Часть 2. Гарри Поттер - псевдогерой. Глава 1

— Эй, Поттер! — послышалось тихое сзади, и Гарри Поттер в очередной раз напрягся. Вот-вот должен был начаться отбор на факультеты с помощью страшно засаленной распределяющей шляпы, а к нему опять кто-то цеплялся, заставляя нервничать и томиться тоской. Как же все надоели! Ну какого хрена герою магического мира не дают прохода? Хотя, какой он, к Мордреду, герой? Родители — да, сражались с Тёмным Лордом, вот они герои, и погибли от руки Тёмного Лорда. Младший брат, родившийся через десять минут после Гарри, тоже герой — героически отразил лбом Аваду и развоплотил Тёмного Лорда, если верить газетам. А Гарри, как оказалось, всего лишь брат-близнец героя, и вообще ни при чём. «Была война, шкет, как ты прекрасно знаешь. Поттеры решили обезопасить наследника и отдали мне тебя спрятать. Тогда многие прятали детей, кто как мог, ничего необычного в этом не было. Но тебя даже искать бы не стали — и шансы твоего выживания были очень высоки. В моём доме тебе ничего не угрожало, даже в случае победы Волдеморта. Никто не знал, чем всё кончится и кому удастся выжить. А у Поттеров оставался шанс, что род не прервётся. Джейми считал, что даже, если их всех убьют, то хотя бы ты выживешь. Так и случилось.». На самом деле, брата, очевидно, убили — недаром его никто не видел, и в родительском разрушенном доме не нашёл. Правда, Хагрид наплёл, что лично вынул ребёнка из разрушенного дома, да отвёз на летающем мотоцикле Сириуса в дом к тёте Петунье по поручению великого человека Дамблдора. Сириус тоже видел брата Гарри ещё живым именно на руках Хагрида, полувеликан не позволил Сириусу забрать малыша. Тогда наставник отдал свой мотоцикл Хагриду, не стал спорить, уверенный, что мальчика отвезут в Хогвартс — самое безопасное место. Уже нестыковка — Хагрид про Хогвартс Гарри не говорил, только про то, что из дома Поттеров на мотоцикле отвёз спасённого малыша-героя к тётушке Петунье. Только Гарри в том доме был — пожил месяцок перед учёбой в Хогвартсе среди магглов, и никаких признаков, что братец хоть когда-нибудь бывал в этой семье — не обнаружил. Магглам, конечно, могли и память стереть. Но даже Сириус, прежде чем оставить ученика с Дурслями, обошёл дом и шепнул Гарри, что в этом доме его брат никогда не появлялся. Блэковское чутьё — это вам не книзл чихнул. Вот и вторая нестыковка. Хагрид привёз, но в дом не занёс ребёнка — так, что ли? То ли Хагрид напутал и увёз брата не пойми куда, то ли в его руках был какой-то другой ребёнок — большим умом полувеликан не отличался. Или он держал уже мёртвого ребёнка? Мелкого могли просто прибить вместе с героическими родителями. А кого и куда вёз Хагрид — тайна, покрытая мраком. Потрясти Хагрида? Ну почему Сириус не спрятал подопечного лучше, раз уж взялся защищать, забрав ещё совсем малюткой. Война, конечно, закончилась, но как же прекрасно Гарри себя чувствовал бы в Дурмстранге! Где никто о герое Поттере просто даже не слышал. Сириус, конечно, так и собирался сделать. И Гарри уже всё про Дурмстранг прочитал, готовился к поступлению. Но что-то этим летом пошло не так. Дамблдор как-то пронюхал, что Гарри на Гриммо живёт, и никуда не пропал. Ведь не мог же он знать о близнецах?! Или мог? Конечно, великий человек хотел разрекламированного героя в свою школу. И Сириуса смог чем-то прижать. «Никогда не давай необдуманных клятв, шкет. А лучше никаких не давай». — Чего тебе? — оглянулся Гарри на того самодовольного придурка, что тёрся с прилизанным блондинчиком Малфоем всю дорогу до школы и поглядывал на Гарри с каким-то ненормальным исследовательским интересом. — Ты в самом деле Поттер? — шепнул брюнет. Тупее вопроса Гарри и придумать не мог. — Метрику показать? — огрызнулся он, но также тихо, как и наглый зеленоглазый крепыш, на полголовы возвышающийся над ним. Эх, не будь иллюзии, Гарри точно с ним бы сравнялся! Волосы крепыша, по-пижонски убранные в низкий хвост, вызывали у Гарри невольную зависть — его собственные после ритуала топорщились в разные стороны, как у дикобраза. Ни щётка, ни ножницы, ни маггловские средства для укладки в доме тётушки не помогали. — Метрику можно подделать, — продолжил нашёптывать приставучий брюнет. Прямо как Сириус рассуждал, честное слово! — Где тебя прятали с детства? Ответь только это, и я отстану. Грубый ответ так и вертелся на кончике языка скромного и застенчивого колдуна Гарри, который якобы ничего волшебного ни разу в жизни не совершал, не видел и не трогал. — Адрес назвать? — прошипел он не хуже оппонента. — А представиться не хочешь? — О, прошу прощения, — шепнул зеленоглазый брюнет. — Моя вина. Гаррет Снейп, филантроп и защитник слабых. Будут доставать — обращайся. Гарри невольно фыркнул и задрал подбородок, отчего непривычные очки сползли на нос. Избавился бы ещё у магглов, да эти артефакты так хорошо помогали видеть через иллюзии, что Гарри почти смирился. Знал бы этот Снейп, что Гарри и сам кого хочет защитит! И уж точно сумеет постоять за себя. Наука Сириуса — это вам не хрен моржовый, пусть не смотрят, что ростом не вышел и палочку не держит боевым хватом. Так на то иллюзия, созданная Блэковским ритуалом, и легенда о мальчике, воспитанном у Дурслей. — Так что, Поттер? — не отставал Снейп, шепча почти беззвучно и не шевеля губами. — Говорят, тебя магглы воспитывали. А где именно? Гарри мысленно хохотнул, легенда уже просочилась в народ, не успела начаться учёба. Явно Сириус постарался. А может, и Дамблдор поучаствовал. Или Рон всем растрепать как-то успел — в поезде Гарри ему эту версию событий как раз подкинул. А сейчас Гарри предстояло и дальше отыгрывать дракклову легенду. — Ну и что, что магглы? — шепнул он Снейпу, воплощая в реальность дядин наказ. — Что они, не люди? — Этого я не говорил, — Снейп вдруг широко и открыто ему улыбнулся и легко хлопнул по плечу. — Ладно, потом пообщаемся. Распределение шло своим ходом: выходили его одногодки, садились на колченогий табурет, напяливали засаленную шляпу и, смешно строя брови домиком, будто опасались удара кувалдой сверху, ожидали свой приговор. Шляпа или выжидала, или орала сразу голосом торговки драконьей печенью на