Часть 3. Глава 5. Лонгботтомы

Как и обещал Долохов, чета Лонгботтомов временно поселилась в его доме на окраине магического поселка в Ирландии. От дома демонолога до магического торгового квартала можно было добраться за пятнадцать минут пешком или за три минуты на метле. А там уже и почта с общественным камином, и филиал банка Гринготтс — не такое внушительное сооружение, как в Лондоне, но не менее помпезное. И множество лавок с товарами на любой вкус. Кое-что даже эксклюзивное, нигде более не встречающееся. Или Алисе так казалось — ведь на десять лет были оторваны от жизни, многое успело поменяться. Да что на десять, война тоже съела несколько лет от нормальной спокойной жизни. Алиса наслаждалась неспешной прогулкой, вдыхая свежий морозный воздух. Фрэнк держал её за руку, переплетя их пальцы, и от этого на душе было ещё теплее. Немножко неловко было, что Антонин снабдил их одеждой — от белья до красивой уютной шубки, велев воспринимать как подарок от хорошего и достаточно богатого друга. Фрэнк было заговорил о возврате средств, но Долохов его перебил: «Я ещё в твои теплицы вложусь, Лонгботтом, имей в виду. А вот когда развернёшься лет через десять, тогда и подумаем, какую травку сможешь продать мне с хорошей скидкой». У Фрэнка глаза загорелись от этих слов, они ведь уже в курсе были о состоянии счетов семьи — по совету демонолога посетили Гринготтс ночью, а для старых семей доступ был круглосуточным. Родовые сейфы Лонгботтомов в банке опустели, даже ученический сейф Невилла содержал сущие кнаты. «Лечение и содержание тех сквибов в Мунго — совсем не дешёвое развлечение, — пояснил им мрачный Долохов, которого попросили их сопровождать. Антонин имел юридическое образование, кроме всех прочих, и мог реально помочь советом. — Герои – героями, а поддержка от аврората и министерства длится всего год, так всегда практиковалось». От состояния Фрэнка оставалось в целом чуть больше восьми тысяч галеонов — примерно в двадцать пять раз меньше, чем пятнадцать лет назад. Именно тогда Лонгботтомы пожертвовали с подачи Августы чуть не половину состояния на нужды Ордена Феникса. Все члены Ордена тогда вложились, кто сколько мог — и Блэк, и Поттеры, и Диггори, и другие — слишком проникновенную речь произнёс на собрании Дамблдор, никого не оставив равнодушным. На те деньги куплен был штаб — дом, где все они собирались, а если точнее — большое, скрытое от магов и магглов поместье, как выяснил как-то Сириус Блэк. Остальные не задумывались о его величине и обустройстве, использовали в том штабном поместье лишь большой зал с обеденным столом, где проходили собрания и совещания, там же стояла пара кушеток для раненых. Где находится то поместье, и зачем понадобилось Ордену настолько большое, Лонгботтомы, да и другие орденцы не задумывались. Так велел Дамблдор, а ему доверяли безоговорочно и полностью. Им всем тогда выдали портключи в поместье, давно утраченные — в Азкабане Фрэнк с Алисой оказались сразу в тюремной робе без единого амулета, разве что брачные браслеты с них снять не смогли. И теперь даже сказать не могли, на что были потрачены деньги. Солидная сумма оказалась лишь в сейфах Алисы, да и то лишь потому, что её средства не доступны были наследнику, опекунам и душеприказчикам до совершеннолетия Невилла. Сейфов тех оказалось четыре: её собственный ученический, основной сейф рода Сэвидж, единственным представителем которого она осталась. И ещё три, перешедшие от родственников. За десять лет, проведённых в тюрьме, ей завещали все свои средства родные, которых не стало. У Алисы сжималось сердце, когда невозмутимый гоблин перечислял ушедших за грань дорогих ей людей. Старый уже двоюродный дед Габриэль Сконэ, дядюшка Колин Гриди, потерявший семью в войне, и кузина, Камилла Редгрейв, её лучшая и единственная подруга. Алиса стойко перенесла страшные новости, чувствуя, как крепко сжимает её руку Фрэнк. Она снова чувствовала себя осиротевшей, хотя родителей потеряла давно, умерли ещё до войны от проклятой драконьей оспы. Их могилы Алиса