Глава 11

Управление монастырем — это как пытаться вычерпать Небесную реку наперстком, на это можно лишь горько усмехнуться. Прошло две недели с того момента, как я превратилась из основательницы и духовного лидера в главного администратора, бухгалтера, кадровика и дипломата в одном лице. И всё это в перерывах между тренировками, потому что родители, ясное дело, не преминули напомнить, что мастерство владения мечом от бумажной волокиты не должно ржаветь. Первые дни после открытия напоминали хаотичный, но удивительно жизнеутверждающий муравейник. Смертные, а их оказалось подавляющее большинство, ломились в ворота с самыми разными целями. Кто-то искренне жаждал духовных знаний, кто-то просто поглазеть на «чудо-монастырь, где всем богам молятся», а кто-то, я подозреваю, приходил потому, что у нас бесплатно раздавали очень неплохие рисовые лепешки, но бесплатно вообще не означало, что они после того как их съедят, в самом монастыре отрабатывать это не будут. И вот тут меня ждал главный сюрприз, масштабнее которого я ничего не ожидала. Оказалось, что простые смертные не просто статисты или источник молитв. Они оказались чертовски эффективными менеджерами! Я сидела в своем кабинете, заваленная свитками с просьбами, отчетами и списками необходимого. Передо мной на низком столике дымилась чашка чая, которую я уже в пятый раз забывала выпить. Голова гудела. — Настоятельница Цинь Лю, — постучав, в кабинет вошел молодой человек по имени Ли Вэй. Бывший писарь из местной управы, которого я заприметила за его невероятную организованность. Он за два дня без всякой магии навел порядок в нашей импровизированной канцелярии. — Отчет по запасам продовольствия. А также три человека из деревни у подножия просятся на постоянное служение. Один — бывший повар, две женщины — ткачихи. Я с надеждой взглянула на него. — И? — Повар очень хороший, проверил. Женщины тоже, работы у них аккуратные. Я предлагаю взять всех. Повар разгрузит нашу кухню, а ткачихи помогут с пошивом и починкой одежды для послушников. Это сэкономит средства. «Благословенные Небеса, пошлите мне еще десяток таких Ли Вэев!» Я чуть не расплакалась от счастья. — Утверждаю, — сказала я, стараясь сохранить начальственную невозмутимость, и поставила печать на его свитке. — Распределите их по нужным местам. И, Ли Вэй… — Да, настоятельница? — С сегодняшнего дня вы старший по хозяйственным вопросам. Зарплату… ну, сами решите, какую справедливую, и согласуйте со мной. Его глаза округлились от изумления, но он тут же склонился в почтительном поклоне. — Я не подведу вас, госпожа! Это был переломный момент. Я, наконец-то, осознала: не нужно все тащить на себе. Нужно находить способных людей и делегировать. Пусть даже они простые смертные, не видевшие ни разу в жизни настоящего небожителя. Их прагматизм и знание земных дел оказались куда ценнее туманных духовных исканий некоторых зазнавшихся служащих Средних Небес, которых всё ещё приходилось гонять, но в эти разы незаметно, а то у меня авторитет упадёт. И понеслось. Я назначила ответственных за снабжение, за прием паломников, за поддержание порядка в храмах, за сады и огороды. Бывшая знахарка из соседней деревни, женщина лет пятидесяти с цепким взглядом, теперь руководила нашим лазаретом. Какой-то бродячий музыкант, оказавшийся большим знатоком ритуалов, возглавил церемониальную часть. Конечно, не обходилось без курьезов. Я была морально к чему угодно готова, даже к тому, что сводят Ши Уду с Ши Цинсюанем, но не то, что служащие Повелителя Вод и Повелителя Земли подерутся, наши-то спокойно себя ведут. Ещё подрались служащие дворцов Наньяна и Сюаньчжэня, доказывая друг другу, в жизни бы их боги не стали рядом даже стоять, я же на это лишь закрывала улыбку рукавом ханьфу, не переубеждая никого, что я дочь тех самых генералов. С каждым днем, с каждым удачным назначением, камень административного хаоса понемногу сползал с моей груди. Я снова могла дышать почти полной грудью. У меня появилось время не только на управление, но и на собственные тренировки, и даже на то, чтобы просто пройтись по монастырю и посмотреть, как он живет своей, уже не всегда зависящей от меня, жизнью. Именно так я и оказалась в этот вечер на заднем дворе, где росла старая, кряжистая