Часть 3. Глава 3. Азкабан

В тюрьме время тянется медленно и однообразно. Невольно подмечаешь малейшие изменения в опостылевшем окружающем пространстве. У Рэга, в отличие от других сидельцев, как он тогда думал, время не ограничивалось тупым созерцанием тюремных стен и мучительными размышлениями о прошлом с грифом: «А если бы…». Все «если» Рэг продумал и по сто раз передумал за первые пять лет. Или пять дней? Попутно, он писал свои труды, уже не только по воспитанию молодёжи в целом и мальчиков в частности, но и обо всех аспектах обычной жизни представителей семейства Блэк. Более того, опираясь на собственный опыт и на опыт предков, живущих на страницах своих дневников, Рэг продвигался к тому тонкому моменту, где сможет не просто оправдать своё увлечение магглорождённой, но даже объяснить необходимость подобного шага истинного Блэка для процветания рода Блэков в целом. И что с того, что от рода остались они с Сири единственными представителями в Англии. Был уже случай, что одного Блэка хватило, чтобы возродить былое величие древнейшей и благороднейшей семьи. Выходил ещё тот талмуд, благо листов пергамента хватило бы ещё надолго, задержись он в тюрьме даже на двадцать-тридцать лет. Но задерживаться так надолго Регулус не собирался. «Это кольцо не снимается? Рэг, но это нечестно, ты обязан объяснять мне хоть что-то!» «Зачем тебе знания, о которых сказать никому не сможешь, звезда моя?» «Я прошу тебя, хотя бы с кольцом — расскажи!» «Кольцо снимется, Тави, когда меня не станет в живых». «Лучше бы ты промолчал и в этот раз! Поцелуй меня немедленно, я хочу чувствовать, что ты жив прямо сейчас!» Там, на воле, его ждала Тави — кто-то другой мог не ждать, но не она. «Если это кольцо снимется, мне незачем станет жить!» «Не плачь и не говори глупостей, родная! Я пока жив, а у тебя есть ещё Эрми! И Эван на подходе… Разве дети для тебя не важнее?» «Без тебя всё не то! Ты словно зажигаешь свет в моей душе, когда рядом. И с чего ты взял, что будет мальчик?» Сколько раз за день она пробовала снять обручальное кольцо из сокровищницы Блэков за все эти годы? Или нет, не пыталась? Или это происходило гораздо реже? В любом случае, Тави его ждала и он не мог подвести её веру в него. А ещё на свободе ждала его маленькая Эрми, и Мерлин дай сил не потерять надежду — там, за холодными стенами Азкабана вполне мог расти его сын, ни разу не видевший отца. Почему-то Рэг был уверен, что именно сына Тави носила с таким трудом. Именно в маленьких наследниках у Блэков бушевала древняя родовая магия, начиная развиваться практически с момента зачатия. Только присущий ему с детства оптимизм помогал верить, что и Тави, и малыш всё же выжили. Да, Рэг был и остался драккловым оптимистом. И в этом они были очень схожи с братом Сири. Только старший братец открыто веселился в полную мощь и без тормозов, а Регулус веселился тайно, внешне сохраняя невозмутимость и даже надменность. Так вышло, что самим собой, открытым, весёлым и добрым парнем он становился только рядом с Тави, рядом с малышкой Эрминой и, что уж скрывать от самого себя — со своим верным эльфом. С Кричером Рэг тоже сбрасывал с себя все маски, быть может потому, что старый домовик растил его и пестовал с самого детства. Рэг вздохнул, заканчивая утреннюю тренировку и свои размышления о жизни. Спрыгнув с решётки, на которой подтягивался и много разных упражнений делал, за неимением лучшего снаряда, Рэг подошёл к задней стене и выскреб ножом из схрона новую черту. Мысленно отметил дату — двадцатое февраля тысяча девятьсот девяносто второго года, суббота. Время дементоров в районе пяти часов вечера. В этот день не бывает ужина, так как стражники сами до жути боятся потусторонних тварей. Двадцатое февраля! Дочь уже больше полугода учится в Хогвартсе, если он что-то понимает в жизни. Даже, если случилось страшное, и Тави её не нашла, Грейнджеры вполне способны были вырастить Эрми хорошей и умной девочкой. И письмо из Хога Эрмина точно получила. Скорее всего её приняли в статусе магглорождённой — о том, что Рэг и Тави волшебники, Грейнджеры не догадывались, уж Рэг об этом позаботился, повлияв на них совсем лёгким внушением. На свою беду — будь проклята его способность анализировать. Уже в тюрьме он довольно скоро пришёл к выводу, что ни Гордон, ни сама Тави не найдут малышку Эрмину. Слишком крутую защиту на дом Грейнджеров поставил Рэг, пусть и временную — постоянную защиту ставить он не видел тогда смысла. Чары должны были развеяться через три года, но к тому времени девочку, скорее всего, уже перестали искать. Да и Гордон Джонс не настолько богат, чтобы заказывать поиск по крови снова и снова. По сути, Рэг перехитрил самого себя, что было очень обидно. Даже Тави не знала, насколько плотно он общался с Джиной