День 71

На следующее утро Тав, обеспокоенная судьбой Джахейры и Хальсина, решила использовать добытые пропуска и отправить в город Шэдоухарт и Лаэзель. Первую — потому что она знала город, хоть и помнила далеко не всё, а вторую — чтобы не изнывала от безделья. Шкряба и Тару забрали с собой — впрочем, летающему трессуму не то чтобы нужно было разрешение стражи. Чародейке вообще не нравилась идея разделить отряд, но раз уж это произошло, постаралась хотя бы немного уравнять силы обеих групп. Сама она твёрдо решила идти последней, вместе с Астарионом, чтобы убедиться, что все остальные благополучно попали внутрь. Оставаться дежурить в лагере никто не хотел, но Тав чувствовала себя неважно, поэтому решила пожертвовать своим обонянием и чувством прекрасного и осталась среди криков детей и вони мочи вперемешку со щёлоком. Астарион, немного поколебавшись, мужественно решил остаться с ней. На девушку накатила волна тоскливой апатии. Она устала: и физически, и от бесконечных тревог и переживаний, — а шум и суета пригорода после долгих путешествий среди необжитых земель усиливали эту усталость втрое. Если раньше план действий был простым и понятным — попасть в Лунные башни и уничтожить культ, — то теперь никакого плана действий не существовало. Всё приходилось решать на ходу, полагаясь на догадки и надежды. Орин, умеющая менять обличье, могла быть где угодно, отряд разделился, нужное количество пропусков добыть пока не получалось, а Астарион был нервным и дёрганным, почти полностью погружённый в мысли о своём хозяине. Тав понимала, что он сейчас уделяет ей чуть меньше внимания как раз потому, что она смогла дать ему понять, что она рядом, не оставит его, о ней не нужно переживать, и это дало ему возможность сконцентрироваться на своих проблемах. Но она скучала. Ей хотелось поглощать все его мысли, всё его внимание… А вместо этого там царил как-то уродский вампирский лорд. И конца и края этому всему было не видно. Выносливость полуэльфийки была на пределе. Тав поставила вариться овощной суп — мяса в округе было почти не найти и стоило оно невероятно дорого, — и опустилась на бревно рядом с костром. Достала из сумки прихваченную где-то книжку о приключениях в Долине ледяного ветра. Хотелось отвлечься, забыться, представить, что она лежит сейчас в своей комнатке на мягких подушках, с книгой и кувшином сока, ждёт, пока подсохнут длинные умасленные волосы, а вечером её ждут танцы в городском клубе с красивыми молодыми богатеями, которые обязательно угостят её лучшим вином в городе и позовут покататься в карете вместе с подружками… Овощной суп издевательски булькнул в котле. Тав покосилась на него недовольно и вернулась к чтению. Но тут рядом возник Астарион, присел рядом и прижался, обхватив за талию: — Что делаешь? — промурлыкал он. — Еду готовлю, — ворчливо отозвалась девушка, не отрываясь. — И после первого десятка почищенных картофелин мне стало очень интересно, почему я делаю это одна?.. — Ну-у-у, дорогая, овощи — это не моя стихия, ты ж знаешь, — Астарион с отвращением поморщился. — А чистка картохи, значит, моя?! — Тав возмущенно насупилась. — Ну не злись, я просто тоже искал что-нибудь, во что можно вонзить зубы, — стушевался вампир. — Но ни одного разбойника мне не попалось, а всю окрестную дичь давно переловила эта орава голодных ртов, — он недовольно кивнул на окружающие их палатки беженцев. — Нужно подкрепиться? — Тав, не отрываясь от книги, перекинула косу через плечо, освобождая более зажившую сторону шеи. — Прямо здесь? — Астарион с некоторой робостью оглядел центр лагеря, где они сидели. — Ну а что? Никого же нет. Уилл и Карлах пошли искать кузницу, а Минтара и Гейл снова засели в таверне слушать новости. Даже если и вернутся внезапно, вряд ли мы их шокируем. — Да… ты права, разумеется, — эльф никак не мог привыкнуть к мысли, что его своеобразные гастрономические наклонности можно кому-то показывать, да ещё посреди бела дня, и ему ничего за это не будет. Он встал, перешел Тав за спину и опустился на колени. Нежно поцеловал выступающую косточку у основания шеи, провёл кончиками пальцев от её заострённого ушка к плечу. И аккуратно, но резко прокусил кожу там, где под его холодными руками пульсировала тёплая кровь. Чародейка чуть вздрогнула, переживая секунды острой боли, но продолжила читать, слегка улыбаясь. Кормить Астариона вот так, открыто, при свете дня было странно и для неё. От места укуса расползлось приятное