День 59

Пока устраивали и лечили освобождённых и раненых, Тав даже успела подремать пару часов, пристроив голову на коленях у Астариона. Вампир трепетно охранял её сон, осторожно положив руку девушке на плечо. Звуки боя на крыше стихли: кажется, и Дева Эйлин, и Кетерик решили взять паузу перед финальной схваткой. После передышки отряд собрался перед лестницей, ведущей на верхние этажи, в покои самого Кетерика. Джахейра, усталая и злая после подсчёта потерь среди своих сослуживцев, с сурово поджатыми губами, давала последние указания: — Пока мы держим этот этаж — башня наша. Я останусь здесь, чтобы к вам никто не пожаловал, не познакомившись с моим скимитаром. Ты уже близко. Тебя ждёт последняя аудиенция у Кетерика Торма. — Я слышу нотку зависти, — съехидничала Тав. На самом деле сейчас ей было очень жаль суровую друидку, которая уже не первый раз теряла своих товарищей, и хотела её как-то отвлечь. — Возможно, тебе хочется полюбоваться развязкой? Айда с нами? С удерживанием этажа, думаю, и без тебя справятся! — И девушка дразняще помахала руками в сторону темнеющего лестничного пролёта. Женщина усмехнулась, в её глазах снова мелькнула азартная искра. — Тебе не откажешь в проницательности. — Джахейра покосилась наверх, борясь с соблазном. — Думаю, меня можно убедить… — Тогда будем считать, что я уже убедила, — Тав игриво толкнула полуэльфийку локтем в бок. — Справедливо, — Джахейра рассмеялась, горе на её лице сменилось боевым азартом. — Пойдём же. Час настал! Пора Кетерику отведать вкус смерти. — Она отдала несколько отрывистых приказов в глубь залы и уже гораздо более энергичной походкой двинулась наверх вслед за Тав и Минтарой. Каменные ступени уходили всё выше и выше, в темноту башни. Каждый шаг отдавался гулким эхом. Подъём был долгим и выматывающим, но отряд старался не замедлять шаг. Шэдоухарт шла рядом с Тав, стиснув зубы и так крепко вцепившись в рукоять булавы, что побелели костяшки пальцев. Магии у неё больше не было, но злость и решимость горели в глазах сильнее любого заклинания. — Приготовьтесь, — хмуро бросила Лаэзель, взбираясь впереди и проверяя клинок. — Одной хитростью и словами эту битву не решить. — Ты права, — откликнулась Шэдоухарт, и голос её звенел, как натянутая струна. — Хоть мне и нравится думать, что мой ум — это моё лучшее оружие. Гитиянки скосила глаза на свою подругу-соперницу: — Твоё высокое мнение о собственном интеллекте ни для кого не секрет. Шэдоухарт рассмеялась: — Туше, Лаэзель. Это была неплохая шутка. Видимо, ты заразилась от меня остроумием. Напряжение чуть спало благодаря этой короткой перепалке, и Тав с удивлением отметила: даже без молитв и божественных чар, её подруга держалась уверенно. Это немного успокаивало — и внушало надежду, что у них у всех есть силы дойти до конца. Парой этажей выше лестница начала кое-где разрушаться и слегка крошиться под ногами. Джахейра и Тав велели соратникам прижаться ближе к стенам и придерживаться за неровную каменную кладку. И тогда это началось. Сначала Тав подумала, что ей показалось: едва слышный, тягучий звук, словно по камню провели мокрой тряпкой. Но вскоре к нему прибавилось другое — тихое, скользящее шуршание, будто что-то мягкое и липкое ползло где-то совсем рядом. — Слышите?.. — шёпотом спросила она, замерев. Все остановились. В тишине звуки стали отчётливее. Они будто раздавались прямо изнутри каменных стен: чавканье, влажное, едва уловимое, словно что-то огромное медленно пробиралось сквозь стены. Карлах нервно повела плечами: — Клянусь, тут что-то шевелится. — Звуки мерзкие, — добавил Астарион. Тав припала ухом к стене. — Башня живая? Это заклинание иллюзии? Или призрачного звука, чтобы отвлечь? — На заклинание не похоже, — покачал головой Гейл, сделав несколько пассов в воздухе. — Здесь что-то живое, — мрачно произнёс Хальсин, прикасаясь ладонью к стене. Сухие трещины в камне будто отзывались дрожью на его друидскую магию. — Не знаю, кто и как сумел вплести плоть в камень, но оно ворочается. — И кажется, я слышу источник звука. — Джахейра, шедшая впереди, исчезла за лестничным пролётом. Тав поспешно последовала за ней: оставлять загадочного врага за спиной не хотелось. Отряд поднялся выше и двинулся по шатким деревянным перекрытиям, осторожно переступая через провалы, где раньше были полы. И вдруг увидели это. В дальней стене они разглядели трещину, которая странно пульсировала и словно… шевелилась. Камень будто распух, не в силах удержать то, что пряталось внутри. Из разлома вытекала фиолетово-розовая, блестящая слизь, похожая на тягучие потёки плоти. Запах сырого мяса и гнили ударил в нос. — Великолепно, — скривился Астарион, отступая на шаг. — Башня прямо-таки кишит сюрпризами. Кто-нибудь жаждет заглянуть внутрь? Тав, боги, я же пошутил!!! На самом деле Тав сама не заметила, как шагнула ближе. Пальцы будто сами собой вытянулись вперед, а в голове раздался тонкий, липкий шёпот личинки: посмотри… прикоснись… узнай… Она мотнула головой, пытаясь отогнать наваждение, но