Пророчица. вне времени

      Она пришла в себя глядя в позолоченный, изукрашенный витиеватыми барельефами потолок. Кожу местами холодил шёлк, местами ласкал мягкий велюр. Нос дразнили запахи южных благовоний.       Роняя богатые мягкие покрывала, Фин села в постели, изумлённо оглядела кровать с тяжелыми балдахинами на резных столбиках, дорогую мебель вокруг. Махагон, нефрит и позолоту. Она никогда не просыпалась посреди такой роскоши.       — Что за?..       Движение где-то на краю зрения. Она оглянулась и встретила взгляд пары округлившихся в удивлении синих глаз.       «Джеспар…»       С мелодичным благородным звоном он выронил серебряный поднос, дорогая керамика треснула о паркет, расплескивая какую-то похлёбку. Джеспар не обратил на это внимания, едва не спотыкаясь, он бросился вперёд. Подскочив к кровати, сграбастал её в тёплые объятия.       — Ты жива… ты очнулась! — он отстранился на мгновение на длину рук, заглядывая в её лицо, будто хотел убедиться. Снова прижал к себе. — Мудрым Отшельником, я уж не ждал…       — Джеспар… — она обняла его в ответ, с наслаждением прошлась пальцами по бархату его нарядного камзола. — Где?.. Что?.. Я жива?       Его грудь под её щекой вздрогнула от лёгкого смешка, — Настолько жива, насколько возможно в твоём состоянии. Семью мёртвыми богами… — он наконец выпустил её, присел на корточки перед кроватью, не отпуская её ладони. — Я рад. Я безумно рад.       Голова кружилась. Она жива. Она действительно жива и в безопасности. Очищение остановлено.       И, что важнее, она с ним.       «Прекрати это, — прозвучал вдруг в голове чужой голос. Равнодушный, странно дурманящий женский голос. — Это просто жалко»       — Как мы здесь оказались? Я помню… белый свет, и больше ничего.       — Ты спала две недели. — вкрадчиво пояснил Джеспар. — Лекари только разводили руками, я… я боялся, ты уже не проснёшься.       — Две недели? Но… как так?.. — она глянула в сторону окон. Огромных окон в пол, без ставен, какие возможны только в местах, где не бывает зимы. Разглядела просторную террасу за ними, мраморную балюстраду, тропическую зелень внизу, уходящую в море реку между скал. — И где мы?       Она знала ответ. Откуда-то она знала всё до того, как Джеспар ответил,       — Дворец Аль’Рашима, что в Кире. Нам выделили гостевые покои на время ожидания. — видя её растерянность, Джеспар пожевал губу, одновременно вырисовывая нервные узоры пальцами по тыльной стороне её ладони. Он как будто разрывался между нескольких направлений, будто не знал, с какого конца взяться за рассказ. — Тебе удалось. Ты остановила Очищение, ты спасла нас всех. И теперь я пытаюсь делать посильное, чтобы всё это не было зря. Для начала, нужно поведать обо всём Золотой Королеве, хотя это и…       — Подожди, но ведь… — Фин растерянно, недоверчиво покачала головой, — Светоч ведь должен был меня убить. Он взорвался ровно над моей головой… Как такое возможно?       — Откровенно говоря, не знаю. — Джеспар мягко улыбнулся. — Но разве это не чудесно? Ты выжила, а я вернулся за тобой. Не знаю, по правде говоря, что меня заставило это сделать. Это было настолько невероятно, что казалось бессмыслицей. Хуже, это было безумием. И всё же, я рад, что всё-таки это сделал. Ведь именно так у нас больше шансов… — он оборвал себя. — Нет. Обо всём по порядку. Сначала приводим тебя в порядок, вкусно кормим…       Вспомнив про выроненный поднос с похлёбкой, Джеспар запнулся снова. Виновато оглянулся на беспорядок.       — Правда, боюсь, я расплескал твой обед. — протянул иронично. Затем поднялся, чтобы дёрнуть за непримечательный шнурок на стене. Где-то в отдалении зазвенел колокольчик. — Позволь, я позову, чтобы убрали. И-и… принесу тебе чего другого. Поедим. — он прикоснулся к её руке снова. Будто боялся потерять. Боялся, что, если отпустит хоть на минуту, она растворится. — Дождись. Я… мне не терпится тебе всё рассказать, но тебе нужна еда. Боги…       — Я не убегу, Джеспар. — Фин улыбнулась ему. Искренне. Её распирало от облегчения и радости. Простой радости жизни.       — Конечно… конечно. Да. — замялся Джеспар. Безумно мило замялся. Затем блеснул своей безупречной улыбкой. — Я мигом.       