Часть 2. Глава 4

У Снейпа получалось превосходно показывать их вражду и доводить Гарри до желания ржать в голос. А иногда ему становилось страшно. Ведь полный ненависти взгляд зеленоглазого Брюнета было сложно считать притворством. Вот кому приходилось несладко, так это несчастному Рональду. О дружбе рыжик пока больше не заговаривал, но продолжал упорно следовать за Гарри и садиться с ним за одну парту. Когда к Гарри прилетела на ЗОТИ первая бомбочка с черепом и костями на круглом боку, Рон едва грудью не бросился на эту штуку. Гарри едва успел его оттолкнуть. Бомбочка затряслась и взорвалась на парте с громким «Бум», а из дырки повалил густой розово-серый дым. Класс заволокло примерно за пять секунд. Заорали парни, завизжали девчонки, а профессор Квиррел принялся призывать патронуса, но у него явно не получалось. Гарри одним прыжком оказался возле парты Снейпа и на ощупь схватил приятеля за плечо. — Надолго? — спросил негромко. — Ещё тридцать секунд, — ответили ему насмешливо. — Старая домашняя разработка, заодно проверил. — И много ещё таких? — Достаточно! — Покажешь? — Подумаю. — Змеёныш! — Львёночек! За парту Гарри вернулся вовремя. Дым поредел, а после испарился вовсе почти без следа. Только капельки влаги осели на учеников и все предметы. Гарри слизнул капли с губ — что-то сладенькое и абсолютно безвредное. Иначе язык бы защипало. Народ притих, все выглядели слегка пришибленными. Даже слизеринцы. Многие вытащили платки и вытирали лица и руки. Кто-то просто рукавом смахивал с лица капли. На парте перед Гарри осталась лишь мокрая лужица и ни следа той бомбочки. — Грифы совсем охренели! Что за шутки? — послышалось возмущённое от столов слизеринцев. Вот уж актёры! — Это змеи! — громко зашептал Рон, сжимая кулаки. — Точно тебе говорю, Гарри! У профессора Квиррела патронус так и не появился, а тюрбан на голове сполз набок. Профессор его вовсе стянул, рассеянно вытер мокрое лицо размотавшимся шарфом и, пошатываясь, пошёл к доске. Гарри ухмыльнулся, увидев светлый коротко стриженый затылок, прежде чем головной убор был ловко намотан обратно заклинанием. Поттеру даже стало немного досадно, он искренне надеялся, что профессор Квиррел прячет в чалме как минимум змею. Очень уж загадочно эта чалма смотрелась. — Такие шутки на занятиях недопустимы! — слабым голосом заявил профессор в снова наступившей тишине. — Записывайте тему урока. «Вампиры — миф или реальность?» Гарри записал и хмыкнул. «Это старый вампир, шкет. Их почти всех уничтожили уже очень давно. Саян просто хорошо шифруется, ну и не хулиганит». Вампир казался унылым тощим юнцом — барменом в Пражском магическом баре. Он укоризненно поглядел на старшего Блэка: «И платит огромные отступные местным властям, маг Сириус. Что желаете заказать на этот раз?» «Мне — пиво по твоему рецепту, старый пройдоха! А мальцу — тот самый сок, он точно оценит». Сок оказался чуть терпким, густым и дивно сладким с едва заметной кислинкой. Гарри наслаждался каждым глоточком сока, растягивал удовольствие, слушая неспешный разговор наставника с вампиром. Допив сок, Гарри искренне поблагодарил вампира-бармена. Юнец ему улыбнулся, показав здоровенные белые клыки. Гарри отшатнулся, а Сириус радостно заржал. Позже они ещё не раз заходили в этот бар, пока гостили у Мариуса Блэка в Праге. Гарри каждый раз наливали «тот самый сок», а с вампиром Саяном он даже немножко подружился. Оказалось, парню скоро исполнится семьсот тридцать лет. «Что там Фламель, шкет! Вот кто настоящий долгожитель». По словам профессора Квиррела, вампиров не существовало вовсе. Никогда и нигде. А сущности, за которых принимали вампиров, ничего общего с мифологическими кровососами не имели. Просто бандитские группировки магов-чернокнижников, проводящих тёмно-магические ритуалы с приношением человеческих жертв. Гарри подумал, что Саян бы обиделся на такое определение. Юный бармен чтил память своих братьев, и горевал, что никого не осталось. Оказалось, что вампиры из клана Саяна рано умирали именно из-за питья человеческой крови, но были отличными бойцами, наёмничали, но служили честно и сражались отчаянно, не жалея собственных жизней, и никогда не