Ирландском магическом рынке: «Гриффиндор!», «Слизерин!», «Рэйвенкло» и «Хаффлпафф». Сириус, напутствуя его месяц назад за завтраком в своей обычной пренебрежительной манере, оскалился в насмешливой улыбке, когда предупредил: «Слышь, шкет! Попадёшь к грифам, и я подарю тебе летающий мопед. Лично зачарую! Чуешь выгоду?» Гарри чуял и отчаянно надеялся оправдать надежды Блэка — а это значит, надо попасть к грифам, где учился сам Сириус и оба родителя Гарри, мир их праху и хорошей жизни на Авалоне! Кричер что-то заворчал тогда неодобрительное, но Сириус рявкнул, чтобы домовик не влезал в разговоры магов. Сириус сам был недоволен, что отправляет Гарри на месяц к магглам. А их домовой всегда понимал, когда лучше заткнуться. Вот теперь и настал момент истины. Получит Гарри летающий мопед или нет. Метла — это хорошо, но для девчонок и хлюпиков. Или игроков в квиддич, но у них и выбора нет. А вот настоящие крутые маги… Додумать Гарри не дали, позвали к шляпе. Внутри у него всё мелко подрагивало, от внезапно накатившего волнения. «Только не Слизерин! — взмолился он мысленно. — Только не Слизерин!» Как наяву он увидел прищур настоящего синеглазого Блэка и вспомнил ласковое предупреждение наставника: «А если попадёшь на Слизерин, шкет, будешь каждое утро на каникулах жрать овсянку! Ну, не слышу ответа!» «Понял, не дурак!» — ответил тогда Гарри, с ужасом представляя овсянку в своей тарелке. Сириус-то её обожает, частенько талдычит о пользе и прочих достоинствах «еды чемпионов», а Гарри на чемпионов плевать хотел, овсянку он на дух не переносил с детства, считай: с пелёнок — Кричер не даст соврать. Как попытается Сириус засунуть ему в рот на ложечке эту гадость, так каждый раз вредноскопы с ума сходили. Хорошо в доме Блэков столько чар разного свойства, выбросы не одного подрастающего поколения выдерживали. — Гриффиндор! — вдруг завопила над ним шляпа голосом ирландской торговки, и Гарри едва не сполз с табурета на пол от охватившего его облегчения. Сириус будет доволен! Зал разразился аплодисментами, и Гарри едва дурашливо — по-блэковски — не поклонился всем студентам, копируя нахальный оскал наставника, пребывающего в хорошем настроении. Только помнилось ещё жалящее в мягкое место от развалившегося в кресле наставника, положившего ноги на стол: «Пройдись ещё раз! Скромный вид, шкет! Ты паинька и мальчик-одуванчик! Впервые увидел магов и узнал, что ты волшебник! Ну же, где наивный восторженный взгляд? Чего набычился, ты не на мантикору идёшь с рогатиной! И палочку спрячь нахрен, магловоспитанные её вообще везде забывают». Палочку Гарри из рук не выпускал, сколько себя помнил. Конечно, сначала это был искусный муляж, даже искр не дающий, зато в семь лет ему торжественно разрешили выбрать одну из трёх палочек предков. Сириус, конечно, язвил и скалился, потешаясь над волнением воспитанника, но Гарри подошёл к выбору по науке, помня все рекомендации из уроков наставника и со страниц старого семейного гримуара. Протянул руку и сосредоточился, тепло из груди легко перекочевало в кончики пальцев, спасибо изматывающим медитациям в ритуальном зале под присмотром либо Сириуса, либо Кричера. И когда одна из палочек засветилась, откликаясь, Гарри осторожно коснулся её кончиками пальцев, приласкал лёгкими движениями, «как пёрышком из задницы феникса, шкет». И только после этого подставил ладошку. Палочка прыгнула ему в руку — и больше он с ней не расставался ни днём, ни ночью. И вот как? Как он её специально оставит где-то, как будет забывать в туалете или в Большом зале? Здесь, конечно, не дома на Гриммо, где Сириус в любую минуту может послать режущее или другое атакующее заклятие — «постоянная бдительность, шкет!» Но всё же. О той же вражде грифов со слизнями Сириус же сам рассказывал под настроение, в основном, когда отдавал должное Огневиски. Гарри обожал эти часы, которые, к несчастью, были так редки. Сириус рассказывать умел, несмотря на саркастические усмешки и издевательские эпитеты в сторону врагов. Более того, в те редкие вечера можно было подобраться к боевому магу совсем близко. Пристроиться тихонько рядом и совсем чуть-чуть прижаться к твёрдому, как камень, боку наставника. Дважды маг в такие вечера рассеянно растрепал его волосы. А однажды прижал к себе, почти обнял и серьёзно, как никогда, ласково сказал: «Ничего, шкет, прорвёмся! Всё у нас будет хорошо!» Гарри мотнул головой, прогоняя воспоминания. Понял, что успел дойти до стола грифов и устроиться на скамье рядом с рыжим Роном. Понял, что пропустил какие-то крики восторга, но ему было как-то всё равно, что там орали львята. Теперь он и сам стал львёнком, и сердце замирало от мысли, как доволен будет Сириус, получив от него сову. Похвалы от него, конечно, не дождёшься — слова Вальбурги с портрета: «неотёсаный хам твой наставник и машина для убийств. Терпи, Гарри, такие как он к нежностям не приучены». Словно Гарри нужны эти нежности! Чай, не барышня, а будущий боевой маг. Однажды Сириус всё же расщедрился на похвалу, когда Гарри лет в девять удалось сходу поставить малый боевой щит, отразивший атакующее заклинание, и левой рукой запустить в наставника метательный нож. Сириус нож поймал пальцами за лезвие у самого виска, улыбнулся вдруг почти без насмешки и выдал: «Вот это, Гарри, и называется: выше ожидаемого. Не превосходно, но где-то рядом. Так держать, шкет!» И ведь по имени тогда назвал, невиданное дело! Гарри блаженно прищурился — приятное воспоминание, что ни говори. Думать о приятном ему не давали, то и дело подходили гриффиндорцы, чтобы пожать ему руку. «Вид скромный, шкет! Глазки восторженные! Где наивная радостная улыбка?» И Гарри старательно улыбался, стараясь не скалиться по-блэковски. Жал всем руки, смущался и почти получалось краснеть. Вымотался, как гоблин за подсчетом ворованных галеонов из кладовых вымершего рода. Лучше бы ему дали выучить очередное гоблинское восстание из потрёпанной Истории Магии. «Назубок, шкет! Утром экзамен!» Или заучить особо сложную руну. «Если рука дрогнет, шкет, попытку не засчитаю! А Кричеру велю подать на завтрак овсянку!». Овсянка и правда работала, и Гарри ничего с этим поделать не