онемение, притупившее боль. Астарион пил маленькими глоточками, растягивая удовольствие, его руки обхватили Тав за талию и прижали ближе. Девушка была уверена, что он сейчас блаженно жмурится. Она подняла руку и запустила её вампиру в волосы, поглаживая и массируя кожу головы, перебирая густые пряди… — М-м-м… — невнятно, но блаженно выдохнул мужчина, заканчивая трапезу, но не отстраняясь. Теперь он просто вдыхал запах крови из ранок, уткнувшись в них носом, и наслаждался поглаживаниями. Тав мысленно отметила, как его развозит от такой ласки, и решила как-нибудь устроить ему полноценный сеанс массажа головы. После той ночи, когда они решили пока что не заниматься любовью, прошло уже много дней, и они смогли выработать определенные правила поведения по отношению друг к другу. Как обнимать, целовать, где дотрагиваться, чтобы не вызывать болезненного томления в теле. Постепенно, через смущение и неловкость. К удивлению Тав, Астарион оказался даже более чувствительным и тактильным, чем она сама: его тело реагировало почти мгновенно даже на некоторые, на её взгляд, невинные прикосновения: к шее, животу, груди… Сама она спокойно принимала, если он обнимал её сзади, складывая руки на её животе, или целовал в шею, а вот вампир от тех же действий сразу напрягался, застывая на грани между удовольствием и неуверенностью. Приходилось наблюдать за его реакциями очень внимательно, потому что любое признание, что для него что-то будет «слишком», на данный момент из эльфа приходилось вытягивать клещами. Поэтому Тав ограничивалась самыми незамысловатыми ласками: не слишком долгие поцелуи, поглаживания по спине и плечам, простые, почти дружеские объятия… Тем приятнее было обнаружить, что прикосновения к волосам Астариона не напрягали и теперь туда можно было направить всю накопленную нежность. — Ах, сладенькая моя, ты меня балуешь! — Астарион всё же оторвался от шеи чародейки, напоследок чмокнув ранки. — Пойду принесу ещё дров — я как раз нашёл место, где можно купить недорого. Тав проводила его взглядом, пока светлая макушка не скрылась между палатками, затем вздохнула и снова повернулась к котлу. Помешала суп длинной ложкой, попробовала на вкус, добавила щепоть соли. И только собиралась вернуться к книге, как снова заметила вчерашнего плотного мужчину с залысинами в дорогом дублете. Он маячил неподалёку и исподтишка разглядывал её. Заметив, что девушка одна и увидела его, он расплылся в липкой, самодовольной улыбке и направился прямо к костру. Мужчина приблизился неспешной, немного переваливающейся походкой и остановился в паре шагов, разглядывая Тав с плохо скрываемым интересом. Чародейка мысленно прикинула, что в случае опасности будет быстрее: выговорить заклинание или опрокинуть на толстяка кипящий суп, но активных действий пока не предпринимала. — Добрый вечер, красавица, — проговорил он, слегка поклонившись. — Не возражаешь, если я составлю тебе компанию? Тав подняла глаза от котла и окинула его быстрым, оценивающим взглядом. Всё же на шпиона не похож: слишком заметный. Чей-то посланник?.. — Возражаю, — спокойно ответила она и снова помешала суп. Мужчина на мгновение замялся, но быстро вернул на лицо свою липкую улыбку и всё-таки сделал ещё шаг ближе. — О, не сердись, не сердись. Я просто заметил, что такая… очаровательная девушка сидит здесь совсем одна. Лагерь беженцев нынче не самое безопасное место. — Я справляюсь, — сухо ответила Тав. Мужчина склонил голову набок, разглядывая её ещё внимательнее. — Боевая такая, с характером!.. Беженка? — поинтересовался он. — Судя по вещам… да. И такая молодая, красивая… Кольца нет, без мужа тут? Откуда ты, издалека? Где твои родители? Нелегко, наверное, пробиться в город. Тав слегка нахмурилась в ответ на этот невнятный поток вопросов, но всё же кивнула. — Нелегко. — Ах, да… — мужчина понимающе зацокал языком. — Эти проклятые пропуска… все за ними бегают. И достать их, разумеется, почти невозможно. Тав медленно подняла на него взгляд. — Почти? — вкрадчиво уточнила она. Мужчина расплылся в довольной улыбке, будто только этого и ждал. Он поправил свой дорогой дублет, немного выпятив живот, и заговорил с показной небрежностью: — Ну… скажем так. У некоторых людей есть возможности, которых нет у остальных. Например, нужная должность. Нужна печать. Он сделал паузу, наслаждаясь моментом, и чуть наклонился ближе. — И я, дорогуша… как раз один из таких людей. Взгляд Тав теплел на глазах, губы