ноги продолжали двигаться вперёд. Камень перед ней дышал. Из трещин в кладке тянулись отвратительные фиолетово-розовые щупальца, блестящие слизью. Между ними проступала пульсирующая плоть, как будто сама стена оказалась чьим-то телом, едва удерживаемым камнем. — Какого рожна… — начал было вампир, делая шаг вперед. — Только не щупальца! Опять! — Тав, не надо! — Шэдоухарт тоже крикнула из-за плеча эльфа, но быстро двигаться по балкам над зияющей пустотой было сложно. Чародейка вытянула ладонь, и холод пробежал по коже. На миг ей показалось, что она действительно «видит» — но не глазами, а чем-то чужим, навязанным: в глубине башни, за камнем, притаилось что-то живое. Оно слышало её. Оно звало её. Да… ещё чуть-чуть… В мгновение ока вокруг запястья, словно стальные узы, обвились щупальца. Чужеродный разум вторгся в мысли полуэльфийки: вот он ближе, ещё ближе… На мгновение Тав почувствовала мощь огромного разума, и все остальные разумы в башне: от арфистов внизу до самой последней крысы в подвале… Абсолют! Она — это башня?.. «Приди ко мне. Освободи меня. ЯВИСЬ!» — Что происходит?.. Тав! Скажи хоть что-нибудь! Очнись! — словно сквозь туман до девушки донёсся голос любимого. Чародейка встряхнулась и изо всех сил рванулась назад, разрывая связь, но, кажется, при этом вывихнула себе плечо. Всё ещё погруженная в странные видения, она рухнула бы в тёмную пустоту нескольких этажей внизу, если бы Астарион не схватил её за здоровую руку и не дёрнул на более-менее сохранившийся кусок пола у стены. — Хвала богам, ты выбралась, — вампир смотрел зло и недовольно, пытаясь скрыть беспокойство. На балке сразу за ним стояли Шэдоухарт, Уилл и Джахейра, глядя на неё с тревогой. — А то я уже почти начал беспокоиться. — О, ты беспокоился? Как мило! — ехидно фыркнула Тав, пытаясь проморгаться и понять, что с ней произошло. — Конечно! Испугался, что придётся тебе помогать и приближаться к этой гадости, — охотно подтвердил вампир. — А теперь, сделай милость — не трогай меня этой рукой, пожалуйста! Тав тут же назло попыталась вытереть слизь об эльфа, но тот, конечно же, увернулся. — Тав, что это такое было?! — вылез вперед Уилл, пока Шэдоу начала передавать тем, кто остался сзади, информацию о случившемся. — Я, конечно, и сам временами люблю потрогать что-нибудь эдакое, но, может, лучше пока себя сдерживать?.. — И тут даже я с ним согласен! — подтвердил Астарион с безопасного расстояния. — Зачем ты туда полезла? — Я… не уверена, — призналась Тав и попыталась объяснить всё то, что ощутила во время этой странной ментальной связи. — Да уж… прилипчивая бабенка она, эта Абсолют. — Вампир нервно облизал губы. — Так откровенно напрашивается на свидание… — Возвращайте её сюда, я вправлю ей плечо, — прогудел Хальсин откуда-то издалека. — Да, — Тав, морщась, поднялась. — Надо двигаться дальше. Я уверена, источник управления личинками где-то близко. Но сначала надо разобраться с Кетериком.

***

На последнем этаже завязалась небольшая драка: несколько скелетов охраняли вход в покои генерала Торма. Шэдоухарт в этот раз не могла помочь своими жреческими силами, но её булава и Хальсин с его огромными медвежьими лапищами справились не хуже. — Хм-м-м. — Когда путь был расчищен, Астарион внимательно осмотрел массивные двери, которые охраняла нежить. — Я почти уверен, что тут есть ловушка, но не могу понять, как обезвредить её отсюда?.. — Кого мы любим меньше всего? — Минтара окинула оценивающим взглядом столпившихся у дверей соратников, особенно Уилла и Гейла. — Пусть идёт вперед. — Сделаем проще, — вмешалась Тав. — Отойдите-ка все. Скрываться нам уже всё равно ни к чему… Когда все отбежали на безопасное расстояние, чародейка выпростала руки в направлении дверей, и с ладоней сорвались лучи раскаленного адского пламени, расплавляя металл в считанные секунды. — Вау! — впечатлилась Карлах. — Вот это было круто! — Не уверен, что стоило тратить такое мощное заклинание на дверь, но было красиво, — признал Гейл. — Моя горячая девочка, — умилился Астарион, пока остатки двери медленно оседали неровными лужами. — Кхе! — Тав поспешно спрятала лицо в сгиб локтя и отвернулась. — Ядовитое облако. Астарион, ты не мог бы… — Конечно, милая. — Вампир энергично скользнул в дверной проём. — Сейчас найду источник газа и отключу… — Э, клыкастый, ты куда?.. — высунулась было тифлингша, но Тав оттащила её обратно за угол. — Всё с ним будет нормально, он же может не дышать, — прошипела она. — Готово! — Через пару минут эльф вернулся, откашливаясь — видимо, решил вдохнуть раньше, чем нужно. — Надо подождать, пока яд рассеется… — Не нужно, сейчас всё сделаем, — отмахнулась Тав, набрала в лёгкие чистого воздуха, и, прищурив глаза, вышла на открытое место, куда начали просачиваться зеленоватые пары. Взмахнула руками в стороны, невысоко взлетая над полом, и затем резко свела их вместе, направив в комнату мощный порыв ветра. — Готово… можно пробовать заходить, но осторожно. — Так кого мы меньше всего любим?.. — повторила вопрос Минтара.