пили кровь своих сослуживцев — только вражескую. При этом дети и беременные женщины для вампиров — являлись табу, то есть — неприкосновенны. Жили вампиры недолго — от силы лет триста. Были бесплодны, а обращали кого-то крайне редко, там куча условий должна была сойтись, включая добровольное согласие. Гарри не представлял, кто может добровольно согласиться стать кровососом. Это же ужас-ужас и уже не совсем жизнь. «Умирающие, шкет. Люди, потерявшие всё и всех. Когда уже нечего терять и жизнь не мила. Обещай, что никогда не попросишь Саяна сделать тебя вампиром!» У Саяна же имелся дефект: едва обращённый, он очень скоро вынужден был отказаться от человеческой крови — его внутренности горели огнём от обычной пищи собратьев. Другое дело — кровь животных. И Саян самолично изобрёл тот самый сок, которым и питался все эти столетия. Гарри понял, что больше не хочет знать состав того сока и вряд ли сможет сделать хоть глоток. Когда Гарри вежливо отказался от очередной порции «элексира вампирской жизни», Сириус поржал и насмешливо осведомился: «Что, шкет, здоровье тебе уже лишним кажется? Не горюй, того, что ты выпил, на пару десятков лет хватит — простуды и прочие болячки тебе не грозят». А после строго-настрого велел Гарри молчать об интересном бармене, а лучше вообще забыть. «Пожалей старика, шкет. Убьют ведь ни за что». И Гарри обещал молчать. Снейп портил Гарри жизнь без фанатизма, эдак лениво, но если уж придумавал многоходовку, то вкладывал в неё всю душу. Подставил, например, ему подножку в Большом Зале, выставив ноги в проход. Чего Гарри стоило «не заметить» препятствие — он и сам не знал. Падать он не любил, но умел и много раз практиковал. Знал, как сделать это картинно, а как поберечься. На пол герой свалился с таким грохотом, словно все кости перетряхнулись. Кто-то из девочек взвизгнул и запричитал, кто-то охнул, некоторые парни матюгнулись. Гарри распластался на полу, пережидая остатки болевых ощущений, хотел уже подняться, как его вздёрнули вверх в несколько рук и усадили за стол гриффиндорцев между Вудом и Стюартом. — Жив, мелкий? — Где болит? — У него, что, кровь? — Змеи совсем оборзели! Гарри прижал к хлюпающему носу чей-то платок и насморочно заверил, что всё в порядке. Вуд наставил на него палочку: — Убери руки, малой, кровь остановлю. Гарри превозмог себя, позволяя Оливеру колдовать. Нос сразу очистился и чуть хрустнул, перестав болеть и чесаться. — Порядок! — усмехнулся Вуд и доверительно признался, чуть повысив голос: — Наловчился после матча латать своим рожи. Флинт так не умеет, ему бы только разрушать. Грифы вокруг с усмешками выслушали матерный ответ Флинта и преспокойно продолжили завтракать. Бредя к выходу из Большого зала в компании старших гриффиндорцев, решивших его зачем-то охранять, Гарри даже не слишком удивился, что столкнулись они, не дойдя до дверей, со слизеринцами — Уркхартом, Флинтом и Люцианом Боулом, а впереди трёх боевых магов шествовали хмурые Нотт и Снейп. Гарри внутренне простонал, но свою роль надо было отыграть до конца, он ловко вывернулся из захвата Вуда, рванул к Снейпу и с силой заехал ему кулаком под дых. К счастью, Снейп удар предугадал и успел сгруппироваться. Но согнулся пополам как положено с протяжно-мучительным, «у-у». А в следующий миг ловкой подсечкой он повалил Гарри на пол, и даже успел пару раз врезать в челюсть и в плечо, пока они яростно катались по полу. Гарри тоже успел расцарапать ему шею и подбить глаз. Не сразу, но старшие опомнились и растащили их, как расшалившихся котят. — Ещё поквитаемся, слизень, — Гарри, удерживаемый Вудом, сплюнул кровь под ноги Гаррету. Хорошо, без зубов, повезло, считай. Кулак у Гаррета крепкий. — Надорвёшься, герой, — с холодным презрением не менее экспрессивно рявкнул Снейп. Гарри очень надеялся, что взгляды, полные ненависти, у обоих удались на славу. У Гаррета точно получилось, Гарри даже испугался, что ударил его слишком сильно, а в груди заныло от сожаления. Словно родного брата ударил. — А ну заглохли, оба! — рявкнул Уркхарт. — Вуд, претензии есть? Что-то герой у вас больно буйный. — Угомони своих зверёнышей, Терри, — спокойно ответил Оливер. — Герой в