Ророноа Зоро

            

***

      Сенсей был таким же рабом, как и все остальные. Он лишился имени слишком давно, чтобы с сожалением вспоминать о прошлом. В целом жизнь в неволе не была для него такой уж ужасной, как могло бы показаться. С годами пассивного существования он привык к грязи и жестокости. Несправедливость больше не трогала его сердца.       Каждый год Хозяин скупал мальчиков, которых отдавал Сенсею на обучение. Перед старшим рабом стояла одна простая задача – тренировать машины для убийств. И он делал это с полной самоотдачей, как и положено хорошему рабу. Наверное, если бы и появился шанс сбежать, то он бы им не воспользовался: свободный человек не выдержал бы весь позор и растоптаную честь, с которыми спокойно мог жить старый раб с именем "Сенсей". У имущества нет достоинства.       В тот день он привычно занял место рядом с Хозяином и смотрел, как в клетке разворачивалось сражение, которое на самом деле было избиением детей. Несколько обученных рабов-подростков использовали отработанные приемы на неопытных новичках. Всем выдали деревянные тренировочные мечи — так сражения становились более зрелищными.       Помещение быстро наполнилось звуками непрекращающихся ударов, отчаянными выкриками и детским плачем. Сенсей скользил опытным глазом по детским неуклюжим фигурам и сразу отметал слабых.       Хозяин был недоволен, в этот раз товар выдался особенно неудачным. Господин наклонился к продавцу.       — За сколько отдашь пацаненка под седьмым номером? — скучающе протянул он, поправляя на пальце перстень с переливающимся камнем.       Сенсей нахмурился. Этот темноволосый мальчишка, которого отметил Хозяин, несомненно был силен для своего возраста. Раб даже смог отбить пару атак, но при этом двигался слишком медленно. Ребенок полагался на грубую силу и совсем не думал. Старик покачал головой: если бы он когда-нибудь набирал учеников в свою школу, то этот мальчик никогда бы не попал в его класс. А так из маленького раба мог вырасти неплохой боец для ринга. Безжалостный, глупый и неистовый.       Неожиданно глаз ухватился за зеленое пятно. В рабство попадали дети со всего мира, но даже среди пестрящего многообразия, каким только природа ни одаривала человечество, зеленые волосы выглядели диковиной. Их цвет смутно напоминал о родном крае, в котором когда-то жил сам Сенсей. К сожалению, кроме короткостриженой зеленой головы мальчишке под номером 0-171 было нечем похвастаться. Все дети были одеты в короткие темные шорты, поэтому одежда не скрывала впалые животы и выступающие ребра. Этот ребёнок не стал исключением. Как обычно слишком маленький и худой, чтобы наверняка можно было определить возраст. Возможно, около шести или семи. Его лицо ничего не выражало. Несмотря на опасность, непрекращающиеся крики и стоны, он оставался спокоен и равнодвшен ко всему.       Сенсей поморщился: рабов, рожденных в неволе или проданных ещё в младенчестве, несложно узнать. Они были выжженными внутри и не умели бояться.       Зеленоволосый мальчик неплохо скопировал боевую стойку своего шестнадцатилетнего противника, хотя Сенсей видел, что держать меч ребёнок явно не привык. После очередной команды нападать маленький раб первым налетел на более опытного и сильного соперника. Один не самый удачно выполненный удар, и безрассудный смельчак повалился на твёрдый пол.             Мастер меча только потерял время, наблюдая за этим ребенком, смелость – несомненное достоинство, но фехтовальщик должен обладать интуицией, а этому нельзя научить. Ребенок, растянувшийся на полу, до этого слепо ринулся в бой и бездумно напал на более крупного врага, хотя очевидно уступал. Не стоило и пытаться вкладывать время и силы: на арене такие бойцы не выживают.       — Слабак, — прокомментировал Хозяин, заметив интерес своего раба, — ничего интересного.       Господин только закончил говорить, как зеленоволосый мальчик поднялся на ноги и с вызовом посмотрел на ухмыляющегося соперника. Не обращая внимания на разбитую бровь, маленький раб вернулся в боевую стойку и приготовился к новому раунду. Хозяин удивлённо хмыкнул.       — Хах, ладно, ну, этот хотя бы забавный.       Спустя минуту мальчишка вновь лежал на полу – на этот раз деревянный меч попал по ребрам. Удар вышел громким, на детской коже тут же проступили кровоподтёки. Ребенок даже не вскрикнул, он поднялся на ноги и вернулся в прежнюю позу.       «Достаточно, ты уже проиграл», – раздраженно подумал Сенсей. Мальчик не шелохнулся. Он словно сросся со своим оружием. Упрямый ребенок уклонился от первой атаки и попытался повторить движение, которое уже дважды опрокинуло его на пол. Не зная техники, он лишь рассек воздух. Его соперник окончательно потерял терпение и, развернувшись, со всей силы ударил младшего раба в челюсть. Мальчишка звучно ударился головой о решетку, но через мгновение вновь был готов к бою. Маленький и избитый, он стоял, как как непоколебимая скала.       Хозяин и Сенсей недоуменно переглянулись.       — Сколько за упрямого паршивца? — спросил Господин.       — За этого? Отличный выбор, выносливый и спокойный, отдам за 30 тысяч, — просиял торговец.       — По рукам, — кивнул Хозяин.