решила посетить позже, когда закончат с неотложными делами. Сегодня они решили посвятить день обретённой свободе. Просто погулять, ощутить себя живыми, может быть что-то купить, просто поглядеть на людей, от которых успели отвыкнуть. Кого супруги совершенно не ожидали встретить на этой прогулке, так это саму Августу Лонгботтом, с которой столкнулись между лавками в магическом квартале. Прятаться было поздно, гордо плывущая по торговой улочке Августа почти столкнулась с ними возле уютного кафетерия, куда супруги намеривались зайти. Старая леди в длинной зелёной мантии со стервятником на шляпе запнулась на месте и застыла, в неверии глядя на сына и невестку круглыми и непонимающими глазами. Рука железной леди метнулась к сердцу, лицо побелело почти до синевы, а голос прозвучал глухо и надтреснуто: — Фрэнк?! Алиса?! О мой Мерлин… Как? Когда? Фрэнк бросился к матери, которая, верно, впервые в жизни едва не лишилась чувств и заметно покачнулась. Супруги, подхватив леди Лонгботтом под руки, настойчиво завели её в полупустую кофейню, почти силой усадив за столик. Чашка крепкого кофе и успокоительное зелье, нашедшееся у подавальщицы, сделали своё дело — щёки Августы заметно порозовели, глаза чуть сузились и на сына с невесткой она взглянула уже более трезво. — Что я подарила тебе на семь лет, Фрэнк Лонгботтом? — Кинжал прадеда Мердока, — без запинки ответил её сын. — Ма, это я. Спроси, где ты до сих пор хранишь любовные письма от отца — в тайнике под подоконником в гостиной, в такой красивой шкатулке из красного дерева с синими камнями. Мой первый выброс в три года — разбитый вазон от тётки Элларии, вы с отцом его ещё склеили, но не очень удачно, у тётки случилась истерика, она забрала обратно свой уродливый вазон. Я выкрасил Кору в зелёный цвет в шесть лет, ты выдрала меня хворостиной, но твоя гончая ходила зелёной ещё месяц, никто не смог смыть этот цвет даже заклинаниями… — Фрэнки! — ахнула леди Августа, вскочила одновременно с сыном и обняла его, торопливо целуя в лоб, щёки, ощупывая плечи, лохматя причёску. — Это действительно ты! Мой мальчик! Она всё же быстро взяла себя в руки, отстранилась, тепло поглядела на Алису, хотя они никогда не были близки, и заняла своё место, чинно расправив на коленях мантию. — Значит, в Мунго… — она подбирала слова, но пауза затянулась. — Не мы! — твёрдо заверил Фрэнк, навесивший заглушки вокруг их столика и снова севший за стол рядом с женой. — Там сквибы под нашей обороткой, застрявшие в нашем образе. И кроме того, кто-то стёр им память. — Не вы… — повторила за ним Августа потерянно. А потом губы её искривились, хотя старая леди держалась изо всех сил. — Фрэнки, мальчик мой, сынок… Как же так? — Ма, — Фрэнк смотрел на мать очень серьёзно и сочувственно. — Мы всё расскажем, только не здесь. У тебя есть сейчас время? — Сколько угодно, — глаза Августы блеснули решимостью. — Мордред драный, я ведь собиралась в Мунго. Фруктов купила, конфет для Алисы… Кто? Кто это сотворил? Где вы были? Они едва смогли её уговорить пройти с ними в дом, где временно проживали. «Зачем, Фрэнк, ведь у тебя есть свой дом?!» Но не особо сопротивлялась, ей не терпелось узнать, что произошло с «детьми». Устроились в большой гостиной, куда невидимый домовой Долохова сразу подал напитки и лёгкую закуску. Хозяин дома отсутствовал, но сам велел пользоваться домом, как своим. И даже намекнул Фрэнку и Алисе, что леди Августу хорошо бы перетянуть на свою сторону. О злоключениях «детей» Августа слушала, не перебивая, с каменным лицом. И только после того, как Фрэнк замолчал, старая леди процедила сквозь зубы: — Ах он козёл безрогий! Презренный шакал! Да я… — Мама, прошу! — Франк подвинул матери тарелку с полосками вяленного мяса. — Не горячись! Нельзя его спугнуть, ради нас, ради меня, ради Невилла — потерпи немного, прошу! — Хорошо, Фрэнки, — тяжело вздохнула Августа, почти не разжимая губ. — Только ради тебя… Но, клянусь, я станцую на его могиле. — Лестрейнджи нас не пытали, — повторил для неё Фрэнк. — Да, они не были