Часть 3. Глава 4. Блэки

И всё-таки на завтрак Рэг остался, да и все беглые арестанты остались, когда Долохов настоял категорично: — Ничего не знаю! Сначала поедите, а потом валите на все четыре стороны! Хоть к дракклам, хоть к мантикоре под хвост! Никто ещё не уходил из моего дома голодным! Последнее прозвучало так угрожающе, что развернулись даже Лестрейнджи, собравшиеся сразу аппарировать к себе в поместье, едва покинули выделенную им комнату. Рудольфус и Беллатрикс выглядели так возмутительно бодро и умиротворённо, что Рэг чуть скривился под насмешливым и понимающим взглядом Рабастана. Новый друг тоже поглядывал на родичей чуть тоскливо и завистливо, явно у Басти была где-то своя зазноба, с которой он спешил воссоединиться. Они все вернулись в гостиную и прошли на кухню, куда вёл неприметный проход. Притихшие Алиса и Фрэнк тоже вызывали приступ зависти, они очень трогательно держались за руки и обменивались нежными взглядами. — Не пялься! — шепнул Басти, подталкивая Рэга в сторону кухни. — А мы зато выспались! Кухня в палатке оказалась очередным гимном уюту, теплу и комфорту. Жёлтый мягкий свет освещал аккуратную всю какую-то округлую мебель, словно сошедшую со страниц книг Толкиена о хоббитах — Орион Блэк обожал «Властелина колец» и нередко лично читал маленьким сыновьям на ночь эту маггловскую сказку о волшебниках. Большой овальный деревянный стол гармонировал с остальным антуражем хоббитской кухни и вместил всех восьмерых уже не крылатых и вполне волосатых магов. Кресло, даже на вид удобное, выполненное в том же хоббитском стиле, оказалось в самом деле настолько комфортным, что только ради этого стоило позавтракать у Долохова. Регулус, как сел за стол, ощутил, что не хочет с креслица вставать. Да и шутка ли — впервые за много лет завтракать по-человечески, сидя за нормальным обеденным столом, пусть и в кухне. Завтраку по-долоховски Рэг уделил всё положенное внимание, ничем не выдав своего нетерпения. Понимал, что им всем следовало до ухода по своим делам договориться, если пока не о совместных действиях, то хотя бы о способах связи и новой встрече. — Предлагаю называться Ангелами, — цинично усмехнулся Руквуд, первым расправившийся с тазиком варёных и очень маленьких мясных пирожков. Он же первый и узнал это блюдо, которое лично Регулус пробовал впервые. «Пельмени, Долохов? Только не говори, что сам их лепил!» — и Руквуд весело заржал под недоумёнными взглядами остальных гостей демонолога. «Ты не представляешь, старая ты образина, как лепка пельменей успокаивает нервы — лучше, чем медитация. А перед арестом я конкретно нервничал. И нет, не сам, мне домовой помогал». Пельмени Рэгу понравились просто безумно, блестящие от масла крохотные сморщенные пирожочки словно сами собой запрыгивали в рот. Остальные тоже не зевали, создалось такое ощущение, что сидельцы, как дети малые, соревновались, кто первый расправится с немаленькой глубокой тарелкой, изначально доверху заполненной этой прелестью. Только Долохов не спешил, с видимым удовольствием наблюдая за гостями, да ещё макал свои пирожочки в белый крем, назвав его русским словом «smetana». Рэг попробовать крем не решился, чтобы не портить божественный вкус этих пельменей. И твёрдо решил выпросить у Антонина рецепт для Кричера. — Лысые Ангелы, — хохотнул Долохов в ответ на реплику Августа Руквуда. — Ангелы Возмездия, — закинув в рот последний пирожочек, предложил Рудольфус. — Тони, дашь рецепт нашему домовику? Долохов довольно рассмеялся и обещал рецепт пельменей всем гостям, избавив Рэга от похожей просьбы. Ангелы Возмездия допили чай, договорились встретиться через три дня у Долохова, и наконец были отпущены с миром. Рэг только и успел кивнуть Рабастану, а уже в следующий миг активировал портключ в отцовский охотничий домик, в пространственном кармане их было несколько, жаль в Азкабане не работали. Не выдыхая и не разглядывая окружающее пространство заброшенного жилища, Рэг весело и очень громко заорал: — Кри-иче-ер! Как же он ждал этого момента! Как же он готов был нарушить все законы гостеприимства, вызвав в чужое убежище своего домовика. Непонятно, как только удержался. Наверное, потому что и остальные держались, воспитанные все маги, что уж. Домовик, ровно такой же сморщенный и насупленный, каким его запомнил Регулус в их последнюю встречу, предстал перед хозяином через пару секунд. Поглядел расширенными глазами, а потом рухнул в ноги, судорожно обнимая сапоги Рэга и поливая их