Часть XI.

План осуществили уже утром. Комната Покера осталась пуста. Ферзь по своему обыкновению запер ее, но теперь это Домино и Лото не помешало. А в коридоре у двери стоял Дурак, которого должны были по очереди сменять Ходилки и Правда-или-Действие. Договорились, что если Покер решит вернуться, они подадут друзьям знак, чтобы те могли покинуть комнату или спрятаться в ней. Помещение оказалось большим, но, в отличие от почти пустого тронного зала, было заставлено многими вещами — необычно ровными и угловатыми, состоящими из разных фигур. И удивительное противоречие мраку остального замка составляла красочность комнаты. — Так заставил здесь все, будто хотел среди вещей спрятать что-то, — заметил Лото, оглядываясь. Домино молча кивнула и прошла вперед. Спутник последовал за ней. Поиски долго не могли увенчаться успехом. Сколько они ни осматривали комнату, переставляли предметы, чтобы оглядеть каждый потаенный уголок, ничего не нашлось. Домино задумывалась проверить и здешние окна на прочность, но это пока виделось рискованным: если получилось бы разбить, так сразу сбежать было нельзя, а Покер мог уже вернуться в любой момент. Да и начать созывать всех по приказу короля. Ферзь оказался легок на помине. Домино и Лото вдруг услышали из коридора его голос: — Дурак, что здесь делаешь? — Ничего особенного, гуляю, — невозмутимо ответил юноша. — Нельзя ли для прогулок подальше выбрать закоулок? — Зачем так придираться? Ладно, обосную. Шел в комнату, попал в другую! Пока шел разговор, Лото и Домино решили скрыться. Мало ли, Покер придет. Но, к счастью, обошлось. Однако ферзь сказал, что пора собираться у короля, и удалился. Переглянувшись, Домино и Лото решили уходить, так и оставшись ни с чем. Так бы и могла продолжаться эта медленная, тихая борьба, но вечером Дураку пришла идея. Собрав рядом товарищей, он, стремясь тоном и фразами вызвать любопытство слушателей, сообщил: — Есть мысль. Терпеть эту бесконечную партию уже невозможно, так что я предлагаю решиться на последний ход. — Говори конкретно, что за идея, — сказала Домино. — Поставим на кон нашу вечную свободу, но именно это подкупит противника, и его ставкой будет его возможность нами править. — Собираешься предложить что-то рискованное? — настороженно спросил Ходилки. — Отчасти. Но кто не рискует, тот не скоро обретает свободу, — Дурак многозначительно оглядел друзей и остановил взгляд на Домино. — Но что именно ты хочешь предложить? — спросила Правда-или-Действие. — Финальную битву. Не важно, как именно она будет проходить, важно условие — если побеждаем мы, то уходим навсегда, и Шахматы не имеет права овладеть нами вновь. За победу же Шахмат обещаем ему нашу вечную жизнь здесь и полное повиновение ему. — Это опасно, — покачал головой Лото. — Тебе ли бояться риска, азартная игра? — с укором посмотрел на него Дурак. — Да и не опасно ли было идти одному через лес, вязнуть в болоте... — Довольно, — остановила его Домино. Дурак пожал плечами, хмыкнув, и вернулся к своей задумке: — Так что скажете? Опасно, но скажите, что это возможно. — Возможно... — кивнула Правда-или-Действие, говоря негромко. — Но нужно хотя бы решить, какой именно будет битва. — Это я предлагаю решать уже с самим королем, иначе, если слишком развольничаемся, он может не послушать своих пешек, — с нарочно наигранной, ироничной горечью вздохнул Дурак. — Мы не пешки, — отрезала Домино. — И никогда ими не будем. Юноша одобрил: — Хороший настрой! Кто еще со мной? Размыслив, выступил Лото: — Согласен. — Ну, ты скорей с Домино, но уже все равно. Правда-или-Действие, Ходилки? Дурак повернулся к волшебникам и все же получил молчаливое одобрение сначала от девушки, а потом и от молодого мужчины. — Решение, быть может, пылко, но действовать решительней пора, иначе не закончится игра. Идемте же, нас ждут переговоры. Дурак решительно направился к тронному залу. Сразу же пошла Домино, а за ней — остальные. Только Ходилки сначала задержался. — Ох, как бы не дошло до пустой ссоры, — тихо вздохнул он, пока друзья удалялись, и все же последовал за ними. Скоро все подошли в тронный зал. Шахматы, выслушав их, обобщил, не то спрашивая, не то утверждая: — Хотите