расплылись в бесконечно дружелюбной улыбке: — Ах, я так рада с вами познакомиться!.. Не хотите бульончика? — Какая заботливая… — протянул мужчина, тут же становясь увереннее, вальяжнее, по-собственнически оглядывая пустой лагерь. — Не откажусь, красавица. С самого утра на ногах, дела, бумаги, люди… Никакого покоя. Тав тут же потянулась за миской. В этот момент между палатками показался Астарион. Эльф возвращался с охапкой дров и, заметив у костра незнакомца, сразу замедлил шаг и подозрительно прищурился. Пришелец стоял слишком близко. Слишком свободно держался. И слишком внимательно смотрел на Тав. Которая, к большому удивлению вампира, улыбалась и не спешила его прогонять. Наоборот, подсела к нему на бревно и подала миску. Он бросил дрова у палатки и направился к костру быстрее. — …вот, собственно, — продолжал тем временем мужчина, снисходительно улыбаясь и принимая похлёбку. — Я ведь не просто так подошёл. Понимаю, как тяжело таким… очаровательным созданиям пробиваться через все эти городские порядки. Шум, грязь, такие малоприемлемые условия… Он шумно глотнул супа, причмокнул не очень довольно, явно не впечатлённый кулинарными талантами девушки, и отставил миску в сторону. — Но такой человек, как вы, наверняка может это исправить?.. — вкрадчиво поинтересовалась чародейка, наматывая на пальчик длинный тёмный локон. — Именно, именно, — закивал он, вытирая губы платком. — Видишь ли… я занимаю определённую должность в городской администрации. Работа скучная, бумажная… но иногда она даёт весьма… полезные возможности. — Тав, что здесь происходит? — к девушке быстро подошёл Астарион и положил руку ей на плечо. — Этот человек тебе докуча-а-ай!.. Вампир запнулся на середине слова, получив тычок в живот. — О, это мой друг, мы путешествуем вместе. Сходи принеси ещё дров, а? — Тав повернулась к эльфу и выразительным движением бровей попросила свалить. Вампир зло сжал губы, крылья носа затрепетали, но спорить не стал. Он развернулся и исчез за ближайшей палаткой — впрочем, чародейка была уверена, что далеко он не ушёл и всё слушает. Прерванный чиновник недовольно посмотрел вслед красивому эльфу, кашлянул, но всё же продолжил, понизив голос: — Скажем так… я могу оформить один пропуск. Быстро. Без лишних вопросов. — Один?.. — Тав целую секунду выглядела разочарованно, но быстро взяла себя в руки и снова лучезарно улыбнулась. — Какая интригующая возможность! — Для такой очаровательной девушки — почему бы и нет? Разумеется… за небольшую услугу. Тав слегка склонила голову набок, будто не совсем понимая. — Услугу? — Ну… скажем так, довольно личного характера. Он снова оглянулся по сторонам и придвинулся ближе. — Ничего такого, что было бы тебе неприятно, уверяю. Я человек… весьма деликатный. Просто иногда люблю проводить время в компании красивых женщин. В более… уединённой обстановке. Тав медленно кивнула, словно обдумывая услышанное. — Вот как. Мужчина воспринял это как знак поощрения и заметно оживился. — Но должен сразу предупредить, — продолжил он с важным видом, — у меня… несколько необычные вкусы. Некоторые дамы поначалу немного удивляются. Например… тебе когда-нибудь приходилось… командовать мужчиной? Тав прикусила щёку, чтобы не засмеяться: — О, вообще без проблем. Могу командовать хоть целой армией. Мужчина, воодушевлённый её словами, продолжил, теперь уже быстрее: — Можно, например, приказать ему… поцеловать сапог. Или… э-э… вымыть вам ноги. Некоторые дамы даже… — он понизил голос почти до шёпота, — заставляют мужчину называть их госпожой. — А, например, вымыть свои сапоги она может приказать? — Тав заинтригованно пригнулась ближе. — И даже языком, — чиновник глупо и противно улыбался, едва не пуская слюни. — И у меня есть маленькое магическое средство… которое делает такие игры совершенно безопасными. Он полез во внутренний карман дублета и извлёк два простых серебряных кольца с мелкими рунами. — Очень удобная вещица, — сказал он с видом человека, демонстрирующего редкий артефакт. — Надеваешь одно, я надеваю второе, и на пару часов я обязан выполнять любой твой приказ. Это придаёт ощущениям… остроты. Мужчина поднял палец, будто читая правила игры. — Разумеется, всё добровольно. Без этого магия не работает. И ничего опасного приказать нельзя — кольца просто не позволят. Он неуверенно ухмыльнулся, нещадно потея. — Но всё остальное… вполне допустимо. Очень безопасная, цивилизованная форма развлечения. Тав хотелось смеяться. И как