своём праве. Ваш змеёныш помог ему упасть перед ужином. — Поттер? — Голос Теренса Уркхарта звучал терпеливо. Гарри опустил глаза и дёрнул плечами. — Претензии есть? Гарри усмехнулся окровавленным ртом — сумел скопить слюны из закровившей от удара десны. — Было бы к кому, — выдал он, нагло поглядев на боевика. — Мне от вашего змеиного факультета ничего не нужно! Слизеринцы что-то заворчали. — Ты полегче, малой! — забеспокоился Вуд. — Раз не нужно, дайте пройти, — невозмутимо отреагировал боевик Терри. Снейпа он крепко держал за плечо. Вуд тоже Гарри не отпускал. Когда они уже поднимались по лестнице к Гриффиндорской башне, Оливер Вуд попытался Гарри приободрить. — Слышь, малой, держись от слизней подальше, — посоветовал он искренне. — Не ты первый, не ты последний. Это не твоя вина, а исторически так сложилось, слизни не любят нас, мы не любим их. Челюсть сильно болит? Гарри из-под его руки выкрутился и заверил, что всё пучком и даже Костерост не понадобится. Но в комнате он достал флакончик желтоватой мази, честно купленной у Снейпа, и обработал ноющую челюсть, заодно и остальные синяки царапины от падения. «Шрамы не украшают мага, шкет. Простого человека — да, но не мага. Хреновый ты маг, если не сумел свести шрамы». Утром Снейп как обычно появился на пробежке в котловане. Гарри кивнул ему осторожно, не уверенный, что вчера всё было не взаправду. — Как челюсть? — первым осторожно осведомился Гаррет. — Выживу, — буркнул Гарри. — Твоя мазь помогла. А как твой глаз? — Удар у тебя, Гарри… Реально едва не сомлел. Нам надо бы потренировать показательную драку. — Потренируем, значит. — И договариваться заранее… — Сразу нет, — отказался Гарри в ужасе. — Из меня актёр — такое себе. Не знаю, на что рассчитывал наставник, но лучше мне заранее не знать. И вообще, хорошо же получилось, красиво? — Красиво, — хохотнул Гаррет. — На некоторое время стоит затаиться, хватит приколов и взглядов. У тебя хорошо получается «страшный взгляд», как посмотришь яростно, так глаза чуть-чуть синеют, и хочется отшатнуться. — У тебя тоже! — засмеялся Гарри, только сейчас ощутив облегчение — не затаил обиды, по-прежнему на его стороне. — Меня в зал-то пустят или всё теперь? — Пустят, — фыркнул Снейп. — Флинт с Уркхартом меня прижали к стенке, спрашивают: «Что между вами происходит? Чего не поделили?» «Разминка, — говорю. — Показательное выступление». Мордовороты переглянулись многозначительно, разве что у виска не покрутили пальцем. «Я так и подумал, — сказал Флинт. — Слишком красивая вышла драка». А Уркхарт только головой покачал и говорит: «Вы только не переигрывайте, парни! Одной прилюдной драки пока достаточно. До Хэллоуина — никаких больше показательных выступлений. Максимум — после тренировок с синяками походить денёк раз или два в неделю, да злобно смотреть друг на друга. У вас это хорошо получается». Заверил его, что мы постараемся. — А что, это мысль! — обрадовался Гарри. — Мазь сэкономим опять же. Гаррет рассмеялся и шутливо повалил его на землю. Внезапность сыграла на его стороне. Гарри, конечно, вывернулся сразу, вскочил и на шаг отступил. — Сегодня обойдёмся без спаррингов, — попросил он серьёзно. — После вчерашнего и так не по себе. — Мне тоже, — так же серьёзно согласился Снейп, приподнимаясь на локтях и глядя снизу вверх. — Без обид, Гарри? — Без обид. — Тогда просто побегаем? — Ага. Постепенно школьная жизнь входила в свою колею, Гарри привыкал к роли героя, медленно сводя её на нет, как умел. Народ ещё таращился на него в коридорах и большом зале, пальцами тыкали, шептались, но уже без фанатизма. Особо приставучих как-то быстро не стало. Настроение Поттера, благодаря ежедневным тренировкам, колебалось от «хорошего» до «прекрасного», но расслабляться не спешил. «Постоянная бдительность, шкет! Отдохнёшь на Авалоне!» Со Снейпом они пару раз появлялись в синяках и обменивались злыми взглядами. Совет Уркхарта оказался отличным. — Помочь разобраться? — подошёл Вуд к Гарри в гостиной. — Лишнее, — буркнул Гарри. — Сам справлюсь. — Ну, сам, так сам, — легко согласился Вуд и отошёл. Но изредка бросал на Гарри обеспокоенные взгляды. А Гарри немного беспокоила