Часть VIII.

Однажды мальчик лет семи прогуливался в лесу, неся корзинку — с ней ребенок казался таким малым, словно сам мог в нее уместиться. Ходилки встретил его и обеспокоился: не потерялся ли мальчик. — Все в порядке. Я здесь уже бывал много раз, я за старшим братом следовал, когда он сюда шел, дороги запомнил, тем более терялся пару раз и потом находился, — ответил ребенок. — Как тебя зовут, дитя? — поинтересовался Ходилки. — Шашки. А моего брата — Шахматы. Мне семь лет недавно исполнилось, а он на девять старше. Знаешь, он так много времени проводит со своими друзьями, ребятами постарше, а у меня и друзей нет, братик и его друзья — это все, кто у меня есть. Но они редко со мной проводят время... Вот и приходится коротать дни в путешествиях по лесу... И так вдруг сжалось сердце сострадательного волшебника... что он решил изменить жизнь мальчика. — Хочешь, я попробую помочь тебе? Я волшебник, возможно, у меня выйдет что-то изменить. Глаза ребенка разгорелись надеждой, и парень более не мог не сдержать слова. Он кинул кубик раз, но на вероятность того, что Шахматы будет больше времени проводить с братом, выпала единица. — Неужели он настолько больше ценит своих друзей, чем меня? — захныкал Шашки. — Особенно Домино, он знаком с ней почти всю жизнь, я ее знаю с рождения... она хорошая, но братик просто одержим ею! Это из-за привязанности к ней Шахматы забывает про меня... И Ходилки после ухода Шашек с обещанием прийти завтра решил попробовать по-другому: кинул кубик, спрашивая, избавится ли Шахматы сам от одержимости. Единица. К его счастью, этого мальчик не видел... Но глубокой ночью он, бродя по лесу в поиске потерянного кубика, встретился вдруг с мужчиной в золотистом одеянии. — О, здравствуйте! — поприветствовал он, приглаживая черные кудри. — Не ожидал здесь встретить кого-то ночью. — Здравствуй... те... Право, тоже не ждал, — кивнул Ходилки. — Я живу здесь два года и никогда в этом месте не видел никого, кроме двоих друзей своих: названной сестры моей и сына лесника. — Ну, надо же, я живу здесь всю свою четверть века, но никогда никого из людей не встречал здесь. Только в города выходил, чтобы пообщаться. Разрешите же представиться. Преподобный Покер, сын самого Азарта, был бы прямым его наследником, если бы отцу пришлось оставить наследство. — Ходилки, — немного неловко поклонившись, взялся за шарф и отозвался парень. — Волшебник, пришедший из города Средневековья, района Позднего Средневековья. — Очень рад знакомству, — кивнул Покер, с достоинством улыбаясь. — Выглядите Вы беспокойно, может, нужна Вам помощь? Со мной бы у Вас все получилось, сам Азарт ведь на стороне моей. — Ох... Ты... Вы очень помогли бы. — Тогда расскажите мне, в чем Ваша беда, а взамен за мою помощь сначала наделите меня магической силой... Ходилки кивнул и поведал ему историю Шашек. А после кинул оставшийся кубик, шепча: — Вероятность, что Покер поможет избавить Шахмат от одержимости к Домино. Шесть показал магический артефакт, и тут упали в руки Покера игральные карты. Целая колода в одну руку, и только одна карта — пиковая дама — в другую. Сын Азарта обрел временную способность — магическую силу, которая проявляется у игры на какое-то время. Такое волшебство — не истинная способность игры и обретается она под действием чужой истинной или временной способности, когда сила нужна новому волшебнику для какого-то дела, порученного ему более опытным владельцем магии. — Теперь все получится, Ходилки, будьте же уверены. Я никогда не подведу. Шахматы и Шашки больше не увидят света белого, так что не будет старший одержим своей возлюбленной. Остановить его Ходилки побоялся... Покер стал появляться в районе