День 59 (вторая часть)

Они скатывались по жутковатой кишке из слизи и комковатых наростов с огромной скоростью, проваливаясь куда-то глубоко под башню. Первой летела вниз Карлах, издавая восторженные улюлюкающие звуки. За ней отправили Хальсина (чтобы он никого не придавил) и Минтару, которая неслась в темноту с непроницаемым лицом, подложив под себя щит. Наконец, кишка начала выплёвывать их одного за другим с мерзким чмокающим звуком. К счастью, приземление оказалось достаточно мягким: Карлах и Хальсина выбросило на что-то желеобразное и слегка пружинящее. Друид сразу же поспешил откатиться в сторону, освобождая место следующим, а вот Карлах замешкалась, и ей в живот врезался Уилл. — Спасибо, что не рогами! — сипло прохрипела варварша, пока Уилл помогал ей встать, непрестанно извиняясь. Минтара эффектно приземлилась на одно колено с громким лязгающим звуком, в полете перехватив щит, а злой Астарион (Лаэзель силой спихнула его в дырку, пока он возмущался) вывалился не очень изящно, но в последний момент перевернулся в воздухе и по-звериному приземлился на все четыре конечности. Последними опустились на землю Гейл и Тав, замедлив своё падение заклинаниями. Развевающиеся полы их мантий плавно опали на землю, покрытую слизью и кровью. — Боги… мы ведь не вернулись обратно, да? — Астарион тревожно огляделся. — На наутилоид? — уточнил маг. — Нет, это явно другой инкубатор — похожий, но не идентичный. Вероятно, такие есть в каждой иллитидской колонии, также, как и библиотека скрижалей и резервуар с… — О, прекрасно! Давайте устроим научный семинар среди гор трупов! — зло прервал его эльф. — Мне плевать, что там есть в каждой колонии мозгоедов, Гейл. Всем плевать, никому нет до этого дела. Кроме тебя! — вампир обвинительно ткнул волшебника пальцем в грудь. — Не нервничай так, Астарион. Уф, ну и запах! — сдавленно воскликнула Шэдоухарт, стараясь дышать в сгиб локтя и подозрительно оглядываясь. Место, в котором они оказались, воистину ужасало. Кажется, они оказались в подземной пещере, все стены которой были оплетены розовато-фиолетовой разлагающейся плотью. С потолка свисали кроваво-красные потёки мха, из пола и стен кое-где торчали странные костяные наросты. — Божечки, это что, трупы?! — Тав стремительно отскочила от мягкой желеобразной кучи, в которую они приземлились. — И правда! — Астарион брезгливо присмотрелся: в куче ещё угадывались очертания человеческих тел. Вот торчала наполовину разъеденная рука, рядом — обнажённый череп с тянущимися от кости волокнами. Слизь медленно втягивала останки в себя, перемалывая и растворяя, превращая в безликую массу, которая расползалась по стенам и сводам. Казалось, сама пещера дышит, переваривая принесённые ей жертвы. — Очаровательно. — Вампир указал кончиком кинжала на едва различимый силуэт, ещё шевелящийся в полупрозрачном месиве. — А Кетерика там нет? — с надеждой присмотрелась Карлах. Минтара фыркнула: — Не думаю, что он сделает нам такой подарок. Пойдём! Уверена, это место огромное. Надо успеть найти его до того, как мы выбьемся из сил. — И дроу решительно направилась к ближайшему костяному проходу. — Да уж, оставаться здесь на ночёвку как-то не хочется, — Тав содрогнулась, кинув ещё один взгляд на смердящие полупереваренные тела. Они двинулись по кишкам-коридорам; каждый шаг отзывался глухим чавканьем — пол упруго пружинил, словно мясо, обтянутое тонкой кожей. Иногда проходы переграждали полупрозрачные мембраны, переплетённые жилами и пульсирующие кровавыми венами в такт невидимому сердцу. Огонь прожигал их плохо: пламя с шипением соприкасалось с влажной плёнкой, вызывая удушливую вонь. Молот Минтары и вовсе застрял, прилипнув. Только Карлах, размахнувшись топором, с воодушевлённым ревом прорубила дыру — мембрана разошлась с отвратительным звуком, брызнув слизью. Дальше становилось лишь хуже. По коридорам разносились тихие цокающие звуки, словно когтистые лапки сновали туда-сюда. Вскоре они заметили источник звука: существо, похожее на мозг, переливалось влажным блеском и семенило на четырёх крепких лапках, шевеля тонкими щупальцами. Тав старалась не присматриваться, откуда они растут. — Ох ты ж… Бледная Ночь, мать всех мерзостей, — от неожиданности отшатнулся Гейл. — Это… это же мозг с ногами! — Да, Гейл, мы видим, спасибо за великолепный визуальный анализ! — отозвался Астарион, уже доставая кинжалы. Но мозги просеменили куда-то мимо, не обратив на чужаков никакого внимания. — Ушёл, — удивился вампир. — И хвала богам, — слегка дрожащим голосом отозвалась Карлах, заглядывая за угол. — Кажется, он тут не один… — Впрочем, и остальные уже начали слышать ЭТО: усиливающееся цоканье множества когтистых лапок. — Это место похоже на какой-то влажный и отвратительный лабиринт, — нервно сглотнула Шэдоу, вглядываясь в пурпурную темноту. — Хальсин, а твой звериный нюх случайно сможет нас вывести сразу к Кетерику? — полушутя спросила она. — Боюсь, нет. Испарения в этой чужеродной клоаке слишком уж странные, — серьёзно ответил друид, втянув воздух. — Клоака?.. Мог бы просто сказать «тоннели», знаешь ли. Меня и так уже тошнит. Они пошли на звук, и вскоре коридор вывел их в огромное помещение, где воздух был таким густым, что при каждом вдохе казалось, будто глотаешь слизь. Стены зала едва ощутимо шевелились: они были полностью облеплены розовато-фиолетовой плотью, переливавшейся от влажности. Между слизистыми наростами торчали грубо вросшие в мясо костяные колонны — изогнутые, местами обмазанные засохшей кровью, словно чужие скелеты использовали в качестве строительного материала. По центру и ближе к стенам громоздились кучи тел — не просто брошенные, а аккуратно сваленные, как мясные штабеля. Одни тела были уже полуразложившиеся: слипшиеся кишки выползали наружу, высохшие черепа зияли пустыми глазницами. Другие оставались пугающе свежими, с кровью, которая тонкими струйками стекала вниз, скапливаясь в липких лужах под ногами. У некоторых можно было даже различить лица, искажённые в ужасе. Пожиратели интеллекта сновали туда-сюда, методично и почти по-домашнему занимаясь своим делом. Одни тащили оторванные конечности в сторону стен, другие старательно сгребали внутренности в аккуратные кучки, словно муравьи, собиравшие корм. Там, у границ зала, слизь уже неторопливо втягивала принесённые дары, размазывая мясо и кости по пульсирующим стенам. — Мне плохо, — пробормотала Тав, резко разворачиваясь. Гейл и Уилл последовали за ней, стараясь сдержать рвотные позывы. Лаэзель судорожно сглотнула, и даже Карлах, привыкшая к крови и битвам, выглядела потрясённой. — Хальсин, а ты побледнел! — съехидничала Шэдоухарт, не отрывая сгиб локтя от носа. — Разве для тебя и твоей звериной натуры аромат