Гермиона. Дважды с начала учёбы Гарри заставал её заплаканной, но девочка только пожимала плечами и уверяла, что всё в порядке. Гарри понимал, что это какие-то девчачьи разборки и не стал бы вмешиваться. Только Гермиона была единственной магглорождённой среди первокурсниц, и это Гарри тревожило не на шутку. Гермиона могла попасть в беду просто по незнанию. Тренировки с ней проходили успешно. Гарри не наседал, всё же девочка, так что уделял проблеме номер раз от силы полчаса в день. Уже на третий день Герми научилась вызывать палочку в ладонь, медленно, конечно, но уже хлеб. Вот запихивать ещё неделю продолжала вручную. Хотя, в итоге, у неё всё получилось. Упорная малышка, и ему это нравилось. Не ноет, а делает. Дружбу с ней Гарри всё больше ценил, Гермиона не ходила за ним хвостом, как он опасался, своих забот и занятий у неё хватало. Если не засиживалась в библиотеке, то сидела с книжками в гостиной. Стало приятным бонусом приземляться у её ног перед диваном или креслом, где сидела девочка, и облокачиваться на ее ножки. Можно было даже помедитировать в таком положении. Или сесть на подлокотник её кресла и заговорить о каких-нибудь пустяках. Он чувствовал, как Гермиона поначалу напрягалась от близких контактов с ним, но осознав, что никаких границ он не переходит, расслабилась и привыкла довольно скоро. В очередной раз, не отрываясь от книжки, она взлохматила ещё больше его волосы и поглаживала так минут пять. Сидя, скрестив ноги на полу на жестком ковре Гарри кайфовал, как дракклов книззл. — Вы что, пара? — перед ними как-то зависла Лаванда Браун, блестя любопытными глазами. Сплетница и романтическая особа, Браун была типичным представителем воспитанной в чистокровных традициях девицы. Её палочка хранилась на пояске в изящной кобуре. Обманчивое впечатление недоступности — вынимала её Браун за мгновение, производя при этом впечатление томной красотки. Прятала тоже — как саблю в ножны, красиво и быстро. Её наряд был продуманным до мелочей, артефакты в виде серёг, брошей и колец — смотрелись органично, ничего лишнего. Конфетка, а не девочка, если в целом. Но все мысли её, как на Слизерине — кто, с кем и когда. А в идеале ещё — в какой позе. Правда, в этом девочка не признается, а может и мала пока. Зато её вопрос мгновенно навёл Гарри на мысль, которая словно витала на поверхности, но ухватить не удавалось. Гермиона не признавалась, но в комнате с девочками явно была напряжённость. Недаром подруга допоздна предпочитала находиться в гостиной. А ещё кое-кому могла не понравиться их дружба, чего Гарри немного опасался. Да что там, опасался сильно. Девочка слишком умная, это он понял довольно быстро, вряд ли полагалась герою такая подруга. Но был, был способ, когда узы дружбы разорвать невозможно. В конце концов, директор знал, что Гарри воспитывал Блэк — насквозь чистокровный маг в пятидесятом поколении. — Гермиона в моей опеке, — коротко пояснил Гарри Лаванде. И как удобно, что именно мисс Браун подошла с таким вопросом — для осенившей его идеи девочка-конфетка была наилучшим вариантом. У мисс Браун округлился рот в форме буквы «о». Но голос тут же поскучнел. — И с каких пор? — это был не совсем праздный вопрос, скорее традиционный. Отвечая на него, ответственный опекун закреплял связь с подопечным. — С сегодняшнего дня, — твёрдо ответил Гарри. — Вот даже как! — манерно ответила Лаванда. — Для тебя это действительно хорошо, Гермиона. Поздравляю. Она наверняка хотела сказать, что «слишком» хорошо. Но сдержалась, девочка-конфетка. — Спасибо! — предельно вежливо ответила Гермиона, хотя явно ни жмыра не поняла. Это Гарри в ней тоже восхищало — умение подруги всегда быть невозмутимой и спокойной, не жаловаться, и доверчиво поддерживать его, какую бы дичь Гарри ни нёс. Правда, после всегда вежливо требовала объяснений. Гарри одобрительно улыбнулся Лаванде. Та мило покраснела и поспешно отошла к своим подружкам. Новость заслуживала немедленного обсуждения. Через полчаса вся гостиная была в курсе нового статуса Гермионы Грейнджер. Чистокровные дамы кисло улыбались, кто-то из парней поглядывал на Гарри с завистью — мало кто мог себе позволить подопечную, да ещё