и Джорджем, насколько тщательно их проверял, насколько стал им доверять после проверки. И ведь именно Рэг внушил этим хорошим людям без капли магии — не искать встречи с Тави, если та покинет больницу. А она покинула, Гордон Джонс просто не мог допустить, чтобы роды принимали у дочурки магглы. Не того склада был старый аврор, не оставил бы тесть будущего внука без магической помощи целителей Мунго. И выходила печальная картина: дочь растёт у магглов, не зная о настоящих родителях, сын — у старика Гордона, Тави… О, как же Рэг надеялся, что Тави, его любимое и нежное солнышко, не сошла с ума от горя, и всё ещё его любит. Должна же она помнить, что обручальное кольцо легко снимется с её пальца только в случае его действительной смерти. Что она могла думать о его невозвращении? Мерлин знает… В Азкабан не летают совы, передать письмо или посылку можно лишь со специальным сотрудником министерства по специальному же разрешению. Поиск по крови не работает сквозь зачарованные стены тюрьмы. И навряд ли кто-то из родных догадается об Азкабане. Скорее всего Тави никому не скажет, что он жив. Или скажет сыну, когда тот подрастёт? Эвану Блэку — так он просил назвать мальчика, и надо думать, Тави помнила, что согласилась на его просьбу. Рэг нахмурился, сжимая в руке ритуальный кинжал — сынишке уже скоро одиннадцать. Если тесть занимался им, то мелкий жив-здоров и, скорее всего, вполне счастлив. А осенью отправится в школу, видимо — в Хогвартс. Гордон не чует оттуда опасности хотя бы потому, что всегда уважал непонятно за что сволочного паука Дамблдора, сколько бы Рэг не приводил аргументов в их редких разговорах по душам о подлой сущности нынешнего директора школы. Прямо как Сири, Гордон верил в его величие и непогрешимость. Да что там говорить, Рэг и сам однажды поверил, и поплатился — хорошо, не жизнью, а только свободой. И самому стыдно сознавать, что, столько зная и понимая, всё равно умудрился совершить чудовищную ошибку. И некого винить, кроме самого себя. Не Пауку надо было писать, надо было сообщить Сири — вот, кто бы понял весь ужас от крестража, вот кто помог бы, как бы не осуждал младшего брата. — А вот и завтрак, раздери их мантикора, — послышался хриплый голос Руквуда, самого старшего из всех заключённых на пятом нижнем уровне. Рэг только через пару секунд услышал далёкие шаги — охрана действительно несла им скудный, но почти съедобный завтрак. Овсянка на воде без масла, без сахара и без соли. Рэг встал возле решётки, как и требовалось по правилам этого богом забытого места и без спешки убрал в пространственный карман ритуальный кинжал. Ему последнему отдавали миску с кашей, потому что он последним появился на пятом нижнем уровне и занял последнюю из имеющихся здесь восьми камер строгого режима. О, сколько перемен, не сказать, чтобы к худшему, принесло обладание ритуальным кинжалом в тюрьме. «Наскальную живопись» на стене камеры заметили не сразу. Прошло полгода, прежде чем охранники пришли менять матрас и увидели его «художества». Обыскивали его очень тщательно в поисках острого предмета. Не нашли и обозлились, заперли на много дней в карцер, где Рэг и прикончил остатки детских сладостей, так и не доставшихся его дочурке. Обыски после проходили регулярно, а Регулус каждый раз осваивал камеры всё ниже и ниже уровнем. Кинжал, палочку и любое другое оружие у него, понятно, не находили и страшно злились. В итоге закинули на нижний пятый уровень с «самыми опасными преступниками», которых опасались даже в безоружном виде, и оставили Рэга в покое на прокорм господам дементорам, да на «поругание» от коллег из Ставки Тёмного Лорда. Знали бы они, как Рэг обрадовался старым знакомцам! И не только знакомцам. Помимо ожидаемо арестованных Лестрейнджей, Долохова и Руквуда, по соседству с Блэком обнаружилась ещё и чета Лонгботтомов, дружков Сири, что совсем уж в голове не укладывалось — этих-то за что? Каждый из заключённых занимал отдельную камеру, вот и Фрэнка с Алисой, хоть и поселили по соседству, но отдельно друг от друга. Также, как Руди и Беллатрикс. Насчёт Лонгботтомов его быстро просветили, как раз Долохов, «пойманный» позже остальных. Здесь почитателей Дамблдора не нашлось, так что слух грели эпитеты похлеще, чем позволял себе в сторону Паука Регулус. По словам Долохова выходило, что против семьи Лестрейнджей — Беллатрикс с мужем и холостого Басти — не сумев найти приличных причин, быстренько сфабриковали дело о жестоких пытках, которые якобы применили Лестрейнджи к чете Лонгботтомов из-за дебильной причины — отомстить за смерть Тёмного Лорда и выпытать, куда делось тело вождя. Долохов не поленился, посетил помещённых в Мунго сошедших с ума авроров. И нашёл двух кукол, внешне идеально похожих — даже Августа Лонгботтом принимала их