Раннего Средневековья, где жили братья. Мужчина давал юноше и мальчику знаки, выводя золотистыми чернилами — изобретением Новейшего времени — надписи на бересте, призывавшие в лес, испачкал одеяние Шахмат красным цветом, причудливые пятна складывались в слова: "Вы здесь ненадолго." — Я надпись на бересте позолотой, — шептал Покер, пролетая в облике ястреба над городом. — Я пятно чем-то красным на твоей ткани, Я зверь, за которым ведется охота В лесу темном, под облаками. Я внешности любой отражение, Я посаженная мной ёлка, Я нелепая просьба прощения, Я везде, но я здесь ненадолго. Я здесь ненадолго. Я здесь ненадолго. Я здесь ненадолго. Я здесь, я здесь, я здесь. За две недели Покер подал братьям очень много знаков. Оба пугались, Шашки хотел сходить к Ходилкам, но страшился теперь ходить в лес, Шахматы не мог придумать, что ему делать. Домино посоветовала выйти с автором этих знаков на связь, и Покер, принявший в тот момент облик маленькой птицы и подслушавший тот разговор, решил помочь братьям в этом. Улетев на некоторое расстояние, перевоплотившись в человека и достав из колоды карту пиковой пятерки, он прошептал: — Мой облик не устроит, нужно заменить. Помоги мне, карта, чужой образ воплотить. После он тихо произнес описание внешности и голоса Домино — зоркий глаз его с опытом использования магической силы научился не упускать ни одной важной детали — и махнул на себя картой. Во мгновение ока он стал выглядеть, как дочь воина. — Шахматы познакомится со мной. Но через тебя, Домино. Ему нужно дать мотив покинуть город, да и отречься от тебя. А потому... до следующей вашей игры. Вы здесь ненадолго. Вы здесь ненадолго. Вы здесь ненадолго, Раз здесь я, здесь, я здесь. Обстоятельства складывались невероятно благополучно для Покера. Накануне игры в бутылочку отец Домино запретил ей выйти в следующий день. Поэтому вместо девушки пришел, приняв ее облик, Покер. — Что чувствуешь к Шахматам? — вдруг прозвучал вопрос Лото к Домино. Покер для представления закатил глаза и с наигранным раздражением вздохнул, про себя думая о том, что пришло время применить все знания о прошлом Шахмат и Домино, которые он получил, не спуская с них зоркого взгляда. — Глубокое презрение. Жалость. Да где видано, чтоб такой влиятельный человек имел такой слабый характер! Он мне по секрету говорил, что мата боится! Вся дружба, что между нами была, строилась с моей стороны на вежливости и из-за планов наших родителей. Хорошо еще, что мне выходить за него замуж так и не пришлось, мне все равно, что за него, что в воду. Повезло, слава Логике, что его родители умерли, и всем стало не до того. Шахматы потерял дыхание и голос, а сердце, казалось, остановилось. Он едва встал с ковра на трясущиеся ноги и проморгался, чтобы не разрыдаться прямо здесь и прямо сейчас. Родители его скончались от болезни недавно, весь груз свалился на его плечи, не готовые нести такую ответственность, а за спиной еще была огромная горечь от утраты самых родных людей. Шахматы стремительно ушел из комнаты. — Э, полегче, — провожая его ошеломленным взглядом, неровно одернул Дурак. — Я сама наполовину сирота, что ж теперь, — пожал плечами Покер. — Да и отец каждое теплое время года уходит на сражения с другими районами города, а больше у меня никого нет, у Шахмат хотя бы брат. — Домино, у тебя что-то случилось? — вздохнул Лото, в виде которого настоящая Домино почувствовала бы беспокойство. Впрочем, и Покер увидел, что юноша не был так невозмутим, как казалось. — С отцом поругалась? — Да я едва из дома вырвалась. Он меня отпускать сегодня не хотел. А что? — Не помню, чтобы ты так злилась... — почти прошептал Лото. — Просто мне давно надо было все