невинными агнцами, но всё же многое, что приписывают Пожирателям Смерти — сильно преувеличено. — Мне наплевать на Лестрейнджей, — отрезала леди Августа. — Никогда их не любила, надменные засранцы! Лучше скажи, Фрэнки, чем ты займёшься после… после решения одной бородатой проблемы. — Восстановим теплицы, — спокойно ответил её сын. — Земля есть, многие наработки остались, самые главные теплицы законсервированы, насколько я помню. — Землю я собиралась продать, — призналась Августа и поджала губы. — Нужны были деньги — целители в Мунго те ещё крохоборы. Уже и покупатель нашёлся. Сделку собирались заключить через две недели. — Но, ма! — в ужасе воскликнул Фрэнк. — Это же… это же наследство Невилла, его детей, наших потомков! — Прости, Фрэнк, — Августа гордо вскинула голову. — Никогда не понимала этой вашей возни в земле. И Невилл такой же, весь в деда. Мямля и себе на уме, цветочки да травки ему дороже родной бабки. И ты туда же, а ведь был таким блестящим борцом со злом, аврором. И не смотри так, сделку можно отменить, я взяла месяц на раздумье, слишком уж дракклову цену занизил покупатель. — Значит, отменим, — твёрдо ответил Фрэнк. — Теплицы хоть не трогала? — Да нужны они мне! — отмахнулась Августа. — Так под стазисом и стоят после смерти твоего деда. Я заклинания не обновляла, всё твой эльф, но много ли он там мог, не знаю. Так что, если есть охота — сам и разбирайся. — И разберёмся, — мрачно покивал Фрэнк. — Алиса, если ты помнишь, тоже маг Земли. Мы после войны как раз хотели заняться теплицами, да не успели. О планах на будущее говорили ещё не один час, даже Августа дала несколько ценных советов, пусть и нехотя — не зря прожила с мужем душа в душу полвека. — Библиотека опустела, — призналась она хмуро. — Книги — дорогое удовольствие. Но архивы Лонгботтомов я пока не трогала, хотя Диггори предлагают очень хорошие деньги за весь архив разом. — Похоже, мы очень вовремя вернулись, — растерянно покачал головой Фрэнк. Алиса налила им ещё чаю, но в разговор не вмешивалась. Она до сих пор не видела тех знаменитых теплиц Лонгботтомов, не до того как-то было. Они и поженились в условиях военного времени, потом учёба в Аврорате, Орден Феникса, война. И теперь понимала, как много они упустили, а ещё, что Невиллу могло ничего не достаться от некогда богатого рода Лонгботтомов, которые поставляли редкие травы даже заграницу. Сын мог и вовсе остаться нищим к окончанию школы. А всего-то для разорения семьи надо было поместить в Мунго на дорогостоящее лечение двух неизвестных сквибов — красивое и изящное решение Паука. Впору восхищаться Злым Гением магического мира. С Августой распрощались только после обеда, который им накрыл домовой демонолога. Хозяин так и не явился, и обед прошёл вполне мирно. — Возвращайтесь домой, — настойчиво попросила их леди Лонгботтом. — Дом в запустении, но ваши комнаты в идеальном порядке. Я усыпила почти всех домовиков по совету одной бородатой мрази, зачем, мол, мне такой большой дом и роскошь, когда дети в Мунго. Но теперь-то разбудим, родовая магия никуда не делась. Да и не принимаю я в доме никого с тех пор, как вы… Элджи, твой кузен, жил некоторое время у нас, но уехал путешествовать, когда Невилл отправился в школу. Никто и не узнает, что вы вернулись. — А давайте заберём тех сквибов из Мунго, — впервые вмешалась в разговор Алиса. — А через некоторое время можно будет сказать, что нашёлся целитель из, скажем, Италии. Чудесное излечение на дому, всё такое. — Хорошая мысль, девочка, — одобрительно поглядела на неё Августа, а муж поцеловал Алису в висок. — Прямо сегодня этим займусь, целители и то, на это мне намекают, ироды, уже давно. Вот только что с ними делать дома, не представляю. — А мы их специалистам покажем, — задумчиво сказал Фрэнк. — Своим. Пусть Долохов посмотрит ещё раз. И Руди Лестрейндж в лекарском деле разбирается, у него бабка была сильной целительницей. Тогда и примем решение. Уж прокормить сможем без проблем. Возвращаться решили сразу, а Долохову оставили записку с пояснениями. Августа