Часть V.

Однако в замке об этом не знали. Покер с уверенностью полагал, что Лото уже никогда не пойдет к замку ближе, думал, что скорее всего путник застрял в лесу или все же увяз в болоте. А Шахматы и слышавшая новость только от него Домино не сомневались, что Лото мертв. И девушка его больше не ждала. Но загорелась идеей побега еще сильнее, решила вложить в него все силы и чувства. Попыталась им перекрыть свое горе. Она уже не чувствовала себя живым человеком. Девушка ощущала себя призраком, добивающимся достижения цели, которой не достиг при жизни. Ночами она почти не спала. Осматривала замок, планировала побег. А днем отвлекала своей мелкой местью — так она это называла. Рвала шторы, разбивала посуду и незаметно подбирала некоторые осколки — на всякий случай. С силой толкнув дверь в пустой зал, где окна как всегда были скрыты за темно-зелеными шторами, а свечи вновь горели только на люстре, Домино прошла к трону и поставила на него стопку тарелок. Время было совсем раннее, но, хоть просыпался король рано, она знала, что это время он проводит в своих покоях, а Покер еще спит. Взяв немного посуды, Домино подошла к окну и, бросая первую тарелку, тихо начала свою песню: — Я легким туманом стелюсь над землей, Вбирая в себя рос алмазную россыпь. Я призрак, что бьёт, как стекло, ваш покой И за вторженье прощенья не просит. Вторая тарелка полетела к стене напротив и разбилась на мелкие осколки. — Хотела свободы, быть первой во всем, Не жалкой рабыней, достойной презренья, О, я в жизни не стала бы чьим-то ребром И исправной машиной для твоего наслаждения! Все больше горечи отражалось на лице Домино и все с большим отчаянием по залу разлеталась хрупкая посуда. — Прочь хотела сбежать в полуночные страны! Дух меня наказал, стала будто туманом! Два демона дали мне имя: Настольная игра, костяшки, плитки. Скрестили черные крылья, Я ими от Солнца укрыта, Два демона дали мне имя, Я — призрак, я — тень, Домино. Я — зависть, я — боль, Домино! Тарелки в руках Домино закончились. Она, остановив ненадолго свою месть, гордо проходила между осколками и продолжала петь: — Я вижу, безвредность твоя — лишь обман. Проблем не решив, ты мне мстишь за обиды, Меня не казнишь — я ведь легкий туман; Я скоро уйду, тебе план мой не виден. Домино резко отдернула шторы и подняла взгляд к небу. Нет, не только дух принес ей эту боль. Исполнитель — ферзь. И он убийца. — Стихия моя — свет серебристой луны, Под покровом его я уйду, еще жива Я местью одной, ведь именно вы, — голос ее, став тише, дрогнул. — Причина смерти того, кем я так дорожила... Девушка, стиснув зубы, схватила еще одну тарелку и разбила об пол. Мелкие осколки разлетелись по залу, огласив его горьким звоном. Голос ее вновь стал громким: — Быть кошмаром для вас я еще не устала! Вы меня наказали... я вас двух наказала! — и шторы были порваны. — Два демона дали мне имя: Настольная игра, костяшки, плитки. Скрестили черные крылья, Я ими от Солнца укрыта, Два демона дали мне имя, Я — призрак, я — тень, Домино. Я — зависть, я — боль, Домино! Пение на время заменили треск штор и жалобные восклицания посуды. Но когда осталась последняя тарелка, девушка, оставив вещи в покое, вновь запела: — Два демона дали мне имя: Настольная игра, костяшки, плитки. Скрестили черные крылья, Я ими от Солнца укрыта, Два демона дали мне имя, Я — призрак, я — тень, Домино! Я — зависть, я — боль, Домино! Я — зависть, я — боль, Домино! Домино! И девушка замолчала, задумчиво оглядывая результаты своей мести. В этот раз последствий было куда больше, чем в прошлый. Она подобрала несколько осколков и собралась было удалиться в свою комнату, как зал огласили шаги и повелительный стук тростью. Домино, охваченная магией, застыла. — Волка кормят ноги, а у меня разбита посуда буфета, — с напрягающим спокойствием заметил Шахматы и холодно взглянул на Домино. — Я не прощу, ты уснула, когда я вслух читал тебе