Глава 16

      Сжатие дистанции — штука довольно капризная, если используешь его в состоянии эмоционального раздрая, оно выплевывает тебя в реальность, как жеваную бумажку. Но сегодня, возвращаясь домой, я поймала себя на мысли, что называю монастырь домом уже чаще, чем Небесную Столицу, и магия сработала мягко, словно укладывая меня в колыбель. Мои сапоги коснулись рыхлой земли в самой гуще сосен на заднем дворе Тайцаншань.       Я замерла, прислонившись спиной к шершавому стволу старого дерева, и просто дышала. Воздух здесь был тяжелым от влаги, горьким от дыма и живым. Небесная Столица всегда казалась мне слишком стерильной, словно там проветривают помещения магическими дезинфекторами, вычищая саму суть жизни. А здесь… здесь был мой мир, который я построила из пыли собственного упрямства.       В голове всё еще крутился калейдоскоп образов: мамины тонкие пальцы, поправляющие мой воротник, папин громовой хохот, вкус того неземного чая, который теперь казался мне слишком сладким. Я чувствовала себя так, будто совершила преступление и одновременно совершила подвиг.       «Ну что, Цинь Лю», — подумала я, отряхивая рукава от невидимой небесной пыли. «Пора возвращаться к реальности, если Ли Вэй за это время успел продать наши алтари на дрова торговцам из Юнъани, я сама его придушу», — тараторил мне мозг нервно, ведь помощник у меня не настолько безответственный.       На самом деле, выбор Ли Вэя на роль моего основного тыла не был случайным капризом. В восемнадцать лет ты либо учишься разбираться в людях мгновенно, либо тонешь в бюрократии и чужой лени. Ли Вэй был из тех редких кадров, чья исполнительность граничила с фанатизмом, но при этом он обладал критически важным качеством: он не боялся ответственности, которую я на него делегировала. Хороший помощник — это не тот, кто бегает к тебе за каждым разрешением, а тот, кто знает твой алгоритм действий настолько хорошо, что заменяет тебя, как деталь в отлаженном механизме. Я доверяла ему, потому что знала: его дисциплина — это не страх перед палкой, а глубокое уважение к тому, что мы здесь создаем.       И всё же, легкий укол тревоги под ребрами не унимался, это было не ожидание катастрофы, я слишком хорошо выдрессировала штат, чтобы монастырь развалился за несколько часов, а волнение профессионала. Тайцаншань был моим проектом и полем боя, где каждый кирпич был положен под моим присмотром. Оставлять его, даже ради встречи с родителями, казалось почти предательством своего дела.       Я медленно вышла из сосновой рощи, стараясь сохранять привычную бесстрастную мину. Генеральская дочь внутри меня мгновенно подобралась: спина прямая, взгляд цепкий, походка уверенная. Никто не должен был заметить, что еще двадцать минут назад я расплакалась, обнимая мать, такое может знать только мама да папа.       Монастырь встретил меня привычным гулом. Я увидела, как Ли Вэй в другом конце двора что-то спокойно объясняет группе паломников, и по его жестикуляции поняла: всё под контролем. Облегчение накрыло меня теплой волной. «Значит, я не ошиблась и действительно построила не просто здание, а живую структуру, которая хорошо работает и без моего присмотра».       Я двинулась к центральной беседке, где в тени, как и ожидалось, сидел Мэй Няньцин. Он был единственным человеком, перед которым я могла не играть в «железную леди» на сто процентов, хотя субординацию мы соблюдали свято. Целый год бок о бок — это не шутки. Мы видели друг друга в моменты крайнего истощения, триумфа и когда хотелось всё бросить и уйти в закат. Он был моим самым строгим критиком и, пожалуй, единственным, кто понимал истинный масштаб той ноши, которую я на себя взвалила из-за юношеского максимализма. Думаю, он уважает меня за то, что не смотря на тяжёлую ношу, я не пытаюсь сбросить её с плеч, стараясь работать дальше и улучшать монастырь.       — Вы вернулись, — произнес он, не отрывая взгляда от шахматной доски, на которой, судя по всему, он разыгрывал партию сам с собой, карты у него конфисковали. — И, судя по отсутствию запаха гари и криков о помощи, Ли Вэй справился с ролью временного правителя.       — Ли Вэй — золото, и вы это знаете, господин Нянь, — я подошла ближе, чувствуя, как привычный сарказм этого человека окончательно заземляет меня. — Монастырь стоит, паломники сыты, а я… я принесла новости.       Он наконец поднял голову. В его глазах, как обычно, плескалась бездна опыта, которую он так старательно прятал за маской обычного служащего, но сегодня в моем взгляде он прочитал нечто из ряда вон выходящее.       — Новости, которые заставляют ваши глаза сиять ярче, чем золото в полдень? — он едва заметно улыбнулся. — Идемте в кабинет, настоятельница. Стены имеют уши, а ваши новости, боюсь, весят больше, чем кажется на первый взгляд.       Мы прошли в мой рабочий кабинет и я закрыла дверь и, только когда остались одни, позволила себе чуть более свободную позу.       — Нам дали статус Прямого Общения, — выдохнула я, опускаясь в кресло.       Мэй Няньцин замер на полпути к своему стулу. Я видела, как его пальцы на мгновение сжались. Для любого другого это было бы просто административным признанием, но он… он знал, что это значит. Прямое Общение на центральных равнинах — это прямой канал с Цзюнь У.       — Прямое Общение? — переспросил он, и голос его стал на тон ниже. — Это признание масштаба, Цинь Лю. Цзюнь У не дает таких полномочий провинциальным храмам. Он заметил вас и этот монастырь, который объединил тех, кто раньше и в одном поле не сел бы. Это… огромная ответственность. И огромная опасность.       Я видела, как он напрягся, в его голове наверняка уже выстраивались цепочки последствий, потому что от этого человека Мэй Няньцин бежит, как антилопа от огня — быстро и без оглядки. А тут такой сюрприз от меня. И нет, Цзюнь У постоянно за нами не следит, да и яблочка с блюдцем у него нет, как в русских-народных, а также прочесть мысли людей, как легилимент он не в силах, но стоит мне описать своего советника ему или просто про него проговориться, то он сразу поймёт, кто это рядом со мной тут.       — Вы говорили с Ним? — Мэй Няньцин посмотрел мне прямо в глаза, и я почувствовала, как между нами натянулась невидимая струна. — Он спрашивал о тех, кто помогает вам? О тех, кто стоит за архитектурой и дисциплиной этого места?       Глядя на него было понятно, что он уже ожидает того, что я, стремясь укрепить свою позицию перед Императором, могла упомянуть его, просто чтобы похвастаться своим «тайным советником». Ведь для любого амбициозного человека иметь в штате такого эксперта — это проходной билет в высшую лигу.       Я выдержала паузу, глядя на него со смесью иронии и глубокой нежности. Этот человек за год стал мне ближе многих, и видеть его сейчас таким… уязвимым перед лицом Небес было почти больно.       — Про вас я не сказала ни слова, — твердо произнесла я.       Мэй Няньцин моргнул. Весь его напряженный аналитический настрой на мгновение дал сбой.       — Почему? — вырвалось у него. — Это был бы ваш триумф. Вы могли бы попросить любую награду за то, что нашли и… привлекли к работе такого специалиста.       — Да потому что я жадная, Нянь Мэйцин! — я подалась вперед, и в моем голосе зазвучали те самые нотки, которые я обычно приберегала для нерадивых поставщиков. — Вы — мой лучший работник, единственный, кто видит этот монастырь так же, как я. Вы знаете каждый винтик в этой системе, если я хоть словом заикнусь о вас Цзюнь У, знаете, что будет? — я сделала эффектную паузу, видя, как он замер. — Он вас у меня заберет! Цзюнь У не дурак, он оценит ваш масштаб за пять минут разговора. И всё. Прощай, мой лучший консультант. Вас заберут в Небесную Столицу, посадят в золотую клетку какого-нибудь департамента, завалят государственными отчетами и заставят круглосуточно давать советы по стратегии развития, как Линвэнь. И что я тогда буду делать? А? Опять сама с Ли Вэем спорить о закупках кирпича? Или лично проверять, не ворует ли повар Ван масло? Ну уж нет!       Я видела, как его брови поползли вверх. Мой аргумент был настолько… земным и в то же время настолько логичным в рамках нашей совместной пахоты, что он не нашел, что возразить.       — Вы у меня тут как козлик на поводке, — я позволила себе слабую улыбку, глядя на человека, который старше меня на вечность, но сейчас выглядел просто обескураженным. — Я привязана к вам вашей незаменимостью, и отпускать не намерена. Мне слишком дорог мой комфорт и процветание Хуанцзи, чтобы делиться таким кадром с Небесной Столицей. Вы мне нужны здесь, а там… там вы станете просто еще одним винтиком в его машине. Я не выдам вас, господин Нянь, не из благородства, а из чистого эгоизма. Вы мне слишком дороги как профессионал и… как человек, с которым можно просто поговорить, не боясь быть непонятой.       Мэй Няньцин молча смотрел какое-то время на меня, и я видела, как в его глазах медленно гаснет этот холодный огонь тревоги. Его плечи опустились, и он впервые за весь разговор по-настоящему расслабился.       — Значит, «козел на поводке»? — повторил он, и в его голосе прозвучала едва уловимая теплота, скрытая за привычной иронией. — Весьма… оригинальное определение для человека моего статуса. Вы понимаете, Цинь Лю, что ваша «жадность» — это, пожалуй, самая надежная защита, которую я когда-либо получал?       — Рада, что мы друг друга поняли, а также, что позволяете мне быть эгоистичной, — я откинулась на спинку кресла, чувствуя, как усталость наконец-то берет свое. — А теперь, раз уж вы никуда не уходите и Цзюнь У о вас не знает, давайте отчет. Ли Вэй вчера сказал, что у нас проблемы с поставкой черепицы для южного крыла.       — С черепицей мы разберемся, настоятельница, — сказал Мэй Няньцин, усмехнувшись.       Он не спешил уходить, напротив, медленно подошел к моему столу и, не дожидаясь приглашения, отодвинул стопку уже проверенных смет, освобождая пространство. В этом жесте была привычка человека, который привык делить со мной это поле боя пополам. Он достал из рукава тонкую бамбуковую палочку, его личную «указку», которой обычно тыкал в мои ошибки, и постучал по краю карты южного сектора.       — Ли Вэй отметил, что поставщик Чжоу клялся качеством обжига, ссылаясь на «благословение свыше», — Мэй Няньцин иронично изогнул бровь, глядя на меня поверх очков. — Вы ведь понимаете, что это означает на языке торговцев?       — Что глина была сырой, а печи холодными, — отозвалась я, подпирая подбородок рукой и наблюдая за его движениями. — И что он надеется на мою неопытность. Думает, что раз я выгляжу молодо, то не стану внимательно проверять марку раствора.       — Именно, — Мэй Няньцин начертил палочкой в воздухе схему кладки. — Но есть еще кое-что, пока вы отсутствовали, я зашел на склад. Ли Вэй так старался произвести на меня впечатление, что не заметил главного: три ящика с фурнитурой для ворот прибыли без клейма.       Я мгновенно подобралась. Мысли о небесном чае и маминых объятиях окончательно выветрились, сменившись холодной рабочей яростью.       — Без клейма? Это значит, что они пытаются сбыть нам переплавку.       — Или контрабанду из восточных провинций, — добавил он, и в его голосе прозвучало то самое сухое удовлетворение, которое он испытывал, когда мы вместе находили «брешь в обороне». — Я позволил себе оставить их на виду. Завтра, когда вы будете принимать господина Чжоу, просто невзначай уроните один из этих замков на каменный пол. Звук дешевого сплава скажет ему больше, чем любая ваша тирада о дисциплине.       Я не выдержала и слабо улыбнулась.       — Вы иногда бываете пугающе коварны, господин Нянь.       — Я просто экономлю ваше время, настоятельница, — он снова посмотрел на меня, и на этот раз его взгляд был непривычно долгим. — Вы сказали, что я — ваш «мозг». В таком случае, мозгу нужно, чтобы его владелец не отвлекался на мелких жуликов больше необходимого.       Он замолчал, и тишина в кабинете стала комфортной. Я видела, как он едва заметно поправил на столе мою чернильницу, сдвинув её на пару миллиметров вправо, именно так, как мне было удобно брать её, не глядя. Он знал мои привычки так же хорошо, как я знала его манеру поджимать губы, когда он видит грамматическую ошибку в отчете.       — Вы действительно думаете, что справитесь с «Прямым Общением»? — вдруг спросил он, и это был не вопрос-сомнение, а скорее запрос на подтверждение моей готовности.       — А у меня есть выбор? — я посмотрела на золотую печать. — Я не собираюсь использовать этот канал для жалоб или просьб. Для Небес я останусь всё той же «эффективной Цинь Лю», у которой всегда всё под контролем. И пока это так им незачем сюда лезть.       Няньцин медленно кивнул.       — Хороший ответ, — он убрал палочку обратно в рукав. — Что ж, в таком случае, я пойду. Ли Вэй наверняка уже заварил для вас тот успокаивающий сбор, который я ему посоветовал. Выпейте его. Завтра вам понадобится твердая рука, чтобы разбить тот фальшивый замок… и надежды господина Чжоу на легкую наживу.       — Господин Нянь, — окликнула я его уже у самой двери.       Он обернулся, приподняв бровь.       — Спасибо, что не сбежали, когда я была в «раздрае», — я произнесла это ровно, без лишних сантиментов, как коллега коллеге.       Советник на мгновение замер, его очки сверкнули в свете ламп, скрывая выражение глаз.       — Куда я денусь, Цинь Лю? Поводок ведь, как вы выразились, достаточно крепкий.