***

      Господин не стал сразу забирать своё новое приобретение, ему было интересно, сколько раундов продержится купленный раб. Мальчик встал и в десятый, и в тридцать второй раз. На тридцать третьей попытке он сломал свой боккен о голову противника, и только когда старший соперник упал, позволил себе потерять сознание. Из клетки забирали его безвольное тело.       Ожидаемо, 0-171 был неправильным ребенком. Сенсей видел многих рабов, но каждый раз втайне содрогался от тех, кто попадал в неволю в слишком раннем возрасте. Внутри этих людей жила пустота. Никаких эмоций или лишних движений — только идеальное послушание и выполнение команд.       Так было до того момента, пока мальчик не начал обучаться искусству меча. В ребёнке словно вспыхнуло пламя, с треском пожирающее вбитые законы и правила.       Зеленоволосый раб быстро освоился, словно ему самой судьбой было уготовано стать фехтовальщиком. За пару месяцев он изучил все базовые ката и уже побеждал старших соперников. Но этого ребенку показалось мало.       Сначала он использовал один меч, потом перешел на два, а затем, чуть не отправив своего учителя к праотцам, взял в рот третью катану. Где-то в лучшем мире величайшие фехтовальщики, доблестно павшие в битвах, надрывали животы от хохота, наблюдая за перепалкой старика и мальчишки.       — Это безумная техника, не имеющая смысла!       — Но мне так удобнее, — упрямился 0-171, — С двумя я уже всех победил.       — Ты выбьешь себе все зубы!       — Ну и пусть, они все равно молочные!       Сенсей назвал бы ребенка талантливым, но секрет успеха крылся в другом – 0-171 не жалел себя. Любой спарринг превращался для него в битву на выживание. Отстраненный в обычное время, на площадке он становился одержимым.

