ГЛАВА 15

      Дни пошли своим чередом. Главные Старосты школы целиком и полностью погрузились в учебный процесс, выполняли обязанности Старостата, совместно с друзьями начали подготовку к ЖАБА, вместе перечитывали книги по вопросам памяти, регулярно присылаемые домовиками из поместьев Драко и Тео. Одновременно с этим Малфой регулярно отлучался из школы, занимаясь делами семьи и ведением бизнеса. Дел было более чем предостаточно, начиная с завершения процедур вступления в права Лорда и Главы рода, заканчивая делами в семейном бизнесе.       — Гермиона? — Драко вернулся из Лондона и вошел в Башню Старост поздно вечером в четверг.       — Я здесь, Драко, — послышался голос девушки из ванной.       Малфой открыл дверь, мгновенно вдыхая концентрированный аромат жасмина, витающий во влажном воздухе. Гермиона с книгой в руках принимала ванную, наполненную пушистой пеной. Драко опустился на колени у ее лица и оставил на влажных губах сладкий поцелуй.       — Ты поздно.       — Да, произошли некоторые неприятные вещи. Я был вынужден задержаться, — Драко устало уткнулся лбом в край ванной.       — Что-то серьёзное?       — Решаемое, но требующее незамедлительного вмешательства, — Драко не хотел вываливать на нее очередные проблемы, продолжающие падать на его голову стараниями Люциуса.       — Драко, хочешь присоединиться? — нежная рука коснулась его волос, массируя ноготками кожу головы, от чего Драко не сдержал довольного мурлыканья.       — Да, милая. С удовольствием, — Малфой свалил всю одежду в кучу на полу и забрался в теплую воду позади Гермионы, привлекая ее голову на свою грудь.       — Ты расскажешь, что случилось?       — Мне нужно уехать во Францию, Герм. На несколько дней, может на неделю, — устало выдохнул он. — Французский Аврорат арестовал активы представительства моей компании в Париже. После смены мной управляющего, работающего на Люциуса, в местное Министерство, очевидно, перестали поступать взятки, и чиновники перестали закрывать глаза на недобросовестные схемы и нелегальную продажу некоторых запрещенных зелий и артефактов. Люциус продолжает покрывать фамилию грязью даже из чертовой тюрьмы, — Драко злобно сжал ладони в кулаки. — Мне необходимо поехать и разобраться со всем. Боюсь, что суда не избежать, но я все же надеюсь сохранить французский филиал.       — Я понимаю, Драко. Теперь это твоя обязанность — налаживать дела в корпорации. Когда ты должен уехать?       — Завтра. Я заказал портключ во французское поместье и отпросился у Макгонагалл, вечером я перемещусь в Париж.       — Я буду скучать, милый, — шептала Гермиона, водя пальцами по его рукам.       — Я тоже, любимая. Прости, что вынужден тебя покинуть.       — Не извиняйся, Драко.       — Пойдем спать? Я смертельно устал, — Драко взмахом палочки осушил влажные тела и, накинув на них пижамы, переместил в постель, где через несколько мгновений оба погрузились в царство Морфея.       Вечером следующего дня Драко и Гермиона прощались в гостиной, когда Малфой передал девушке небольшой сверток.       — Герм, это зачарованный дневник. Такой же есть и у меня. Совы слишком долго несут письма через Ла-Манш, а Патронусы и вовсе не состоянии преодолеть такое расстояние, поэтому я купил такие дневники для нас обоих. Просто напиши сообщение, и я мгновенно получу его. Хорошо?       — Это прекрасно, Драко. Так мы сможем поддерживать связь. Спасибо, — девушка поцеловала парня в губы и крепко обвила руками его торс.       — Пиши в любое время дня и ночи. Я обещаю мгновенно отвечать, — он уткнулся носом в ее макушку и вдохнул любимый запах. — Мне пора.       — Я люблю тебя, Драко! — девушка подняла глаза.       — И я люблю тебя, малышка! — Драко снова увлек ее в поцелуй, но быстро отстранился и поспешил на выход.

***

      — Гермиона? Гермиона, где ты? — громкий крик Теодора, ворвавшегося в Башню Старост, заставил гриффиндорку подпрыгнуть в постели и, спешно накидывая халат, сбежать по ступеням в гостиную.       — Мерлин, Тео. Что случилось? Ты напугал меня, — тяжело дышащая Гермиона оглядывала Теодора, лицо которого светилось радостью.       — Грейнджер, мы сделали это.       — Что, Тео? Что сделали?       — Это письмо от целителя Хоупа. Прочти, — дрожащими руками девушка развернула пергамент.

«Доброго дня, мистер Нотт. По вашей просьбе мы с коллегами продолжали поиск решения деликатной проблемы мисс Грейнджер. Спешу обрадовать вас, что мы нашли способ помочь ее родителям и готовы незамедлительно приступить к исцелению и последующей реабилитации. Предупреждаю вас сразу, что процесс возвращения памяти будет сложным, но в 95% случаев применение подобной терапии дало положительный результат. Ждем вас и мисс Грейнджер в больнице Святого Мунго в ближайшее время для ознакомления с процессом лечения и соблюдения необходимых процедур. С уважением, Ричард Хоуп Целитель отделения изучения последствий заклятий»

