Глава 20. 115 год от З.Э.

115 год от З.Э., Королевская Гавань

      Рейнира словно находилась в густом-густом тумане — перед глазами стояла пелена и осознавать происходящее было слишком тяжело. Её мама умерла, рожая им брата, наследника трона… и мамы больше нет. Теперь она не сможет прийти к ней, услышать укор, что от неё слишком сильно пахнет драконом, выслушать переживания матушки о безопасности полётов, не сможет больше обнять её, уткнуться носом в плечо и рассказать обо всём, что обижало, расстраивало или тревожило. Мама больше не погладит её по голове, нежно целуя в волосы, не улыбнётся и не скажет, что всё будет хорошо, не скажет, как сильно её любит.       Она всегда знала, что роды — это очень опасно, знала, что мама может умереть… но это казалось таким невозможным — чтобы её больше не было рядом. Мама была с ней всегда, сколько Рейнира себя помнила и она не могла представить своей жизни без неё.       — Как… как нам теперь быть, Дени? — Нира не помнит, как они добрались до покоев сестры, как сели в углу, где крепко обнялись и теперь сидели, переплетаясь в один клубок. Помнит лишь, как где-то по пути отмахнулась от Алисенты — подруга была чужой, что никогда не поймёт всей её боли. А Дейнис была её сестрой и они одинаково сильно любили маму и теперь только они друг у друга и остались.       Сейчас не существовало ни ссор, ни преград меж ними — это было такой мелочью, в сравнении с тем, что они только что потеряли свою маму.       — Я не знаю, — тихо ответила сестра, крепче прижимая её к себе и Рейнира покорно спряталась в руках Дейнис.       И плевать было, что это тоже было не так как должно — это же она старше, она должна держать младшую сестру в руках и быть сильнее. Сейчас в ней не было ни толики силы, только боль, а Дени всегда была словно взрослее и увереннее, сильнее. Иногда это раздражало, но сейчас Нира находила спасение в объятиях сестры.       — Оно… оно того стоило? Смерть нашей мамы стоила того?.. — всхлипнула слабо, не способная не думать о том, что никакой младенец-мальчик не стоил жизни её прекрасной мамы.       — Нет, — уверенно ответила Дейнис, не сомневаясь озвучивая то, в чём боялась даже мысленно признаться Рейнира. Ведь тогда получалось, что матушка умерла напрасно, что это отец, пусть косвенно, но был тем, кто убил её. И это было ужасно. — Но наш мир жесток. Смерть… милосерднее. Нам тут больно и грустно, так и будет, потому что без мамы наша жизнь никогда не станет прежней, потому что мы теперь сироты, — продолжала спокойно говорить Дейнис, гладя её по волосам. Но Нира слышала как иногда прерывался, обрываясь, голос сестры, как почти неслышимые всхлипы вырывались из неё. Дени было больно ничуть не меньше, чем ей, просто сестра оказалась сильнее, как и всегда. — Зато мама больше не будет страдать, не будет оправдывать чьи-то ожидания, выполнять долг, хоронить детей… она настрадалась достаточно и ушла с улыбкой, ведь мы, её любимые дети, были рядом.       — Там… маме будет лучше?.. — это был глупый, детский вопрос, но она ничего не могла с собой сделать. Если им плохо, то пусть хотя бы маме будет хорошо. Нира хотела найти хоть что-то, хоть немного, хорошее и утешительное в том, что их мама умерла.       — Точно не хуже, — Дени крепче обняла её, опуская голову Рейнире на плечо и она почувствовала, как слёзы сестры капают ей на кожу.       Всё, что могла сделать Нира — это прижать сестру крепче в ответ.       Теперь в этом мире остались лишь они двое.

***

      Визерис с трудом осознавал то, что чуть не совершил. Он чуть не приказал заживо зарезать свою жену… да, ради наследника, ради обещанного принца… но он так же видел, как повитуха за полчаса сделала то, чего не мог сделать проклятый мейстер.       А если бы повитуха была там с самого начала?.. Если бы они не теряли время, только мучая его жену?.. В какой-то момент он пожалел, что дочь всё же не убила Меллоса. По крайней мере, он бы не скорбел по этому недоумку.       Но самым большим недоумком тут был он сам, конечно.       Взгляд — испуганный, преданный, уязвимый, полный боли — Эйммы преследовал его каждый миг, стоило лишь прикрыть глаза. Боги, что он чуть не натворил… если бы не Дейнис, если бы его дочь не вмешалась, на какую смерть он бы обрёк свою любимую жену?.. Какими бы были её последние минуты?.. Он видел, как она умирала, обнимая их девочек — Визерис не смел к ней подойти, лишь тихо плакал в стороне, осознавая что собирался сделать, но после долго смотрел на мёртвое лицо Эйммы, на котором застыла улыбка.       Эймма имела право хотя бы уйти с улыбкой, за все те страдания, за всю ту любовь, за всё то, что она дала ему. И он чуть не лишил её этого права.       Пошатываясь, он подошёл к колыбели, в которой спал его долгожданный сын. Уже второй. Джейхейрис когда-то не дожил до года…       — Этот мальчик не увидит завтрашнего дня, ему не суждено жить, что бы ты ни сделал, — сказала ему заплаканная Дейнис, после смерти Эйммы, прежде чем уйти с сестрой.       И теперь Визерис мог лишь смотреть на молчаливого младенца в колыбели. Слабенького, маленького… мальчик, которому не суждено жить.       Сомневаться в словах дочери не приходилось… видимо, у Дейнис был сон, как когда-то у него — вот откуда и повитуха, и знание… знание того, что он собирался сделать с Эйммой, что чуть не сделал с ней.       И когда спустя три часа после смерти его любимой жены ему сообщали о том, что Бейлон, его долгожданный сын, перестал дышать, Визерис лишь устало встал. Надо было устроить им достойные проводы… его любимой Эймме, и их долгожданному мальчику.       Сейчас это было всё, что Визерис мог сделать.