***

      — Это было хорошо? — с надеждой спросил ребенок, идеально выдержав интенсивную тренировку.       Строгое выражение на лице старого раба не могло не смягчиться.       — Это было неплохо, 0-171, — ответил Сенсей с грустной улыбкой и покачал головой, — Совсем скоро сможешь превзойти и меня.       — Нет! — неожиданно горячо возразил юный раб, — Вы такой сильный, Сенсей! Величайший мечник в мире!       Старик громко рассмеялся.       — Ты еще так молод, мой мальчик, — он коснулся рукой отросших зеленых волос, напоминавших ему о далекой стране самураев, и слегка потрепал ребенка по голове, — Я слишком далек от титула лучшего фехтовальщика. Вероятно, Дракуль Михоук даже не принял бы мой вызов, если бы я попытался сразиться с ним.       — Кто? — спросил 0-171, вопросительно подняв брови.       — Дракуль Михоук. Он пират и лучший мечник в мире, — пояснил Сенсей, — Многие пытались победить его, но все лишь находили смерть от его клинка.       — А зачем они пытаются, если он такой сильный? — удивился 0-171. В этот момент он выглядел как совершенно обычный мальчишка, услышавший что-то интересное.       — Не знаю, наверное, это их мечта, — проговорил старший раб.       Малыш глубоко задумался.       — Однажды я стану лучшим мечником в мире, — вдруг решительно сказал юный фехтовальщик.       Сенсей похолодел, понимая, какую ошибку только что допустил.       — Нет, 0-171, мечты – это пустое, нужно жить реальностью. Твоя задача – слушать хозяина и …       — Но это правда! Я смогу! — ребенок активно зажестикулировал и, путаясь в словах, пояснил, — Я знаю, что всегда буду рабом, но, может быть, Хозяин позволит мне сразиться с этим Ми-хоу-ком? Я превзойду его ради Вас.       И тогда Сенсей совершил худший поступок в своей жизни, он дал надежду маленькому невольнику, который никогда не знал и даже не стремился узнать, что значит быть свободным.       — Кончено, мой мальчик, думаю, ты сможешь стать сильнейшим за нас двоих.       Даже умирая, Сенсей не забудет этих искрящихся детских глаз и неумелой улыбки, обещающей невозможного.

***

      После того дня, когда маленький раб возложил на себя слишком большое обещание, Сенсей попробовал называть мальчика «Зерó». Использовать первую цифру казалось более правильным, чем обращаться по номеру. Неблагодарный ребенок словно и не заметил разницы. Ради эксперимента Сенсей произносил другие имена — и каждый раз маленький раб мгновенно отзывался на любое из незнакомых обращений. У ребёнка не было настоящего имени, и он не видел в них никакого смысла. Нехотя Сенсей отказался от своей затеи. 0-171 остался под своим номером.       О мечтах они больше не разговаривали. Мальчишка все так же отчаянно тренировался и без колебаний бросался в бой, но иногда старый раб ловил решительный взгляд, который предназначался лишь ему. Юный фехтовальщик никогда не забывал о своем обещании.       Игнорируя предостерегающий внутренний голос, старый раб начал обучать своего воспитанника грамоте. Здесь 0-171 не показал себя таким же усердным, как в тренировке с мечом, но всё же со временем он научился читать и считать. Маленький раб даже мог медленно писать.       Сенсея было невозможно назвать добросердечным человеком. Он мог быть безжалостным со своими учениками — в конце концов, именно поэтому его выбрали в качестве учителя будущих чемпионов ринга. Иногда он и сам понимал, что требовал от несчастных детей невозможного. Но всё разрушилось, когда он начал обучать худого мальчика с зелёными волосами. Этот раб слушал и делал то, что просили, нарушая по пути законы мироздания.

