Часть VII.

Ферзь привел Дурака, Правду-или-Действие, Ходилки и Лото в тронный зал тогда, когда там уже были Шахматы и Домино. Король восседал на троне, а дочка воина стояла рядом, словно замерзла и обледенела — не шевелилась, взгляд был безжизненным, лишь иногда небольшая дрожь пробивала ее. Лото смотрел на нее, и на мгновение ему показалось, что у него закололо сердце. Больно смотреть, а отвести взгляд не выходит. Да и если вышло бы, он бы уже знал — что-то плохое случилось. — Добрейшего всем утра, — с иронией улыбнулся король, поднимаясь на ноги. — Сегодня нас ждет большой день. Вечером вам будет предоставлено некоторое свободное время, но перед этим... Покер! Принеси то, что нужно будет нам в этот день. — Слушаюсь, — поклонился ферзь и покинул зал. Вернулся он совсем скоро, а нес в руках кубок с чем-то жидким, не имеющим ни цвета, ни запаха. В душе Правды-или-Действия вдруг поселилось сомнение и тревога... — Девушка из леса любезно предоставила ферзю сыворотку правды, — сообщил король, и все пленные вздрогнули. Дух удивился: — Почему такая реакция? — Ваше Величество, вышла забавная ситуация, — решил объяснить Покер. — Девушка, давшая мне сыворотку, — волшебница, пришедшая в позапрошлый день. Правда-или-Действие. — Вот оно как. Право, забавно, — усмехнулся король. — А почему ты отдала ему сыворотку? — недоуменно спросил Дурак, но стирающая редкие слезинки Правда-или-Действие молчала. — О, это не самая простая и короткая история, — ответил вместо нее Покер. — Но благодаря этой услуге вы все живы. Впрочем, один из вас знает подробности... — Что? — изумился Дурак. Резко подняла голову затрепетавшая Правда-или-Действие, в недоумение пришли Лото и Домино... — Хм... Узнаете вы, когда придет время, — на сей раз не принес ясности ферзь. — Так или иначе, — вновь привлек внимание дух, плавно махнув тростью, — приступим к делу. Хочется узнать о разных тайнах ваших — да и кому не хочется разведать, что скрывает другая игра? Что ж, сейчас вам представится возможность познакомиться друг с другом получше и познакомить меня с вами. Лото, прошу. Названный тут же потерял возможность руководить телом, и рука сама собой приняла протянутый Покером кубок. На вкус сыворотка не отличалась от воды. Но свойство собственное проявила, стоило только задать духу вопрос: — Лото, в чем ты не можешь признаться откровенно никому? — Нет у меня такого секрета, которого не знает никто, — произнес молодой человек. — Вот как? — удивился дух. — Каким же доверием нужно обладать? — Тебе ли не знать? — отметил Лото. — Ты и сам даже самую большую свою тайну открыл одному человеку. — Довольно об этом, — поморщившись, прервал его король. — Хватит пока с тебя. Куда интереснее будет... Домино. Покер взял кубок у Лото и передал названной. Девушка не смогла не выпить сыворотку — дух об этом позаботился. — Ну, расскажи же нам, Домино, есть ли что-то, что ты скрываешь от нас? Короля и ферзя. Сыворотка не дала соврать: — Есть. — Итак... Что же тогда... Однако не успел дух закончить, как Дурак набросился на него и зажал ему рот рукой. "Не задаст вопрос — не нужно будет отвечать", — сообразили остальные пленники, одобрительно посмотрели на Дурака и выдохнули с облегчением. Однако дух вырвался и магией заставил юношу замереть, и удовлетворенно улыбнулся: — Ну так вот. Домино, скажи нам... Ходилки отошел подальше и так, чтобы королю и ферзю не было его видно. Волшебник зажмурился и, загадав: "Вероятность, что Шахматы не будет спрашивать Домино, что она скрывает", — бросил кубик. Выпала тройка. Ходилки, дрожа и надеясь, что такой вероятности хватит, вернулся обратно. И к своему счастью услышал: — Впрочем... Оставим это на потом. Таким откровениям лучше звучать в конце. Шахматы вернул девушку на место возле трона и заставил взять у нее кубок Дурака. — Ты выглядишь, как очень открытый человек, — говорил король, пока юноша под его контролем пил сыворотку. — Однако наверняка у тебя все же есть тайны. Поведай же нам о них. О тайнах и о том, что тебя тревожит, раз что-то ты скрываешь. Дурак отпрянул. Но с уст против его воли сорвалось признание: — Я скрываю свое лицо за яркими цветами краски, прячу некоторые