      Она не верила своим глазам — с каждой прочтенной строчкой дышать становилось труднее, слезы градом текли по щекам Гермионы. Желая убедиться, что письмо – не глупая шутка ее сознания, девушка подняла глаза на парня, надеясь прочитать в его глазах подтверждение.       — Иди сюда, — он раскрыл свои объятия.       Девушка бросилась к нему, утыкаясь лицом к грудь.       — Не плачь, Герм. Это все – правда. Мы сможем вернуть их.       Несколько минут они стояли в объятиях друг друга, успокаивая гулко бьющиеся сердца и пытаясь осознать, что все было не зря, что месяцы поисков, наконец, увенчались успехом.       — Мне…Мне срочно нужно к Макгонагалл, а потом в Мунго, — затараторила девушка, взбегая по лестнице в комнату, чтобы собрать свои вещи.       — Я пойду с тобой.       — Правда? — она замерла на пол пути.       — Конечно, я не оставлю тебя. Собирайся, я жду тебя. Уведомим Минерву и вместе отправимся в Мунго.       — Спасибо, — вскричала она, забегая в комнату.       Спешно собрав все необходимое в сумку с заклятием Незримого расширения, Гермиона набросила на себя Очищающие чары, надела пару удобных джинс и свитер, собрала волосы в высокий хвост, и, решив не тратить время на макияж, закинув на сгиб локтя пальто, выбежала в гостиную.       — Идем скорее, Тео, — они практически бегом устремились к кабинету директора.       Дневник, подаренный Драко, так и остался лежать под подушкой Гермионы…       Грейнджер и Нотт бежали по коридорам Хогвартса в кабинет Макгонагалл, прокричав горгулье пароль «Берти Боттс», они ворвались в кабинет директора, не дождавшись приглашения.       — Во имя Мерлина, мисс Грейнджер, мистер Нотт, что за пожар? — Минерва поднялась из-за стола, едва увидев взволнованные лица студентов.       — Директор Макгонагалл, прошу вас разрешить нам покинуть Хогвартс…Я…Мне нужно в Мунго…Срочно…Мои родители…Они, — Гермиона силилась совладать со сбившимся дыханием, но говорить четко не получалось.       — Позволь мне, — Тео остановил ее, тепло сжав руку.       — Директор Макгонагалл, простите Гермионе такое состояние. Дело в том, что сегодня мы получили письмо из Мунго, целители, наконец, нашли способ помочь родителям Гермионы. Нам необходимо срочно попасть в больницу, чтобы выяснить все подробности. И, возможно, последующие несколько дней мы будем заняты возвращением мистера и миссис Грейнджер в Англию и восстановлением их памяти. Мы просим на несколько дней освободить нас от занятий. Мы, естественно, обязуемся восполнить все пробелы в учебе по прибытии.       — О, дорогая моя, — Минерва обняла дрожащую Гермиону. — Я так рада. Конечно, я отпущу вас, Гермиона. Но, позвольте, Теодор, какое отношение вы имеете к проблеме Гермионы?       — Профессор, Тео все это время спонсировал исследовательскую деятельность целителей Святого Мунго, которые занимаются изучением последствий заклятий. Он оказал мне неоценимую помощь. Вам известно, что мы очень дружны, и Тео хочет поддержать меня. Позвольте ему сопровождать меня.       — Да, конечно. Я желаю вам удачи. Обязательно, поставьте меня в известность, если ваши родители вернутся к нам.       — Разумеется, директор.       Друзья попрощались с Макгонагалл и бегом направились к точке трансгрессии, чтобы как можно скорее переместится в больницу. Уже через десять минут они бежали по коридору Мунго в отделение Ричарда Хоупа. Задержав Гермиону у кабинета целителя, Тео внимательно посмотрел ей в глаза.       — Гермиона, не волнуйся. Что бы ни ждало нас сейчас за этой дверью, мы справимся. Мы вернем твоих родителей. Поняла? — девушка лишь кивнула. — Выдохни и постарайся сейчас успокоиться.       Коротко постучав, они вошли в светлый просторный кабинет, целитель в салатовом форменном халате тепло встретил вошедших, жестом пригласив их присесть.       Ричард Хоуп – темноволосый мужчина с добрыми карими глазами на вид лет тридцати пяти, самый успешный целитель больницы Святого Мунго в области устранения последствий заклятий, обычно серьезный и строгий, сегодня был в прекрасном расположении духа, его лицо светилось улыбкой.       — Я рад приветствовать вас, друзья. Желаете кофе, чай?       — Воду, пожалуйста.       — Целитель Хоуп, вы написали в письме, что нашли способ вернуть память моим родителям. Расскажите подробнее, пожалуйста.       — Разумеется, Гермиона. Не волнуйтесь, пожалуйста. Выпейте воды.       — Да, конечно.       — Итак, недавно в Израиле завершилась международная конференция, посвященная вопросам целительства разума, где присутствовали представители и нашей больницы. Команда целителей из Тель-Авива предоставила новую методику возвращения воспоминаний волшебникам, подверженным заклятиям, в том числе и Обливиейту. Как я упоминал в письме, 95% случаев применения данной методики увенчались успехом. Однако, на маглах этот способ лечения не апробирован. Я и мои коллеги рассмотрели возможность воспользоваться данным способом для восстановления памяти вашим родителям, усовершенствовав ее. Я не написал вам раньше по причине того, что не желал вас обнадеживать до завершения исследований. Буквально вчера мы добились определенных успехов, и я сразу же пригласил вас. Мистер Нотт, вы внесли огромный вклад в наше исследование, ваша материальная помощь неоценима, поскольку финансирование за счет больницы было невозможно.       — То есть вы сможете безопасно вернуть память моим родителям?       — Мисс Грейнджер, спешу вас предупредить, что мы усовершенствовали методику израильских коллег, но опробовать его на магле для нас не представляется возможным. Ваши родители, если вы дадите свое согласие, станут первыми. Но уверяю вас, что мы им не навредим. Я, с вашего позволения, расскажу суть, — Гермиона заметно расстроилась, но постаралась не подать вида.       — Для того, чтобы начать восстановление памяти, нам необходимо присутствие ваших родителей в Мунго, если вдруг потребуется неотложная помощь. Я думаю для вас не составит труда уладить все формальности и доставить пациентов сюда.       Гермиона кивнула, уверенная в том, что Кингсли по старой дружбе поможет.       — Теперь о самой процедуре — мы поместим ваших родителей в состояние своего рода искусственной комы с помощью сильных седативных зелий. Это необходимо для того, чтобы все нейронные связи были максимально расслаблены, мозговая активность должна быть сосредоточена только на памяти.       — Разве седативные препараты не опасны?       — Разумеется, опасны, если принимать их бесконтрольно. Но мы этого не допустим. Итак, израильские маги создали специальное зелье, используя знаменитое заклинание «Гибель воров», которое смывает любые чары. Я думаю, вам известно, что в Гринготтсе используют водопад, наделенный «Гибелью воров», чтобы обнаруживать скрытые чары.       Гермиона и Тео кивнули.       — Гоблины в Израиле находятся в другом статусе и являются полноценными членами магического сообщества, поэтому активно делятся своими разработками. Нам удалось заполучить это зелье, и мы можем использовать его на ваших родителях.       — Сложность случая ваших родителей состоит в том, что вы не просто стерли им память, вы заменили их воспоминания другими более чем за семнадцать лет жизни. Поэтому зелье, так скажем, «смоет» новые воспоминания. После чего вы, как заклинатель, наложивший Обливиейт, также должны будете произнести контрзаклятие и отменить стирание памяти. Зелье действует в течение двенадцати часов, все это время ваше сознание будет соединено с сознаниями ваших родителей, где вы будете транслировать самые важные и яркие воспоминания из вашей совместной жизни. Существует специальное заклинание, позволяющее передавать воспоминания прямиком из вашего мозга. Рано или поздно, сознания ваших родителей так сказать, «зацепятся», «ухватятся» за одно конкретное самое действенное воспоминание, и тем самым все утерянные воспоминания будут возвращены. Может случиться, что в первые двенадцать часов это не случится, значит, мы будем продолжать попытки, пока не найдем то конкретное необходимое яркое событие.       — Вы уверены, что они не пострадают?       — Уверен, мисс Грейнджер. Состояние, в которое мы поместим их, не позволит навредить их центральной нервной системе.       — То есть опасаться можно только того, что они ничего не вспомнят?       — Верно. В первую очередь, все зависит от вас. Вы должны будете показать самые важные воспоминания, связывающие вас с отцом и матерью. И, несомненно, важны ваши магические силы. Все двенадцать часов вы должны быть в сознании. Я рекомендую воспользоваться помощью ваших друзей, которые, в случае необходимости, смогут поделиться с вами магией, чтобы поддержать ваше здоровье и жизненные силы. Естественно, данная помощь должна быть добровольной, поэтому подумайте, кто был бы готов оказать вам необходимую помощь и кому из друзей вы достаточно доверяете.       — Я готов! — со всей серьёзностью Теодор дал свое согласие.       — Я настоятельно рекомендую привлечь помощь еще одного друга. Потому что все двенадцать часов за вами должны наблюдать. Разумеется, целители больницы тоже примут активное участие, вас будут кормить, поить, снабжать необходимыми поддерживающими зельями и наблюдать состояние ваших родителей. Но вся ответственность за нахождение вас в сознании ляжет на вас и ваших друзей.       — Да, я поняла вас, мистер Хоуп.       — Нужно привлечь Поттера, — предложил Тео. — Уверен, он не откажет, да и ты достаточно ему доверяешь.       — Да, конечно. Спасибо, Тео.       — В таком случае, мисс Грейнджер, вы согласны на проведение процедуры?       — Да.       — Отлично. Мой ассистент принесет необходимые бумаги для подписи. Мы подготовим палату и будем ждать прибытия ваших родителей. Как скоро вы сможете их доставить?       — Надеюсь, что сегодня или завтра. Сейчас мы направимся в Министерство, чтобы уладить все нюансы, заказать портключ и отправиться в Австралию.       — Отлично, в таком случае я немедленно распоряжусь подготовить все к вашему прибытию.       — Спасибо.       Гермиона и Тео, попрощавшись с целителем, спешно отправились в Министерство. Встретившись с министром Бруствером, Гермиона пересказала все, что сказал им целитель Хоуп и, заручившись его поддержкой, получила разрешение на применение магии к маглам, заказала портключ на пятнадцать часов дня и обговорила все с Гарри, охотно согласившимся помочь подруге.       В пятнадцать часов десять минут Теодор и Гермиона стояли в кабинете начальника Аврората Министерства Магии Австралии. Мистер Джонсон, высокий поджарый мужчина средних лет, внимательно изучал документы, переданные им Гермионой.       — Джин и Ричард Уилкинсы, Сидней, Кловелли-роуд, 17, все ясно. Мисс Грейнджер, я правильно все понял, настоящая фамилия четы Уилкинс — Грейнджер, и вы их дочь, лишившая родителей памяти в начале Второй Магической войны в Британии и отправившая их на другой континент, чтобы спасти?       — Все верно, сэр.       — Признаться честно, хоть Австралия и находится на достаточном удалении от Англии, события войны в вашей стране всколыхнули магическую общественность во всем мире. Я знаю, кто вы, и что сделали для своей страны и победы. Я поражен вашей храбростью…Пойти на такой шаг, чтобы спасти жизни родителей – похвально. Я готов оказать вам любую помощь, мисс Грейнджер. Вот, — главный мракоборец протянул лист пергамента. — Это точный адрес Аврората Сиднея, вы можете трансгрессировать прямо туда. Начальник местного отдела, мистер Диллинген, окажет вам любое содействие. Я согласен с вами в выборе способа переправить ваших родителей обратно в Англию, наложить на них чары и отключить их сознания — лучший и наименее травмирующий вариант решения данного вопроса. В дом ваших родителей с вами отправятся опытные мракоборцы и, на всякий случай, штатный целитель. После наложения чар, вы сможете мгновенно переместиться с вашими родителями в больницу Святого Мунго с помощью подготовленных портключей.       — Благодарю вас, сэр, — Гермиона тепло улыбнулась и пожала протянутую руку мужчины. — Вы очень помогли нам.       — Это мой долг, мисс Грейнджер. Я рад помочь. Желаю вам как можно скорее вернуть родителей, — Гермиона кивнула.       — Спасибо, мистер Джонсон, — Теодор пожал руку мракоборцу и уже через мгновение трансгрессировал с Гермионой по указанном адресу.       Небольшой коттедж в спальном районе Сиднея ничем не выделялся из ровного строя похожей застройки. И то, что в нем жили мистер и миссис Грейнджер – англичане и родители самой известной маглорожденной ведьмы во всем волшебном мире отмечал только прекрасный сад с гортензиями, астрами и розовыми кустами, с любовью выращенными матерью Гермионы. Впрочем, чета Грейнджеров всем соседям была известна как Уилкинсы, добропорядочные граждане и первоклассные дантисты, якобы родом из Канберры, что решили перебраться жить поближе к океану. Едва подойдя к скромной ограде, сердце Гермионы забилось быстрее, небольшой придомовой участок отображал все, что так любила Джин Грейнджер – скромность и английскую педантичность. Идеально ровно подстриженные кустарники, аккуратно оформленные цветочные клумбы, скромный уголок для отдыха, уютный декор и идеально скошенный газон так живо напомнили девушке о ее родном доме в далеком Лондоне, который она так и не нашла в себе сил посетить после войны.       Гермиона хотела доставить как можно меньше неудобств родителям, совершенно не подозревающим о существовании волшебства, поэтому приняла решение притвориться служащей местной управы. Трансфигурировав одежду в строгие рабочие костюмы, Грейнджер и Нотт позвонили в дверь, заранее убедившись, что Джин и Ричард дома.       — Добрый день, сэр. Мы сотрудники местной мэрии, пришли предложить вам подписать петицию об увеличении финансирования очистных сооружений, осуществляющих контроль за прибрежными океанскими водами, —быстро пролепетала Гермиона первую пришедшую на ум чушь, возведя окклюминационные щиты, когда дверь им открыл ее отец.       — Добрый день. Позволите взглянуть на ваши документы? — отозвался отец девушки.       Гермионе, скрепя сердце, пришлось наложить на отца Конфундус. Лицо мистера Грейнджера мгновенно расслабилось, и на губах заиграла доброжелательная улыбка.       — Прошу вас, проходите в дом. Предлагаю вам за чашкой чая рассказать подробнее о петиции.       Гермиона и Тео переглянулись, парень положил на ее поясницу руку в легком поддерживающем жесте и подтолкнул в дом. Ричард и Джин накрывали на стол, подавая чашки и легкие угощения. Гермиона присела на краешек дивана и прикрыла глаза, стараясь успокоить сердце, обливающееся кровью. Она не могла снова поднять палочку на родителей, она боялась вновь увидеть страх и разочарование в их глазах.       Когда все расположились возле кофейного столика, волшебники поняли, что тянуть дальше нельзя, и разыгрывать спектакль дальше они просто не в состоянии. Гермиона незаметно вытянула древко из рукава пальто, не желая использовать беспалочковую магию, боясь не справиться. Когда она уже нацелилась, теплая ладонь накрыла ее и сжала, в ту же секунду невербальным Отключись Тео обездвижил обоих Грейнджеров. Они обмякли на диване, и Гермиона бросилась к ним со слезами.       — Спасибо, Тео. Я…Я бы, наверно, не смогла. Не снова…Нет, — всхлипывала она сквозь слезы.       — Я для этого здесь, чтобы помочь. Не плачь, мы на верном пути. Скоро все закончится, — шептал Тео, гладя ее по спине, пока Грейнджер рыдала, уткнувшись лицом в ладони матери.       — Я вижу, вы справились, — пробасил за спиной голос посланного им на подмогу мракоборца.       — Да, сэр. Все прошло успешно, — подтвердил Тео.       — В таком случае можете отправляться в Лондон. Ваши портключи, — он протянул Нотту две пустые баночки из-под чернил. — Через три минуты они будут активированы и доставят вас прямиком в указанную вами больницу.       — Спасибо.       — Я запечатаю дом магией на время отсутствия ваших родителей, открыв доступ только для них.       — Благодарю, — кивнула Гермиона, вытирая мокрые от слез щеки.       Тео взял на себя транспортировку Ричарда, а Гермиона зажала портключ между своей ладонью и ладонями Джин в ожидании активации. Синее свечение, знакомый рывок в области пупка, мгновение, и Гермиона открыла глаза в приемной Святого Мунго, едва удержавшись на ногах под тяжестью бессознательно тела Джин. Приземление Теодора оказалось более жестким – он повалился на пол, в последний момент переворачиваясь так, чтобы Ричард свалился на него сверху.       Целители Святого Мунго мгновенно оказали помощь двум друзьям и перенесли Грейнджеров в палату, а молодых людей осмотрели на предмет травм. Оказалось, что все в порядке, и через пятнадцать минут в палату вошел целитель Хоуп.       — Гермиона, Теодор, вы быстро справились. Поздравляю вас.       — Спасибо, мистер Хоуп. Когда мы начнем? — нетерпеливо перебила его Гермиона.       — Завтра утром, мисс Грейнджер.       — Но…Почему?       — Я уже объяснял, что вам потребуется много сил. А сегодняшний день был для вас богат на события. Вы должны как следует отдохнуть. Вы оба. Мы также отправили сову мистеру Поттеру, чтобы он прибыл и провел ночь перед процедурой под присмотром. Кроме того, сейчас мы начнем процесс погружения ваших родителей в состояние искусственной комы, это потребует несколько часов.       — Это точно не опасно? — еще раз решила убедиться Гермиона, беспокойно оглядывая бессознательных родителей, которых уже переодели в больничные пижамы.       — Уверяю вас, ваши родители будут в порядке. А сейчас, прошу вас, пройдите в соседнюю палату, там приготовили для вас одежду и постели. Моя ассистентка даст вам обоим зелья Сна, чтобы вы выспались и ни о чем не думали.       — Спасибо, Ричард, — поблагодарил Тео и потянул Гермиону за собой.       В палате девушка, приняв предложенную больничную пижаму, направилась в душ. В попытке немного расслабиться она сделала воду погорячее и шагнула под обжигающие струи, стиснув зубы. Она никак не могла унять волнение и взять себя в руки. Наскоро вымывшись и обсушившись, Грейнджер взглянула на себя в зеркало, отмечая синие круги под глазами и бледную кожу. Сейчас ей как никогда рядом нужен был Драко, но, как назло, он был далеко и связаться с ним не было ни единой возможности. Гермиона уже обнаружила, что забыла дневник, и корила себя за свою невнимательность. Драко наверняка волнуется сейчас, но как сообщить ему, что все в порядке, она не знала. Сова добралась бы до него нескоро, Патронус не преодолевал такие расстояния, нельзя было даже попросить Джинни написать ему в дневнике. Ее чертов одаренный парень зачаровал дневники неизвестным ей сложным заклинанием так, чтобы никто кроме них двоих не мог их открыть. Гермиона лишь надеялась, что Драко был настолько занят, что не предал значения тому, что она не писала. С тяжелым сердцем она вышла из душа и, залпом осушив фиал с зельем, повалилась на постель, спустя несколько минут отключаясь.