***

      Деймон сидел в растерянности, не зная, что ему делать. Новость о смерти кузины подкосила его, оставила опустошённым и потерянным.       Не то чтобы это было неожиданно, кому как не ему знать, сколь опасны роды, но всё же… сложно было представить, что завтра милой доброй Эйммы, с которой они вместе выросли, больше не будет.       Наверное… наверное, Деймон должен был пойти к брату, чтобы поддержать его. Или к племянницам — утешить. Но он просто сидел в растерянности, не зная, что делать и как быть. Сейчас надо было собраться, одеться для похорон — их проведут сегодня же, для Эйммы и её сына Бейлона. Мальчик пережил мать лишь на несколько часов и это напоминало ему то, как его собственный брат Эйгон, третий ребёнок их матери, как и этот мальчик, пережил их мать лишь на несколько месяцев.       Жизнь была жестока в своей насмешке и иронии.       Ещё больше Деймона потрясло то, что он узнал, что его брат собирался зарезать Эймму ради младенца, извлечь ребёнка прямо из чрева матери, как это когда-то сделали с их прабабкой Алиссой. А потом туда ворвалась малышка-Дейнис, приставила кинжал к горлу великого мейстера и заставила короля прогнать всех слуг прочь. Дейнис, что угрожала смертью великому мейстеру на глазах своего отца — это было то, что представить ему было ещё сложнее, чем брата, что решил так жестоко поступить со своей женой.       Ведь… Дени была такой… малышкой. Маленькой, хрупкой, слабой телом… да, Деймон всегда был первым, кто заявлял о том, что его племянница — сильный человек со стержнем, всегда была такой, он был тем, кто даже почти не удивился тому, что Дени оседлала Каннибала из всех драконов, но… картина Дейнис с кинжалом всё равно не укладывалась в голове. Дракон — это одно, а сталь — это другое.       Сегодняшний день должен был стать ещё одним днём его триумфа — пусть даже Эймма бы и родила мальчика, и он перестал бы быть наследником, но он уже довольно прочно сидел на своей должности, несмотря на лицемерные возмущения Визериса его чисткой перед турниром, но он собирался выиграть этот турнир, блистать на ристалище, а после короновать племянницу венком Любви и Красоты… это должен был быть праздник, счастливый день, а не то чем он обернулся.       И началось всё его поражением этому тупому дорнийцу, что ударил в спину, а закончился смертью его кузины.       Боги, это было катастрофой даже по его меркам, а день ещё даже не кончился.