свои черты и качества, потому что боюсь показывать истинного себя. Никто этого не ожидал. Выходило так, что Дурака долгое время знали все присутствующие, однако ни один не предполагал, что у него есть такая тайна. Но дух не выглядел очень удивленным. Лишь на мгновение приподняв брови, он подошел ближе к юноше. — Какая ирония. Тот, кто видится одним из самых прямодушных людей, оказывается первоклассным обманщиком. Но не будем заострять на этом внимание. На самом деле дух преследовал свою цель — узнать, не создают ли каких-то планов против него заключенные, — а возможность развлечься была дополнением. Новость о Дураке не так заинтересовала короля. — Ходилки, скажи ты что-нибудь о себе, — повелел Шахматы, тростью подводя волшебника к себе, заставляя взять кубок с сывороткой правды и сделать глоток. — Использовал свою магию в последние дни? — Использовал, — честно ответил Ходилки, взявшийся за шарф на шее и бегающий глазами по тронному залу. — Вот как! На кого-то ее применял? — спокойно спрашивал дух. — На Покера, — невольно сознался Ходилки. Он совсем испугался своих слов. — На тебя. — Ко мне отныне позволительно обращаться только на "Вы". Это нужно запомнить. Что ж, раз такое дело... что ты использовал свои силы против нас... расскажи... Но тут король резко прервал себя. Сделать это его заставило увиденное: Домино, осторожно подойдя ближе, пока про нее забыли, выхватила кубок из рук Ходилок и бросила посуду на пол, разлила сыворотку правды. — Ах ты!.. — Шахматы вскочил с трона и угрожающе махнул тростью — все замерли. — Как смеешь ты себе позволять такую вольность?!! Домино не отвечала, лишь подрагивала от страха. Наказание бы скорее всего последовало за ее поступком, она понимала это. Но если бы не оборвала она духа, пришлось бы Ходилкам рассказать о намерениях сбежать, о том, какой ценой Лото досталась победа в шахматной партии. — Чтобы больше не было такого! Правда-или-Действие! Создай сыворотку снова! Шахматы вернул волшебнице контроль над собственным телом, но та не спешила исполнять приказ. — Создай сыворотку правды, — с нажимом повторил Шахматы, медленно с угрозой приближаясь к девушке. Но Правда-или-Действие даже не шевелилась. — Хорошо. Не хочешь по-хорошему, значит, захочешь по-плохому. Не пряником, так кнутом. И по мановению трости вдруг ударил себя... Дурак. Не единожды — все больше ударов наносил он себе, одержимый силой духа. — Создашь сыворотку — мучения его прекратятся, — поставил условие Шахматы. Девушка еще медлила. Все не двигалась, только на глаза навернулись слезы. — Слезы побереги на другой случай. Они тебе еще пригодятся. Сейчас же ты можешь обойтись и без них. Пара действий — и Дурак свободен. — От сыворотки всем бы было плохо... — пролепетала Правда-или-Действие, не шелохнувшись. — О, так для тебя важен размах? Хорошо. Лото, твой выход! Не успел никто и оглянуться, как названный вступил в драку с самим же собой. Вновь. Теперь мучились двое. Правда-или-Действие громко всхлипнула и воскликнула: — Прекратите! Я сейчас сделаю сыворотку! Девушка достала из мешка Ходилок свой собственный кубок, без которого нельзя было создать сыворотку правды. Шахматы остановил Дурака и Лото. — Только изготовление сыворотки — большое таинство. Мне нужно уединиться на некоторое время, — сообщила девушка слегка дрожащим голосом. — Вот как... Покер, проводи ее до уединенного помещения и стой за дверью. Сколько времени тебе потребуется? — Немного, всего одну песню, — отвечала Правда-или-Действие. — Как причудливо — измерять время песнями. Но дело твое. Ладно, идите же. Покер, когда пройдет время песни... которую сыграет нам Дурак, без церемоний веди волшебницу сюда. — Будет исполнено, — отдал поклон ферзь. Ферзь привел Правду-или-Действие в находящуюся близко столовую и закрыл дверь. Девушка, оставшись одна, быстро оглянулась и увидела на столе кувшин с невероятно прозрачной жидкостью. Волшебница подошла ближе, взяла посуду в руки и проверила запах — его тоже не было. Тогда она налила немного жидкости в стоящий рядом стакан и, выдохнув, попробовала на вкус. От воды он ничем не отличался. И тогда Правда-или-Действие решилась — нашла похожую на свой