расчлененных внутренностей не является привлекательным? — Природа, конечно, велит нам ценить все её стороны, но полусгнившие кишки явно не являются прекраснейшим из её даров, — сдавленно ответил Хальсин, но всё же к Гейлу и Уиллу не присоединился. Только Астарион и Минтара, хоть и с отвращением на лицах, но сделали несколько шагов вглубь, осторожно обходя скользкие лужи. — О, здесь какой-то рычаг! — радостно доложил эльф. — Хорошо, ничего не трогай, я сейчас подойду и посмо… — Договорить Минтара не успела: Астарион, конечно же, уже потянул за костистую рукоять, торчащую рядом с одной из куч тел. В тот же миг сверху что-то хрустнуло. — Осторожно! — успела выкрикнуть Шэдоу, но было поздно. Из открывшейся дыры в потолке с глухим чавкающим ударом свалилось тело — явно более свежее, чем все остальные. Оно едва не сбило Астариона с ног, и вампир рефлекторно отшатнулся, но его всё равно с ног до головы окатило фонтаном затхлой крови. — О! Восхитительно, — кажется, Астарион даже не расстроился. — Я предпочитаю свежую, но… как говорится, нищим выбирать не приходится. Так что готов принять ванную из человеческой крови практически в любом виде. — Фу, ты теперь выглядишь как неумелый мясник, — поморщилась Шэдоухарт. — Пойдёмте, здесь нет ничего интересного. — И не вздумай меня трогать! — предупредила Тав, отгораживаясь от вампира Хальсином. Они поспешно покинули страшное помещение. — Ещё и радостный такой, отвратительно!!! — Не преувеличивай, я вовсе не рад тому, что здесь творится. — Астарион вытер лицо платком и начал ожесточённо тереть им волосы, чтобы хоть слегка подсушить. — Признаю, мне нет дела до большинства людей, но то, что я вижу здесь... Это весьма печально и расточительно. — Правда? — Уилл кинул в сторону эльфа одобрительный взгляд. — Ты действительно учишься состраданию, если тебя начинает печалить, что жизни стольких существ так жестоко оборвались. — Я… — начал было вампир, но потом фыркнул и то ли смущенно, то ли саркастично закончил: — Да. Разумеется. Именно это я и имел в виду. Они довольно быстро смогли разобраться, что кишки коридоров ветвятся не настолько сильно, как они сначала боялись, и имеют некую кольцеобразную структуру, благодаря чему Гейл понял, как выбирать нужные направления, чтобы продвигаться вперед и не бродить кругами. Спустя ещё пару развилок они вышли в новое просторное помещение, пахнущее солью и тухлым мясом. Перед ними раскинулись круглые углубления, похожие на бассейны, наполненные мутной жёлто-розовой жижей. На поверхности медленно взбухали и лопались пузыри, выпуская новые облачка удушливой вони. — Бассейны для разведения личинок, — определил Хальсин. — Да, помню такой на наутилоиде, — Тав содрогнулась. — Погодите! — оживился Уилл, вырываясь вперед. — Если здесь разводят личинок, значит, здесь могут быть и другие капсулы с пленниками для вживления! И с моим отцом! — Конечно! — обрадовалась Тав. — Логично, что Великого герцога Врат Балдура захотят завербовать! — И ещё мне нужно найти дьяволицу, — поморщившись, добавил Клинок. — Мизора велела освободить её… Они двинулись дальше, обходя лужицы едкой желтоватой воды. — Есть! — возбуждённым шепотом сообщила чародейка, выглядывая из-за очередной костяной колонны. — Посмотрите… ох, дьявол… Из полутьмы открылся новый зал: потолок терялся в густом мраке, а по стенам тянулись багровые жилы, сходящиеся к огромным мешковидным капсулам, свисающим с потолка. Полупрозрачные перепонки пульсировали, и внутри каждой капсулы угадывался человеческий силуэт. — Боги… — прошептала Шэдоухарт, сжимая булаву так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Они… они ещё живы. — Живы? — переспросил Астарион, брезгливо глянув на дёргающуюся фигуру в ближайшей капсуле. — Я бы не стал использовать это слово. — Это… это телохранители отца! — взволнованно воскликнул Уилл, вглядываясь в одну из капсул. — Десница Ева! Вы меня слышите?! Он постучал по толстому мембранообразному стеклу, и женщина внутри невнятно мотнула головой в полузабытьи. — Твою ж мать… — пробормотала Карлах у соседней капсулы и виновато отвела глаза. — Уилл… В капсуле извивался и зло сверкал глазами новорождённый иллитид. — Здесь Зевлор! — позвала Тав из другого конца зала. — Он дышит! Они быстро обошли оставшиеся капсулы. В некоторых Уилл узнавал знакомые лица Огненных Кулаков, какие-то мешки оказались пусты. В четырёх угадывались очертания голодных иллитидов. И никаких следов герцога Рейвенгарда. — Уилл, это ещё ничего не значит, — поспешно заговорила Тав. — Его, скорее всего, заразили первым и уже увезли куда-то… Погодите-ка, это что, Мизора?! Перед ними висела особенно крупная капсула, переплетённая более толстыми жилами, словно её удерживали в силовом коконе. Полупрозрачная мембрана дрожала, подрагивая, и внутри угадывалось извивающееся тело. Иногда капсула содрогалась рывками, будто заключённая в ней дьяволица яростно отбивалась от своей темницы. В мутной жидкости мелькали её изогнутые рога и горящие ненавистью глаза — в отличие от остальных пленников, она выглядела пугающе живой. — Это определённо она, — нахмурился Уилл, не веря своим глазам. — Мизора. Так это ты — вассал Зариэль, нуждающийся в спасении? — А еще дольше ты сюда добираться не мог, бессмысленный болван?! — яростно обрушилась на него рыжеволосая женщина. — Граз’зтов хрен! Вытащи меня наконец отсюда! Уилл покорно было потянулся к капсуле, но Тав незаметно схватило его за руку и выразительно сжала. Мужчина приостановился, взглянул пристально в глаза своей дьявольской покровительницы. Так же украдкой пожал руку чародейки в ответ и сделал шаг назад, с удовольствием наблюдая, как лицо женщины исказила гримаса. — Погоди, Мизора, — спокойно сказал он. — Давай сперва поторгуемся. Мне кажется, нам пора пересмотреть договор. — Да неужели? — дьяволица звонко расхохоталась, но Тав отчётливо уловила в этом смехе приближающуюся истерику. — Ну, давай же, щеночек, просвети меня, что тебя не устраивает в нашем контракте? — Его наличие. Я освобожу тебя. И ты его закроешь. Никаких больше обязательств, никаких долгов. Тогда я тебя выпущу — и можешь мчаться к Зариэль. А меня оставь в покое раз и навсегда, — твёрдо произнёс Клинок. — И с чего бы мне спускать с поводка мою любимую зверушку? — лениво поинтересовалась Мизора, рассматривая свой маникюр. — Мы всё ещё можем позволить сектантам заразить тебя, — Тав пришла на помощь, видя, что Уилл запнулся. — Я почти вижу это: крошечная личинка прогрызает себе дорогу сквозь глазное яблоко, жадно рвётся к мозгу, оставляя за собой слизь и боль, — девушка начала живописно жестикулировать для полноты картины. — Сначала ты кричишь, а потом... Личность растворяется, стирается слой за слоем. Твои