Часть 5. Где ворона должна вести себя как ворона

— Валерьянку тащите! — услышал Лорд Старк, а дальше мир для него потерял краски. Женя ещё раз гаркнула на застывших братьев, и дети засуетились на грани с открытой паникой. Джон побежал за упомянутой валерьянкой, от нервов громко хлопнув тяжёлой, дубовой дверью. Петли жалобно затрещали. — Робб, а ну-ка задери ему ноги наверх! — парень, до того бестолково метавшийся, под чётким руководством, послушно поднял отцовские ноги наверх. В Вестеросе данная практика была неизвестна, но Женю это волновало мало. — Да положи ты их на стул! И окно открой, тут нужен свежий воздух. Нед сдавленно закряхтел, подавая признаки жизни, перевёл взгляд с сына на говорящую ворону и снова умолк. Птица склонила голову, почти что чувствуя себя виноватой. Мужчина был бел как снег и, казалось, седые волосы у него внезапно обнажились, даже руки на груди сложил, как покойник. — Робб, а ну не дыши на него! — ещё раз гаркнула Женя, когда парень склонился над отцом, чтобы проверить не стал ли он ещё лордом Винтерфелла и Хранителем Севера. Пока что не стал. — Всё теперь ждём. Через десять секунд вернулся Джон с пузырьком валерианки, кувшином воды и глазами такими дикими, что Женя почти что испугалась. Лорд Старк потихоньку приходил в себя, грязно, но растерянно выругавшись. Он принял воду с излишним количеством успокоительного и смиренно её выпил. Братья переглянулись и налили валерьянки и себе тоже. В раскрытую, едва не слезшую с петель дверь робко заглянул Теон, здраво оценил ситуацию и удалился. За мейстером, или стражей, или вообще за леди Старк — Женя понятия не имела. — Сильно ушиблись? — вежливо и как можно мягче поинтересовалась птица. Нед Старк глянул на неё с выражением истинной усталости от жизни, потрогал на температуру лоб, попробовал себя ущипнуть и, когда ничего из этого не помогло, осторожно кивнул. — Вы бы на стул присели, полы то холодные — застудитесь. Сыновья, как по команде, подняли и усадили мужчину на стул. Семейство помолчало некоторое время, достаточное для того, чтобы успокоительное подействовало окончательно. Нед ещё раз оценил ситуацию, проверил её на лихорадочный сон, и тяжко выдохнул, на птицу глядя, как на призрака. — А вы..? — начал он да так и замолк. — Евгения. Для друзей и маленьких людей просто Женя. — она щёлкнула клювом и встрепенулась, распушив чёрные, помятые от тесноты клетки, перья. — Не могли бы вы меня выпустить? И по какой причине я в заточении? — В воспитательных целях, — повторил лорд Старк, помял бледные губы и добавил. — Нельзя убогих обижать. — А я и не обижала! Где это я Ходора обижала? Когда такое было? — возмущению в вороньем голосе не было предела, перья на шее встопорщились, крылья прираскрылись, а клюв кровожадно заблестел в лучике света. — Не было такого! — Так ты ж при всём дворе его дразнила! — воскликнул он, уже гневаясь. Ну не мог он допустить подобных издевательств над ним! — Мы беседовали! — в тон ему гаркнула Евгения и клюнула для устрашения замочек, тот жалобно дзынькнул. — Общались! Говорили! — клетка слегка пошатнулась оо силы буйства своего пленника. — А вы подло схватили меня со спины! Без объяснения причин! Без суда и следствия! Лорд глухо зарычал от злости и валерианки тут уже попросту не хватало. Ворона, не отставая ни на ноту, также зарычала на него, раскрыв острый клюв. Маленькое тело потряхивало от праведного гнева, и каждое чёрное перо мелко задрожало. Джон, будучи умным воронёнком, сунул отцу ещё валерианки, а после и Евгении. Она хотела гаркнуть на него, но осеклась и послушно выпила. Всё же этот паренёк чуть не выбил укреплённую дверь, да и смотрел он волком, не иначе. Евгения много раз видела и общалась с волками, и могла сказать точно у кого взгляд волчий, а у кого ну максимум на овчарку тянет. И у Джона сейчас глаза были волчьи, разве что не рычал. Помолчали, глядя друг на друга суровыми глазами. Евгения, несмотря на своё бедственное положение, не отступала от лорда ничуть — вот она воронья наглость. Она распушилась, до состояния грозного чёрного шарика, ещё раз мрачно каркнула и бессмысленно клюнула замок. Последний снова жалобно дзынькнул. — Похоже произошло недопонимание, — подвёл итог Робб, переводя взгляд с отца на своего «посланника от старых богов». — Действительно произошло недопонимание. — поддакнул ему Джон, своим особым, убеждающим тоном. Правда, обычно он использовал его на младших, чтобы те не делали всякие опасные вещи, но на отца тоже сработало. Нед тяжело выдохнул, постепенно утратив весь свой запал, сказывалась ли на то валерьянка или богатый жизненный опыт — никто не знал. На Евгению же, напротив, однозначно повлияла эта трава, и дело было даже не столько в том, что её богатый жизненный опыт укладывался в три года жизни, сколько в том, что от успокоительного в глазах у неё стоял туман. Ворона попыталась встряхнуться, чтобы согнать его, но только завалилась на бок, упав со своей жёрдочки. — Думаю нужно перенести диалог, — птица говорила медленно, со всем усилием собирая мысли в кучу. Вместе с тем лапки она протягивала всё выше, а думала всё медленнее. — Пока я не отойду. Да. Евгения умолкла в конец, вскинув лапки вверх и закрыв глаза. Джон успел испугаться, перед тем как заметить, что она всё же дышит. Наверное, воронам нельзя валерьянку. — Хорошо, — Нед кивнул, хотя птица его уже определённо не слушала. Он обернулся на сыновей и смирил их самым суровым из своих взглядов. — Вы не хотите мне ничего рассказать?