Фета. Действительно, прошлым вечером, уже в позднее время Шахматы читал Домино стихи, которых она отроду не слышала. Но скоро девушка заснула — прошлые почти бессонные ночи давали о себе знать. — А теперь ещё соврешь, что слушала, повтори мне хоть строчку, ну-ка! — любое повеление из его уст теперь звучало как приказ, ослушаться которого означало смертную казнь. Но Домино не собиралась ничего говорить. Однако к сожалению или к счастью, Шахматы даже не стал дожидаться ее слов и решительно опроверг одно из предположений, которое могла высказать Домино: — Там не было про грозу, это Тютчев, не произноси больше ни звука! Шахматы холодно и со сдержанной злостью подходил ближе к так и стоявшей возле трона Домино. — Нет, ну как, как ты могла совершить такое? Мне не нужны оправдания, просто оставь в покое Меня! Ты на шкале терпения поломала стрелку, Сил нет, — Шахматы схватил оставшуюся на троне тарелку, — сейчас разобью вот эту тарелку. Но тут он недобро улыбнулся, возвращая посуду на трон. — Обиды будут недолгими — Драки влюбленных кончаются по-другому. Драки влюбленных кончаются по-другому. Обиды будут недолгими — Драки влюбленных кончаются по-другому. Драки влюбленных кончаются по-другому. — Шахматы, зачем это тебе? — вздохнула Домино уже без злости. Во вздохе ее смешались усталость и так и не выраженная полностью печаль. — Подожди, ты не поняла это? Я тебе объяснял сто раз. Послушай меня еще раз, удели время, а потехе час. Мои домыслы надоели? Мой контроль и приказы душат? Шахматы обошел Домино и остановился совсем близко, с ироническим недоумением смотря на нее: — Просто дай мне всё объяснить, ну почему ты не хочешь слушать? Он отошел и твердо поставил трость на пол, лицо его переменилось — смотрел он серьезно: — У меня никогда ничего не было, ничего не было, хоть убейте. Ты сама прекрасно знаешь, ты все равно возглавляла рейтинг Среди лучших, — неприязненно сказал король, но после приторно улыбнулся: — Ну, прости, так больше не будет. Хочешь, я тебе почитаю вслух, а ты больше не бей посуду. А-а, обиды будут недолгими: Драки влюбленных кончаются по-другому. Драки влюбленных кончаются по-другому. А-а, обиды будут недолгими: Драки влюбленных кончаются по-другому. Драки влюбленных кончаются по-другому. Домино лишь вздохнула. Ничего не помогало. Она пыталась первые два дня решить все спокойно. На друга Не вышло. Она попробовала излить чувства через злость. Но дух поведения не изменил. — Ты своей завистью заставляла меня чувствовать вину за свои успехи. Каждый. Чертов. Раз. Так друзья не делают, — услышала Домино сквозь свои думы. Если так, как он говорит... действительно, нехорошо получилось. Девушка почувствовала укол совести. Хотя было плохо и ей. Она не только завидовала чужим успехам — она делала все, чтобы их достичь самой, стремилась к безупречности в любом деле. Было ужасно неприятно, когда кто-то все равно достигал большего. — Что же молчишь? — с высокомерием спросил Шахматы. — Мне нечего сказать, — тихо ответила Домино, переводя взгляд на окно. Перед ним висели порванные ею шторы, не закрывающие более вид. И надолго воцарилось гнетущее молчание. Шахматы снял магию с Домино, но она не двинулась с места. Дочь воина стояла неподвижно, смотря в окно. Немного солнечного света пробиралось сквозь хвою растений, окружавших замок. Но его было ничтожно мало в этом царстве мрака. — Что же ты до сих пор гневаешься? — наконец заговорил Шахматы, подходя к Домино. — Ты меня украл! Я в твоем замке... — В роскоши, — перебил король, — я могу тебе предоставить все, что ты пожелаешь... — И ты меня сюда притащил против моей воли, — оборвала его девушка. — И что же, это плохо? Я могу дать тебе все, а взамен возьму лишь победу. За то, что заставляла меня своей завистью чувствовать вину, что предала меня когда-то, рассказав мой секрет, за то, что ненавидела, но прикрывалась дружбой... это совсем мелочи... — Хорошо, я желаю свободы. И