воспоминания гаснут, твоя воля исчезает. И вместо тебя остаётся лишь пустая оболочка с чужой волей внутри. Ты будешь очень преданной рабыней, я не сомневаюсь. И Тав лучезарно улыбнулась. Мизора фыркнула. Рассмеялась. Нервно облизнула губы. — С ума сойти… ты всерьез считаешь, что у тебя все козыри на руках… — она помолчала, переводя взгляд с Уилла на Тав и обратно. — Ладно, я согласна. Но договор будет изменен только после того, как я окажусь на свободе — не раньше. Статья F, пункт девятый: «Душеприказчик может вознаграждать душеносца или оказывать ему услуги только после исполнения душеносцем соответствующих обязательств», — продекламировала она, подняв палец вверх. — А теперь давай, будь хорошим мальчиком, открой капсулу. — Я это сделаю — и ты дашь мне свободу. Так? — подозрительно уточнил Клинок. — Да, да, — отмахнулась дьяволица. — Я же сказала. Давай уже. Сделай это! — Как только найдём как, мы к тебе вернёмся, — Тав невинно хлопнула ресницами и поспешно утащила Уилла из поля зрения, оставив злющие вопли «Что?! Так вы даже ещё не…» затихать в тёмном углу. — Хе-хе-хе, круто вы её! — одобрила Карлах. — Неужели её действительно придётся освободить?! — Увы, но да, иначе мне придётся отправиться на Кровавую войну в виде какого-нибудь лемура, — Уилл тяжело вздохнул. — Осталось всё же найти какие-то кнопки или панели, — пробормотала Тав, оглядываясь. — Может, это? — Гейл телекинезом отодвинул в сторону «шторку» из висячих щупалец, похожих на сопли. За ними действительно оказалась какая-то панель. — Хм-м, давайте посмотрим… Да, здесь есть возможность открыть капсулы либо уничтожить всё их содержимое. — То есть вы серьёзно собираетесь сейчас отпереть все эти оболочки? — Минтара резко вышла вперед, становясь перед магом. — Вы действительно хотите выпустить четырёх иллитидов? — Минтара, ты же слышала: мы не можем оставить здесь Мизору, иначе Уиллу конец! — воскликнула Карлах. — Ну, так, может, и ничего страшного?.. — предположила дроу. — Нет? Ну, что ж, ладно. — Я надеюсь, нам удастся спасти всех: и Зевлора, и остальных выживших, — Хальсин сурово посмотрел на паладиншу. — Я смогу им помочь, если дать мне немного времени. — А Мизора, я надеюсь, поможет нам в битве! — подмигнула Тав. — Лаэзель, Карлах — встаньте поближе к кальмарам, первые пару секунд они, скорее всего, будут дезориентированы. Астарион, залезешь повыше?.. Хальсин, тебе надо уйти с линии нашего с Гейлом огня… Команда быстро рассредоточилась. Лаэзель быстро давала указания, как постараться защитить свой разум от психического воздействия, Тав с Уиллом отошла поближе к капсуле Мизоры. Гейл ожидал у пульта управления. — Мизора, ты готова? — весело поинтересовалась чародейка и дала волшебнику знак. — К чему, к тому, что вы наконец-то исполните свои обяза… А-а-а-а!!! Мембраны исчезли. Мизора неэлегантно вывалилась наружу, как и остальные пленники. А вот иллитиды… увы, они вовсе не были дезориентированы и бросились на свежую пищу с молчаливой, текучей грацией. Лаэзель успела лишь слегка ранить одного, Карлах и вовсе промазала, раскрошив капсулу, а её цель — уродливое, голое, гуманоидообразное фиолетовое тело — юрко кинулось к ближайшему Огненному Кулаку, оказавшемуся в капсуле по соседству. Короткие омерзительные щупальца обхватили голову несчастного, проникая в нос и уши, заставляя череп трескаться… Огненная вспышка — и иллитид выгнулся от боли, получив удар раскалённым мечом Минтары. Но не упал и не сдох, только скорчился, резко обернулся и внимательно взглянул дроу в глаза. Женщина дёрнулась, моргнула, а потом немного деревянно повернулась к Карлах. — Ой-ёй, — произнесла тифлингша и попятилась.

***

— Это что такое?! — орала Мизора, отбиваясь от иллитида огненными заклинаниями. — Это так-то вы меня спасаете?! Уилл!!! — Его оглушили! — прокричала в ответ Тав, швыряя молнии. — Помогай давай! Держи его на расстоянии! — Я пытаюсь! — дьяволица взвизгнула. — Моя магия ещё восстанавливается! — Они голодны, используйте это! — рявкнул Астарион откуда-то сверху, и в миллиметре от головы пожирателя разума пролетела стрела. — Ребята, у нас гости! — крикнула Шэдоухарт, отступая от входа. — Много гостей! Сначала раздался знакомый звук — частое, синхронное цоканье когтистых лапок, на этот раз куда более громкое и многоголосое. Оно перекатывалось по коридорам, нарастало, словно целый рой тараканов мчался по стенам. И в следующий миг они хлынули внутрь. Десятки блестящих, пульсирующих мозгов на лапках скользили по слизистому камню, щупальца щекотали воздух, вытягиваясь к жертвам. Некоторые твари двигались в жутком едином ритме, будто их вела одна воля; другие метались рывками, врезаясь в стены и с силой отталкиваясь от них, чтобы прыгнуть вперёд. Один из пожирателей, особенно крупный, вскарабкался прямо по стене и с мерзким шлепком обрушился с потолка, распластавшись перед Карлах. Та рефлекторно саданула топором, разрубив мозг на две пульсирующие половины, но ещё трое рванулись на неё следом. Минтара также не отступала, угрожающе двигаясь к тифлингше и пытаясь нанести удар при любой возможности. — Может, не так уж и плохо мне сиделось в капсуле, и зачем я просила меня оттуда вытащить?! — Мизора вскочила на хрящеватый нарост и окружила себя защитным коконом. — Тав, мне нужна твоя помощь! — прокричал Гейл, и чародейка бросилась к нему. Они заняли позиции за капсулами ближе к выходу и начали метать огненные шары. Мозгообразные существа разлетались на влажные, дымящиеся ошмётки. — А как же я?! — возмущенно крикнула дьяволица. — Уилл тебе поможет, — отмахнулась Тав. — Этот бесполезный щенок валяется без сознания! — Ну, тогда Астарион! — чародейка кинула вверх быстрый взгляд и получила от вампира короткий кивок. Хальсин и Шэдоухарт оттаскивали выживших пленников вглубь комнаты. Друид уже привёл в чувство Зевлора и мощную с виду Кулака-полуорчиху, и теперь эти двое обламывали костяные наросты со стен, чтобы получить некое подобие импровизированного оружия. Лаэзель теснила хилого раненого иллитида, умело защищаясь от попыток подчинить свой разум. — Убейте их, и нашествие мелких паразитов закончится! — крикнула Лаэзель, совершая очередной рывок вперед в попытке достать врага. — Легко сказать! — Карлах в этот раз едва успела увернуться от атаки дроу. — Минти, прости меня, я пыталась этого избежать… — с сожалением сказала варварша, а потом резко бросилась вперед и саданула противницу головой о каменистый нарост. После чего метнулась к раненому, истекающему голубоватой кровью иллитиду, который ей управлял, и с размаху снесла ему голову. — Ха! А не, нормально! Один есть! — Помогай нам с этими мелкими пиздюками! — задыхаясь, вся в копоти и ожогах, крикнула Тав. — Я уже еле держусь...