мог. А Сириус пользовался «слабостью» воспитанника без зазрения совести. Правда не часто, а в качестве «последнего аргумента». Зато руна получалась на загляденье правильная со всеми нюансами, а гороскоп на шансы фестрала Демона в очередных соревнованиях — почти точным». — Ты чего завис? — спросила его громко Гермиона, встряхнув копной каштановых кудрей («я всё-всё про тебя прочла, Гарри Поттер! Вы жабу не видели?»), и ткнула в бок острым локтем. Гарри успел сгруппироваться, но опомнился и громко ойкнул, отыгрывая неженку. — Ты чего дерёшься? — получилось только проворчать, Гарри про младшего брата-героя тоже всё-всё читал – «вслух и с выражением, шкет» под радостный ржач наставника. Правда потом Сириус позволял: «ладно, можешь высказаться, компактно, шкет!» А как сказать компактно, кроме мата? «Мыло заставлю сожрать, шкет! Кто тебя этому научил?» Но синие глаза Сириуса весело блестели. «Ещё раз и культурно! Вспомни воришку Рассела!» Воришке Расселу Гарри искренне завидовал, виртуозный карманник умел выражаться как джентльмен, витиевато и пафосно, обчищая сумочки зазевавшихся ведьм. Он всегда знал, у кого можно поживиться, а какого мага или ведьму обходить стороной. Жил Рассел в жуткой хибаре с провалившимся крыльцом и сгнившим полом. Но был свободен и всегда весел. «Лицо попроще, Гарри! Палочку спрячь, а то мне нервно. Смотри снова движения, я медленно повторю, запоминай!» Гарри смотрел и мотал на ус, потому что Сириус никогда не оставлял в покое. «Экзамен через неделю, шкет! Сопрёшь кошелёк у меня — и он твой! Защиту сниму». У Гарри получилось, хотя обчистить дядьку — это из разряда мифов. Наверняка поддался. В кошельке оказалось всего-то два золотых. Но мороженого по каталогу Гарри заказал целый ящик. Фунтов десять, не меньше. «Ну ты и сладкоежка, шкет! Кричер, напои мелкого антипростудным зельем перед сном». Что он ел за гриффиндорским столом на ужин, Гарри не запомнил. Кроме овсянки, он мог съесть что угодно. После спаррингов с наставником в дуэльном зале он сметал со стола всё, до чего мог дотянуться. «И как в тебя влезает, шкет? Живот не болит?» Живот у него никогда не болел, Сириус же сам говорил, что единорожьим молоком его выкормил, когда Гарри был грудничком, а это «здоровье на много лет, шкет! Никакие хвори не коснутся! Думаешь, ты просто так такой крепкий и жилистый?» — Гарри, выбирай койку! — ворвался в его мысли Рон Уизли. — Не зевай! Вон та — чур моя. Гарри поспешил занять койку у окна, в стороне от других кроватей. Переодеваться в пижаму было непривычно. «Настоящие мужчины спят нагишом, шкет!» Но это только дома можно, в своей собственной комнате с плакатом болгарской квиддичной команды на стене. «Лучше бы колдофото девицы повесил, шкет». Но Гарри упрямо плакат не снимал, воспоминание о международном квиддичном матче в Италии, где у них с наставником были лучшие места в президентской ложе, грело душу. «Веди себя прилично, шкет! Мой ученик не может ударить в грязь лицом. Где твои манеры?!» А сам Сириус свистел не хуже других, подбадривая английскую сборную. Гарри смотрел на это с завистью, но даже пытаться не пробовал так свистнуть, позориться перед иностранными друзьями Сириуса в его планы не входило. «Что случилось, бамбино? Что приуныл? Тебя синьор Сириус не обижает?» Сириус, конечно, заметил всё и услышал — он всегда всё замечал. Полоснул кузена неприязненным взглядом, а ученика, состроившего непроницаемое лицо по-блэковски, приподнял за ворот модной курточки, как котёнка. «Не страдай, шкет, научу». Уже на следующий день Гарри залихватски свистел болгарскому ловцу, сунув два пальца в рот. Широкую улыбку с лица было не стереть, ну а что, Сириус никогда не давал пустых обещаний. И вообще — он самый лучший. «Чего скалишься, шкет? Что тебе эти болгары?» Но плакат с болгарской командой уже ждал Гарри в гостевой комнате дома кузена, где их поселили в одной комнате. «Мы в гостях, шкет, штаны от пижамы всё же надень на ночь». А сам наставник всё равно спал обнажённым. Дядькино тело было как у античного героя. Даже кузина, дочь хозяев дома, где они с Блэком остановились, смотрела на наставника восхищённо, чуть ли не облизываясь. «Кузен Сириус, а вы умеете фехтовать?» «Давно не практиковался, милая кузина. Закрой рот, шкет!» Гарри сжимал губы, пряча усмешку, Сириус гонял его и с рапирой, и с мечом по нескольку раз в неделю. Поначалу с ученическими, деревянными, но в восемь лет торжественно вручил первый настоящий клинок. «Почувствуй баланс, шкет. Гоблинская работа, чувствуешь, как хорошо он ложится в твою руку?» И всё равно Гарри против дядьки не выдерживал никакой критики, хотя старался изо всех сил. Сириус его учил осторожно, отрабатывал один и тот же приём по нескольку дней. А вот с ожившими манекенами Сириус сражался как бог войны — у Гарри захватывало дух от невероятного зрелища. «Тоже так сможешь, шкет, какие твои годы». Сириус явно не хотел тренироваться с «миленькой» кузиной в дуэльном зале. И вообще, почти открыто избегал её общества, таская Гарри по всем интересным местам Италии в свободное время. «Оцени красоту древнего амфитеатра, шкет». «Как тебе Афродита, м-м? Мороженое будешь, сладкоежка?» Они пробовали разные шедевры итальянской кухни в открытых ресторанах, Сириус выглядел расслабленным и рассказывал Гарри о местных традициях, людях и магах прошлого и настоящего, а то и о собственных приключениях в этой стране, не всегда приличных. Гарри восхищённо замирал, стараясь не пропустить ни звука. «Сова залетит, шкет, съешь круассан». Кузина даже к Гарри подступила с вопросами. «Мальчик, а у твоего дяди кто-нибудь есть? Девушка, я имею ввиду. Возьми ещё хурму». Гарри жевал очередной сочный фрукт медленно, лишь бы скрыть усмешку. И пожимал плечами. «Ну да, откуда тебе знать». Сириус нашёл себе миленькую девчонку на стороне, но не говорить же об этом кузине. «Для здоровья, шкет, вырастешь — поймёшь. Постреляй пока в тире, магловское ружьё, все дела. Тебе понравится». И Гарри стрелял в своё удовольствие целых два часа подряд, самостоятельно платя за выстрелы из бумажника Сириуса — сунул ему, уходя. Сириус вернулся из мотеля довольный и вальяжный, разве что не