подвести итоги, — он подумал и решил: — Хорошо. Если сможете еще раз отобрать мою трость — победите. Не сможете — будете побежденными. Только вас много, а я один. Выберите одного представителя вашей команды. Кто это будет? Ходилки, Правда-или-Действие, Дурак и Лото успели только переглянуться, как вперед шагнула Домино: — Я. Я сражусь с тобой. — Не имею возражений, — надменно и весело улыбнулся Шахматы. — Тогда это тоже будет несправедливо, — выступил Лото. — У Домино нет способности, у Шахматы есть. Тогда сражаться придется кому-то из волшебников, или же королю — не использовать силу. — Хорошо, не буду использовать силу, — кивнул Шахматы и обратил взгляд к Домино. — И пусть никто другой не может вмешаться в это сражение. Думаю, такая битва после всего поставила бы точку. Взгляд его на последних словах стал многозначительным, а Домино — еще более полным решимости. Остаток дня Шахматы разрешил провести почти свободно — только в комнате пленников, но зато без его приказов и даже приходов Покера. — Что тебе взбрело в голову? — недоуменно спросил Дурак. Все понимали, что такие события были возможны, но все равно никто не хотел ожидать, что Домино вызовется в одиночку пойти в бой. — Хочешь сказать, что я проиграю, и мы все останемся здесь? — беззлобно спросила Домино, садясь на край кровати. Подойдя к ней ближе, Лото сел рядом. — Ты не проиграешь. Но все равно это опасно. Плата может быть слишком велика. Он говорил серьезно, но без упрека, только с искренней, едва уловимой заботой. Домино посмотрела в его глаза. — Я знаю, что это опасно. Да и все же я могу проиграть. Но кто еще пойдет вместо меня? — Кто угодно. Я бы мог пойти. Почему твое решение было таким? Лото было сложно выразить полностью свои переживания, но Домино его поняла. Она почувствовала, что ей так хорошо от его заботы, но не могла себе позволить сразу согласиться с ним. Поэтому она объяснила: — Потому что я все это начала. Я и должна закончить. Нельзя жертвовать вами. Да и кажется... — Домино вздохнула. — Что Шахматы мне все равно никакого вреда не причинит. А вот насчет вас мы не можем быть так уверены. Лото с ноткой грусти заметил: — Нам всем можно было еще немного подумать и выставить свои условия, которые с большим шансом принесли нам победу. А так... это очень рискованно. — Это правда, — вдруг добавила Правда-или-Действие, подошедшая к ним. — Мы могли бы еще более четко продумать план с Шахматами, более безопасный для нас и для тебя. Теперь Ходилки встал рядом: — Мы бы могли тебе помочь, Домино. А теперь у нас нет такой возможности по правилам. Домино слушала друзей, признавая их слова разумными, но оставалась на своем и со спокойной уверенностью ответила на их слова: — Нет. Я знаю, что делаю. Все будет хорошо, — девушка взглянула на Лото. — Обязательно будет. — Я тебе верю, — коротко ответил он с большим проявлением чувств и аккуратно взял Домино за руки, не отводя от нее глаз. — И я тебе верю, — Правда-или-Действие опустила ладонь на плечо подруги, грустно улыбаясь, а глаза оставались серьезными и печальными. — И я тоже тебе верю! — вдруг вмешался Дурак, привлекая внимание всех. Он удивительно весело улыбался, не желая сгущать тучи. Ходилки вздохнул и добавил лишь одно: — Знай: мы всегда мысленно с тобой. Услышав, что в нее верят, Домино ощутила спокойную радость. Она знала, что все правильно сделала, когда вызвалась на сражение. Она хотела быть сильной перед Шахматами и защитить своих друзей. Она оглядела всех и улыбнулась одними уголками губ. — Тогда мне остается лишь поблагодарить вас. И не подвести в завтрашнем сражении. — Ты не подведешь, — заверил Лото. — Не сомневаюсь. И вы не сомневайтесь. Когда опустилась ночь, заснуть все же получилось не у всех. Домино не отрицала слабо заявляющее о себе волнение — борясь с ее уверенностью, воспоминания о победах Шахмат возникали в ее голове. Больших усилий стоило провалиться в беспокойный сон. Утро для девушки началось рано. Со временем ее охватила дрожь, и даже стряхнуть пылинку с рукава оказалось сложно; картины перед глазами расплывались, а при повороте головы глаза словно не успевали сменять вид, и все, что было вокруг, еще больше смешивалось. Домино