***

— Что ты мне предлагаешь, мелкий вампирёныш?! — Мизора едва не задохнулась от возмущения, когда Астарион спустился к ней со стены и шёпотом поведал свой план. — Ты не сможешь держать его на расстоянии долго, а у меня кончаются стрелы! У нас нет выбора! Просто подпусти его поближе — мне нужно, чтобы он отвлёкся! — На мои мозги?! — А что, там совсем нечем привлечь иллитида? — огрызнулся вампир. Мизора беспомощно оглянулась. Уилл всё так же лежал без сознания, маги сжигали паразитов где-то у входа, но когда они освободятся окончательно, было неясно. Мимо просвистела ещё одна стрела, вонзаясь в прыгнувшего на дьяволицу пожирателя интеллекта прямо на лету. Сосредоточиться на заклинании телепортации сейчас было просто невозможно. — Ладно, но только посмей промахнуться — я вытрясу в ад остатки твоей жалкой душонки! — прошипела женщина. Она глубоко взяла воздух, сжала кулаки и шагнула вперёд. Иллитид не заставил себя ждать: новорождённый умирал от голода. Он бросился к камбиону, повалил её на землю, и его щупальца начали судорожно зарываться ей в волосы. Мерзкая пасть приоткрылась… И свежеватель обмяк, проткнутый сразу тремя стрелами. Мизора тяжело задышала, отталкивая мёртвого иллитида от себя. Тело твари рухнуло рядом с влажным шлепком, разбрызгивая вокруг тёмную кровь. Женщина поднялась, стараясь не выдать, что пошатывается, провела рукой по волосам — и тут же брезгливо отдёрнула её, заметив, что пальцы слипаются, испачканные в какой-то жиже. — О, не стоит благодарностей, — снисходительно протянул вампир, опуская лук. Мизора подняла голову и метнула в него убийственный взгляд: — Если ты сейчас произнесёшь хоть одно слово, я сожгу тебя дотла. — Ни в коем случае, — Астарион прижал ладонь к сердцу, изображая невинность. Тем временем битва, похоже, подходила к концу. Лаэзель с восторженным воплем добила «своего» иллитида, а волна мозгов с лапками постепенно сошла на нет. — Боги, это было непросто! — пробормотала Карлах, устало вытирая пот со лба. Движитель в её груди сиял особенно ярко, разгорячённый долгим боем. — Хальсин! Я тут Минтару немного… того… подлечишь её? Друид кинул на дроу неприязненный взгляд, но кивнул. Карлах с Шэдоу потащили обмякшее тело паладинши к остальным пленникам, которые ещё не пришли в себя. Гейл и Лаэзель взялись приводить в себя Уилла. Карлах заговорила с Зевлором, пытаясь выяснить, как он тут оказался. Огненные Кулаки из охраны герцога тоже пришли в себя и сейчас с облегчением хлопали друг друга по плечам и осматривали на наличие повреждений. — Я безвозвратно заработал отвращение к щупальцам на всю мою оставшуюся жизнь! — с чувством заявил Астарион, спрыгивая на землю. — А ты что, когда-либо имел к ним склонность? — поинтересовался Гейл, устало вытирая лицо. — Всего лишь гастрономическую, — невозмутимо отозвался вампир. — В «Эльфийской Песне» когда-то подавали отменных кальмаров. Правда, это было лет двести назад… В это время Уилл застонал и медленно открыл глаза. Первое, что он увидел — ехидную улыбку Мизоры, нависшей над ним. — Ну здравствуй, герой, — пропела она. — Вот уж не думала, что увижу своего спасителя, всё «спасение» провалявшимся в луже слизи. Очень… символично. — Не могу сказать, что я очень рад, что ты цела, — прохрипел Уилл, пытаясь приподняться. — Да ладно, главное — мы все выжили! — воскликнула Карлах. Шэдоу устало кивнула, и даже Мизора не смогла не согласиться. Астарион с Гейлом продолжили нервно шутить, остальные так же нервно хихикали. Только Тав не смеялась. Она стояла чуть в стороне, прислушиваясь, и хмуро оглядывала зал. — Эй, подруга, ты чего такая кислая? — тифлингша обернулась к ней, устало разминая шею. — Да вот думаю, — чародейка прикусила костяшку пальца и тут же сплюнула, вспомнив, где эти руки сегодня побывали. — Мне не показалось? Их было четыре. Слова Тав повисли в воздухе. Несколько секунд никто не двигался, лишь капли слизи с потолка медленно падали на пол. А потом за спиной Мизоры раздалось тихое, влажное шлёп. Дьяволица едва успела повернуть голову — из тьмы над её плечом метнулась фиолетовая тень. — А-а-а! — Мизора взвизгнула и рухнула на спину, отчаянно отталкиваясь локтями. — Сними с меня эту дрянь!! Тварь уже навалилась всем телом, вдавливая её в пол. Короткие, судорожно шевелящиеся отростки тянулись к лицу, скользили по коже, выискивая путь к глазам. — Да вы заколебали меня, щупальцевые сучёныши!!! — заорала Тав. Её глаза засветились, и она врукопашную бросилась на иллитида, обхватив его огромную голову со спины и пропустив через пальцы мощнейший заряд. Воздух вспыхнул ослепительной бело-голубой вспышкой, иллитид дёрнулся, выгнулся дугой — его щупальца на миг сжались, а потом из глазниц повалил дым, и череп начал пузыриться изнутри. Там что-то хлопнуло — громко, как лопнувший пузырь, — и на пол хлынула тёмная вязкая жижа. Тварь ещё секунду подрагивала, а потом обмякла, голова её осела на бок, многосуставчатая челюсть расслабилась. Тав, задыхаясь, отпустила обугленный череп и отшатнулась, едва не поскользнувшись в слизи. По её пальцам стекали обожжённые ошмётки, а по щекам катились чёрные брызги. Мизора, всё ещё тяжело дыша, поднялась, глядя на обугленные остатки иллитида. — Фу... мерзость... — Она попыталась отряхнуться, но сейчас это было бесполезно. Её снова начало потряхивать. — Но признаю, это было впечатляюще. Действуешь решительно. — Хватит игр, Мизора. Мы выполнили твоё задание, теперь дело за тобой. Расторгни договор, — напомнил Уилл. Мизора ухмыльнулась и обошла Клинка по кругу: — Ах да… Как трогательно. Герой, весь в крови и грязи, требует справедливости. — Она подошли ближе и добавила тихо, почти шепотом, скользя пальцем по его щеке: — А ведь мог бы остаться со мной, Уилл. У меня есть награды для тех, кто служит