возможности вернуться к своей обычной жизни. Без всяких твоих вмешательств, — Домино на мгновение запнулась. — Хочу, чтобы ожили те, кто погиб по твоей вине, в конце концов! Это ты мне можешь предоставить? — Подожди-подожди. Ты отказываешь мне?.. — Да, отказываю. Во всем. Я не собираюсь участвовать в твоих играх. — Подожди, Доми, послушай, — от одного только сокращения, которым воспользовался Шахматы, Домино стало противно. Это звучало лучше, когда так говорил Шахматы раньше, это был лишь дружеский жест, но с уст этого духа слышать ласковые слова было совершенно не приятно. — Не горячись. Я же тебе предлагаю лучший вариант, дорогая. Твой костюм из лучшей ткани, черный цвет тебе идёт. Я знаю, ты знаешь, на что всё это тянет. Теперь быть твоим лучшим другом достаточно смешно... Но, возможно, мой долг сегодня — предложить вино... Стрельба внутри экрана — о ком-то говоришь... Я же рядом, а, значит, все другие — дураки. Домино, морщась, сделала шаг назад и оказалась прямо у окна. Справа трон короля, чуть подальше слева — запертая дверь. Идти некуда. Шахматы довольно отметил в своих мыслях, что ему даже магию использовать не придется. — Станем ближе после фильма мы, И не страшно, что приятель у тебя другой... Домино резко вздохнула, хмурясь, и с силой сжала в руках оборванные шторы. — Ты смеешься? Твой ферзь моего приятеля в болоте утопил... — Помянем же бедного Лото... — безразлично пожал плечами Шахматы. Помолчав, он продолжил песню: — Ему б ответил прямо, что у нас ничего нет. Надеюсь, всё будет, как было до момента, Как он своим неловким шагом внёс смуту в наш покой. — Это кто еще нарушил чужой покой?! — возмутилась Домино. Король приложил палец к ее губам, от чего ту передернуло. — Ты считаешь, что нам, пожалуй, стоит обсудить... Готов ли кто-нибудь из нас уехать в ночь, уехать в ночь, А кто останется с тобой досматривать кино? Наступило молчание. Домино все еще напряженно сжимала шторы, медленно и осторожно оглядывалась по сторонам. Смени же свой костюм ты, он тебе не идет. Я знаю, ты знала, к чему всё это приведёт. Домино аккуратно двинулась к запертой двери — чтобы обойти духа. Но от него не укрылись ее маневры. Взмах тростью — и Домино вновь замерла. — Ты ведь знала, к чему все это приведет... — повторил король, накрывая ладонью щеку Домино. — Не так приятно, правда, когда все время нужно тебя контролировать... Но тут дверь с другой стороны зала распахнулась, и на пороге оказался мальчик двенадцати лет. Младший брат Шахмат — Шашки. Ребенок невероятно светлый душой, хоть и был недоволен, что старший брат уделял больше внимания подруге детства, чем ему, теперь очень переживал за Домино. А ей с каждым днем становилось все хуже. Это заметили Покер и Шашки. Она иногда играла с мальчиком ранее, до пропажи братьев, и после своего попадания в замок. Шашки не знал многого: что Шахматы использует свою магию в нехороших целях, что Покер сбивает с пути всех ищущих замок людей, не знал даже, что брат его — мертв. Что он стал духом. Домино старалась скрывать от него и свое состояние. Не стоит ребенку пока знать, что может сотворить с другими старший брат и его ферзь, что переживает Домино. Но иногда не получалось. Да и Шашки был чутким и сообразительным. — Домино... — в один момент, когда дочь воина после игры сказала брату короля, что ей нужно уходить, прошептал Шашки. — Я не знаю, что с тобой происходит... — мальчик, пытаясь не прослезиться, обнял девушку. — Но мне очень жаль. И я надеюсь, что все наладится. И очень хочу тебя поддержать. Домино лишь грустно вздохнула и приобняла его. — Спасибо, — тихо сказала она. Девушка признавала — желание Шашек поддержать ее тронуло. Жаль, помогло слабо... Когда ты в любую секунду можешь потерять контроль над своими действиями, когда ты заперта, когда в очередной раз кто-то оказывается на месте боле высоком... тогда мало что помогает. Шахматы, тяжело вздыхая, отошел от Домино