Глава 12

Мэй Няньцин мне за наше определенное время периодического знакомства стал напоминать призрака, который уже двенадцать лунных циклов преследует меня, и портит моё идеальное существование. И ведь меньше, чем синоним «Грымза» ему не подберешь. Он появлялся с завидной, прямо-таки демонической регулярностью. То я его застану рассматривающим резьбу на новых алтарях с таким видом, будто это он лично вырезал и теперь проверяет на брак. То он стоит в саду, созерцая клёны, и вздыхает так драматично, словно каждому опавшему листу он лично читает траурную речь. А однажды я застала его в моей же библиотеке, перебирающим свитки! У меня чуть глаза на лоб не вылезли. — Вы вообще понимаете, что это вторжение в частную собственность? — шипела я тогда, выдёргивая из его изящных пальцев трактат по садоводству. Он даже бровью не повёл, лишь медленно перевёл на меня свой ледяной взгляд. — Частная собственность, построенная на месте, которое веками было общественным достоянием. Интересная трактовка. Я просто проверял, не завелась ли в свитках моль. В моё время за этим следили тщательнее. Я просто подключила всю свою волю, чтобы не высказать ему в лицо, что за советы без вопросов в зубах у особо говорящих оползней могут появиться промежутки, ведь зубы нужны для того, чтобы из-за них язык не выпадал ещё. Второй наш разговор после его материализации под другой сосной был коротким и столь же эффективным. Я просто психанула. Мысленно. Достаточно. Он снова нашёл меня, когда я пыталась разобраться с очередной горой бумаг — на этот раз это были жалобы от местных крестьян на то, что наши новоиспечённые послушники вытаптывают их поля по дороге к реке. Мэй Няньцин возник из тени, словно материализованная неприятность, и с тем же пренебрежительным видом принялся разглядывать свитки через моё плечо. — Неэффективная система маршрутов, — изрёк он, словно делал великое открытие. — В моё время дорожки прокладывали так, чтобы не мешать местным жителям. Это основы дипломатии. Что-то во мне щёлкнуло. Ярость, накопившаяся за все его внезапные появления, непрошеные комментарии и этот вечный вид ответственного на распродаже барахла, перешла в какую-то запредельную ясность. Я медленно подняла на него взгляд, на лице у меня расцвела самая сладкая, самая ядовитая улыбка, которую только могла изобразить. — Ах, да, — прошептала я с фальшивым восхищением. — Вы же эксперт во всём, как же я могла забыть. Он прищурился, почуяв неладное, но было уже поздно. Я развернула чистый свиток, обмакнула кисть в тушь и с лихорадочной скоростью начала выводить иероглифы. Заголовок вышел особенно внушительным: «Документ о привлечении консультанта-добровольца к работам по оптимизации хозяйственной и административной деятельности монастыря Хуанцзи». — Что… это? — спросил Мэй Няньцин, и в его голосе впервые зазвучала лёгкая неуверенность. — Ваш шанс блеснуть экспертизой, — не отрываясь от письма, ответила я. — Раз уж вы так любите указывать на недостатки, предлагаю оформить это официально. Вот здесь, — я ткнула кистью в нижнюю часть свитка. — Вам нужно будет детально расписать все выявленные проблемы, предложить пошаговый план их устранения, указать предполагаемые сроки и ресурсы. В приложении номер один необходимо составить схему новых «эффективных» маршрутов. В приложении номер два смету. Без сметы рассмотрение невозможно. Я с треском сунула свиток ему в руки вместе с кистью. Он взял его на автомате, с видом человека, которому подсунули дохлую рыбу. — Ты с ума сошла? — произнёс он, и это было самое человеческое, что я слышала от него за всё время. — В моём монастыре, — сказала я, подчёркнуто вежливо. — Мы ценим структурированный подход, без документации никаких улучшений. Или вы предпочитаете продолжать просто болтаться под ногами и раздавать непрошеные советы? Впрочем, даже на это теперь требуется формальное заявление: «Ходатайство на предоставление консультационных услуг в устной форме». Бланк могу предоставить. Он смотрел то на меня, то на свиток в своих руках. На его идеальном лице впервые появилось что-то похожее на настоящее изумление, но не сказал больше ни слова. Просто развернулся и ушёл, унося с собой тот самый злополучный свиток. Я не видела его целых три дня. Это была моя маленькая пирова победа, но она же стала и тревожным звонком. Если этот «молодой человек» может появляться где угодно и когда угодно, значит, моя защита это решето. Мысль о том, что по моей священной территории может бегать кто попало, сводила с ума. Особенно тот «кто попало». И вот началось моё «Великое Укрепление». Я стала обходить монастырь по периметру, ища все возможные бреши и может какие-то чужие фона ци, что довольно-таки оказалось сложновато на тот счёт, потому что монастырь строили и божества, и люди, и демоны, и все своей энергии покидать успели. От и минус от моей первоначальной гениальной идеи. Я запечатывала расщелины, вплетая в камень золотистые нити своей энергии, чтобы они жгли подошвы незваным гостям. Натягивала невидимые барьеры между сосен, которые должны были замедлять, путать, возвращать обратно любого, кто попытается пройти без моего мысленного разрешения. Это было похоже на плетение гигантской, призрачной паутины. Каждый вечер я возвращалась в свою келью выжатой, как лимон, с гулом в ушах и подрагивающими руками, но с каждым днём чувствовала, как монастырь становится крепче. Конечно, это работало в основном на демонов низких рангов, на мелкую нечисть и на слишком любопытных смертных. Служащие Средних Небес уже были проблемой. Их пропускная система была сложной и основывалась на распознавании божественной природы, от некоторых, особо наглых, мои барьеры отскакивали, как горох от стены. А уж о богах я и не мечтала. Моей силы на них не хватало и в любом случае не хватило бы. И вот, в одно прекрасное утро, я застала Няньцина в своём кабинете. «Ему явно тут мёдом намазано», — проскочило в мыслях. Он сидел за моим столом и с невозмутимым видом разбирал стопку свитков. При моём появлении медленно поднял на меня взгляд и отодвинул в мою сторону аккуратно исписанные листы. — Ваши документы, — произнёс он тем бархатным тоном, что сводил меня с ума. — Заполнены. Со всеми приложениями, включая смету и пошаговый план оптимизации. Я онемела. Взяла свитки дрогнувшей рукой, иероглифы были выведены с изящной, почти хищной точностью. Каждый пункт, каждая цифра были безупречны. Он не просто формально отнесся к заданию, а утопил его в такой детализации, что у меня зарябило в глазах. Он… сделал это. Взял и сделал. Идеально заполненные бумаги были не капитуляцией, а самым изощрённым издевательством. — Что, надеялась, что я не справлюсь? — продолжил он, наслаждаясь моей немой реакцией. — Критиковать, как вы изволили заметить, легко. А вот предложить структурированное, задокументированное решение… Разве не это вы хотели? — Я на зарплате тебе разорюсь, — чуть ли не плюнула я в сторону. — Чего? — видать, этого от меня он точно не ожидал. Этому явно свидетельствовали глаза, вылетающие из орбит. — Кыш с моего места, — помахала рукой перед ним, как будто сгоняя муху с варенья, при этом демонстрируя перед его носом свой новый маникюр. — Сам виноват, что дали отчеты заполнять. Я в прошлый раз предупреждала. — «Кыш»? — повторил он ее слово своим низким, бархатным голосом, вкладывая в этот нелепый звук целую гамму эмоций.