День 65-66

Рассвет подкрался почти незаметно. Сначала каменистые холмы просто посерели — будто кто-то провёл белой сухой кистью по небу. Потом свет стал плотнее, теплее, и мир вокруг вздохнул. Камни, холодные и темные, зажглись россыпью тёплых бликов. Даже трава, ещё хрупкая и невысокая, вдруг засияла: на кончиках её листьев вспыхнули крошечные капли росы. Лагерь просыпался, оживал. Люди выходили из своих палаток, радовались солнцу, а Дева Эйлин, хоть и была дочерью богини Луны, даже взлетела в небо, распахивая объятия навстречу дневному свету. Друзья собрали лагерь и выступили сразу после короткого завтрака, стремясь как можно быстрее увеличить расстояние между собой и разрушенным, покинутым Ривингтоном. Дорога давалась легко, как никогда: Тав теперь с улыбкой вспоминала, как поначалу, ещё пару месяцев назад, едва держалась на ногах после нескольких часов с рюкзаком за спиной. Сейчас после такого расстояния она бы даже не почувствовала необходимости в привале. Девушка сделала пару шагов вбок с едва заметной тропы, чтобы окинуть взглядом цепочку идущих друг за другом товарищей. Астариона не было — он снова ушёл на охоту, как и Хальсин, перекинувшийся в медвежью форму. Гейл умудрялся читать на ходу, периодически спотыкаясь о камушки, а Уилл учил Шкряба новым командам. — Ты выглядишь сильно повеселевшей! — Тав пристроилась рядом с Шэдоухарт, взяв её под локоть. — Да, есть такое, — с улыбкой откликнулась девушка. — Я думала, что привыкла находиться в темноте и полюбила это, но сейчас я так рада солнцу!.. А главное, я наконец разрешаю себе ему радоваться. Это такое облегчение. Кажется, будто жизнь начинается с чистого листа, — Шэдоу глубоко вдохнула свежий холодный воздух. — Больше не переживаешь о жреческих силах? — Переживаю. Но, похоже, прожить жизнь можно разными путями, — брюнетка загадочно улыбнулась. Тав кинула быстрый взгляд на Изобель, которая беседовала с Карлах в конце колонны. — Думаешь над тем, чтобы найти другой смысл в жизни? — Что-то вроде того, — Шэдоухарт вздохнула. — На самом деле, твой пример меня очень вдохновил. Ты ведь тоже оставила позади годы обучения, семью, коллег… И смогла найти для себя новые цели в жизни. — Ну, у меня ситуация была немного иная, выбора мне фактически не оставили, — усмехнулась Тав. — И способности к магии пробудились очень вовремя. А вот с целями у меня всегда были проблемы: и тогда, и сейчас. — Да ладно, просто не верится, что у тебя-то, да не было целей! — Шэдоухарт приподняла тёмную бровь. — Прямо именно целей — не было, — Тав покачала головой. — Было желание получить побольше свободы. Попробовать побольше всего нового. Ну и по мелочи: сдать экзамен, чему-то научиться, что-то заработать… Обычные такие ежедневные задачки. Про будущее я ещё недавно не очень-то думала. Просто была уверена, что буду или богатой и знаменитой, или богатой и удачно замужней. Или и то, и другое, — бывшая бардесса хихикнула. — Тоже целью как-то сложно назвать. — А сейчас? — А что сейчас?.. Цели появляются сами собой, как видишь. Но они не мои, они… вынужденные. Победить. Помочь. Выжить, — девушка вздохнула. — Даже думать не хочу о будущем, пока всё это не закончится… так или иначе. — И всё равно, спасибо, что поделилась тогда со мной своей историей, — уже серьёзно добавила Шэдоу. — Понимаю, о таком говорить нелегко. — Нелегко признавать себя полной, конченой, до отвращения доверчивой идиоткой, которая не замечала, как ей пользовались и вытирали об неё ноги в течение многих лет, — отмахнулась Тав. — Но особых последствий, кроме задетой гордости, моя глупость для меня не имела. Я даже никому, кроме вас с Карлах, не рассказывала про этот позор. — Даже Астариону? — Пока нет, — неохотно признала чародейка. — Да он и не спрашивал как-то особо. Если спросит — расскажу, это ж не тайна. — Он тебя до сих пор не расспросил?! — Шэдоу поражённо покачала головой. — Нет, — Тав захихикала. — Он даже мою фамилию до сих пор не знает. — А у него какая фамилия?.. — Анкунин. Красивая, ему идёт. — Тав хотела ещё что-то сказать, но её прервала сверзшаяся с небес Эйлин. — Друзья мои! — торжественно возвестила она. — В трёх часах пути есть роскошное место для лагеря: закрытое от ветра, незаметное со стороны и с прекрасной скальной купелью для омовения. — Три часа… — Уилл задумчиво нахмурился и посмотрел на солнце. — Как-то ни туда ни сюда. Если сейчас мы остановимся на обед, то там будем к пяти часам вечера. Рановато для остановки на ночлег. По-хорошему, можно ещё идти и идти не меньше трёх часов до полноценного привала. — Или, — с надеждой вклинилась Шэдоу, — мы можем не останавливаться на обед, чтобы прийти туда пораньше, сразу поставить нормальный лагерь, приготовить еду, помыться и отметить нашу победу над проклятием! Тав энергично закивала, Карлах вспомнила, что у неё вообще-то были сломаны рёбра и ей ну очень нужно как следует отдохнуть (но идти ещё три часа без привала, чтобы прийти пораньше, она, конечно же, сможет, вообще без проблем!), а Гейл откашлялся и напомнил, что у него ещё две бутылки вина из Лунных башен в мешке лежат, чем заслужил восхищённый взгляд от Шэдоухарт. Так что коллективно было принято решение двигаться к купели и отдыхать аж до завтра.