мурлыкал. И даже повёл Гарри в маггловское кино на исторический фильм с попкорном и колой. Видно, понравилась ему девушка. А Гарри очень понравился фильм. Для Гарри давно не было секретом, чем там занимаются взрослые в постели. «Лучше узнать от меня, шкет, чем от приятелей в искажённой форме. Что непонятно, спрашивай! — и заставлял нырнуть в думосбор. На пятый раз Гарри почти перестал краснеть и отводить глаза. На десятый — заскучал. Процесс потерял свою новизну, да и был удивительно однообразным. «Ну как-то так, — ухмылялся Сириус. — На данный момент достаточно». «А Харри умеет танцевать? — спрашивала дядьку за ужином кузина. — Кузен Сириус, почему он у тебя всё время молчит?» «Шкет, ты чего молчишь? Расскажи сеньорите, где мы сегодня были». И Гарри рассказал: про Колизей, Афродиту и Аполлона, магловское кино и тир. И как здорово он пострелял по мишеням и уточкам. Сириус опасно сощурился и Гарри, пряча улыбку за бокалом с соком, поспешно добавил: «Наставник стреляет лучше!» В Италии они прожили целую неделю, и это было славное время. Гарри в своё удовольствие читал по вечерам романы, забыв на время об учёбе и муштре, и в одежде валялся на кровати. Щеголял в кожаных штанах и сапогах с металлическими набойками, в коротком плаще поверх белой рубашки, с сомбреро на голове — по местной моде волшебников. «Какой ты хорошенький!» — увидев его впервые в таком виде, воскликнула кузина. И потянулась ущипнуть его за щёку. Гарри успел переместиться влево, состроив сеньорите глазки — так Сириус смотрел на красивых девушек. Наставник закашлялся. «Не смущай моего парня, кузина. Он не любит нежностей». Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Из солнечной Италии они вернулись в хмурый Лондон под проливной дождь в мрачные стены родного дома. Но Гарри сразу ощутил, как скучал по родным стенам. Даже по тётушке Вальбурге, которой, сидя по-турецки на столе в кабинете наставника, пересказывал все их приключения в Италии, поедая виноград — наставник закупил с собой очень много свежих фруктов. Сириус пил привезённое с собой вино, насмешливо слушая восторги Гарри. «Кузина назвала его молчуном, представляешь, ма?» — лениво проронил наставник, когда Гарри немного выдохся. «Я по-итальянски не все слова знаю, — смутился тогда Гарри. — И не всё понимал». «Но романы читал без словаря, — сдал его Сириус. — Да ладно, шкет. Я тоже от неё не в восторге. Сегодня отдыхаем, а завтра подъём в шесть утра». Всё изменилось за два месяца до Хогвартса. Сириус где-то целый день пропадал, а вернулся злой и мрачный и заперся в своём кабинете. Гарри пришлось ужинать в одиночестве, а душа у него наполнилась самыми неприятными предчувствиями. А утром ему сообщили: «Дурмстранг отменяется, шкет». И его почему-то принялись переучивать, да ещё заставили надевать дешёвые маггловские шмотки, явно с чужого плеча. «Так надо! — холодно отвечал Сириус на его недоумение. — Не отвлекайся, шкет! Твоя походка никуда не годится, слишком хорош!» Сам Сириус двигался плавно и изящно, с грацией хищника. Гарри старался соответствовать, и до сих пор ему слова не говорили. А тут «не ходи так плавно! Ты встал в боевую стойку, это недопустимо. Попробуй немного ссутулиться, шкет». Через три дня этого безобразия, в доме появился учитель актёрского мастерства. Он жутко боялся дядьку, поэтому наставник предоставил их самим себе. Гарри стремительно обучался лицедейству и притворству. Хуже всего давался наивный и восторженный взгляд. «Я согласна с мастером! — подслушал Гарри разговор Сириуса с портретом Вальбурги в конце июля. — Ты растишь опасного боевика, сын, он иногда так похож на тебя — до мурашек, но зачем его переучивать?» «Что ты хочешь от меня, ма! Ты сама всё прекрасно знаешь. Я не мог отказать Джейми: спрятать хотя бы одного из пацанов. То пророчество, Мордред всё раздери! Джейми с Лили погибли, а второй пацан пропал без вести. Я думаю, мальчишка тоже погиб, так что Джейми не зря опасался. Наш Гарри, по крайней мере, сможет защитить себя самого». «Так что произошло? — настойчиво спросила Вальбурга. — Что сказал тебе Дамблдор?» «Где-то я прокололся, — с досадой ответил непривычно серьёзный наставник. — Дамблдор узнал про Гарри, требует его учёбы в Хоге. Помнишь моё освобождение из Азкабана? Дамблдор взял с меня клятву, что найду и позабочусь о сыне Джейми. Я поклялся, наивно полагая, что, итак, нашёл и воспитываю, и директор добился моего освобождения. А сейчас Гарри ему нужен в Хоге. Ума не приложу — что происходит, но я вынужден был общаться, как от меня ждали. Директор потребовал показать колдофото мальчишки — нашлось одно, из тех, где малой с воришкой занимался. Удачное — наивные глазёнки, растерянный вид. Волосы торчат в разные стороны. Помнишь те обноски? Опять, что ли, Рассела нанять, шкет с ним быстро всему учился». «Не называй его так! Он же наследник Поттеров!» «Он ещё и мой наследник, — отрезал Сириус холодно. А у Гарри у слуховой щели сильно забилось сердце где-то в горле. — И я его ввёл в свой род по всем правилам, когда Джейми погиб — погляди на гобелен без иллюзии — малец Гарри Орион Блэк, мой сын, и на рожу похож больше на меня, а не на Джейми». «Но Дамблдор…» «Ну нет, темнит Альбус. Пусть считает моего сына Поттером или кем угодно, придётся тот ритуал провести, чтобы на время скрыть настоящую внешность. Кровь Джейми у меня есть. И метрику подправим, это легко. Не нравится мне возня вокруг нашего Гарри». Воришка Рассел снова вошёл в жизнь Гарри Поттера, точнее — Гарри Ориона Блэка, как оказалось, наследника двух родов. Но Гарри хранил эту важную подслушанную тайну на самом донышке сердца. С Расселом действительно дело пошло быстрее, Гарри и взгляд сумел натренировать, и походку сделать угловатой, и плечи скромно сутулить научился. Ему ужасно хотелось, чтобы… отец им гордился. Ритуал провели накануне поездки на Косую Аллею за учебниками. Гарри долго разглядывал себя в зеркале после ритуала. С горечью видел, что стал меньше ростом, щёки чуть округлились, а плечи стали уже. Мускулы на руках и торсе сгладились, глаза из синих превратились в зеленовато-серые, а на лбу появился неприятный шрам в виде молнии. Пришлось