такие чудики её всегда находят? Чем она их притягивает?.. — Пропуск вперед! — сурово предупредила она, меняя тон на соблазнительно-командный. Мужчина фыркнул, будто её сомнения слегка его оскорбили. Он полез во внутренний карман дублета и вытащил сложенный пергамент с печатью. — Видишь? Всё совершенно официально. Тав внимательно осмотрела документ и кивнула. — Отлично. Тогда давай-ка его сюда, — она изящным движением ловких пальчиков выдернула официальную бумагу у толстяка из рук. — И колечко своё давай. — Да… да, — мужчина аж затрясся от предвкушения. — Я Марек, кстати… Давай, госпожа… зайдём куда-нибудь, и я готов приступать… Девушка невозмутимо завела его в самую крупную хозяйственную палатку. Чиновник вошёл первым, нервно огляделся, словно проверяя, не подглядывает ли кто, и поспешно задёрнул полог. Потом повернулся к ней, уже заметно возбуждённый. — Значит… вот как мы сделаем, — он протянул ей одно из колец. — Надень. А второе — мне. Тав послушно надела кольцо, наблюдая за ним с невозмутимым интересом. Чиновник, тяжело дыша, расстегнул дублет, стянул пояс, чтобы иметь возможность согнуться, и торопливо опустился на колени, споткнувшись о какой-то узелок на земле и едва не упав. — Ах… — выдохнул он, пытаясь придать голосу торжественную серьёзность. — Да… вот так. Теперь… теперь ты можешь приказывать. Он поднял на неё блестящие от страсти глаза. — Я весь в твоей власти, госпожа… — почти прошептал он. — Можешь заставить меня… целовать твои прекрасные ножки… или… или наступи мне на горло… ударь меня… всё, что пожелаешь… Тав некоторое время молча смотрела на него сверху вниз. Потом надела кольцо и спокойно сказала: — Прекрасно. Она слегка вытянула руку с кольцом. — Тогда для начала… сходи к ручью и постирай всё бельё в нашем лагере. Мужчина моргнул. — Ч… что? — Молча, — уточнила Тав, и рот чиновника сразу же словно слипся. — Начни, пожалуйста, с моей палатки, она будет сразу справа от этой. Так и быть, можешь понюхать мой спальник, если захочется. Тут полог палатки откинулся. Снаружи стоял Астарион, глядя на Тав с выражением холодного недоверия и одновременно тревоги. Он скользнул взглядом по чиновнику на коленях, по его расстёгнутому дублету… — Надеюсь, я не помешал, — тихо сказал он, внимательно глядя на полуэльфийку. — Просто… хотел напомнить, что пропуск — не такая уж редкая вещь. Мы вполне можем достать его и другим способом… В этот момент Марек с кряхтением поднялся на ноги и, страдальчески и даже обиженно глядя на Астариона, направился к выходу. По дороге его штаны, которые он так торопливо расстегнул раньше, начали предательски сползать. Толстяку пришлось их придерживать, но застёгивать он их почему-то так и не стал. Тав спокойно поправила кольцо на пальце и подмигнула вампиру. — Чудесная магия, — пробормотала она. — Астарион, милый, я только что добыла нам пропуск и бесплатную уборку в номере! Может, у тебя есть серебро, которое надо начистить?.. — Да как ты это сделала?! Тав быстро, давясь смехом, объяснила, и мужчина пылко прижал её к себе, впиваясь в губы быстрым поцелуем. — Радость моя… я всегда подозревал, что ты жестокая женщина. А что ты будешь делать, когда действие магии кончится и этот достойный человек получит возможность высказать мнение по поводу твоей невинной шалости?.. И потребовать свою писульку назад? — С радостью отдам пропуск обратно его начальнику в руки, — пожала плечами девушка. — Может, даже стражу позвать. Буду рада рассказать, на какие услуги он обменивает государственные документы. Ну а мы с тобой можем пока отдохнуть немного, что думаешь?.. Ласково улыбаясь возлюбленному, Тав взяла его под руку, выудила из ближайшего ящика бутылочку лёгкого столового вина, и они вышли наружу. Астарион галантно расстелил плед в стратегически выверенной точке, в которой не было видно благоухающий совсем рядом сортир, и как можно откровеннее обнял девушку за талию, чтобы мужик в сползающих штанах обязательно увидел. Они чокнулись серебряными кубками, и Тав крикнула Мареку, чтобы тот нарезал им сыр. Изюминкой стали лица Карлах и Уилла, которые вернулись к обеду и обнаружили нежничающих вампира и чародейку и бегающего вокруг них мужичка со спадающими штанами. К большому удивлению Тав, когда время магии закончилось и она уже готовилась к скандалу, чиновник лишь остановился посреди лагеря с мокрой рубахой в руках, тяжело дыша и красный как варёный рак. Он постоял так несколько секунд, огляделся, медленно