***

      А тем временем Драко нервно мерил шагами свою комнату во французском поместье, стискивая в руках дневник. Была уже поздняя ночь, а от нее за целый день ни строчки, и все его посланные сообщения не прочитаны. Малфой изводил себя предположениями, что такого могло случиться, что Гермиона молчала. Самые худшие свои опасения он всеми силами старался отодвинуть на задворки сознания, внушая себе, что ничего не случилось, и она всего лишь потеряла дневник или настолько вымоталась за день, что уснула за книгой, как бывало довольно часто. Несколько раз он порывался броситься в местное Министерство за портключом и немедленно переместиться в Хогвартс, но каждый раз останавливал себя, напоминая, что его важное дело еще не завершилось, что он должен все уладить, что прошло еще слишком мало времени, что завтра она обязательно ответит.

07:05 «Любимая, я скучаю»

07:30 «Герми, наверно, еще слишком рано, и ты спишь…»

08:07 «Просыпайся, малышка. Опоздаешь к завтраку»

09:40 «Гермиона, почему ты не отвечаешь?»

10:38 «Ты забыла дневник в комнате?»

14:15 «Очевидно, на перерыв ты тоже не вернулась в Башню…»

17:05 «Твои занятия должны были закончиться. Тебе необходимо отдыхать, но ты, очевидно, снова в библиотеке»

19:30 «Ты хотя бы ужинала?»

21:00 «Гермиона, где ты?»

21:56 «Черт возьми, Грейнджер, ты решила наказать меня за то, что я был вынужден уехать?»

22:42 «Грейнджер, для чего я подарил тебе этот дневник?»

23:17 «Я волнуюсь, любимая. Что происходит?»

00:06 «Уснула с книгой на диване в гостиной?»

00:48 «Спокойной ночи, любовь моя…»

      Сообщения горели серым, оставаясь непрочитанными. Около трех ночи Малфой отшвырнул дневник и, призвав зелье Сна, осушил треть в надежде отключиться на несколько часов.

***

      Когда Гермиона открыла глаза на дворе было ранее утро. Ей показалось, что она совсем не спала, настолько чувствовала себя разбитой и уставшей. Тихонько, стараясь не разбудить Тео, она поднялась с кровати и поспешила принять душ. Уснуть ей вряд ли бы удалось, а вот привести себя в порядок было необходимо, день обещал быть очень сложным, ей нужны все ее силы. Сердце снова больно екнуло, в пору было уже сорваться и трансгрессировать в Хогвартс за чертовым забытым дневником. Взглянув на часы, показывающие без четверти восемь утра, Гермиона была уже полна решимости осуществить задуманное, когда дверь в палату распахнулась, являя целителя Хоупа и его ассистентку Лизу.       — Мисс Грейнджер, вы уже проснулись? Отлично. Ваши родители готовы. Теперь необходимо подготовить вас, — Гермиона чертыхнулась про себя.       — Мистер Нотт, просыпайтесь, пора начинать, — легко потрепав спящего парня, мягко проговорила Лиза.       Сонный Теодор открыл глаза, мгновенно подскакивая на постели, удивленно оглядывая улыбающуюся ему девушку.       — Да, конечно, Лиза, — смущенно пробормотал Нотт.       — Гермиона, проходите в палату ваших родителей. А вы, Теодор, будьте готовы через пятнадцать минут, — проговорил целитель, уже выходя из палаты.       Грейнджер вздрогнула и поплелась следом, бросая на Нотта испуганный вид.       Спустя полчаса, все были готовы. Гермиону накачали поддерживающими зельями и заставили проглотить сытный завтрак. Теодор и Гарри расположились в удобных креслах, приготовившиеся напряженно наблюдать за происходящим, предварительно проинструктированные, за какими именно показателями на чарах Диагностики им следить, и как действовать в случае, если что-то пойдет не так.       Целитель Хоуп соединил чарами сознания Гермионы, Ричарда и Джин, проводя между их головами незримую нить. Девушка почувствовала мысли родителей, но не могла четко их разобрать из-за сильной дозы седативных зелий, которыми их накачали. Ричарду и Джин ввели зелье, зачарованное «Гибелью воров», и процедура началась. Гермиона постаралась сконцентрироваться на воспоминаниях детства, перебирала в голове совместные праздники, путешествия, теплые вечера в кругу семьи, походы в театры, кино. Катание на Лондонском глазе, когда гриффиндорка от страха высоты зажмуривала глаза. Поездка во Францию и экскурсия на виноградники, вершина Эйфелевой башни. Вспоминала, как сидела в клинике родителей, рисуя для них рисунки, пока они работали. Как отец учил ее кататься на велосипеде и дул потом на разбитые коленки. Как вместе наряжали елку к Рождеству и запекали утку. Как подолгу с мамой читали вслух вечерами и секретничали обо всем. Как отец впервые позволил ей сесть за руль машины. Как пришло письмо из Хогвартса, и как вся семья пребывала в шоке от неверия. Вспомнила, как все они познакомились с Минервой Макгонагалл. Как впервые с родителями побывали в Косой аллее. Как впервые Гермиона показала им волшебство.       Гермиона раз за разом продолжала накладывать Реколект и прокручивать в голове памятные воспоминания. Прошло пять часов, результата не было. Грейнджер заметно устала, чары Диагностики, наложенные на нее, стали местами светиться желтым и оранжевым. Теодор, который в это время дежурил, немедленно оповестил об этом целителей. Девушку вновь напоили поддерживающими зельями и поручили Теодору накормить ее обедом, поскольку сама она не могла отвлекаться и должна быть постоянно сосредоточена на воспоминаниях. Спустя еще три часа чары осветились красным в области солнечного сплетения, дежуривший Поттер снова вызвал целителей. Ее магическое ядро слабело, кровь медленной струйкой потекла из носа. Гермиона была на грани потери сознания, но упорно продолжала передавать через связь воспоминания. Целители не увидели другого выхода, кроме магической подпитки, и предложили Гарри или Тео наполнить Гермиону своей магией. Теодор вызвался первым и с готовностью согласился. Спустя полчаса состояние Гермионы улучшилось, а вот Тео заметно ослабел, и целители накачали его ударной дозой Восстанавливающего зелья, после чего он уснул.       Оставшиеся три с половиной часа Гарри без отрыва наблюдал за семьей Грейнджеров, пока Диагностические чары над головой Ричарда не засветились красным. Сложные целительские чары начали мигать и подавать тревожные звуки, целитель Хоуп мгновенно ворвался в палату и начал сосредоточенно колдовать и использовать Легиллименцию, проверяя воспоминания. После пяти минут исследований Хоуп улыбнулся и поднятыми вверх большими пальцами ознаменовал успех — Ричард Грейнджер все вспомнил. Его немедленно отключили от сознания Гермионы и ввели Умиротворяющий бальзам, чтобы Ричард смог поспать и не перегружать мозг. Грейнджер, казалось, воодушевилась и с новой энергией начала передавать в сознание матери воспоминания из детства.       Время подходило к концу, Гермиона начала нервничать, Джин по-прежнему не вспоминала. Отчаявшаяся девушка, до этого не решавшаяся показать то последнее общее воспоминание, схватилась за палочку и воспроизвела в голове испуганные лица родителей, когда родная дочь заставила их забыть себя. И это, черт побери, сработало — чары Джин вспыхнули красным, слезы потекли по щекам бессознательной женщины, ладонь в руке Гермионы дрогнула. Целитель Хоуп также несколько минут колдовал, пока Гермиона и Гарри, замерев, следили за его действиями. Минута и улыбка снова озарила лицо мужчины – Джин вспомнила. Гарри бросился обнимать Гермиону, а девушка, уставшая и счастливая, переполненная эмоциями, обмякла на постели и потеряла сознание.