надевать круглые очки, зачарованные наставником. Зрение у Гарри оставалось прекрасным, но герой во всех статейках упоминался с очками и шрамом на лбу. «У твоего отца Джейми было плохое зрение, шкет, близорукость могла передаться по наследству. Не будем разочаровывать народ!» Гарри с Сириусом согласился, очки-артефакты позволяли видеть сквозь иллюзии и не только. Полезная штука. Гарри даже думать боялся о Блэке, как об отце — мало ли в Хоге легилиментов. А нарушить планы наставника очень не хотелось. Сириус Блэк знал, что делает. На Косую Аллею Гарри сопровождал огромный лесник Хагрид. Но до этого был разговор с дядькой. «Пойми, шкет, так надо. Я разберусь, но мне нужно время». Гарри только кивал — надо, так надо. Строить из себя дурачка было даже весело. Хагрид вовсю косноязычно вещал ему, какой великий человек Дамблдор. Хорошо, после тележек в Гоблинском банке Хагриду поплохело, и он сбежал в Дырявый Котёл промочить горло. Гарри радовался, что на некоторое время был предоставлен самому себе. У Оливандера Гарри купил волшебную палочку с пером феникса. «Твою родовую, шкет, лучше никому не показывать». Потом была примерка новенькой мантии простого фасона, словно в гардеробной Гарри не висело на плечиках дюжина мантий на все случаи жизни гораздо более красивых и уж точно более дорогих. У мадам Малкин Гарри встретил того самого блондина с прилизанными волосами и малфоевской рожей. Но представлены они не были друг другу, и Поттер блондина «не признал». Да, кузен. Да, его мать кузина наставника. Да, Гарри знал его имя и примерно ещё сотню самых известных семей и наследников, включая особенности их внешности. Но Сириус ему чётко сказал, сделать вид, что в магическом мире впервые. На резонный вопрос, что, если его спросят про маггловский мир, Блэк отмахнулся. «В кино же были, в тире ты стрелял, шкет. Обедал в ресторанах. Отмалчивайся на неудобные вопросы. Притворись дурачком, с них меньше спрос». А потом его заставили жить у Дурслей, сразу после Косой Аллеи. «Твоя родная тётка, шкет. Это только до школы. Читай книги, изучай магглов. Я в тебя верю». У магглов был тесный двухэтажный дом, похожий на все дома в округе. Никакой магической защиты, никакого места для тренировок. Кузен Дадли оказался сквибом, как и тётка Петуния, но сами они, похоже, об этом не знали, а Сириус сразу понял. «Не болтай лишнего, шкет». Гарри выделили маленькую комнату на втором этаже. Тётка ему кисло улыбалась, дядя Вернон старался не обращать внимания. Крепыш Дадли смотрел настороженно. — Слышь, колдун, — подошёл кузен в первый же вечер к Гарри. — Ах, да, Гарри Поттер. Ты вот, что, кузен… Хочешь, с друзьями познакомлю? Только чур, без всяких своих штучек, не порти мне репутацию. Гарри подумал и согласился. Почему бы и нет, пообщается, приглядится, легче будет сойти за воспитанного магглами. Друзья Дадли приняли его неохотно в свою компанию, пока не сошлись за пустырём с бандой более взрослых ребят. Не успел Гарри понять, что к чему, как обе компании решили схлестнуться. Силы были не равны, банда Дадлика выглядела младше на пару лет. Гарри старался не покалечить уродов, напавших на мелких, но о палочке, оставленной дома, не пожалел. Не хватало напугать этих мальчишек и нарушить статут секретности. Может, тело у Гарри и выглядело теперь тщедушным, но навыки, вбитые Сириусом с детства, никуда не делись. Враги отступили, когда Гарри, чётко определив вожака, в несколько приёмов сбил его с ног и сломал руку — не рассчитал сил. Хиленькие оказались магглы. Правда остальные противники успели потрепать самого Дадлика и его друзей. Дадли тоже сломали запястье, кузен сжимал зубы, но не ныл, в отличие от главаря противников. На Гарри обе команды таращились, как на чудо или, скорее, чудовище. — Расходимся, — предложил Поттер, глядя на воющего главаря старших ребят. — Скажете кому-нибудь о драке, отловлю по одному и заставлю пожалеть. Мне тут долго жить, так что лучше не нарывайтесь. Кажется, парни прониклись, причём все. Главаря противников утащили свои. Гарри осмотрел раны друзей Дадлика и порадовался, что никто серьёзно не пострадал — целительские чары светить не хотелось, опасно же, проговорятся ещё родителям. А вот кузену выдал дома флакон костероста из своих запасов. На сквибов зелья действовали прекрасно. А про то, что Гарри маг, Дадли знал — Сириус просветил родственников Гарри в очень мягких формулировках, был галантен и серьёзен, никакого сарказма и иронии себе не позволил. Гарри кусал губы, наблюдая общение взрослых. Сириуса боялись, хотя он вёл себя аки агнец. Гарри почему-то восприняли гораздо спокойнее. Когда Сириус удалился, Петунья расслабилась, улыбнувшись племяннику, а Дадли перестал хмуриться. Дадли безропотно согласился выпить костерост, смотря на Гарри восхищённо. — Ты крут, — только и сказал кузен. — А на вид такой задохлик… Извини. Если это поможет… — Будет неприятно, — поспешил предупредить Гарри, просканировав руку кузена очками-артефактом в месте перелома. — Но у тебя хорошая травма, через два часа заживёт, ну или через три. Потерпишь или усыпить? Вообще, сон с костеростом плохо сочетается, но я знаю одно фамильное заклинание… — Нет! — вскрикнул Дадли, сидевший на его кровати. — Я потерплю. Не надо ничего этого. Пожалуйста. Гарри перехватил его взгляд на родовой палочке, которую не отслеживало Министерство, и поспешил её спрятать. — Всё-всё, — поднял он руки. — Убрал, не волнуйся. Хочешь, с тобой побуду эти два часа. — Да, пожалуйста, — выдавил побледневший кузен — зелье начало действовать, но терпел парень мужественно. Интересно, что зелье Дадли опасным не посчитал. Гарри взялся ему почитать маггловский роман, так что вечер прошёл мирно. Через два с половиной часа кузен с удивлением рассматривал свою руку и благоговейно заверил, что уже нисколько не болит. Начало некоему подобию дружбы было положено. На следующий день Гарри снова пошёл гулять с кузеном. В этот и все последующие разы обошлось всё без всяких драк. Они гуляли на пустыре, играли в футбол, обучив ему и Гарри. Пару раз сходили в кино, побывали в местном тире, завалились в гости к Пирсу, где Гарри познакомился с маггловским компьютером