крокодильими слезами. — Ну, полно, полно, старина! Живой я! — утихомирить рыдающего эльфа удалось далеко не сразу. И Регулус, изнывая от желания хорошенько его встряхнуть, дал бедолаге время на истерику. Понять Кричера тоже было можно, похоронил давно любимого и непутёвого хозяина, а тут такое возвращение из-за грани. Как бы не рехнулся старый от счастья. — Хозяин Регулу-у-ус! — провыл в последний раз Кричер, шмыгнул носом особенно выразительно, подскочил, вытянулся в струнку и сердито проворчал: — Кричер пришёл на зов хозяина, что прикажет хозяин несчастному, брошенному им Кричеру? — Октавия, Кричер! — тотчас выпалил Рэг, забыв обо всём. — Моя жена! Дети! Где они, что с ними, здоровы ли? — Живы, здоровы, счастливы, — буркнул домовик недовольно — характер показывал так невовремя. — Кричер может перенести хозяина и всех показать. — Куда?! — насторожился Рэг, ещё не задавший эльфу полсотни вопросов, но вредный домовой уже цапнул его своей лапкой и мир крутанулся. Прихожую дома на Гриммо Рэг признал мгновенно, выругался тихо и насторожился, подозрительно озираясь. Троллья нога стояла на месте, тихо, темно и почти нет пыли. Голоса доносились из кухни, слышно было плохо, а бессовестный Кричер испарился. — Я гостей больше не звал, — услышал растерявшийся Регулус голос старшего брата. Похоже какие-то гости здесь уже были. — Мои подопечные наверху, скоро спустятся. Где Кричер, когда он нужен? — Я погляжу, — Регулус, уже хотевший выйти в широкий холл, так и замер в прихожей, забыв, как дышать, от до боли знакомого голоса. — Если вошёл, это ведь не может быть кто-то чу… С этими словами Тави вышла в прихожую с доброжелательной улыбкой и осеклась на полуслове. Рэг видел только её глаза, и в них было всё: всё горе и вся боль, всё счастье от новой встречи. По лицу Тави скатились две крупный слезы и только тогда он очнулся. Бросился вперёд, сгребая жену в объятия, сдавил так, что самому стало больно дышать. А потом это стало неважно, целовались они как безумные, словно слепые шарили руками, ощупывая, узнавая снова, уверяясь, что это не мираж, не сон и не иллюзия. — А вот этим в прихожей нашего дома ещё никто не занимался! — вырвал Рэга из угара страсти голос Сириуса, ленивый, родной и насмешливый. — Я поздравляю тебя с воскрешением, мелкий, но боюсь, разврат придётся временно прекратить — здесь вообще-то дети! Тави задушено пискнула под ним, пытаясь стянуть полы своей блузки, и Рэг, подхватив супругу, поднялся одним махом с пола, где они как-то непонятно оказались. Пряча за прижавшейся к нему Тави собственную, неподобающе расстёгнутую одежду, Регулус встретился, наконец, с серьёзным взглядом Сириуса, которого не видел куда больше десяти лет. Брат возмужал и сейчас очень походил на отца в молодости: широкоплечий, с гордой осанкой тренированного боевого мага, с гривой непослушных вьющихся волос, серьёзный и даже несколько мрачный. — Сири… — только и хватило Регулуса в этот непростой момент. Да ещё пальчики Тави отвлекали, которая — нет, чтоб позаботиться о себе — ловко и быстро застёгивала его штаны, пряча в них то, что прятаться никак не желало. — Рэг, — выдохнул братец как-то обречённо. — Как же ты… У вас пять минут, голубки. Проходите потом прямо в кухню. А я пока прибью Кричера, нет, просто сверну ему шею! Сириус резко развернулся и исчез из прихожей, а Регулус медленно и судорожно выдохнул, заставил Тави поглядеть на него, несильно потянув за волосы, и впился в её губы, с весёлой злостью осознавая, что уединиться им дадут ещё очень нескоро. Тави отвечала не менее страстно, попискивая и постанывая, что ни хрена не способствовало их скорейшему приведению себя в порядок. Её ловкие пальчики скользнули в его уже почти застёгнутые штаны, и теперь уже Рэг, стиснув зубы, сдерживал рвущийся из груди стон. В несколько движений Тави смогла довести до полного сброса напряжения. Сметя все запреты, у Рэга вырвался почти неконтролируемый звериный рык. Совесть, и та молчала, снесённая крышесносным удовольствием. — Я наложила заглушки, — нежно шепнула Тави, позволив ему выдохнуть с облегчением. Без палочки он ощущал себя почти калекой. Рэг расслабился и привалился спиной к стене, не сводя взгляда с Тави, деловито поправляющей свою одежду. Она и его штаны с рубахой привела в порядок, но уже взмахом своей палочки, не забыв колдануть очищающее. Глаза супруги лучились, на губах появилась лукавая улыбка, хотя и печаль из её взгляда никуда не исчезла. — Здравствуй, звезда