кубок посуду и налила в нее жидкости из кувшина. Чувствовала она себя ужасно, руки ее тряслись, и от того она едва не расплескала на стол воду. — Обман... Это обман... — шептала Правда-или-Действие, а глаза вновь наполнялись слезами. Она никогда не любила ложь. Ложь и сокрытие пугали и отвращали волшебницу сколько она себя помнила. Но в этот раз давать настоящую сыворотку было опасно. Хотя была и вероятность, что дух или ферзь что-то поймет... но девушка предпочла об этом не думать. Из тронного зала до нее вдруг донеслись звуки гитары и неторопливая плавная песня. Началась она явно раньше, но Правда была погружена в свои мысли и потому сначала не замечала музыки. Однако теперь разобрала слова: — Думаю про себя: "Как чудесен мир". Строчка заставила девушку всплакнуть. Мир правда чудесен — только никак этим не насладиться сейчас. Это могут себе позволить лишь Шахматы и Покер. Слова скоро смолкли, мелодия затихала, и Правда-или-Действие решила выходить, чтобы лишний раз не напрягать ферзя. Когда они вернулись, девушка с реверансом подала королю кубок. — Сразу бы так, — изрек дух и вынудил Ходилки сделать глоток жидкости. Волшебник зажмурился от страха, Дурак, вздыхая, отвернулся, а Шахматы приказал: — Ну, так скажи же, с какой целью использовал свою магию против меня и Покера? Ходилки вдруг с огромным удивлением обнаружил, что может не ответить честно. Чтобы не казаться подозрительным, он тут же начал говорить и на ходу придумывать причины: — На самом деле по совершенным пустякам, Ваше Величество, — медленно произнес волшебник, давая себе время найти вымышленный повод. — Хотел узнать вероятность Вашей победы в игре с Лото. Выпала тогда тройка... А насчет Покера — желал выведать, какой шанс, что ферзь все время не будет спускать глаз с нас. — Вот оно как. И какова же была вероятность? — Шесть, Ваше Величество, — склонил голову Ходилки. — Убеждает в том, что Покер — действительно мой друг. Мой ферзь. Настоящая опора. — Рад служить, — подал голос Покер. — Хорошо, Ходилки, свободен. Ну что же, теперь... Возвращайся же, Домино. Девушка тут же против воли вышла из-за трона короля, взяла у Ходилок кубок и отпила жидкости, уже подозревая по взглядам волшебников и по тому, как отвечал последний опрошенный, что отвечать правдиво она вынуждена не будет. — Ну что, Доми, расскажи, что было с тобой минувшей ночью? Осознав услышанное, девушка, еще не успевшая сделать глоток, подавилась от неожиданности и нарастающей тревоги. Дух прекрасно все знал и, очевидно, хотел ее опозорить — иначе зачем так добиваться правды, довольно неприглядной, зная ее? На миг потемнело в глазах. — Внезапно, да? Давай же, не томи. Всем интересно, все мы ждем, — с довольной ухмылкой поторопил король. Домино не могла заставить себя говорить. Она не хотела подставить Правду-или-Действие, но не получалось вымолвить и слова. А дух пристально смотрел на нее. Возросла злость. — Что это все значит? Ты должна была сказать правду, я ее прекрасно знаю, любая неточность помогла бы мне что-то заподозрить. Но так... Правда-или-Действие! Волшебница дернулась. — Что здесь вместо твоей сыворотки?! — король приблизился и ударил пол тростью. — Вода, — Правда-или-Действие отступала назад. — Ну замечательно. Домино, а ведь ты могла бы не подводить свою компанию. А оказывается, ты не только меня предаешь. Домино стиснула зубы. Такое и с сывороткой правды сказать было бы сложно и мучительно, что уж говорить об этом. Да и она могла допустить некоторые промахи, если бы взялась рассказывать — тогда, когда все случилось, сложно было обращать внимание лишь на происходившее. Ситуация выглядела по-разному с двух разных сторон, но дух бы судил о правдивости по своему впечатлению. Остальные пленные поняли ее состояние и осуждать не спешили. А вот король в ярости приказал: — Правда-или-Действие, изготовь подлинную сыворотку правды! Волшебница послушалась, вновь оказалась одна в столовой. В этот раз она сделала настоящую сыворотку. Хотя для этого на самом деле не было обязательно уединяться, девушка скрепя сердце решила поддерживать эту ложь — вдруг еще пригодится спасти друзей от опасного вынужденного признания. Скоро