за своих, а вот внутренне — Долохов просканировал несчастных, пускающих пузыри пациентов — и увидел двух сквибов, не потерявших магию, а именно сквибов от рождения. «Оборотное для сквиба необратимо, особенно, если добавить одну неприметную травку в оригинальный рецепт — «просвещал молодёжь» Антонин Долохов. — Выпив такое зелье, сквиб навсегда становится тем, чей волос был добавлен в оборотное. Но это не повод сходить с ума и превращаться в овощ. Над беднягами поработал сильный легилимент уровня Тёмного Лорда. И вы все знаете того червеобразного козла, кто мог потягаться с Лордом в мозгоправстве!» Понятное дело, что демонолог Долохов мог легко увидеть то, что целители могли и пропустить. Про сквибов и усовершенствованное оборотное даже Регулус не знал, а ведь он прочитал всё, что мог про сквибов в свое время, найдя дневник своего предка Сомса Блэка, родившегося сквибом. Надо ли говорить, что чета Лонгботтомов — Фрэнк и Алиса — тут же приняли бы метку Лорда, явись он к ним в Азкабан. Дамблдор позвал их на разговор, угощал чаем и поздравлял с окончанием войны… Очнулись они уже в камере. За что и почему — понятия не имели, разве что Дамблдор решил зачем-то осиротить их сына и свести с ума от горя старую Августу, считавшую его добрым союзником. Единственная чистокровная из старой плеяды, что встала на сторону Паука. И поплатилась — Дамблдор не дрогнувшей рукой выводил из строя всех сильных магов и среди врагов, и среди друзей. И ведь как просчитал матушку Фрэнка, не убил её чадо, а якобы враги запытали. Дал бедной матери надежду, что они могут вылечиться — Долохов под покровом невидимости это слышал своими ушами, гадая, где захоронены настоящие Лонгботтомы. Повстречавшись с ними уже в Азкабане — не лично, только по голосам узнал — Антонин даже аплодировать был готов Великому Светлому — рук не марает, гадина полукровная, на убийство не идёт. Видимо, давно уже считает Азкабан собственной вотчиной, где скопом собрал всех врагов, мнимых и настоящих. С соседями по тюремному коридору жизнь пошла веселее. Беллатрикс немного даже жалела непутёвого кузена, всё понять не могла, его-то под каким предлогом арестовали. Пришлось Рэгу коротко поведать о крестраже Тёмного Лорда, Кричере и встрече с Великим Светлым Мерзавцем. Про крестраж ожидаемо поняли только Беллатрикс, не совсем забывшая воспитание у Блэков, и демонолог Долохов. Последний был не менее потрясён, чем «сестрица» и после долгого молчания опять принялся просвещать «молодёжь». Молодёжь впечатлилась, Регулуса забросали вопросами. Пришлось клясться на крови, что все его слова о крестраже Лорда — чистая правда. Вспышку от клятвы увидели все, осветила мрачный коридор не хуже Люмоса Максима. — Поверить не могу! — высказался Рабастан Лестрейндж. — Но, видимо, твой эльф сумел уничтожить крестраж, раз уж наши метки исчезли. Значит и Тёмный Лорд исчез окончательно. — Очень может быть, на благо нашей драккловой страны, — мрачно дополнил Антонин. — Жаль, Лорд не прихватил с собой Великую Светлую падаль. Как бы душегубец Альбус за наших детей не принялся. Хорошо, мои уже выросли, заканчивают учёбу в Дурмстранге. — Наша дочь… — прошептала Беллактрис, но сразу же замолчала. Её шепот в тюремном коридоре услышали все. И все промолчали. У каждого имелись тайны, которыми не хотелось делиться. Регулус лишь мрачно усмехнулся — не только он скрывал своих детей. Лестрейнджи тоже хранили свою тайну — на гобелене он не видел никакой дочери Бель, но это ничего не значило — есть много способов обмануть родовое древо, не только Рэг такой умный. Но у Руди и Рабастана, вроде как, оставалась бабка в поместье, закрытом от всех. Уж не бросит правнучку старая ведьма, может даже, на домашнем обучении оставит — к Лестрейнджам и совы не всегда долетают. Жизнь на пятом нижнем уровне Азкабана текла лениво и неспешно — некуда им всем было спешить. Не иначе, как от скуки, почти все решили вдруг повторять за Рэгом — бесшумно делать по утрам разминку и проводить неполноценные тренировки у него не получалось, да и задачи такой не стояло. Первым поддержал его Басти Лестрейндж, тоже хранивший свои тайны — кто-то у него остался за мрачными стенами. После Рабастана, лениво ругнувшись и обозвав Рэга «психованным Блэком», заниматься начал Долохов. Подхватил эстафету Фрэнк Лонгботтом, а следом и остальные. — Я не понял, — единственным, кто не спешил поправлять своё физическое здоровье, остался Руквуд. — Мы что, рассчитываем однажды сбежать из самой защищённой тюрьмы? Сначала эти дурацкие медитации от дементоров, теперь вообще Мордред знает что! И чего вам спокойно не сидится? Про медитации, которые так хорошо защищали от дементоров, Рэг узнал только здесь. Попробовал и потрясённо понял — один ум хорошо, а много — полный