***

Комната Кетерика оказалась большой, тёмной и… нежилой. Впрочем, не то чтобы это было удивительно: генерал Торм и не был живым в полном смысле этого слова. Большой камин, письменный стол с огромным количеством карт, писем и документов, книжные полки до потолка, давно не тронутая большая кровать и чудом уцелевшие, слегка светящиеся сами по себе витражи на окнах со стилизованными изображениями пейзажей вокруг Лунных башен — таких, какими они были до падения проклятия. Запах расплавленного воска и мертвечины висел в воздухе. — Надо найти выход на крышу, — скомандовала Джахейра, а потом плотоядно покосилась на документы, разбросанные по столу. — Выход на крышу будет с балкона, с одной из угловых башен, там есть винтовая лестница, — отозвалась Минтара. — Но я всё же предлагаю задержаться ненадолго. — Глаза Астариона алчно заблестели. — Тут столько всего… Наверняка можно найти немало полезного! Например, как всё-таки управлять этой огромной слизкой штукой в башне… — Несомненно! — Гейл с энтузиазмом устремился к книгам. — У меня как раз заготовлено заклинание быстрого чтения, так что много времени это не займёт… — У нас на носу битва с главным дохлым и одновременно бессмертным злыднем, а ты заготовил заклинание… быстрого чтения?! — возмущенно ахнула Тав. — Я готовлю его почти всегда! — оскорбился маг, бочком сдвигаясь подальше от чародейки. — Никогда не знаешь, в какой библиотеке окажешься… Джахейра и Минтара принялись перебирать документы и письма на столе, прогнав вампира, заглядывающего им через плечо. Гейл занялся книжными полками, Тав — прикроватными тумбочками. Уилл и Хальсин пошли проверять огромный балкон. Шэдоухарт и Астарион принялись бесцельно слоняться по комнате, разглядывая когда-то богатое убранство. — Должно быть, это было довольно интересное место в свои лучшие годы. Ты когда-нибудь представлял себя живущим здесь, Астарион? — поинтересовалась Шэд, прочертив в слое пыли на мраморном камине чистую дорожку. — Знаешь, если предположить, что вся эта культистская шваль будет отсюда вычищена? — Заманчиво, но это не совсем для меня, — вампир загадочно усмехнулся, думая о своём. — Серьёзно? Даже со всеми этими богатыми отремонтированными покоями и прекрасным видом? Ты мог бы жить как лорд. — Дорогая, это же башня. Я пробыл тут всего несколько дней и уже устал постоянно таскаться по стольким лестницам... В любом случае, я уже положил глаз на кое-какой дворец во Вратах Балдура. — Астарион краем глаза покосился на Тав, которая что-то сосредоточенно читала. — Нашла что-то интересное?.. — М? — чародейка отвлеклась, глаза у неё были грустные. — Это… кажется, это переписка Кетерика с его женой, Мелодией. Взгляни, — девушка протянула верхний листок. Эльф быстро пробежал глазами по строчкам. — Ах, как трогательно, — буркнул он. — Я почти прослезился. Интересно, что бы она сказала, если бы увидела его сейчас?.. — Тут ещё его дневник, заметки, письма Изобель ему… Думаю, это надо забрать с собой, — тихо заметила Тав, засовывая бумаги в сумку. — Кетерику это явно было очень дорого. Ящик с письмами — единственный, где нет пыли. Его часто открывали. — Не уверена, что Изобель захочет это читать, — заметила Шэдоухарт. — Она его искренне ненавидит, уж поверь мне. Я хорошо знаю, как выглядит ненависть. — Может быть, но она пусть сама решит, выкидывать это или нет. — Тав поднялась и заправила за ухо выбившуюся прядь. — Всё же это её отец… Честно говоря, я не понимаю, как она может так сильно ненавидеть того, кто так её любил. — Тав, он же уничтожил целый город! — с укоризной заметил Уилл, вернувшийся в помещение. — Всё, что она когда-то знала, разрушено сумасшествием её отца. Тысячи жизней, сотни оскверненных тел… Как бы близки они ни были когда-то, этому сложно найти оправдание. — Я понимаю, но всё же, — не согласилась девушка. Она провела пальцами по краю письма, будто невольно прикасаясь к чужим воспоминаниям. — Можно осознавать неправильность действий родного человека и всё равно любить его. Можно даже бороться с ним и всё равно любить. — Это верно, — Уилл с болью прикрыл глаза. — Я очень надеюсь, что… несмотря на всё, что Мизора заставила моего отца думать обо мне, он всё ещё меня любит. Даже если не в силах простить. — Я в этом не сомневаюсь, — Тав погладила Клинка по обтянутому кожей брони плечу. — Я просто говорю о том, что Изобель так говорила о Торме, словно он лично разрушил её жизнь. Хотя все ужасы, которые он творил, происходили уже после её смерти… — Возможно, мы не всё знаем про их историю, — мягко напомнила Шэдоухарт. — Я надеюсь, когда мы одолеем Кетерика, то сможем узнать ответы на свои вопросы. Эйлин обещала рассказать мне о моём прошлом. Уилл узнает, где искать отца. Хальсин — как развеять проклятие. Может, и Изобель расскажет больше. Повисла короткая тишина. И вдруг её разрезал голос Карлах: — Ого, смотрите-ка! Тут за ширмой ещё одна дверь! — Тифлингша выглянула из-за резной перегородки в тёмном углу. — Там есть какой-то прибор для управления армией зараженных? — Астарион немедленно подошёл к варварше и заглянул в дверной проём. — Ах, нет… это просто ещё одна комната. Тав подошла тоже. Там действительно была ещё одна спальня — более скромная, чем покои Кетерика. Тоже давно нежилая, но здесь не было запаха гнили и крови, только