такую хорошенькую — не настолько были богаты или не настолько свободны в подобного рода финтах — отцы, надо полагать, не похвалят, а то и проклянут. Вот если бы эти гаврики не опеку предложили магглорождённой, а покровительство, то их бы даже похвалили. Маглорождённые недоумённо пожимали плечами. Правда, их было меньшинство — один-два на каждом курсе. — Что это было, Гарри? — наблюдательная Гермиона не могла не задать этот вопрос, когда они устроились в библиотеке за написанием очередного эссе. — Я не стала, случайно, рабыней чистокровного мальчика? Или его официальной любовницей? — Нет, Гермиона, — развеселился Гарри. — Но мыслишь в верном направлении. Твой статус изменился. Теперь ты не просто сама по себе гриффиндорская умница, теперь ты со мной связана. — Слушаю тебя внимательно, — Гермиона забыла о книге и повернулась к нему, тревожно глядя в глаза. Она действительно умела слушать и анализировать. — Опека — это то, о чём может только мечтать маглорождённый в мире магов. Но никогда не оценит, потому что любые отношения в магическом мире кажутся магглорождённому дикими, отсталыми и несправедливыми. Менталитет к одиннадцати годам уже сложился, равноправие и все дела. В мире магии равноправие — сродни ругательству. Чаще же всего, максимум, что предлагают магглорождённым — это покровительство, и это совсем не круто, и действительно сродни рабству. Чаще всего, с покровителем придётся делить постель, тут ты прямо угадала. Ну и полное подчинение во всём остальном. А покровитель будет тебя защищать, как свою собственность, может даже продать другому магу. — Примерно поняла, — покивала Гермиона. — Ужас какой. В чём же принципиальные отличия опеки от покровительства? — Их несколько, — пояснил Гарри, радуясь адекватной реакции девочки. Ну ведь умница. — Спать со мной ты не обязана. Быть рабыней — тоже не нужно. Я просто обещаю тебе свою защиту и возможность в дальнейшем войти в мою семью на положении равной. По сути — та же дружба, только официально оформленная. Мне это ничем не выгодно, кроме того, что ты, и так, делаешь как друг — поддерживаешь и тоже заботишься обо мне. Но теперь каждый призадумается прежде, чем тебя обидеть или распустить о тебе грязные сплетни. Потому что знают, что это всё равно, что обидеть меня. Ну и я о тебе позабочусь, если лишишься дома и родных, но это так – само собой, и конечно, я желаю твоим родителям долгой жизни и процветания. — Звучит не так страшно, — пришла к выводу Гермиона. — Что ещё я должна знать, чтобы не поставить тебя в неловкое положение? — Ну…, — Гарри лукаво улыбнулся. — Я должен одобрить мальчика, с которым ты решишь встречаться. А тем более — жениха. Но я уверен, что ты выберешь кого-то достойного. — Действительно, старомодно, — задумчиво покивала Гермиона. — Моего согласия не требовалось? — По-честному, нет. Будь ты хотя бы полукровкой, другое дело. Но я-то тебя спрашивал, помнишь? Мы по-прежнему просто друзья. Можем поругаться, но мириться придётся в любом случае. И самое главное — теперь никто и никаким боком не сможет заявить на тебя права, тоже вот так — не спрашивая. Никто не сможет разорвать наши отношения, опека — это святое. Даже никакой контракт подписать не заставят, а если и заставят, то без моей подписи он не будет иметь силы. И да, ещё маленький нюанс: пока маглорождённые или сироты без рода и племени учатся в Хогвартсе, их опекуном является директор Дамблдор. Твой опекун теперь сменился. И директор больше не имеет над тобой власти. Учитывая, что я-то никакой власти над тобой иметь не намерен, мне нужен друг и соратник, иногда советчик, иногда просто добрая девочка, которая посочувствует. А для тебя быть в таком статусе — сплошная польза. Гарри умолчал, что теперь Сириусу придётся выложить кругленькую сумму за обучение в Хогвартсе Гермионы Грейнджер, для которой закончились бонусы от директорской опеки. Но и выплачивать в последствии долги директору за его доброту не придётся. А ещё Гермиона защищена теперь от откачивания магии, что тоже как-то связано с директором по мнению Сириуса. «Маглорождённые, шкет, раньше были грозной силой, и чистокровным было за счастье ввести такую магиню или