и значением слова «интернет». Дома кузены появлялись только поесть и поспать. И, кажется, тётя Петунья была этому только рада. Дядя Вернон хмуро наблюдал за общением кузенов, но скоро расслабился, не заметив ничего ненормального. А уж Гарри старался из всех сил ничем не напоминать, что он колдун. Попрощались в конце августа кузены спокойно, торжественно пожали друг другу руки. Дадли внезапно подарил Гарри свой складной нож, а Гарри ответно вручил ему несколько флаконов костероста с подробной инструкцией, как принимать, и простенький на вид медальон, заряженный мощными защитными чарами. — Защитит от колдунов, — пояснил Гарри как можно проще. На самом деле медальон защищал от огня, утопления, удушения, ударов, ушибов, простеньких проклятий и прочих несильных заклинаний. Тот же Конфундус на Дадли не подействует, ну а Империо, надо надеяться, никто не станет к нему применять. — Ну и принесёт немного удачи. Дадли сверкнул глазами и сразу надел подарок на шею, заправив под футболку, а флаконы спрятал у себя в комнате. Утром дядя Вернон лично отвёз Гарри на вокзал Кингс-Кросс, сказав на прощание: — Ты неплохой парень, Гарри. Спасибо тебе за Дадли. С тобой он стал меньше драться. — Не за что, — вежливо ответил Поттер. — У вас прекрасный сын, дядя Вернон. Дядя покивал и помог ему вытащить из машины громоздкий чемодан. После чего уехал, пожелав племяннику удачи. Гарри не раз бывал на этом вокзале — иногда они с Сириусом пользовались маггловским транспортом. И уж о магической платформе Гарри было известно всё, облазил её вдоль поперёк в своё время. Было немного обидно, что Сириус его не проводил, даже не появился на вокзале. Но тем не менее, пора было отыгрывать дурачка. Например, сделать вид, что не знает, где проход на платформу девять и три четверти. Выбор Гарри пал на шумное рыжее семейство, которых увидел ещё издали. Те не разочаровали, показали, как пройти на платформу, приободрили. И, похоже, приняли за магглорождённого. Гарри так увлёкся показным дружелюбием и наивным взглядом, что Рональд — младший из семьи Уизли, похоже, взял над ним шефство. Вспоминать поездку в поезде не хотелось, выдерживать роль оказалось очень непросто, особенно, когда по вагонам пронеслась весть, что «здесь Гарри Поттер». В их с Роном купе не заглянул только ленивый. Гарри устал поднимать чёлку, демонстрируя шрам. «В Хогвартс ты не поедешь, — говорил Сириус ещё год назад. — С шумихой, которую создали вокруг твоего имени, шкет, учиться тебе не дадут. Дурмстранг ничем не хуже, а немецким и русским ты владеешь на хорошем уровне». Теперь же приходилось подстраиваться под обстоятельства. Гарри немного замёрз, полночи просидев на подоконнике в размышлениях о жизни своей непростой. Хотел уже пойти спать, как к окну подлетела их домашняя сова. Гарри соскочил с подоконника, впустил Берту и осторожно погладил по встрёпанным перьям. Ответ Сириуса на отправленное вечером письмо со школьной совой, Гарри поспешно развернул. «Учись, Гарри, в жизни всё пригодится. И постарайся уже полюбить овсянку. Мопед куплю завтра. К каникулам будет готов. С.Б.» Короткое и не особо информативное послание заставило Гарри улыбаться. Надо же, ответил. Ночью! Словно почувствовал, что Гарри не спит. Иногда Гарри очень жалел, что его младший близнец погиб — отыгрывал бы сам героя, а Гарри бы учился спокойно в Дурмстранге без всяких иллюзий. Чувствовал Гарри себя самозванцем, и вообще не понимал, зачем магическому миру мальчик-герой. Или это нужно великому человеку Дамблдору? «Директор намекнул, шкет, — вспомнил Гарри последний разговор с Сириусом. — Что есть некое пророчество про тебя и Тёмного Лорда, который якобы собирается вернуться из-за грани». «Про меня или про погибшего брата?» — проворчал на это Гарри. «Не ёрничай! — осадил наставник. — Это пока наш единственный козырь, шкет, что ты не тот, за кого себя выдаёшь». «Но это же дичь страшная! — не унимался псевдогерой. — Что вообще может вернуться из-за грани?» «То-то и оно, шкет, — саркастически хохотнул наставник. — Вернуться оттуда не может ничего. А вот вернуть могут только нежить. Вопрос — кому это нужно? И пока эту задачку мы не решили, придётся оставаться в Хогвартсе». У Гарри пока не было ни одной идеи, кому понадобилось возвращать Тёмного Лорда в виде нежити. Это ведь надо быть психом на всю голову. Заснул Гарри только под утро, в результате они с Роном, любившим по утрам поспать, опоздали не только на завтрак, но и на начало урока Трансфигурации. Профессор Макгонагалл их отчитала, но разрешила занять свои места. Герою оставили свободной первую парту. Через проход от Гарри сидел тот самый зеленоглазый брюнет Снейп с другим мальчишкой с грубоватыми чертами лица. Гарри невольно оценил приятеля Снейпа — по скупым движениям, наклону головы и холодному взгляду серых глаз угадывались повадки боевого мага. Неужели, Нотт? «В этом году в Хогвартс поступят несколько интересных первокурсников, шкет, ты должен их знать». — Привет, Гарри, — одними губами поздоровался с ним Снейп, когда профессор повернулась к доске. — Что надо? — ответил Гарри в той же манере, раздражённый таким вниманием. Сосед Снейпа вдруг с интересом на него уставился, откачнувшись на стуле. За Снейпом на следующей парте заёрзал Малфой. А Гарри опомнился, с досадой осознавая, какие манеры демонстрирует чистокровным, и попробовал срочно потренировать взгляд наивный и восторженный. Ничего не вышло, парни его слишком раздражали, а он не выспался. И Гарри поспешил отвернуться и уставиться преданно на профессора. — Сейчас мы с вами будем тренироваться превращать спички в иголки, — сообщила профессор. — Формула на доске, спички перед вами. Взмахом руки профессор заставила пучок спичек разлететься по партам. Гарри даже рот от удивления приоткрыл. Он-то думал, что Сириус пошутил. Спички в иголки? Серьёзно? Рядом насмешливо хмыкнул Снейп. Справа от Гарри засопел Рон. Гарри закрыл рот и медленно задышал, возвращая себе спокойствие и безмятежность. Стоп! Он про магию ведь типа ничего не знает! Значит, спички-иголки — это ого-го как сложно! «Заставь уже этот ананас плясать, шкет! Сколько можно пыжиться?» «Да кому это на хрен