***

Я щёлкнула клювом и открыла глаза. Лежать на спине птицам было крайне неудобно: мешали и крылья, и хвост, и крайне гибкая шея, но, что несомненно было единственным плюсом, лапки оставались свободными. Я перевернулась, и тряпка, которой меня укрыли, упала. Интересно кто это такой заботливый? И кто вытащил меня из клетки? Клетка стояла передо мной пустая и раскрытая, как злостное напоминание неволи. Я вновь её клюнула, и дверца жалобно задребезжала. Огляделась, кабинет тот же, даже чашка с пивом та же, только вот снова полная, и ещё кто-то оставил мне кусочки сыра. Ну и заперли меня в комнате, конечно, надёжно, ничего не скажешь: оконные ставни тяжёлые, с железной решёткой, а дверь вообще по местным меркам бронированная. Сразу видно — рабочее место лорда, защищённое, закрытое и немного жуткое на вид. Винтерфелл в принципе был жутковатым местом. — Сижу за решёткой в темнице сырой, — мощный, вороний голос, казалось, разнёсся по всему замку, словно рёв боевого рога. Задребезжали мечами за дверью стражники, и я, оправдывая звание самой умной птицы, зашухерилась на шкафу. Темно, перья у меня чёрные — кто увидит, того в шпиёны можно, отправлять лазать по ночам в чужие замки! Со шпиёнажем в Вестеросе вообще были, пожалуй, проблемы и проблемы большие — кроме осведомителей и засланных убийц тут никем не пользовались. Вот станет Робб королём Севера, я его и поверну в эту сторону, надо же край великим делать. А то что одному Браавосу с безликими развлекаться? — Кто здесь? — гаркнул излишне бородатый стражник, ввалившись в комнату с мечом на перевес. Я покосилась на него с самым недовольным видом, но каркать не решилась. Зашибёт же со страху! Мужик огляделся, поморщился и, осознав пустоту кабинета, стремительно побледнел. Винтерфелл замок жуткий, кто бы что не говорил. Выросшие здесь лордёныши, конечно, привыкли, однако среди завозных людей кипели слухи о призраках. Особенно бурно они закипели, после моих выступлений. Мурзик, злопамятному Маркизу приходящийся то ли сыном, то ли внуком, мне об этом поведал. — Забавная ты, пусть и птица! — мурчал он, расчёсывая когтями белые усы, — Людей пугаешь. Они все суетиться начали, что в сене мыши, учуяв мой дух. — Мурзик, несмотря на то, что был котом и приходился Маркизу родственником, был записан в список друзей. Правда, пока ещё карандашиком. Стражник с пристрастием обошёл кабинет, заглянул под стол, за дверь, и, не обнаружив ну совсем никого, испуганно ушёл. — Вскормленный в неволе орёл молодой! Вернулся, открыв дверь никак иначе, как с ноги. Всё бледней, ещё бледнее… Эх доведу я их. Ну и нечего честных птиц свободы лишать! Снова вышел. — Мой грустный товарищ, махая крылом, кровавую пищу клюёт под окном. — снова зашёл, подождал минуту, обнажив начищенный клинок, и осторожно вышел. — Клюёт и бросает, и смотрит в окно, как будто со мною задумал одно! — опять ворвался. Так мы с этим бородатым «Узника» и повторили, а я, между прочим, его на всеобщее слушание готовила, в понедельник рассказать хотела! В какой-то момент, ближе к концу этого чудесного стихотворения, он, обливаясь потом и едва дыша, выпил всё пиво, приговаривая что-то про белую горячку. Я эту кружку, предназначенную именно мне, вороне, посланнице Старых богов, решила просто так ему с рук не спускать. Во-первых, это была моя кружка, а во-вторых, там было моё пиво! Я уже упоминала, что у каждой вороны есть физическая потребность навести шороху? — В каждой маленькой вороне, и в вороне, и в вороне, есть по двести грамм взрывчатки или даже полкило! И должна летать и прыгать, Всех кусать, ногами дрыгать! А иначе та взорвётся, Трах-бабах, и нет её! — Женя! Ух ты ж, волчоночек мой! Кто это у нас тут такой запыхавшийся? Кто это ко мне бежал с другого конца Винтерфелла? Кто у меня тут булочка с перцем? — Арья! — даже думать не хочу как она прошмыгнула мимо стражника! Вместо этого слетела ей на плечо, тычась головой в румяную щёчку, едва ли не курлыча, как те же голубки. Девочка радостно засмеялась, обнимая пернатую тушку. — Милая моя, спасай! Спасай меня тут в плену держат! Арья, милый, маленький волчонок, будучи смышлёной крохой, спрятала меня под свою кофточку и побежала по тёмным коридорам. Навстречу шли слуги, стража, даже мейстер тут тоже что-то забыл, но девочка ловко уклонялась от всех столкновений, прежде чем, наконец, шумно не вывалилась во двор. За ней уже бежали, громко крича, и стражник, и отец её, лорд Старк, и даже Джон, тоже присоединился к погоне, однако что мне эти люди? Я взмахнула крыльями, и была такова. Птица же.