и воззрился на младшего брата. — Что вы делаете? — спросил Шашки немного тревожно, но тут, осмотревшись, в испуге широко распахнул глаза и замер. — Шашки, пройди в свою комнату, — повелительно махнул рукой король. Мальчик в ответ грустно вздохнул, опуская голову и разглядывая осколки у его ног. В зал прошел Покер и в почтении склонился перед духом. Шахматы кивнул ему и указал взглядом на младшего брата. — Как прикажете, — почти шепотом сказал ферзь. Он подошел к Шашкам и, без всякой ласковости, равнодушно и несколько грубо взяв за руку, увел из зала. Через несколько минут мужчина вернулся. — Домино, убери осколки, — приказал король. — И не забудь, что их ты должна складывать отдельно, — напомнил Покер. Все осколки после таких выступлений Домино складывались ею или ферзем в отдельную коробку, которая хранилась в комнате Покера. Как Домино ни старалась узнать, ни король, ни ферзь не говорили, зачем это. Покер и Шахматы удалились из зала, и Домино осталась совсем одна. Все затихло. Стало черство и одиноко, и как-то пусто на душе. По коже в очередной раз прошел озноб — в замке все время холодно. Его Величеству такое по сердцу. За окном покачивались деревья — не те, что окружали замок и скрывали его от мира, а другие, дальние, видневшиеся за хвоей ограждающих растений. В этот раз девушке не повезло — уборка на ней. Сопротивляться не имело смысла — Шахматам ничего не стоило заставить ее делать что ему угодно с помощью трости. Да и уже не хотелось — уйдя, злость оставила опустошение. И нужно было поберечь силы для более важной цели. Она потеряла друга детства и любимого человека, но жизнь продолжается. Еще можно вновь обрести потерянную свободу. Наверняка Лото хотел бы, чтобы она была счастлива. И Шахматы, если бы не случившееся... Домино даже не знала, что именно произошло, что привело друга к такому странному поведению, но, хоть у девушки и оставался неприятный осадок злости, она была уверена, что не только Шахматы виноват. Например, очень уж подозрительным казался Покер. В рассуждениях она не заметила, как смела осколки... А в это время Шашки был в своей комнате: немаленькой и самой светлой в замке. Но почти пустой — были лишь кровать, небольшой комод у одной стены и стол со стулом у окна. Мальчик, с трудом забравшись на высокий стул и шагнув с него на стол, отодвинул шторы, приложил ладони к стеклу и поднял взгляд вверх. Здесь даже деревья не так скрывали солнце, и лучи его освещали вид. — Я все еще маленький, солнце яркое, Братик опять сильнее всех в мире, А я так же боюсь собак И оставаться один в квартире, А деревья такие большие, Незнакомые плохие слова; Поиграем в прятки? Мне, как раньше, по пояс трава. Шашки слез, подвинул стул к окну и, снова вскарабкавшись на него, задумался: — Это я не достаю до пола ногами или пол до моих ног не достаёт? Те, кого я считал врагами, Просто делают мёд, просто делают мёд... Это я, только игры трясут головами — заняты и говорят, что не смогут помочь. Я стал сильнее, и теперь я не лягу к брату, Но чудовища не пришли — я прождал их целую ночь... "Даже чудовища не пришли ко мне", — грустно подумал Шашки, болтая ногами. К нему пришли воспоминания... Как наяву он увидел времена, когда он и его брат жили в городе Средневековья — том самом городе, откуда они пропали и где остались Лото и Домино. В мире настольных игр было несколько городов, отражающих разные эпохи реального мира — ведь игры появлялись на протяжении всей истории. Люди реального мира, у которых должны были родиться дети с игровой душой, перемещались Азартом в мир игр, а о своей прошлой жизни по воле божества забывали. Но выбирался игровой город Фортуной — младшей сестрой Азарта. Не во всем города соответствовали своим эпохам — чтобы не было слишком тяжело людям из реальности (которые, хоть и забывали о своем прошлом, мыслили прежним образом) свыкаться с жизнью в другом времени, некоторые черты разных времен