пыль и тишина, и это сразу бросалось в глаза. На стенах висели тонкие вышитые лунами и звёздами полотна — простые, но сделанные с душой. В углу стояла маленькая скамья с подушками и стопкой книжек, покрытые слоем пыли, но не испорченные временем. На столике у кровати сохранился засохший букет луговых цветов, и над всем царил мягкий, выцветший свет: в витраже окна был вырезан знак Селуне, серебряный полумесяц, отливающий в темноте лёгким сиянием. Даже селунитский алтарь стоял нетронутым. — Это… спальня Мелодии, — тихо произнёс Уилл, когда все вошли внутрь. Потом посмотрел на простой и чистый алтарь. — Странно, что он оставил это нетронутым. — Странно? — Шэдоухарт задумчиво скосила взгляд на символ Селуне. — Не знаю… Ведь все его действия были продиктованы болью от потери. Даже после того, как он отвернулся от своей прежней богини, он не посмел осквернить то, что напоминало ему о жене. Её идеалы. Он мог поклоняться Шар, но часть его сердца навсегда осталась здесь. — Пошли обратно, тут нет ничего интересного! — Астарион взял Тав за руку и вытащил обратно в тёмную и мрачную комнату, заваленную документами. Его саркастическая улыбка казалась сейчас чуть напряжённой. — Здесь мне нравится куда больше. Никакого теневого проклятия, много погребального декора — я почти чувствую себя как дома. — Перестань глазеть на декор, отродье. Это место опасно, — процедила Минтара. Кажется, они с Джахейрой и Гейлом наконец нашли что-то действительно важное: все трое стояли у стола, едва не столкнувшись лбами над несколькими письмами, и лихорадочно бегали по строчкам глазами. — Да, как я и сказал — прямо как дома, — хмыкнул вампир, но Тав пихнула его локтем в бок, призывая к молчанию, и поспешила к столу. — Нашли что-то важное?.. — О да. — Гейл с шокированным видом оторвался от бумаг. — Здесь сказано, что «Абсолют» — это вовсе не богиня, как думали гоблины и культисты. Не маг-псионик. И даже не прибор, контролирующий личинок. Это — Иллитидский мозг, выросший до чудовищных размеров и запертый где-то глубоко под землёй, в старой иллитидской колонии здесь, под Лунными башнями. — Что? — Тав едва не выронила бумаги. — Они поклонялись огромным мозгам? — Карлах ошарашенно хлопнула глазами. — Это шутка какая-то? Ответа она не дождалась: в этот момент за окнами полыхнула ослепительная вспышка, разорвав тьму, и гулкий клич Девы Эйлин пронёсся сквозь ночное небо. Ему вторил визг нежити, словно башня содрогнулась изнутри. Аазимар вернулась и снова вступила в бой. — Обсудим позже. — Джахейра решительно спрятала документы под броню. — Сейчас главное выжить. Вперед! Поддержим дочь богини в борьбе со злом! Отряд почти бегом выскочил на балкон и ринулся вверх по узкой винтовой лестнице. Каменные ступени, осыпающиеся и крутые, скользили под ногами — каждый шаг отдавался гулким эхом, подгоняя их вверх. Воздух становился холоднее, пахло гарью и тленом. Они вырвались на крышу — и мир сразу взорвался криками и звоном оружия. Над каменными плитами бушевала жуткая картина: Эйлин, сияющая лунным светом, сражалась в центре целой орды скелетов. Они облепили её, словно рой насекомых — худые костлявые пальцы цеплялись за доспехи и крылья, тянули вниз. Она взмахивала клинком, отбрасывала десятки черепушек раз за разом, но стоило стряхнуть одну волну, как на неё уже прыгала следующая. Падающие и рассыпающиеся на отдельные кости скелеты какое-то время конвульсивно дёргались на каменных плитах, а потом «пересобирались» в новых пустоглазых уродцев, порой с лишними конечностями, которые им совсем не мешали, а даже наоборот, добавляли цепкости. Сверху, на каменной смотровой площадке, возвышающейся над крышей башни, стоял Кетерик, вцепившись пальцами в парапет и неотрывно глядя на бой. Его глаза горели мёртвым зелёным пламенем, губы безмолвно шевелились, и от каждого его жеста новые ряды мёртвых оживали, бросаясь на ангельскую фигуру. Сбоку на пластинах доспеха тянулся глубокий разрез — след от клинка Эйлин; по тёмной броне сочилась густая мёртвая кровь. Но даже раненый, генерал держался прямо, словно сама тьма питала его ярость. — Помогите Эйлин! — крикнула Тав и начала испепелять в мелкую труху тех скелетов, которых аазимарка отрывала от себя. В саму Эйлин девушка целиться не решилась: боялась задеть, так как её мощные заклинания не отличались точностью. — Осторожно, маги! — заорал Гейл, в последний момент накрывая их группу куполом щита. В него тут же врезались зеленоватые молнии, и из-за колонн начали выходить скелеты и живые люди в длинных чёрных мантиях с капюшонами. Минтара бросилась вперед с сияющим молотом наперевес и закружилась с неестественной лёгкостью, как балерина, сбив сразу двух культистов, буквально смяв их грудные клетки, после чего изящно разжала пальцы, отпуская молот в свободный полёт в направлении чёрного мага. Но тот лишь поднял голову, продемонстрировав оскал голого черепа, и оружие сменило траекторию, улетев за край крыши. Дроу грязно выругалась и подобрала меч одного из культистов. Заклинатели на краях крыши двигали руками в такт, словно дирижёры кошмарного хора. По их приказам скелеты не просто бросались вперёд — они тянулись к союзникам цепкими когтями, сбивали с ног, вгрызались в доспехи, лишь бы удержать. В воздухе возникали смердящие некротической магией