улёт. Медитация спасала от воздействия нежити — демонолог Долохов иначе дементоров не называл — на все двести процентов. Хуже всего приходилось Алисе Лонгботтом, как рассказали Рэгу, но и она постепенно освоила лучшее средство от дементоров. — Побег возможен, — неожиданно для себя ответил Руквуду Регулус. — Один мой предок отсюда сбежал. Что тут началось! Его забросали вопросами, на которые Рэг отвечал довольно неохотно, он всё ещё не разобрался с записями предка — почерк был ужасный и часто слова представали в виде шифра, каждый раз нового. Шифрами пользовались многие Блэки, те ещё были параноики. Расшифровывать и прочитывать иногда удавалось по слову в день, а то и в месяц. — Я в тебя верю, мелкий, — заявил Долохов. — Август, не отлынивай, старина. Для побега нам понадобятся все наши силы. Даже Беллатрикс не спорила. После оговорки про дочь, она вообще больше молчала. А после слов Рэга о побеге заниматься начала с двойным усердием. Как у Регулуса на руках оказался дневник предка, и почему его не отобрали, никто вопросов не задавал. А через несколько дней Блэк понял, что не у него одного есть пространственный карман. — Кто желает мяса, господа заключённые? — раздался после скудного ужина голос Долохова. — Раз уж надолго не задержимся, к Мордреду экономию. Одно слово про мою жадность — и благотворительность прекратится. Мяса захотели все, поэтому крупные куски вяленой вкуснятины передавали молча от камеры к камере. — У тебя ещё много, Тони? — только и спросил демонолога Руди Лестрейндж, самый серьёзный и спокойный из всей их компании. Даже Долохов к нему обращался уважительно. — Если употреблять по куску в день, — вздохнул Долохов, — то на три месяца на всех хватит. Я основательно готовился к тюрьме, но на восемь глоток как-то не рассчитывал. Рэг смаковал свой кусок мяса очень долго, божественный вкус заставлял торопиться, проглотить все не жуя, но Блэк недаром учился терпению с детства. Прошло два месяца с момента обещания Долохова насчёт трёх сытных месяцев. К хорошему питанию они уже пообвыкли, даже удивительно, как становилось сытно всего от одного куска мяса в день. К нему Долохов выдавал ещё по овощу или фрукту — сырому, разумеется, но и картофель, и морковь, и яблоко, и даже репчатый лук — все хрумкали без возражений и с хорошо слышимым удовольствием. А Регулус именно в этот день, пятнадцатого февраля, окончательно разобрался с дневником предка, точнее — с текстом из дневника Расмуса Блэка, касающимся побега из Азкабана. Переждав, когда удалится охранник, раздавший завтрак, а все сидельцы передадут друг другу добавку от Долохова — нынче это был чёрный хлеб с толстым куском сала и луковица, на редкость аппетитное кушанье, — Регулус торжественно объявил: — Господа и дамы, сегодня после ужина я расскажу вам план предка на побег, который ему удался триста лет назад. Будем думать, как повторить его подвиг. Ответом ему было абсолютное молчание, лишь спустя несколько секунд все дружно захрустели луковицами, зажёвывая их сэндвичами с салом. А Долохов хрипло велел: — Фрэнк, передавай! И сквозь прутья решёток, из рук в руки, поползла новая передача — по бутылке Огневиски на брата и на сестру. — Уверен? — осторожно уточнил Рудольфус дрогнувшим голосом и отчётливо сглотнул. — Вечером охрана учует! — Сегодня дементоры, старина! — хохотнул Долохов. — Суббота ведь — ужина не будет. Но перед мозговым штурмом мне надо нажраться и проспаться. Так что вперёд, господа и дамы! Первый тост — за мелкого гения из семьи Блэков! Закусывайте, если ещё не всё слопали. Впрочем, Фрэнк, передавай, сегодня пируем! И всем передали — по два пирога с мясом и луком. По два очень больших пирога и даже тёплых! Регулус отпил изрядный глоток обжигающей жидкости, зажевал куском пирога с сочной начинкой и возблагодарил небо за Стазис и пространственные карманы. Что им была эта бутылка?! Так только, повеселели слегка. — За Блэка! — в очередной раз провозгласил Рабастан. — Обниму тебя, Рэг, когда выйдем. — Жену тебе хорошую и таких же умных детишек, Рэг, — пожелала подобревшая Алиса. — Ох. Как же я скучаю по Невиллу! Но не по твоей маме, Фрэнки, ты уж прости. — Я закачу пир, когда вырвемся, — высказался Долохов. — Все приглашены! — Я восстановлю отцовские теплицы! — чуть заплетающимся языком заявил Лонгботтом. — К дракклам аврорат и орден Феникса! И маме придётся прислушаться. — Предлагаю начать свободу с суда над Пауком, — хладнокровно предложил Руквуд и разбил опустевшую бутылку о прутья решётки. В коридор полетели осколки. — Тони, у тебя палочки запасной не сохранилась в закромах? — Она здесь не работает, — хохотнул Долохов. — Знал бы… Ладно, чего уж там. Поддерживаю суд над мразью, только короткий и чёткий с вердиктом «казнить немедленно с особой жестокостью!» — Я