моя, — прохрипел Рэг, всё ещё не отойдя от её бурного приветствия. — Где ты был, муж мой? — Тави спросила это настолько беззащитным голосом, что не ответить было бы большим свинством с его стороны. Дракклов Кричер порушил все его планы, маленький интриган. — В Азкабане. У Тави так округлились глаза в ужасе и неверии, что он за неё испугался. А следом она кинулась ему на грудь и горько заплакала, судорожно цепляясь за его одежду. — Мой бедный Рэг, — разобрал он между всхлипываний супруги, нежно гладя её по шелковистым волосам и спине. — Как же так? За что? — Тише, тише, — отвечал он растерянно, растроганный её сочувствием. Уж ей-то пришлось куда хуже, а вот же, его жалеет. — Хватит, Тави, потом поговорим. Она притихла от его дрожащего от эмоций голоса, вскинула голову и улыбнулась дрожащими припухшими от поцелуев губами. — Я сейчас, — взмах палочки и следы слёз исчезли, перед Рэгом снова была его ослепительная красавица, спокойная и улыбчивая. Ничто больше не говорило о небольшом взрыве обоюдной страсти. В кухню они вошли неспешно, Рэг шёл первым, ведя Тави за руку — отпустить её было выше его сил сейчас. Сириус оказался в кухне не один, за столом сидел тесть Рэга, Гордон Джонс, глядящий внимательно и строго на воскресшего зятя. Наверное, Сириус успел предупредить. И ещё в кухне был мальчишка лет десяти, черноволосый маленький Блэк, очень худой, синеглазый и хорошенький. Мелкий низко опустил голову, вцепившись в чей-то небольшой портрет. — Эван! — тихо позвала Тави и шагнула вперёд, становясь рядом с мужем. Мальчишка вскинул голову, поглядев на неё очень несчастным и каким-то затравленным взглядом. Но при взгляде на Регулуса, малой расширил синие Блэковские глаза, открыл рот и, кажется, задохнулся. Портрет из его рук со стуком упал на пол. Глаза Эвана заблестели, он опомнился, закрыл рот и рванул с места на хорошей скорости. Рэг охнул от чувствительного удара головой в живот, ощутил тонкие мальчишеские руки на своей талии, и понял, что отодрать от себя сына просто так не получится. У самого в горле стоял ком, и он бездумно гладил худенькие вздрагивающие плечи, выразительно глядя на Тави. Он надеялся, что жена понимает, насколько он ей благодарен. Сириус кашлянул, Эван затих, и Рэг уже легко вздернул мальчишку вверх, позволяя ему уцепиться за себя, как обезьянке. Заглянул близко в заплаканные глаза ребёнка и, преодолев собственный раздрай чудовищным усилием воли, весело ему улыбнулся. — Здорово, сынок! — голос всё ещё был хрипловатым. — Ждал меня? — Каждый день! — насморочно подтвердил мелкий Блэк. — Папа… Эван спрятал лицо у Рэга на груди, сопя и явно пытаясь держаться, завозился, упёрся носом в отцовскую шею. — Где ты был? — шёпот мальчика перевернул душу — в этом вопросе было столько всего, что всхлипнула у плеча даже Тави. Всего несколько минут назад она спрашивала то же самое, но не с таким надрывом, как этот родной незнакомый ребёнок, узнавший отца с первого взгляда. — Что ты знаешь про Азкабан, Эван, — ответил он мальчику вопросом, крепко сжимая в руках худое жилистое тельце сына. По всему выходило, что тренировали юного Блэка правильно. Регулус поцеловал сына в макушку и потёрся щекой о его волосы. — Это тюрьма, — пробурчал Эван в его шею. — Там держат опасных магов, нарушивших закон. После суда ломают их палочку и отвозят в тюрьму, которая посреди ледяного океана. Там их охраняют страшные дементоры. И оттуда невозможно сбежать. — Твой отец сбежал, малой, — позволил себе усмешку Рэг. — И суда, если что, не было. Сириус даже вскочил, глядя с недоверием, а мальчишка вскинул голову, глядя изумлённо. — Ты сейчас не шутил, Рэг? — осторожно спросил брат. — Тави говорила, что метки у тебя не было! — У Лонгботтомов её тоже не было, — Рэг жёстко поглядел в глаза Сири, успокаивающе гладя спину сынишки. — Тем не менее, мы обживали соседние камеры. И ты знаешь, кто нас туда швырнул без суда и следствия? — Догадываюсь, — оскалился в жёсткой улыбке Сириус. — На моём ордере стоит его подпись, но в Азкабане я провёл всего семь месяцев. Знать бы, что ты был где-то рядом, братишка… — И ничего ты бы не смог сделать, — примирительно ответил Рэг. — У тебя же не было дневника нашего предка, Расмуса Блэка. Позже мне нужно будет с тобой пообщаться, Сири. — Само собой, — Сириус кивнул, снова сел за стол и гаркнул: — Кричер! Где там мои дети? Рэг даже едва Эвана не уронил, благо малыш держался крепко. Ему и в голову не приходило, что у Сириуса могут быть