День 53-54

Серебристый купол наконец засиял впереди — цель, к которой они так долго шли, оказалась в поле зрения. Воздух вокруг словно стал легче и чище: они добрались! Петляя между деревьев и потрескавшихся камней, отряд направился ко входу во двор большой таверны. Ещё издалека было видно, как там забегали люди. Один из арфистов, стоявших на деревянной стене, заметил отряд первым — и замахал руками, чуть не выронив лук. Через секунду к нему присоединился Огненный кулак, выкрикнув что-то вниз, и оба поспешно начали спускаться по лестницам, ведущим с укреплений. Во дворе сразу же началось оживление. Кто-то ринулся в главный дом — видимо, оповестить Джахейру; кто-то выскочил оттуда наружу, оттирая руки от сажи или масла, — похоже, прямо из мастерской. Кажется, это был Даммон. Люди стекались к воротам, с радостью и беспокойством разглядывая приближающийся отряд. Как только ворота распахнулись, их тут же окружили арфисты, тифлинги и бойцы Огненных кулаков. — Ну как?! — первым делом бросился спрашивать один из стражников. — Вы нашли источник силы Торма? — Вы в порядке? Что с вашей жрицей? — Вы видели этот свет в небе? Что это было? Все говорили одновременно, наперебой, заглядывая за спины вошедшим первыми Уиллу и Гейлу, чтобы убедиться, что отряд вернулся в полном составе. Тав остановилась у самых ворот, пропуская остальных, и обернулась, вглядываясь в темноту за спиной. — Здесь безопасно. Не хочешь пойти с нами? — тихо спросила она в пустоту. На мгновение показалось, что тьма чуть дрогнула — что что-то живое затаилось у самого края поля зрения. Но ответа чародейка не дождалась и со вздохом шагнула за ворота, сразу же погрузившись в водоворот радости и напряжения. — Вы вернулись! Живые! Да хранит вас Отец деревьев! — над толпой возвышался Хальсин, с волнением пробираясь ближе. Он хлопнул по плечу Уилла с такой силой, что тот пошатнулся, и крепко обнял Тав, после этого посадив её себе на плечо, чтобы миниатюрную чародейку не затоптали в суматохе. — Хей, здоровяк, а меня так можешь? — расхохоталась Карлах, и друид немедленно подхватил на руки и её, покружив в воздухе и при этом не снимая с плеча Тав. Девушки радостно смеялись, чувствуя, как напряжение последних дней немного спадает. Карлах была в полном восторге: нечасто её кто-то мог поднять, да ещё с такой лёгкостью. Лаэзель окружили молодые Огненные Кулаки, которых гитиянки тренировала последние дни перед отправкой на миссию. Они с боязливым восторгом расспрашивали о путешествии свою необычную наставницу. Тифлинги кинулись к Уиллу, которого явно считали одним из своих, и Клинок с удовольствием окунулся в заслуженные лучи славы. Тав весело чмокнула Хальсина в макушку и уже собиралась начать расспрашивать про Джахейру и Таниэля, как вдруг увидела бледное лицо Шэдоу. Бывшая жрица всё ещё чувствовала себя неважно и с большим трудом преодолела путь обратно: кажется, встреча с Шар надорвала в ней что-то глубоко внутри. Молодая женщина старалась не подавать виду, но все прекрасно видели, как тяжело ей давались длинные переходы и с каким трудом она вставала после каждого привала. Вот и сейчас она выглядела настолько уставшей и безучастной, что бросало в дрожь. Чародейка уже хотела было слезть с друида и подойти к подруге, но Шэдоухарт внезапно покачнулась и рухнула бы на землю, если бы Астарион её не поддержал. Впрочем, он бы тоже не удержал её на весу, но к нему подбежала Минтара, до этого стоящая в стороне и недовольно обозревающая царящий за воротами радостный хаос. Дроу закинула вторую руку жрицы себе на плечо, и они вместе с вампиром потащили свою ношу в сторону реки. Астарион обернулся и успокаивающе кивнул Тав, как бы говоря, что всё под контролем, спешить не нужно. — Что случилось с вашей тёмной подругой? — удивился друид, тоже заметив состояние бывшей шарритки. — Она ранена? Я думал, она будет полна сил: она ведь хотела стать тёмным юстициаром, — в голосе друида засквозило отвращение. — Или у неё не получилось пройти испытания? — Не совсем, — после заминки ответила Тав, всё же спускаясь с могучего плеча. — Шэдоу, она… дошла до самого конца, но потом бросила Шар вызов, отказалась от её покровительства и теперь… в общем, это длинная история. Но сейчас она… не в лучшей форме. Огромный эльф замер в изумлении, переводя взгляд с одной женщины на другую. Карлах с важным видом кивнула в подтверждение слов подруги. — Значит, она отвернулась от Шар… — Хальсин выглядел подозрительным, как будто не до конца убеждённым. — Это хорошо. Рад, что она одумалась. Но нельзя просто стряхнуть с себя тьму, как пыль с плаща. Она оставляет следы в самой душе. Я надеюсь, она понимает, сколько зла успела причинить. И что её боль сейчас — заслуженное наказание. — Заслуженное?.. — изумилась Тав. — Как ты можешь такое говорить?.. — тут же с возмущением поддержала её Карлах. — Это ужасно, что Шэдоухарт так мучается. Хотя она сделала всё как надо! И теперь мы должны за ней присмотреть. Будем нести её, если она не сможет идти сама. Помогать, когда понадобится помощь. Выслушивать её, если она захочет поговорить. Что угодно! — тифлингша сердито ткнула друида пальцем. — Она не просит жалости, — тихо добавила Тав. — Но она заслужила понимание. Мы все не без греха, но ведь именно выборы делают нас теми, кто мы есть. Хальсин на мгновение отвернулся, глядя вслед с трудом удаляющейся к реке жрице. Грудь его медленно поднялась на вдохе, и в лице проскользнула тень сомнения. — Ты права, — наконец проговорил он, понизив голос. — Простите. Возможно, я… последнее время видел в ней только тень своей ненависти к Шар. Призрак ужасных событий прошлого, а не живую душу, которая сейчас борется изо всех сил. С тех пор как мы вошли в эти земли… Меня одолевают кошмары. Я был несправедлив. Он ещё раз взглянул в сторону, где Шэдоу, опираясь на плечо Минтары, исчезала за поворотом дороги. — Я всё ещё не могу простить тех, кто несёт разрушение во имя этой богини… но, кажется, пора перестать судить тех, кто нашёл в себе силу отвернуться от неё. Спасибо, что напомнили мне об этом, — он опустил глаза. Тав мягко улыбнулась и коснулась его руки, не говоря больше ни слова. Карлах кивнула одобрительно, пробормотав: — Ну вот, а я уж думала, ты тут без нас совсем одеревенел, Хальсин. Друид только тихо фыркнул, но в его взгляде появилась прежняя теплота. — Что ж, прекрасные воительницы, не буду вас больше задерживать. Поздоровайтесь с друзьями, и жду вас в командной зале — Джахейра и Флоррик будут невероятно рады услышать хорошие новости. Припасы подходят к концу, и решаться на какие-то действия нужно уже сейчас, — и Хальсин