Глава 15

      Сжатие вообще штука полезная, но когда ты вкладываешь в него всю свою тоску, накопленную за двенадцать лунных циклов, мир вокруг превращается в смазанное пятно из облаков и адреналина. Мои ноги коснулись знакомых плит Небесной Столицы так резко, что я едва не пропахала носом священную мостовую. Колени подогнулись, и я на секунду замерла, хватая ртом неестественно чистый воздух. Видимо, от «родины» отвыкла.       Вокруг всё было по-прежнему: ослепительно, пафосно и стерильно. Не то что мой любимый монастырь, где вечно пахнет пылью, стройкой, свежим деревом и жирными лепешками повара Вана. Здесь воздух был безвкусным, как диетическая каша. «Господи, я действительно это сделала», — пронеслось в голове. Мысль о том, что я нарушила собственное обещание подняться только «триумфатором», жгла где-то под ребрами, но желание увидеть родные лица было сильнее любого перфекционизма.       — Так, план «Перехват родителей» в действии, — пробормотала я, судорожно поправляя пояс и пытаясь пригладить волосы.       Я глянула на свои руки и застонала. Ногти, конечно, были в порядке, но вот рукава ханьфу… На одном красовалось пятно от соевого соуса, на другом — древесная смола. «Мама меня убьет. Просто аннигилирует на месте за такой внешний вид».       Дворец Наньяна был ближе всего к арке вознесения. Я рванула туда, едва касаясь земли ногами. В голове уже крутилась идеальная киношная сцена: папа сидит в главном зале, сурово полирует свой лук, я эффектно влетаю, он роняет тетиву от шока, мы обнимаемся, и он говорит, как сильно скучал. Но реальность, как обычно, показала мне язык и ухмыльнулась.       Во дворце было пусто. То есть, служащие-то были: они засуетились, увидев меня, начали кланяться и пытаться предложить чай, но на мой лаконичный вопрос: «Где шеф?», лишь испуганно переглянулись и развели руками. Мол, Генерал ушел «выяснять отношения по рабочим вопросам».       «Ну конечно», — я закатила глаза так сильно, что стало больно. «Если Генерала Наньяна нет дома, ищи его там, где можно качественно поорать на Генерала Сюаньчжэня. Стабильность — признак мастерства».       Я развернулась на пятках, игнорируя попытки младшего служащего всучить мне какую-то корзинку с подношениями, и рванула к дворцу мамы. Мои сапоги чеканили ритм по белым камням, и я чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой комок. Это было странное чувство: я — взрослая настоятельница, управляю сотнями людей, спорю с древним Советником Уюна… но стоит мне оказаться здесь, и я снова чувствую себя той самой девчонкой, которая стащила у мамы любимый гребень, чтобы вскрыть замок на ящике с запрещенными сладостями.       Стража у входа во дворец Му Цин даже не успела скрестить копья, я просочилась мимо них со скоростью демонического вихря. В главном зале действительно горели свечи, и доносились такие родные голоса, от которых у меня на мгновение перехватило дыхание.       — …я говорю тебе, что эта расстановка сил на границе Юга — полный бред! Ты опять тянешь своих лучников туда, где им нечего делать! — это был папа.       — Твои советы по стратегии такие же точные, как твоя стрельба в нетрезвом виде, Наньян. То есть — никакие. Отойди от карты, ты заслоняешь мне свет своим пафосом, — а это мама.       Я просто ввалилась в зал, едва не снеся створки дверей плечом. Сердце колотилось где-то в горле.       — Мама! Папа! — заорала я, наплевав на весь небесный этикет и на то, что «приличные богини не вваливаются с криками в чужие залы совещаний».       Они замерли, это картина достойная кисти лучшего художника: папа, стоявший с каким-то свитком в руках, действительно его выронил, и тот покатился по полу, шурша бумагой. Мама, сидевшая в своем резном кресле с чашкой тончайшего фарфора, замерла с поднесенным к губам чаем.       