перевёл взгляд на Тав и Астариона, уютно устроившихся на пледе с вином. Щёки его стали ещё краснее. Он неловко кашлянул, подтянул наконец штаны и пробормотал что-то неразборчивое: кажется, то ли «госпожа, извини», то ли «танарри вас побери», — и, наконец подвязав штаны, быстрым шагом удалился из лагеря. — Кажется, ему даже понравилось! — захихикала Карлах. — Зато ещё один пропуск у нас! — Тав выразительно подвигала бровями, а потом кивнула на развевающиеся на веревочке портянки Уилла. — Да ещё и вещи постираны! Честно говоря, многое из этого не чистилось со времен крушения наутилоида… А ещё этот дядька натолкнул меня на мысль: наверняка где-то здесь есть место, где распределяется помощь беженцам? В храме упоминали, что они собирают пожертвования и передают их Кулакам. Там, помимо стражи, наверняка должен быть какой-то администратор… Кто-то, кто занимается подсчётом, распределением и вот это вот всё. Надо сходить туда. — Давайте сходим! — бодро откликнулась Карлах. — Эх, жалко эти колечки ещё полчасика не проработали… Он бы нам тогда ещё посуду помыл! И вообще, когда мы уже пойдём в цирк?.. Джахейра мне обещала! — Завтра сходим! — пряча улыбку пообещала Тав. — Если ничего не найдём сегодня… Что поделать, придётся раскошелиться хотя бы на парочку пропусков. Уилл, наши девочки в порядке? Нашли Джахейру? — Да, Тара передала Гейлу весточку, что они встретились, — отозвался Клинок. — Правда, у них возникли непонятки с арфистами… — Ну, уж с этим Джахейра и без нас справится, — решила Тав. — Так что пару часов на посещение цирка можно выделить. — Я слышал, там выступает Капля! — воодушевлённо сообщил Уилл. — Боги, я как будто в детство вернулся от одного звука этого имени… Им пришлось поспрашивать дорогу и немало пройти вдоль реки, прежде чем они наконец нашли огромный навес, куда неравнодушные жители передавали еду, одежду и одеяла для беженцев. Навес охраняли Огненные кулаки, отдельно стояла небольшая палатка манипа и стол для приёма и оценки пожертвований с толстой книгой отчётных цифр. Поперёк тропинки, ведущей к складу, лениво прохаживался мощный темнокожий стражник в алых одеяниях Кулаков. Он о чем-то тихо разговаривал сам с собой и иногда останавливался, довольно подставляя смуглое лицо яркому осеннему солнцу. Заметив посетителей, он приветственно махнул им рукой: — Приветствую, друзья! — он широко улыбнулся белозубой улыбкой. — Хороший денёк сегодня, да? Хотя, — спохватился он, — вы вряд ли в настроении для разговоров о погоде… Нелёгкая дорога? Хотите внести пожертвование или, наоборот, нужно что-то? — Тебе что, приплачивают за то, чтобы ты был таким отвратительно жизнерадостным? — ворчливо поинтересовалась Тав. — Просто стараюсь быть дружелюбным, — ничуть не обиделся мужчина. — К сожалению, сейчас мало кто прилагает к этому хоть какие-то усилия… Раньше каждый, кто приезжал сюда, мог рассчитывать на приют и тёплую еду. Но теперь больше нет… Собранного нами едва хватает, чтобы прокормить прибывших. Голод никого не красит. — Да уж, напряжение висит в воздухе, — Уилл тяжело вздохнул. — Напряжение — это ещё мягко сказано, — Кулак обеспокоенно покачал головой. — Люди жертвуют на помощь новоприбывшим, в то время как некоторые местные из-за проблем тоже остаются без еды и пристанища и злятся на то, что приходится делиться с приезжими… Прямо сейчас парочка балдурцев устроила драку с беженкой вон там, за палаткой манипа. — Какой ужас! — Уилл нахмурился и положил руку на эфес рапиры. — О да… Честно говоря, — стражник заговорщицки склонился к Клинку и понизил голос. — Если бы на мне не было этой формы, я бы прямо сейчас пошёл к ним и преподал такой урок, что они нескоро его забудут… — Нет, друг, не надо так! — Уилл покачал головой. — Ты должен поддерживать мир, а не разжигать вражду ещё сильнее. — Какой уж тут мир! — Кулак начал распаляться. — Если кто-то их не проучит, рано или поздно на улицах начнут появляться трупы, много трупов... Люди здесь совсем размякли! Они не понимают, что это такое — бежать от войны, быть в шаге от смерти! Уилл пораженно сглотнул, Тав и Астарион переглянулись. — Предлагаю обойти палатку с другой стороны и вспороть пару животов, другим в назидание. Напомним им, насколько хуже всё может обернуться! Что скажешь?.. — Ты с ума сошел?! — Клинок фронтира отшатнулся. — Я немедленно доложу твоему начальству!.. — Уилл… — Тав поспешно схватила друга за руку. — Ты что, не видишь… — Скажешь им?! Ну давай, скажи! Я