сказать Шахматам, чтобы мои чувства не копились долгими годами. Вопрос был задан в не очень удачное время, но тебя я не виню — откуда же тебе было знать, что я от него испытаю? — Ты меня сегодня удивляешь, — пожал плечами Дурак. Тут повествование Ходилок оборвала Домино: — Подожди... Вот о чем вы говорили мне тогда?.. Вот когда я Шахмат предала?.. Почему же никто не сказал мне, что этот человек говорил про родителей Шахмат? — Мы не решались об этом говорить, — ответил Лото, вспоминая тот день. Поведение лже-Домино его насторожило, но он поверил объяснению. Домино он верил. — Что ж, теперь вы точно знаете, что это была не я. Вы могли бы убедиться в этом и раньше, если бы решились спросить у отца, где я была весь тот день. Воцарилось подавленное молчание. Тем временем в своей комнате и Покер вспоминал о тех временах. И о своих планах. Он гордился своими успехами, и настроение у него было самое замечательное. В день после той злополучной игры Покер решил явиться к братьям в своем облике. Положив в один карман колоду, а во второй — карту пиковой дамы, он постучал в дверь дома Шахмат и Шашек. — Кто там? — спросил старший и отпер дверь. Голос его звенел от не прошедшей боли и от страха из-за знаков мужчины в последние дни. — Здравствуйте. Разрешите представиться, Покер, сын Азарта, буквально, — обаятельно улыбался он. — Навещаю игры и их семьи, смотрю, как все живут в разных городах, как справляются. А Вы Шахматы? — Д-да-а... — ошеломленно и немного испуганно пролепетал юноша и постарался взять себя в руки. — Вы проходите... И не обращайтесь ко мне на "Вы", не того я статуса, да и возраста. По сравнению с Вами... — Благодарю за приглашение. Но не смущайтесь статусом и возрастом, каждый достоин лучшего обращения, что уж говорить про по законам вашего города выросшего наследника таких богатых и влиятельных людей. Покер прошел в дом, мимо съежившегося Шахмат. Пока юноша запирал дверь, мужчина прошел в ближайшую комнату — огромную и, судя по виду, предназначенную для приема гостей. На звуки прибежал мальчик на вид семи лет и, увидав незнакомца, обомлел. Появился Шахматы. — Шашки! Не бойся, все в порядке. Это Покер, сын самого Азарта. Пришел к нам с благими намерениями, — взволнованно улыбался юноша. Ребенок медленно, отрывисто кивнул и поспешил скрыться. Шахматы тихо сказал: — Извините... Позвольте отойти на пару мгновений, пожалуйста. — Конечно, — ободряюще улыбнулся Покер, уже устроившийся в кресле и предвкушавший на самом деле исполнение плана, проводил юношу взглядом. — Я занесший в дом грязь прохожий, Я тот, кто нанес обиду, Смеха ради он принял облик Домино и осмотрел себя. — Смотри, это я... нет, кто-то похожий, Просто такой же с виду. Покер снова обернулся собой. — Я следы оставляю всюду, Меня трудно убить — я плесень. Обещаю, больше не буду, Я десяток коротких песен. Тут мужчина встал с кресла и прикрыл глаза. — Я здесь ненадолго. Я здесь ненадолго. Я здесь ненадолго. Я здесь, я здесь, я здесь. Я здесь ненадолго. Я здесь ненадолго. Вы здесь ненадолго. Раз здесь я, здесь, я здесь... Скоро вернулся Шахматы, за руку ведя и Шашек. — Еще раз извините за такой холодный прием... — Полно, все в порядке, — оборвал юношу Покер. — И все ж извините. Просто тревожное для нас нынче время. — Правда? Что ж у вас случается? — мужчина был доволен такому повороту разговора. — Можете суеверными нас назвать, но все время находим мы какие-то странные знаки. Надписи на бересте золотом, пятна красным цветом на тканях, а накануне просто... печаль одна произошла... Друг ее один мне нанес... — Тяжело же вам, — покачал головой Покер, будто сочувствуя, и заметил, как братья повесили головы. — Вы загрустили. Давайте