тоже дети! Топот маленьких ног послышался уже через минуту, Эван торопливо сполз на пол и встал сбоку от отца, прижавшись спиной к матери, а рукой цепко ухватившись за рукав Рега. Спустя секунд десять, в кухню чинно вошли два подростка. Один — просто копия Сириуса, но и на Эвана был чем-то похож. А вот девочка… Рэг рухнул на одно колено перед ней, забыв хоть как-то себя контролировать, схватил ничего не понимающую малышку и крепко прижал к себе, как недавно сына. — Эрмина, — бормотал он, целуя родные щёчки, давно уже не пухлые. И эти серьёзные глаза, и эту тонкую шею. — Моя малышка! Как же ты выросла! — Боже мой! — рядом с ним на колени опустилась Тави, тоже прижимаясь к дочке. По лицу супруги катились слёзы. — Моя маленькая Эрми! Но как? Как тебя нашёл Сириус? — Папа? — дрогнувшим голосом спросила их девочка. — Мама? — Я съел все твои сладости в тюрьме, — признался Регулус, отпуская растерянную малышку. — Детка, я бы тебя не бросил никогда и ни за что, если бы… Знаешь, что такое Азкабан? — Нет, — помотала головой его умница. — Тюрьма, — напомнил о себе Эван, протискиваясь между родителями. — Привет, Эрмина, я твой младший брат, Эван. Чур не тискать меня и не дёргать за волосы, может тогда подружимся. — Ты недотрога? — спросила Эрми. — Привет, брат Эван. Папа, отпусти. — Я нормальный! — возмущённо ответил сын. Регулус засмеялся, отпуская свою девочку — какой же красавицей она стала, вся в маму! Поднялся с пола и поднял жену. Растрепал волосы сыну, ожидая возмущения, но тот только зажмурился с блаженным видом. — Папе можно, — пояснил ребёнок сестре. — Если сопли и слёзы закончились, — решительно и громко заговорил Сириус за их спинами, — прошу всех к столу. Гермиона, выше нос, твой отец ещё тот толстокожий медведь, всё нам объяснит за чаем. Тави, успокоительного? — Коньяк есть? — шмыгнув носом, спросила Тави. — Успокоительное мне сейчас не поможет. Папа, не смотри так, я уже взрослая девочка. — Да что я? — хохотнул старый маг. — Тоже не откажусь от бокала коньяка. Эрмина, детка, сожалею, что меня тебе не представили, но я твой дед, отец твоей мамы. Гордон Джонс. — Здравствуй, дедушка, — улыбнулась Гордону Гермиона, занявшая место за столом между Гарри и Эваном. — Эван, это наш кузен Гарри. Гарри, это мой младший брат-недотрога Эван. Господи, вы правда очень похожи, но Гарри выше. И он сейчас без иллюзии. — Я не недотрога, — возмутился Эван. — Гарри, может и выше, но я сильнее. — Подраться хочешь? — с огоньком в глазах спросил его Гарри. — Я слабых не бью! — Мальчики! — укоризненно оглядела обоих Гермиона. — Так и я их не бью! — хохотнул Гарри, всё шире улыбаясь. — А давай после обеда в тренировочный зал! Посмотрим, кто тут слабее. — Ты назвал сына Гарри? — негромко спросил брата Регулус, вполуха прислушиваясь к знакомству маленьких Блэков. Они с Тави устроились напротив детей. — История долгая и не совсем интересная, — ответил старший Блэк, с одобрением глядя на младшее поколение. — Гарри — мой наследник, но ещё и наследник Поттеров. Я его усыновил, когда погибли его родители. Но воспитывал с пелёнок, то есть с момента рождения. Правда немного упустил, когда меня швырнули в Азкабан. Кричер занимался мальцом, пока меня не отпустили. Кричер расстарался, на обед подал много тушёного мяса с овощами и большой пирог с чем-то сладким. Так что разговоры пришлось прекратить. Было забавно смотреть, как ревниво присматриваются друг к другу Гарри и Эван. Мальчики даже есть стали быстрее, поглядывая друг на друга. Эрмина чуть нахмурилась, а потом закатила глаза и улыбнулась отцу вполне безмятежно. Словно говорила, не бойся, я за ними присмотрю. Рэг довольно ей подмигнул, не представляя, как нагнать теперь всё упущенное. И как объяснять все понятные Блэкам вещи, если их с Гарри явно ненадолго отпустили из школы. Например, как успокоить насчёт мальчишек. Для неё, ведь, может прозвучать дико, что маленькие Блэки не могут не драться. За Эвана Рэг был спокоен — тренированного мальчика видно сразу. Гордон хорошо поработал в роли наставника. — Спасибо! — одними губами произнёс Рэг, взглянув на Джонса. Тот лишь чуть прикрыл глаза и кивнул. Не винил зятя? Рэг понимал, что придётся всё рассказать не только Сириусу, но и Гордону тоже. А Тави — позже, желательно в постели и несколько урезанную версию. Тави с нежностью глядела на детей и почти не ела. Рэг подложил ей в тарелку самый аппетитный кусок мяса и поглядел требовательно. — Ночью тебе понадобятся силы, — шепнул