за! — крикнула воинственно Алиса Лонгботтом. — Виновен, что оставил сиротой моего сына! — Виновен, — веско поддержал Рудольфус. — Виновен! — с холодным удовлетворением высказался Рэг. Его немного напрягала их уверенность в том, что побег удастся, но под действием выпивки сомнения куда-то исчезли. — Виновен! — рявкнул Рабастан и разбил бутылку о решётку, как и Руквуд. — Да-а! — весело закричала Беллатрикс и, судя по звукам, швырнула бутылку в стену. — На кол бородатую гниду! Милый, как только выйдем, я хочу самого безудержного секса, а потом уже месть, так и быть! — Как скажешь, дорогая, — Руди засмеялся — впервые на памяти Рэга. — Кто же от такого откажется? — заржал Руквуд и картинно застонал. — Я так тебя понимаю, неистовая Бель! Надеюсь, моя вдовушка даст восставшему из мёртвых мужу. Регулус тоже понимал «сестрёнку Бэль», от безудержного секса с Тави и он бы не отказался. Он не представлял, как бы ему пришлось трудно, если бы его девочка сидела так близко, в соседней камере. А Руди и Бель терпят это уже больше десяти лет. И Алиса с Френком — тоже. Как же это мало — держаться за руки сквозь прутья решётки. — Мне бы кто дал, — проворчал Долохов. — Готов осчастливить даже старушку Макгонагалл! — Она наверняка младше вас, — засмеялась Алиса. — Какая же она старушка? — На пару лет, — согласился Долохов мечтательно. — А какая неприступная была в школе. Мне почти удалось склонить её к разврату на нашем выпускном, но помешал сопляк из Рэйвенкло. Тоже горец, похожий на гризли пацан. Поглядел я на разврат, подумал и не захотел связываться. Беллатрикс захохотала как сумасшедшая, ей вторил мелодичный смех Алисы, а уже скоро заржали все, пусть ничего смешного в словах Долохова не было. Им всем просто было хорошо, словно не сидели в одиночных камерах, не имея возможности увидеть друг друга, а уже пировали в доме гостеприимного и невезучего демонолога. Огневиски на них подействовал странно, повеселившись вволю и позубоскалив ещё немного на скабрезные темы, все сидельцы угомонились и скоро со всех сторон послышалось сопение и даже храп отдельных личностей. Рэга и самого сморило, засыпал он в состоянии блаженного одурения без единой здравой мысли в голове. Что-то им явно подмешал в выпивку Долохов. Проснувшись лишь поздним вечером, Рэг с удивлением понял, что даже прилёт дементоров проспал. Разбудил его стук по решётке, это сосед Рабастан передавал очередной шмат копчёного окорока от щедрого демонолога — камера Рэга была самой последней в коридоре. Ему ничего передавать было не нужно, дальше только наружная стена, за которой бились холодные волны. — Блэк! — рявкнул Басти и зашвырнул ему мясо в камеру. — Да проснись уже. Только тебя все ждут. Жри и рассказывай! Рэг успел мясо поймать, достал ритуальный кинжал и нарезал окорок толстыми аппетитными кусками. Долохов сегодня был особенно щедр. Мясо просто таяло во рту, настолько сочным и нежным оказалось. И его было много, последний кусок Рэг впихивал в себя на чистом упрямстве — силы понадобятся точно, потому что тянуть с побегом Регулус не видел смысла. Как раз все отлично подкрепились и набрались сил. А морально к побегу они все уже давно готовы. — Это ритуал, — начал свой рассказ Блэк в повисшей над камерами тишине — Долохов обещал укоротить язык каждому, кто перебьёт молодого Блэка, независимо от возраста и пола. — Проводить следует в полночь через семь дней после полнолуния. То есть сегодня как раз есть такой шанс. Следующий шанс почти через месяц. Предлагаю не терять время. Молчание было ему ответом, но такое внимательное, что по рукам Рэга забегали мурашки. — Предок Расмус бежал один и ему было очень сложно. Нас восемь человек, и должно быть несколько легче. Ритуал преображения, как называет его Расмус — торжества духа над телом, — Регулус сглотнул и продолжил: — Проводить его следует обнажённым, заранее окропить или измазать кровью столько прутьев, сколько необходимо, чтобы пройти сквозь них. Расмусу Блэку хватило двух. Ровно в полночь следует встать как можно ближе к этим прутьям, но ни в коем случае их не касаться. Помните, ничего материального, никаких амулетов и украшений, кроме обручальных браслетов или колец или ничего не получится. Плотно закрываем глаза и начинаем читать катрен все одновременно, сразу после полуночи. Он не слишком длинный, но на древнем наречии, придётся заучивать как есть. После слова «аксиос» дружно и не сомневаясь делаем шаг вперёд с правой ноги. После последнего слова делаем второй шаг. Открываем глаза. Дальнейший план зависит от того, есть ли у нас хоть одна палочка. У Расмуса была. План тюрьмы есть, пути отхода есть так же, но с охраной придётся разбираться своими силами. И главное — после ритуала в течение суток никакие убийства не допустимы. Даже из