направился в сторону Гейла и Уилла. Карлах охотно последовала совету эльфа и потрусила в сторону кузни, у входа в которую в ожидании переминался с ноги на ногу тифлинг-кузнец с невероятными для его расы голубыми глазами. Тав же хотела было двинуться к реке, вслед за Шэдоу, но тут на её пути выросла невысокая женщина в светлой робе и с пушистыми серебристыми волосами. Изобель. — Тав! А вот и ты, — с плохо скрываемым, почти лихорадочным волнением воскликнула она, словно совершенно случайно наткнулась на чародейку. — Что с вами было? Кто пролетел по небу несколько дней назад? Тав остановилась, чуть нахмурившись. По поводу Изобель у неё накопилось немало подозрений, и её поведение сейчас ничуть их не уменьшало. Изобель явно была взвинчена: взгляд метался, пальцы сжимались в складках мантии. Почему она так нервничает? Неужели она и в самом деле работает на Кетерика, своего отца?.. Впрочем, скрывать ответ на вопрос не было смысла: всё равно она вот-вот всё узнает. — Это Песня Ночи. Тот самый артефакт, источник сил Кетерика Торма. Ей оказалась бессмертная аазимарка, которую Кетерик держал в плену на Плане Теней. — Бессмертная?.. Но… неужели… — она запнулась, и взгляд её затуманился, губы дрогнули, словно она едва не произнесла что-то — слишком важное, слишком личное. Но в последний миг удержалась. — Впрочем, ладно. Это неважно. Важно то, что он загнан в угол. Джахейра собирает всех, кто способен сражаться, на штурм Лунных Башен, чтобы сразиться с Кетериком. Она ждёт тебя, — проговорила она уже ровнее. — Поставь в этом деле точку. Прошу. Мы все рассчитываем на тебя. Тав смерила Изобель внимательным взглядом. — Есть ещё кое-что, — медленно произнесла чародейка. — Внутри мавзолея был один пустой саркофаг. На плите значилось имя Изобель Торм, дочери Кетерика. На этот раз Тав ясно увидела, как у жрицы перехватило дыхание. Плечи напряжённо приподнялись, пальцы вцепились в ткань мантии. — Досадное совпадение, — наконец заговорила Изобель. Голос был натянутым, как струна. — Я надеюсь никогда не повстречаться с негодяем, который залил тьмой это мирное поселение. Я молюсь лишь о том, чтобы этого мерзавца не стало. Пойдём? И Изобель поспешно двинулась внутрь, куда постепенно возвращались и другие обитатели убежища. Тав, чуть приподняв бровь, двинулась следом. Следующие часы растянулись в нескончаемую череду рассказов, донесений и горячих обсуждений. Тав, Гейл и Минтара подробно рассказали о своём путешествии, о битве с Бальтазаром и встречей с Песней Ночи, чем вызвали шквал изумлённых вздохов. — Дочь Селуне на нашей стороне! — взволнованно воскликнула Флоррик, ей вторило одобрительное бормотание командиров Огненного кулака. — Битва перестаёт казаться безнадёжной. Хальсин поведал о своих успехах в излечении проклятия. Таниэль почти исцелился, но чтобы начать возвращать жизнь в эти земли, нужно убить Торма, который стал якорем для теневого проклятия. — Что ж, всё сводится к тому, что нам пора планировать решающее наступление, — Минтара выразительно опёрлась руками на карту. — Мы должны выжечь это место до основания. Каждого последователя, каждую тварь, каждый клочок земли, что был тронут мерзкой тенью культа Абсолют. Никакой пощады. Никаких выживших. — Как всегда, очень… решительно, — осторожно заметил Гейл, склонившись над картой с противоположной стороны. — Но если нам удастся пробиться напрямую к Кетерику, это сэкономит силы и жизни. Его падение — и всё рухнет само. — Не рухнет, — отрезала Минтара. — Культ живуч, как плесень. Если оставить его даже на месяц — он возродится. Я это знаю лучше всех. И никого из них нельзя оставлять за спиной! — Я согласен с магом, — вдруг подал голос Астарион, лениво крутя в пальцах кинжал. — Нет смысла устраивать кровавое представление, если можно просто отрезать змею голову. Кровь, конечно, красива, но в этом случае — бессмысленна. По крайней мере, пока не решим главное: не узнаем, можно ли взять этот культ под свой контроль. Он даже не потрудился скрыть своё коварное довольство. Слово за слово, и вскоре над картой поднялся ропот. Кто-то одобрительно кивал Минтаре, другие горячо спорили с ней, перекрикивая друг друга. Командиры водили пальцами по карте, перебивали один одного, голос Флоррик почти срывался на крик, когда она пыталась навести порядок. Джахейра сохраняла спокойствие, но даже она всё чаще поглядывала на карту с напряжённой складкой между бровей. Один из арфистов доказывал, что нужно зачищать этаж за этажом, командир Огненного Кулака настаивал на прямом штурме с юга. Возникли споры о тайных путях, ловушках, логистике. Уилл и Хальсин напомнили, что в Лунных Башнях немало пленников — и их тоже надо найти и освободить. Тав внимательно следила за этим хаосом, пока не дождалась момента, когда её голос мог быть услышан. — Простите, что вмешиваюсь, — тихо, но отчётливо произнесла она, недовольно глядя на Гейла, Уилла и остальных своих товарищей, уперев руки в бока. — Но разве мы не забыли, зачем пришли сюда в первую очередь? Личинки. В наших головах. Пока мы сражаемся с культом или его лидером — они всё ещё там, — она пальцем постучала себя по голове. — И если мы не найдём, как от них избавиться, вся эта битва может оказаться бессмысленной. Повисла напряжённая пауза. Джахейра выпрямилась, обвела всех суровым взглядом. — Думаю, мы сделали всё, что могли на сегодня. Каждый из нас измотан — телом и разумом. Завтра утром продолжим. Со свежими головами и окончательным планом. А пока… отдохните. Некоторые спорщики недовольно заворчали, кто-то с облегчением выдохнул, кто-то сдержанно кивнул. Разговоры начали стихать, люди стали расходиться: кто — к очагу главного зала, кто — к походным койкам, кто — просто на свежий воздух. Тав задержалась у карты, провела пальцами по грубо начерченным линиям. Перед ней лежала бойня, но за ней — что-то большее. Спасение. Или конец. Чародейка бросила быстрый взгляд на вампира, который выходил из помещения вместе с Карлах. Они о чём-то шутливо переговаривались. У двери прекрасный эльф обернулся и призывно улыбнулся девушке, прежде чем скрыться в коридоре. Сердце Тав затопило тепло и умиротворение. Именно сейчас она как никогда хотела, чтобы конец наступил как можно позже. Сейчас она хотела… времени. Покоя. Ну и горячая ванна с солью и благовониями по-прежнему занимала одну из верхних строчек в списке. Джахейра, до сих пор сдержанно наблюдавшая за происходящим, тихо подошла к Тав и коснулась её локтя, пока Гейл и Минтара, продолжая спорить, собирали карты. — Ты держалась достойно, — сказала она вполголоса. — Я вижу, как ты устала. Ты вся как натянутая тетива. Тав