***

— Она такая холодная!.. — разочарованию Тав не было предела. Она опустила пальцы ног в прозрачную, почти невидимую от чистоты воду — и тут же вздрогнула, отдёргивая ступню. Полуэльфийка поморщилась и рефлекторно потёрла голень мокрой стопой, пытаясь согреть озябшие пальцы. Между грубыми, обветренными валунами скрывалась небольшая скальная купель — естественная чаша, выдолбленная временем и заполненная слегка бликующей на солнце водой. — Ну конечно, холодная! — Гейл учительски улыбнулся. — Это же горная вода. Она рождается прямо в недрах скал — из талого снега, ледяных потоков и подземных жил. — Я совсем не подумала о хрупкости и чувствительности смертных тел к температуре, — сокрушённо покачала головой Эйлин. — Изобель, любимая моя, прости. Придётся нагреть воду в котле… Изобель? — Эй, светлая, ты чего на меня так смотришь? — Карлах подозрительно покосилась на жрицу Селуне, на чьём милом лице медленно расплывалась озорная улыбка. — О! — Тав вдруг засияла и тоже оценивающе уставилась на Карлах. Карлах посмотрела на купель, потом на блестящие в предвкушении глаза Тав. — Подождите… Вы хотите, чтобы я туда залезла… и просто… нагрела воду? Прям собой? — Да! Ты же горячая — в хорошем смысле! — чародейка энергично кивнула. — Купель не очень большая, вода стоячая. Если ты зайдёшь — она быстро прогреется! — Давай, отпусти свои эмоции! Дай волю своему жару! — весело добавила Изобель. — Можешь думать о Даммоне, — ехидно подсказала Шэдоухарт из-за спины Гейла, и все засмеялись. — Ну а что? Хоть разок этот адский движок принесет нам пользу не благодаря тому, что превратит меня в машину для убийства! — тифлингша с энтузиазмом сбросила рюкзак на землю и начала раздеваться. — Ох, хорошо, холодненькая!.. А вы там лагерь разбейте, пока я тут для вас работаю!.. — и Карлах блаженно растянулась «звёздочкой» на поверхности воды. Вокруг развернулась привычная суета: выбирали место для костра и кухни, «столбили» ровные кусочки земли для палаток, Шкряб и Клювик путались у всех под ногами и два раза уронили Уилла, бросаясь ему под ноги. Когда всё было готово, над водой уже висела дымка из пара. — Ого… да там уже горячий источник! — Тав потёрла руки в предвкушении. — Айда купаться! — Сейчас, схожу только к себе разденусь, — Шэдоухарт бросила рядом с местом для костра охапку тонких веточек для растопки. Чародейка энергично кивнула и трусцой побежала в свою палатку. — Йе-е-е! — первым в воду радостно забежал Уилл, сверкая белоснежными подштанниками на тёмно-красной коже, испещрённой шрамами и костяными наростами. — Ха! Тёпленькая! Карлах, ты молодчина! — Рада быть полезной! — тифлингша улыбалась так широко, что её глаза превратились в весёлые щёлочки. — Юху!!! — Тав с геройским воплем с разбега плюхнулась в воду. — Уилл, сможешь меня подкинуть?! Расщелину быстро заполнили смех и громкие радостные разговоры. Карлах плескалась рядом с Тав, рассказывая истории из детства, связанные с купанием в Серой гавани. Джахейра погрузилась в тёплую воду с блаженным вздохом, отплыла в уголок и изо всех сил делала вид, что она тут одна и вовсе не окружена толпой веселящихся и брызгающихся товарищей. Гейл целомудренно пришёл купаться не только в трусах, но и в рубашке, чем тут же вызвал шквал подколок, которые превратились в волну хохота, когда маг окунулся в воду и выяснилось, что ткань после намокания стала почти прозрачной и весьма плотно облепила фигуру волшебника, демонстрируя абсолютно все детали его фигуры. Астарион в количестве шуток превзошёл сам себя, Шэдоухарт ему лишь слегка уступала, а Минтара, спрятавшаяся в самый тенистый уголок купели, осмотрела мага с приятно удивлённым видом. Гейл, устав обороняться, заявил, что не собирается стесняться своего отличного тела, но в воду зашёл по самую шею. — Гейл, это не поможет, вода прозрачная, — ехидно сообщила Шэдоу. — Твоё тело сильное и здоровое, — к воде подошла Лаэзель, облачённая в экстравагантное гитское нижнее бельё из множества тонких кожаных ремешков. — Нет причины его скрывать. Оно должно вызывать одобрение, а не смущение. — Вот это бельишко у тебя! — восхитилась Карлах, даже подплывая поближе, чтобы рассмотреть. — Нижнее белье обычно используют как упряжь, чтобы пристёгиваться к красному дракону, — пояснила гитиянки, заходя в купель. — Очень… функционально, — впечатлилась варварша. — И мода, и польза в одном флаконе! Вы, ребята, вообще всё заранее продумываете. Лаэзель собиралась что-то ответить, но к ней под водой подплыл Уилл и в шутку утянул девушку под воду. Впрочем, гитиянки быстро вывернулась, сбрасывая захват, вынырнула, и, схватив Уилла за рога, зажала его под водой с сосредоточенным выражением лица. — Э-э-э, Лаэ… мне кажется, смысл этой забавы всё же не в том, чтобы утопить своего друга… — осторожно заметила Карлах, когда из-под воды потянулись пузыри. В этот момент на одном из каменных выступов, окружающих купель, появился Хальсин. Он был совершенно голый. — А ну, осторожнее там, внизу! — зычно крикнул он и сиганул вниз. Его прыжок был похож на падение гигантского валуна в воду: шлепок, взрыв брызг и небольшое цунами. Волна, поднятая друидом, смела хохочущих отдыхающих: Тав, Карлах и Гейла отнесло к отвесной каменной стене, окружавшей купель с трёх сторон, Джахейру и Минтару накрыло с головой. Эйлин успела материализовать крылья, чем спасла Изобель от брызг, но пострадала сама: мокрые перья стали выглядеть весьма грустно и ощипанно. А Лаэзель и сопротивляющегося Уилла кубарем вынесло на берег. — Пхе… Лаэзель, я же пошутил, ты чего?! — отплёвываясь, возмутился Уилл. Лаэзель медленно подняла голову, посмотрела на Хальсина, который довольно вынырнул посреди купели, и лишь хмуро произнесла: — Да, Карлах мне уже объяснила, что смысл игры не в том, чтобы утопить друг друга… Ну, тогда это не интересно, — воительница разочарованно пожала плечами и скользнула обратно в воду. — Шэдоу, а ты чего там сидишь? Иди к нам! — Карлах радостно замахала бывшей шарритке. — У меня… сложные отношения с водой, — смущенно отозвалась девушка. — Я не умею плавать, ты же знаешь. Шэдоухарт действительно сидела в своём шикарном шелковом нижнем белье тёмно-фиолетового цвета — остатки роскоши из её шарритского прошлого — на краю купели, опустив ноги в воду, но не погружаясь полностью. — Если хочешь, я могу тебе показать, как, — Хальсин подплыл к девушке и встал на дно совсем рядом: мокрый, расслабленный и совершенно обнажённый, будто в этом не было ничего необычного. Он смотрел на Шэдоухарт без тени двусмысленности, скорее, с его обычным доброжелательным участием, но в купе с могучим телом, по которому стекали блестящие капельки воды, получилось всё равно весьма двусмысленно. Купающиеся невольно замерли и с любопытством обернули