хорошо. — Выполни обещание, Мизора. Прямо сейчас, — Уилл отстранился. — М-м. Эм-м. М-м-м-м-мх... Кхм, — дьяволица покосилась на Тав и остальных и ехидно улыбнулась. — Статья Зет, пункт тринадцатый: «Если душеприказчица согласится на расторжение договора, она обязуется освободить душеносца от всех его обязательств в течение шести месяцев». — Полгода?! — возмутилась Карлах, пока Уилл обреченно прикрыл глаза. — Боги! Да будь ты проклята, подлая мерзавка! — Бестолочь ты моя, — почти нежно пропела бестия. — Всегда надо внимательно читать условия: в них же весь сок! — А ты его что, даже не прочитал?! — возмутился Астарион. — Ты его хоть в глаза-то видел? — Когда мне пришлось его подписать, было не до этого! — вспыхнул Уилл, оборачиваясь к вампиру под весёлым взглядом Мизоры. — А потом она просто хранила его у себя и не давала мне в руки! — Ой дура-а-ак!.. — бывший судья с размаху ударил себя по лбу и отвернулся. — Ладно, — Тав вышла вперед, снова натягивая на лицо лучезарную улыбку. — Но мы так доблестно за тебя сражались… Мне кажется, за все наши старания мы заслужили хоть какое-то вознаграждение! Мизора какое-то время смотрела на девушку. Потом сладко улыбнулась. — Ещё одно? — вздохнула и обернулась снова к Уиллу. — Ну ладно... после таких прыжков через обручи маленькая конфетка вам не помешает. Она провела пальцами по воздуху, и за ногтями потянулся след огня, тонкий, как нить. Уилл ощутил, как воздух вокруг дрогнул, и в следующую секунду дьявольская энергия ударила ему прямо в грудь. Тело обожгло жаром изнутри — но это была не боль, а ослепляющее ощущение силы. Кровь в жилах вспыхнула, словно расплавленный металл, глаза заслезились от жара. Из ладони прорезался тонкий луч пламени, который вытянулся, изгибаясь и твердея, пока не оформился в изящное лезвие рапиры. Огонь поблёскивал на клинке, лезвие переливалось, словно в нём текла кровь, а рукоять пульсировала в такт сердцу, будто живая. Мизора довольно улыбнулась: — Такая сила, мой милый Клинок. И подумать только, ты собираешься ею пренебречь. Уилл смотрел на оружие, и пламя отражалось в его глазах — огонь, похожий и на проклятие, и на искушение. — А теперь — тебя, кажется, ждут дела в Лунных Башнях? — добавила Мизора, обернувшись, и огонь под её ногами вспыхнул ярче. — Не волнуйся, мы встретимся очень скоро. Я тебе понадоблюсь, не сомневайся. И она исчезла в чёрном пламени, напоследок послав Тав ещё одну лучезарную улыбку. Чародейка прикрыла глаза и слегка пошатнулась. Гейл и Астарион тут же оказались рядом, поддерживая. — Кажется, нам нужен небольшой отдых, — заметил Хальсин. — Хотя бы пару часов. — Прямо здесь? — Тав неопределенно взмахнула рукой, очерчивая обгоревшие трупики пожирателей интеллекта, мёртвые тела кулаков и иллитидов. После чего с благодарностью сжала руку помогающему ей присесть Гейлу и повернулась к Астариону, утыкаясь носом ему в грудь. Вампир немедленно обнял девушку и начал гладить рукой в грубой кожаной перчатке по спине. — Ещё более провонявшими и грязными мы уже всё равно не будем, — справедливо заметила Шэдоухарт. Они расположились передохнуть и подлечить раны. Тав осталась сидеть в обнимку с Астарионом, Карлах завалилась поспать часик прямо по соседству с дохлым иллитидом. Лаэзель присела рядом, категорически отказавшись спать, но, прислонившись к тёплой подруге, очень быстро задремала, чем вызвала немало ехидного хихиканья со стороны Шэдоу. Сама бывшая шарритка сидела рядом с Хальсином. Друид поглядывал на неё с сочувствием и непривычной заботой. Хотя сама Шэдоухарт на этот раз не выглядела слишком заинтересованной в его внимании. Минтара тихо ругалась — в основном на саму себя, — а Гейл, наколдовав себе ледяные ладони, осторожно прижимал их к её ране на голове. Сначала он пытался сочувственно поддакивать, но потом получил предложение от дроу проглотить язык и замолчал. Уилл шагнул к оставшимся в живых Огненным Кулакам, которые всё ещё приходили в себя. Они настороженно глянули на приближающегося дьявола. — Герцог Рейвенгард… — начал Уилл, стараясь говорить спокойно, хотя голос дрожал. — Вы были с ним, когда его схватили? Что с ним? Он жив? Десница Ева резко выпрямилась, глаза сузились. — Кто ты вообще такой, чтобы спрашивать о нём? — Я… его сын. — Уилл сделал шаг ближе. — Я пришёл, чтобы найти его. Тишина. Только капала слизь где-то с потолка. Шуурга, полуорчиха, выругалась себе под нос и отступила. Она указала на Уилла — на рога, шрамы и трещины на коже, на глаза, в которых отражался адский огонь. — Боги милостивые… герцог был прав! Тебя явно изгнали из города за дело. Уилл застыл. — За дело?.. — глухо повторил он. — Ты… ты дрался за дьяволицу! — выкрикнула Шуурга, хватаясь за меч. — Ты проклят! Лицо Клинка Фронтира исказила боль, он сделал шаг назад. — Хватит! — резко вмешалась Тав, вынырнув из объятий Астариона и резко обернувшись. — Вам не кажется, что вы вообще-то живы благодаря этому «проклятому»?! Угомонитесь и расскажите Уиллу, где искать герцога. Нас послала Флоррик, и мы планируем спасти его. Вы этого явно сделать не в состоянии — постарайтесь хоть сами отсюда выбраться в целости. Тишина. Шуурга отпустила меч. Ева стиснула челюсть, будто хотела что-то сказать, но не стала. Уилл стоял молча, не глядя на них. На лице его проступили горечь и усталость, в глазах светилось отражение того же огня, что плясал на рукояти его новой рапиры. Тав ещё немного посверлила взглядом телохранителей Великого герцога и вернулась обратно на грудь Астариона, который умилённо поцеловал её в макушку и снова обнял. — Его увели незадолго до вашего появления, — наконец сказала Десница Ева. — Он был жив, но не в себе, явно под какими-то чарами. — Куда?.. В какую сторону они направились?.. — в голосе мужчины снова затеплилась надежда.