же отправилась в Мунго, чтобы забрать сквибов немедленно. Идеи Фрэнка пришлись ей по душе. Она словно помолодела, сияющими глазами глядя на сына и невестку. — Ма, ты хоть так не радуйся в больнице, — попросил Фрэнк, провожая её к камину. — Ты вся светишься! — Не учи мать, прожившую жизнь, — сурово отчитала его леди Лонгботтом. — Устрою им форменную истерику, что их лечение не помогает. Глаза могут и от злости гореть, так что не волнуйся. Встретимся дома. Так и получилось, что уже к вечеру Фрэнк и Алиса оказались дома. И первым делом пришлось проводить ритуалы, сразу три, но сил у них хватило. На третьем к ним присоединилась Августа, так что и вовсе ритуал прошёл легко. Домовиков разбудили пока троих, оставшихся двух оставили до следующего ритуала. Сквибов поселили в дальнем крыле, приставив к ним одного эльфа. Пациенты Мунго вели себя тихо и безразлично, они едва ли поняли, что сменили место жительства. Алиса глядела на них широко открытыми глазами — колоссальное сходство поражало до мурашек. Сквибы никого не узнавали, ели аккуратно, спать легли безропотно. На все вопросы они отмалчивались, глядели бессмысленно. Долохов прибыл к завтраку, ответив на их приглашение. Августа поздоровалась с ним сухо, но вежливо. Фрэнк и Алиса, напротив, отнеслись к гостю тепло и душевно. Они успели как-то успокоиться и воспрять духом, оказавшись дома. — Я как раз раскопал один ритуал, — заявил Долохов за чаем, выложив на стол несколько потрёпанных листков. — Ещё в тюрьме обдумывал вашу проблему и вспомнил об одной родовой книге. Там все непросто, но и просто, с другой стороны. Придётся вложить немало магии, но можем пригласить Августа Руквуда, Лестрейнджей и Блэков — не думаю, что они откажутся. Однако решение за вами, придётся этих сквибов принять в свой род. Память к ним вряд ли вернётся, а вот облик изменится, и, если что-то осталось в мозгу, разум может постепенно восстановиться. Обучите их ухаживать за теплицами, чем не польза. — После того, как в них вложили столько средств… — мрачно обронила Августа. — Этот ежедневный массаж, укрепляющие зелья, да много чего. Таких здоровых людей ещё поискать. Работники могут получится крепкие и вполне здоровые. Я согласна на ритуал. Фрэнк? — Я тоже согласен, — решительно кивнул глава рода Лонгботтом. — Внешность их изменить точно нужно, в дрожь бросает от этого сходства. И вообще, для нашей легенды двойников надо убирать так или иначе. Уж лучше ритуал и взять их под опеку рода, чем убийство. Ритуал решили не откладывать, проводили тем же вечером. На призыв откликнулись все бывшие сидельцы, да ещё и Сириус Блэк присоединился. Невозмутимо оглядев бывших врагов, Сириус шкодно ухмыльнулся и пожал всем мужчинам руки, а кузину Беллатрикс неожиданно прижал к себе в стальные объятия со словами: «Привет, сестрёнка!» Бель зашипела рассерженной кошкой, но вырываться не стала, фыркнула в итоге мрачно: «И я тебе рада, братец. Пусти уже!» Совершенно безразличных ко всему сквибов привели в ритуальный зал в подвале поместья. Руководил всеми Долохов, даже Руквуд не бросал никаких скабрезных замечаний, пребывая в благодушном настроении. Регулус с Рабастаном обменялись понимающими улыбками — видимо, «вдовушка» Августа встретила мужа достаточно тепло. Сквибов раздели заклинанием и уложили на алтарь, достаточно большой, чтобы вместить двоих, те послушно замерли, явно не испытывая смущения не пытаясь сопротивляться, когда их конечности закрепили специальными ремнями. Алиса и Фрэнк отводили глаза, смотреть на свои отражения, да ещё в обнажённом виде, было неприятно и неловко. Все встали на углы многогранной фигуры, начерченной на полу Долоховым. Зазвучали катрены, линии окрасились кровью участников ритуала, затрепетали зажжённые свечи, пронёсся ветер, разметав всем волосы… А вот после этого сквибов на алтаре начало корёжить — не зря привязали. Смотреть на преображение несчастных было страшно, но ритуал не прервали. В конце ритуала над алтарём полыхнуло, двух сквибов выгнуло дугой, головы резко запрокинулись, а