Пророчица, Джеспар. 20-е Предательства Килры, 8235

      Сделав едва с десяток шагов за поворот улицы, Джеспар поймал Финри за локоть, потянул куда-то в бок.       — Эй, сюда! — заговорщицки улыбаясь своими красивыми зубами, он втащил её в закуток между величественных колонн, прижал её спиной к стене, мягкой от покрывавшего её цветущего вьюна. Взял её лицо в ладони. — Иди ко мне.       — Ты чего? — усмехнулась она в весёлом недоумении, ощущая взволнованный трепет в животе от его голоса, от самой его близости. — Чего творишь? Нам надо искать проход внутрь…       — Подождёт. — выдохнул Джеспар в самые её губы и немедленно накрыл их своим ртом.       Фин не сдержала краткого и совершенно глупого стона в ответ, ноги онемели от воспоминаний о прошлой ночи. Их совместной ночи в металлическом летающем корабле, в котором наверняка сами стены разносили их сладостные стоны по всей внутренней палубе.       «Стыд-то какой» второй раз за утро попыталась укорить себя Фин, но вышло скверно. Близость Джеспара, его руки и губы, его не знающий сомнений взгляд — выгоняли всякое стеснение из неё, подогревали её желанием каждую секунду, каждый вдох.       Проклятье, но он умел целоваться. Финри не могла похвастаться богатым опытом, но ещё ни с кем её не охватывало такого восторга, такого упоительного чувства будто она летит. Одни только его губы, одни только ощущения его знающих пальцев на её теле, одно только осознание того, что они вытворяли в его каюте ночью — да ещё посреди открытого неба в чертовой летающей машине — это наполняло происходящее нереальностью. Невероятностью. Более сказочного, более фантастичного начала их близости она не могла бы придумать, даже если бы захотела.       — Джеспар… — выдохнула она страдальчески, пока он отмечал губами путь по её шее к обнаженной уже груди. — Джеспар, Курмай и остальные… за углом… услышат… ах!       — Услышат то, о чём и так знают. — хитро ухмыляясь, он вынул руку из её брюк, взялся расстёгивать её ремень, чтобы стянуть их полностью. Он был так близко, что от его запаха кружилась голова, уходила земля из-под ног, слабели руки. От его дерзкого, восхищённого взгляда в миг намокло в промежности. — Прости, но прошлая ночь была слишком коротка. — Он прильнул вплотную, попутно высвобождая себя из штанов. Финри ощутила его на своём оголённом бедре, и по коже прокатилась волна трепета, коленки подогнулись. — Я бы брал тебя ещё весь сегодняшний день, будь моя воля…       — Нет. — Фин пришлось с усилием вжать лопатки в ковёр мха и вьюна, чтобы устоять. Пришлось прибегнуть к простой магии, чтобы сфокусировать плывущее зрение на его лице. На его внезапно озадаченном, почти растерянном лице.       — …Нет? — твёрдый, как шпала, он коснулся заветного чувствительного бугорка внизу, и складки Финри аж передёрнуло нетерпеливой дрожью. — Уверена? — Легчайшим движением бёдер Джеспар подразнился о её вход, хотя по лицу его металась тень затаённого сомнения. Не просто так он пытался выспрашивать про Тараэля в тот раз, почти две недели назад.       Финри охнула, пальцы со скрипом царапнули по его плечам. Боги, она отдала бы всё, чтобы прямо сейчас обхватить его ногами за пояс и принять его в себя глубоко, как только возможно. Прошлая ночь и ей показалась короткой. Но даже она была не настолько безумна, чтобы заниматься этим здесь, едва ли в сотне шагов от остальных членов экспедиции, посреди миссии в летающем городе.       Она сглотнула, попыталась придать своему взгляду дерзость. Любила то, каким почти по-детски шкодливым Джеспар становился, видя этот немой вызов. — Нет. — повторила. — Несколько минут назад ты сказал, что не видел ничего красивей этого места. — она подразнилась о него также, самый миг — и немедленно отстранилась. — Тебе ещё предстоит вернуть моё расположение.       — А-ага, — протянул Джеспар подыгрывая. Пожевал губу. — Вот, значит, как? Вернуть расположение? — лицо его озарила новая улыбка, ещё более хитрая. До мурашек по коже охальная. — Ну что ж, милая леди, думаю у меня есть идея.       Стремительно он вдруг нырнул вниз, опускаясь перед ней на колени, прочертил свой путь носом и губами по ее животу, вниз к паху. Не до конца веря в происходящее, Фин ощутила его пальцы на своих ягодицах. И немедленно — его горячий влажный язык на своей вздрогнувшей мягкости.       — Что ты..? О, боги… а…       Её слова захлебнулись громким всхлипом, таз непроизвольно двинулся навстречу. Джеспар ухватил её ягодицы крепче, зарылся в её промежность глубже. Где-то там, невидный, его жаркий язык заработал, быстро и ловко. Так ловко, что у Фин брызнули горячие слёзы из глаз, раскрылся рот в беззвучном вскрике. Дыхание встало. Мшистая стена под спиной качнулась: Фин едва стояла на слабых ногах. Красоты города старлингов перед глазами поплыли, смазались, она прикрыла веки. Отдалась до остатка своим ощущениям.       