слабо усмехнулась, но не ответила. Слова Джахейры тронули её — она не хотела в этом признаваться. — Ты должна дать себе отдых, Тав, — добавила друидка после короткой паузы. Её голос звучал спокойно, но в нём сквозила твёрдость. — Ты нам нужна завтра. Желательно, выспавшейся. — Я знаю, — выдохнула Тав, облокотившись ладонями о край стола с картой. На секунду она закрыла глаза, вдыхая запах старой бумаги, дыма и пыли. — Просто… мне нужно убедиться, что мы делаем всё правильно. — Мы не всегда можем знать это заранее, — сказала Джахейра. Она чуть наклонила голову, рассматривая Тав, и добавила мягче, — но ты ведёшь нас в нужном направлении. И я это вижу. Чародейка прикусила губу и повернулась лицом к пожилой женщине. — Джахейра, ты… знаешь, что Изобель — дочь Кетерика Торма? Друидка не ответила сразу. Её взгляд задержался на лице Тав, изучающе, задумчиво. В складке между бровей была видна усталость, но глаза оставались твёрдыми. Наконец она медленно кивнула. — Ты права. Это она. Тав сжала руки в кулаки. — Почему ты не сказала мне раньше? — Потому что это не изменило бы нашей цели, — тихо произнесла Джахейра. Тав поджала губы, в горле застряло колючее чувство. Её называли лидером, но ей не доверяли. Требовали взять на себя ответственность, но избегали посвящать в детали. Однако сейчас ей не хотелось развивать эту тему. Она слишком устала. Тем более, уже через пару дней всё закончится — так или иначе. Лучше спросить про другое. — Это ещё не всё. Она ведь… была мертва. И что-то вернуло её, — сказала девушка. На лице Джахейры промелькнула тень. — Не что-то, — поправила она тихо. — Кетерик вернул её. Он хотел видеть её рядом, даже после её смерти. После их смерти. Но когда она поняла, кем он стал… она сбежала от него, Тав. Сбежала в ужасе. Тав подняла глаза, в которых мелькнула тревога. — Ты ей доверяешь? Она ведь единственный заслон между нами и Проклятием Теней. На губах Джахейры появилась усталая, но искренняя улыбка. — Если бы она хотела, чтобы мы утонули во тьме, Изобель достаточно было просто ничего не делать. Ей не требовалось для этого даже пальцем пошевелить. Но вместо этого она протянула нам руку, — она на миг посмотрела на свою ладонь, словно ощущая невидимую тяжесть, а потом снова встретила взгляд Тав. — И я её принимаю. Я выбираю доверие. И не только потому, что у меня нет другого выбора. Тав поморщила носик, пожевала губы, но в конце концов вздохнула и кивнула: — Хорошо. Значит, доверие. — Ты быстро согласилась, — рассмеялась женщина. — Значит, твоя душа сильнее моей. У меня, по крайней мере, было время подготовить эту возвышенную речь для убеждения. Чародейка не выдержала и тоже рассмеялась, но её смех прервал раздражённый голос Гейла. Их спор с Минтарой снова перешёл на повышенные тона: — Я лишь говорю, что бессмысленные риски и кровопролитие необязательны, — настаивал маг, поправляя мантию с видом уязвлённого достоинства. — Зачем рисковать жизнями, когда можно действовать с умом и осторожностью? Минтара медленно повернула голову, уставившись на него с едва заметной хищной ухмылкой. — Если тебе не по душе кровь и опасности, волшебник, может, пора оставить приключения и заняться выращиванием репы до конца своих дней? — язвительно поинтересовалась она. Волшебник обиженно фыркнул и собрался было продолжить спор, но Джахейра ловко взяла его под локоть: — Гейл, нам нужна твоя помощь с зачарованием ловушек. Могу я отвлечь тебя ещё на несколько минут перед отдыхом? — и женщина мягко направила мага к выходу. Дверь за ними закрылась со скрипом, в комнате остались только дроу и Тав. — Тебе не нравится Гейл? — посмеиваясь, спросила девушка, помогая эльфийке свернуть последнюю карту. — Волшебник? — Минтара посмотрела на Тав. — Нет. — Почему-у-у, — расстроилась чародейка. — Он же такой милый. Или тебе в принципе не нравятся волшебники? Минтара прищурилась, медленно наматывая на палец прядь белых волос, и ухмыльнулась: — Их мастерство в плетении магии, конечно, заслуживает уважения, — протянула она лениво, — но собеседники из них так себе. А их срок жизни, согласно моему опыту, слишком короток, чтобы оправдать затраченные усилия на построение дружбы с ними. Стоит им выйти из своей библиотеки, и продолжительность их жизни становится примерно как у гнома на передовой. Или враг понимает, что они представляют угрозу, и быстро убивает их, или их собственное любопытство приводит к тому, что они воспламеняются, экспериментируя с границами магии. Наш маг уже находится в состоянии «отложенного возгорания» благодаря той сфере у него между рёбер. Подозреваю, это лишь вопрос времени, когда он превратится в дым. Так что я приберегу свои любезности для тех, кто проживёт достаточно долго, чтобы их оценить. — Тогда буду стараться выжить. Не хочу пропустить момент, когда ты вдруг станешь любезной, — хмыкнула Тав. Дроу насмешливо фыркнула, и они двинулись к выходу. Спускаясь по лестнице в зал, заполненный людьми, девушка не выдержала и спросила. — А что ты думаешь про Астариона? Минтара помолчала, раздумывая над ответом. — Он так долго был лишён свободы и сильной крови, что теперь без ума от того и другого, — наконец сказала она, покосившись на полуэльфийку. — И пока эти страсти владеют им, он по-прежнему остаётся рабом. — Он больше не раб, — запротестовала Тав. — Личинка избавила его от Касадора! — Избавила? — повторила дроу с лёгкой насмешкой. — А есть ли в его жизни хоть какая-то цель, не касающаяся бывшего хозяина? Он боится его, ненавидит, грезит им… Я с вами не так давно, но даже я вижу, насколько Касадор владеет его разумом. Астарион либо убьёт его, либо погибнет. Он свободен от Касадора настолько же, насколько мы — от своих личинок. Дроу вздохнула, и её взгляд потемнел. — Он избавится от Касадора, только когда тот умрёт. И так оно и должно быть, — она подняла глаза на Тав, задержавшись на её лице. — Когда придёт час, понадеемся, что он отнимет у Касадора не просто долгую жизнь, но и могущество, которое его поддерживало. — Ты совсем не переживаешь, что он может тебя укусить? — поинтересовалась Тав, выходя на улицу. — У нас в лагере было немало опасений, когда все только узнали о его вампирской природе. Минтара остановилась и от души хрипло рассмеялась. — Нет. Он знает, что я выжму его досуха, если он хотя бы сверкнёт в мою сторону клыками. И слишком ценит своё бессмертие, чтобы проверять это: с самосохранением у него всё в порядке. — Какая ты суровая, — проворчала девушка. — Ладно, ты иди. Я пройду к реке, проветрю голову. И Тав, заглянув в обустраивающийся лагерь и узнав, что Шэдоу лучше, ушла, прихватив с собой колбасу.