***

Воздух становился всё тяжелее. Туннели, по которым они шли, всё меньше походили на нутро живого существа. Поначалу стены ещё дышали — влажные, пульсирующие, словно под ними что-то медленно шевелилось. Теперь же органика постепенно уступала место голому камню. С каждым шагом поверхность под ногами становилась грубее, а запах крови и разложения слабел, оставляя лишь привкус каменной пыли на языке. — У кого-то ещё личинка суетится больше обычного? — Тав поморщилась и потёрла глаз. — У меня то же самое, — отозвался Астарион. Остальные согласно загудели. — Она чувствует что-то там, внизу. Что-то важное. Вампир придержал Тав за руку, давая остальным пройти вперед, и наклонился ближе: — Дорогая, так что ты думаешь насчёт того, что попробовать самим перехватить контроль над этой… мозговитой Абсолют? — Мы пока даже не знаем, как её контролируют, — так же тихо прошептала полуэльфийка. — Давай… давай хотя бы сперва узнаем, с чем мы имеем дело. Тут бы для начала не сдохнуть… А чего это все остановились?.. Коридор расширился — и внезапно обрывался вниз, оставляя лишь один неширокий и крутой каменистый спуск. Перед ними открылась бездна — тёмная, влажная, прорезанная зелёным светом. Далеко внизу плескалось подземное озеро с мутной, вязкой водой, а посреди него мерцал круглый остров — огромная каменная чаша, обрамлённая чёрными наростами, похожими на зубы. В центре — сияющее изумрудное свечение, словно горизонтальный портал или чаша, наполненная кипящей кислотой. И рядом с этой чашей кто-то стоял. — Пошли, быстро и тихо! — шепотом скомандовала Тав, изящно и бесшумно, длинными плавными перелётами спускаясь ниже. Каменистый склон оказался ещё круче, чем казалось сверху. Плоские уступы крошились под ногами, камни с глухим эхом скатывались вниз и исчезали в зелёном тумане. Внизу воздух становился теплее, почти липким. С каждой ступенью запах гнили начал снова усиливаться — и вместе с ним нарастал странный, низкий гул, похожий на дыхание чудовища. Наконец они добрались до нижнего уровня. Под ногами — склизкий камень, с прожилками, будто окаменевшие вены. Из тумана поднимались клубы пара. — Вижу движение, — прошептала Шэдоухарт, прижимаясь к выступу. — Впереди трое… Нет, четверо?.. Тав тоже осторожно выглянула из-за камня. Рядом тут же появились головы Уилла и Гейла, с противоположной стороны высунулась белокурая шевелюра Астариона и высокий хвост Шэдоухарт. Тав понадеялась, что никто из загадочных фигур впереди не обернётся прямо сейчас и не увидит, как их «незаметный» отряд превратился в грядку из торчащих голов. Окутанный зловещим зеленоватым свечением стоял Кетерик. Перед ним, в тени, стоял мужчина, его было почти не видно, а вот ближе всех сидела странная молодая женщина в алом доспехе, с босыми ногами и длинной, толстой косой. И сидела она на… — Отец?! — рядом судорожно выдохнул Уилл и дёрнулся было вперед, но его схватила Карлах и утянула за камень. — Вот дерьмо!.. Отец! Я должен спасти его! — Я же говорила, нужно было прикончить эту Мизору! Заодно и от рогатого идиота бы избавились! — зло прошипела Минтара. — Помолчи, дьявол! Сейчас не время проявлять бессмысленный героизм! — Эй, подруга, спокойнее, — прошептала тифлингша. — Сейчас он придёт в себя… — А ну, тихо! — Тав зажала Уиллу рот. — Хочешь помочь отцу — надо понять, что они планируют и где Абсолют! Так что молчи и слушай! — Она снова высунулась наружу. Клинок Фронтира в отчаянии прикусил губу и затих. Первую часть разговора они пропустили, но тут из тени вышел второй мужчина, и сдерживать пришлось уже Карлах: — Твою мать, это же Горташ! Ах ты, сучёныш… Гейл молниеносно наколдовал на тифлингшу заклинание тишины, а Минтара и Лаэзель схватили вырывающуюся девушку за руки, не давая выйти в зону видимости. — Ладно, ладно, я спокойна… СПОКОЙНА! — Волшебник снял заклинание, только когда Карлах перестала вырываться. Огонь в механическом сердце варварши горел так пылко, что вокруг неё стало жарко, и Минтара с облегчением опустила обожженные руки. — Все разобрались со своими эмоциями?! — яростно прошипела Тав, сверкая глазами. — Тогда, может, хотя бы сейчас послушаем, что они говорят?! А послушать было что: троица явно ссорилась. — Ты говорил, что все под контролем! — достаточно ещё молодой, щеголевато одетый мужчина, когда-то симпатичный, а теперь осунувшийся и опухший от бессонных ночей и тревожных мыслей, говорил спокойно, но в этих словах чувствовалась злобная издёвка. — Я не перед тобой отвечаю, Горташ, — Кетерик звучал равнодушно и устало. — Ух ты, какой генеральский тон. Нам отдать тебе честь, или что-то в этом роде? — Издёвка стала более явной. — О да, давай отдадим ему честь — кинжалами в его обескровленную плоть, — восторженным, неестественным голосом воскликнула женщина, слезая со спины скованного заклинанием герцога. — Неудачи липнут к нему, как мухи к прогнившей падали. — Ты забываешься, Орин. Я исполнил, что должен был, — Кетерик сурово поджал губы (Тав этого не видела, но очень живо представила). — Ты собрал армию для наших хозяев, верно. Но где же астральная призма? — Горташ дёрнул уголком рта. — Все это время какая-то девчонка размахивала ею у тебя под носом. А ты убежал от нее. — Потому что был уверен: они последуют за мной сюда и принесут призму прямо мне в руки. И если ты прекратишь отвлекать меня… — Врёт! — злорадно шепнула Карлах. — Убегал так, что пятки сверкали. — Ты сам отвлекаешь себя, Кетерик. Возможно, нам не следовало выкапывать твою дочь? — продолжал глумиться щёголь. Торм не выдержал этих слов и дёрнулся было к наглецу, сжав кулак в латной перчатке для удара, но остановился. Тав и остальные тихонечко переместились на другую сторону валуна, чтобы было лучше видно, что там происходит. — Ну, что там? Он ему врезал? Мне не видно! — прошептала Шэдоухарт. — Не, — с сожалением отозвалась Тав. — Там эта девушка в него ножом тычет. — Тычет — в смысле проткнула или только угрожает? — с энтузиазмом уточнила Минтара. — Только угрожает, — чародейка вздохнула. — Всё, кажется, помирились. Тихо, счас будет что-то интересное! Где-то тут должна быть Абсолют. Где они её прячут? Уилл, не наступи мне на руку. — Если оружие действительно уже в твоих руках, Кетерик, могу ли я посоветовать тебе сжать кулак? — насмешливо поинтересовался Горташ, а женщина нетерпеливо подошла к самому краю «островка». — Мы с Орин больше не можем ждать. План должен осуществиться: мы отправляемся в город и ожидаем, что ты последуешь за нами — с армией и оружием. И мужчина проследовал за своей союзницей, подходя к кромке воды и поднимая