Проклятье, но Джеспар владел языком. Она даже не чувствовала отдельных его движений, не отмечала конкретных действий. Её просто подхватило и понесло потоком, водопадом удовольствия. Её всегда завораживало то, как ловко её напарник жонглировал словами и смыслами, как чисто и бойко бежала его речь. Но она никогда и не мечтала познать его язык так, открыть для себя ещё и эту грань его таланта.       — Во имя Солнца… ах!.. Джеспар, я ведь… я же так… О, небо!       Не прекращая сладкой пытки, он отнял одну ладонь с её таза и, подхватив её бедро, закинул коленом себе на плечо, ловко подныривая. Всё ещё стягивающие её лодыжки штаны не позволяли большего. Для устойчивости Фин пришлось зарыть пальцы в колющиеся заросли вьюна одной рукой, другой, недолго думая, она обняла Джеспара за затылок. Хрипло дыша, направила его, подставилась удобней.       И протяжно выдохнула с голосом. Затем ещё раз. И ещё. Поднимая тональность каждый раз на полоктавы. Каждый раз нетерпеливо ведя тазом навстречу его губам, теряя последние остатки стыда и разума.       А затем его пальцы как из ниоткуда вползли вовнутрь.       Финри дёрнулась, распахнула глаза. Пронзительно вскрикнула. Случайный шип поросли под спиной кольнул её в лопатку, накренилось небо: она вновь пошатнулась на месте. Упала бы, если бы пальцы не впились рефлекторно Джеспару в затылок, хватаясь за жёсткую шевелюру.       Он творил с ней что-то необыкновенное. Необъяснимое. Ей казалось, что вся нижняя половина её тела была захвачена чем-то посторонним. Одержима. Такой шквал ощущений и чувств она не могла вообразить. Не могла вынести.       — Адово пекло… — сквозь бьющие слёзы сипела она, — Боги… ах.. А! Джеспар поддел головой, выполнив какой-то особо хитрый оборот языком, и её тело содрогнулось в ответ предкульминационным спазмом, затылок больно проехался по грубым барельефам стены и зарослей. Ухватив Джеспара за голову обеими руками, Финри издала протяжный, нарастающий, мучительно-сдерживаемый звук. Нечто среднее между рычанием и мычанием.       Она слышала от себя такое лишь раз. Когда в порыве отчаяния затащила в постель Тараэля, а он едва не вышиб из неё дух своей яростью. Видимо уловив момент, Джеспар слегка сменил угол ладони, чтобы протолкнуть пальцы глубже, ритмично заворочал ими внутри. Другой рукой тем временем потянулся вверх, к её груди. Поймал выглядывающий в вырезе рубахи сосок.       На губах стало солоно: Финри прикусила собственную губу до крови. В голове плыло от бешеного, захлёбывающегося дыхания. Тело конвульсивно вздрогнуло раз, другой. А затем рот Джеспара накрыл её плотно и полностью, пальцы рванули глубже — и на её сознание обрушился всепоглощающий экстаз.       Мир накрыло чернотой, конечности отказали. Всё её существо поглотило торжество упоительного удовольствия. Роскоши. Больше, чем она была в состоянии осознать. Больше, чем вмещалось в её теле. И оно рвалось из неё: криком, надрывной отдышкой, жестокой бесконтрольной дрожью. Полным забвением на краткий, невесомый миг.       Она пришла в себя всё у той же стены, в объятиях Джеспара, мелко трясясь. Не то от схлынувшего оргазма, не то от холода: всё ещё полураздетую её обдувал постоянный в этом месте ветер, холодила каменная стена. Слабо шевельнувшись, она прикрыла распахнутую рубаху, попыталась подтянуть брюки. Позорно сдалась.       Джеспар отнял её от своей груди, заглянул в лицо. На его губах играла дьявольская, но в то же время добрая усмешка, глаза светились восхищением.       — Ты очень красивая в оргазме, знаешь. — он мягко, заботливо пригладил её растрепавшиеся волосы. Его пальцы пахли её влагой. — А я такого повидал, так что кое-что в этом понимаю.       — О, боги… — стыдливо прошептала Финри, беспомощно краснея и тщетно избегая его глаз. — только ты мог ввернуть бахвальство даже в комплимент… Джеспар, ещё слово и я тебя ударю, не смотря на всё то блаженство, что ты…       Она оборвала себя, но было поздно. Джеспар обнажил зубы в торжествующей улыбке.       — Понравилось, значит? Так… что, — он приблизил лицо к её лицу, скользнул губами по её губам. Её собственные ароматы густым и мягким бархатом заполнили пространство между ними. — твоё расположение восстановлено?       Она поцеловала его. — Более чем полностью. — Сначала просто и кратко. Затем ещё раз, глубже. Затем прильнула и проникла, поймала его язык своим языком. Снова и снова. Не могла остановиться, казалось, поцелуй не передаёт всего, что было нужно. Не выражает в полной мере всей глубины её жгучих, дурманящих, завладевающих полностью чувств к нему. Смеси чувств, из головокружительной влюблённости, признательности, восхищения… И толики вины.       Ведь даже тогда, в самом пике своей любви к Джеспару она осознавала: она не отдаёт ему всего, что могла. Ведь где-то в глубине её души, затаённый и неприкасаемый, покоился уголок, подаренный другому.       Тому, кто спас её, когда она была уязвима и напугана. Спас, когда она стояла на краю пропасти, глядя в бездну отчаяния и ненависти. И этот уголок останется за ним до конца.