***

— Держись, Шэдоухарт, — пробормотал Астарион, слегка пригибаясь под тяжестью жрицы в кольчужном доспехе. — Мы почти пришли. А, дьявол… я забыл, что лагеря ещё нет, — вампир раздражённо обозрел открывшуюся ему картину: у реки раскинулся почти пустой участок земли. Здесь стояла лишь одна большая палатка Хальсина, крепко натянутая на толстых кольях, и несколько хозяйственных навесов, под которыми скучали груды дров, ящики с сухими травами, бочонки с водой и котёл, ещё пахнущий вчерашним отваром. — Затащим её пока в палатку друида, — решила Минтара. Астарион скосил на неё взгляд, приподняв бровь. Сам бы он рисковать и распоряжаться палаткой архидруида не стал: мало ли, какие у Хальсина есть звериные привычки и предрассудки. Но если это предложила Минтара… значит, в случае чего можно будет всё валить не неё. Минтара перехватила Шэдоухарт поудобнее, и они вдвоём аккуратно затащили её под большой, слегка перекошенный тент. Внутри тот немного походил на медвежью берлогу, но, надо признать, в нём было уютно. По углам лежали охапки сена и трав, от которых веяло терпкими и сладкими запахами. Вампирское обоняние Астариона различило тут душистую вербену, зверобой и ладанник, перемешанные с запахом смолы и костра. Видимо, эти травы Хальсин тащил с собой аж из Изумрудной рощи. В углу лежало несколько сложенных шкур, достаточно мягких, чтобы на них можно было устроить раненого. — Я в порядке, — слабо зашевелилась жрица. — Только немного отдохну… — Вот и отдыхай, — резко ответила дроу и посмотрела на эльфа. — Ты можешь идти. Я помогу ей снять доспех и ещё раз проверю на повреждения. Астарион кивнул и шагнул наружу. Прохладный воздух, идущий от реки, обжёг кожу, разогнав запах трав, который ещё держался в его мёртвых лёгких. Пора было возвращаться. В этот раз он планировал присутствовать на совете, даже если его не звали. Главное — проследить, чтобы их планы не стали слишком правильными, лишёнными амбиций. Нужно напомнить им, что культ, если взять его в свои руки, может стать ключом... — Вуф! Пока мужчина раздумывал, на него со всего размаха налетел Шкряб, едва не сбив с ног. Комок светлой шерсти, грязи и слюны подпрыгивал, старался лизнуть эльфа в подбородок, вертел хвостом и оставлял на его штанах мокрые пятна от лап. — Ох… прекрати, — пробормотал вампир, пытаясь отстраниться, но Шкряб продолжал радостно прыгать, заглядывая ему в глаза, будто не видел его годами. Астарион замер, вдруг осознав, как странно тепло стало внутри. Он не думал, что это существо будет скучать по нему. Не думал, что и сам… будет рад его видеть. Руки сами опустились, чтобы почесать пса за ушами, и когда тот ткнулся носом в его ладонь, эльф позволил себе едва заметную улыбку. За что немедленно был облизан в щёку. — Ты ещё здесь? — из-под тента вышла Минтара. Она остановилась рядом, глядя, как собака радостно крутится вокруг вампира, и слабо фыркнула. — Шкряб напоминает мне о моем первом исчезающем звере, — сказала она, чуть склонив голову. — Благородное существо. Ты идёшь? Мне ещё предстоит докладывать вашему командиру сегодня. — Конечно, иду. Чем быстрее мы разделаемся с этими некромантами, тем скорее я вернусь во Врата Балдура… к привычным развлечениям и комфорту. И тем быстрее смогу убить Касадора, конечно же, — ухмыльнулся вампир. Минтара скользнула по нему взглядом, и уголок её губ дёрнулся. — Ты правда рассчитываешь пережить гнев Миркула, маленькое отродье? — Ты бы удивилась, дроу. Я пережил многое, — Астарион пожал плечами. Дальше они шли молча. Но эльфа это полностью устраивало. Ему было о чём подумать. Конечно, из головы не шла вчерашняя ночь. Его глупое, неловкое признание, при воспоминании о котором эльф стыдливо ёжился. Его отчаянная надежда, что всё обойдётся, страх, от которого дрожали руки, а затем волна облегчения, которая, казалось, вымела весь мусор из его души. Облегчение, когда он понял, что она готова выслушать. Он готов был рассказать ей всё что угодно, только бы она слушала. Потому что пока она слушает — она не уходит. А потом — её предложение быть вместе без близости. Астариону это казалось чем-то глупым, даже нереальным. Он не очень-то верил, что этот разговор был всерьёз. Но при этом… когда она это озвучила, допустила такую возможность… Внутри что-то надломилось. Ему так хотелось узнать — каково это, когда кто-то рядом с тобой, потому что… просто хочет быть с тобой. Как с личностью. Хотя бы какое-то время. Просто… получить такой опыт. Иметь прецедент. Но при этом внутри теплился страх: «Смогу ли я так?» Как долго она выдержит рядом, если не будет получать того, чего захочет? От него и так больше проблем, чем пользы, а уж теперь… И как долго он сам сможет держаться, если снова запахнет её кровью, если её бархатная кожа окажется под его пальцами, если её губы случайно коснутся его шеи? Они сидели рядом тогда, молча. Опустошённые, уставшие, будто после долгой и тяжёлой битвы, но без крови и без трофеев. Просто рядом. Она уткнулась головой ему в плечо, её волосы щекотали его щёку, а он впервые в жизни не знал, куда девать руки. Положил одну ей на плечо, осторожно, словно боясь, что она разобьётся от одного неловкого движения. Другую сжал в кулак, чтобы не тряслись пальцы. Они просто сидели, и этого было достаточно. И это стоило того, что теперь ему до одури страшно, что всё это ненадолго. Сколько бы это ни продлилось, — часы, дни или месяцы, — это того стоило. И это неумолимо вело его к следующим мыслям: всё это – тепло, её взгляд, её голос – всё это возможно только сейчас. Пока они живы. Он не знал, сколько у них осталось времени. У них обоих. У него самого. Нужно было думать о будущем. О том, что будет, когда они дойдут до Лунных Башен. Как взять культ под свой контроль. Получится ли уговорить остальных поддержать его план или придётся выступать и против них тоже? Ему бы этого не хотелось, но если его вынудят… Ему нужен этот культ и эта личинка, чтобы одолеть Касадора! И когда, наконец, Рафаил соизволит явиться и сказать, что означают эти проклятые шрамы?! Они выполнили свою часть договора, а этот лощёный дьявол до сих пор не явился, чтобы исполнить свою! Ему нужно знать, что делать дальше. Без знаний и силы даже это крохотное счастье с Тав может оказаться иллюзией, которую отнимет первый же, кто окажется сильнее. Пару раз Астарион пытался придумать, что будет дальше. После. После личинок, Лунных башен, после Касадора. Раньше он даже не пытался думать о будущем: слишком недосягаемым оно казалось. Но теперь, когда забрезжила надежда… и в уравнении появилась Тав… Всё стало ещё непонятнее. Вампир фыркнул и отбросил эти мысли. Сначала им нужно выжить. Потом – всё остальное.