были перемешаны. Так, в городе Средневековья внимательнее относились к чистоте и были более терпимы к разнообразию образов жизни, горожане были более свободны, чем жители Средних веков реального мира. Но их жизнь все равно сильно отличалась от жизни жителей других городов. И именно этот город был выбран родителям Лото, Домино, Шахмат и Шашек. Мальчик знал девочку всю свою жизнь. Иногда ему чувствовалось, что Домино — его старшая сестра. Шашки вспомнил счастливые случаи, когда она и старший брат играли с ним. А пару раз к игре подключался и появившийся в их жизни позже Лото. Редко мальчик получал столько внимания, но в эти редкие моменты он чувствовал себя счастливым. И вспоминать их было так светло! — Я ещё не разучился радоваться. Рисую осколками кирпичей, В резиновых сапогах не страшно мерить весной ногами ручей, Красные яблоки падают вниз, когда ветер сильнее дует... В этот момент дверь в комнату открылась, и зашел Покер: — Шашки, Вам пора обедать. Мальчик вернулся из воспоминаний, и легкое настроение его сразу переменилось. Ничего такого не было уже пять лет, сейчас все время так мрачно, стоит только выйти из комнаты... Темные узкие коридоры, ведущие в огромные полупустые и такие же темные комнаты, стуки трости, звон посуды, треск ткани, злостные восклицания... равнодушие Покера, безутешная печаль на лице Домино и холодный, безразличный лик старшего брата, его отсутствующий вид и отстраненное поведение... — Тише, меня зовут есть... — пробормотал Шашки. — Я не голоден, но никого не волнует. Я не достаю до пола ногами или пол до моих ног не достаёт? Те, кого я считал врагами, Просто делают мёд, просто делают мёд... Это я, только игры трясут головами — заняты и говорят, что не смогут помочь. Я стал сильнее, и теперь я не лягу к брату, Но чудовища не пришли — я прождал их целую ночь. Шашки прислонил голову к стеклу, смотря на природу. Лучи солнца куда-то спрятались. Мальчик печально вздохнул и прикрыл глаза. Захотелось уйти в свои фантазии, придумать свою реальность — такую, где все будет, как ему пожелается. — Будет зима, меня повезут на санках, Снеговик до утра подождёт, А дома тепло и пахнет ёлкой, В клубок свернулся кот; Вот моё отражение в шаре, Гирлянда мигает цветными огнями, Я сижу на скрипучем стуле и не достаю до пола ногами! Шашки открыл глаза, вновь вздыхая и отворачиваясь от окна. Как жаль, что фантазии не сбываются. Неужели воображение настолько бесполезное? Но почему все так происходит? — Я не достаю до пола ногами или пол до моих ног не достаёт? Те, кого я считал врагами, Просто делают мёд, просто делают мёд... Это я, только игру трясут головами — заняты и говорят, что не смогут помочь. Я стал сильнее и теперь я не лягу к брату, Но чудовища не пришли — я прождал их целую ночь. — О чем Вы? — спросил Покер, недоуменно приподнимая брови. — Да ни о чем... Можно я позже пойду на обед? — попросил Шашки. — Его Величество приказал Вас отвести. Господин будет не доволен, если приказ не будет выполнен. — Ладно, идемте... — грустно сказал Шашки, сползая со стула. Одна из дверей в комнате Шашек вела прямо в тронный зал. Через него и можно было пройти в столовую. В зале Шашки увидел Домино, скрестившую руки и отвернувшуюся от Шахмат, и короля, с нескрываемой злостью сжимающего трость. Шашки почти никогда не видел брата в такой ярости. Совсем не верилось, что это его старший брат. Мальчик привык, что его брат — один из самых добрых людей, которых он только знает. Но за последние пять лет он увидел несколько раз ярость Шахмат. И испугался. А в первую ссору брата с Домино убежал в свою комнату, спешно лег на кровать и, укрывшись с головой одеялом и закрыв уши, заплакал... Это было всего несколько дней назад, хотя казалось, что совсем-совсем давно... в этом замке время тянулось так медленно... Было одиноко и тоскливо. Теперь он мог несколько дней не общаться ни с кем. Только с появлением Домино он смог говорить