мага в свой род — свежая кровь и всё такое. Но что-то происходит нехорошее последние пятьдесят лет — маглорождённые почти подчистую едва тянут программу, которую упрощать уже некуда. Попечители считают, что магия магглорождённых вырождается, прошло их время. А может быть, кому-то просто не нужны сильные магглорождённые». — А ты можешь заставить меня выйти за кого-то замуж? — заинтересовалась Гермиона. Дамблдор мог, как опекун, но пугать этим девочку не нужно — уже не грозит. Причём директор запросто мог повлиять на выбор мужа Гермионы так заранее, постепенно и тонко, что мисс Грейнджер считала бы, что сама сделала выбор, идя в пасть какому-нибудь мерзавцу, как бык на верёвочке. Гарри тоже сможет такое провернуть через несколько лет, но насилие над личностью, наравне с легилименцией претило Поттеру. «Тёмный Лорд, шкет, был вторым по силе легилиментом в Британии. Он запросто мог проникать в головы подопечных и менять там предпочтения, склоняя боготворить его добровольно или стать садистом и убийцей. Пакость страшная и запрещённая, но кто бы стал грозить пальчиком Тёмному Лорду? Чуешь, шкет? Всего лишь опека — а сильнее даже покровительства в умелых руках». — В теории — мог бы, — ответил Гарри со вздохом. — Но я заставлять не стану, попробую уговорить — и только в том случае, если сама никого не найдёшь. Моя обязанность поспособствовать твоему удачному замужеству. Но в таком случае, постараюсь учесть твои вкусы и предоставить выбор. — И на том спасибо, — фыркнула Гермиона, снова придвигая к себе книгу. — Патриархат во всей красе. Но я вынуждена сказать тебе спасибо, Гарри. Не хотелось бы вдруг оказаться… по незнанию, понимаешь. Это страшно. Маглорождённые, которые лишены всех прав. Я пока до конца это не осознала, прости. Должны быть книги, где всё это описывается… — Ты не найдёшь таких книг, — Гарри сочувственно погладил её по руке. — Подобную литературу можно найти только в частных библиотеках. Знания маги оберегают не хуже своих богатств и наследников. Но у тебя теперь есть друг, которого можно спросить о чём угодно и получить честный ответ. — Тебя не магглы воспитывали! — Да уж, — фыркнул Гарри. — Стоило ожидать, что ты это поймёшь. Но для всех — магглы. Как моему другу, тебе лучше хранить мои тайны. Гермиона прониклась, во всяком случае несколько дней она пребывала в глубокой задумчивости, зарывалась в талмуды, глотая их пачками, на уроках напоминала свежего зомби, а иногда несвежего зомби, но все задания выполняла на отлично. Гарри теперь садился за парту с Гермионой по праву опекуна, и даже Рон не смог возразить — наверное, братья его просветили. Пришлось ему пересесть к Невиллу. Но однажды это состояние у девочки прошло. Она подкараулила Гарри рано утром в гостиной, ещё не было шести, когда он собирался на пробежку. — О, Гермиона, — обрадовался он девочке. Гарри так и не придумал, как её растормошить, заставить быть прежней. — Доброе утро, ты чего так рано? — Вчерне исследование своих преимуществ, как твоей подопечной, я закончила, — торжественно объявила его куколка. — Действительно информации на эту тему преступно мало. Тем не менее, что ты мне посоветуешь, как опекун, для развития моей магической силы? Говорят, для магглорождённых, школьная программа — это потолок. Никаких звёзд с неба хватать не можем. Никаких особенных даров магии нет, ни поддержки рода, поэтому всё плохо. Это так? — Вау! — широко улыбнулся Гарри. — Я думал, эти вопросы ты задашь года через два – три. Но тем лучше. Во-первых, ты уже не совсем магглорождённая в обычном смысле. То есть, у тебя действительно есть некие преимущества в плане магической силы. Но сразу предупреждаю — легко не будет. Придётся тебе написать родным, что на осенние каникулы ты не приедешь, заберу тебя домой и проведём ритуал родства, чтобы ты могла получать ту самую родовую поддержку. Возражений нет? — Я согласна, — кивнула Герми спокойно. — А что ещё? — Медитации, Гермиона, медитации и ещё раз медитации. Долгие, нудные и противные. Начнёшь с сегодняшнего дня, я покажу, — Гарри должен был это проверить, почему-то медитации магглорождённым вообще не давались последние полвека. Даже предмет такой