, как он подобрался совсем близко. — Ходор, — только и успел поздороваться со своим лордом Ходор, как Нед быстрым, неуловимым для глаза движением накрыл птицу плащом. — Ну всё, — выдохнул он, ободряюще улыбнувшись великану. — Она тебя больше не обидит. — Ходор! — испуганно вымолвил Ходор, поджав губы. Видать уж сильно ворона его эта замучила. — Ходор! — задушено закричала последняя.

***

Мейстер Лювин бегал передо мной, крутил так и сяк, раскрывал крылья, дёргал за перья и даже попытался открыть клюв. Я сопротивлялась изо всех сил, едва сдерживая в себе нецензурные позывы. — Нет, это не моя ворона. — вынес вердикт старикашка, похоже единственный человек, который способен отличить одну ворону от другой. — Дикая. — Так она ж говорящая. — удивился Нед и уставился на меня, ожидая подтверждения. Ага щас. Да я пошлю вас с гордостью туда, где ваша жизнь брала своё начало, лорд Старк! Со всем уважением и богатством моего словарного запаса. Я упорно молчала и вела себя так, как вела бы себя самая обычная ворона, разве что старика до крови не кусала. А могла бы. — Ворон — самая умная птица, — спокойно поведал Лювин, — Могла и от других ворон научиться, могла и сама начать повторять. — Старк не казался убеждённым. — А вот что птица дикая я готов поклясться. Прирученным воронам, ещё в детстве, ставят зарубку на лапке, она потом, конечно, зарастает, но шрамик остаётся на всю жизнь. У этой лапы целые. Ах вот они гады! Клеймят! Я отчаянно забилась в крепких старческих руках, ругаясь во всё воронье горло. Нед вовремя отдёрнул руку, и клюв громко щёлкнул в сантиметре от его пальца. — Какая маленькая, а сколько злобы. — Злобы? Да ты сам меня поймал, неужели ожидал добродушия!? И его ещё называют человеком чести! А ловит в крысу со спины! — И шума. Вообще обнаглели эти птицы в последнее время. — Боюсь розгами дело не исправишь, — мейстер покачал головой и запихнул меня в узенькую клетку. — Хрупкая птица, да и забастовку могут устроить. С ними метод кнута и пряника не работает, только пряники можно. — Улетят? — догадался мужчина, и старикашка степенно кивнул. — Не дуры же. — И всё таки нельзя это так оставить. — Нед устало потёр переносицу, и я, преисполненная чувства оскорблённой гордости, от души клюнула защёлку на дверце. Дверца пошатнулась, клетка едва не отворилась, и ушлый мейстер поспешил закрыть её на настоящий навесной замочек. Гады. — Спасибо. — лорд принял предложенный ключик и взял клетку с собой. Меня передёрнуло, и, не будь перьев, все бы увидели как я побледнела. Он же сейчас что угодно со мной сделать может: утопить, сжечь, скормить Маркизу... — Ага, дошло всё таки, — хмыкнул Нед и легко тряхнул клетку. Меня впечатало в прутья, помяв перья. — А что вы делать с ней собираетесь? — вежливо поинтересовался Лювин, уже потеряв ко мне интерес. — Воспитательную работу. — говоря это Старк ухмыльнулся. Меня чуть инфаркт не хватил.

***

Люди высыпали во двор в ожидании нового стиха, Джон, обнаруживший в себе некоторую долю культурности, также от них не отставал. Это мероприятие ему однозначно нравилось, и он мог ещё весь последующий день перебирать особо понравившиеся строки. «Мороз и солнце» юноша вообще выучил наизусть и рассказывал знакомым из Зимнего городка. Девушки на это велись, похлеще чем на дорогие одежды и звенящий кошелёк, хотя его такое внимание искренне смущало. Теон тоже стоял рядышком, ожидая новый стишок — опять же, девушкам они очень нравились. Они переглянулись, одинаково хмыкнули, и задрали головы на колокольную башню. Время шло. — Я не опоздал? — бегло спросил запыхавшийся Робб, с помятым, всё ещё сонным видом. — Она сегодня задерживается. Джон несмело кивнул. Как-то неспокойно ему было в это чудесное, морозное, но солнечное утро, всё что-то свербело где-то внутри и коленка предательски зудела. Время шло, Евгении не было уже десять минут и ни одна ворона к башне не подлетела. Он нахмурился, его чуйка подсказывала: — Что-то случилось. — Теон с Роббом переглянулись и кивнули. Мелкие, наверное, плакать будут. Надо спасать. К этой мысли, казалось, они пришли одновременно, и также одновременно в их голове сформировался план. Теон первым нашёл стайку ворон, и юноши, дружным строем, отправились на переговоры. Пяток ворон с недоумением смотрели на них с крыши теплицы, наклонив чёрные головы и разинув блестящие клювы. — Среди вас есть друзья Евгении? — спросил Робб, после чего, опомнившись, пожелал им доброго утра. Всё же он будущий лорд Винтерфелла и Хранитель Севера и навык ведения переговоров ему просто необходим. Птицы, поняв его, — теперь Джон действительно видел насколько умные это были создания — переглянулись между собой и коротко посовещались, щёлкая клювами. Чуть пониже спустилась одна ворона и согласно каркнула, глядя Роббу прямо в глаза. — С ней что-то случилось? — Кар! Возникла заминка. И вороны, и люди, медленно осознавая главную изюминку, как выражалось Евгения, ситуации, мысленно заметались. Два умнейших вида, которых только видела земля, объединились в едином мыслительном усилии, чтобы найти способ общения между собой. Птицы громко совещались, пока подростки общались одними взглядами. Наконец, та самая ворона, которая друг искомой, снова каркнула, привлекая внимание, и как-то по странному вскинула крылья, встопорщив перья на шее. — Не знаешь где она? — предположил бастард, и птица громко и явно обрадовано каркнула. — Но очень переживаешь? — ворона ещё раз каркнула. — Да ты реально воронёнок, — выдохнул поражённый Теон, и Робб согласно закивал. Джон на них строго шикнул, чтобы не мешали переговорам. — Вы видели её сегодня? — Кар! — Вчера? — Кар! — Она улетала куда-то? — птица замолчала, — Не знаете? — Кар. — грустно поведала ворона и повернула голову к своим собратьям. Те придерживались того же ответа. Джон вздохнул и крепко задумался, прежде чем задать новый вопрос. — Её не мог какой-нибудь орёл съесть? — Кар! Кар-кар! — Это она орла съест? — ворона кивнула. — Тогда у меня нет идей где она может быть. Общение зашло в тупик. Птицы переглянулись между собой, и друг Евгении поник, словно разом лишился всей прелести жизни. Жалко его стало даже Теону, жалостью никогда не отличавшимуся. — Ну, будем тогда держать друг друга в курсе. — предложил Робб. Вороны согласились, скромно покаркаркав.