хотя бы с ней. Девушка не отказывала — ей это помогало отвлекаться от неприятных мыслей. Король и ферзь обменялись взглядами. Одним им было ведомо, что они значили, но Шахматы стал выглядеть спокойнее. Однако не успели Шашки и Покер выйти из зала, как дверь, ведущая на улицу, громко распахнулась. Все обратили на ее сторону свои взгляды и увидели, как в помещение ворвался... Дурак. За ним на пороге оказались Правда-или-Действие, Ходилки и... — Лото?.. — прошептала Домино, увидев любимого. Как он может быть жив?.. Шахматы на миг нахмурился, но тут же ухмыльнулся. — О, кого я вижу! Давние знакомые. Вот только... — он сделал паузу, и лицо его стало надменным, а ухмылка — ядовитой. — Вас сюда не звали! Никто не успел оглянуться, как Шахматы взмахнул тростью, и все, кроме Шашек и Покера, потеряли над своим телом контроль. Все они застыли, кроме Лото — под магией духа он избивал себя... Но несмотря на это, в зале было тихо, и тишина эта была пугающей и давящей. — Непросто ударить себя самого кулаком! — вдруг раздался величественный голос короля. — Тем более это нелепо у всех на виду. Закуси ж свой язык, как подумаешь о плохом. Король произнес уже тихо: — И кровь, кровь, кровь у тебя во рту... — Перестань! — очнулась Домино, но Шахматы будто не расслышал. А голос его с каждой фразой становился громче: — Кровь, кровь, кровь у тебя во рту. Кровь, кровь, кровь у тебя во рту. Кровь, кровь, кровь у тебя во рту. Кровь, кровь, кровь, кровь, кровь у тебя во рту. Мысли Домино пролетали так быстро, что она не всегда успевала их понять. Едва улавливала лишь обрывки. "Шахматы, остановись!" "Почему ты жив?" — Где наша дружба? Один вопрос и ответ — ее уже нет. И нет того смысла, которым я жил, и нет уваженья совсем, везде черный цвет, — рассказывал Шахматы свою историю, с усмешкой смотря за тем, как под его контролем себя бьет Лото. — Что дали взамен? Тем летом осыпались звезды: Бери — не хочу. Я из тех, кто не хочет. "Шахматы и Покер соврали?" — подумалось Домино. — Покойник, настроение твое омрачу, — вдруг подал негромкий голос Лото, все еще охваченный магией, — но сейчас... "Да какая разница, когда происходит это! — Лото вернул Домино из раздумий и заставил сильно сжать зубы, сдерживая себя. — Святой Азарт, хоть бы это закончилось..." — Почему я молчу? — задумчиво протянул король. — Шахматы, прекрати! — выкрикнула девушка, но дух даже не обернулся на нее. — Непросто ударить себя самого кулаком, — заметил Лото. — Тем более это нелепо у всех на виду, — кивнул головой король. — И я кусаю язык, когда думаю о плохом. — И кровь, кровь, кровь у тебя во рту... — Кровь, кровь, кровь у меня во рту... — Кровь, кровь, кровь у тебя во рту... — Кровь, кровь, кровь у меня во рту... — Кровь, кровь, кровь, кровь, кровь у тебя во рту. — Кровь, кровь, кровь, кровь, кровь у меня во рту, — последние фразы Шахматы и Лото произнесли одновременно. Король подошел к Домино и положил руку на ее плечо, вкрадчиво напевая: — В дом придет волк, мой ферзь, но волк, ай! Он мне поможет — гостей лучше не звать, Он знает твой адрес, он знает комнату, Найдет и кровать, где ты безмятежно спишь. Одеяло, увы, не спасет; Не гаси свою лампу ночную, И золото все пусть сорока в гнездо унесет... Вдруг на лице короля появилось выражение недоумения и задумчивости — явно наигранного, насмешки ради: — Отчего я тебя не целую? Тут король повернулся обратно к Лото, о котором успел подзабыть: — Непросто ударить себя самого кулаком. Шахматы поглядел на Лото выжидающе, а тот с трудом произнес: — Тем более это нелепо у всех на виду. — Закуси ж свой язык, как подумаешь о плохом, — дух осмотрел свою трость. — И кровь, кровь, кровь у меня во рту... — голос Лото становился все тише и слабее. Шахматы, придя в восторг, торжественно воскликнул: — Кровь, кровь, кровь у тебя во рту! Кровь, кровь, кровь у меня во рту... Кровь, кровь, кровь у тебя во рту! Кровь, кровь, кровь, кровь, кровь