прикрыла глаза, против воли слегка морщась. Тем временем пробуждались остальные. Пока Шахматы и Покер не звали, можно было успокоиться. — Доброго утра, — пожелала всем Правда-или-Действие. — Доброго! — откликнулся Дурак. — Взаимно, — отозвалась Домино, стараясь справиться с собой. Лото грустно взглянул на нее и подавил желание поддерживающе коснуться — все же иногда это может все ухудшить. Мысли о вчерашнем договоре и его не оставляли в покое, несмотря на то, что молодой человек действительно искренне верил, что Домино выйдет победительницей. — Домино, ты хоть отдохнула? — сочувствующе спросила Правда-или-Действие, сон которой, вопреки обыкновению, был ужасно беспокойным, и в некоторые моменты ночью она замечала тревогу подруги. — Да, — кратко ответила Домино, не добавляя деталей о том, каким неполноценным был этот отдых. — Не выглядишь соответствующе... — скороговоркой пробормотал самому себе Дурак и заявил, обращаясь уже ко всем: — Слушайте. Не совсем известно, что нас ждет дальше, после этого дня, давайте сегодня жить так, как нам хочется. Мы столько боролись, мучились, но сейчас... пусть оно все идет к бито, такой возможности может больше не представиться. — И не слушать приказов Шахмат? — удивилась и испугалась Правда-или-Действие. — У него же трость есть, — объяснил Дурак. — Если ему так будет от нас что-то нужно, заставит. — А он не разозлится до того, что отменит все договоры и подчинит нас навечно? — усомнился Лото. — Пусть попробует. Не выйдет у него ничего, наша стратегия лучше! — Дурак рассмеялся, но потом добавил серьезнее: — Нам уже нечего терять. — Не скажи. Ты говоришь так, будто заранее записал меня в проигравших, — возразила Домино. — Однако в твоей идее может быть смысл. Подорвем его уверенность в непобедимости — мнимой, само собой. — А если он нарушит свое обещание — то нам ничто не мешает нарушить свое. Оставит нас здесь без финальной битвы — продолжим искать способ уйти. Да в принципе даже если проиграем в битве, такой вариант есть... — А вот с последним не соглашусь, — прервала его Домино. — Он, значит, договор не нарушит, а мы — нарушим? Не будем первыми опускаться. Неважно, за зло ли он и за правду ли мы. Я дала обещание от лица нас всех. Мы сдержим обещание. — Успокойся уже, — положил руку на ее плечо Дурак. — Он уже давно никому не друг. Даже Покеру своему и брату не друг, что уж говорить про нас. А на войне все средства хороши. — Нет. Нужно держать слово до последнего. Не имеет значения, по вражде или по дружбе... по былой или продолжающейся, да хоть будущей. — Как знаешь... — хмыкнул Дурак и вдруг поддерживающе хлопнул ее по плечам. — Главное — не забывай, что мы в любом случае не будем на тебя держать зла, договорились? Домино была не слишком рада такому бурному проявлению чувств, но имение поддержки придавало ей сил. — Договорились. Дурак в ответ улыбнулся и отступил. Ходилки стоял рядом молча. Он внимательно смотрел на Домино и замечал, как изредка подрагивали ее руки. И его взгляд делался более грустным. Лото, взглянув на него, понял его состояние и негромко спросил: — Видишь неладное в ее поведении? Ходилки сначала вздрогнул и обратил взгляд к нему. Только через несколько мгновений прозвучал ответ — тревожный и печальный: — Именно... — Я тоже волнуюсь за нее... — вздохнул Лото. — Но она сама вызвалась на бой, поэтому мы не смеем вмешиваться. Домино сумела успокоиться и завести безмятежную беседу с Правдой-или-Действием. Молодой человек с грустным почтением оглядывал ее. — Она справится,— Ходилки улыбнулся, но глаза его были расстроенными. — Веришь в это? — повернувшись к приятелю, неожиданно внимательно посмотрел на него Лото. Только после глубокого вдоха Ходилки на выдохе ответил: — Верю. — Помолчав, он осторожно спросил: — А ты?.. Лото ответил позже: — Как правило, да. Но в любом случае стараюсь. День был смешанным. Пленники проявляли небывалую вольность; Покер невозмутимо и элегантно пытался урезонить их, но в конце концов ему это перестало удаваться, и Шахматы уже рвал и метал. Однако, как и догадывалась Домино, им удалось подорвать самоуверенность соперников. — Они не сломлены за все эти дни, — шептал повелителю