изо рта обоих повалил чёрный дым, скрывая их фигуры. С последним словом ритуальной песни дым рассеялся бесследно, а «сквибы» остались лежать на камне без признаков сознания, но расслабленные. Все с интересом и долей шока уставились на фигуры бывших пациентов Мунго. — Дракклова печень! — первым нарушил потрясённое молчание присутствующих Руквуд. — Занятные экземпляры! Мужчина, изображавший Фрэнка, оказался здоровенным мужиком под два метра ростом, с серо-коричневой кожей и гривой длинных седых волос. Лицо удивительно некрасивое с резкими крупными чертами. Увидишь такого в тёмное время — испугаешься. Рожа бандитская, ручищи, как лопаты. И всё тело, кроме лица, в шрамах, словно резали его многократно в течение многих лет — шрамы пересекались во многих местах, представляя собой уродливую сетку. А вот та, что изображала Алису, превратилась в молодого парня, чуть менее рослого, более стройного, но тоже не красавца — семейное сходство бросалось в глаза. Волосы младшего тоже были белыми, а тело, как и у второго, светло-коричневое с сероватым отливом и со шрамами повсюду, но в куда меньшем количестве, чем у старшего. — Похоже, родственники, — озвучил очевидное Долохов. — Кто их пытал, хотел бы я знать. И за что? И главное, теперь я уверен, что это не сквибы, отклик совсем другой. Что-то магическое, точнее пока не скажу. — Они не сквибы, — негромко подтвердил Регулус Блэк. — Поглядите на форму ушей, на пальцы на ногах, их шесть. Да и цвет волос, кожи — совпадают. Если ещё и глаза окажутся ярко-синими, то… Предок Игнациус Блэк описывал их внешность в своём дневнике очень подробно. Перед вами друиды, господа. И дамы. И за что пытали, тоже могу предположить — кожа друидов практически неуязвима к магическим атакам, а организм в целом и вовсе не изучен был во времена Игнациуса. Либо поработали учёные, либо просто садисты. — Или и то, и другое вместе, — жёстко произнёс Руквуд. — А можно ли таких принимать в род? — нахмурилась Августа. — О друидах, кроме того, что все вымерли, чего только не рассказывали. — Можно и нужно, — заявил Руквуд. — Поверьте сотруднику Отдела Тайн, в покое таких не оставят, если не примете красавчиков, отловят и продолжат изучать. Только ваш род может защитить, вы о них заботились, вам и решать. Да и глядите, какие нестабильные магические существа, помрут ведь вот-вот. Принятие лучше провести немедленно, если вам они нужны живыми. — И имена лучше в честь растений дать, или в честь деревьев, — подсказал Регулус. — Им так привычнее будет. Фрэнк медлить не стал, силы вполне оставались для второго ритуала. Да и Августа с Алисой его поддержали магией. С именами думали недолго. Старший получил имя Кедр, а младший — Ясень. Новых родичей освободили от верёвок и заклинанием надели штаны и свободные рубахи — из гардероба Фрэнка притащил домовик. Первым ярко-синие глаза открыл младший и сразу завертел головой. — Отец! — отчётливо произнёс Ясень, увидел рядом с собой верзилу, вскочил на алтаре на колени, прижал ухо к груди, и только тогда заметил магов. Со смесью страха и удивления спросил вполне отчётливо: — Кто вы? Что здесь происходит? Ответить ему не успели, очнулся старший и зарычал, не открывая глаз. Все отступили на шаг как-то синхронно. Кедр легко принял сидячее положение и мутным взглядом обвёл присутствующих. — Кого благодарить? — грубым голосом вопросил друид. — Я чувствую, как силы прибывают. Вы нас освободили или наоборот, готовите к новым опытам? И почему так возмужал мой сын? Ещё вчера он был двенадцатилетним подростком. Фрэнк взял на себя труд просветить друидов, как они здесь оказались, пока остальные помалкивали. Друиды слушали молча, сидя бок о бок, иногда чуть заметно кивали. — Мы благодарны, что не бросили и не убили, — задумчиво произнёс Кедр, когда Фрэнк замолчал. — Имена подобрали хорошие, и спасибо, что приняли в семью. Оказалось, память к друидам вернулась, но мало хорошего принесла. Их держали в подземелье какие-то люди, да и родились оба в неволе. Сколько себя помнили, над ними постоянно