вырежу им глаза и положу так, чтобы они могли слышать, как я потрошу этих зазнавшихся горожан, как они кричат, как умоляют закончить быстрее, аха-ха-ха-ха!.. Стражника словно вывернуло, выжало, как мокрую простыню, шея противно хрустнула… — Орин… — выдохнул Уилл, испуганно делая ещё два шага назад. — Да… да, мой сладкий доблестный герой, это Орин, Орин Красная!.. — женщина безумно улыбалась, наслаждаясь произведённым эффектом. — Я смотрю, слежу, как вы пытаетесь проползти в город… Всё жду, когда вы окажетесь внутри? Как вы заставите этот город истекать кровью, как расчлените его, чтобы добраться до Нетерийских камней… О, я с удовольствием на это посмотрю. А вот Горташ наверняка дрожит и потеет, когда думает об этом! Я жду, очень жду вашей встречи… с вами так интересно!.. И она снова исчезла, зловеще расхохотавшись напоследок. — Это что такое было?! — к ним, прихрамывая, спешил пожилой манип, похоже, привлечённый громким неестественным хохотом. Спустя несколько минут они уже сидели в палатке манипа, и Тав быстро пересказывала основную часть истории: про убийство в храме, догадки насчёт культа Баала и его предводительницу Орин. Манип внимательно слушал, устало потирая переносицу. — Я обязательно передам ваши слова в штаб, — сказал он. — В городе уже несколько недель пропадают люди и случаются крайне жестокие, нетипично жестокие убийства. А мы всё гадали, что же это за неутомимый и неуловимый маньяк орудует… Но если это целый культ… Пропусками, к сожалению, помочь не могу — весь запас, который у нас был, мы уже потратили, новых бланков пока не поступало. Сейчас мне не даёт покоя один вопрос: если это была женщина-перевёртыш, то где настоящий Роуэн?.. Тав на секунду замерла. Всё это время она думала, что Орин принимает обличья случайных людей, но, получается, стражник Роуэн существовал в реальности?.. — Он давно на посту? Никаких странностей за ним не замечали сегодня? — быстро поинтересовалась она. — Он тут уже несколько дней… вчера давал интервью какой-то журналистке из «Балдурского вестника». Вы хотите помочь его найти? — Журналистке? Если вы не против, мы осмотрим те места, где он сегодня бывал… — Тав чувствовала смутную тревогу. — Хорошо. Но, уж простите мне мою излишнюю осторожность, я попрошу сержанта пройти с вами. — А? Да, без проблем… — Тав и остальные обеспокоенно вышли из палатки. — Тав, дорогая, зачем тебе искать этого Кулака? — недовольно поморщился Астарион. — Ну, хотя бы для того, чтобы понять, что Орин делает со своими жертвами, и узнать, как она принимает их облик… Видел ли он её? Делала ли она что-то с ним? — пояснила нахмуренная девушка. — Но вот как его найти?.. Может, она его похитила? Куда-то утащила?.. Под присмотром мощного и молчаливого сержанта они зашли в палатку с продовольствием. Немного походили среди ящиков с бураком и луком, когда Астарион внезапно замер и глубоко втянул воздух. — Тав, я чувствую кровь. Много крови, — шепнул он на ухо девушке. — Но только не могу понять, откуда… Тав тихонько передала информацию Уиллу и Карлах, и варварша начала активно двигать ящики в попытках отыскать тело. Но тела не было. И тут Тав осенило. — Прошу прощения, а тут есть… подвал? Или погреб? Громила кивнул: — Есть. Тент над ним и натянули, когда там место закончилось. — Покажи вход! — в волнении попросила чародейка. Когда они спустились в сырой и холодный погреб, где были сложены более скоропортящиеся продукты, такие как мясо и фрукты, запах крови почувствовали все. — О боги… — прошептала Карлах. Роуэн нашёлся за бочкой солонины, с крест-накрест вспоротым животом. Он явно был мёртв, причём совсем недавно: кровь ещё влажно блестела, и трупное окоченение пока не наблюдалось. Сержант выбежал наружу, чтобы позвать помощь, а Астарион снова принюхался. — Тут есть что-то ещё… Он двинулся в самый дальний конец погреба. Тав поспешно сотворила шарик света и побежала за ним. — Журналистка! — выдохнул Уилл. — Боги, неужели эта маньячка убивает всех, чей облик принимает?.. — Нет, она жива, — возразил Астарион. — Но у неё разбита голова. Она без сознания. — Видимо, уже пару дней, — выдохнул Уилл. Он подхватил безжизненную девушку на руки и поспешил наружу. — Ей срочно нужна помощь! Жрец или хотя бы обычный лекарь… Эх, Шэдоу, не вовремя ты нас покинула… Наверху уже поднимался шум. Кулаки сбегались к складу, кто-то звал лекаря, кто-то требовал перекрыть дорогу. Манип, побледневший и собранный, отдавал короткие приказы, и Тав устало подумала, что дальше это уже не их дело. Весёлый задор от забавного инцидента с Мареком выветрился, усталость вернулась. — Думаю, нам лучше не мешаться под ногами, — тихо сказала она. Они выбрались из-под навеса обратно к реке и медленно направились к лагерю беженцев — усталые, злые и с неприятным ощущением, что Орин снова оказалась на шаг впереди.