Покер привел Правду обратно, и она подала кубок дочери воина. Домино, осознавая, что пьет уже настоящую сыворотку, снова закашлялась. — Угомонись уже, — вздохнул дух. — Рассказывай, что было с тобой сегодня ночью? То, что она поведала, потрясло всех. Оказалось, король едва не лишил девушку чести. Он бы и добился своего, но Домино сопротивлялась, несмотря на его угрозы сделать ее совсем затворницей в покоях короля. Пришли к компромиссу. — Теперь моя совесть не совсем чиста, но за остатки достоинства я плачу вечерним и ночным затворничеством, — завершила Домино. Наступила глубокая тишина. Дочь воина опустила взор и несколько раз моргнула. Глаза на мгновение заблестели. В чистых бело-серебристых зеркалах души искрилась тоска. Она не смотрела ни на кого, только в пол, но даже его не видела. Лото пытался поймать ее взгляд, но безуспешно. Стало слишком боязно за нее. Когда тонул в болоте, он не пугался за себя так, как ныне страшился за девушку. Правда-или-Действие тяжело дышала, закрыв рот рукой. Новость как ледяной водой ее окатила, говоря: "Никто здесь не застрахован от ужаснейшего, и с чем-то ничего нельзя будет поделать." Стала такая растерянность и подавленность, от которой нельзя было скоро утешиться. А рядом Ходилки, сникнув, держался за шарф и, не шевелясь, в замешательстве о чем-то задумался. — Вот что может быть, если не подчиняться воле короля, — строго заключил Шахматы. — На каждого из вас найдется расправа. И вы расплатитесь за все. Король сел на трон. — А теперь... не хватает музыки. — Дурак, играй, — поручил Покер. Юноша хмуро сел на пол, взял гитару... и чувства прорвались в мелодии... Удивительным образом: музыка не кричала, она была довольно сдержанной, но чувственной одновременно. Глаза музыканта были закрыты. И вдруг послышался его голос: — Мой батя — тот, кого так зову, — Везде всегда был на плаву, А я бездельник величайший — Вместо работы играю чаще. Мой батя — лесник опытный, Его дело им освоено, А я замучил всех друзей, Музыкой с бедами скроенной! Шахматы и Покер смотрели на него с недоумением, но теперь Дурак не задумывался о том, что о нем думают. — Святой Азарт — что за вздор?! Святой Азарт — какой позор! Мои беды на их фоне — пустяки, Но все же не могу я не грустить, Можно по-разному печаль свою носить. И малейшей песенке Нужен тот, кто выслушит, И если публики я не найду, Я разобьюсь осколками, Разбрызгав всю мелодию, Так дайте ж мне сыграть вам музыку! Дурак вскочил с пола и играл уже стоя, но все еще не раскрывал глаз. Короткое молчание, и начался новый куплет: — Мой батя — лесник опытный, Его дело им освоено, А я — дурак, расстроенный Бедами дочки воина! Мои друзья здесь борются, И их работа спорится, А я пытаюсь свыкнуться С гитарой, чтоб вам ей проникнуться. Святой Азарт — что за вздор?! Святой Азарт — какой позор! Мои беды на их фоне — пустяки, Но все же не могу я не грустить, Можно по-разному печаль свою носить. Дурак шагнул ближе к центру зала. — И малейшей жалобе Нужен тот, кто выслушит, И если публики я не найду, Я разобьюсь осколками, Разбрызгав всю мелодию, Так дайте ж мне сыграть вам музыку! Шахматы медленно взял свою трость, но ферзь, положа руку на его плечо и глянув на Дурака, взглядом разубедил его применять магию. Покеру было интересно дослушать. В конце концов, музыкант был в состоянии, в котором мог выдать много своих слабостей, которыми можно было бы воспользоваться. А Дурак пел уже тише и медленнее: — В каком-нибудь из всех миров Кому-то хуже, тут нет слов. Но то ничто не облегчит, Боль мою не залечит. И малейшей песенке Нужен тот, кто выслушит, И если публики я не найду... Тут он, с расстановкой делая шаги к середине зала, на каждой фразе становился громче и быстрее: — Я разобьюсь осколками, Разбрызгав всю мелодию, Хоть от ней и не будет толку... Расслабить дайте голову! Хоть закончить эту песню, Ведь давит на меня чудесно, Она добьет, и я исчезну, А может, она будет полезна. Все лучше музыка — вам интересно, Что за беды она носит Из моих мыслей? Я в них, не здесь, Но можете лечить болезнь, Так дайте ж мне сыграть вам музыку! Мелодия кончилась, и Дурак лишь сейчас открыл глаза. Музыка души была услышана