нужно? Что за дичь?» «Следи за языком! В Хогвартсе такое было на экзамене». Теперь Гарри поверил, что такое возможно, а тогда нет. Заставить ананас плясать у него так и не получилось, только дёргаться пару раз — жалкое зрелище. У Сириуса ананас кокетливо отплясывал танец живота, становясь мягким, гибким, заводным и грудастым, а потом кланялся направо и налево. «Извращение! — ворчал Гарри, таращась на это безобразие. — Ты сделал такое на экзамене?» Сириус весело скалился. «Я конечно, тоже был озабоченным подростком, шкет, и много дичи творил, но не на экзамене! Давай-ка, ещё раз» Гарри вытащил палочку и направил её на свою спичку в раздумьях. Покосился на Снейпа. У того спичка вдруг поднялась, отрастила ручки и вторую ножку и сделала пируэт по парте. Гарри сглотнул — мысли читает? Из него самого легилимент был никакой. А окклюменцией Сириус обещал заняться с ним через год-другой. Пока же вся надежда на фамильные артефакты, защищающие разум. Но Гарри забыл их достать и надеть — расслабился в гостях у магглов. Спичка Снейпа вдруг упала, ручки-ножки исчезли. — Плохо, мистер Снейп! — резко сказала профессор, остановившись между их парт. — Вы даже не пытаетесь! Гарри не мог сдержать ехидную ухмылку. — Мистер Поттер! Вам что-то непонятно? Попробуйте ещё раз! Гарри вздрогнул и шевельнул палочкой. Спичка отрастила ручки в лежачем состоянии. Это всё Снейп со своими шутками! Снейп показал ему большой палец за спиной профессора. Гарри едва удержался, чтобы не показать ему средний палец в ответ. — Мистер Малфой, два балла Слизерину! Гарри невольно покосился на парту белобрысого и увидел стальную иголку с ушком. Позёр! Малфой ему подмигнул. Гарри сжал зубы, уставившись на свою спичку почти с ненавистью. «Что непонятно, шкет? Трансфигурируй кубок в стеклянный графин». «Это слишком просто, сэр! Я уже сто раз…» «Просто сделай это в четвёртый раз! А теперь обратно. Слабо, Гарри!» Графины у Гарри всегда выходили кривобокими, да ещё дырявыми. А Сириус уверял, что надо просто хорошо представить, во что хочешь превратить какой-то предмет. Гарри небрежно направил палочку на спичку, маленький графин получился неожиданно вполне ровным и прозрачным. Снейп хохотнул, Гарри тотчас скастовал отмену. Успел вовремя, профессор ничего не заметила. — Он палочку держит боевым хватом! — прошипел кто-то из правого ряда. И Гарри похолодел — так спалиться на первом же занятии! Да ещё палочку взял родовую, а не ту, с пером феникса. «Сосредоточься, шкет! Где ты всё время витаешь?» Гарри медленно выдохнул и покосился на явно магглорождённого парня в ряду слева. Тот вцепился в свою палочку, словно задался целью её раздавить, аж костяшки побелели. Нет, Гарри так не сможет! — Гарри! — толкнул его Рон локтем. — У меня получилось! Перед Роном лежала стальная спичка. — Один балл Гриффиндору! — тут же оживилась Макгонагалл. — Очень хорошо, мистер Уизли, а теперь придайте ей форму иголки. Гарри попробовал отложить палочку на стол, но тут же поморщился, отказавшись от этой мысли — вдруг кто-то рассмотрит её хорошо, а потом увидит у Гарри совсем другую палочку. — Надо просто представить! — послышался за спиной девичий голос. — Вот так, Рональд! Гарри невольно развернулся к той самой Гермионе, которая всё-всё читала про Гарри Поттера. И у неё действительно лежала на парте иголка. А ведь она магглорождённая, так, может, и Гарри такой уникум, что с первого раза смог выполнить это простейшее, спаси Мерлин, задание? — Четыре балла Гриффиндору! — Объявила тут же профессор очень довольным голосом. — Превосходно, мисс Грейнджер! Гарри только чуть приподнял брови — кажется Малфою она дала всего два балла. — Посредственно, мистер Снейп. Один балл Слизерину! Гарри не выдержал — покосился на парту приставучего брюнета. Его спичка наполовину стала стальной спичкой, а наполовину деревянной иголкой с ушком. Конечно, он издевался. Почему-то Гарри нисколько не сомневался, что Снейпу это задание тоже на один зубок. К концу урока Гарри сдался, перестал мучить спичку окрашиванием в разные цвета. Сделал на секундочку из неё стальную иголку и сразу вернул форму спички. На душе стало легче, а Макгонагалл не заметила. Из класса они выходили гурьбой. Гарри выходил одним из последних, он с удивлением услышал, как стоящая в коридоре старшекурсница громко объявляет: — Слизерин! Все подойдите ко мне! И Снейп, Малфой и Нотт сразу пошли в её сторону. А он всё проспал на распределении! — Мистер Поттер, — обратилась к нему девушка. — Вы не знаете, куда идти? Только сейчас Гарри понял, что все львята успели убежать. Наверное знали, где проходит следующий урок. — Идёмте с нами, мистер Поттер, — доброжелательно предложила девушка. — У вас опять сдвоенный урок со Слизерином. Гарри уже хотел вежливо поблагодарить, но в конце коридора снова возник рыжий Рон и замахал руками. — Гарри! Ну ты где застрял? — Извините, — Гарри предпочёл сбежать от ухмыляющихся змеёнышей. — Ну ты что? — Рональд схватил его за локоть, едва Гарри до него добежал. — Это же слизеринцы! — Звучит, как: «это же пожиратели смерти!» — развеселился Гарри, перейдя на быстрый шаг. — Да практически это одно и то же! — проворчал Рональд. — Зря смеёшься. Многие из них — дети пожирателей. Гарри строго велел себе заткнуться. Он рос у магглов! Он пока не может иметь своего мнения о детях пожирателей! Он даже про войну может не знать! День проходил нелепо, львята, как оказалось, не знали, где находится кабинет ЗОТИ. Нестройной толпой они носились по двигающимся лестницам, которые норовили увезти не туда. Гарри опять еле удержался, чтобы не перепрыгнуть на нужную лестницу — увидел, куда свернула организованная группа змеек. Дракклова легенда просто связывала его по рукам и ногам. А может, маггловоспитанные могли обладать хорошей прыгучестью? Он вспомнил крепышей из банды Дадли, которые на деле оказались совсем не тренированными парнями. Наверное, их никто не заставлял каждое утро наворачивать круги в огромном тренировочном зале, разминаться, отжиматься и подтягиваться, а потом проходить головокружительную полосу препятствий. Гарри тут же затосковал по дому. Лучше бы Сириус сейчас подгонял его маленькими