Я не дала им опомниться. С разбега влетела в маму, едва не перевернув её вместе с креслом, и мертвой хваткой вцепилась в шею, утыкаясь носом в холодную ткань её плеча.       — Цинь Лю?! — мама наконец отмерла. Чашка звякнула о блюдце, но, слава богам, не разбилась. Её голос дрогнул, всего на мгновение, но я это услышала. Она тут же обхватила меня руками, прижимая так сильно, что у меня ребра хрустнули. — Ты что творишь, негодная девчонка?! Ты откуда здесь взялась? Ты почему не предупредила?!       — Спустилась… то есть поднялась! — я шмыгнула носом, чувствуя знакомый, успокаивающий запах её благовоний. — Скучала, не могу больше!       — Эй! А я? — папа подошел ближе. Он выглядел так, будто не знал: то ли начать ругаться за нарушение границ, то ли расплакаться от облегчения. На его лице отражалась вся гамма эмоций, от праведного гнева до абсолютного счастья.       Я отцепилась от мамы, которая уже начала подозрительно пристально рассматривать мой грязный рукав, и прыгнула на шею отцу. Он поймал меня, как пушинку, и пару секунд просто молча сжимал в объятиях, уткнувшись подбородком в мою макушку. Я чувствовала, как его широкие ладони подрагивают.       — Я заходила к тебе, а тебя нет! Ты вечно у мамы торчишь, когда мне нужно! — обвиняюще ткнула я его пальцем в грудь, когда он наконец поставил меня на пол.       — А чего ко мне заходить, если эта… — он кивнул на маму, которая уже встала и теперь поправляла свое ханьфу с видом «я совершенно спокойна, вам показалось», — …опять прислала отчет, в котором перепутала все мои полномочия в западных провинциях! Пришлось прийти и восстановить справедливость.       — Я ничего не путала, Наньян, просто твои полномочия настолько мизерны, что их трудно заметить на фоне нормальной работы, — мама вернула себе невозмутимый вид, но её глаза предательски блестели. Она подошла ко мне вплотную и начала свой «сканирующий осмотр». — Цинь Лю, Небеса милосердные… Что на тебе надето? Почему подол в грязи? И что это за пятно на щеке?       — Мам, ну началось! — я закатила глаза, чувствуя, как привычное раздражение смешивается с нежностью. — Я работаю! У меня там стройка, у меня там ирригация, у меня сотня паломников, которые хотят есть, и демоны, которые хотят… я не знаю, чего они хотят, но они постоянно крутятся рядом! Мне некогда зеркало протирать!       — Год! — папа вдруг хлопнул ладонью по столу, правда, не очень сильно, но звук вышел внушительный. — Тебя не было целый год! Ты обещала приходить хотя бы раз в три луны. Ты обещала рассказывать, как идут дела. Мы тут сидим, ждем, пытаемся через Линвэнь выведать, жива ли ты вообще? Не съели ли тебя твои же подопечные? Не провалилась ли ты в какую-нибудь древнюю ловушку на этой горе?       — Пап, ну я же жива! И монастырь стоит! — я примирительно подняла руки. — Просто дел столько, что я иногда забываю, какой сегодня день недели. Вы бы видели, что я там отгрохала! Там такая архитектура, там алтари… Один консультант, господин Нянь, говорит, что у нас всё почти идеально!       — «Господин Нянь»? — мама подозрительно прищурилась. Она подошла и начала привычными движениями поправлять мне воротник. — Что еще за консультант? Мы же договаривались, Цинь Лю: ты справляешься сама. Если тебе нужна помощь, ты идешь к нам. Какие еще «господа» ошиваются в твоем монастыре?       Я чуть не ляпнула «Советник Уюна», но вовремя прикусила язык. Если они узнают, кто на самом деле мой «консультант», они не просто заколотят мой монастырь, они эту гору с лица земли сотрут вместе со мной и учителем своим.       — Да просто… бродячий ученый. Старый такой, вредный, ворчит почти как ты, мам. Прямо чувствую родственную душу, поэтому и не выгнала, — я попыталась перевести всё в шутку.       Папа фыркнул, пытаясь скрыть улыбку за кулаком.       — Ворчит, значит? Ну, хоть в этом ты толк знаешь. Выбираешь окружение по образу и подобию. Но Цинь Лю, серьезно. Год молчания это перебор даже для твоей самостоятельности. Мы с матерью уже собирались… ну, в общем, мы обсуждали вариант спуститься.       — Не надо спускаться! — я вскинулась, глядя на них снизу вверх. — Я же сказала, я сама! Я — Настоятельница! Я должна всё доделать до абсолютного совершенства, чтобы вы пришли и ахнули от восторга. А не так, чтобы вы видели меня среди кучи кирпичей, недоеденных чебуреков и неорганизованных смертных. Я хотела быть взрослой в ваших глазах!       — «Чебуреков»? — мама поморщилась, будто я произнесла название какого-то особо мерзкого яда. — Чем ты там питаешься? Неужели во всем твоем хваленом монастыре нет приличного повара, который готовит что-то, кроме этого… жирного ужаса? Лю, твое тело требует чистого питания, а не жареного теста с сомнительным мясом!       — Повар Ван — гений, — заступилась я. — Просто у него характер сложный, но мой заместитель его быстро построил.       — Цинь Лю, сядь, — папа указал на стул, и в его голосе прозвучало то самое «отцовское» начало, которому невозможно было противостоять. — Мы гордимся тем, что ты строишь свое место, правда, мы видели отчеты Линвэнь о росте влияния горы Тайцаншань. Но не забывай, что у тебя есть дом и мы. Мы же не железные статуи в храмах. Нам тоже… — он замялся, потирая шею, и отвел взгляд, — …неуютно без твоих выходок. Дворец слишком тихий.       В зале повисла какая-то очень домашняя тишина, несмотря на всё золото и резьбу дворца Сюаньчжэня. Я посмотрела на них: на маму, которая всё еще хмурилась, глядя на мое пятно на щеке, но при этом не выпускала мою руку из своей; на папу, который выглядел таким огромным и защищающим.       — Ладно, — я шмыгнула носом, чувствуя, как напряжение последнего года окончательно покидает тело. — Простите, я правда засранка. Я просто так боялась, что если отвлекусь, то всё рухнет. У меня там всё на честном слове и магических печатях держится.       — Опять она за свое, — мама вздохнула, но в этом вздохе было больше нежности, чем укора. Она притянула меня к себе, обнимая за плечи. — Садись, будешь пить нормальный чай, а не ту бурду, которую вы там в горах завариваете. И рассказывай всё по порядку, с самого первого дня. Начиная с того, зачем ты сожгла подношение Повелителя Вод, и заканчивая этим твоим таинственным консультантом.       — И если я услышу, что ты спала меньше шести часов в сутки или вступала в бой без доспехов, я лично спущусь и заколочу двери твоего монастыря досками, — добавил папа, усаживаясь напротив. — Мы серьезно, нам нужны подробности.       — Мам, пап! У меня есть всего два часа! — я возмущенно вскинулась, глядя на них. — Господин Нянь обещал прикрыть меня всего на два часа, а потом мне нужно возвращаться, пока Ли Вэй не устроил революцию из-за нехватки чернил!       — Два часа? — папа грозно сдвинул брови, но в уголках его глаз плясали искорки. — Ты пришла на два часа спустя двенадцать месяцев? Наньян, принеси чайник побольше. Мы будем слушать очень-очень долгую историю. И никуда она не уйдет, пока я не буду уверен, что она не морит себя голодом и не лезет в пекло без страховки.       Я улыбнулась, глядя, как папа, ворча что-то про «принеси-подай» и «несносную молодежь», действительно идет за чайником. В этот момент я окончательно поняла: два часа — это действительно очень мало, но это лучшее, что случилось со мной за весь этот бесконечный год.       — Ну, слушайте… — начала я, устраиваясь поудобнее в мамином кресле и чувствуя себя абсолютно защищенной. — Сначала я сожгла одну очень наглую картину, которая пыталась меня поучать… А потом в монастырь пришел дед, который оказался круче всех моих сметчиков вместе взятых.