вместе прогуляемся по лесу. Природа успокаивает. Шахматы и Шашки переглянулись... и решились. Покер показал короткую дорогу до леса. Это была не та часть, где они обычно собирали грибы и ягоды, братья раньше ходили по светлой части леса. А теперь они шли по темным тропинкам под куполом деревьев, ни звука не слышалось, кроме голоса проводника, но тот своим поведением создавал видимость радушного приема леса. — Добро пожаловать в самый обычный лес. Немного хвои, в меру грибов и ягод... Позже трое разделились, решив погулять отдельно. Шашки вышел на поляну, увидел куст с россыпью ягод... Но вдруг услышал голос Покера: — Не ешь эти ягоды, ягоды волчьи, И нюхать не надо — отвалится нос. Подумай об этом как следует, думать советую молча. Я тоже не верил, пока не подрос. Тут вернулся Шахматы, и мгновенно Шашки встал поближе к брату. — Но бояться здесь нечего, — заметил волнение мальчика Покер. — Страшно в городе — там люди, причинившие боль. В лесу их нет. — И все же давайте вернемся, — тихо попросил Шашки. К ночи они пришли в город и теперь шагали по каменистой тропе. Камни были удивительно ровными и крупными. Темные чередовались со светлыми, как на шахматной доске. — Когда у тебя под ногами квадраты, Ходи по ним, не наступая на швы, — предостерег Покер. — Один человек наступил и пропал на неделю куда-то, Потом его встретили без головы. И это не сказки — такие мрачные края Одним лишь видом вызывают испуг. Угрюмые краски могу разбавить только я — Навеки ваш, самый преданный друг. У дома братьев они расстались. Шахматы и Шашки скрылись за дверью, но Покер на некоторое время остался там. На следующий день снова пришел к братьям, а потом — еще и еще. Постепенно они привыкали к необычному гостю, прогулкам по лесу... и все чаще слышали предупреждение: — Здесь небезопасно. Здесь небезопасно. Здесь небезопасно. Здесь... Покер продолжал оставлять пугающие знаки, а порой принимал облик Домино или Дурака и вел себя так, что Шахматы, а вслед за ним и Шашки становились все тревожнее. В городе они хотели оставаться все меньше. — Забиты гвоздями оконные рамы, — замечал Покер, оглядывая их дом снаружи и вспоминая, как приходил в гости, как ни в чем не бывало, а младшие и не подозревали о том, что он и виноват в их страхах. — Завешаны тряпками все зеркала. Покер достал из кармана свою карту и осмотрел ее, усмехаясь: — И свечи не стоило жечь как ради вызова пиковой дамы. Гасите скорей, хоть она и пришла. Всего полчаса до рассвета осталось. По полу стучите, если падает нож. Я тоже считал, что старшие врут, а потом оказалось, Они просто путают правду и ложь. И вот, стук в дверь. Старший брат принимает его уже радушно, младший слабо улыбается, обоим спокойнее от того, что они не одни. — Столько деталей вокруг, и друзья еще, кажется, так изменились... Как будто все вокруг нас и ненастоящее, кажется иногда, — поделился волнениями Шахматы. — Но это не сказки — такие мрачные края Одним лишь видом вызывают испуг. Угрюмые краски могу разбавить только я — Навеки ваш, — он мысленно отметил: "Воображаемый" — и закончил вслух: — Друг. Ведь это не сказки — в них нет ни одного листа О том, как видеть в каждой мелочи знак. Такие подсказки передают из уст в уста Не просто так. Но впрочем, от знаков уйти можно, если сделать то, что они просят. — Можно ли? Сами знаки говорят уходить — город покидать, в лесу жить или на холмах... Хотя находятся кроме них поводы уходить... Еще до Вашего первого прихода поругался я с другом, да так, что не могу я теперь с ним быть все время это... — глаза Шахмат незаметно для него наполнялись слезами. — Надо хотя бы на некоторое время уйти, не перенесу я такого... да и позора натерпелся