головы в их стороны. — Плавать, — уточнил друид поспешно. — Ничего сложного. Я могу поддерживать тебя, пока ты не привыкнешь к воде. Если хочешь… можем заняться этим вечером. Кажется, после уточнения стало только хуже. Тав присела, спрятавшись в воде по самые глаза, и забулькала оттуда от смеха. Джахейра дёрнула на себя Гейла и преувеличенно громко заговорила с ним о видах трансфигурации. Астарион склонил голову на бок и уселся на камне поудобнее, приготовившись наблюдать за развитием событий. Он тоже не заходил в воду и даже не раздевался, только расстегнул серебряные застёжки своего нового тёмно-синего дублета без рукавов. — Эм… Хальсин, я думаю, сейчас не до этого, — Шэдоухарт кашлянула, с некоторым трудом оторвав взгляд от друида и переведя его на радостно лыбящуюся Карлах. Жрица сердито прищурилась и украдкой показала тифлингше кулак. — Я уверен, у тебя быстро начнёт получаться, — продолжил Хальсин. — Главное — не напрягаться и позволить телу расслабиться и начать получать удовольствие... — Да, Хальсин, спасибо, но как-нибудь в другой раз! — повысила голос девушка, так как под водой булькала уже не только Тав, но и Уилл с Изобель. Хальсин немного грустно вернулся в воду, и чародейка, чтобы его отвлечь, немедленно подплыла к нему и начала карабкаться на плечи, чтобы прыгнуть с них в воду. Идея пришлась по вкусу и другим девушкам, и уже скоро к друиду выстроилась очередь из Карлах, Лаэзель и Изобель. Тав же отплыла чуть в сторонку и покосилась на сидящего на суше Астариона. Вампир сразу же тоже посмотрел на неё. Он расслабленно сидел в стороне, наблюдая за отдыхающими и крутя в пальцах изящный стилет с обмотанной чёрной шелковистой кожей рукоятью. Борта расстёгнутого дублета открывали белоснежное кружево рубашки и винного цвета подкладку из шёлка. Рубашка, впрочем, осталась застёгнута до горла. Интересно, почему он не стал плавать с нами?.. Может, дело в вампирской привычке избегать водоёмов, даже с тёплой, стоячей водой, как сейчас? Или не умеет плавать и не хочет, чтобы это знали другие. А может… Тав скользнула взглядом по кружевной оборке у ворота, застёгнутого до самого верха. Подумала о том, что раньше он одевался гораздо развязнее, игриво демонстрируя алебастровую кожу груди и ключицы под расслабленной шнуровкой. Где-нибудь в городской таверне многие прочитали бы это как приглашение. Возможно, теперь ему наоборот не хочется никаких лишних взглядов в свою сторону. Зато за Тав он наблюдал с удовольствием, и девушка изящно покрутилась на мелководье, демонстрируя свои изгибы, прикрытые только тонким льняным исподним: шортиками и топом, плотно обтягивающим грудь. — Даже сапоги не снял ножки помочить? — весело спросила девушка, подплывая ближе к вампиру. — Чуть позже, — мурлыкнул мужчина, любуясь чародейкой. — Когда все разойдутся. Не хочу барахтаться в такой толпе, — внезапно он присел ближе и нежно прошёлся прохладными пальцами по её шее, задержавшись на коротких тёмных завитках у основания, там, где выбившиеся пряди упрямо не поддавались высокой причёске. По спине Тав пробежала лёгкая дрожь, совсем не от холода. Контраст оказался почти ошеломляющим: теплая вода, разогретая кожа — и его прохладное прикосновение. Она невольно приподняла плечи и тихо рассмеялась, чувствуя, как по телу расходится знакомое, щекочущее напряжение. Астарион наклонился ближе, явно наслаждаясь эффектом, и скользнул взглядом по линии её шеи: — Знаешь, — протянул он с мягкой усмешкой, — мне ужасно нравится, когда ты так собираешь волосы. Очень удобно. Столько стратегических преимуществ. И можно любоваться со всех сторон… — Ты поосторожнее с такими прикосновениями, а то как накинусь на тебя при всех, — пошутила Тав и отплыла на расстояние вытянутой руки. Она специально иногда отпускала такие шуточки — ей казалось, что после них Астарион словно расслаблялся. Как будто в такие моменты он, за неимением других способов, в очередной раз убеждался в очевидном: что он для неё всё ещё желанен. Так вышло и на этот раз: взгляд эльфа стал ещё теплее, улыбка — шире, плечи расслабились. — Хочешь, я подожду тебя на берегу, когда остальные уйдут? Очень хочу просто поваляться под солнцем на каком-нибудь нагретом камушке… — Звучит слишком хорошо, чтобы отказываться, — вампир вернулся к своему наблюдательному посту. — Плыви, рыбка моя, развлекайся, — вампир небрежно махнул рукой.

***

Астарион вернулся к купели, когда все наплавались и разбрелись по своим палаткам наслаждаться редким моментом покоя. Всё ещё прозрачная, но изрядно взболтанная десятком человек вода медленно остывала, лёгкий парок над поверхностью становился всё незаметнее. На плоских камнях у спуска в купель, ровненько в жёлтом пятне от заходящего солнца, расположилась Тав. Она лежала на животе, подстелив чей-то плащ, кажется, Уилла. Длинные густые волосы были собраны в лохматый объёмный узел на макушке. Вампир скользнул взглядом вдоль открытой шеи, ложбинки позвоночника, по едва прикрытым шортиками полукружьям ягодиц и остановился на венках на сгибе колена. Жажда снова калёным железом обожгла горло. Астарион попытался подавить в себе это чувство. Последнее время оно снова начало его пугать. Порой он терзался мыслью, не являются ли его чувства к Тав странным суррогатом, простой привычкой к доступной человеческой крови вперемешку с благодарностью. Хотел бы он её, если бы не мог пить её кровь? Осталось бы с ним это странное, болезненное, но такое восхитительное чувство нежности и обожания, которое робко сидело где-то в груди и иногда резко накрывало с головой? Он хотел верить, что да. Но сомнения всё равно жгли где-то под кожей. И всё-таки он не сдержался. — Ждёшь, моя сладкая? — шёлково произнёс он, выходя из тени и присаживаясь рядом. Тав, как обычно, вздрогнула и приподняла свою очаровательную головку, укоризненно глядя на него поверх плеча аметистовыми глазами. Астарион быстро скинул сапоги, стянул рубашку и шагнул ниже, на следующий плоский камень, почти у самой кромки воды. Там было удобно опуститься на одно колено — так, чтобы его взгляд оказался почти на уровне её ног. — Ты что делаешь? — удивлённо поинтересовалась чародейка. — Я просто подумал, — сказал вампир негромко, — что ты сейчас лежишь очень… удачно. И будто нарочно напоминаешь мне, что я снова голоден, — и он облокотился на каменную поверхность, кончиками пальцев медленно проведя по нежнейшей тёплой коже на сгибе колена. — Ты когда-нибудь задумывалась, что вот это местечко ужасно несправедливо недооценивают? — Кто? Другие вампиры? — ехидно поинтересовалась девушка, впрочем, не делая попыток отстраниться и только чуть дёрнувшись от щекотки. Впрочем, Астарион её уже не слушал: все эти забавные вещи он говорил просто по привычке, не задумываясь над