отменили, чтобы это не бросалось в глаза. И если у Гермионы получится медитировать, всего лишь сменив опекуна, то Сириус точно кругом прав в своих предположениях. — Сначала ничего не получится, это нормально, но постепенно втянешься. Это прокачивает твою магию, помогает развиться магическим каналам, стабилизирует магическое ядро. В итоге, станешь самой сильной магиней из магглорождённых, а то и сильнее некоторых полукровок. Но это на первом этапе только медитации, позже прибавятся ритуалы и многое другое. Нахрапом взять всё не выйдет, становление будет происходить постепенно. Готова к такому? — Пока нет, но подготовлюсь, — покивала девочка. — Беги на свою тренировку, а я пока почитаю про медитацию — в одной из книг был целый раздел. Гарри не был уверен, что такой научный подход хорош, но, если девочке будет так легче, почему и нет. Бегая рядом со Снейпом по котловану для квиддича в то утро, Гарри мысленно сочинял письмо наставнику. Сириус будет в ярости от его самоуправства, но Гарри нужна была команда. Да, придётся раскошелиться, обучение в Хогвартсе стоило очень дорого, но для Блэка — это не проблема. Ритуал родства не сделает Гермиону Блэком — просто родственницей, взятой под опеку, так что и тут Сириус не так много теряет, да, родовая магия поддержит девочку, но это настолько малый отток, что и не почувствуешь. Это сейчас остались из рода только Сириус и Гарри, а раньше родовая магия питала огромное количество Блэков и их подопечных. Главный же аргумент Гарри состоял в том, что умная и неиспорченная чистокровными узкими идеями Гермиона — хорошее приобретение для будущей команды. «Один — в поле не воин, шкет, если ты не сам Мерлин». Вторым на такую роль Гарри осознанно выбрал тайного приятеля Снейпа. Если кто-то их и видел в такую рань, то вряд ли смог бы опознать. И Гарри, и Гаррет одевались в одинаковые безликие тёмно-серые куртки и такие же штаны. На голову накидывали глубокие капюшоны. Сначала разминались, потом бегали, потом отрабатывали противоборство — чаще всего без магии. Возвращались через квиддичную раздевалку, где наскоро принимали душ и переодевались в заранее принесённую чистую одежду. После чего возвращались в школу разными путями. Дураков просыпаться в такую рань не наблюдалось, но Гарри бдительность не терял и Снейп тоже. Иногда они просто молчали, иногда перекидывались ничего незначащими фразами. О серьёзных вещах временно по обоюдному решению не заводили разговоров. Снейп, хоть и понимал толк в тренировках, был сильным и ловким, легко проходил полосу препятствий, но всё же таким фанатом, как Гарри, не являлся. Зачастую Гаррет Антуан, особенно во время тренировок в зале, предпочитал роль наблюдателя. В один из таких «ленивых» дней в тренировочном зале, Гаррет выпросил у Гарри как-то очень легко его очки, и всю тренировку псевдогероя созерцал приятеля в натуральном виде. — Знаешь, — очень задумчиво сказал Снейп, подавая Гарри мокрое полотенце и возвращая очки. — Вот в таком ракурсе твои тренировки смотрятся очень органично. Боевой маг, без вариантов. А в более цивильном виде — ты действительно похож на ловкую обезьянку и, прости, пародию на боевого мага. Хотел бы сказать, что завидую твоему воспитанию и его результату, но нет. Я слишком люблю свою семью, и достаточно доволен самим собой и своей жизнью. Не представляю жизнь без матери. Ни у кого такой нет, я серьёзно. И у меня лучшие братья и сестра. — Верю, — беспечно ответил Гарри, натягивая рубашку и поправляя шнуровку у горла. Внутри же поселилась злость на самого себя — завидовать Снейпу он не имел права. Сириус — лучший, кто бы чего ни говорил. — Пойдём, Снейп. — Не сердись, — нагнал его Гаррет и внезапно положил руку на плечи, обняв за шею. Идти так было не слишком удобно, но Гарри вдруг охватило необъяснимое тепло от этого простого дружеского жеста, в районе сердца что-то тянуло, а в горле образовался ком. — Я не хотел тебя расстроить. Прости, Гарри. Гарри только чуть пожал плечом, не отвечая, и Снейп тоже замолчал, но не отпустил свою хватку, пока не дошли до лестницы. — Знаешь, — со смешком сказал Снейп, отстранившись и разведя руками. — Дракклы всё раздери, но я