достаточно, с иным еще другом до того поругавшись... — Тогда, может, это знаки и от самого Азарта. Не хочет он, чтоб вы здесь были, и теперь ясно, почему. Не хочет вас сводить с такими друзьями. Как же вы так поругались, аж с двумя? Они Вас ни во что не ставят? — Нет, видимо... Хотя, скорее просто ненавидят. Или... Впрочем, расскажу все по порядку: один мой друг влюблен был в ту же девушку, что и я сам. Тот о моих чувствах знал. И знал он также, что планами родителей я должен был жениться на ней. Только не сложилась так судьба... а он воспользовался моей робостью, той девушке признался... теперь они вдвоем, против меня, а я один, совсем один... Второй же друг — та девушка. В тот недобрый день она сказала, что меня презирает, разнесла по нашей компании мой секрет и созналась, что вся наша дружба — длиною в целую жизнь нас обоих — была со мной только из вежливости и из-за планов родителей... Выразила радость, что мои теперь покойны... Шашки задрожал от этих слов и крепко стиснул руку брата, спрятал мокрое от поступивших слез лицо, прижавшись к его боку. — Да они просто жестоки! — наиграл возмущение Покер. — Не друзья это, они хуже врагов. Не нужны Вам такие люди в окружении. Да и как только могли они называться друзьями? Уйдите от них, здесь лучше не будет. — Были такие мысли. Но куда же мы пойдем? — вдруг спросил Шашки, все еще плача. — Одни? — Со мной. Я вас обоих не оставлю. А с нами пребудет сила Азарта. Братья убедились и думали теперь: "Здесь небезопасно. Здесь небезопасно. Здесь небезопасно. Здесь..." И выдвинулись трое в путь. Почти ничего они не взяли с собой в долгую дорогу, и почти ничего не напоминало о прежней жизни... Ночью они дошли до дома Покера в лесу и остановились там. Когда братья уснули, мужчина обратился птицей и прилетел к дому Ходилок и Правды-или-Действия, постучал в окно первого. Волшебник проснулся и, заметив уменьшившуюся карту, выглядывавшую из-под перьев, отворил окно, впуская нового знакомого. Покер вернулся в свое тело и сообщил: — Братья покинули город. Шахматы думает, что Домино его ненавидит, и у самого него закрадется к ней схожее чувство. Все идет по плану. Осталось его обозлить. Ключ к этому в пробуждении его истинной способности и поднятию до уровня Короля. Для пущей важности создай для нас троих замок на дальнем холме, недалеко от города Современности. И Ходилки не посмел не послушаться. Благо выпала четверка, и на одном из холмов возле новейшего города (хотя не совсем на том, какой представлял Покер) вырос готовый замок. Утром Покер, Шахматы и Шашки снова выдвинулись в путь и скоро пришли к своему новому жилью... ... Подвал после известия о том, как Покер впервые притворился Домино, все еще не отмер от молчания. Но все же его осмелился прервать Ходилки: — Я продолжу? Остальные лишь кивнули. Волшебник вкратце рассказал о том, что Покер увел братьев из города, и о том, как вывел все ж на ненависть Шахматы... "Вы готовы продолжать быть слабой пешкой?" "Но Вы — больше, чем слабая пешка." "Не в Вас проблема, в них. Фальшивых друзьях." "Пусть Вас с ними не связывают никакие теплые чувства. Они их все равно никогда не испытывали." Через два года случилось несчастье. Король лишился своего человеческого тела, однако душа его, как настольной игры, осталась жива. Азарт так скоро не ищет среди людей новые души игр. Для удобства Покер поделился с духом картой пикового короля, с помощью которой он воссоздал себе тело, на вид в точности такое же, каким он обладал, когда был человеком. Временными способностями можно было делиться, ведь магия была в артефактах, а не в игре. Теперь карта пикового короля всегда была рядом с духом, чаще всего он прятал ее в рукаве.