костяные коконы, из которых лезла новая нежить. Несколько мертвецов перегородили проход к лестнице, отрезая путь к отступлению. Гейл с трудом поддерживал защитный купол — каждый новый разряд разъедал его края, и маг стиснул зубы, удерживая чары. Карлах ринулась в прорыв и одним махом снесла двоих врагов, но третий скелет повис у неё на спине, вцепившись в плечо. Шэдоухарт рывком сбила его булавой, и варварша отблагодарила её рыком ярости. А в центре схватки Эйлин сияла, как живая звезда. Но скелеты облепили её со всех сторон, вцепились в расправленные крылья, вырывая белые перья, и свет её дрогнул. Она взмахнула мечом, сбрасывая десятки костлявых тел, но каждый раз к ней тянулись новые пальцы. Крылья дёрнулись, не смогли расправиться — и под тяжестью мертвецов аазимарка сорвалась с крыши вниз, увлекая за собой целый рой скелетов. На миг всё вокруг будто погрузилось во тьму. Свет Эйлин исчез, и вместе с ним дрогнула сама надежда. — Не останавливаемся! — крикнула Джахейра, хотя голос её немного дрожал. Она сражалась под прикрытием огромного медведя, пытаясь создать стену из цепких лиан. Сердце Тав тоже заполошно дрогнуло. Они просто вязнут тут… нужно делать что-то другое! Девушка оглянулась. На смотровой площадке, незыблемо, несмотря на рану, стоял Кетерик, следя за боем, и мертвое сияние в его глазах только усиливалось. Тав действовала интуитивно, сама не зная толком, что будет делать дальше. Она разогналась, чувствуя, как каждый шаг по скользкой плитке отдаётся покалываниями в её крови. Магия шторма вспыхнула в её венах, растрепала волосы, хлестнула по коже электрическими искрами. В последний момент она оттолкнулась от земли и прыгнула. Магия ветра подхватила её и понесла вверх. И вот каменные плиты выступа оказались прямо перед ней. Она вытянула руку, и разряд молнии сорвался с пальцев, ударив в парапет. Камень треснул, вспышка осветила тьму, и в этот же миг чародейка приземлилась, словно сама буря бросила её к цели. Они с генералом смотрели в глаза друг другу. Некротическое сияние в его зрачках медленно погасло. Звуки боя словно отошли на задний план. — Ты! — хрипловато произнёс Торм. — Это была ты?.. Что ты сделала со мной?! — он скривился от боли, дотронувшись рукой в латной перчатке до жуткой раны, которая и не думала заживать. Тав смотрела на него, на его седые волосы, очень усталые глаза, глубокие морщины, какие-то — от горя, а какие-то, очень старые, — от улыбок… и не испытывала той ненависти, с которой шла на Лунные башни ещё совсем недавно. — Ты больше не бессмертен. Сложи оружие, Кетерик, — девушка говорила тихо, но она знала, что генерал её слышит. — Мелодия не хотела бы видеть тебя таким. И Изобель тоже. Остановись, и, возможно, ты ещё сможешь обрести искупление. При звуке имени дочери лицо Торма словно ещё сильнее осунулось. Он сжал губы в тонкую линию. — Не может быть никакого искупления. Ты что, не видишь? Слишком поздно. Если бы Мелодия могла видеть всё, что я натворил, она бы поняла одно… что её муж умер давным-давно, вместе с Изобель. Только, в отличие от Изобель, его не удалось вернуть. — Не бывает «слишком поздно», — твёрдо ответила чародейка, делая шаг вперед и продолжая смотреть пожилому мужчине в глаза. — Сделанного не воротишь, но всегда можно остановиться и не сделать ещё хуже. Всегда можно исправить хотя бы что-то. Помириться с Изобель — она сможет понять тебя, я уверена! Я же общалась с ней, она… она очень хорошая, — Тав запнулась. — Она тебя простит. Как и Мелодия. Генерал Торм на секунду прикрыл глаза. Чародейке показалось, что в глубоких морщинах скользнула слеза. Сердце девушки билось в огромной надежде, что у неё получится до него достучаться: помочь этому грустному, одинокому полуэльфу, который сделал когда-то неправильный выбор; получить сильного и осведомлённого союзника; и вернуть лунной жрице её отца… раз уж своего себе Тав была вернуть не в состоянии. — Я не забыл её объятия, — тихо сказал Торм. — Мелодии… И объятия Селуне, — последние слова он добавил едва слышно. Битва позади них начала стихать. Скелеты останавливались, маги замерли. Остальные члены отряда наконец заметили, что Тав не участвует в битве. Гейл, тяжело дыша, весь в золе и подпалинах от заклинаний, облегченно опустил руки, давая себе передышку. Джахейра с недоумением и нахмурившись вглядывалась в две фигуры на смотровой площадке. Хальсин в звериной форме возмущённо взревел. — Но лунная Дева не вмешалась, когда жизнь мою раздирали на части! — с горечью добавил Торм. — А когда я после этого попытался выкупить её обратно, это стоило мне… всего. Мы все — медяки в кошелях богов и богинь. Гроши, которые они меняют на безделушки. Ты лишила меня бессмертия, девочка. Но боги… растоптали меня гораздо раньше. Генерал осел, словно подломленный невидимым грузом. Его спина сгорбилась, плечи опустились, и вся тёмная величественность, которой он держался до этого, начала спадать. Сейчас он выглядел не властелином нежити, а сломленным человеком, слишком уставшим, чтобы бороться с судьбой. — Ещё не всё потеряно! — с жаром продолжила убеждать Тав. — Я помогу тебе, Кетерик — если ты мне позволишь. Она видела, как в карих глазах старого полуэльфа шла отчаянная борьба, как его крепко сжатые от внутренней боли кулаки медленно разжимаются… И вдруг