не могу выкинуть из головы твои слова. — Побрататься хочешь? — усмехнулся Гарри. — Это успеется, Снейп, мы не настолько хорошо друг друга узнали. — Пожалуй, — его зелёные глаза перестали светиться теплом. Гарри ощутил с болезненной чуткостью, как приятель весь отстранился. — Мне нужна команда, — вырвалось у него. — Пока у меня только Гермиона, ты её видел. Теперь она в моей опеке. Снейп тихо присвистнул. — Ты серьёзно? А Блэк тебя не прибьёт за растраты денег и магии? — Понятия не имею, — развёл руками Гарри. — Хотел позвать и тебя. — В свою опеку? — усмехнулся Снейп. — В свою команду. Ты волен отказаться, я не перестану с тобой бегать и разговаривать. Гарри не лукавил, он привязался к Снейпу, стал зависим от их встреч и даже от пикировок на уроках, где оба практиковались в злой иронии и сарказме. Снейп сунул руки в карманы и ненадолго замер, глядя в сторону. Когда снова поглядел на Гарри, в его глазах светились смешинки. Он решительно протянул руку. — Друзья? — Друзья, — Гарри улыбнулся во весь рот. Дружба магов, признанная обоими, иногда становилась куда важнее, чем родня. — Команда из трёх человек — это уже круто. — И по-прежнему враги на глазах у всех? — Злейшие, — покивал Гарри. — Раскрывать карты — преждевременно. — Тоже так думаю. Директор больше не вызывал? — Пока нет, — Гарри помрачнел. — Не знаю, что делать с Роном. Мне кажется, его кто-то нарочно заставляет со мной дружить и чем-то очень заманчивым мотивирует. — Подозрения, кто — есть? Гарри многозначительно поиграл бровями. К сожалению, их общение прервал Филч со своей кошкой, пришлось спешно расходится. Не ночь уже, конечно, но не хотелось, чтобы их видели вместе. — Доброго утра, мистер Филч, — вежливо поздоровался Гарри, поднимаясь по лестнице. — Как поживаете? Филч полоснул его недоверчивым взглядом и молча прошёл мимо, слегка прихрамывая на правую ногу. «Самое обидное, шкет, что нашу карту мародёров конфисковал завхоз Филч. Представится случай — поройся в его каморке. Очень может тебе пригодиться». Гарри забежал в комнату, чтобы захватить сумку и переодеться. На завтрак можно было и пораньше пойти. В комнате сел на кровати заспанный Рон, протирая кулаками глаза. — Гарри, — он смачно зевнул. — Ты чего не спишь? Гарри пожал плечами, быстро собирая в сумку необходимое и сверяясь с расписанием. Увидел урок полётов уже в субботу, то есть завтра. А нынче в расписании первой парой стояло Зельеварение. Впервые за две недели. Миссис Забини Гарри, конечно, уже видел много раз — та эффектная брюнетка, сидевшая за преподавательским столом между Авророй Синистрой и Помоной Спраут. А на Слизерине вместе с Гарретом учился её сын, кудрявый симпатяжка Блейз Забини. Слухи ходили разные о красавице, вплоть до обвинений в смерти семи бывших мужей доходило. Некоторые её за глаза прозвали отравительницей. Но Гаррет уверял, что Джессика Забини прекрасный преподаватель, лично подготавливала его к школе. А ещё была крёстной Ники, сестры Гаррета. Как декан, Снейпу она тоже нравилась. Гарри рассчитывал составить о ней своё мнение на уроке. Рон умудрился успеть помыться и одеться, пока Гарри одевался. Догнал его ещё в гостиной. — Пойдём вместе, Гарри! — попросил отчаянно. — Не возражаю, — Гарри действительно было всё равно. Завтрак проходил весьма мирно, Гарри с удовольствием уплетал пшённую кашу, засыпав её сахаром почти полностью. Благо, сахарницы и солонки на столе присутствовали. Всё испортила противная школьная сова, которую Гарри очень захотелось прибить. Совы вообще вели себя нагло, разнося почту во время завтрака. Эта тварь ещё и кишечник свой опорожнила прямо в центр усыпанной сахаром каши, прежде чем скинуть послание. Гарри готов был убивать, а Рональд так захохотал, что у него на глазах выступили слёзы. Полоснув его яростным взглядом, Гарри развернул клочок пергамента. «Жду тебя, мой мальчик, в своём кабинете. Приходи после завтрака. Пароль: лакричная палочка. Директор Дамблдор». Гарри невольно оглянулся на слизней и встретился взглядом с Гарретом. Потом сунул в карман пару плюшек и решительно направился на выход под крик Рональда: «Гарри, ты куда?». Всё равно аппетит был окончательно испорчен.