смыслом. В голове уже шумело от звука толчками текущей по венам крови, и мир сузился до тёплой кожи под его губами… Астарион задержался на мгновение — ровно настолько, чтобы дать ей почувствовать это ожидание, это почти невыносимое «сейчас». Клыки вошли аккуратно, без резкого движения — как продолжение поцелуя. Вампир тихо выдохнул, почти застонал, когда первая кровь коснулась языка. Он пил медленно, сдерживаясь, нарочно растягивая момент. Старался выверять каждое движение, не из страха, — он достаточно хорошо себя контролировал, — а из желания не разрушить хрупкое равновесие между утолением голода и нежностью. Спустя несколько секунд он отстранился, проведя языком по коже, будто извиняясь за оставленный след. — Вот так… — пробормотал мужчина, касаясь носом следов от своих клыков и пытаясь вернуть разуму ясность. — Давно хотел это сделать. — Знаешь, когда я предлагала кусать меня в лодыжку, я шутила и не думала, что ты умудришься воспринять мои слова почти что буквально, — хмыкнула Тав и тут же поморщилась: похоже, укус в новое место оказался довольно болезненным. Астарион поспешно выпрямился, отодвигаясь и подавляя желание спрятаться в воду от неприятно покалывающего стыда: опять не сдержался, опять сделал больно… Впрочем, чародейка только повернулась с живота на бок и задумчиво почесала голую пятку. — Иди мойся, а то вода совсем остынет, — фыркнула полуэльфийка. — Поесть-то и потом можно было. — Ты слишком уж аппетитно лежала, — Астарион игриво улыбнулся, тут же успокаиваясь и с удовольствием отмечая, как Тав слегка покраснела и прикусила нижнюю губу. Насладившись эффектом от своей обольстительной улыбки, мужчина стянул узкие кожаные штаны и спустился в чуть тёплую воду. — Дорогая, у тебя не осталось случайно той ароматной водички для ополаскивания головы?.. После мыла мои волосы слишком жёсткие… — Я же тебе давала целую бутылочку! — заворчала Тав, поднимаясь и подходя к своей сумке, валяющейся рядом со стопкой чистой одежды. — Даже я на свою длину ещё не всё потратила! Я же говорила, это концентрат, надо разбавлять водой и лить из ковшика… — У меня не было ковшика! — возмутился вампир с таким видом, будто это обстоятельство полностью снимало с него любую ответственность. — Ну попросил бы у Уилла или у Карлах, как я! — продолжала бурчать девушка, осторожно ступая по острым камням обратно на плоский кусок «пляжа» в охапку с ковшом и парой небольших бутылочек. — Сейчас тебе разведу. Учти, это последние из тех, что мы по наводке Минтары нашли в банях Лунных Башен. Эльф с удовольствием намылил голову и в некотором смущении присел перед Тав. Пару раз его сёстры помогали ему отмывать волосы от намертво слипшейся крови — быстро, деловито, без лишних слов и движений. Ну и конечно он не раз присутствовал в банях или купальнях, где обязательно кто-то хотел «помочь как следует намылиться»… скользя руками по его влажному телу, по гладкой коже… Астарион передернулся и кинул быстрый тревожный взгляд на девушку. К счастью, та ничего не заметила, размешивая рукой воду в ковше, куда добавила несколько розовых капель чудо-средства. — Повернись спиной, сядь в воду, голову назад откинь! — деловито скомандовала девушка. Астарион послушно развернулся, спустился в воду пониже и сел, чувствуя, как тёплая водная гладь купели обнимает бёдра. Он откинул голову назад, оперевшись локтями на края плоского камня, и прикрыл глаза. Чародейка тонкой струёй начала лить бальзам на его волосы, смывая мыльную пену. Тёплая вода стекала по прядям, капала обратно в купель, тихо плескаясь о камень. Пальцы девушки слегка помассировали кожу головы, перебрали завитки, чтобы промыть их до самых корней. Астарион поймал себя на том, что перестал дышать: сейчас дыхание было ни к чему, только мешало сосредоточиться на приятных прикосновениях. Напряжение в плечах понемногу отпускало. — Быстрее бы город! — вздохнула Тав. — Я уже составляю список покупок… — Что купишь в первую очередь? — эльф блаженно запрокинул голову. Вода больше не лилась, и он просто наслаждался поглаживаниями. — Одежду! — почти с надрывом выдохнула девушка. — Новую! Чистую, не ношеную никем, своего размера! Которую не надо ушивать, подгонять, переделывать!.. Астарион обернулся и, по-прежнему по пояс в воде, как белокожий русал, опёрся на локти и подпёр голову ладонью, глядя на полуэльфийку снизу вверх. Он хорошо знал это чувство. Когда всё, что на тебе надето, было сшито не для тебя: не тот крой, не те цвета, не так сидит... Он раньше тратил немало времени на то, чтобы привести свою одежду в приличный вид. Очень приятно было думать о том, что за время путешествия у него скопилась приличная сумма денег, которой он скоро наконец сможет распорядиться по своему усмотрению. — И что бы именно ты хотела купить? — промурлыкал вампир, окидывая девушку взглядом и дорисовывая в воображении разные наряды: молочная струящаяся ткань с фиолетовой накидкой-пелериной и объёмными рукавами… Или чёрное густое кружево, облегающее шею и грудь и плавно переходящее в серебристый атлас ниже?.. Конечно, серьги с чёрными бриллиантами и нити белого золота в волосах… Ей пойдёт почти всё! — Если говорить не о том, что надо, а о том, что хочется… — Тав мечтательно вздохнула. — Хочу платье из дамаста и короткую накидку с высоким воротником-стойкой, с серебряной вышивкой. Я видела такое на одной даме как раз из Врат Балдура прошлой зимой, а сейчас это наверняка последний писк моды на континенте… Она рассказывала ещё что-то про туфли с ремешками, но Астарион почти не слушал, думая о своём и любуясь блеском её глаз, влажных губ, мокрыми тёмными завитками вокруг шеи… Он легко мог представить её в таком платье. Слишком легко. И так же легко — цену ткани для такого платья, уровень лавки и мастеров-портных, которые для него потребуются, статус мест, в которые можно было бы ходить в таком наряде… Он хотел этого. Для неё — и, конечно, для себя тоже. Хотел видеть её именно такой: яркой, великолепной, сияющей среди городского света. Рядом с ним. О, они были бы блистательной парой!.. И впервые за долгое время это желание казалось не пустой фантазией, а чем-то вполне достижимым. Если он сможет провести ритуал вместо Касадора… Они могли бы позволить себе такую жизнь. И гораздо, гораздо больше. — А чем занимались твои дядя и тётя? Про родителей ты рассказывала, а они? — внезапно спросил Астарион, вдруг забеспокоившись. Не будут ли родственники препятствовать их отношениям? Не то чтобы вампирские отродья считались хоть для кого-то хорошей партией… — Ой, дядя был каким-то там финансовым поверенным… я не вникала, — Тав небрежно отмахнулась, но эльф намётанным взглядом успел заметить, как она слишком быстро отвела глаза и тут же сменила позу, будто разговор