руку. Пальцы Горташа медленно сжались в кулак, и тонкие линии узоров на его перчатке засветились пурпуром, как прожилки лавы под кожей. — Веление Бейна! — камень, вставленный в перчатку, вспыхнул нестерпимо ярко. — Плеть Баала! — экстатически прокричала Орин, вскидывая алый кинжал, в рукояти которого тоже светился кристалл. И тут вода дрогнула. Сначала — едва заметно, как будто под ней что-то медленно вдохнуло. Гладь озера разошлась кругами, и оттуда послышался глухой, липкий, всасывающий звук. Из глубины показались нити — тонкие, скользкие, похожие на корни. Они дрожали, цеплялись за воздух, искали опору. Затем — массивные отростки, похожие на позвонки и нервы, переплетённые в клубок. Вода забурлила, потемнела, и из неё медленно вынырнуло оно. Гигантский, живой, левитирующий мозг. Огромных, невероятных размеров. И, по мере восставания из воды, он всё увеличивался. Мозг поднимался медленно, как вулканическая гора, сочащаяся слизью. Поверхность органа липко пульсировала, каждая борозда двигалась, будто там внутри шевелились миллионы мыслей. Сквозь складки мозга просвечивала сеть сосудов, где текла не кровь, а нечто люминесцентное, багрово-золотое, как расплавленный разум. Из-под него свисали щупальца, длинные, как жилы, обвивающие друг друга в бесконечных спазмах. А на вершине, где сходились крупные извилины, возвышалась корона. Она периодически вспыхивала внутренним светом, и от этого света хотелось закрыть глаза, но не получалось: он обжигал сквозь веки, бил напрямую в разум. Воздух вокруг стал плотным. Даже дыхание отзывалось в голове чужими словами. Уилл рухнул на колени, зажимая виски. Шэдоухарт зашипела, будто обожжённая, а Гейл сжал голову руками — глаза расширились, зрачки дрожали. Мозг поднялся полностью, капли тягучей слизи срывались с него и падали обратно в воду, создавая волны. От каждого его движения шла волна псионической энергии, будто сама реальность вздрагивала. Казалось, что могучее создание пытается вырваться из невидимой удавки. Наконец к Горташу и Орин присоединился Кетерик. — Завет Миркула, — бесстрастно произнёс он, и камень на его груди тоже засиял, а Мозг вздрогнул последний раз и затих, зависнув под теряющимся во тьме потолком, полностью подчинённый. Тав и остальные замерли в немом ужасе. Вся эта сцена казалась им каким-то страшным гротескным кошмаром, с трудом получалось поверить, что это реальность! — О боги! — выдохнул Гейл. — Старший мозг... одно из самых жестоких и могущественных существ на свете, порабощенное простыми смертными. Он может подчинять себе разумы, воздействовать на целые территории, а уж усиленный Короной Карсуса… Посмотри на неё! Она излучает невиданное могущество… — Вот так-то. Нехорошо собачиться на глазах у нашего гостя, — улыбнулся Горташ. Орин подошла к обездвиженному герцогу и запрокинула его голову, чтобы он мог полюбоваться чудовищем. — Да хранит нас Хельм… — сипло прошептал высокий темнокожий мужчина. Его глаза расширились от ужаса. — Ты напрасно раззявливаешь пасть, Улдерлинг, — пропела Орин. — Ещё рано обращаться к богам… Твоя растерзанная плоть послужит нам, когда червь подчинит тебя. А вот когда ты станешь для нас бесполезен… Одно из щупалец по велению женщины потянулась к Рейвенгарду и впилось ему в глазницу. — Вот дерьмо! Отец! — Уилл сжал голову руками в бессильном отчаянии, пока его отец кричал, а личинка пробиралась к его разуму. Но бросаться в битву сейчас было верной смертью: не было никаких шансов справиться с такой мощью. Гейл запрокинул голову. Зажмурился. И выдохнул: — Тав, Шэдоу… Я не могу отпустить такое зло в этот мир. Простите меня. Я знаю, я обещал вам, что не буду выполнять волю Мистры, но сейчас, когда я вижу всё это… у меня нет выбора. На мою отвагу рассчитывает не только богиня: на кону стоит судьба целых миров. — Ты с ума сошёл! — решительно произнесла Шэдоухарт. — Друг, о чём ты?! — Карлах приложила красную ладонь к горячей груди. — Не смей забирать мои лавры, только я уйду на тот свет красиво! А ты даже и не думай! — Но если это уничтожит Старший мозг гхайков… — прошептала Лаэзель, но её голос дрожал. Тав услышала в голосе мага решимость, и это рвало её сердце на клочки. — Нет, — с хрипом, почти шёпотом сказала она, но в её словах послышалась сталь. — Нет-нет-нет. Гейл, ты не можешь! А как же мы?.. ты хочешь обречь всех нас на смерть?! — Только попробуй, чёрт возьми! — Астарион в ярости схватился за кинжал, но сообразил, насколько это глупо в сложившейся ситуации и поспешно опустил руки. — Я создам для вас портал на поверхность, — уверенно ответил волшебник. Тав прикусила губу: кажется, несмотря на обещание, Гейл заранее продумал свои действия и при этом сценарии. — А отец Уилла? Джахейра? Все её арфисты и Огненные Кулаки?.. — Девушка не собиралась сдаваться. Её пальцы вцепились в его манжету. Лёгкая дрожь пробежала по руке мага — но он не отодвинулся. — А если взрыв будет сильнее, чем ты думаешь, и то, что мы будем на поверхности, не поможет? Ты готов нас всех убить? Убить меня?.. Гейл впервые дрогнул и отвёл взгляд. Тав тут же поняла, куда надо давить. Она схватила мага за руку и оттащила подальше от остальных, велев взглядом оставить их на минутку. — Гейл… Я понимаю, правда. Ты хочешь спасти всех. Ты думаешь, что, если отдашь жизнь, всё встанет на свои места. Но… это не выход. Девушка опустилась на землю, усадив мага напротив и обхватив его лицо ладонями, заглядывая в глаза. — А что, если это единственный шанс, Тав? — прошептал он, положив свою ладонь поверх её и прижав ещё крепче к своей колючей щеке. — А если нет?! — чародейка оставила ему одну руку, а другую положила на его запястье. Они сидели напротив друг друга, на коленях, почти соприкасаясь лбами. — Гейл, ты… ты меня любишь? — Что?.. я… — маг осёкся и покраснел. Тав слышала, как громко стучит его сердце. — Да, люблю. — Гейл вздохнул и решительно посмотрел чародейке в глаза. Сердце Тав разрывалось на части, но как, как ещё было его отговорить?! Она не знала. Не придумала ничего другого. — Тогда докажи это, — шепнула она. — Не смей жертвовать собой. Доверься мне, Гейл. Мы найдем другой способ. Маг судорожно вздохнул. Тоже обхватил лицо Тав ладонями, нежно погладил её щёки большими пальцами, глядя в её наполненные невыплаканными слезами аметистовые глаза. Поцеловал в лоб и встал. — Хорошо. Я доверяю тебе. Сейчас — даже больше, чем себе самому. Возможно, даже больше, чем Мистре. Тав облегченно выдохнула, порывисто обняла мага и за руку втянула его обратно в круг друзей. — Что с герцогом? — тихо спросила она Уилла. — Он