проводились опыты и эксперименты, чаще всего очень болезненные. На руках пленников всегда были надеты антимагические браслеты. Мать Ясеня была с Кедром недолго, привели однажды простую человеческую девчонку, его чем-то накачали, чтоб нельзя было удержаться от секса, а на третий день рядом с Кедром никого не осталось. Девчонку, чуть живую, увели. Кедр не сразу пришёл в себя, а когда вспомнил, что творил с девочкой, готов был руки на себя наложить, но не дали, держали на привязи, следили неделями, чтобы себе не навредил. Только год спустя в его камеру принесли трехмесячного ребёнка и уже с тоненькими детскими браслетами на руках. Кедр сына признал, отличительные особенности сразу увидел, полукровка, но свой, друид. Именно тогда Кедр прекратил попытки убиться, надо было растить и воспитывать сына. Жизнь пошла чуть лучше, для ребёнка в камеру принесли кроватку и одежду, даже некоторые книги со сказками раздобыли, пол сделали мягким, чтобы малышу ползать и падать не больно было. Еда стала чуть лучше. Пришлось малого воспитывать и учить всему, что знал сам. Но теперь возникли мысли о побеге. Кедр обдумывал эти мысли снова и снова, ждал только, когда сыну исполнится двенадцать, чем-то важен был для Кедра этот возраст. Дождался. Момента, как их превратили в других людей, они не помнили, как и пребывания в Мунго в качестве разнополых пациентов. Была ли совершена попытка побега, тоже не могли вспомнить. Очнулись они уже здесь, на алтарном камне. Опустив глаза и сжимая огромные кулаки, Кедр только и спросил — не проявлял ли он в образе Фрэнка Лонгботтома влечения к «своей жене», в теле которой находился его сын. — Нет! — твёрдо и спокойно ответила Августа. — Вообще ничего не было, целители даже досадовали. Думали, что близость быстрее вернёт память. Нет, никакого влечения не было ни у тебя, ни у сына. Посочувствовали друидам все. Врагу не пожелаешь такой жизни. Возможно ведь, что оба — последние представители своей расы, а ни знаний с умениями не досталось, ни памяти предков. Все маги пообещали порыться в своих библиотеках и хоть что-то найти про друидов. — Твоя забота, Рэг, — тут же хохотнул Сириус Блэк. — Меня от библиотеки воротит, уж извини. Регулус лишь кивнул, сам понимал, что у него больше шансов найти информацию, да и в дневниках определённо что-то было. А вот беспамятные друиды, напротив, показались довольными. Они рвались на свежий воздух, хоть посмотреть те же теплицы, где им предстояло работать. А ещё мечтали хоть ненадолго наведаться в лес. — Не сбежим, — заверил Кедр. — Куда мы от своей новой родни, да от дома уйдём? — Идите, — кивнул им Фрэнк. — Я настроил на вас вход в поместье, можете смело пройти хоть через главные ворота, хоть через хозяйственную калитку, что ближе к лесу. И возьмите еды с собой на случай, если задержитесь в лесу. Домовик протянул друидам корзину с припасами, те взяли, лишь немного поколебавшись. Алиса с Фрэнком проводили их до калитки, обувь друиды надеть отказались. К лесу отец и сын двинулись торопливо, словно знали, куда идут. Но не бежали, хотя им явно этого хотелось. — А если не вернутся? — спросил Долохов, который, как оказалось, пошёл за ними. Он задумчиво глядел в след Кедру и Ясеню — сам подсказал, какие имена им лучше дать. Алиса лишь пожала плечами, она горячо сочувствовала этим двоим, впервые ощутившим свободу. — Значит, будем их вспоминать, — ответил Фрэнк. — И за них тоже отомстим, без Паука тут не обошлось, уверен. А так, взрослые люди, сами пусть решают, что для них лучше. Вернутся, приму, не вернутся, так тому и быть. Новую встречу команда «Не Ангелов», как сурово окрестил их сборище Сириус Блэк, назначила через день. Кое-какие дела, чтобы было, что обсуждать, нашлись у каждого. К ужину Фрэнк и Алиса остались одни, Августа рано пошла отдыхать, заверив, что для её возраста впечатлений на сегодня достаточно. Когда друиды, тихонько постучав, вошли в кухню, Алиса обрадовалась им, словно родным. А вот Фрэнк невозмутимо попросил домовиков поставить ещё приборы. Друиды