он в её розовое ушко. — Ешь, пожалуйста. Супруга раскраснелась и улыбнулась ему укоризненно. Но мясо, хоть и неохотно принялась жевать, явно, чтобы ему угодить. Он только сейчас оценил, какая она худенькая — как девчонка, а не как мать двоих детей. На лице одни глазищи медового цвета. — Рэг, Регулус, — кажется, Сири обращался к нему уже не первый раз. — Что? — Займи чем-нибудь супругу после обеда, — насмешливо попросил Сириус. — Комнату для неё приготовили, напротив твоей. А я обещал детям прогуляться с ними в Ирландский квартал, твоего тоже прихвачу. Гордон пойдёт с нами. Часа три, думаю, погуляем. У Рэга даже внутри потеплело от такого понимающего брата. Впрочем, Сири и в детстве был очень внимательным и заботливым. — Они, вообще-то, драться собирались, — пробормотал Регулус вместо благодарности. — Прослежу и подлечу, — отмахнулся Сириус. — Наобщаешься ещё с детьми. Идите уже, больно на вас смотреть. Рэг фыркнул, и покачал головой. — Пирог хочу! — пояснил он своё промедление. — Сладкого мне очень не хватало. — Удивительно всё же, — хохотнул Сири. — Твой не любит сладкое, а мой обожает. А у нас наоборот. А ещё Гарри дико ненавидит овсянку, прямо как ты. — В тюрьме я её ел, — скривился Рэг. — Но полюбить не смог. — Хорошо, что ты здесь, — Сириус стал серьёзен. — Завтра проведём несколько ритуалов с твоими детьми. — Это и правда хорошо, что я так вовремя, — одобрил Рэг. — Сири, мне бы палочку ещё. Теперь ты здесь хозяин. — Не дури, — нахмурился брат. — Это и твой дом тоже. Он достаточно большой, чтобы хватило и моей и твоей семье. А что детей будет бегать больше, нам с Кричером только в радость. Да и пацанам тренироваться вместе будет веселее. Кричер, да положи уже Рэгу пирог! Регулус благодарно поглядел на Кричера, который тут же откромсал ему чуть не половину огромного пирога и придвинул поближе на большом блюде. — Сладкоежка, — шепнула ему на ухо Тави, отщипнула от его пирога кусочек, и сама положила ему в рот. Рэг легонько прикусил её пальчики на мгновенье и зажмурился от ощущения божественной сладости во рту. — Ещё какой, — пробормотал он, когда прожевал и проглотил. Будь он один, запихал бы в рот сразу сколько смог, но за столом сидели дети, рядом супруга и брат — не оценят. Хотя с рук Тави кушать было бы ещё приятней, даже по маленькому кусочку. Но она уже отстранилась, следя за детьми. А полчаса спустя, они уже оказались в постели на широкой кровати в комнате, выделенной для Тави. Никогда ещё Рэг не раздевался так быстро. Супруга за ним не поспела, и он сам принялся её раздевать, но уже вдумчиво и медленно. — Рэг! Быстрее! — скомандовала Тави, извиваясь под его ласками. — Потом будешь баловаться, я тебя очень хочу прямо сейчас! Регулус не возражал, последние тряпочки с жены сорвал мигом и оказался сверху самой желанной девочки в мире. На миг блеснула мысль, что желает Рабастану того же, но тут же об этом забыл, эгоистично занявшись самым безудержным сексом на своей памяти. *** Рабастан Лестрейндж в сочувствии не нуждался. Молодого мага не просто ждали, а встретили очень горячо. — Твоя весточка, Басти, пришла прямо на занятии старшекурсников, — Аврора Синистра откинулась на подушки, всё ещё тяжело дыша после их первого раза через столько лет. — Подробности, что ты будешь со мной делать, мог бы и опустить! — Что, слишком возбудилась, моя красавица? — Басти лениво рассматривал совершенное тело, лаская взглядом и руками, одного раза ему было недостаточно. — Ты представить не можешь, сколько раз я представлял нашу встречу. Как ты могла устроиться в школу? Представляю, сколько сопляков на тебя запало. — Не ревнуй, Басти, — усмехнулась Аврора и ловко забралась на него сверху. — Для меня есть только ты один, хотя я не ждала тебя так скоро. — А если бы я не сбежал? — Я вовсю учусь готовить, — пожала она плечиком и потянула за его волосы, целуя в шею. — В Азкабане тоже нужны поварихи. —Тебя бы совратили охранники, — проворчал Басти. — Или начальник тюрьмы. Ты слишком красивая для Азкабана. — А сам-то! — усмехнулась Аврора, потягиваясь всем телом. — Как там было? «Это рейд, леди, но, если разденетесь, мои люди уйдут». — Ну да, — Басти с удовольствием огладил бока своей любовницы, на ощупь снова и снова изучая каждый изгиб. — Залип на тебе с первого взгляда. А ты сразу проклятиями швыряться! Руди на меня два флакона бадьяна потратил. — И всё же совратил, — поцеловала она его в губы, но сразу отстранилась. — А я была невинной и скромной