воздух прорезал ослепительный свет. Тьма рядом с крышей на миг словно разошлась, и из глубин бездны поднялась Эйлин. Её крылья, хоть и изорванные в битве, всё равно сияли серебряным огнём, озаряя мрак башни. Она рухнула на площадку перед Кетериком, коленом разбив каменную плиту, и в этом движении были и величие, и гнев, и неотвратимость кары. — Кетерик Торм, — её голос грянул, как раскат грома над мёртвыми полями. — Эйлин… — генерал медленно поднял на аазимарку глаза, его взгляд сфокусировался и стал жёстче. — Подойди, пёс! Возмездие пришло, и его клинок в моей руке! — Нет, Эйлин! — тихо простонала Тав, в отчаянии хлопая себя по лицу ладонью. — Ну зачем… — Набрав в лёгкие побольше воздуха, девушка побежала вперед, вставая между женщиной и стариком. — Эйлин, не надо! Кетерик согласен сдаться! — Тав, отойди! — крикнула снизу Джахейра. Астарион тенью метнулся к лестнице на площадку. Тав не отреагировала. — Ха! — громко фыркнула серебряная воительница. — Кетерик Торм скорее умрёт, чем сложит оружие, — она насмешливо посмотрела на полуэльфа, провоцируя ответную реакцию. — Не так ли, генерал? Мужчина тяжело вздохнул, распрямляясь и словно даже с некоторой грустью взглянув на Тав напоследок: — Глупец я был, когда колебался. Сила, подобная моей, не может быть скрыта или приглушена. Но такая сила имеет свою цену. И эту цену я обречен платить. — Он повернулся к полю боя у него под ногами. — У вас есть последний шанс склониться передо мной. Потом у меня не останется выбора, я вас уничтожу. Вы слышите меня?! СКЛОНИТЕСЬ! Слова Кетерика обрушились, как молот. И прежде чем кто-либо успел что-то сказать, он вскинул руку. Воздух вокруг содрогнулся, и площадку накрыла волна силы — странной, чуждой, словно из двух миров сразу. Псионический крик взорвался в головах, тонкими иглами вонзаясь в мысли. Каждое сердце пропустило удар, каждый вдох превратился в хрип. Казалось, что сама кровь в жилах взбунтовалась, пытаясь прорваться наружу. Тав зажала виски, падая на колени, и даже Эйлин стиснула зубы от боли. И в тот же миг мёртвое войско пришло в движение. Скелеты, которые секунду назад застыли, разом подняли головы, словно дёрнутые за одну нить. Кетерик возвышался над всем этим, словно центр бури, и его голос, гулкий и непреклонный, прорезал хаос: — Я — ваш приговор. На мгновение Тав показалось, что всё кончено. Она не знала, как этой силе можно сопротивляться, и уже готовилась просто начать вслепую изрыгать молнии… Но тут Эйлин издала яростный вопль и вознесла меч к небу. Клинок засиял холодным лунным светом, отражаясь в каждом обломке доспеха, в каждой капле крови на камне. — Боги сражаются на НАШЕЙ стороне! — её голос прогремел, как удар грома, и мрак, сгустившийся над крышей, дрогнул. Волна силы Кетерика на миг ослабла, и спутники смогли подняться, хватая ртом воздух. Надежда вернулась, как свежий ветер в затхлой тьме. — Вперёд! — рыкнула Джахейра, вновь бросаясь в бой. Её клинок рассёк ближайшего скелета, и тот осыпался на каменные плиты. Гейл, вытирая кровь с губ, поднял посох — и с его вершины сорвалась волна огня, проглотившая троих культистов сразу, а Уилл вышел из невидимости в тылу некромантов, как настоящий дьявол с пылающими глазами, и призвал тонкие чернильные щупальца, обхватившие магов, проросшие через их глазницы, забивающие носы и глотки живым и оплетающие черепа мёртвых, мешая колдовать. Тав стояла ближе всех, когда Кетерик обрушил на врагов свою ударную волну, и ей досталось сильнее. Кровь хлынула из носа, а зрение отказывалось фокусироваться. — Держись крепче, дорогая, — в невнятной какофонии звуков раздался самый важный, самый красивый для девушки голос в мире. Всё ещё плохо соображая, она вцепилась в кожу доспеха мужчины рядом и почувствовала немного болезненное сосущее чувство в животе — как всегда при телепортациях на небольшие расстояния. Она успела заметить чёрную вспышку: похоже, Астарион воспользовался стрелой переноса, чтобы поскорее вытащить их со смотровой площадки. — Посох… я потеряла посох! — Тав начала судорожно оглядываться, хотя было очевидно, что оружие осталось где-то там, наверху, где сейчас сошлись в схватке Кетерик и Эйлин. Эхо от звона их клинков разносилось по воздуху, как раскаты грома. — Пустяки, — отмахнулся вампир, пряча лук и доставая кинжалы. — Когда прикончим Торма — я лично помогу тебе обобрать его башню, и ты выберешь себе любой посох, хоть все сразу. А пока посиди тут. Можешь пока отсюда подпалить парочку скелетов или задницу Гейла, главное — не высовывайся! И он исчез в хаосе битвы. — Шэд, мне не помешала бы помощь! — крикнул Уилл с другого края башни. Он перенёсся туда, чтобы напасть с тыла, зато теперь оказался в окружении, яростно отмахиваясь от нежити колдовскими разрядами. Магия пока удерживала скелетов на расстоянии, но оно неуклонно сокращалось. Шэдоухарт обернулась и молча начала пробивать себе дорогу к другу, безжалостно круша черепа. — Очень вовремя! — с облегчением заулыбался Клинок, когда женщина щитом столкнула некроманта с края крыши. — Мне срочно нужна передышка… — Передышка от подвигов? Не узнаю Клинок Фронтира! — ехидно усмехнулась жрица. — Не волнуйся, я не забуду вставить тебя в свою книгу… Аргх! Костяной кокон позади них, оставленный рухнувшим с крыши некромантом, тихо и незаметно