выглядели иначе, белые волосы были убраны в косы, да и лица как-то особенно просветлели. — Лечились, — коротко пояснил Кедр, прежде чем сесть. — Шрамы сводили, напитывались энергией от растений. И не смотрите так, сами не знаем, просто потянуло и как-то само собой всё получилось. — Я слышал шёпот деревьев, — светлая улыбка украсила молодого Ясеня. — Слов не понял, но отец говорит, на это нужно время. — Это же так здорово! — обрадовалась Алиса. — Возможно, вы всему сами и научитесь, без всяких книг. — Книги мы любим, — поспешил заверить их Ясень. — У нас их было мало, но иногда давали почитать что-то новое. Так и я, и отец по многу раз перечитывали одни и те же. — Это да, хорошее дело, — согласился с сыном Кедр. — И про нашу расу тоже хотелось бы почитать, если ваши друзья найдут, мы же ничего не знаем. — Тогда после ужина вместе заглянем в нашу библиотеку, — предложил им Фрэнк. Алиса с грустью вспомнила, что Августа говорила о продаже книг. А ещё подумала о тех двух домах и одной городской квартире, что достались ей от родичей вместе с сейфами. Там ведь тоже могли быть книги. Ужинали друиды с заметным аппетитом, хотя корзинку вернули совершенно пустой. Они явно не знали, как вести себя за столом, но довольно точно повторяли за Алисой и Фрэнком. Потом им предложили выбрать комнаты из четырёх свободных. Кедру понравилась угловая, окнами выходившая в заросший сад, а Ясеню приглянулась та, в которой их поселили изначально. Там окна выходили во двор и в сторону ворот, зато была полка с книгами, которые его сразу заинтересовали. Домовикам велели привести комнаты в порядок, после чего все направились в библиотеку. Вопреки словам Августы, книг оставалось на полках ещё много. И друиды были сразу потеряны для общества, с жадностью разглядывали корешки, вчитывались в текст, перелистывая страницы чем-то заинтересовавших томов. Но определились с чтением на удивление быстро. Уже минут через двадцать каждый показал по три книги, что решили взять в свои комнаты. Алиса невольно полюбопытствовала, что было интересно их новым родичам. Оказалось, каждый взял одну книгу по магии, один роман маггловского автора и одну книгу о магических растениях. — Хорошие они люди, — поделилась Алиса с мужем своим мнением, когда легли поздно вечером в свою родную постель, словно ничего не изменилось за десять лет. — Мне тоже нравятся, — согласился Фрэнк. — А ведь Ясеню придётся нелегко — только двенадцать и уже взрослое тело. Хорошо бы с ними попутешествовать, чтобы поглядели, как люди живут. — Если захотят, — с сомнением откликнулась Алиса. — Лес им ближе, видел, какие счастливые вернулись. А пока здесь были маги, очень волновались и переживали, оттого и выглядели зажатыми и неуверенными. — Наверное, ты права, моё сокровище, — Фрэнк ласково притянул её к себе. — Поживём пока без гостей и чужих людей, пусть друиды привыкнут к нормальной жизни в нашем обществе, теплицы вместе попробуем восстановить, хозяйство наладить. А там уже поглядим, что и как. Поцелуй меня, если согласна. Дальше им уже было не до разговоров, любовью они занимались уже медленно и вдумчиво, наконец оказавшись в родных стенах. И всё в будущем виделось Алисе уже не так мрачно и беспросветно, как совсем недавно, в тюрьме, да и после, в чужих домах всё казалось зыбким и каким-то ненастоящим. Наверное, спасение двух друидов и возвращение их к нормальной жизни тоже повлияло на её настроение, уж если эти два замученных существа смотрят вперёд с оптимизмом, то и ей следует. А ещё ей казалось, что будь Кедр и Ясень обычными сквибами, никакой ритуал не вернул бы им разум и память. Разве что внешность, да и то сомнительно. И права Августа, сказавшая Фрэнку, прежде, чем уйти спать: «Вот теперь я не жалею, что посещала Мунго и платила деньги. Даже, если эти бедолаги сбегут, так тому и быть, но я рада, что помогла им вернуться к жизни, а Бог вернул вас мне». Только о сыне, Невилле, запрещала себе думать Алиса. Муж просил подождать, и она ждала. И очень надеялась, что это ожидание не продлится долго.