***

      0-171 был послушным и его почти не наказывали. Однако он быстро рос. Постоянные нагрузки и достаточное количество пищи сделали его сильнее.       Поэтому неудивительно, что однажды Хозяин взял маленького раба, чтобы тот помог отобрать новых учеников в «додзё». Когда 0-171 увидел своих соперников, то впервые на его лице отразился ужас. Мальчик упал навзничь, умоля не заставлять его участвовать в спарринге.       — Я не могу этого сделать, Хозяин. Прошу Вас, я приму любое наказание, — отчаянно повторял он.        Услышав мольбу, их Господин рассвирепел. Он приказал привязать мальчишку к столбу и лично выпорол строптивого раба. Кнут безжалостно опускался на обнаженную спину, оставляя на ней алые полосы. Слезы боли текли по лицу ребенка, но ни звука не слетело с его плотно сжатых губ. Окровавленного 0-171 продержали связанным три дня, а затем бросили к ногам Сенсея.       — Если не сдохнет, убедись, что он больше не нарушит приказа. Или в следующий раз ты встанешь на его место, — с презрением выплюнул Хозяин.       Сенсей не мог поверить в случившееся. Он так боялся, что во всём была его вина, что это он подтолкнул своего ученика к бунту.       — Как ты мог ослушаться! — кричал старый фехтовальщик, когда Господин оставил их наедине, — Раб не принадлежит себе!       — Прошу, Сенсей! Не заставляйте меня! — истощённый ребенок стоял на коленях и вновь молил о прощении.       — Что там произошло? Ты испугался? — спросил старый раб, отворачиваясь от худой и покрытой кровавыми полосами спины.       Мальчик судорожно сглотнул и покачал головой. Он поднял голову и посмотрел на Сенсея сухими и налитыми глазами.       — Я всегда сражался с теми, кто сильнее меня, — хрипло ответил юный раб, — дети в той клетке были слабыми. Как я мог причинить им боль?       Сенсей попытался закрыть лицо рукой, но обессилившая конечность лишь слегка дернулась, так и не поднявшись. Откуда в ребенке, выросшем в неволе, была подобная тяга к благородству, та, которую некогда смелый воин утратил так просто? Никто не учил маленького раба чести, но вопреки всему он узнал о ней сам.       — Шрамы на спине – позор для фехтовальщика, — Сенсей вдруг вспомнил старую поговорку, которую когда-то слышал ещё от своего учителя. Старый раб даже не заметил, что произнёс её в слух. Конечно же, 0-171 принял на свой счёт.       — Но они же заживут! Я не получу их, клянусь! Сенсей! — он снова ударился лбом о пол.       Пожилой раб почувствовал, как горькие слезы пробежали по небритым щекам. Он не плакал почти тридцать лет.

***

      — Думаю, пришло время перепродать 0-171, — как бы невзначай произнёс Господин, когда наблюдал за тренировкой своих рабов.       Сенсею показалось, что пол уходит из-под ног. В голове раздался звук лопнувшей струны, но раб заставил себя говорить, как можно более спокойно.       — Но, Хозяин, он еще так молод...       — Не забывайся, старик, — грозно перебил Господин, — Есть хороший покупатель. Щенок подрос и готов сражаться с настоящими бойцами.       — Слушаюсь, Хозяин, — покорно склонил голову Сенсей.       Всё тряслось и валилось. И нигде не было спасения.