трансформировался в уродливую шипастую приземистую тварь. Она поднялась на кривых конечностях, и в воздухе раздался едва слышный стрёкот. Медленно расправился многосуставчатый гибкий хвост — будто собранный из десятков позвонков, нанизанных друг на друга. На конце он превратился в костяной шип, острый, как наконечник копья. В следующую секунду хвост рванулся вперёд с нечеловеческой скоростью. Раздался глухой удар, и шип пробил доспех Клинка, пронзив его насквозь. Уилл выдохнул со стоном, рот наполнился кровью, и он осел на колени, пытаясь ухватиться за торчащий из груди костяной клин. — Что?.. Нет! — Шэдоухарт в ужасе вскрикнула и с воплем ударила булавой по натянутому хвосту. Конечность рассыпалась, тварь попыталась ускользнуть, но бывшая жрица яростно наносила удар за ударом, превращая ещё неокрепшие кости существа в крошево. — Уилл! — Шэдоухарт рухнула рядом, обхватив его плечи. Клинок захрипел, кровь пузырилась у губ. Она потянулась к торчащему из груди костяному шипу — и тут же отдёрнула руки. — Держись! — её голос сорвался. — Прошу тебя, держись… Джахейра! Хальсин! Минтара! Кто-нибудь!! Ответа не было. Сквозь грохот боя разобрать, кто и где сейчас находится, было сложно, но их с Уиллом определенно не видели за лесом колышущихся чёрных щупалец. — Дьявол… — Шэдоухарт прижала ладони к ране, хотя знала, что её магия не откликнется. Пустота вместо божественного тепла рвала душу не меньше, чем вид крови, пропитывающей доспех Уилла. — Я не могу… я больше не могу лечить… Мужчина поднял на подругу взгляд, пытаясь ободряюще улыбнуться, но получилось лишь болезненно скривить губы. — Постой, я… я что-то придумаю… я сейчас приведу помощь! — По щекам полуэльфийки потекли слёзы. Клинок хотел что-то сказать, но изо рта у только потекла булькающая струйка крови. Шэдоухарт снова позвала, но её крик потонул в грохоте боя. И в тот же миг башня содрогнулась от другого звука — яростного металлического лязга. На площадке над ними Эйлин и Кетерик ни на секунду не останавливали борьбу. Лунный клинок аазимарки пронзил оборону мужчины, пробив пластину доспеха у плеча, и из новой раны хлынула густая тёмная кровь. Генерал отшатнулся. Крылья девы взметнулись, осыпая плитку серебряными перьями, и её голос прорезал ночь: — Свет всегда найдёт дорогу сквозь мрак! — Довольно! — с трудом переводя дыхание, прорычал Торм. — Мой повелитель призывает меня. — Его глаза начали наполняться сиянием неистовой силы. — Ты вернёшься в свою темницу. А моя дочь вернётся ко мне! — Изобель ты никогда не получишь! — взревела Эйлин, взлетая. Кетерик с размаху ударил ногой по земле — и башня словно взорвалась в ответ. Каменные блоки одной из угловых башенок с лестницами разлетелись во все стороны, в ночное небо взвилось облако пыли и осколков. Из клубящейся тьмы и алого сияния вырвалось нечто: гигантское, покрытое жуткими наростами щупальце, толщиной с колонну. Оно пробило воздух с ревущим свистом и со всей сокрушительной мощью обрушилось на Эйлин. Аазимарка успела вскинуть клинок, и лунный свет вспыхнул, отражаясь на костяных наростах, но удар был неотвратим. Щупальце снесло её, как пушинку, и вдавило в каменные плиты со страшным грохотом. Изломанная фигурка распласталась у ног генерала, медленно теряя своё сияние. — Вы все падёте, как пала она, — прогрохотал Торм, медленно вставая ногой на тело женщины, глядя на воинов внизу, раненых, измотанных, с ужасом и неверием смотрящих на павшую дочь богини. — Это — только начало. Щупальце медленно потянулось к нему, коснувшись самым кончиком, и полуэльф вместе с полубогиней растаяли в воздухе. Жуткий отросток медленно втянулся обратно в глубины башни. — Это что… мы победили, что ли? Или это не считается? — дрожащим голосом спросила Тав, пока Лаэзель и Карлах бегали по площадке и добивали оставшихся, дезориентированных без вожака скелетов. — Что это за хрень такая вылезла?! — Во имя Девяти преисподних! — Астарион выскочил из-за колонны. Он был цел и едва не дрожал от азарта. — Что это было?! Я думал, он у нас в руках! Придётся за ним бежать и добивать. — Генерал определенно назовёт этот «тактическим отступлением», — фыркнула Джахейра. Она была ранена и тяжело дышала, но сохранила свою невозмутимую язвительность. — Его надо добить, а не начинать снова уговаривать, — женщина с нажимом посмотрела на Тав. — Ты наступаешь ему на пятки. — Я его почти уговорила! — с жаром возразила девушка. — Если бы не Эйлин… — Где вы все?! — наконец до них донеслись горькие, почти рыдающие призывы Шэдоухарт. — Боги, что случилось?! — всполошилась Тав, выискивая глазами подругу. Они с Карлах подбежали первыми и замерли: Уилл сидел, почти безжизненно осев, костяной клин всё ещё торчал из груди, а рядом, на коленях, стояла Шэдоухарт. Она держала его за плечи, в отчаянии прижимая ладони к ране на груди, и кровь текла по её пальцам. — Нет… — прошептала Джахейра, подоспевшая следом. В её глазах вспыхнула боль, хорошо знакомая любому воину: та самая безысходность, когда понимаешь — здесь нужна именно божественная сила. — Это смертельное ранение. Простые зелья и магия друидов здесь не помогут… — Держись, друг, прошу тебя, держись! — Хальсин, уже не в облике медведя, тоже сел рядом, пытаясь заклинаниями хоть немного стянуть рану. Шэдоухарт закрыла глаза, прижалась