***

      Ночь Драко, даже с учетом выпитого зелья, оставляла желать лучшего. Страх, закравшийся глубоко в душу, не давал ему покоя, подкидывая сны, в которых он одинок и проживает жизнь в тоске. Проснувшись, когда на часах еще не было и семи, он первым делом взял в руки дневник, который по-прежнему был пуст. Спешно написав пожелание доброго утра любимой, все же надеясь на скорый ответ, он отправился в душ. После кофе, заменившего завтрак, он трансгрессировал в офис парижского филиала компании. Часы пробили девять, но дневник по-прежнему был чист. С каждым часом Драко становился все более нервным и раздражительным, пока в двум часам дня не достиг апогея. Он одним махом сбил все, что лежало на столе, испугав секретаря, которая через мгновение ворвалась в кабинет, ошарашенно смотря на молодого босса.       — Мсье, Малфой. Что случилось? — молодая помощница Женевьев спешно приводила в порядок устроенный бардак.       — Женевьев, мсье Арно и мсье Леграна ко мне, живо! — прорычал он, заставив француженку подпрыгнуть и спешно выбежать из кабинета начальника.       По прошествии десяти минут оба названных господина, постучав, вошли в кабинет.       — Добро пожаловать. Присаживайтесь.       — Что-то случилось, мсье Малфой?       — Мне нужно срочно вернуться в Англию. Мсье Арно, вы назначены Управляющим от моего имени. Мсье Легран заверит все необходимые документы. Я оставляю вас вместо себя и даю все необходимые полномочия для решения наших проблем. Ваше слово отныне такое же весомое, как и мое. Министерство назначило слушание на двадцатое декабря, я обязательно буду на нем присутствовать. А до тех пор поручаю вам выявить и уволить всех сотрудников, прямо или косвенно причастных к преступлениям моего отца. Также даю вам право созвать Совет директоров и пояснить сложившуюся ситуацию. Нам не удастся выиграть суд, факты мошенничества и взяток на лицо. Нам грозят крупный штраф и репутационные риски, но с этим можно работать. Если потребуется, я покрою все расходы их своего личного хранилища. Наша главная задача — сохранить французский филиал компании, прошу вас приложить все усилия к этому. Разумеется, ваша работа будет сполна вознаграждена.       — Да, мсье Малфой. Можете нам доверять.       — Драко, если позволите, — вмешался Легран, юрист, приглашенный представлять интересы французского филиала по совету адвоката Ричардсона. — Я не уверен, что французское Министерство позволит сейчас вам вернуться в Англию. Вы, как действующий глава компании, главный обвиняемый.       — Я знаю, мсье Легран. Я дам все, что потребуют чиновники, в качестве гарантии того, что я принимаю на себя ответственность и готов понести наказание. В конце концов я гражданин магической Британии, они не посмеют меня удерживать.       — Вы правы, Драко. Но я уверен, что Непреложный обет будет обязательным условием вашего отбытия в Англию.       — Значит, будет им Непреложный обет. А теперь прошу меня извинить, мне нужно в Министерство, — Драко пожал руки поверенным и спешно трансгрессировал.       На каждом шагу министерские чиновники вставляли ему палки в колеса — сначала его слишком долго проверяли на входе, затем Аврорат потратил несколько его часов на согласование прошения на отбытие в Англию, избежать Непреложного обета тоже не удалось, и нить обещания обвилась вокруг его запястья, после Транспортный отдел неприлично долго согласовывал и оформлял портключ. И, когда казалось, что наконец-то он может отправляться, его долбаный портключ должен был сработать только в десять вечера. Обозленный Драко нервно вышагивал по комнате ожидания, хмуря брови и каждые десять минут проверяя несчастный дневник, который пару раз уже был порван и снова восстановлен магией. Спустя несколько часов ожидания пуговица перенесла его в Хогсмид, откуда он бегом направился в Хогвартс. Ворвавшись в Башню Старост, он обнаружил лишь тишину и никаких следов недавнего пребывания Гермионы — холодное помещение и давно потухший камин. Комната девушки тоже встретила его тишиной и беспорядком — неприбранная постель, небрежно сваленная на стул пижама и следы быстрых сборов. «Куда, черт возьми, она так торопилась?». Малфой обратил внимание на уголок фиолетовой тетради, торчащей из-под подушки, и, мгновенно преодолев расстояние до кровати, достал чертов дневник с Протеевыми чарами. Быстро пролистав, он убедился, что все его сообщения были не прочитаны, а значит, она его просто забыла и не появлялась в Башне уже два дня. Драко всерьез занервничал и отправил Гермионе Патронус, на который по истечении десяти минут так и не получил ответа. Тогда он сорвался с места и рванул в подземелья.       — Какого черта, Драко? — закричал Блейз, когда Малфой ворвался в личную комнату Теодора, застав совсем нескромную сцену с участием Блейза и Джинни.       — А какого черта вы делаете в комнате Тео? — прошипел он, резко отворачиваясь и давая возможность друзьям поправить одежду.       — Мы одеты.       — Где Гермиона?       — Мы точно не знаем. Вчера ближе к вечеру Тео прислал Патронус и сообщил, что он вместе с Гермионой в Мунго, якобы появились какие-то новости по поводу проблемы ее родителей. Просил, чтобы мы не волновались. Это все, что мы знаем, — сообщила Джинни.       — А ты чего так рано вернулся? Уже уладил все проблемы? — решил уточнить Блейз.       — Нет. Я ничего толком не успел сделать. Перед отъездом я подарил Грейнджер дневник с Протеевыми чарами, чтобы мы могли общаться. Но она два чертовых дня не отвечала мне, я не находил себе места. Я подумал, что-то случилось, и сразу, как смог, сорвался сюда. И что вы думаете? Я нашел дневник в ее комнате, она его просто забыла…, — Драко взъерошил и без того растрепанные волосы.       — Драко, уверена, она не забыла о тебе и, скорее всего, просто очень торопилась и по рассеянности забыла его.       — Ладно, я в Мунго, мне нужно знать, что она в порядке.