внезапно стал неудобным. Это было подозрительно и кольнуло мужчину обидой. Неужели она до сих пор ему не доверяет?! Он уже открыл было рот, чтобы возмутиться, но тут глаза девушки внезапно заискрились весельем, и она всем телом повернулась к нему, улыбаясь в предвкушении: — Кстати! Я же тебе не рассказала про одну забавную ситуацию! Ты просто не поверишь, какой разговор состоялся между мной и Хальсином прошлой ночью на дежурстве!.. Имя друида прозвучало слишком неожиданно. В груди у Астариона что-то неприятно дёрнулось, предыдущая мысль вылетела из головы. Ну да, конечно… Могучий, высокий эльф с оливковой кожей, свободным нравом и большими, тёплыми, умелыми ладонями. Разумеется, он не мог не обратить на Тав внимание — а кто бы смог?.. А она, конечно, не могла это внимание не принять. Стало как-то муторно, но вампир тут же улыбнулся и даже рассмеялся, весело и непринуждённо: — А-ха-ха! А я-то думал, когда ты меня об этом спросишь. Он позвал тебя разделить с ним свою берлогу? Я догадывался, что между вами что-то происходит. Этому эльфу вечно неймётся с его «наслаждениями дарами природы», — передразнил вампир бас друида. Первое неприятное чувство, накатившее так внезапно, отступило. Ну переспит Тав с этим медведем, что такого? Самого Астариона ей всё равно никогда не обогнать по количеству партнёров. Это же просто секс, отсутствие которого она и так терпит ради него… — Он бы и одежду объявил вне закона, дай ему волю, — мужчина дружелюбно отмахнулся и вылез из воды, начав одеваться. — То есть… ты был бы не против этого его предложения? Тебя это не смущает? — недоверчиво уточнила Тав у него за спиной. — Дорогая, я прекрасно понимаю, что друид по-своему уникален. У него богатый опыт в подобных делах. Поэтому я уверен, что приключение будет совершенно безвредным, — вампир натянул рубашку и кокетливо улыбнулся, заставив себя повернуться к чародейке. Она сидела неподвижно, глядя на него своими огромными глазами. — Можешь наслаждаться Хальсином сколько пожелаешь. Ответь только на один вопрос… — Астарион мысленно обругал себя. Он не собирался этого спрашивать. Этот вопрос просто… выпрыгнул из его рта прежде, чем эльф успел его остановить. Но отступать было поздно: Тав вопросительно приподняла тонкую тёмную бровь. — Это не из-за того, что… ну, понимаешь… у нас ничего не было… уже какое-то время? Он почувствовал себя ужасно жалко. Зачем, ну вот зачем он это спросил?.. Ведь сначала всё хорошо получалось… — Боги, Астарион, да что ты такое говоришь вообще?! — девушка аж вскочила, отреагировав бурно, но явно искренне. Эльф почувствовал облегчение. Ну вот, как он и думал — просто секс! Можно было и не выставлять себя каким-то ревнивым, не уверенным в себе дураком… — Да, да, понимаю, это был глупый вопрос, — Астарион действительно чувствовал смущение, глядя на возмущение на лице чародейки. — Но… спасибо, что сказала это. Ничего против Хальсина не имею, развлекайся. Я последний, кто будет ставить в вину естественные потребности, — вампир лукаво и понимающе улыбнулся. — Астарион, ты вообще с кем разговариваешь?? — Тав подошла к нему, почему-то очень сердитая. Мужчина снова напрягся. Что не так?.. — Чего ты на меня так смотришь? Ты хоть понимаешь, что только что сам себе придумал наш с Хальсином диалог и сам его проговорил? Я тебе ни слова сказать не успела! Ты совсем дурной, что ли?! Девушка положила руки ему на плечи и заглянула в глаза. Астарион искренне не знал, как реагировать и поэтому просто молчал. — История повторяется, — язвительно заметила Тав. — Прошлый раз ты придумал такую же длинную романтическую историю про меня с Гейлом. Параллель сам проведешь? Вампир моргнул. — Хочешь сказать, что Хальсин не предлагал тебе… ничего такого? — скептически уточнил он. — Он предлагал нам с тобой составить ему компанию, но я, конечно же, отказалась! Горящие жопы лемуров, Астарион! — чародейка всплеснула руками и принялась нервно одеваться. — Я знаю, что тебе сейчас не до этого, и мне даже в голову не приходило с кем-то развлекаться в обход тебя! Я ответила ему, что может быть, когда-нибудь, если ты захочешь… то я тоже буду не против. И всё! Думала, сейчас расскажу тебе, посмеёмся вместе — а ты меня уже к нему в постель положил, со своим благословением в придачу! Тав продолжала возмущаться, собирая по пляжу свои вещи, а Астарион пару секунд молчал, переваривая услышанное. До этого ему казалось, что он в целом в порядке, но прямо сейчас он почувствовал себя так, словно из груди вытащили здоровенную отравленную занозу. Облегчение накатило волной, а на губах появилась глуповатая улыбка, которую он поспешно согнал сразу, как только заметил. — Ну что ж, — Астарион подошёл к сердито засовывающей что-то в сумку девушке и заключил её в кольцо своих рук, — считай, я только что продемонстрировал, каких я широких взглядов. Я очень современный вампир. Тав фыркнула, но промолчала. — Просто ты так прекрасна, что мне не верится, что я могу претендовать на всю тебя, — продолжал шептать вампир ей на ушко, проведя носом по влажным волосам и поглаживая её плечи. — Нелегко находиться рядом с таким совершенством. Совсем теряю голову. Он поцеловал её в висок, в мочку уха, в шею… Она не сможет на него долго злиться, он был в этом уверен. — Ну всё, всё, я поняла, ты извиняешься за свои нехорошие мысли по моему поводу, — проворчала девушка и сменила гнев на милость, развернувшись к любовнику и положив узкие ладони ему на грудь. Астарион довольно притянул её поближе к себе. Он не мог перестать счастливо улыбаться, хоть и пытался принять более виноватый вид. Какое-то время они стояли и молча смотрели друг на друга. Эльф видел, что она тоже любуется им, скользя взглядом по глазам, ресницам, скулам… — Можно тебя поцеловать? — шепнула девушка, и Астарион ощутил жар, растекающийся по телу. Этот взгляд, этот её осторожный вопрос… — Нет ничего в этом мире, чего я желал бы сильнее, — промурлыкал мужчина, склоняясь ниже, к пухлым, нежным, тёплым губам, которые раскрылись навстречу без колебаний, и это мгновенно отозвалось в нём глухой волной удовольствия. Его ладони скользнули по её спине, притягивая ближе. Он чувствовал её целиком: тепло кожи, мягкое давление тела, едва заметную дрожь, пробегающую по ней в ответ на каждое его движение. — Видишь, — довольно сказал он, наконец отстранившись, — я умею мириться очень убедительно. — Да-да, — фыркнула девушка, с трудом сдерживая довольную улыбку. На её щеках проступил нежный румянец. — Ещё одно из длинного списка твоих достоинств. Кстати! Мы с Карлах и Шэдоу хотим снова устроить наш традиционный девичник. Попробуем зазвать к нам Уилла. Ты же придёшь? — Разумеется! — Астарион галантно забрал у девушки сумку с вещами, и они в обнимку двинулись к лагерю.