жив, — Уилла трясло. — Гейл, как ты? — Жить буду… теперь. — Маг почему-то действительно выглядел повеселевшим, словно этот короткий разговор вдохнул в него новую надежду. Его взгляд опять приковала корона на нетерийском мозге, и он едва слышно прошептал: — Какое могущество!.. Завладеть ею... заполучить... о, если бы я мог… — Ну а теперь нам на самом деле пора выдвигаться. — Лорд Горташ удовлетворённо потёр руки и встал рядом с Орин и обессиленным, тяжело дышащим герцогом. — Мы опустошим это место и начнем поход. Ты можешь догнать нас вместе с армией, когда добудешь оружие. И, Кетерик. Постарайся не впадать в хандру. Тебе полагается быть грозным генералом, явившимся завоевать город. А мне — героем, который его спасёт! И он лучезарно улыбнулся, прежде чем щупальце дотронулось до них, и все, кроме Торма, исчезли во вспышке телепортации. Генерал остался один, бесстрастно глядя в пустоту. Потом тяжело вздохнул, прикрыл глаза и развернулся спиной ко входу. — Он нас ждёт, — спокойно сказал Хальсин, внимательно глядя на спину своего врага. И взгляд его был тяжёл, как нависшее небо. — Ты снова будешь с ним говорить? Он вопросительно выгнул бровь и посмотрел на Тав. — Посмотрим, — полуэльфийка глубоко вздохнула, сразу об этом пожалев, — ощущение было, как будто она глотнула из сточной канавы, — и встала в полный рост, двинувшись навстречу генералу. Когда она вышла на открытое место, то увидела прикованную к скале Эйлин. Вокруг неё светились те же руны, что и в святилище Шар, и огромные магические руки удерживали её за руки, крылья, закрывали ей рот и оттягивали пепельные волосы. — Вот и ты, — Кетерик чуть повернул голову. — Как и предсказано. Интересно... что влечет вас на смерть, как мотыльков к огню? Мужчина медленно повернулся лицом к отряду. Его роскошный доспех с узором из костей сверкал зеленоватыми отблесками. — Что тебе стоило просто убежать? Убежать, прихватив Призму — единственную вещь, которая могла бы помешать мне исполнить мой долг. Взять с собой Изобель, уйти с ней отсюда к свету и солнцу. И я ничего не смог бы сделать, — генерал тяжело вздохнул. — Но зов судьбы непреодолим, не так ли? — голос его стал глухим, словно он произносил приговор не только тебе, но и себе. — Если ты не хочешь этого делать, то почему бы просто… тоже не уйти? — спросила Тав. — Ты же не хочешь, я вижу. Но Кетерик устало усмехнулся и покачал головой. — Мой господин Миркул дал мне единственную вещь, которой я желал — такое, чего никто из других богов не смог бы даровать. Моя дочь вернулась к жизни. Ее сердце бьется вновь. За это он потребовал, чтобы я стал его Избранным, пришел к Орин и Горташу, чтобы вместе с ними развивать культ Абсолют, а затем… возглавил его. И у него еще не было более преданного слуги. Мне и раньше приходилось сражаться в великих битвах — на службе другим богам и силам. Но ради Миркула я весь Фаэрун готов обречь на муки. Ты — единственная преграда между мной и моей судьбой… Твой жребий — умереть, чтобы я наконец-то жил. — Да нет же! — убеждённо воскликнула Тав. — Никому не обязательно умирать, чтобы ты жил. Смотри: мы просто можем прямо сейчас освободить Эйлин, выйти из этого отвратного места, вернуться к Изобель. Ты помиришься с ней, а потом можешь пойти с нами к Вратам Балдура, вздрючить Горташа и эту волосатую бабу, прибить мега-мозг и жить долго и счастливо! — ясно и чётко, словно объясняя элементарные вещи, рисовала перспективы чародейка, активно жестикулируя и призывно махая посохом в сторону выхода. Кетерик посмотрел на девушку почти что с жалостью. — Глупая маленькая волшебница. От моего долга не так-то просто избавиться. Мне жаль, что придётся сражаться с тобой. Но покаяния для меня быть не может… избавления тоже. Бейся! Кетерик взмахнул рукой — и мрак ожил. Из-под земли с сухим треском вырвались кости, скрюченные пальцы, щёлкающие челюсти. Скелеты лезли из щелей один за другим. С потолка, из странных хлюпающих наростов, лопающихся с влажным звуком, начали прыгать пожиратели интеллекта на маленьких, проворных ножках. Вся скала содрогнулась от некротической энергии. — Астарион, освободи Эйлин! Тав бросилась вперёд — за ней Карлах с боевым кличем. Тенью к своему врагу метнулась Минтара. Лаэзель, оскалившись, вонзила клинок в ближайшую мозговую тварь, а Уилл метко метнул проклятие. Внимание чародейки занимал Кетерик, дерущийся с Минтарой и Карлах. Паладинские кары сменяли друг друга. Торм искусно отбивался от двух женщин, успевая наносить удары в ответ. Заклинания волшебницы не причиняли ему вреда. Но Тав казалось, что что-то не так. Он бился, но без ярости. Без настоящей воли. Как будто… поддавался. Девушка кинула взгляд наверх: Эйлин вырвалась на свободу. Ей нужно несколько минут, и она тоже сможет вступить в бой… Кетерик тоже это заметил, взглянул на Тав. Девушка знала: теперь он не неуязвим. И паладин тоже это знал. Но почему-то сосредоточил внимание на Минтаре… И тогда Тав взлетела в воздух и ударила. Прямо в грудь, глядя ему в глаза. Заклинание вспыхнуло, пронзило его доспех, и Кетерик тяжело навалился на молот, прижав руку к ране. — Ха… — едва слышно выдохнул он, глядя под ноги. Минтара и Карлах замерли от неожиданности, понимая, что что-то происходит. Взгляды Тав и Кетерика встретились. В его глазах не было ненависти. Только усталость и… что-то ещё. Как будто просьба. А потом он сделал шаг назад — прямо в кипящую зеленым, трупным туманом бездну в центре острова. Скелеты посыпались. Пожиратели интеллекта вдруг утратили интерес к врагам и шустро поползли к выходу. Тав непроизвольно дёрнулась к Торму, словно хотела поймать, но тут… Земля задрожала. Сначала — еле ощутимо, как отдалённый гром. Потом — сильнее. Камни под ногами заходили ходуном. Из провала, куда свалился генерал, пополз туман. Плотный, желтовато-зеленый, он клубился, сочился из дыры и вдруг раздвинулся, как будто отступая в страхе. Из него медленно показалась огромная костяная рука. Она легла на край трещины, как будто ощупывала мир... Потом вторая… Скелет, — или нечто, отдалённо на скелет похожее, только гораздо более древнее, хтоническое, гигантское, одетое в золотые оклады и чёрный саван, — вылезал медленно, формируясь в новой реальности. Словно кто-то выжимал его из мира мёртвых в мир живых — и он послушно лез, не торопясь и не колеблясь. Последней на тусклый свет появилась коса, которой легко можно было разрезать пополам сразу пятерых. Костяное лезвие дрожало от мощной магии. — А это, — медленно, почти по слогам, проговорила Карлах, отступая, — что ещё за. Мать его. Блядское дерьмо?!