И метнулся вон из комнат.       «Ты бежишь. — вновь зазвучал голос. — Тебе настолько страшно принять собственную смерть, что предпочитаешь бежать.»       — Не понимаю, о чём ты. — пробормотала Фин, выбираясь из постели.       На ней была шёлковая сорочка, искусно расшитая на манжетах и по подолу штанин. Комфортно и богато. Она не помнила, чтобы когда-то носила шёлк. Но хотелось облачиться во что-то, более соответствующее наряду Джеспара. Не пристало ему, Безупречному, нянчиться с деревенщиной. Она и была деревенщиной, конечно, но она хотя бы попытается соответствовать.       В гардеробе нашлось с полдюжины платьев и целая полка различных туфель. Как никогда ощущая себя несмышлёной простушкой, Фин выбрала наугад. Скинув сорочку, торопливо оделась. Успела отметить, что на теле не было видно и следа произошедшего в Храме Солнца. Ни двух недель полуголодной осады, ни долгих плутаний по Подгороду, ни сражений, ни истощения последних дней.       «Слишком далеко ты забралась в этот раз. Неужели тебя это устраивает?»       Богатые комнаты вокруг подёрнулись рябью, будто отражение в реке, затуманились. В голове зашумело. Загорелись щёки, запекло в глазах.       Чародейская лихорадка.       Мутными глазами Фин обвела плывущее пространство, неверной походкой приблизилась к умывальнику. Плеснула воды в чашу из серебряного кувшина. С наслаждением погрузила руки в прохладу. Умыла лицо.       А когда открыла глаза вновь окружение изменилось.       Блистательная роскошь дворца Аль’Рашима сменилась уютной, хотя и гораздо менее роскошной комнатой какого-то постоялого двора. На месте кровати с балдахином стоял топчан с горой цветастых подушек и одеял. На месте террасы с мраморной балюстрадой — деревянный балкончик с плетёнными из ивняка креслами. Вместо нефрита и позолоты — кожа и медь, вместо серебряного кувшина на умывальнике — глазированная керамика.       Она не успела удивиться — скрипнула дверь, и в комнату вошёл…       — Сегодня у них только этот… как его?.. — Тараэль с подозрением сощурился на содержимое пары мисок на простом жестяном подносе, — В общем, бульон на баранине с овощами. Но зато я урвал половину пирога с финиками. — он улыбнулся. — Никогда такого не ел.       Сколько она его знала, он улыбался редко — но всегда пугающе. Смятая и загрубевшая кожа шрама превращала его улыбку в гротескное подобие, в жуткий макабричный оскал. Перманентная же боль в глазах, плескающийся в них вседовлеющий ужас и мрак вызывали желание отвернуться. Отпрянуть от него, не смотря на всю завораживающую притягательность.       Не в этот раз. Здоровый и целый, в расшитой безрукавке поверх простой льняной рубахи и парусинных штанах, чистый и довольный — просто счастливый — Тараэль улыбался красиво. Больше того — трогательно. При всех его страданиях, при всех уродующих следах его страшного прошлого — он улыбался открыто и искренне, и это было невыразимо трогательно. До самых глубин. До слёз.       — Ты чего? — обеспокоенно нахмурился он, приближаясь. — Всё ещё дурно?       Отставив поднос на простенький деревянный столик, Тараэль приблизился. Неожиданно бережно взял в ладони её лицо, заглядывая. Она накрыла его руки своими, не в силах оторвать взгляд. Он был здесь. Он был с ней. Такой настоящий.       — Тараэль? Это же ты?       Он нахмурился глубже. — Всё ещё дурно. — констатировал. Мягко повёл её к топчану. — Приляг. Бульон всё равно ещё горячий. А гонец вернётся только к вечеру.       — Гонец? — глупо переспросила Фин, лихорадочно пытаясь осознать. Разобраться в происходящем. Ей только что мерещилось, что…       — Ну да, я ведь обещал рассказать. — Тараэль подался вперёд, оправляя под её спиной подушки, натянул тоненькое покрывало на её ноги. — В общем… Я веду переписку со королевским двором Аль’Рашима. Пытаюсь добиться срочной аудиенции у Золотой Королевы. Пока без особых успехов, у короны много других забот. По всей Кире набирает силу это… движение Чёрного Полумесяца, поклонение ложным богам. Они даже не до конца верят, в то, что я успел рассказать. Про Цикл, про то, что весь Эндерал уничтожен… Не могу сказать, что меня это разочаровывает. Мало что способно. Я просто… надеялся, что трудности для разнообразия возьмут перерыв.       