***

— Нет, это невозможно! Мейстер Лювин с сожалением посмотрел на своего лорда, в последнее время ставшего на тон бледнее. Вороны, будто говоря «Возможно! В мире нет ничего невозможного!», дружно раскаркались. Старик устало вздохнул — вот она его стая, вырощенная им, как в их кругах говорится, с яйца, несколько десятков голов и ещё их дикие друзья, прилетевшие на шумиху. В общей сложности над Винтерфеллом кружило семьдесят шесть ворон и одна хорошо знакомая им сорока. — А он меня в клетку! — верещала Женя, — По ложному обвинению! — По ложному! — повторил Кусака для пущей убедительности. Самая старая ворона, острая на язык Хромоножка, не сдерживаясь добавила, что от людей иного ждать и не следовало. — Хуже ослов! — Хуже ослов! — клич подхватила вся воронья стая, и даже нелетающие животные внизу согласно всполошились. Лошади тонко заржали и зафыркали, псы возмущённо залаяли и даже несколько котов сдержанно замяукали. — Отомстим? — ловкая Плутовка спикировала вниз, легко толкнув подругу в спину. Женя сдавленно каркнула то ли от вероломного нападения, то ли от радости, и вновь набрала высоту. — Уже! — выдохнула она и взмахнула крыльями. Вороны рядом заинтересованно вскинулись: когда это они успели? — Люди создания глупые, — вся стая её с воодушевлением поддержала. — Но чего в них больше чем глупости, так это трусости! Они видят наши претензии прямо сейчас! — Надо поставить этим лысым крысам ультиматум, — по-старчески тихо предложила Хромоножка. Когда она говорила все птицы и даже некоторые звери замолкали, чтобы её услышать. Старейшина сделала круг, от усталости снизившись, и стая последовала за ней. Вороны чёрным облаком накрыли Винтерфелл, ловко лавируя между башен и крепостных стен. Люди испуганно скрылись внутри. Хромоножка приземлилась на ручку топора, воткнутого в пенёк, тот самый на котором рубил дрова Ходор, и все птицы поспешили сесть. Женя прошагала по холодной земле до неё и, гордо задрав голову, щёлкнула клювом, встретившись с ней взглядом. Старейшина распушила перья на шее, помятые и блёклые, медленно взмахнула крыльями и заговорила так громко и отчётливо, как не говорит порой и человек: — Однако, Евгения, пострадавшая здесь ты. — чистый английский, без акцента. — Твоё мнение мы примем, если, конечно, дело не дойдёт до крайности. Как думаешь, что позволит тебе чувствовать себя отмщённой и приструнит людей? — Месть это горячо сказано, — вежливо заметила она, — Мы же не люди, право слово. Мы же вороны, мы должны быть умнее! И не опускаться до таких низменных человеческих понятий как месть. Особенно если под удар могут попасть невиновные. Вороны закаркали, замахали крыльями, и, укрывший Винтерфелл, чёрный пернатый ковёр пришёл в движение. Евгения между тем продолжала, только набирая силу голоса. — Я бы ограничилась санкциями. По крайней мере пока мне не принесут извинения. — Хорошо, — согласилась Хромоножка, а после во всю силу своей вороньей глотки во всеуслышание объявила. — До тех пор пока нашей сестре, Евгении, не принесут извинений, вороны не будут сотрудничать с людьми: не будут таскать им письма, воспитывать скот и отговаривать хищных зверей от зловредительства! — Не будем! — дружно каркнули вороны, но этого люди уже не слышали. Лорд Старк залпом допил свой пузырёк валерьянки и приказал слугам открыть винный погреб. По такому случаю не грех и напиться.