самообороны. На этом всё. — Палочка есть, — подал голос Долохов, как Рэг и рассчитывал. — А у тебя, мелкий, вроде как ритуальный нож имеется? — Да! — твёрдо сообщил Блэк. — Поделюсь, но сначала учим катрены. Ученики попались способные, а может быть, мотивация вышла слишком серьёзная. Катрены заучили за каких-то три часа. Бормотали их без запинки. — Я нанёс себе рану и приступаю к окрашиванию прутьев, — сообщил Рэг. — Рабастан, твоя очередь. Кинжал он отдал Басти и сжал раненую руку в кулак. Вместо нервной дрожи на Рэга накатило странное спокойствие. До полуночи оставался всего час, времени должно было хватить. Рэг осторожно размазывал кровь по трём выбранным прутьям. Кинжал ему скоро вернули, настало время раздеться. — Одежду выбрасывайте в коридор, — посоветовал Рудольфус Лестрейндж, подавая пример — выбросил в коридор штаны. — Что-то мне подсказывает, что вернуться в камеры мы не сможем. Рэг план одобрил, хотя изначально хотел сунуть тюремную робу в пространственный карман. Но решил не отставать от команды. Пол коридора усеяли полосатые робы и грубые деревянные тапки. Полуночи ждали молча, Фрэнк должен был подать сигнал — у потомственного герболога в голове словно были встроены часы — мог сказать время в любой момент, вплоть до секунды. «Многим растениям, даже не магическим, требуется особый уход, — мечтательно объяснял Лонгботтом. — Вовремя полить, подкормить, собрать урожай — очень важно!» «Полезная мутация, — обронил тогда Долохов. — А будильник имеется?» «А как же! — довольно кисло сообщил Фрэнк. — Проспать не смогу. Парни в школе авроров заставляли меня их будить по утрам». Рэг вздрогнул, услышав условный щелчок, подступил к прутьям решётки совсем близко и зажмурился. Катрены зазвучали одновременно, тихие голоса узников слились в один. Наконец сигнальное слово — один шаг вперёд, сопротивление ощущалось так, словно ступил в очень плотный кисель. Теперь каждое слово давалось с трудом, дышать вовсе не получалось, и больше не слышно было других. Тем не менее, Блэк дочитал до конца слова и снова шагнул вперёд. «Кисель» с утробным чавканьем отпустил пленника. Стало возможным дышать полной грудью. И можно было, наконец, открыть глаза. — Да вы издеваетесь! — рявкнул позади него Руквуд. Случившееся Регулус уже и сам увидел, стараясь не улыбаться. Не стоило предупреждать друзей о такой мелочи — вдруг бы дамы начали колебаться. Рабастан без бороды усов и других волос выглядел мужественно и колоритно. Он оторопело смотрел на Блэка, поспешно одеваясь. — Мелкий, я ведь отомщу, — предупредил Долохов лениво. Безволосый демонолог уже успел натянуть штаны. — И хватит уже хватать себя за все места — волос нет нигде. Та тварь, внутри которой мы побывали, всё сожрала, поганка. Регулус, чего ещё мы так изящно лишились? — Приобрели, — ухмыльнулся Рэг. — Скоро увидите. А волосы отрастут снова завтра, сразу после полуночи. Здесь всё завязано на время в двадцать четыре часа. — Какая гадость! — высказалась Алиса. — Даже брови и ресницы исчезли! — Забавно, — не согласилась Беллатрикс. — Жаль не смогу наколдовать зеркало без палочки. — Мы всё ещё в тюрьме, — напомнил остальным Рудольфус, перекрывая возмущённый ропот. — Ночь не резиновая — пора уже выбираться. Рэг, ну что там? Регулус опустился прямо на пол раскладывая на полу куски пергамента и соединяя их в один лист. Притихшие лысые узники расположились вокруг карты. В тюремных робах они выглядели сейчас почти близнецами. План разрабатывали шёпотом, собственно, одобрили почти полностью план Расмуса Блэка. — Ай! — взвизгнула Алиса и шёпотом пояснила: — Спина зачесалась. Ай! Все встрепенулись, а Долохов ухватил Рэга за шиворот. — Что это, Блэк? — Крылья растут, — криво ухмыльнулся Регулус, стараясь не обращать внимания на сильный зуд в районе лопаток. — Побудем ангелами сутки. Но рубашки лучше снять — изорвутся в клочья. — Твой предок был психом? — Слегка, — повинился Рэг. — Не больше, чем остальные Блэки. Сидельцы поспешно избавлялись от рубах. Рэг в своей рубашке сделал два кривых надреза наугад, и снова натянул рубаху. Долохов отобрал у него кинжал. Прорезы в рубахах делали молча и быстро. Оставаться голым не хотелось никому. — Дракклы! — ругнулся Басти. — Это больно! Рэгу тоже было крайне неприятно, а потом и больно. Но приходилось терпеть. Расмус писал, что крылья растут быстро, но время не указал. Оказалось — пятнадцать минут. Рэг поднялся с пола, ощутив, как его отпустило. Перестало мутить и ломать всё тело. Оглянулся на товарищей по несчастью. Восемь лысых ангелов смотрелись экзотично. Роба осталась на всех, кроме Руквуда — старший маг щеголял крепким торсом почти полностью покрытым татуировками. Рэг их уже видел в Ставке Тёмного Лорда, когда Север обрабатывал зельями раны своего наставника