***

— Ты же говорила, что вы позовёте Уилла! — возмущённо прошептал Астарион. — Ну да, говорила! — так же шепотом ответила Тав. — Это, по-твоему, Уилл?! Чародейка покосилась на довольного Гейла, которому Карлах радостно рассказывала «правила клуба». — Уилл был занят! Лаэзель забрала его на какую-то придуманную для него тренировку. А у Гейла хорошее вино было. И это не я, это Шэдоу предложила. И вообще, с каких пор тебе нравится Уилл?! Астарион недовольно оглядел небольшую каменную площадку, которую они с Карлах подготовили к «девичнику». Это был неглубокий естественный уступ между двумя холмами — защищённый от ветра, с ровным каменным основанием, будто сама земля решила, что здесь должно быть удобно сидеть. Крупные валуны по краям образовывали нечто вроде спинки, а между ними Карлах аккуратно сложила очаг. Огонь в нём горел ровно, почти не дымя, отражаясь тёплыми бликами в гладком камне. На земле лежали пледы — разные, явно собранные по всему лагерю: один потёртый, солдатский, другой слишком нарядный для похода, третий и вовсе явно когда-то был чьим-то плащом. Поверх них Астарион разложил подушки, следя, чтобы сидеть было удобно и ничего не упиралось в спину. У самого края площадки стоял низкий камень, на котором устроились бутылки вина, кубки и тарелка с чем-то съестным. Шэдоухарт сидела у самого огня, зябко грея руки. Она была погружена в себя, как и всегда в последние дни, но прийти не отказалась. Астарион её понимал: когда одолевают тяжёлые мысли, лучше не оставаться одному. Карлах была даже активнее обычного и как будто немного нервничала. А дурацкий Гейл занял одно из мест, которое Астарион выделил для себя с Тав: они находились ближе друг к другу, чем все остальные. Пришлось садиться на «обычные» места, а подушку рядом с Гейлом заняла сама Карлах. — …в итоге венок совсем потерял нарядный вид, так что я попросила Хальсина найти нормальные, живые цветы — будем плести новый по очереди! — закончила тифлингша. — Да уж, венок, когда я достала его сегодня со дна рюкзака, выглядел так, как будто в одиночку дрался с Миркулом, — хихикнула Тав. — Зато теперь — новый веночек из живых цветочков… М-м-м, аххх… — Карлах шумно понюхала и выложила перед собой целую охапку поздних степных цветов: тясычелистник, полынь, «медвежье ухо», крупные лиловые соцветия чабреца… — Обожаю цветочки! Такие красивенькие — даже эти, осенние! Просто прелесть! И так пахнут! — На мой взгляд, цветы сильно переоценены, — отмахнулся Астарион. — Они слишком яркие, безвкусные и почти никогда не являются хорошими ядами. — Эх, клыкастик… Раньше я была бичом ада, — Карлах тяжко вздохнула. — 10 лет в бесконечной растрескавшейся мрачной пустыне, полной огня и чудовищ. После такого цветы могут заставить меня плакать. — Хм, ну, каждому своё, я полагаю, — уже чуть менее категорично проворчал вампир. Но потом не удержался и тихо добавил: — Хотя я, конечно, прав! Тав хихикнула. — А я тоже люблю цветы, — мечтательно сказала она. — Помню, после одного выступления вся гримёрка была заставлена розами… Они не влезли в мою студенческую спальню, но я засунула туда столько, сколько смогла! Вся комната просто утопала в цветах и аромате… Астарион сразу же прекратил ворчать и задумался. — Хальсин то ли не в курсе, сколько цветов надо на пару веночков, то ли подошёл к делу со своей обычной… масштабностью. И, видимо, с косой — иначе я не понимаю, откуда он взял этот стог, — фыркнула Шэдоухарт, но подобрала несколько стеблей и начала плетение. — Кто начнёт рассказывать сегодня? Может ты, Гейл? Ты же любишь поговорить, — ехидно предложил вампир. Он прекрасно помнил, что ему, как новенькому, дали возможность рассказывать последним, но для мага он таких послаблений делать не собирался. — Ты же спал с богиней магии! У тебя наверняка припасена парочка особенно грязных историй? — Грязных? Я был с самой Матерью Магии, — возмутился Гейл. — То, что между нами было, — было возвышенно, эйфорично, ослепительно. Наше соприкосновение отзывалось вибрациями Плетения, словно заклинание, выверенное до идеальной симметрии. Это было… глубоко! Но уж точно не «грязно»! — Феноменально, — вампир закатил глаза чуть ли не на другой план бытия. — Описать роман с богиней так занудно — это талант. Я надеялся хотя бы на упоминания всяких заклинаний для… разнообразия процесса. Вот Лаэзель рассказала, что в условиях пониженной гравитации гитиянки способны поддерживать левитацию часами, а их мужчины дольше сохраняют... Хм… боевой настрой. Вот это — интересно, — поучительно добавил эльф. — Удивительно! — Гейл и в самом деле воодушевился. — Если это стабильное состояние, то, возможно, речь идёт не о псионике, а о разновидности гравитационной модуляции. Я почти уверен, что Таша упоминала нечто подобное в своей Сборной Энциклопедии… На этот раз девушки не выдержали и расхохотались, заставив Гейла тоже слегка смущённо, но при этом с хитринкой заулыбаться. Астарион с досадой накинул волшебнику балл: подколки вампира не просто не сработали — их аккуратно завернули в милую шутку и вернули обратно с улыбкой. И всем остальным это понравилось. Шэдоу сделала глоток из кубка, задумчиво улыбаясь, и вернулась к плетению венка. — Из моего прошлого в храме… я помню различные магические и полумагические практики в этой области. Изначально мы обучались им для получения нужной информации даже от самых закалённых пленных… Контроль ощущений, разделение внимания, подавление избыточных стимулов. Иногда — намеренное лишение одних чувств, чтобы обострить оставшиеся. Использовали магические печати, связывающие заклинателя и объект. Или несколько объектов между собой. Многие могут выдержать боль, которую причиняют им — но не боль, которую из-за них причиняют их напарникам. Но со временем… Удивительно, как многое из этого можно адаптировать под добровольные и, скажем так… более приятные сценарии, — девушка подмигнула Гейлу, который смотрел на неё сначала опасливо, а под конец задумчиво и даже воодушевлённо. — Как романтично, — протянул Астарион, действительно впечатлившись. — Связать, лишить части чувств, подавить стимулы… Звучит как прямо-таки идеальный вечер. Он покосился на Тав, представляя её… обездвиженную, неспособную пошевелиться без его разрешения, без