Набитые ватой матрасы и упругие подушки под спиной. Тараэль рядом, его тепло и всегда привлекавший её ненавязчивый запах окутывают, навевают томность, вызывают трепет изнутри. Ароматы еды со стола, играющие в керамике блики. Отрывистый клич какой-то тропической птицы за окном, приглушённые отдалённые голоса и звуки кухни за дверью. Фин действительно была здесь. С Тараэлем в комнате постоялого двора, а не с Джеспаром во дворце. Конечно. Как она могла ошибиться?       «Ты даже определиться не можешь, какая вероятность тебе милей? Не довольно ли самообмана?»              — Эндерал… уничтожен? — спросила она, игнорируя голос в голове.       Тараэль угрюмо кивнул. — Практически полностью. Когда я возвращался за тобой, кратер в эпицентре охватывал весь прежний Арк и пригородные поля. Разрушения тянутся до самого Дюнвилля в одну сторону и до «Морозного Утёса» в другую. Точней оценить я не успел, было не до того…       — Ты… возвращался за мной?       Он вдруг отвёл глаза, слегка уронил голову. Он выглядел почти виноватым.       — Мы с наёмником… с Даль’Вареком, добрались до островка в Красном Море. Там нас застал сам взрыв. Пока пережидали поднявшуюся непогоду и ловили мирада, наступил вечер следующего дня. Совсем тихий. Спокойный. Никаких следов Очищения. И я… я вдруг страшно захотел вернуться. Проверить. Не мог отогнать мысль, что ты… — он вернул взгляд к ней. — Вдруг ты выжила. Вдруг ты там, лежишь без сил и возможности встать. Спастись. Не мог отделаться от ощущения, что тебе нужно помочь. — вновь отвернулся. Его руки, державшие в тёплом коконе её ладонь, напряглись. — Невероятно само по себе, если подумать. И… и Даль’Варек так мне и сказал тогда. Настаивал, что это невозможно. Что взрыв, уничтоживший целый грёбаный континент в мгновение ока, пережить нельзя.       Он затих на какое-то время. Фин не торопила. Любуясь его профилем, живописным беспорядком его строптивых волос, линией его выступающего уха, очертанием челюсти — она осмысливала сказанное. Сопоставляла. Верила.       — Я настаивал. — продолжил он тише. — Я умолял. «Вернёмся. Хотя бы проверим, дело пары часов». — его руки дрогнули снова, будто хотели отпустить её. Виновато. — Тогда он сорвался. Я так думаю. Проорал что-то про «переданные воспоминания», про «интрижки за спиной», про то, что он «всё знает и всё понял» и по-свойски попросил меня… не сыпать соль на рану.       Он снова замолк. На этот раз дольше. Сильно дольше. Звуки кухни в глубине гостиницы утихли, сменились шумом застолья.       — Мы преодолели ещё несколько миль, когда внизу заметили корабль. — также не глядя, Тараэль возобновил рассказ. — Настигли какое-то торговое судно под киранийским флагом. Я направил мирада туда. Не без ругани: Даль’Варек думал, я нас убить пытаюсь… И когда мирад, не без уговоров, сел на карму, мы действительно чуть все не померли. Судно от тяжести осело так, что по палубе всё поехало и повалилось. Кого-то придавило ящиками, у кого-то вылетел трос из рук и разболтанный гик пришиб его насмерть… Пришлось расстаться с последним серебряным мальфасом из каблука сапога, но капитан согласился взять Даль’Варека на борт. До Киры. Тогда, уже один, я поднял мирада снова в воздух и полетел обратно к Эндералу. — он повернул голову, на самую долю, позволяя себе осторожный взгляд на неё из уголка глаза. Тёплый свет свечей обрисовал неправильные рельефы обожженной части его лица, очертил благородные линии части нетронутой. — И я рад, что сделал это. — добавил почти шёпотом. — Но, кажется, я… рассорил тебя с Даль’Вареком. Мне жаль.       Тишина длилась долго. Еда на столе стыла, шумы постоялого двора утихали. Люди расходились по комнатам.       — Ты… спас меня. — проговорила Фин наконец. — Вернулся и спас меня. Ты.       Рябь в пространстве, дурнота. Прояснение.       — Как ты спасала меня бессчётное количество раз до того. — Джеспар улыбнулся кратко, расцепил с груди руки, неуверенным жестом заткнул их за пояс своего дорого костюма. — Да и вообще-то нас было трое. Я, тот твой… друг, Тараэль и Рёвушка. — увидев её озадаченно вскинутые брови, добавил, — А что? Как-то ж нашего мирада-спасителя надо звать? Имя ничуть не хуже любого другого. Его, кстати, поместили в королевском вольере, предварительно выпустив в реку этих их экзотичных крокодилов. У придворных радости полные штаны. — его улыбка померкла, он посерьёзнел. — А… Тараэль, к слову… ушёл он, если кратко. Сказал, что своё дело сделал, и что… не будет влезать между нами. Я… — он прочистил горло, отвернул голову в сторону, якобы разглядывая виды с террасы. — В эти две недели у меня было время… разобраться в твоих воспоминаниях. Осознать их. И я знаю, что вы с ним…       — Джеспар…       — Да-да, прости. — он кивнул, не встречаясь с ней глазами. — Не об этом сейчас, понимаю.       — Скажи только… — она также потупилась. — Скажи, что с ним сейчас? Куда он ушёл?       — Он сказал только, что будет искать каких-то… детей? Бред, какой-то, но я мог не расслышать…       «Остановись»       Ночь. Глубокая ночь, и окна постоялого двора уже даже не светились изнутри. Все спали. Пустынный двор и простиравшуюся мимо гладь королевского тракта освещали лишь звёзды. Обманчивые, перемигивающиеся, бессчётные. Ночные птицы в окружающих джунглях расцвечивали тишину звонким, протяжным перекличем.       — Вот ты где.       — Прости, — Тараэль отнял спину от ограды, закашлялся дымом. — Задумался. Ты возвращайся, спи.       — Без тебя трудно. — призналась Фин. Прислонилась к ограде рядом, притулилась к его тёплому боку. — О чём задумался?       — Много дел. — после некоторой паузы ответил он, — И все зашли в тупик. Аудиенцию у королевы ждать ещё неизвестно сколько. Двор не горит желанием пускать во дворец безвестного приблуду. А Тикки с детьми маятся на птичьих правах в городском приюте. Я написал настоятелю ещё одно письмо с пояснениями и просьбой дать им и мне ещё хотя бы месяц, но боюсь, как бы их там не обидели… — он приложился к трубке, пыхнул облачко голубоватого дыма в серебристую темноту. — Меня не хотят слушать и слышать. Я здесь никто. Даже больше никто, чем был в Эндерале.       — Поехали к ним? — Фин вынула из пальцев удивлённо замершего Тараэля трубку, вдохнула ароматного дыма. — Поехали, заберём их. Найдём место для всех нас.       — Но… как же… Нам нужно рассказать об Очищении. Об обо всем, что случилось.       — У меня есть идея. — Фин сглотнула, мешкая. — Мы найдём Джеспара. Ты говорил, он где-то в Аль’Рашиме? Найдём его, и он засвидетельствует наши слова. Он — Безупречный, даже тут, в Кире, этот титул — не пустой звук.       Помолчали оба. Слушали ночных птиц.       — Хорошо. — наконец прохрипел Тараэль. — Так и сделаем.       «Ты теряешь рассудок, — голос женщины под вуалью приобретает оттенки тревоги, — Остановись.»       — Хорошая новость, милая леди.       Фин мигом пробудилась от ласкового шёпота у самого своего уха. Дорогие матрасы прогнулись под весом Джеспара, забирающегося в постель рядом.       — Какие?       — Аудиенция назначена. — он прервался, чтобы утянуть её в долгий поцелуй. Его дыхание пахло экзотичным ликёром. — Через пару дней нас обоих ждёт на чай сама Золотая Королева.       — Что… — промямлила Фин между поцелуев. — заставило их… так ускориться?       — Старые связи. — прошептал Джеспар уже в её шею. Торопливые пальцы шарили в вырезе сорочки, пытаясь дотянуться до её груди. — Одним из вельможей при королеве оказался старый коллега отца. Он признал меня и поручился.       — Повезло, — выдохнула Фин, запуская пальцы в серую шевелюру. — Действительно, хорошие… ох! Джеспар, не торопись так!..       — Не могу, — он пристроился между её ног, не удосужившись даже стянуть брюки полностью. — Я в восторге. И я тебя хочу.       В ту ночь она больше не спала. С упоением, с пьянящим восторгом жизни, она любила. Любила и давала себя любить. Позволив ему вести, обнимала его ногами и руками, оставляла ногтями розовые полосы на его плечах. Стонала. Бесстыдно и громко. Горела, слыша, как стонет он. Подставляла грудь его губам, упиралась руками в резной столбик кровати над головой. Мяла дорогой шёлк постельного белья. Рвалась. Кричала. Наслаждалась.       «Но ты уже не здесь»       Нет. Она была на животе, и простое сукно покрывал тёрлось о её грудь в ритм их движений. Старенький топчан скрипел и трещал от усилий, стреляла в последнем издыхании догоревшая свеча. Он был сзади, и он был всюду. Внутри неё, вокруг неё. Накрыв её собой, обнимал за плечи, обхватил крепко. Плотно. Так, будто дороже в его жизни не существовало ничего. Его сиплый голос звучал прямо в её ухо, его лицо рядом с её лицом, щека к щеке. Сотрясаясь от их действа, она повернулась к этой щеке, распахнутым в наслаждении ртом прошлась по жутким складкам ожогового шрама. Нашарила рукой его руку, сплела их пальцы. В ответ там, в слитой воедино их части стало мокро. Мокро до упоения. До страдальческого писка из её груди, до мучительного рычания из его.       «Будешь так скакать между вероятностей — растеряешь последние остатки разума. Прекрати!»       — Нет! — простонала Фин в плечо Джеспару, — Я не хочу! Не хочу… умирать…       — Ты жива, — заверил он её, замедлившись. Сменил темп на более мягкий, глубокий, проникновенный. — Чувствуешь? Потому что я чувствую.       Проведя заботливой ладонью по её руке, он поймал её пальцы, наклонившись, взял их в рот. Фин запрокинула голову. не сдержала протяжного мычания от ощущений влажного, горячего и гибкого языка. Синхронно в промежности стало также влажно. Горячо. Умопомрачительно нежно.              «Если ты это не остановишь, остановлю я»       Миндаль. Вот, что это был за аромат, вот, что за нотка в его запахе, которая сводила её с ума многие месяцы. Казалась такой неуместной, несвойственной его облику бездушного, безумного ралаима. Тараэль пах миндалём. Сейчас, сомкнув их рты в глубоком, беспамятном поцелуе через плечо, Фин ощутила этот аромат с новой силой. И, Боги умершие, она хотела его всего. Свободной рукой она обхватила его сзади, вонзила ногти в его бедро. В его крепкое как дерево бедро, исправно работающее над ней, проталкивающее его внутрь всё глубже.       «Довольно.»              Белая пустота. Абсолютное ничто. Ни Джеспара, ни Тараэля. Ни дворцовых апартаментов, ни тесной комнатки в таверне. Ни духоты киранийской ночи, ни тепла тел.       Ничего.       Тихий, утомлённый вздох.              На то бесчестное количество вероятностей, в которых ты умерла, количество тех, в которых ты выжила, исчезающие мало.       — Но оно ведь есть. Где-то есть. Почему мне нельзя туда? В ту вероятность.       Потому что ты должна осознать свою. Тот вариант событий, который действительно свершился.       — Я умерла. Меня просто нет.       Да. И нет. И после смерти в тебе великая сила. А миру не нужна ещё одна душа, выпавшая из моря вероятностей. Не нужна ещё одна женщина под вуалью.       — Мне… просто смириться, что я исчезла? Просто… принять это?       Возможно, тебе поможет это.       Пустота больше не пустота — но небо. Бескрайнее, стальное, пасмурное небо. Взгляд поворачивается вниз — снова есть и верх и низ — и Фин видит море. Такое же бескрайнее, мрачно-синее, пенящееся барханами волн. Одинокой точкой, игрушкой посреди этого простора, по морю летит корабль. Фрегат. Крылья парусов расправлены, кильватерная струя дробится и теряется в волнах. Полощется на ветру флаг. Киранийский флаг с дополнительным ярко-красным сегментом по краю. Символ королевского двора Аль’Рашима. Этот корабль нёс посольство Золотой Королевы. На восток, судя по свету. К Эндералу.       Взгляд фокусируется, картина приближается — И Фин видит Джеспара. Погружённый в раздумья он стоит у самого носа, глядит вперёд. Будто поторапливает, будто надеется, что его стремящиеся вперёд мысли заставят и судно идти быстрей.       Поодаль, у правого борта, мертвой хваткой вцепился в перила Тараэль. Поза напряжена, лицо даже бледнее обычного. Слишком непривычно ему было путешествие морем. Но он всё же здесь, против дурноты, страха и усталости — вместе с Джеспаром ведёт экспедицию на место взрыва.       Ты оставила след не в одном, но в двух сердцах. — по мере слов Женщины под вуалью Фин ощущает, как сама растворяется. Отпускает и уходит. Исчезает. — А запомнишься в умах миллионов. Это больше, чем сделал любой смертный. Это больше, чем сделал любой Эмиссар.       Ты разорвала Цикл.       И пусть твоё физическое тело уничтожено, а останки погребены под завалами разрушений — ты будешь жить вечно.       Такова реальность.