***

      Когда уже ближе к полуночи он ворвался в Мунго, никого, кроме дежурной медсестры, он не встретил, но та наотрез отказалась пускать его в палату к мисс Грейнджер, объясняя тем, что ночью посещения запрещены, и он не является ее родственником. Взбешенный Драко уже был готов обездвижить раздражающую блондинку и собственноручно проверить каждую палату и найти Гермиону, когда одна из дверей открылась, являя собой растрепанного и сонного Поттера.       — Слава Мерлину, Поттер, какого черта происходит? Где Грейнджер?       — Да не кричи ты, мать твою, Малфой. Идем, — Гарри жестом показал целительнице, что все в порядке, и повел блондина в соседнюю палату.       Приглушенный свет не позволил Драко сразу рассмотреть людей, лежащих в постелях. Но привыкнув к темноте, он увидел спящую Гермиону и мгновенно подлетел к ней, растерянно осматривая ее на предмет любых повреждений.       — Что произошло, Поттер? Кто эти люди? — Драко внимательно разглядывал еще двоих пациентов.       — Это ее родители.       Малфой, метнув взгляд к женщине, действительно увидел поразительное сходство с Гермионой, а взглянув на мужчину, отметил густые кудрявые волосы, так сильно похожие на локоны его девушки.       — Объясни, что происходит.       — Пойдем, им нужно поспать.       Войдя в другую палату, он обнаружил также спящего Тео, чья поразительная бледность заставила Драко вздрогнуть.       — Целители нашли способ вернуть память Грейнджерам, несколько часов назад закончилась процедура. Сейчас всем им нужен покой и сон. Завтра, когда Джин и Ричарда приведут в чувства, точно будет понятно, получилось ли вернуть их воспоминания.       — Расскажи подробнее, что, черт возьми, произошло за эти два дня?       И Поттер пересказал все в подробностях. Драко заметно расслаблялся по мере его повествования, осознавая, почему Гермиона забыла дневник, почему не могла с ним связаться. И Малфой был рад, что его возлюбленная, наконец, вернула родителей. Волнения последних двух суток постепенно оставляли его тело, головная боль притупилась, усталость накатила с двойной силой.       — Ложись здесь, третья койка свободна. Отдохни, до утра они все точно будут спать.       — Нет, я хочу быть рядом с ней, видел там неплохое кресло. Увеличу его в размерах и прекрасно размещусь.       — Как знаешь.       — Спасибо, Поттер.       — За что?       — За то, что снова был рядом, когда не было меня.       — Она моя сестра, иначе и быть не могло.       Малфой кивнул и, пожав руку Гарри, вернулся в палату девушки и устало опустился в кресло возле ее кровати, целуя костяшки ее пальцев.       — Ты очень напугала меня, любимая…Но, хвала Мерлину, теперь я рядом с тобой. Спи, — он поцеловал ее в лоб и откинулся в кресло, не замечая, как через несколько минут забылся сном.

***

      На грани сознания он слышал ее теплый нежный голос: «Драко…Драко…». Улыбка расползлась по его губам, когда он летел на ее голос, окрыленный любовью…       — Драко…       С трудом разлепив веки, Малфой открыл глаза и столкнулся с обеспокоенным взглядом карих глаз.       — Драко, ты здесь, — нежность, сквозившая в ее шепоте, мгновенно заставила его проснуться и подняться с кресла к ней навстречу.       — Здравствуй, любимая.       — Ты приехал.       — Ты заставила меня поволноваться, когда двое суток не отвечала на мои сообщения, — он сжал ее ладони, покрывая холодную кожу невесомыми поцелуями.       — Ты вернулся из-за этого? Я оторвала тебя от дел? — Драко отчетливо проследил в ее глазах стыд и сожаление.       — Я не мог не вернуться. К тому же невозможно сконцентрироваться на делах, когда мыслями я был здесь, — Малфой разумно решил не рассказывать девушке, что ему пришлось дать Непреложный обет.       — Прости меня, прости, пожалуйста. Мне так стыдно, я так спешно собиралась тем утром, что забыла самую важную вещь. А потом Мунго, Министерство, Австралия и возвращение обратно. Позавчера вечером, едва мы успели доставить сюда родителей, как целитель Хоуп накачал нас зельями и приказал спать. Вчера утром я специально проснулась раньше, надеясь успеть трансгрессировать в Хогвартс и забрать дневник, но снова не успела. Хоуп уже повел меня на процедуру. А вчера вечером я, по-моему, отключилась, едва Хоуп подтвердил, что мама вспомнила.       — Милая, я не злюсь на тебя. Я все понимаю. То, чем ты была занята эти два дня, очень важно. Я очень рад, что теперь ты воссоединишься со своими родителями. Я хочу, чтобы ты была счастлива, а без них ты полностью не была. Надеюсь, теперь все окончательно наладится.       — Когда ты приехал?       — Сюда уже ночью и встретил Поттера, он то мне все и рассказал.       — А где он и где Тео?       — Они оба в соседней палате. Вчера, когда я пришел, Тео спал.       — Он так помог мне, Драко. Он так много сделал для меня…       — Я знаю. С ним все будет хорошо, не волнуйся.       — Драко, я так скучала. Иди ко мне.       Малфоя не нужно было просить дважды, он прижался губами к ее сухим и обхватил осунувшиеся щеки пальцами, нежно поглаживая.       — И я скучал, родная.       — Ты больше не уедешь?       — Пока нет, но мне нужно будет вернуться во Францию двадцатого на заседание суда.       — Все так серьезно?       — Увы, да, милая. Но не волнуйся, все решаемо. Вместо себя я оставил там надежных людей. Мы, очевидно, потеряем деньги, и наша репутация пострадает, когда подробности дела придадут огласке. Но в конце концов Франция продолжит работать.       — Я рада. Прости меня еще раз, любимый. Я такая дура, я заставила тебя волноваться.       — Грейнджер, не нужно извиняться. Я не сержусь. Ты заставила меня поволноваться, это правда. Но с тобой все хорошо, для меня это самое главное.       — Мисс Грейнджер, чары показали, что вы проснулись? — в палату вошел целитель Хоуп и окинул взглядом Малфоя.       — Доброе утро, Ричард.       — А вы Лорд Малфой, если я не ошибаюсь?       — Верно. Драко Малфой, — блондин поднялся и протянул руку, целитель не охотно, но пожал ее.       — Целитель Хоуп. Рад познакомиться. А вы…? — Хоуп вопросительно поднял бровь, переводя взгляд с Гермионы на Малфоя.       — Драко Малфой — мой молодой человек, — уточнила Грейнджер.       — Хмм…, — целительно недовольно посмотрел на Драко, но быстро переключил внимание на Гермиону. — Как вы себя чувствуете, мисс Грейнджер?       — Все хорошо, мистер Хоуп.       — Позволите осмотреть вас?       — Да, конечно.       Гермиона и Драко следили за сложными медицинскими чарами целителя, искусно проверяющего организм девушки.       — Все и правда в порядке. Что ж, Гермиона, пора приводить в сознание ваших родителей. Но по одному — сначала вашего отца, потом мать. Вы должны поговорить с каждым из них отдельно, чтобы уделить необходимое количество внимания. Уверен, ваши родители будут шокированы и расстроены. Поэтому сейчас вам принесут завтрак, потом предлагаю вам привести себя в порядок и собраться с силами, через полчаса мы приступим.       — Хорошо.       — Мистер Малфой, вы, разумеется, можете остаться, если мисс Грейнджер позволит. Я распоряжусь доставить завтрак и для вас, — с этими словами Хоуп вышел из кабинета.       — Очевидно, я не понравился ему, — заключил Драко.       — Не бери в голову. Я хочу, чтобы ты был со мной.       — Конечно, Герм.