молниями на той полосе, чем вот это всё! Когда они добрались до кабинета ЗОТИ, слизеринцы уже стояли там и насмешливо скалились, придурки. Гарри отвернулся к кабинету, не собираясь им никак отвечать. Но когда кто-то схватил его за плечо, Гарри резко развернулся, чувствуя, как палочка скользнул в ладонь. — Хорош, герой, — хохотнул Нотт тут же подняв руки. Гарри сглотнул и заставил палочку, упёршуюся в горло провокатора, скользнуть обратно в рукав. — Кто тренировал тебя, герой? — выдохнул Нотт еле слышно, опуская руки. — Отойди от него! — рявкнул Рональд на Нотта, оттирая Гарри себе за спину. Гарри затосковал — дожил! Его защищает рыжик, который палочку носит за поясом. Нотт на Уизли поглядел холодно и просто отошёл к своим. — Гарри! — прошипел Рон так громко, что его услышали, наверняка, все. — Не связывайся с ним! Это же Нотт! Гарри опустил глаза, чтобы не видеть самодовольных слизеринцев. Хорошо, что к классу подоспел преподаватель и открыл ключом дверь. — Я займу нам парту! — крикнул Рон, ринувшись в кабинет первым. Гарри честно попытался не закатывать глаза и не закрывать их рукой. Он просто дождался, когда грифы все зайдут внутрь, толкая друг друга. Нотта Гарри дождался просто из принципа, всё равно уже парень его прочитал. И так прилюдно, что просто бесит. — Герой! — нагло оскалился будущий боевой маг, словно по заказу возле него притормозив. — Не нарывайся! — тихо произнёс Гарри, холодно уставившись в его глаза, не пытаясь больше перед чистокровным боевым магом строить из себя скромного задохлика. Слизеринцы за их спинами дружно притормозили, но вряд ли среди них были ещё боевые маги и могли понять, что происходит. Нотт зачарованно уставился в его глаза. — Приношу свои извинения, Поттер, — вдруг покладисто произнёс Нотт и даже без издёвки. — Мир? Гарри выдохнул и шагнул в класс, не ответив. Он так надеялся, что Нотт его вызовет на дуэль и он сможет выпустить пар, а этот придурок извинился! Когда все уже расселись, Гарри просто почувствовал, как все слизеринцы сверлят его недоверчивыми взглядами. Правда, на него в любом случае многие пялились. Такова уж геройская участь. — Гарри! — громко зашептал Рональд. — Тебе лучше одному не ходить и не отставать! Со стороны слизеринцев кто-то издевательски хохотнул. Кажется, Нотт. Хорошо, начался урок, и Гарри смог отвлечься. Профессор Квиррел прочёл им хорошую лекцию по защите от тёмных искусств. Общий смысл сводился к единственному — не связывайтесь с тёмными магами. Гарри чиркал бездумно в пергаменте, рисуя какую-то кракозябру — неведомое чудище. Выходило нечто мохнатое плосколицее с голым крысиным хвостом и прикольными ушками. Подумав, Гарри пририсовал маленькие глазки и широкую улыбку, а во рту чудища острые зубки в два ряда. Полюбовался, а чудище ему подмигнуло и облизнулось длинным розовым языком. Гарри быстро накрыл рукой рисунок, когда Рон качнулся к нему. — Что у тебя? — Ничего, — Гарри убрал руку — пергамент оказался чист. Лёгкий фокус, позёрство, по сути. А кракозябру стало немного жалко — не наигрался. Записывать что-либо посчитал бессмысленным. Гарри просто знал, кто бы намного лучше мог вести ЗОТИ — его наставник Сириус Блэк! И вёл успешно, правда, лишь для одного ученика. А что делать, если без этих знаний к библиотеке Блэков лучше не подходить. Да к любой магической библиотеке. Когда на парту Гарри прилетел журавлик, Гарри ловко прихлопнул его рукой, а только потом осознал скорость своей реакции. Захотелось побиться лбом о парту с особой силой. Любопытство всё же пересилило, он не стал невербально уничтожать послание. Всё равно Квиррел, увлечённый собственной лекцией, на учеников почти не смотрел. Журавлик развернулся от касания палочки. «Поттер, как насчёт встречи в библиотеке после обеда? Приходи один. Снейп». Гарри скрежетнул зубами. Что сделает цивил на его месте? Либо не пойдёт, либо притащит за собой толпу. А если это мажонок, воспитанный магглами? Он бы не знал, кто такие боевые маги, да и библиотека — это не тёмный пустынный коридор где-нибудь в подземелье. Что бы сделал Дадли? Попёрся бы со своей бандой. Не вариант, Дадли в принципе слегка безголовый и явный лидер в своей команде. И он на вид нормальный крепыш. Гарри ещё раз скрипнул зубами, злясь на иллюзию, и решился. Сходит. Даже если Снейп прихватит Нотта. Гарри написал ответ, ткнул клочок записки палочкой, и его журавлик улетел к адресату. — Ого! — прошипел рядом Рон удивлённо. — Кто тебя научил, Гарри? — Фея-крёстная, — буркнул Гарри недовольно. На соседнем ряду заржали, кажется, все парни. Квиррел прервал лекцию и негромко попросил тишины. Слизеринцы заткнулись, придурки. Гриффиндорцы заворчали. Гарри потёр лицо ладонями, всё это было уже слишком. Он не справится со своей ролью, Сириус будет разочарован. И что? — Гарри, — опять зашептал Рон. — Слизеринцы — наши враги. Ты не должен с ними общаться! Гарри невольно оглянулся на змеек, и встретился со спокойным взглядом Снейпа. Тот вопросительно приподнял брови — явно всё слышал. Гарри расстроенно мотнул головой и отвернулся. На обед они все почти бежали. Гарри плюнул на приличия и припустил за Роном. Он сильно проголодался, а завтрак вообще пропустил. Война-войной, а обед по расписанию — вспомнил Гарри прочитанную где-то умную мысль. Столы были уже накрыты. Стояли кубки с тыквенным соком. Гарри досадливо поморщился, удалил сок и налил в кубок воды с помощью заклинания. Хорошо, Рон отвлёкся на куриные ножки. Но вот со слизеринского стола за ним наблюдали сразу трое: Снейп, Нотт и Малфой. Пристально так. И стол их, как назло, стоял рядом. Гарри всё же показал им средний палец и сразу занялся едой, не стал смотреть на ответную реакцию. Да, нарывался, но это всё будет потом, а ему очень хотелось с кем-нибудь схлестнуться по-настоящему. Чтобы противник был достойным. Гарри не собирался заниматься избиением слабых. Подло и не интересно. Вот с Ноттом бы — думалось ему мечтательно. Снейп тоже вроде бы ничего, тёмный фестрал, а Нотт — его друг. «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты!» Так что, тоже подойдёт. Размышляя, Гарри не забывал набивать свой желудок преимущественно мясом и овощами.