девочкой. — Которая встретила нас через неделю в обнажённом виде, — проворчал Рабастан. — Я не мог стереть память всем своим людям, но клятвы пришлось взять с каждого. — Мне нужно было защитить отца, — тихонько засмеялась Аврора, сползая по нему ниже. — Зато какое у тебя было лицо! Никогда не забуду! Красавчик Пожиратель в смятении! Ну хоть уговаривать не пришлось взять оплату натурой за защиту моей семьи. — Не шути так, я бы твою семью всё равно не тронул. Хорошо ещё, что детей не случилось, пока я… Что? — Басти, только не нервничай, — Аврора куснула его за подбородок. — Она хорошенькая, умная и ласковая девочка, а учится в Дурмстранге вместе с кузиной. Там мой двоюродный дядя преподаёт и за ними присматривает. А твоя бабуля — мировая ведьма! Рабастан резко сел на кровати, свесив ноги, потряс головой, взглянул на любовницу диким взглядом. — У меня есть дочь? — прохрипел он сдавленно. — И Сильвана о ней знает? — У нас, Басти, у нас, — поправила Аврора, переползая к нему на колени. — Маргарет Лестрейндж. Твоя бабуля нам очень помогла, Басти, когда у Мэгги начались выбросы. Папа умер, дядя был далеко, мне не к кому было обратиться. Конечно, Сильвана знает о твоей дочери. И в ваш род приняла Мэгги по всем правилам. И ритуалы наша девочка проходила вместе с Грейси, дочерью твоего брата, если ещё помнишь, Грейс на год старше, но девочки неплохо ладят. И не беспокойся, о наших девочках никто не знает. — С ума сойти! — Басти вцепился в волосы, глядя на неё жалобно. — Я и представить не мог… Почему ты не сообщила? — Чтобы ты там сошёл с ума? — Аврора взяла в ладони его лицо и с нежностью поглядела в глаза. — Милый, прекращай, мы увидим Мэгги уже скоро, всего несколько месяцев осталось — и она вернётся домой на каникулы. — Почему ты не устроилась в Дурмстранг? — Басти притянул её ближе, немного приходя в себя. — Почему Хогвартс? — Чтобы быть ближе к тебе, — просто ответила Аврора. — Я не хочу ждать до лета, — нахмурился Рабастан. — Как только решу все дела, отправлюсь в Дурмстранг. — Все дела, Басти? — Возможно будет суд и пересмотр дела, — пояснил он серьёзно. — Всё пока зыбко, но нас много, и есть хорошие шансы на нормальную жизнь. — Хорошо, милый, но сегодня и завтра ты только мой! — Аврора толкнула его, чтобы лёг на кровать, но тут же оказалась под Рабастаном. — Что ж, моя леди, — Басти склонился над ней, покрывая лицо красавицы быстрыми поцелуями. — Дочка у нас уже есть. Почему бы нам не завести ещё маленького сына? Тогда ты точно бросишь Хогвартс и быстрее выйдешь за меня замуж. — Как скажешь, — Аврора оплела его руками и ногами. — Ты не представляешь, как я ждала тебя, Рабастан Лестрейндж! Я даже согласна родить Мэгги братика, чтобы ты никуда больше не исчезал. *** — Я вернулся! — громко объявил Руквуд, оказавшись в прихожей своего дома. — Андрес! Арман! Аманда! Холли! Кто-нибудь встретит главу рода? — Папа! — послышался звонкий женский крик откуда-то сверху и топот каблучков. — Мам, это папа! Он вернулся! Холли появилась на лестнице, торопливо сбежала вниз и с разбегу повисла на шее отца. Руквуда окутал цветочный аромат, который он втянул в себя с наслаждением, крепко обнимая дочурку. Только теперь пришло понимание, что он дома. Наконец-то дома. А дети давно выросли без его участия. — Замуж не вышла? — грубовато спросил он, поцеловав младшенькую в лоб. — Ну ты что, мне только восемнадцать! — притворно возмутилась она, смаргивая слёзы. — Тебя отпустили? — Сбежал, — коротко фыркнул Руквуд. — Улетел на крыльях твой папа. Старшие сыновья спускались не так поспешно, держали осанку и смотрелись совершенно взрослыми. Вчерашние подростки возмужали за десять лет. Каждого Август крепко обнял, замечая, как у старшего кривятся губы, но держится, наследничек. — Сырость не разводить! — велел он хмуро, когда и младший тоже шмыгнул носом. Оба смотрели преданно, но молчали. — Где мать, когда она мне так нужна? — Мама в оранжерее, — Андрес прикусил губу и отвернулся. — Тебя здесь не станут искать? — Не станут, — уверенно ответил глава семейства, понимая, что к супруге придётся подниматься самому. Аманда нашлась там, где и сказали, спокойно подрезала какую-то траву в рабочих перчатках. Домашнее платье в цветочек пряталось под серым фартуком. Она лишь оглянулась, опалив его серым мятежным взглядом и продолжила обрезать концы растений огромными ножницами. — Мэнди, — мягко обратился Август к супруге, остановившись на почтительном расстоянии. Под горячую руку