***

Совет прошёл шумно и напряжённо: Астариону даже понравилось наблюдать за этими склоками, тем более, что большинство, кажется, всё же поддерживали идею не полной зачистки культа, а только уничтожения верхушки, что вампира полностью устраивало. Но всё же выйти на свежий воздух следом за Карлах было приятно. — Ох, как же они орут, да? — фыркнула тифлингша, встряхивая хвостом. — Я уже хотела им сказать: «Эй, а может, давайте просто сделаем уже что-нибудь?» — Ты удивишься, но это и есть «делать что-нибудь» для некоторых, — отозвался Астарион, поправляя плащ. — Кричать, спорить, брызгать слюной. Их маленький способ чувствовать власть. Карлах расхохоталась и боднула его плечом, отчего он едва не улетел в стог сена. — Да ладно тебе, клыкастик, — подмигнула она. — Ты там сидел и улыбался, как кот, который только что съел мышь. — Ох, давай не будем про поедание мышей, — Астарион скривился. — Но да, мне понравилось. Было не так скучно, как я ожидал. Они шагали через тёмный двор, освещённый тусклыми факелами и кострами, где арфисты и кулаки сновали по своим делам, проверяя оружие и готовя еду. В поле зрения показалась и их лагерная стоянка: Уилл помогал бинтовать руку юному арфисту с фингалом под глазом, Лаэзель точила меч, сидя на перевёрнутом ведре. Кажется, именно она и была причиной ранения паренька: её методы обучения молодёжи не отличались гуманностью. Желудок Астариона скрутило от голода, и он поспешно отвернулся от алого пятна на бинтах. Сейчас не время думать о еде. Предстояло ставить палатки и разжигать костёр. — Знаешь, я рада, что ты с нами, — вдруг сказала Карлах, не глядя на вампира, пока они подходили ближе. — Ты не боишься предлагать новые идеи. Даже если они... ну, странные. Астарион хмыкнул, стараясь подавить тёплое чувство в своей груди. Хватит ему того, что он привязался к Тав! Если он будет проникаться симпатией к каждому в лагере, то как потом сражаться с ними за власть в Лунных башнях в случае необходимости?! Тем не менее он сел на бревно у потухшего костра и стал наблюдать, как Карлах подбрасывает туда поленья и начинает раздувать пламя. Через минуту к ним присоединился Уилл, и они завели на удивление мирный и дружелюбный диалог. Уилл рассказал, как переживает об отце, а Карлах — как хочет быстрее починить своё сердце и жить наконец нормальной жизнью. И Астарион снова ощутил волну искреннего сочувствия по отношению к ней. Но тут в лагере появился Хальсин, и сереброволосый эльф заинтересованно выглянул из-за плеча своей большой однорогой подруги. Астарион никогда не был прочь подсмотреть за чужими маленькими драмами, особенно, если они отвлекали его от собственных. Так что, заметив, как друид широкими шагами идёт к своей палатке, он, конечно, не удержался, заняв выгодную наблюдательную позицию. Полог распахнулся, и Астарион без труда уловил, как плечи великана напряглись. Хальсин стоял, уставившись на Шэдоухарт, свернувшуюся клубочком на его шкурах, и на его лице застыли эмоции, которые Астарион с интересом пытался угадать: сначала растерянность, потом недоверие, потом… что-то ещё. Вампир прищурился, отмечая, как друид медленно подошёл ближе, как присел на корточки, поколебавшись, снял с себя плащ и укрыл им Шэдоу. А потом прикрыл вход тканью и пошёл помогать Лаэзель ставить палатки. Вампир довольно хмыкнул и с удивлением обнаружил, что его собеседники наблюдали за этой сценой с не меньшим интересом. — Ну, ну… кто бы мог подумать. Наш добродетельный медведь и жрица, отказавшаяся от своей милой, убийственной богини… Что за романтика! — Астарион заухмылялся совсем открыто. — О, а ты, значит, романтик, да, Астарион? — Уилл приподнял бровь, хитро улыбаясь. — Не переживай, мы никому не скажем. Вампир начал вяло отругиваться, Карлах довольно хихикала, пока в лагерь не ворвался сердитый и обиженный Гейл и не начал жаловаться на всех вокруг. Больше всего досталось Минтаре, которой очень удачно пока не было в лагере, как ехидно отметил Астарион. Уилл ушёл успокаивать Гейла и помогать ему готовить ужин, а Астарион взялся ставить свою палатку, а потом палатку Тав. От костра потянуло ароматами ужина, что заставило вампира снова задуматься о собственном голоде. Последний раз он «нормально» питался крысами в храме Шар. Затем, по дороге обратно, закончились его запасы крови на «чёрный день», которые он и так пытался растянуть, как мог, оставаясь полуголодным. К Тав он тогда, снедаемый чувством вины, даже подходить боялся, не то что просить об укусе. В итоге ему пришлось, чувствуя сильное унижение, идти к Лаэзель и просить крови у неё. Выбора особо не было: Гейл и Карлах были для него несъедобны, Минтару эльф обходил дальней дорогой, к Уиллу он бы не пошёл даже при угрозе голодной смерти, а Шэдоухарт явно была не в том состоянии, чтобы ему помочь. Лаэзель, кстати, согласилась, последовав примеру жрицы и накапав ему крови на пару глотков в бутылочку из-под зелья. Но вот они здесь, скоро битва, а Астарион чувствовал себя отвратительно голодным и слабым. Он не знал, можно ли теперь обращаться с подобными просьбами к Тав. Теперь, когда… между ними всё так изменилось. Но она же наверняка понимает, что ему нужно как-то питаться… Вампир раздражённо вздохнул, опять чувствуя смесь стыда и вины. Ладно, попросить наверняка можно, но как?.. Раньше, во время секса, это было так естественно и просто… За спиной послышались новые голоса. Тав и Минтара вернулись. Он успел увидеть, как на лице дроу мелькнула ухмылка, а затем она хрипло рассмеялась, качнув головой. Тав что-то коротко ответила, перекинулась парой слов с Карлах, заглянула в палатку к Хальсину проверить Шэдоу и пошла к реке, держа в руке кусок колбасы. Вампир приподнял бровь, глядя ей вслед, и ощутил лёгкий укол беспокойства. Она не посмотрела