после очередного рейда. А вот остальные таращились на Августа с разными выражениями на лицах. У него и перья на огромных крыльях оказались экзотичными, серыми с чёрной каёмкой, смотрелось колоритно. У Долохова крылья оказались однотонными: одно — белое, другое — чёрное. Супруги Лонгботтомы обзавелись серебристыми крыльями с едва заметной синей каймой, Лестрейнджи — красными. Только у Басти Лестрейнджа крылья оказались белыми с красной окантовкой каждого пера. На свои Рэг мог и не смотреть — чёрные, конечно же. — Вперёд! — опять поторопил всех Рудольфус. — Идём на крышу, хватит баловаться. Это народ пытался раскрыть свои крылья, удачно — в коридоре поднялся ветерок. Старшего Лестрейнджа послушались, поспешили за ним молчаливыми тенями. Перед лестницей оказалась запертая дверь. Но здесь уже не работали антимагические чары. Долохов расправился с замком за три секунды. Он же усыпил сунувшегося навстречу охранника. Тот и понять ничего не успел. На крышу тюрьмы они вышли уже через четверть часа, преодолев ещё несколько дверей. Осмотрели площадку — ровная, с низкими зубцами у кромки по периметру. Вокруг башни клубился туман — ни зги не видно. — Дождёмся утра? — предложила Беллатрикс. — Лететь наобум как-то глупо. С ней согласились — никому не хотелось улететь в открытое море. Крылья мощные, но вдруг силы закончатся раньше, чем удастся повернуть к берегу. Руди притянул к себе Беллатрикс и смачно поцеловал. Фрэнк тут же за ними повторил, обняв супругу и закрыв их обоих своими крыльями. Басти покосился на Блэка. — Обниму, когда будем стоять на твёрдой земле. — Мне одному тошно от вида этих парочек? — весело скалился Долохов. — Завидуешь? — хохотнул полуобнажённый Руквуд. — А то! — в руках Антонина появился очередной копчёный окорок. Он же наколдовал пуфики и низкий стол, а может быть, тоже вынул из пространственного кармана. — Присаживайтесь, господа. Я угощаю. Уговаривать никого не пришлось, даже парочки отвлеклись от своего приятного занятия. Стол в итоге стал ломиться от угощений, Долохов не скупился, вытаскивал всё, что осталось. Не забыл он и дверь зачаровать, что вела с крыши внутрь тюрьмы — гостей можно было не опасаться. Никогда ещё Рэгу не казалась еда настолько вкусной. Ветер свободы так повлиял или ритуал — кто знает. Но уничтожили бывшие узники всё до крошки, запивая мясо и овощи отличным ирландским элем — бурдюк на несколько галлонов передавали из рук в руки. — Туман рассеялся! — вскочил со своего места Рабастан. — Вижу землю! Они дружно вскочили, подошли к краю башни. Даже Рэгу стало немного не по себе, хотя предок писал, что крылья слушаются интуитивно. Внизу бесновалось неспокойное море. Пенистые волны налетали на стены Азкабана с хорошо слышимым грохотом. — Учитесь, детки! — хохотнул Руквуд и прыгнул вперёд, раскрывая крылья. Дух захватило от головокружительных восьмёрок и кульбитов, которые выписывал в воздухе бывший Пожиратель Смерти. — Считаю до трёх! — воскликнул Руди, глядя на Августа горящими глазами. — Нечего ждать. Один! Два! Полетели! Рэг бездумно рванул вперёд, убедился, что крылья слушаются прекрасно и засмеялся, набирая высоту. Они не стали кружить у тюрьмы, стройным клином рванули к берегу, под ярким светом убывающей луны. Ветер бил в лицо, солёные брызги долетали снизу, крылья несли к свободе, мощно рассекая воздух. Дементоры, было, рванули наперерез, но Долохов что-то жуткое колданул, и те с визгами и воем убрались обратно в мрачное здание тюрьмы. Они не сразу приземлились, достигнув земли, ещё долго летели вдоль берега, как больше тёмные птицы. На этом настаивал Руди — не хотелось бы, чтобы их нашли слишком быстро. Скоро уже долетели до громады тёмного леса. Над деревьями летели низко и медленно, пока не обнаружили достаточно большую поляну. Опуститься на землю, сложив крылья, стало отдельным удовольствием. Рэг снова рассмеялся, победно вскинув руки. Басти шагнул к нему и крепко обнял, а потом тоже рассмеялся. — Живём! — Не суетимся! — деловито велел Долохов. — Отойдите к краю. У меня тут… Он взмахнул рукой, выбрасывая вперёд что-то тёмное, миг — и перед ними добротная брезентовая палатка. — Вау! — воскликнула Алиса и захлопала в ладоши. — Сколько комнат? — деловито поинтересовалась Беллатрикс. — Четыре, — криво улыбнулся Долохов. — Заселяемся по двое, но кто-то может остаться в гостиной, там есть два гамака. Внутреннее оснащение палатки Рэгу очень понравилось — небольшой холл, по две двери с обоих сторон, а впереди открытая гостиная, к которой вело несколько ступеней. Там имелся стол, табуреты и четыре плетёных кресла. По стенам развешаны интересные пейзажи, высокая барная стойка отделяла небольшой кухонный островок. Два гамака действительно нашлись, подвешенные с двух сторон гостиной. Руквуд