***

      Гермиона нервно закусила губу, впиваясь ногтями в ладони, пока целитель колдовал над ее отцом, медленно возвращая его в сознание. Страх сковал все ее тело: «Вдруг он не поймет и не простит? Боже, как же страшно…».       Драко, заметив ее состояние, медленно подошел к ней сзади и сжал ее плечи, посылая разряды поддержки в ее хрупкое тело, дрожащее совсем не от холода.       — Милая…, — тихий шепот на ухо. — Он твой отец, он обязательно поймет. Верь мне. Слышишь?       — Да, но я не знаю, как смотреть ему в глаза. Каждый раз я вспоминаю, каким взглядом он смотрел на меня в тот последний момент, когда помнил меня. Ему было больно, я разбила его сердце, — всхлипнула девушка.       — Он любит тебя, поверь. Он не отвернется от тебя. Тебя невозможно не любить, пойми. Твой отец простит тебя.       — Спасибо, что ты рядом.       — Всегда, когда тебе это будет нужно, — Малфой оставил теплый поцелуй в ее волосах, не переставая стискивать ее плечи в объятиях.       Рука Ричарда Грейнджера дрогнула, ресницы затрепетали, и он медленно открыл глаза, пытаясь понять, где находится.       — Гермиона?       — Папа, — девушка бросилась к нему, заливая рубашку пижамы слезами.       — Гермиона, это правда ты?       — Да, папа. Ты помнишь меня?       Грейнджер нахмурился, беспокойно осматривая дочь, осознание медленно пробиралось в зеленые радужки.       — Ты…Что тогда произошло? Ты направила на нас с матерью свою палочку? Ты заставила забыть себя. Зачем ты сделала это, Гермиона? — Грейнджер старший расстроенно всматривался в глаза дочери, в которых плескалось раскаяние.       — Папа, прости меня. Я все расскажу, обещаю. Только прошу, выслушай и постарайся понять.       — Хорошо, дочь. Но тебе следует начать рассказ немедленно!       — Папа, в мире волшебников тогда была война. Темные силы рвались к власти, пропагандируя чистоту крови.       — Чистоту крови? Это то, о чем рассказывал мистер Уизли? О разделении в твоем мире на чистокровных и маглорожденных?       — Именно. Я маглорожденная, по мнению многих чистокровных не достойна магии. Таких, как я, хотели истребить. Но главное противостояние в этой войне происходило между одним темным волшебником и Гарри Поттером. Ты помнишь Гарри, папа?       — Темноволосый мальчик в очках со шрамом, с которым ты дружила?       — Да, мы до сих дружим. Ему было предназначено победить того темного мага, и я всеми силами старалась помочь ему. Мы были в бегах, нас искали, поэтому ваши с мамой жизни были в смертельной опасности. Вас могли найти и убить из-за меня. У меня не было другого выхода тогда, папа. Я не могла вами рисковать. Вы самые дорогие люди для меня. Я бы не пережила, если с вами что-то случилось.       — То есть сейчас ваша война закончилась и ты пришла за нами?       — Да, папа. Теперь вам ничто не угрожает. Мы победили.       — Но почему ты ничего не рассказала тогда? Почему пошла на такой шаг, вместо того, чтобы поделиться с родителями?       — Вы бы ни за что не уехали, папа. А как бы я могла сражаться на войне, зная, что вы остались без защиты?       — Мы твои родители, Гермиона. Наш долг — защищать тебя. Мы должны были защитить тебя, не ты нас. Мы могли уехать все вместе, в конце концов.       — Нет, папа. Я не могла уехать. Волшебный мир стал моим миром, я бы никогда не смогла все бросить и уехать. Мир магии в одиннадцать лет стал моим, магия живет во мне. И все мои близкие друзья, моя магическая семья сражались на этой войне, мое место было рядом с ними. Прошу, папа, пойми. Я очень люблю вас с мамой, но я должна была отправить вас как можно дальше от Англии. Вы не обладаете магией, вы бы ничего не смогли сделать против нее. И я не могла рисковать.       — Хорошо, хорошо. Мы еще обязательно поговорим обо всем. Я рад, доченька, что ты вернулась за нами.       — Папа, — Гермиона бросила к отцу и заключила его в объятия. — Конечно, я вернулась за вами, другого варианта просто не могло быть. Спасибо, что понял меня.       — Гермиона, а мама, она тоже вспомнила?       — Да. Вчера мы провели сложную процедуру. Тебя мы решили разбудить первым, а сейчас займемся мамой. Папа, ты поддержишь меня, когда я буду все рассказывать маме?       — Разумеется, доченька. Я всегда на твоей стороне, — мистер Грейнджер поцеловал дочь в волосы и тепло улыбнулся.       — Спасибо, — благодарные слезы заливали лицо гриффиндорки, она не могла поверить, что отец не оттолкнул ее. Она благодарила Мерлина и всех магловских богов за то, что ей достались лучшие в мире родители.       Целитель Хоуп и Драко стояли в стороне, наблюдая за драмой, разворачивающейся из откровений Гермионы и ее отца. Сердце Малфоя замирало каждый раз, когда он слышал ее тихие слова, наполненные сожалением и страхом, что важный человек не сможет ее простить. А по сути Грейнджер ни в чем не была виновата, она, переступив через себя, разбив собственное сердце, лишила памяти близких людей, чтобы защитить, рискуя больше никогда не быть узнанной ими. Она рисковала собой на войне, по своей воле шла на смерть, подвергала себя опасности, опять же стараясь защитить близких людей, избавить магическую Британию от тирана и его приспешников. И что она получила? Всепоглощающий страх не быть понятой? Прощенной? Остаться забытой и одинокой? Сиротой при живых родителях?       Чем больше Драко думал, тем стремительнее в его душу возвращались отвращение и ненависть к самому себе. Эти чувства, совсем не так давно поглубже спрятанные в недрах его души благодаря все той же Гермионе, уверяющей в отсутствии у него выбора, снова затопили все его существо.       «Этот чертов выбор был всегда, мать его, Гермиона. У тебя и у меня выбор был, только ты сделала выбор не в свою пользу, ты выбрала благородство и храбрость, а я выбрал трусость и удел раба в собственном доме. Мой всегда гордый и тщеславный отец, потомок древней магической семьи аристократов, долбанный Люциус Малфой, валялся в ногах у недочеловека, недозмеи и называл его Повелителем и Господином. И я, вечно задирающий свой нос в школе и считающий себя выше других, плакал в ногах змееподобного ублюдка и умолял о пощаде. Я трус, Грейнджер. Я не стою даже твоего ногтя. Ты сейчас умоляешь собственного отца простить тебя за спасение его жизни, в то время как на моем предплечье продолжает чернеть Темная метка, и мои так называемые «соратники», Пожирательские мрази, и желали смерти тебе и твоему отцу. Я не знаю, чем заслужил тебя, за что удостоился твоей любви, но мне так стыдно перед тобой, Гермиона. Так стыдно. Ты, хрупкая девушка, всегда была сильнее меня, защищала такое ничтожество, как я, сначала перед самой собой, потом перед твоими друзьями, перед судом, теперь ты будешь защищать меня перед своими родителями, которым меня представишь, как парня. Мне так стыдно, любимая. Тебе приходится каждый день бороться за меня, доказывать другим, что я достоин тебя, что имею право проживать свою жизнь рядом с тобой, но я не достоин, Грейнджер. Не достоин и никогда не буду. И слишком эгоистичен. Был, до того, как связал свою жизнь с твоей магическими узами, и остаюсь сейчас, когда слишком боюсь однажды потерять тебя и прожить остаток своих лет в тоске по тебе…».       Дверь в палату резко открылась, и вошел взволнованный и растрепанный Тео, мгновенно пересекший пространство и заключивший Гермиону в объятия.       — Герми, скажи, что все получилось. Скажи, что ты в порядке.       — Все получилось, Тео. Все, благодаря тебе, получилось. Спасибо тебе, большое спасибо. Как мне отплатить тебе за твою доброту?       — Глупая, я сделал то, что должен был. Ты ничего не должна мне. Я счастлив, когда счастлива ты. Ты стала родным для меня человеком, моей семьей.       — Тео…, — Грейнджер спрятала лицо на его груди и тихо плакала, а Нотт давал ей молчаливую поддержку.       Они не обращали внимания ни на кого, Тео тихонько поцеловал ее в лоб, и, наконец, повернулся лицом к ее отцу.       — Мистер Грейнджер, рад познакомиться с вами. Я, Теодор Нотт, — он протянул руку, и Ричард охотно ее пожал.       — Вы встречаетесь с моей дочерью, Теодор?       — О, нет. Гермиона моя близкая подруга.       — Я рад, что мою девочку окружает столько преданных друзей.       — Иначе и быть не может, Гермиона — один из лучших людей, которых я когда-либо знал. Вы воспитали прекрасную девушку.       — Благодарю, Теодор. Рад знакомству.       Малфой стоял, как громом пораженный. В сердце закрадывались отвратительные мысли, жгучая ревность начала разъедать внутренности. Он тщетно пытался думать головой, уговаривая сам себя, что они просто друзья, ну дружит же Гермиона с Поттером столько лет, так же и с Тео. Она просто благодарна ему за помощь, он и правда чертовски много сделал, чтобы воссоединить Грейнджеров. Но отвратительный мерзкий голосок внутри шипел, что Нотт влюблен в Гермиону, и он бы с радостью старался ее завоевать, будь она свободна. И что еще больше злило Малфоя, Нотт был достоин ее — Герой войны, член Ордена Феникса, на его предплечье отсутствовала Темная метка, он не запятнал себя, он не унижал ее семь лет. Он, блять, достоин ее. Осознание этого разрывало грудную клетку. Он настолько глубоко ушел в себя, настолько глубоко ревность и осознание собственной ничтожности заполнили его, что он не слышал нежного голоса, зовущего его.       — Драко…, — он сфокусировал взгляд на девушке, стоящей перед ним, с беспокойством на него смотрящей, и сбросил морок тяжелых мыслей.       — Да, ты что-то сказала?       — Я хочу познакомить тебя с папой.       — Прости, я…Я задумался, — Малфой постарался скрыть все плохие мысли за стеной окклюменции, являя ей только самое лучшее в себе.       — Пойдем, — теплая ладошка обхватила его дрожащую ладонь.       — Папа, познакомься. Это мой парень — Драко Малфой, — зеленые глаза Ричарда сверлили его, и в душу закралось подозрение, что эту фамилию тот слышит не в первые.       — Рад знакомству. Ричард Грейнджер, — ладонь была все же протянута, это обнадеживало.       — И я рад познакомиться.       — Так вы тот самый мальчишка, большую часть учебы в Хогвартсе обижающий мою дочь? Я помню вашу фамилию.       — Вы правы, мистер Грейнджер. Я действительно был тем, кто неподобающе относился к вашей дочери на протяжении многих лет, за что сейчас мне очень стыдно.       — Как же так случилось, что вы теперь вместе, Гермиона?       — Папа, как выяснилось, наша взаимная неприязнь была ничем иным как скрытой влюбленностью. Драко несколько раз спас мне жизнь на войне, после мы вернулись в Хогвартс завершить обучение, и оба были назначены Старостами школы. Мы постепенно сближались, пока не признались в своих чувствах. Сейчас мы пара.       — Я помню стычку с вашим отцом, Драко, в книжном магазине на втором году вашего обучения. Насколько я помню ваш отец не очень лестно отзывался о нас с женой и родословной Гермионы. Позвольте задать вопрос, какую сторону вы и ваша семья занимали в войне?       — Папа…       — Нет, нет, подожди, Герм, — остановил Драко. — Твой отец высказал верную догадку, — он повернулся лицом к Ричарду. — Вы правы, сэр, моя семья выступала за темную сторону. Я не горжусь этим, не горжусь своими поступками. Я действительно не достоин вашей дочери. Но могу уверить вас, что каждый день моей жизни я готов просить прощения за мои прошлые поступки у Гермионы. Именно любовь к ней не дала мне утонуть во тьме и, хоть и поздно, но осознать ошибочность суждений и выбрать правильную сторону.       — Это правда, папа. Драко все осознал и сильно повлиял на исход войны. Он и его мать оказали неоценимую помощь в достижении нами победы.       — Что же, я рад, что вы нашли правильный путь, Драко. У моей девочки большое доброе сердце, она достойна быть счастливой. Я также привык доверять суждениям дочери, если она выбрала вас и сочла достойным, кто я такой, чтобы препятствовать вам. Прошу лишь об одном — не обижайте мою дочь.       — Да, конечно, спасибо, мистер Грейнджер.       — Зовите меня по имени, Драко. Ни к чему церемонии. Если Гермиона счастлива с вами, то счастлив и я.       — Папа…, — Гермиона кинулась в объятия отца.       — Гермиона, достаточно разводить сырость на сегодня. Тебе предстоит еще трудный разговор с матерью. Я люблю тебя и рад, что мы воссоединились. Это все, что я хотел сказать.       — Спасибо, папочка. Я тоже тебя люблю.