лбом к плечу Клинка и начала тихо, почти машинально шептать молитвы. Кому?.. Непонятно. Кто, кроме Шар, мог услышать её в этой беспросветной тьме?.. Тав затрясло. Она отказывалась в это верить. Скосив глаза на Астариона, девушка увидела, что тот отнюдь не выглядит насмешливым или скучающим: на его лице также отражались боль и неверие. Голос Шэдоу сломался, почти полностью стихнув... И вдруг в этой молитве, обращённой в никуда, прорезалось нечто иное. Чужая, но добрая сила откликнулась — не тьма, а мягкий, спокойный свет, пролившийся сквозь пальцы Шэдоухарт. Он заструился по её ладоням, растекся по груди Уилла, заполняя грудную клетку живительной силой. Тело мужчины выгнулось, шип словно выдавило из раны, и он с костяным стуком упал на землю… Уилл закашлялся, хрипло втянул воздух, начал отплёвываться от крови и желчи. — Что… это?.. — потрясённо прошептала Шэдоухарт, всматриваясь в свои светящиеся руки. — Уилл! Ты живой!!! — заорала Карлах и прижала рогатого мужчину к своей горячей груди. Тав облегчённо рассмеялась, Лаэзель выдохнула и прикрыла глаза. — Это точно была не Шар, — с улыбкой заметил Хальсин, глядя на ошарашенную Шэдоухарт. — Кто-то другой откликнулся на твои молитвы. Напряжение начало спадать, вызвав волну нездорового веселья среди спутников, как будто Кетерик уже был побеждён и все проблемы остались позади. — Солдат, когда мы здесь закончим — нам нужно будет отпраздновать твой второй День рождения! — разглагольствовала Карлах, не отпуская Уилла, пока тот широко, хоть и кроваво улыбался, всё ещё не веря, что остался на этом свете. Шэдоухарт судорожно пыталась залечить раны то Гейла, то Джахейры, но больше ничего не получалось: жреческая сила исчезла так же внезапно, как и появилась. Лаэзель и Тав наперебой отчитывали Уилла и его безрассудные вылазки в тыл в одиночку. — Наш Клинок жив, и это замечательно, но неужели никто не хочет обсудить огромное щупальце, которое тут только что было?! — возмутился Астарион, несколько минут понаблюдав за воцарившейся расслабленной атмосферой. — Призванное Кетериком существе было иллитидом, — мрачно ответила Джахейра. — Думаю, раз нам всем нужно перевести дух, мы как раз можем обсудить найденные нами документы…

***

— Лорд Энвер Горташ… — задумчиво произнёс Уилл. — Когда я ещё жил в городе, он был обычным торговцем оружием. Когда и за что он получил титул? — Карлах, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Тав, заметив состояние подруги. — Горташ… — в шоке прошептала тифлингша. — Это он продал меня Зариэль!! И такие люди получают титулы во Вратах Балдура?! — Тебя это удивляет? — изумился Астарион. — Разумеется, именно такие люди чаще всего их и получают. А горстка честных и праведных, таких, как отец Уилла, безуспешно борются с ними всю свою жизнь, пока не оказываются в плену с личинкой в голове. Карлах грустно кивнула, поджав губы. — Так значит, нам нужно спуститься вниз и найти там Кетерика и огромный иллитидский мозг, которым он управляет вместе с Горташем и ещё кем-то при помощи нетерийских камней?.. — озадаченно уточнила Тав. — И после смерти мозгов наши личинки тоже погибнут? — Судя по всему, именно так, — задумчиво кивнул Хальсин. — И ваши, и вообще все — включая те, которыми заражена армия, которая сейчас направляется к городу. — Что ж, значит, не то чтобы у нас есть выбор… — задумчиво пробормотал Гейл. — Но как нам бороться с ним, с этим мозгом? Даже если мы его отыщем? — продолжала недоумевать чародейка. — У меня есть только теории и предположения, — Джахейра нахмурилась. — Ни те, ни другие нам не помогут. Сейчас главное — Кетерик должен умереть. Нам пора. Отряд поднялся на ноги и подошёл к кажущемуся бесконечно глубоким провалу на месте угловой лестницы. От щупальца осталась только розоватая слизь на стенах полой башенки. Тав посмотрела в другую сторону, во тьму далеко внизу, где едва заметно мерцали огни огромной армии заражённых. — Твои люди не сдержат их, если у нас не получится, — тихо заметила девушка, обращаясь к друидке. — Если удача от нас не отвернётся, в этом не будет необходимости. Ну а если не повезет — что ж, они арфисты. Мы привыкли к тому, что всегда в меньшинстве, — пожала плечами пожилая полуэльфийка. — Но чем скорее мы доберемся до Кетерика и лишим его армию мотивации сражаться, тем лучше. — Значит, решено, — твёрдо произнесла Тав. — Не будем терять время. Она подошла к краю, посмотрела вниз в полую башню, где розоватая слизь покрывала каменные стены, словно внутренности чудовища. — Ты шутишь? — возмутился вампир, осторожно заглянув следом. — Слизь? Мы всерьёз собираемся катиться в неизвестность по этой мерзости? Замечательно. Я мечтал именно об этом. — Не ной, — хмыкнула Карлах, расправляя плечи. — Думай, что это аттракцион. У-ух! — и тифлингша бодро прыгнула вниз, постаравшись забрызгать жижей Астариона напоследок. — Вперёд, — коротко сказала Джахейра. — Пока башня не обвалилась окончательно. — Останься со своими людьми, — внезапно остановила её Тав. — Мы справимся. А здесь нужен кто-то, кто сможет всё проконтролировать. Друидка поколебалась, но потом кивнула и отступила на шаг, пропуская Минтару. И один за другим, скользя, падая и удерживаясь за склизкие стены, отряд нырнул в темноту башни, туда, где их ждала истина — и, возможно, конец.