на ухо Покер, когда Шахматы тростью прогнал остальных из зала. — Думаете, не победят? Кто знает, может, у них есть свои козыри. — У нас тоже они есть, — отвечал Шахматы. — Да, пленники не сломлены... да, в чем-то вышел просчет... Да, мы можем даже ошибиться вновь... — воцарилась тишина на некоторое время, однако позже король продолжил: — Но я помню, что ты мне говорил, какие тайны узнал. При правильно выстроенной стратегии это будет прекрасным козырем. Дождись только приказа. — Как скажете, — отдал поклон Покер. В этой суете совсем был забыт Шашки. Шахматы сказал ему сидеть в комнате, пока он разберется с пленниками, а Покер многозначительно помахал ключами — он мог запереть мальчика в его комнате, если бы он вышел без спроса. После этого дверь за ними захлопнулась и за много часов так и не открылась... — Отвели вы меня и забыли опять, — шептал Шашки, сидя на стылом полу у прохладной стены, поджав к себе колени и пусто смотря на дверь. Уже свечерело. — Чувство ненужности вам, одиночество, грусть И страх мой, ведь все неспроста. Шашки, опираясь ладонью о стену, поднялся и залез на стол, подошел к окну, раздвинул шторы. — Это великолепный повод После гибели стать привидением. Не буду мешать вам своим поведением... Его взгляд неожиданно пал на стоящую на подоконнике свечу. — И огонь разожгу сам снова. Вы уверяли, цыгане похитят меня — Похитил другой. Я бы носил серьгу и украл коня, Но сижу здесь я только с тоской. Вы сделали так, что другим несвободно И людьми стали самыми грубыми. Зря вы считаете игры глупыми — В них возможно что угодно! Шашки поднял взгляд к небу и уверенно свел брови к переносице. — Найдется выход из любого тупика, Воспринимать меня всерьез начнете вы, — мальчик приложил пальцы к стеклу и подался вперед. — Я разбегаюсь для последнего прыжка Выше головы, Выше головы! Выше головы, Выше головы! Тут он развернулся, метнулся к краю стола, спрыгнул и подбежал к двери. — Братик, друзья, вы все видели, как я могу? Я акробат! Форма общения в замкнутом нашем кругу Напоминает квадрат. Шашки вздохнул и отвернулся от двери, прислонился к ней спиной. — В твоих правилах нет закона, Чтобы взять и досрочно вырасти. Дождь не идет, но меня не выпустят — Посмотрю же на мир с балкона. Шашки снова взобрался на стол, перешел на подоконник и устроился на нем. — Найдется выход из любого тупика. Воспринимать меня всерьез начнете вы. Я разбегаюсь для последнего прыжка Выше головы... Выше головы, выше головы! Выше головы, выше головы! Выше головы, выше головы! Выше головы, выше головы! Тем временем Шахматы сидел на троне в компании верного Покера. Время финального сражения было назначено на три четверти седьмого часа. А в коридоре Домино собиралась с силами. Большой стрелке часов оставалось перейти с восьми на девять, и должны были подойти Шахматы с Покером, вызвать на последний бой. Как же много теперь зависело от нее... Она вдруг ощутила ладони на своих плечах. Это Лото будто невесомо обнял ее и сказал почти шепотом: — Любимая... Береги себя. И тут же отошел, зная, что Домино не любит излишней нежности. Девушка обернулась и слегка улыбнулась в знак ободрения. На самом деле это было нелегко. Улыбка вышла немного печальной и напуганной. Лото вздохнул. Как же тяжело было ее отпускать... — Сделаю все возможное, — постаралась заверить Домино. Она не могла бы сказать, что не была уверенна в том, что достигнет успеха. Девушка верила в свои силы, как и всегда. Но и за превосходство плата могла быть велика. И Шахматы, злоупотребляя властью, мог нарушить договор в случае победы Домино, и все бы осложнилось. По крайней мере такую возможность никто не исключал. Лото хмурился, и в этом девушка легко читала его беспокойство. Что, если эти минуты с Домино — последние? А если эти минуты ее жизни — последние?.. Домино вздохнула. Теперь успокоить его она могла разве что одним образом... Она подошла к молодому человеку ближе, положила ладонь на его плечо, вторую кладя на щеку, и поцеловала; тут же воодушевление поселилось в сердцах обоих. Через пару мгновений девушка немного отстранилась и тихо сказала: — Длинная стрелка часов не успеет перейти с девяти на двенадцать, как я все закончу.