возможности испытывать хоть что-то, кроме опаляющего пламени страсти к нему… Тут девушка скосила на него глаза и соблазнительно улыбнулась, прикусив губу. Кажется, она примерно догадалась, о чём он думает. Вампир моргнул, возвращаясь в реальность, послал девушке в ответ хищную улыбку и заставил себя отвернуться: все эти размышления зажгли в нём слишком сильный огонь, а он всё ещё не был готов к реальному осуществлению своих фантазий. — На самом деле, — Гейл оживлённо рассказывал о возможностях плетения в нетрадиционных сферах, — магия в этом может быть весьма полезна! Если, разумеется, речь идёт о добровольном и контролируемом опыте. Он поднял палец, явно входя в любимую лекционную фазу. — Иллюзии, к примеру. Простые дубликаты самого себя — визуальные, осязаемые при должной концентрации. Не полноценные симулякры, конечно, но достаточно убедительные. Позволяют распределить внимание, создать ощущение присутствия… нескольких участников. Карлах прыснула. — То есть ты буквально можешь быть в нескольких местах сразу? — Теоретически, — с достоинством ответил маг. — Прямо во всех местах? — крайне заинтересовался Астарион, вызвав новую волну смеха. Вино уходило быстро и весело. — Кроме того, — продолжал Гейл, не обращая внимания на бледного эльфа, — банальная магическая рука как заклинание в этой сфере крайне недооценена. Высокая точность, отсутствие усталости, возможность тонких манипуляций… Он осёкся, заметив, что все на него смотрят с тем самым понимающим, ехидным выражением, какое появляется, когда выводы уже сделаны, но вслух их произносить никто не собирается. — …в быту, — добавил он после смущённой паузы. — Она недооценена в магическом быту. — Хм-м… — лицо Карлах вдруг стало задумчивым. — А вот эта магическая рука… Она очень сложна в освоении?.. Тав уткнулась лицом в ладони, подвывая от смеха. Шэдоухарт, закончившая венок, нацепила его на Гейла. — Я, может, просто хочу, чтобы она несла мой топор! — слегка смущенно открестилась тифлингша. — Чтобы он прикольно летал рядом со мной… О, а я слышала про оружейную лавку «Танцующий топор»! Я бы не отказалась от собственного танцующего топора! — Это совсем несложно — обычные чары движения. Могу сделать тебе такой, если пожелаешь! — Хочу-хочу! — Прекрасно. Значит, после спасения города Кинетический тесак Карлах будет моим первым проектом, — рассмеялся Гейл. Астарион слушал разговоры друзей, плавно покачивая в руках кубок с ароматным вином. Сначала он был недоволен тем, что большая часть внимания девушек уделялась Гейлу, но потом заметил, что и сам с интересом слушает волшебника. Вампир даже нахмурился, переваривая это внезапное новое для него чувство осознания: маг действительно умел интересно рассказывать истории, даже если в них не было крови и секса. Умел весело и необидно шутить, без необходимости задевать или щекотать слушателей пошлостью. Эта мысль была… неприятной. Астарион снова машинально повертел кубок, наблюдая, как отблески костра играют в вине. Гейл просто говорил, об обычных вещах — и его внимательно слушали. Эльф почувствовал знакомое раздражение — то самое, что всегда возникало, когда он оказывался рядом с кем-то из другой категории людей. Сейчас Гейл как раз закончил рассказывать милую историю про свою мать и её фирменное рагу, которое, по его словам, умело одновременно утешать, вдохновлять и, вероятно, лечить лёгкие душевные травмы. Те самые истории человека, который жил в нормальной, любящей семье… Астарион презрительно фыркнул себе под нос. — Звучит ужасно уютно, — вздохнула Карлах, когда маг закончил, мечтательно глядя в огонь. — Интересно, а у меня бы так получилось? То есть… я не про приготовление рагу, конечно же. Я имею в виду… осесть. Не убегать всё время дальше и дальше. Не сражаться, построить семью. — Ничего себе ты далеко планируешь, Карлах! — изумилась Шэдоухарт. — Мы не знаем, доживём ли до завтра… — Я знаю, знаю, — тифлингша зажмурилась. — У меня шансов выжить очень мало, даже если мы разберемся с этой личиночно-мозговой проблемой… Но так иногда хочется помечтать. Ради чего мы вообще пытаемся оставаться на плаву, понимаешь?.. Шэдоу вздохнула и посмотрела на бутылку в руке печальным, уже слегка затуманенным взглядом. — Наверное, не понимаю. Не знаю. Я… ничего сейчас толком не могу понять. Астарион взглянул на Шэдоухарт. То, что она сказала... Это было ему знакомо. Ощущение, что будущее не просто туманно — его как будто вообще нет, и ты живёшь от момента к моменту, делая вид, что тебе это даже нравится. — И, если честно, я чувствую себя сейчас ужасно глупо, — брюнетка немного неловко усмехнулась, не поднимая глаз. Вампир, поддавшись внезапному порыву, чуть наклонился вперёд, опираясь локтями на колени. — Если тебя это утешит, — он старался говорить достаточно мягко, — я вообще большую часть своей жизни… точнее, не-жизни, вынужден был обходиться без понимания происходящего. Просто делал то, что требовалось, и старался не думать. И сейчас впервые пытаюсь понять, что и как делать дальше. Бывшая жрица подняла на него взгляд своих серовато-зелёных глаз. Внимательный, задумчивый. Астарион даже смутился. — А если уж даже я слегка… дезориентирован, — Астарион поспешно добавил немного шутки и изящно очертил рукой в воздухе себя самого, будто представляя публике нечто заведомо выдающееся, — то, поверь, тебе уж точно нечего стыдиться своего замешательства. Шэдоухарт улыбнулась с удивительной теплотой и кивнула, возвращаясь к своей бутылке. Астарион перевёл взгляд на остальных и с удивлением получил одобрительный кивок от Гейла, умилённое «О-о-о!» от Карлах и нежный поцелуй в щёку от Тав, которая внезапно переползла со своего места к нему под бок, потеснив на край подстилки и обняв за талию. Эльф не успел скрыть смущение от такой реакции окружающих, поэтому поспешно начал пить, спрятав лицо в кубке. Вино, как всегда, было мерзким на вкус, но Тав, к счастью, в это время быстро перевела тему, давая ему несколько секунд на возвращение невозмутимого и насмешливого вида. Вампир успокоился и довольно приобнял девушку за плечи, греясь теплом её тела. Карлах рассказывала про приключения времен своей юности в городе, раздражение схлынуло, и Астарион сполна насладился остатком вечера.