***

      — Проснись, мой мальчик.       0-171 открыл глаза и сонно заморгал, удивленно уставившись на своего учителя.       — Сенсей?       Старый раб приложил указательный палец к губам, призывая маленького мечника вести себя тише.       — Нам надо идти, — прошептал он в распахнутые стальные глаза.       Под покровом ночи они пробирались по лабиринтам коридоров. Не было шансов, что их не поймают, но старый раб не мог допустить, чтобы его ребенка продали на бои. Хотя бы попытаться. Он молился всем богам, о которых знал, но те остались равнодушны к их судьбе.       — Очень жаль, ты был таким верным рабом. Будет сложно найти тебе замену, — недовольно поморщился Хозяин, смотря на избитого до полусмерти Сенсея, — Сложно, но я не сказал, что невозможно.       — Мальчик здесь ни при чем. Умоляю, Хозяин, пощадите ребенка, — раб склонился в последней безуспешной попытке смилостивить Господина.       — Сенсей, — прошептал 0-171.       Хозяин издал протяжный задумчивый звук.       — Хорошо, я пощажу, щенка, но только, если он победит тебя, — Господин махнул охране, — Дайте им оружие.       Двое стражников сняли свои катаны и бросили к ногам беглецов.       — Пусть 0-171 покажет, на что способен.       Сенсей поднял меч. Мальчик затряс зеленоволосой головой и отступил.       — Я не буду сражаться с Вами.       — Возьми свое оружие, 0-171.       Главный бой в жизни пожилого раба завершился легко и быстро. Тяга к жизни взяла верх. Мальчик поднял меч, парируя удар. Он лишь защищался, но старший фехтовальщик слышал, как пела сталь в юных руках его ученика, видел, сколько силы скрывалось в этом худом теле. Сенсей был так горд. Внезапно он представил, каким храбрым и стойким может вырасти 0-171. Пожилой раб словно видел этого решительного юношу перед собой: высокий, с вечно хмурыми стальными глазами, с честным и добрым сердцем и всё такой же растрепанной копной зелёных волос. Сенсей тепло улыбнулся и развернулся, подставляясь под острый клинок. Он тихо охнул, когда меч пронзил его грудь насквозь.       — СЕНСЕЙ! — закричал мальчик и с раздирающим воплем упал на колени перед умирающим рабом, — Нет-нет!Пожалуйста, учитель! Я не хотел! НЕТ!       Старый мечник из последних сил снова улыбнулся.       — Все хорошо, мой мальчик, обязательно выживи, стань величайшим мечником за нас двоих, — он закашлялся, давясь кровью, и провел рукой по вечно спутанным зеленым волосам, окрашивая их в красный. Старый раб молился последний раз в жизни, отчаянно веря, что однажды найдётся человек, который поможет его ребёнку обрести имя, — Пожалуйста, запомни, меня.... меня звали Ророноа К…       Он не смог закончить, и его рука безвольно опустилась на ледяной пол.       — Поздравляю, с победой. Старик сохранил тебе жизнь, — сказал Хозяин.       В этот день он потерял единственного человека, которым дорожил. А на следующий — впервые зарубил противника под одобрительный гогот толпы.