***

      Пробуждение Джин Грейнджер несколько затянулось. Тео, Гермиона, Драко и Ричард напряженно наблюдали за палочкой целителя Хоупа. Спустя пол часа она начала просыпаться. Когда ее глаза открылись, женщина попыталась подняться, но обессиленно упала на простыни. Гермиона медленно приблизилась к матери, беспокойно озирающейся по сторонам в попытке осознать, где находится.       — Мама…       — Герми? — женщина сосредоточилась на лице дочери, осматривая ее нечитаемым взглядом.       — Мама, это правда я.       — Что происходит? Я ничего не понимаю.       — Мама, пожалуйста, не волнуйся. Скажи мне, что ты помнишь?       — Я помню…Помню тот день, когда ты заставила нас забыть тебя и переехать в Австралию, — женщина со слезами на глазах всматривалась в карие глаза дочери. — Ты заставила нас забыть тебя так надолго? Почему, милая?       — Мам, ты же помнишь о том, что я волшебница?       Джин лишь кивнула.       — В магическом мире была война, я была активным ее участником, вы были в смертельной опасности. Я должна была вас защитить и отправить подальше от Англии.       — Почему ты не рассказала?       — Мам, а ты бы согласилась уехать?       — Разумеется, нет. Как я могла бросить родную ночь?       — Вот именно. Находиться здесь вам было нельзя. Если быть совсем честной, даже если бы вы просто уехали, это могло вас не спасти. Магия дает возможность просматривать воспоминания, вас могли обнаружить и прочесть в ваших мыслях, что я ваша дочь. А для вас это бы значило только одно — смерть.       — Сейчас все закончилось?       — Да, мы победили. И теперь мы все в безопасности. Я сразу пришла к вам после войны, но не смогла отменить заклятие, мне потребовалось несколько месяцев, чтобы найти решение. Ты сможешь простить меня?       — Я люблю тебя, доченька. Я глубоко внутри ощущала пустоту, чего-то не хватало, не достающей детали пазла. Теперь я понимаю, почему. Подсознательно я тянулась к тебе.       — Я люблю тебя, мама.