в его сторону. Почему? Чем это таким важным она занята? Он заметил, как Минтара осталась у костра, принявшись о чём-то говорить Карлах, а сама Тав, не оглядываясь, шагала через тёмную траву, пока её силуэт не скрылся за деревьями у воды. Астарион тихо вздохнул и оттолкнулся от опоры палатки, двинувшись следом. Он шёл к берегу, а в груди нарастала тревога. Это будет их первый разговор наедине со вчерашней ночи, и он пока не знал, как себя вести. Что делать. К его огромному удивлению, Тав сидела на камне в зарослях сухого колючего рогоза, пригнувшись и явно высматривая что-то на другом краю небольшого пляжа. Астарион проследил направление её взгляда и увидел другой плоский камень, на котором лежал большой кусок колбасы. Она кого-то приманивает?.. Вампир не удержался от удовольствия неслышно подкрасться к женщине сзади… но на полпути остановился, не решаясь коснуться её, как делал прежде. Вместо этого он просто тихо наклонился, чтобы заглянуть ей через плечо: — Ты устроила на кого-то засаду, дорогая? — тихо шепнул он и с широкой улыбкой наблюдал ожидаемую реакцию: Тав испуганно подпрыгнула и едва не свалилась с камня в мелкую тинистую воду. Астарион учтиво придержал её за плечи, получив хороший предлог для прикосновения. — Астарион!!! — возмущенно зашипела чародейка, но вырываться не стала. — Ты опять за своё?! Не пугай меня! Ты меня выдашь, — и она снова устремила взгляд на колбасу, подвинувшись, чтобы освободить эльфу немного места. — Кому я тебя выдам?.. — мужчина на камень не полез, только опёрся рукой для равновесия, второй продолжая придерживать полуэльфийку за плечо. Тав покосилась на него и заговорщицки прошептала: — Нессе. — Исчезающему зверю?! — Астарион сначала изумился, а потом расхохотался. — Так она идёт за нами? Тав зло шикнула, ткнув пальцем ему в грудь: — Тише! Ты её спугнёшь! — Ох, дорогая, — Астарион театрально закатил глаза, но понизил голос, — исчезающие звери обладают невероятным чутьём, зрением и слухом. Если твоя Несса действительно здесь, можешь не сомневаться, она уже знает о твоём присутствии всё, вплоть до того, какая на тебе обувь. Он ухмыльнулся и отстранился, выпрямляясь: — А скрытность, моя прелестная повелительница молний, не самая твоя сильная сторона. Тав разочарованно вздохнула, но повернулась наконец к Астариону и села на камень лицом к нему, поставив ноги на более-менее сухое место. — Давно ты её приманиваешь? — поинтересовался вампир, стараясь, чтобы голос не звучал обиженно: почему она ему не сказала, что за ними мог увязаться невидимый монстр-убийца? — С самого кладбища, — девушка запустила пальцы в волосы, поправляя выбившуюся прядь. — И знаешь… я до сих пор не уверена, что не скармливаю колбасу просто каким-то кровожадным теням из тумана. Саму Нессу я ни разу не видела. Хотя… пусть лучше тени едят нашу колбасу, чем наших спутников, — хихикнула она. Астарион издал тихий смешок и склонил голову, глядя на неё из-под чёрных ресниц. — Ты могла бы позвать меня помочь с твоей засадой, дорогая, — он небрежно пожал плечами. — Или ты совсем по мне не соскучилась? — Конечно соскучилась! — к облегчению эльфа девушка с нежностью улыбнулась и встала, потянувшись к нему рукой. Астарион осторожно взял её ладонь в свою. — Я просто… у меня было столько дел, — она немного виновато пожала плечами. — Разобраться с докладами и планами атаки, проверить Шэдоу, помочь Гейлу уговорить Минтару не устраивать бойню прямо сейчас… И я подумала, что ты, может, хочешь немного побыть один после… ну, всего. Её пальцы чуть дрогнули в его ладони, когда она подняла на него глаза. А Астарион почувствовал, как в груди у него развязывается тугой узел. Она думала о нём. — Ну, если честно… — он вздохнул, придавая голосу игривую укоризну, — я предпочёл бы видеть тебя, а не сидеть в одиночестве, изводя себя всякими… мыслями. Он наклонился чуть ближе, с едва заметной улыбкой: — Но, если хочешь, можешь загладить свою вину прямо сейчас, — пошутив в своей привычной манере, он на секунду замер, не уверенный в том, уместно ли это теперь. Но Тав только лукаво улыбнулась в ответ и взяла его за вторую руку. Потом на секунду смущённо отвела взгляд: — Астарион… можно тебя поцеловать? Эльф ощутил, как волны приятного тепла омывают его изнутри, грудь затапливает сладкое, тягучее чувство… Он коснулся её пальцев губами и тихо сказал: — Тебе не нужно спрашивать… но спасибо. Тав сделала шажок к нему, положила руки мужчине на грудь и потянулась к его губам своими. Они были такие мягкие и тёплые… Астарион на миг замер, позволяя себе прочувствовать этот момент полностью: её близость, тепло её ладоней, лёгкий запах её волос. Он положил руки ей на талию, притягивая ближе. Белокурый эльф почти тонул во множестве её коротких, тёплых поцелуев, когда губы едва успевают разомкнуться, чтобы коснуться друг друга снова. Каждый он пытался продлить, не желая отпускать её губы, тянулся за ней, целовал в ответ, заставляя её улыбаться. Тав немного отстранилась, словно любуясь им, и внезапно поцеловала в щёку, а потом обняла, уткнувшись лицом в его грудь, словно стараясь спрятаться в нём от всего мира. Астарион почувствовал, как её тёплое дыхание скользит по его коже даже сквозь ткань рубашки, а руки обвивают его спину. Он провёл ладонью по её волосам, зарываясь пальцами в мягкие пряди, и позволил себе закрыть глаза, наслаждаясь этим моментом. Боги, как же это приятно… Без вины, без неприязни к себе, просто чувствовать её тепло. На какое-то мгновение всё вокруг исчезло: лагерь, костры, война, крики арфистов и даже глухая тревога, что где-то неподалёку скрывается дьявол с коварной ухмылкой. Осталась только она. Её ладони, прижимающие его к себе. Её дыхание, тёплое и ровное. Её сердце. Вот оно. Стук, лёгкий, упругий, живой. Прямо под