***

      Дракуль Михоук обнажил свою крохотную когатану.       — Прости, это самый маленький меч, который у меня есть. Стоило взять зубочистку.       На вкус Зоро оскорблений было достаточно, и он ринулся на противника. Потребовалось не больше пары секунд, чтобы понять, что в этом поединке он не одержит победу. Корсар не преувеличивал (скорее наоборот), молодой мечник был обречен с самого начала. Однако Зоро не ожидал, что их силы окажутся настолько не равны.       Шичибукай встретил двойную атаку легким скучающим движением запястья, словно отмахивался от назойливого насекомого. Его когатана неумолимо заблокировала оба меча. Зоро поддался вперёд и надавил всем весом на их сцепленные клинки, но это оказалось бесполезным. Проще сдвинуть целый остров, чем этого человека. Михоук позволил Зоро вывернуться и, не торопясь, ждал нового удара.       Молодой мечник досадно повёл плечом. Зоро не привык к проигрышу, для него это всегда был вопрос выживания. И он продержался достаточно долго. Пусть сегодня ему суждено проиграть, но он знал, что использует все свои силы и каждую каплю опыта, чтобы дать бой.       Зоро взглянул на своего противника с демонической уверенностью в глазах. И в следующий момент снова ринулся в атаку сильнее и отчаяннее, чем прежде.       Маленький меч по рукоять вошел в грудь рядом сердцем. Зоро глубоко вздохнул и распахнул от боли глаза, но даже не попытался вырваться.       — Так стремишься умереть? — корсар хмыкнул, надавливая на оружие.       — Впервые хочу жить. Но если отступлю хоть на шаг, то никогда не смогу уйти свободным, — Зоро оскалился, делая небольшой шаг вперед и вгоняя сталь еще глубже в свое тело, — К тому же, я почти проиграл, — усмехнулся он легко и без сожалений, будто давно ждал этого момента.       — Откажись от мечты и просто живи! — кричал кто-то, но Зоро не слушал.       Величайший мечник сам вырвал когатану из груди молодого фехтовальщика.       — Ты силен, — признал шичибукай, — но для мечника этого недостаточно.       Дракуль Михоук снял со спины исполинский меч и направил оружие на юношу.       — Отдам тебе должное, это был интересный бой. Я убью тебя своим настоящим мечом.       Зоро сжал третью катану в зубах и налетел на противника, вложив всего себя в последнюю атаку. Оружие рассыпалось в его руках. Он отстраненно принял произошедшее – значит проигрыш и смерть. Молодой мечник был истощен, но сил хватило, чтобы улыбнуться своей судьбе. Он убрал единственно уцелевший меч в ножны (проклятая катана была оглушена и теперь непривычно молчала), а затем развернулся, широко расстав руки, и спокойно кивнул корсару.       — Ты действительно желаешь смерти? — с недоверием прищурился Михоук. Его высокомерная маска почти разбилась, и теперь перед молодым мечником стоял пусть и величайший, но всё же человек. Это можно было принять за небольшую победу.       — Шрамы на спине – позор для фехтовальщика, — Зоро улыбнулся ещё шире, показывая зубы. В его обычно пустых глазах искрилась жизнь.       Дракуль Михоук замер и впервые посмотрел на Зоро, как на своего соперника. Пускай и поверженного. Шичибукай занес меч.       — Назови свое имя.       Этот приказ было не так просто выполнить.       — Зоро …, — сказал он и стиснул челюсти. Юноша и не заметил, когда стал воспринимать ошибочное прозвище, как своё имя. Имя, которое ему дал капитан. Но Луффи не был первым, кто увидел в рабе человека. Не существующие слезы душили и пытались пролиться из сухих покрасневших глаз, он не имел права, но точно знал, что должен сказать, и пусть вселенная рухнет, — Ророноа Зоро. Мое имя Ророноа Зоро, — прорычал он, не дорогнув.       — Я запомню, — усмехнулся величайший мечник и нанес удар.       Искра боли, и весь мир вокруг бывшего раба взорвался.       — Выживи, Ророноа Зоро, стань сильнее и найди меня! И мы снова сразимся! — прокричал шичибукай на прощание.       Голова закружилась и стало трудно дышать, во всём теле возникло палящее ощущение горящей плоти. Рана обнажила скрытые чувства. Нанесенные обиды и унижения, каждая пережитая несправедливость – все выходило наружу. Он лежал на спине и рыдал, как никогда в жизни. Его душа вырывалась вместе с кровью через отверстие в груди. Он закрыл рукой лицо и затрясся. «Мое имя Ророноа Зоро», «Мое имя Ророноа Зоро». Ророноа Зоро. Как он посмел сказать такое?!       — ЗОРО!!! — вопил Луффи.       Капитан звал, но Зоро не мог ответить, он корчился от смеха в луже собственной крови. Среди ошметков его тела где-то валялялась истерзанная душа. Он даже не знал, что она у него есть. Зоро почему-то слышал барабаны — они не были сопровожденем смерти, они провозглашали рождение. Он засмеялся сильнее.       — Луффи, ты меня слышишь?!!!— прохрипел он так громко, как мог, пытаяь перекричать грохочущий в голове набат.       — Да! ДА! Я слышу тебя! — ответили совсем рядом.       Капитан вцепился в него и звал доктора на помощь. Зоро не понимал, кому мог потребоваться врач. Разве кто-то умирал? Он снова засмеялся. Но время ускользало, и мечнику пришлось собраться. Он выдавил из себя слова вместе с пузырями крови.       — Я обязательно выживу и больше уже не проиграю, — его трясло, и говорить удавалось с трудом. Мысли роились и ударялись о череп в такт несмолкающим барабанам. Нет, было ещё что-то, то, что он собирался сказать своему капитану, — Я стану сильнейшим фехтовальщиком в мире, — он судорожно вздохнул, сглатывая соленые слезы, — Нет возражений, КОРОЛЬ ПИРАТОВ?!!!       — Нет!!!! Конечно, нет! Зоро…       — Дай мне два дня, капитан… — еле слышно прошептал он, погружаясь в темноту, зная, что выдержит предстоящее сражение со смертью. Ророноа Зоро был свободен.