у меня во рту. Если бы не контроль Шахмат, Лото бы больше не мог удерживаться на ногах. Домино, сжимая зубы, пыталась сообразить, как его спасти. Только она, отчаявшись было, вновь встретила его, как рисковала потерять снова и уже бесповоротно. У Ходилок сжималось сердце, он так хотел помочь, но совсем не представлял, как, и оттого было ему еще хуже. А бедная Правда-или-Действие, пытаясь не смотреть ни на кого, не сдерживала слез. Но даже вытереть их не могла, ведь дух контролировал всех. — Пройдет гроза, — неожиданно заговорил король, — кончится град. Ветер деревья в саду сломит, вот и умолк Звон в ушах. Сыграем в шахматы. Шахматы довольно усмехнулся и обернулся на Покера: — Наливай нам скорее вина, — дух вновь повернулся к гостю. — Были друзья. — Как ходят фигуры?.. — пробормотал Лото. Король играл в игру жизни по своим правилам, было ясно, что не все фигуры — люди — могли знать возможности своих ходов. — Ты скажешь "Сдаюсь"? — победно произнес Шахматы. — Я одна из тех трех обезьян, Но какая? — дух тихо расхохотался и иронии ради произнес задумчиво: — Зачем я смеюсь?.. — Я сделаю, что хочешь, только остановись! — наконец воскликнула Домино. Король, явно оставшийся довольным, отпустил всех. Лото упал на колени и оперся ладонью о стену. Домино, Правда-или-Действие и Ходилки мигом подбежали к нему. Но дочь воина тут же окликнул король: — Домино! Ты говорила, что сделаешь, что я захочу. Так следуй за мной. За свои слова надобно отвечать. Остальные остаются, Покер, проследи. Девушка напоследок с печалью и тревогой бросила взгляд на Лото и последовала за Шахматами. Дух провел ее на второй этаж — и все его помещение занимали королевские покои. Домино уже была здесь один раз. — Ты мне соврал, когда говорил, что из-за Покера Лото увяз в болоте? — строго спросила девушка, прожигая взглядом спину Шахмат. Король медленно, как бы нехотя, повернулся к ней и ответил: — Я тебе передавал новости Покера, но твоему другу повезло. — И поэтому ты решил все же завершить его жизнь? Только теперь еще и на моих глазах? — голос Домино едва не дрогнул. — Ты слишком плохого обо мне мнения и слишком много думаешь, не считаешь? — невозмутимо произнес дух и повел в воздухе тростью. Домино мгновенно потеряла способность говорить. — Постой. Помолчи. И послушай, что я скажу, — Шахматы сделал небольшую паузу, пристально разглядывая девушку, и продолжил: — Я дочитаю тебе все-таки Фета. Уснешь снова — Лото пострадает. Шахматы новым взмахом трости вернул девушке дар речи. — Ты серьезно?.. — недоуменно посмотрела на него Домино. — Абсолютно. И да, Фета с таким выражением лица не слушают, — заявил Шахматы, беря с полки высокого и широкого шкафа книгу. — Если что, я могу позвать Лото в любую секунду. Домино стиснула зубы, но скоро приняла спокойное выражение лица. Теперь от ее поведения зависело состояние дорогого человека. Покер оглядывал явившуюся компанию. Было трудно описать его изумление, когда он в первые секунды их увидел. Все же он склонялся к тому, что Лото утонул, а остальных троих он достаточно запутал. Ферзь жестом отправил Шашек в столовую, отдавая немой наказ ждать там. Мальчик, опустив голову, ушел в грусти и непонимании. Дурака и Лото он узнал и предположил, что они пришли за Домино. Мысль эта заставила его тяжело вздохнуть. Он уже знал, что им предстояла тяжелая работа, но очень надеялся, что они смогут помочь Домино. И в тайне желал, чтобы они помогли ему и его брату. Мальчик хотел узнать, что скрывали взрослые — ведь он прекрасно видел, что ему что-то не договаривают. И хотел, чтобы Шахматы, его милый старший братик, стал прежним — добрым и не таким отстраненным. Вернулся к гостям король без Домино. На встревоженные и яростные вопросы о ней он не отвечал, лишь, лишив их способности двигаться, приказал Покеру увести их в комнату заключенных и после идти в столовую. Напоследок сняв со всех магию, король скрылся за дверью.