прихватил со стеллажа за стойкой одну из бутылок и направился к правому гамаку. — Этот мой, — лениво заявил он, забираясь в гамак и аккуратно расправляя в нём свои серые крылья. — Я тоже останусь, — решил Долохов, выбирая себе напиток из строя бутылок. Крылья за его спиной придавали ему демонический вид. Рэг оглянулся на Рабастана, только сейчас заметив, что парочки уже скрылись в комнатах. Басти поиграл бровями, кивнув назад. — И как мы определим свободные комнаты? — спросил хозяина Регулус, пряча усмешку. — Занятые комнаты не откроются, — подмигнул им Антонин. — Сейчас я не смогу всех перенести в свой дом или ещё куда, так что отдыхаем и набираемся сил. Защита палатки никого не подпустит снаружи, её даже не увидят. Еды ещё немного есть в здешних кладовках, неделю можем протянуть. Но лучше дождаться возвращения волос и исчезновения крыльев. Кстати, парни, если хотите переодеться, в комнатах есть одежда, пользуйтесь смело — дарю. Всё чистое и новое, подстраивается под ваш размер при первом надевании. Но лучше дождаться полуночи, чтобы не нарезать дыры в хороших вещах. Рэг вдруг ощутил навалившуюся на него усталость, отдохнуть действительно стоило. Он и сам ощущал, что сейчас бы не смог колдовать, полёт на волшебных крыльях отнял куда больше сил, чем представлялось — слишком далеко они улетели. Комната ему досталась замечательная: широкая и просторная, лишь немногим меньше гостиной. Кровать королевских размеров так и манила прилечь. Кроме кровати, здесь имелись две тумбы, два кресла, платяной шкаф и ещё одна узкая дверь. Там оказался санузел с чугунной раковиной на львиных ножках, душевой кабинкой, словно вырубленной в сером граните, и современным белоснежным унитазом. На полке стопкой лежали полотенца, имелось несколько флаконов с мыльными зельями. Два тёплых махровых халата висели у двери, а на полу стояли уютные тапки. С крыльями мыться полноценно было не слишком удобно, но Рэг не мог отказать себе в удовольствии. Да и ложиться в чистую постель грязным и потным посчитал варварством. Он остервенело скрёб себя найденной на крючке мочалкой, подставлял лысую голову под горячие струи, ловил воду ртом и не мог перестать улыбаться. Казалось, никогда ещё простое мытьё не доставляло ему столько удовольствия. Свою тюремную одежду Рэг сразу запихал в ведёрко для грязного белья, а спать собирался лишь в пижамных штанах — нашлись в шкафу. Вытерся он полотенцем, с удовольствием отметив, что перья остались абсолютно сухими. В кровать рухнул лицом в подушку, не желая мять крылья. Засыпая, он думал о Тави и детях. Как-то они его встретят? Ведь прошло столько долгих лет! Но сомнения не могли прогнать улыбку с его лица — у них всё получилось! Осталось только как-то легализоваться в этом новом послевоенном мире. Или продолжить скрываться от всех. Далеко не все будут рады видеть бывших Пожирателей Смерти на свободе. Хотя Руквуд обещал придумать для них выход — в Отделе Тайн у него остались связи, в том числе и родственные. А Долохов собирался осторожно встретиться с кем-нибудь из самых креативных журналистов «Пророка», могла выйти убойная статья, которая всколыхнёт общество и настроит его на положительное отношение к бывшим узникам. Поддержка прессы им точно не помешает. И козырь в виде живых и здоровых Алисы и Френка мог многое изменить. Именно поэтому они все решили до времени скрываться и быть на связи. А Лонгботтомов и вовсе не пускать к родным — их пригласил к себе в гости Долохов, который проживал один и имел, как и все они, защищённый дом. Антонин вообще всех пригласил, но Лестрейнджи отказались сразу, обещая не светиться до суда, на который все они рассчитывали. Руквуд тоже отказался, у него была какая-то своя берлога. А Рэг пока думал, хотелось сначала осторожно узнать, как обстоят дела, где живёт Тави, где дети, что с братом Сири. И в то же время, не терпелось уже всех их увидеть. И всё-таки — что значит удобная кровать вместо матраса из полусгнившей соломы! Рэг проспал беспробудно много часов, после чего ощущал себя выспавшимся и расслабленным. Пошевелив плечами, он ахнул, понимая, что крылья исчезли. Схватился за голову — волосы успели отрасти. Как и борода с усами. В ванной, к счастью, нашлись и бритвенные принадлежности, и ножницы. Рэг без сожалений тщательно побрился, а сильно отросшие волосы убрал в низкий хвост. Из вещей Долохова Регулус выбрал чёрные кожаные штаны, простую рубаху на шнуровке, приталенный жилет из мягкой замши с широким ремнём. И кожаный егерский плащ. На ноги надел весьма колоритные кожаные сапоги с металлическими пряжками. На шею накрутил тонкий шёлковый платок — образ вышел несколько пиратский, но Рэгу понравилось. Всё оказалось в пору, Блэк наконец-то чувствовал себя комфортно и готовым к встрече с судьбой.