***

Эддарт Старк держал меня в своё кабинете. Конечно, помещение благородные называли солярием, но сути это не меняло. Верховный лорд северных земель разбирал здесь письма и отчёты, часть из них я даже могла прочесть. Клетку он всё же поставил на стол. Вот и сейчас он вчитывался в крестьянскую проблему, недоумённо почёсывая затылок. Основное отличие Эддарта, которого я видела на экране, от того, который сидел передо мной сейчас, было в его живости. Ведь на экране не будут показывать, как герой неловким движением опрокинет чернильницу или обожжётся горячим чаем. Эддарт в принципе особой ловкостью не отличался. Он перевёл на меня несколько замученный взгляд, и я показательно отвернулась. Я то думала что мне выступать разрешили, а оно вон как — узнал, затаился и схватил, когда спала бдительность. И вправду Тихий волк, чтоб ему искалось! — Долго молчать будешь? — спросил он, откладывая бумаги в сторону. В дверь постучали, вошёл слуга и принёс на подносе еды, после чего профессионально удалился. Вот он сервис. Нед взял с подноса кусок пирога с почками и с видимым удовольствием откусил. Я нахохлилась, радуясь, что почти не чувствую запаха, от злости клюнула висящий замочек и демонстративно каркнула. Мужчина, к моим неожиданным громким и страшным каркам уже привыкший, даже не дёрнулся. Только запил пирог из массивной кружки. — Будешь? — Нед протянул к прутьям клетки кусочек пирога. Гад, какой же гад и интриган! Подкупить! Меня! — Да, мне он тоже нравится. Пирог был очень вкусным. А мне, похоже, следовало тренировать свою силу воли. И многое обдумать в системе жизненных ценностей. Старк, похоже не особо разбиравшийся в том, чем кормят ворон, позволил мне допить из его кружки. Слабое пиво, ну почему бы и нет? А то сижу тут на зерне и воде, вторые сутки. Интересно как там волчата? Скучают? Ну Арья точно скучает, она со мной дольше всех общается и к моим рассказам прикипеть успела намертво. Брану, наверное, без меня скучновато — мальчик любил острые ощущения и страшные сказки, в отличие от Рикона. Что там с Сансой я предполагать не могла, просто надеюсь, что она не думает, что меня съели. И не плачет. Ох, Джон, там, скорее всего, уже замучился их успокаивать! Именно белый волчонок для своих младших братьев и сестёр был старшим братом — Робба они в этом вопросе как-то обделяли, хотя он по правде старше будет. Но тут понятно, Старк их, конечно, любил, но няньчился с ними в основном Джон. И баловал их тоже Джон. Он в принципе им отказать редко мог. Ну вот ещё раз задаюсь вопросом — ну как Кейтилин его в Ночной дозор отослала? Опустим момент с тем, что она его не смогла полюбить, и видела в нём отцовский грех. Джона в Винтерфелле держать было просто выгодно: он же младших нянчит и искренне любит их, а значит будет за них сражаться. А мы тут как бы в Игре престолов! Тут верность дело редкое. Эх, занесло меня опять не в то небо. Наверняка из-за пива. Вон как этот грёбанный Старк сидит, усмехается! Я снова грозно щёлкнула клювом и распушилась. В дверь постучали, мужчина пригласил войти, и дверь тихонько закрылась. Он встал из-за стола, взяв хорошую стопку прошений, и с весельем произнёс: — Уже испугались? Я обернулась. Правду говорят: вспомнишь солнце, вот и лучик! И мой кудрявый лучик сейчас стоит в дверях с лицом искренне удивлённым, обеспокоенным и одухотворённым. Ну и Робб рядом с братом стоял, они постоянно вместе тусуются. Я приветливо каркнула, не скрывая своей радости: — Волчёнки! И закружился вокруг меня мир, и полетели бумаги по комнате, как птичьи перья, и оступился со страху Тихий волк прямо на пол, осев, как свежий покойник. — Валерьянку тащите!