***

Вечером, когда в лагерь вернулись Гейл и Минтара, Астарион незаметно ускользнул в свою палатку. Разложил свои записи с обрывками слов, заклинаний… зарисовками образов. Достал чернильницу и перо. И, наконец, вытащил Некромантию Тхая. С тех пор, как вампир узнал о ритуале, он не оставлял попыток продраться сквозь духов, охраняющих книгу. Теперь, когда он знал, что именно ищет, он продирался через вязкие, пугающие, ледяные образы чуть легче. Со временем он почувствовал, что его сознание стало острее, сила воли — крепче. У него начало получаться выхватывать в тошнотворной круговерти жутких картин что-то нужное… Но цельная картинка никак не складывалась. Астарион сел, скрестив ноги, и открыл книгу: осторожно, как заглядывают в пасть хищника — не отрывая взгляда от зубов. Страницы не шуршали. Они словно тянулись, липли к пальцам, как если бы были пропитаны чем-то густым и тёплым. Чернила на них не лежали ровно — они двигались, медленно перетекая, собираясь в слова и тут же распадаясь. — Ну, давай же… — тихо пробормотал мужчина. — Не притворяйся, что тебе нечего мне сказать. В голове разнёсся шёпот. Несколько голосов, накладывающихся друг на друга. Мужские, женские, старые, детские. Они говорили на языке, который он не знал, но смысл сам пробивался сквозь звуки. Картинка вспыхнула перед глазами так резко, что он едва не выронил книгу. Каменный зал, незнакомый. Круг. Печати, вырезанные в полу — не просто нарисованные, а впитанные в камень кровью. И ощущение невероятной власти. Оно накрыло его целиком, без предупреждения, как волна, в которой невозможно устоять. В тело на секунды вернулась забытая полнота существования, в которой не было ни голода, ни пустоты, ни вечного напряжения, только сила, разливающаяся под кожей, как раскалённое золото, заполняющая каждую мышцу, каждую мысль, каждое движение; ему показалось, что он способен удержать это состояние, подчинить его, сделать своим, и в этом ощущении было не просто облегчение, а почти невыносимое, оглушающее наслаждение, от которого хотелось рассмеяться или закричать, — и именно в этот момент всё исчезло, словно оборвалось на полуслове, оставив его в прежнем теле, с прежней пустотой внутри и болезненной дырой на месте сердца... «Ecce dominus», — пронеслось в голове. Книга упала и закрылась. Астарион дрожащими руками схватился за перо и записал новый отрывок то ли заклинания, то ли изречения, а потом схватился за голову, запустив в серебряные кудри длинные бледные пальцы. Стиснул зубы и замер, согнувшись почти к самым коленям. Голова раскалывалась, тело покрылось ледяным потом. Это какой-то шифр. А ему нужен ключ. Иначе ему никогда не собрать воедино эту головоломку, никогда! А ему нужна эта сила, нужен этот ритуал! О боги, эта сила, эта испепеляющая мощь! Это то, каким он мог бы стать… Ему никогда, никогда не придётся больше прятаться и бояться. Подстраиваться. Лебезить. Это ему будут все стараться угодить! И Тав останется с ним. Зачем ей от него уходить? Он сможет защитить её от чего угодно. Обеспечит ей жизнь, которую она захочет, какой заслуживает. Наряды, драгоценности, напитки, самая изысканная еда и увеселения. Всякие магические штуки, которые она так любит. Библиотека. Она как-то рассказывала, что хотела бы завести лошадку. Астарион лошадей не любил, но, если она хочет лошадь — купит ей конюшню! Астарион протёр слезящиеся в полубреду глаза. Каждый контакт с книгой заканчивался примерно так: острой болью, затуманенным рассудком, смесью паники и экстаза. Раньше было даже хуже: он мог не спать всю ночь, боясь вернуться в эту какофонию ужаса, куда погружала его Некромантия. Теперь он, кажется, научился с этим справляться. Эльф ещё раз пересмотрел свои записи. Печати на полу, семь жертв, источник магической силы и заклинание… Неужели у Касадора всё это есть? Должно быть. Но где? Вряд ли прямо в его дворце… Быстрее бы попасть в город — там он наверняка сможет отыскать кого-то из своих братцев или сестрёнок… Астарион прислушался. Кажется, все уже разошлись по своим палаткам, причём довольно давно. Книга как-то