сосна. Сумерки уже окутали гору Тайцаншань, окрашивая небо в густые лиловые и синие тона. Воздух был прохладен и напоен ароматом хвои и дымка от вечерних благовоний. Я делала свой ежевечерний обход, проверяя, все ли спокойно. И тут я его увидела. Под сенью сосны, почти сливаясь с наступающей темнотой, стоял он. Человек был одет в темное, простое, но безупречно сидящее на нем ханьфу, и его неподвижная фигура казалась естественным продолжением древнего дерева. Я остановилась в паре шагов, скрестив руки на груди. Сердце почему-то не заколотилось в панике, а наоборот, замерло в странном, выжидательном спокойствии. «Ну конечно, конечно, он пришел. Не мог же он оставить тот инцидент с картиной просто так». Я медленно выдохнула струйку воздуха в прохладный вечер и позволила уголку губ поползти вверх в едва уловимой усмешке. — О, мужчина с картины пожаловал спустя пару недель в мою обитель, — произнесла я, и мой голос прозвучал на удивление ровно и даже с оттенком легкой насмешки. — Что, пепел на стене окончательно рассеялся, и вы решили нанести визит лично? Или, может, вам наконец-то удалось вспомнить еще пару фраз, кроме как упрекать в неуважении к старшим? Он обернулся. Его лицо в сумерках казалось еще более бледным, почти светящимся изнутри. Те самые, слишком правильные черты, тот самый хрупкий, но несгибаемый подбородок. И те самые глаза, которые видели слишком много, чтобы кого-то бояться или перед кем-то заискивать. На сей раз на его лице не было ни капли надменности, лишь холодная, аналитическая внимательность. — Цинь Лю, — произнес он, и его низкий, бархатный голос, казалось, впитал в себя весь вечерний мрак. Он не выразил ни удивления, ни гнева, а просто констатировал факт. — В своей плоти и крови, — парировала я, делая шаг вперед. — В отличие от некоторых, кто предпочитает являться в виде настенных украшений. Нашли, что искали? Убедились, что ваш «законный» монастырь не просто стоит, а процветает под моим руководством? Он не ответил сразу, его взгляд скользнул за мою спину, окидывая освещенные фонарями здания, крыши которых вырисовывались в сгущающихся сумерках. Слышался отдаленный гул голосов, смех послушников, заканчивающих дневные дела, звон колокольчика, призывающий на вечернюю молитву. — Он… жив, — наконец произнес Мэй Няньцин, и в его голосе прозвучала какая-то странная, едва уловимая нота. Что-то вроде… признания. — Еще бы, — фыркнула я. — Когда тут каждый день вершатся такие чудеса административного управления, что начинаешь сочувствовать Линвэнь, ведь также в бюракратическом месте находишься. А вы как думали? Разрушится без вашего благословения? Он медленно перевел взгляд на меня, и в его глазах мелькнул тот самый холодный блеск, который я уже видела на картине. — Ты очень самоуверенна для ребенка, который играет в храмы. — А вы очень много о себе мните для призрака, который опоздал на пару сотен лет, — не моргнув глазом, ответила я. — Мир изменился, господин Нянь или как вас там. Места силы действительно принадлежат тем, кто их чувствует, а я это место чувствую каждой клеточкой своего бессмертного тела. Я вдохнула в него жизнь, когда от него остались лишь пыль и воспоминания. Так что не вам, застрявшему в прошлом, учить меня, как им управлять. Мы стояли друг напротив друга под старой сосной, два островка неподвижности в вечерней жизни монастыря. Воздух между нами сгустился, наполнившись немым вызовом. Мэй Няньцин смотрел на меня, и я выдерживала его взгляд, не отводя глаз. Пусть он видел в них не испуганную девочку, а настоятельницу, которая отстроила свой дом и не намерена его никому уступать. Наконец, его губы снова дрогнули, но на этот раз в подобии чего-то, отдаленно напоминающего холодную улыбку. — Мы еще поговорим, Цинь Лю, — произнес он тихо, и его слова повисли в воздухе, словно обещание или угроза. — Не сомневаюсь, — ответила я с той же ледяной вежливостью. — Двери моего монастыря всегда открыты для… гостей. При условии, что они стучатся, а не подглядывают через картины. Он просто повернулся и медленно пошел прочь, его темная фигура растворилась в сгущающихся сумерках между деревьями так же бесшумно, как и появилась. — Проберетесь ещё раз на территорию без спроса я вас бумажной работой завалю! — крикнула я ему в след.