его ладонью, скользнувшей по её спине. Тав ничего не заметила, но Астарион уже чувствовал, как этот ритм зовёт его, как под кожей её шеи пульсирует тонкая жила, и он слышит этот зов. Запах её крови вплетается в запах воды и ночного воздуха, сладкий, обволакивающий, режущий его изнутри. Желание наклониться ближе, прижаться губами к её шее, вдохнуть этот аромат полной грудью. Совсем чуть-чуть. Одного укуса хватит, чтобы избавиться от ноющей слабости в теле, вернуть ясность мыслей и силу в руках. Астарион едва заметно наклонился ближе, чувствуя, как от её тепла кружится голова. Рука сама скользнула к её шее, пальцы коснулись мягкой кожи возле пульса, и… Он резко отстранился, как от удара. Тав удивлённо моргнула, растерянно глядя на него. — Астарион?.. Он провёл рукой по лицу, стараясь скрыть напряжение, и криво усмехнулся: — Прости, дорогая… Я сейчас не в самом хорошем состоянии, — он коснулся пальцами своей шеи, проводя пальцами по венам, будто ощущая собственную пустоту. — Я… голоден, Тав. Очень. Девушка округлила глаза: — Так чего ж ты молчишь?! — она схватила его за руку и заозиралась по сторонам. — Где бы сесть?.. У вампира отлегло от сердца. Он зря сомневался, конечно, она поможет ему. Мужчина с благодарностью сжал её пальцы, отстегнул плащ и расстелил его чуть дальше от берега, на сухом кусочке земли. — Прошу вас, леди! — Как приятно встретить такие изысканные манеры в столь непритязательном месте, — кокетливо улыбнулась Тав, стараясь скрыть в голосе волнение, и с грацией, достойной бальной залы, опустилась на плащ. Она подняла взгляд, немного неловко поправила складку туники и выдохнула: — Ну… давай. Я готова. Астарион, стараясь обуздать нетерпение, сел ей за спину. Провёл пальцами по её руке, задержавшись на запястье, чувствуя, как под кожей быстро-быстро бьётся пульс. Его ладонь скользнула на её талию, притягивая ближе, почти невольно. На долю мгновения он замер, давая ей шанс одёрнуть его, но Тав только глубже втянула воздух и чуть наклонила голову, обнажая шею. — Умница… — едва слышно выдохнул мужчина. Острые клыки легко прокололи кожу, и на язык хлынула первая тёплая волна крови — сладкая, пряная, наполненная её жизнью, её магией, ею самой. Он зажмурился, позволив этому вкусу разлиться по телу, растопить остатки холода, насытить каждую клеточку. Мир сузился до точки, до пульса под его губами, до горячего дыхания Тав, до тихого звука, похожего на всхлип, который она не смогла сдержать. Он пил, и вместе с насыщением постепенно накатывало ещё одно чувство. Привычное, сладостное жжение под кожей, когда тело отзывалось на её запах, на её тепло, на вкус её крови. К дьяволу, зачем они вообще договаривались о какой-то сдержанности? К чему это? Может, отношения без близости и стоит попробовать, но чуть позже… Сейчас он к этому не готов. Сейчас было слишком хорошо, чтобы останавливать себя. Он провёл ладонью по её животу, притягивая её ближе, чувствуя, как в нём начинает подниматься знакомое желание овладеть, взять, пока её жизнь течет по его языку. Он прижал ее к себе так, чтобы она ягодицами ощутила его возбуждение. Укус сменился быстрыми поцелуями маленьких ранок. Вторая рука скользнула между её бёдер… — Астарион?! — голос Тав прозвучал тихо, но в нём прозвенела нотка удивления, даже лёгкой укоризны. Она остановила его руку, повернула к нему голову, заглянув в глаза, и подняла бровь. — Ну и что это такое? Вампир замер. Миг колебания. Глаза вспыхнули, на губах мелькнула кривая улыбка. — Это?.. — он сделал вид, что удивлён, словно и не знал, что делают его руки, но даже не попытался отодвинуться. — Да ерунда, дорогая. Просто очень тебя хочу. Мы же… можем отложить эту нашу договорённость на потом, не так ли? Завтра начнём. Завтра я стану паинькой, обещаю. А сегодня — дай мне последний раз насладиться тобой... — Я... не против, Астарион, — её голос звучал тихо, но твёрдо. — Я тоже хочу тебя. Но скажи, ты уверен, что не будешь потом снова чувствовать себя хреново? Ощущать себя грязно и связывать с этой грязью меня? Он поморщился, пытаясь вернуть свою лукавую улыбку, но она быстро угасла. — Ну... не стоит так уж усложнять, дорогая, — пробормотал он. — Я просто... Она мягко перебила, накрыв ладонью его щёку: — Ты можешь твёрдо сказать мне, что уверен в этом? Или ты хочешь, чтобы я боялась, что в середине или после... ты снова закроешься, будешь злиться на себя и на меня? Ты хочешь, чтобы я потом гадала, что сделала не так? Эльф понуро отвёл глаза. Он понимал, что она права. Возбуждение отступило так же быстро, как и пришло, оставив после себя странное чувство опустошения. Но где-то глубоко внутри отозвалось и что-то другое — крошечная искра облегчения. Может, он и в самом деле не был готов… Астарион сидел, уставившись в землю, проводя пальцами по венам на своей шее, словно бы ещё чувствовал там её пульс. — Знаешь… Это… Сложнее, чем я думал. — Что именно? — Тав развернулась боком и тоже обняла его, оперевшись поясницей об одно его бедро и перекинув ноги через другое. — Твоя кровь меня безумно заводит. Я не знаю, что с этим делать. — Ну так счас придумаем, — чародейка философски пожала плечами. — Например, можешь кусать меня за запястье. Так мы хотя бы не будем прижиматься друг к другу в процессе. Или, — девчонка хихикнула, — за лодыжку: это вряд ли настроит тебя на романтику. Особенно, учитывая мои грязные пятки. Астарион коротко, смущенно рассмеялся и притянул девушку к груди, уткнувшись носом в её волосы. Боги, эти разговоры были такими… неловкими. Стыдными. Он бы даже сказал, «унизительными», если Тав не была такой… собой, со своими дурацкими предложениями лодыжки. — А ещё лучше выбирать не такие уединённые места, — продолжила ведьмочка, поудобнее устраивая голову у него на груди. — Не