вооружённой жены лучше было не попадать. — Здравствуй! Неужели даже не обнимешь? — Август! — ножницы злобно щёлкнули, отрезая очередную верхушку несчастного растения, и Руквуд невольно вздрогнул. — Я тебе сказала, когда ты можешь вернуться? — Война закончена, — осторожно напомнил он. — Реддл мёртв. — А я слышала другое, — она щёлкнула ножницами ещё раз и упёрла руки в боки, отбросив ножницы в сторону. — Здесь был директор Хогвартса, Август! Он уверял меня, что тот-кого-нельзя-называть вернётся! Хотел поговорить с мальчиками, но их не было дома. Август отчётливо ощутил, как звереет и скрипнул зубами. — И ты впустила в мой дом эту мразь? Мало было того, что он подсократил всех старых чистокровных магов с помощью драконьей оспы! Твои тётки померли, мои родители, Лестрейнджи, Поттеры, Блэки, Розье… Остались только молодые, половину из которых просто пересажали. А кто у нас изучал драконью кровь с таким фанатизмом? — Но ты же говорил, что это не доказано, — несколько растерялась супруга. — Просто эпидемия, так говорили и в Мунго. — Слишком удобная эпидемия, осиротившая все сильные рода, — чуть сбавил тон Руквуд. — Да, не доказано, но я почти уже не сомневаюсь. Что оставил Паук в доме? Всё проверили? Аманда нахмурилась, вспоминая. Потом пожала плечами. — Накормила его обедом, — уже спокойно пояснила она. — Ах да, он оставил настойку на травах, говорил, что хорошее средство от ломоты в костях… — Где она? — рявкнул Руквуд. — Ты её принимала? — Нет, — отступила Аманда на шаг. — У меня не болят кости! Я вообще о ней забыла, убрала на полку. — Марес! Где ты, лопоухий засранец?! Живо сюда склянку, что принёс плохой человек! Домовой эльф как появился, так и исчез, но через пару секунд снова появился уже с бутылкой. С низким поклоном протянул её Августу. Руквуд рассмотрел тёмное содержимое на свет, после чего сунул настойку в карман и отослал эльфа. — В лаборатории проверю, — он внимательно осмотрел супругу сверху вниз. — И в кого ты такая дура у меня? Трое детей! А до сих пор доверчивая, как… — Остановись, Август! — строго велела Мэнди. — Не нужно усугублять и обзываться. Я обижусь и разговаривать с тобой не буду! — Пока не обиделась, скажи мне… милая! Как ты могла его впустить в дом? — Да впустила, — Мэнди засопела обиженно. — Он стучался в камин, а я не люблю разговаривать, стоя на коленях, с уважаемым человеком! И он сказал… — Тёмный Лорд не вернётся! — рявкнул Август. — Это точная информация. Смотри! Он закатал рукав, показывая чистое предплечье. Правда, других татуировок на руках хватало. — Что ты мне показываешь? — Аманда недоумённо смотрела на его руки. — Свёл ту страшную змею с черепом? Я тебе сто раз говорила, что мне вообще не нравятся твои рисунки! — А что-нибудь тебе во мне нравится? — устало вздохнул Руквуд, опуская рукав. Аманда вздёрнула подбородок, что при её небольшом росте выглядело презабавно, скулы порозовели и она поспешила отвернуться. Август ощутил некую надежду и залюбовался видом сзади своей непутёвой, но доброй благоверной — под тонкой тканью домашнего платья отчётливо вырисовывалась упругая попка, от вида которой он до сих пор ощущал мгновенную готовность на подвиги. — Пойдём в спальню, — предложил он севшим голосом. — Птичка моя, я был неправ, и я очень соскучился. — Дети по тебе скучали, — ответила супруга, но уже не вздорно. — А ты посреди дня! Как не стыдно? — Пойдём, — сказал он ещё мягче и протянул ей руку. — Дети выросли и всё понимают. Внуки уже скоро пойдут. Мэнди, побудь доброй девочкой, я не хочу ходить налево при живой жене. — Хочешь сказать, что все эти годы мне не изменял? — поглядела она с любопытством и скользнула застенчивым взглядом по его штанам. Руквуд развеселился. — Где? В тюрьме? Милая, я сидел в одиночной камере, где из самок пробегали лишь крысы. Его благоверная медленно стянула перчатки, положила на стойку, затем взялась за фартук. Руквуд решительно подошёл, взвалил маленькую жёнушку к себе на плечо и широким шагом зашагал в сторону спальни. Его скромняжка молчала, только сопела возмущённо. Секс для неё всегда был очень стыдным, особенно днём, особенно при включенном свете. Как смогли троих детей родить — загадка. А он слишком много работал, слишком уставал в Отделе Тайн, а потом и в ставке Лорда, приходил домой усталый вусмерть. Некогда было приучать супругу быть посмелее в постели. Да и удобно — чего не знает, не просит или стесняется. Он много думал об этом в тюрьме и жалел, что был поганым