***

      Древние старлинги наверняка никогда не пользовались своими спасательными капсулами сами. А если кто-то и пользовался — то просто не дожил, чтобы об этом рассказать. Иначе Джеспар не мог объяснить того, что приземление его едва не убило.       Страховочные крепления, державшие его в сиденье, хрустнули и отвалились при первом же столкновении с землёй, пустив своего пассажира в свободное барахтанье внутри металлической клетки. А столкновений предстояло ещё с полдюжины: не смотря на предусмотренную систему торможения, капсула врезалась в грунт достаточно жёстко, чтобы подскочить обратно в воздух и, пролетев с пару сотен ярдов, врезаться снова. И снова подскочить, и снова врезаться. И снова, и опять. Тщетно пытаясь удержать себя на месте внутри капсулы упёртыми в стены руками и ногами, Джеспар насчитал пять таких подскоков, каждый из которых отмечался на его и без того побитом теле новым синяком или ушибом. Бок, колено, лоб, подвернутая кисть, многострадальный зад. Мир вертелся и прыгал в иллюминаторе, с горла срывался нечленораздельный возглас вместе с выбитым из лёгких воздухом.       Наконец, скрежеща и треща погнутым металлом, капсула сделала последние пол-оборота по снегу и, выдохнув паром, шипя тающим снегом вокруг себя, замерла. Дверь автоматически отворилась на скрипучих петлях. В ночное небо. В лицо дохнул скрипучий, встающий комом в горле, мороз. Контраст с нагретым воздухом внутри капсулы был такой разительный, что по лёгким будто молотом ударило.       Джеспар с кряхтением распрямил шею, с хрустом разогнулся и выкарабкался из щели, куда его вбил последний удар о землю. Еле ворочая конечностями, выбрался. Преодолел с десяток шагов — полу-ползком, в полубреду, слепо — наконец сдался и лёг в кусачий снег лицом. Краем глаза отметил, как от его одежды поднимается пар в морозном воздухе, почувствовал в коленях занимающуюся от холода дрожь.       — Финри… — тяжело он заставил себя подняться, заставил идти. Был должен. Найти её. Убедиться, что она цела. Должен. — Где же…Куда… — упираясь в слабые колени, он сощурился в голубоватый от снега мрак, набрал до помрачения холодного воздуха в грудь, — Финри! Эй! Ты где?!       Слабый отглас где-то неподалёку, шорох и стук. Джеспар лихорадочно зашарил глазами в темноте, выпрямляясь. Быстро зацепился взглядом за чуть более светлую полосу в чёрном воздухе — столп пара и дыма. Вторая капсула была там. Позабыв усталость и побои, он зашагал. Затем побежал.       Она ползла в снегу прочь от своей капсулы, но как-то странно. Она была жива, и у Джеспара отлегло от сердца. Но увидев, как она движется — странно кособочившись, неестественно — почувствовал, как сердце вновь сковала тревога. Подбежав ближе, он с содроганием понял, в чём было дело.       — Рука… — Фин села, опираясь о его протянутую ладонь, болезненно поморщилась. — Проклятье, почему рука не слушается?       — Замри. — велел он дрогнувшим голосом. Приобнял её со спины, опустился коленями в снег. Бережно просунул кисть под её перекошенную безвольную руку. — И потерпи секунду. У тебя плечо вывихнуто.              — Плечо? подожди, что ты собираешься..?       Другой рукой он об хватил её со здоровой стороны, прикрыл глаза, прижимаясь щекой к её макушке. А затем, скрепя сердце, рванул.       — А-а!       — Тс-с-с…       — Рехнулся?!. Боги… рука!       — Ещё разок…       — Нет… Нет! Лучше пусть лекари в Храме…       — Не доедем. А телепортироваться нельзя, твою руку выкрутит из сустава напрочь. Давай, милая леди, на счёт три… Три!       Хруст, эхом прокатившийся по снежной пустоши. Пронзительный, быстро оборвавшийся крик. Тишина. Подвывание ветра да шёпот далёкого прибоя о скалы. Рваный вздох.       — Фин?       — Да, я… в порядке. — она шевельнулась в его руках. Помедлив, поднялась следом за ним на ноги. — Но в следующий раз предупреждай.       — Хорошо бы, чтобы следующего раза не было. — Джеспар отряхнул колени от снега, огляделся. — Не уверен, что могу провернуть такое ещё раз.       — Твоя правда. — Фин сжала его пальцы напоследок, — Спасибо. — нетвердой походкой зашагала в морозную темноту. — Пойдём. Найдём Калию и вернёмся в Арк поскорей. Пора спасать этот чёртов мир.

***