искажала восприятие времени: вампиру казалось, что он провалился в видение всего на несколько секунд, но на самом деле проходило куда больше времени. Надо спать… Да. Завтра они станут ещё на один день ближе к городу. И к Касадору. Эльф убрал бумаги, опустился на лежанку и закрыл глаза. Сон поглотил его мгновенно, накрыв плотной пеленой. Сначала не было даже темноты — только плотное, удушающее отсутствие всего, в котором он не сразу понял, где заканчивается его тело и начинается что-то чужое, твёрдое, прижимающее со всех сторон. Воздуха не было. Пространства не было. Он лежал не двигаясь, и лишь через несколько бесконечных мгновений пришло осознание… Он в гробу. В каменном саркофаге, запечатанном на веки вечные. Снова. И тут на него навалилось всё сразу: бесконечный, всепоглощающий, непереносимый ужас. Сжирающий заживо голод. Содранные до костей ногти и тишина, тишина вечного одиночества, подступающего безумия… Он будет десятилетиями разлагаться здесь, воя от голода и страха, но никто не услышит его криков, а бессмертная сущность не позволит ни умереть, ни забыться… Он проснулся резко, без перехода, как будто его вырвали из сна вместе с этим удушающим отсутствием пространства, но тело не сразу поверило в спасение: грудь не двигалась, дыхание не возвращалось, и Астарион был уверен, что всё ещё лежит там, в той гробнице, где невозможно ни вдохнуть, ни пошевелиться… Мужчину била крупная, неконтролируемая дрожь, сейчас он не смог бы выговорить и слова — так сильно дрожал бы голос. Так страшно было вернуться в этот свой самый жуткий кошмар… С тех пор как его освободили спустя год наказания, он боялся оставаться один. Что угодно, только не полное одиночество. Он готов был на всё, только бы Касадор не повторил расправы… «А ведь он и сейчас может это сделать», — пришла в голову непрошенная мысль. Грудь болезненно сжалась, и на мгновение ему показалось, что он не выдержит этого понимания. Мужчине захотелось завыть от ужаса и ощущения собственной беспомощности. Дрожа, он вылез из палатки. Лагерь спал, хотя со стороны беженцев раздавались периодически пьяные выкрики. Угли почти потухли, но возвращаться к себе… Астариону было страшно даже подумать об этом. Но он был вымотан контактом с книгой, голова была тяжёлой… Вампир покосился на палатку Тав. Да, они решили не ночевать вместе… но… Может, если он поспит рядом с ней один раз, это не доставит ей слишком уж больших неудобств? Вряд ли она потребует от него чего-то за это… Астарион зажмурился и с усилием протёр глаза. Ему было до отвращения неприятно собственное состояние, но ужас от мысли, что он снова провалится в свой кошмар, а рядом не будет никого, чтобы его разбудить, пересилил. И он юркнул в палатку к девушке. Тав спала на животе в позе «морской звезды» и тихо сопела. Астарион на корточках подполз к ней и легонько потряс за плечо. — А? Что случилось? — подорвалась девушка, спешно перекатываясь на спину и пытаясь сообразить, где она находится. — Астарион? Ты в порядке? Что-то произошло? — Нет, нет, тише… Ложись обратно, — прошептал вампир. — Я… слушай, ты не против, если сегодня я посплю у тебя? Чародейка замерла и внимательно его осмотрела. Наверное, выглядел он неважно, так как она сочувственно спросила: — Дрянь какая-то приснилась? — О да. Дрянь редкостная, — Астарион мрачно кивнул. Впрочем, он уже чувствовал себя лучше. Дотронуться до кого-то, поговорить — этого хватило, чтобы кошмар окончательно стал просто кошмаром. — Но если тебе неудобно, то я пойду… мне уже намного лучше. — Я в порядке, конечно, залезай! — Тав поспешно откинула одеяло, приглашая. Эльф секунду помялся, но там, под этим пледом, было так тепло, так приятно пахло живой и настоящей Тав, так непохоже на тёмную, холодную, сырую могилу, что он не выдержал и залез к девушке под бок. Не в силах справиться с облегчением, он жадно вцепился в полуэльфийку руками, уткнулся ей носом в грудь, чтобы лучше слышать стук её сердца. Девушка не протестовала: закинула ему на торс ногу, обнимая, запустила руку в волосы, крепче прижимая к себе, быстро поцеловала в макушку и заснула. А Астарион ещё несколько минут лежал, утопая в тепле, в странном и нелогичном чувстве безопасности, и слушал её мерно бьющееся сердце. Прижимался всем телом, обнимая её за талию и чувствуя её рефлекторные поглаживания сквозь сон. «Как же хорошо, что она у меня есть. Моя!» — напоследок подумал он и провалился в нормальный, крепкий сон без сновидений.