супругом. Да, невеликого ума досталась ему совсем юная девчонка, взращённая двумя старыми девами. Хорошо ещё, дети пошли в него, те ещё умники, даже Холли. И хотел бы всё начать заново, только выхода из Азкабана не имелось. И когда Регулус Блэк, ровесник его сына, дал всем надежду, Август решил, что вернётся, встанет перед супругой на колени, попросит прощения за всё, и уговорит начать всё сначала. Только, как всегда, всё пошло наперекосяк. Великий Светлый ещё поплатится, что надоедал его беззащитной жёнушке — её же кто угодно обманет, не зря он сыновьям ещё мелким приказывал никуда не отпускать мать одну. Надо думать, не отпускали, раз до сих пор жива и все так же наивна. — Я боюсь, — пискнуло это чудо, едва он швырнул её на кровать И принялась куда-то уползать. — Ты так давно ко мне не приставал… — Мэнди, расслабься! — велел он строго, притягивая её обратно за лодыжку. — Теперь всё изменится, и приставать я буду часто. — Зачем? — изумилось чудо. — Наследники у тебя уже есть, целых два и даже дочка, а ты… Руквуд поспешил расстегнуть и спустить штаны вместе с бельём и супруга ожидаемо замолчала, только ловила воздух ртом и пялилась на его достоинство со жгучим любопытством и смущением. Главное было не подтрунивать над таким неприкрытым интересом, а то совсем засмущается и закроется. Пока Мэнди отвлеклась на сосредоточие его желания, Август смог спокойно раздеться. Удивительно неиспорченное создание с округлившимися глазами глядело, как он подходит. — Я не хочу, — торопливо сказала Мэнди, пытаясь сползти с кровати. Пришлось ловить и возвращать, а после уговаривать и медленно раздевать. И немного завидовать Руди, которому явно никогда не приходилось уговаривать неистовую Бель. Но, пожалуй, свою наивную Мэнди он не променял бы ни на кого. Стоило ей улыбнуться, как он готов был всё для неё сделать. Вот и сейчас дрожащая улыбка появилась на её губах. — Ты осторожней, — попросила она тоненьким голосом. — Нет, Мэнди, — нарочито грубо ответил он. — У меня пятнадцать лет было воздержание. Сначала ты выгнала из постели, потом Азкабан. Сейчас будет грубо и быстро, а потом уже всё, как ты любишь: медленно и печально. — Ладно, — как-то слишком быстро согласилась супруга и судорожно вздохнула. И он, конечно, был аккуратен поначалу, чего бы ему там не хотелось — Мэнди всегда хотелось защищать и оберегать, даже в постели. Но как же она заводила его своими реакциями! Он и забыл уже, как ему это нравилось. Грубо и быстро всё же получилось, когда перестал соображать. Хорошо, успел заглушек наложить на спальню. И когда всё завершилось оглушительным по силе удовольствием, Руквуд вынырнул из марева эйфории и с беспокойством рассмотрел свернувшуюся калачиком супругу. — Ты как? — заглянул ей в раскрасневшееся лицо, убирая пальцами прядки шелковистых волос с её щёк. — Понравилось? Просто так спросил, ожидая, что замотает головой. После секса из Мэнди было слова не вытянуть. — Очень, — смущённо улыбнулась Аманда. — Люси говорила, что ей нравится, когда муж сзади… ну так, она на коленях, а он…. Мэнди страшно раскраснелась и замолчала. Август тяжело вздохнул, стараясь не веселиться. — Люси у нас кто? — спросил сурово. — Люси Эйвери, крёстная Холли, — пояснила Мэнди, пряча взгляд. — Она в гости приходит иногда, и мы болтаем. — Значит, хочешь попробовать что-то новенькое? Мэнди смущённо закивала. А Руквуд понял, что упустил напрасно столько лет. Но теперь уж точно наверстает. Спасибо неизвестной Люси, которую он в упор не помнил. Из спальни они выбрались только к ужину. Мэнди сияла и порхала по кухне, помогая домовику накрывать на стол. Дети чинно помалкивали, но бросали на отца и мать взгляды, полные надежды. Только к концу ужина решилась на вопрос его любимица Холли. — Пап, ты теперь опять будешь жить с нами? — осторожно спросила она. Парни разом уткнулись взглядами в тарелки, но есть перестали, а супруга уставилась на него испуганными глазами, тоже ожидая ответа. Вот до чего довёл семью своим невниманием и ночёвками в Ставке или в Отделе Тайн. — Это ведь мой дом, верно? — задал он риторический вопрос. — Да, я буду жить с вами в маминой комнате. Надеюсь, понятно, что туда лучше никому не заходить ни днём, ни ночью? Теперь Аманда прятала довольную улыбку, а парни краснели. Только дочка сияла чистой нескрываемой радостью. — Конечно, пап! — Да, пап! — Мы и не заходим. — Тогда рассказывайте отцу, кто чем занимается, с кем встречается и что думает о жизни. Андрес первый.