всеми... Это теперь только начало пугать... — Так, все, свободны, — Шахматы махнул рукой на пленников, как на мелких насекомых. — С глаз долой, из сердца вон. Покер вас еще созовет позже. Домино, до этого замершая совсем, сначала так и осталась стоять, пока расходились Дурак, а за ним и волшебники и Покер, которому Шахматы отдельно позволил отдохнуть пару часов от службы. Но вдруг Домино резко сорвалась с места и быстрым шагом покинула зал. — Уединение... — тихо и глубоко произнес дух. — Иногда полезно. А я тосковал по нему, как оказалось. Но если наскучит, я знаю, что с этим сделать. Домино спешно спустилась в подвал. Сначала она одна была в мрачном помещении, и тогда только позволила пролиться тихому, аккуратному и немного строгому дождю стыда и печали. Стыдно, стыдно, стыдно! От того, что подвела Правду-или-Действие, что не смогла достаточно сопротивляться духу... вообще все это время, еще когда он уводил ее из города, что проиграла в шахматы, что до сих пор не нашла выхода — зато сколько планов было! — что сейчас только сидит и грустит, а не пытается решить проблему. Конечно, выражать чувства можно. Но не тогда, когда на это нет времени. Слишком несовершенно Домино справляется с ситуацией, в которой оказалась. Хотя чувство вины все же не было таким сильным, какой была горечь и безысходность. Но вдруг послышались шаги. В помещение, держа в руках свечу, прошел Лото. — Домино? Извини, не помешаю? Девушка провела ладонями по лицу и обернулась. — Нет, не помешаешь. Лото подошел чуть ближе и присмотрелся к девушке. Состояние ее он разгадал без труда — они научились друг друга понимать за такое время. — Мне жаль, что так выходит, — вздохнул Лото, стараясь выразить свое сопереживание. — Ничего, выход найдется, — Домино ободряла и молодого человека, и себя. И она действительно верила, что они справятся... но когда, если все складывается таким образом? — Но ты, наверное, теперь от меня отвернешься? Это было бы... объяснимо. Лото растерялся сначала. — Как могу я от тебя отвернуться? — Ты ведь знаешь, что произошло. Как бы там ни было, зачем тебе такой человек? А может, единственное спасение даже будет только в том, чтобы позволить Шахматам овладеть мной на некоторое время — такого счастья, какого-то механизма для ослабления бдительности безумного, мало кому пожелаешь... — Подожди, — осторожно остановил ее Лото. — Мне нельзя от тебя отвернуться. У меня и мысли такой не было. Что бы ни случилось, я, пока ты сама этого хочешь, буду с тобой. Домино слегка удивилась — Лото редко столько говорил о своих чувствах, — но эти слова были ей нужны. Меланхоличное спокойствие отразилось на ней. Девушка встала рядом и медленно сжала любимого в объятиях. — Тогда прими мою благодарность. Люблю тебя, Лото. Молодой человек в ответ осторожно держал ее в своих руках, так, будто боялся навредить, но хотел укрыть от неприятностей и взять ее боль себе. — И я тебя люблю, Домино. Неведомо сколько двое еще стояли так, успокаиваясь; поддерживая и позже уже просто довольствуясь обществом друг друга. Но вдруг послышались торопливые и немного тревожные шаги. Они разомкнули объятия и через мгновение увидели в комнате волшебников и музыканта. Ходилки шел впереди всех и вел за собой Правду-или-Действие и Дурака. Молодой мужчина выглядел совсем непривычно: так, как выглядит волнующийся, но решившийся на что-то отважное человек. — Вот вы где! — выдохнул Ходилки. — Друзья, мне нужно вам всем кое-что рассказать. — Да-да, мы это уже слышали, — закивал Дурак. — И лучше это Шахматам и Покеру не знать, так что предлагаю оставаться здесь. Только темно... вы не будете видеть моего лица, и это может дать мне слишком много спокойствия, коего я не заслуживаю — вы поймете, почему. Остальные четверо переглянулись недоуменно, но Лото протянул волшебнику свечу. — Возьми. — Благодарю, — шепнул Ходилки и поднес пламя чуть ближе к лицу. — Правда-или-Действие, ты приготовила сыворотку правды? — Как ты просил, — девушка дала ему кубок, который несла с собой. — Не хочу ничего ненароком утаить. Вы все должны знать. Потому что... это я во всем виноват. Ходилки залпом осушил стакан и начал свое повествование...