обязательно, конечно, собирать вокруг себя зрителей… Но мы можем делать это в лагере или рядом, в месте, где могут услышать или увидеть в любой момент. Это тоже остужает пыл — мой уж точно! Эльф чуть улыбнулся, еще крепче прижимая девушку. В принципе, сидение вот так, в обнимку, выглядело достойной заменой сексу, с удивлением подумал он. По крайней мере на какое-то — разумеется, совсем недолгое! — время. И Тав, кажется, тоже нравится, во всяком случае, попыток отстраниться она не делала. — Сколько сложностей, — с деланным недовольством проворчал Астарион, зарывшись носом в её причёску. — Ну, должны же они были когда-нибудь начаться, раз уж соблазнить меня было легко, — съехидничала Тав. Потом она вдруг фыркнула, приподняла голову и посмотрела ему в глаза, обиженно прищурившись. — Слушай… неужели это и правда было так просто?! — Ну, может не совсем просто, — Астарион смущенно кашлянул. — Особенно твоя интрижка с Гейлом заставила меня понервничать! — Да не было никакой интрижки! Я же тебе рассказывала, — запротестовала чародейка. — Я-то тебе правду говорила всё это время! Да и потом, это было уже сильно позже первоначального соблазнения. Когда тебе вообще пришла в голову эта светлая мысль?.. — О, это я помню, — Астарион разулыбался и уселся поудобнее, уперевшись рукой о землю. Было в этом разговоре что-то… неловкое, да. И немного стыдное, если задуматься. Но и приятное тоже. Всё-таки он справился тогда со своей задачей, да ещё и с блеском, и это приятно щекотало внутри, даже если признаваться в этом вслух казалось не совсем приличным. — Мы тогда путешествовали вместе дня три, не больше. К нам только присоединился наш Клинок Фронтира. Я был голоден и как раз размышлял о том, кого выбрать себе в «союзники». И тогда определялся между тобой, Шэдоухарт и Гейлом. — Гейлом?! — Тав сложилась пополам от смеха. Астарион не выдержал и тоже рассмеялся. Это было заразительно — её искренний смех, её искренность вообще. Даже если разговор, по сути, касался его вранья и манипуляций, сейчас это казалось дурацкой, почти милой историей. — Ну, тогда мне это виделось стратегическим решением, дорогая, — хмыкнул он, снова глядя ей в глаза с лукавой улыбкой. — У Гейла, к сожалению или к счастью, не было твоей... харизмы. Да и выглядел он не так очаровательно, когда спит. Но всё решил тот момент, когда ты сама ко мне подошла… Он рассказал несколько забавных случаев, которые, к своему удивлению, хорошо помнил: как переживал, что предстал перед ней пьяным от крови медведя и наплёл всякого про Касадора, или как злился на себя за то, что вместо соблазнения занимается с ней какими-то разговорами. Тав слушала с большим интересом, хихикая в кулак и периодически вставляя вопросы или забавные комментарии, а Астарион говорил и чувствовал, как с плеч спадает невидимый груз. Он осознал, что может продолжать вести себя как обычно, флиртовать и шутить шутки на грани приличного. Что может говорить о прошлом открыто. Не нужно избегать каких-то тем или стараться быть серьёзным. — Так, я рассказал достаточно, — эльф развернул девушку к себе спиной, положил подбородок ей на плечо и продолжил. — Теперь твоя очередь. Признавайся, насколько я был прав в своих опасениях и с тем, что не торопил события? Когда ты уже была готова лечь со мной? — Хм-м-м, — Тав задумчиво прикусила нижнюю губу. — Вот помнишь, как ты на меня с ножом на берегу реки напрыгнул? Вот примерно тогда. На пару секунд Астарион замолчал. Он моргнул, осознавая, что она имеет в виду первую минуту их знакомства, и в следующую секунду расхохотался, откидывая голову назад, громко и искренне. Потом опять развернул её к себе и впился в губы: быстро, порывисто, как будто хотел, но не успевал сказать что-то важное. Его руки легли на её лицо, большими пальцами осторожно прижимая щёки. Поцелуй получился горячим, немного неровным — вампир сам не знал, что на него нашло, но так хотелось выплеснуть на неё хотя бы часть своих эмоций, которые он не знал, как описать словами. Они посидели ещё несколько мгновений, сидя на коленях друг напротив друга и держась за руки. Было тихо, только ветер доносил отголоски звуков из лагеря: смех, споры, радость от возможности выспаться в безопасности лунного купола. И тут Тав замерла, случайно бросив взгляд за спину вампиру. — Нет, ну ты посмотри на это?! — с огромным возмущением воскликнула она и поднялась на ноги. Удивлённый Астарион встал вслед за ней и тоже обернулся. — Захавала-таки колбасу!!! «Засадный» камень действительно был пуст. Вампир снова начал смеяться, наблюдая за тем, как девушка возмущенно бежит на другой конец пляжа и обходит камень со всех сторон, пытаясь найти следы, а потом разочарованно возвращается. — Засранка неблагодарная, — обиженно сообщила она возлюбленному, когда тот, всё ещё посмеиваясь, приобнял её за плечи. — Не переживай, рано или поздно она приманится, я уверен, — вампир смотрел на неё со странной, нетипичной для него мягкостью. — Что ж… Раз наша засада не удалась… — он сделал вид, что задумался, глядя в небо, — и другие способы весело провести вечер тоже отпали… Есть предложения, как провести остаток дня? — О, у меня есть отличное занятие для нас двоих, — Тав расплылась в коварной улыбке. Дождалась, пока Астарион вопросительно вздёрнет бровь, и выпалила. — Ты поможешь мне вычесать Клювика! Хальсин совсем его запустил. Я пыталась на него наругаться, но он заявил, что так медвесычик наконец выглядит как настоящий дикий зверь, а не домашний зверек. Но на самом деле он просто весь в колтунах и репейниках, как старая варежка. Эльф уставился на неё, потом тяжело выдохнул и приложил ладонь ко лбу. — О боги, за что мне это… — Пошли-пошли! — Тав с энтузиазмом потянула его за руку в сторону лагеря. — Это будет наше настоящее свидание!..