***

— Ты улыбаешься. Доволен, как всё прошло? Они с Тав остались убрать пледы и бутылки, когда остальные разбрелись спать по своим палаткам, и теперь несли их под навес в основную часть лагеря. — К моему удивлению, даже Гейл не смог испортить этот вечер, — фыркнул вампир. На самом деле он действительно был очень доволен. Такие посиделки здорово помогали ему вернуть чувство какой-то… нормальности. Здесь он по-настоящему ощущал себя частью группы, наравне с остальными, пусть и по привычке продолжал выискивать внутри причину почувствовать себя лишним. Они остановились недалеко от своих палаток, стоящих близко друг к другу. Астарион занял для них самое красивое место на небольшой возвышенности, откуда был виден центр лагеря, купель и кусочек холмистого пейзажа в разломе ущелья. Пора было расходиться. Они, как-то не сговариваясь, приняли решение, что спать лучше раздельно: без возможности начать близость в любой момент, это мучило бы их обоих. А Астарион совсем не был уверен, что, ощутив спросонья рядом тёплое нежное девичье тело, он не сорвётся и не начнёт её ласкать… или не выпьет её кровь, если дни выдадутся особенно голодными. — Сладких снов, милая, — вампир элегантно поклонился и уже хотел повернуться к своему месту ночлега, но Тав его остановила. — Астарион, а… можно у тебя кое-что спросить?.. Ну, про нас, — запинаясь, спросила она, внезапно смутившись и опустив глаза на свои сапожки. Длинные тени от ресниц тонкими мазками легли на щёки. Белокурый эльф остановился, развернувшись к чародейке с любопытством и некоторой тревогой. В мозгу немедленно вспыхнули десятки мыслей. Он сделал что-то не так? Или она хочет что-то предложить? Боги, какая же она красивая с этими якобы скромно опущенными ресницами! И она сказала «нас»… Астариону ужасно нравилось это слово в отношении них двоих. Оно… согревало, делало её ближе к нему, объединяло их в одно целое. — Про «нас»?.. — он задержал слово на языке. — Знаешь, наверное, я никогда не устану слышать от тебя это. Тав рассмеялась и подошла чуть ближе, взяв его за руку. Какая она тёплая… А когда она запрокидывает голову, чтобы посмотреть ему в лицо, в её фиолетовых глазах отражаются звёзды… — Я хотела спросить… Ты всегда желаешь мне спокойной ночи перед сном, но никогда не целуешь. Я не жалуюсь, — поспешно добавила она. — Просто… мне стало интересно, это потому, что тебе так комфортнее? Астарион слегка расширил глаза от удивления. Поцелуи всегда значили для него начало. Приглашение. Обещание продолжения. Они были жестом желания, а не нежности, чем-то, что вело дальше, глубже. Он знал — конечно, знал, — что влюблённые целуют друг друга перед сном. Но эта картина как-то не включала в его внутреннем представлении его самого. Как будто существовала отдельная категория людей, которые так делают, и он в неё не входил. То есть, не входил раньше. Пока это осознание медленно прокладывало себе дорогу в его голове, его обычная манера поведения взяла управление на себя: — Тебе не хватило меня в течение дня? Нисколько не удивлён, дорогая! — он взял её за подбородок и притянул к себе, вкладывая в поцелуй всё сразу: напор, уверенность, горячее требование отклика. Его губы накрыли её рот, втянули, не оставляя пространства для сомнений; пальцы на подбородке сжалась чуть сильнее, притягивая ближе, заставляя тянуться к нему всем телом. Тав ответила — но всего на мгновение. Потом мягко упёрлась ладонями ему в грудь и чуть отстранилась, разрывая поцелуй прежде, чем он успел углубиться. И тут же, смеясь, коснулась его губ своими. Легко, коротко. Ещё раз — быстрым, тёплым прикосновением. Потом снова, будто пробуя вкус. Её поцелуи были мягкими, почти невесомыми, и оставляли после себя не жар, а странное, тёплое покалывание. Астарион замер, сбитый с привычного ритма. Его пальцы соскользнули с её подбородка к щеке, уже без давления, просто придерживая. Она поцеловала его снова — коротко, в уголок губ, потом в центр, потом в щёку. — Я всё понял, — прошептал Астарион. — Теперь больше ни за что не отпущу тебя спать, не поцеловав. Они стояли в лунном свете, соприкоснувшись лбами, и молчали. Эльф нежно поглаживал её щёку, пытаясь совладать со своими чувствами, разобраться в этой какофонии восторга, обожания, грусти, страха потери… Чародейка ласково улыбалась, прикрыв глаза, и иногда касалась своим носом его. Всё казалось каким-то нереальным. Ведь это не может происходить с ним?.. С ним никогда такого не происходило. Как эта женщина заставляет его чувствовать себя таким… особенным?.. В ночной тишине внезапно раздался тихий шуршащий звук, откуда-то снизу, со стороны лагеря. Астарион немедленно обернулся и прищурился, вглядываясь в темноту. Тав тоже посмотрела вниз, туда, где в рассеянном свете угасающего костра угадывались силуэты палаток. Источником звука был маленький круглый предмет… он выкатился на освещенное пустое пространство перед костром и застыл в ямке между камней. Это был кожаный мяч, игрушка Клювика и Шкряба. К нему, бесшумно двигаясь по лагерю, почти сливаясь с тенью, неспешно шла Несса. Ужасающие ядовитые хвосты лениво покачивались из стороны в сторону. Она тоже вышла на свет костра, глядя куда угодно, только не на игрушку. Однако, проходя мимо, большая кошка как будто совершенно случайно задела лапой мячик — и тот снова лениво покатился по камням, подпрыгивая. Исчезающий зверь замер на долю секунды… а потом её тело сорвалось вперед. Она метнулась за мячом, прижала его лапами, пару раз азартно подбросила, подпрыгнула, поймала в воздухе — и тут же остановилась, словно спохватившись. Пантера подозрительно поглядела по сторонам и с абсолютно невозмутимым видом села тщательно вылизывать переднюю лапу, демонстративно отвернув морду от мяча. После чего гордо потрусила куда-то за пределы лагеря. Тав тихо засмеялась, уткнувшись вампиру в плечо. — Гордая и независимая! — ехидно шепнула она, и Астарион тоже не смог подавить ухмылку. — Ладно, спокойной ночи! Девушка напоследок чмокнула вампира в заострённое ухо и скрылась под тентом.