***

      Рейнира с трудом собралась, чтобы одеть чёрное, траурное платье, а после взглянула на сестру, что так же была в чёрном наряде из-за которого, в купе с синеватым лицом и красными пятнами на нём, выглядела ещё более жутко чем обычно. Впрочем, Нира была уверена, что выглядит не лучше.       Сейчас ей надо было собраться. Ей надо было быть сильной, потому что ей надо проводить маму и Бейлона в последний путь, потому что она должна…       — Это может сделать Моргот, — вырвал её из мыслей голос сестры.       — Я старше… это мой долг, — Нира крепче сжала кулаки, не представляя, как будет приказывать Сиракс сжечь свою маму. Пусть мёртвую, пусть лишь её тело, но… но она с трудом представляла, что сможет это сделать.       — А я младше и я готова взять это на себя, — Дейнис подошла к ней ближе, взяв за руки и внимательно посмотрела в глаза.       — Как… как т-ты можешь?.. — всхлипнув, спросила Рейнира, не понимая, как её сестра может быть такой спокойной сейчас, как может рассуждать о том, что могла бы сжечь тело их матери, как может так уверенно стоять… — Н-неужели тебе всё равно?.. — это было невозможно, Нира помнит, как лишь пару часов назад Дени плакала вместе с ней, как лежала в объятиях их матери, но она просто не понимала, как Дейнис могла так быстро собраться.       Рейнира была не уверена в том, что она когда-либо вообще сможет это сделать, быть снова сильной и уверенной, когда мамы больше нет.       — Потому что я знакома со смертью лучше, чем ты, — спокойно ответила сестра. — Мне больно, но я знаю, что теперь не больно ей. И знаю, что там осталось только тело, в котором больше нет души. Просто бесполезный набор мяса и костей, — пожала плечами Дейнис, пока Рейнира в ужасе уставилась на неё, не веря, что Дени может так говорить об их матери. — Я живу в таком довольно бесполезном наборе, Нира, — чуть повела подбородком, указывая на своё тело, Дейнис. — Просто мясо, просто кости, кожа… довольно бесполезные, немощные и слабые. Ценность представляет лишь душа и разум. Тебе тяжело это осознать, для тебя тело нашей матери — это всё ещё наша мама, сестра… но для меня это не так. Я слишком хорошо разделяю эти понятия, слишком часто моё собственное тело становилось объектом моей ненависти. Поэтому я могу это сделать, мне будет не так больно и мучительно, как тебе, Нира.       Ей и правда было очень тяжело это понять — казалось диким, равнодушным, жестоким, такое отношение Дейнис, но… но Рейнира всегда была здорова, красива, обожала крутиться у зеркала. Дейнис же была совсем другой и из-за своего здоровья сестра почти всё детство была просто прикована к кровати, не способная даже ходить.       Рейнира не понимала этого, но была готова принять. В конце концов, даже тень мысли о том, что Дейнис не любила маму или ей не больно от её смерти — абсурдна. Просто сейчас её сестра оказалась сильнее и взрослее неё.       — Х-хорошо, — кивнула Нира, поддаваясь вперёд и обнимая сестру, прижимая её к себе. Она не представляла, что бы делала без сестры. — Спасибо, Дени.       А потом они отправились на холм за замком, где традиционно проходит прощание с членами королевской семьи. Не пришлось даже никуда идти или заезжать — Дейнис заверила, что Моргот сам прилетит куда надо. Отец выглядел бледным, несчастным, с пустым взглядом в даль и ей захотелось подойти и утешить его, но рука сестры удержала на месте.       Она непонимающе посмотрела на Дени.       — Не заслужил, — шепнула сестра и, хотя Нира по-прежнему ничего не понимала, но осталась на месте. Дейнис потом расскажет, а у неё сейчас сил едва доставало самой на ногах держаться — едва ли Рейнира, на самом-то деле, смогла бы поддержать ещё кого-то.       Приземление огромного чёрного дракона вызвало ропот и страх у окружающих, на которых она едва обращала внимание. Вроде бы заметила дядю, тётю Рейнис, её семью, десницу, Алисенту… но все они шли просто фоном, на котором у неё не было сил заострять внимание. Они с Дейнис просто замерли, держась за руки.       Она оглянулась на сестру, с трудом сдерживая слёзы, при взгляде на два обмотанных тела на постаменте. Дени ответила твёрдым взглядом, сжала чуть крепче её руку и отпустила, делая уверенный шаг вперёд. Рейнира бы так не смогла.       Моргот сделал несколько шагов от которых казалось, что тряслась земля, приблизив свою огромную морду ближе к постаменту. К Нире из-за спины подошел дядя, стоя безмолвной поддержкой. Она была благодарна ему за это, потому что стоило сестре уйти и чувство одиночества захлестнуло её.       Безумно хотелось отвернуться, не смотреть, не знать, что сейчас последние мгновенья, когда её мама с ней — пусть уже не живая, но всё же хоть так… но Рейнира не позволила себе этой слабости и когда Дейнис негромко скомандовала своему дракону «dracarys», не отвернулась и даже не моргнула, наблюдая как огромный поток зелёного пламени в момент пожрал тела их матери и младшего брата.       Дядя положил руку ей на плечо, чуть сжимая, однако она едва ли обратила на это внимание.       Сейчас она окончательно осознавала тот факт, что мамы больше нет. И никогда больше не будет рядом.

***

      Пожалуй, ему следовало бы пойти и утешить брата — Деймон это прекрасно осознавал. Но видеть Визериса, после того, как тот чуть не зарезал их кузину ради наследника, не хотелось, да и… Деймон никогда не был хорош в утешениях. Он мог бы сразить армию во имя своего брата, но что делать в такой момент — понятия не имел. Даже своих скорбящих племянниц он не знал, как утешить — всё, на что его хватило, это неловко обнять Дейнис и постоять рядом с Рейнирой.       После сожжения Эйммы и младенца, он ещё какое-то время помялся, в сомнении глядя на принцесс, но те вцепились друг в друга и он там ощущался однозначно лишним, как и во всём этом змеином кодле.       Он пробыл там совсем немного времени после смерти его милой кузины, но уже успел услышать, как шептались придворные и даже слухи о том, кто же станет новой королевой, что родит королю долгожданного наследника. Тело его кузины ещё не остыло, а её сын только-только перестал дышать, а эти стервятники уже налетели на её место, строя планы и предположения, а кто-то, он был уверен — и интриги.       Расчетливый взгляд другой его кузины ранил вдвойне — что бы там ни было, но они с Рейнис были семьёй и болезненно было осознавать то, что она уже представляет свою дочь на месте Эйммы. Хуй с тем Корлисом — он им никто, но Рейнис?.. Да, когда-то Визерис обошёл её на Совете, да, когда-то и сам Деймон рассорился с ней знатно, собрав армию наёмников, чтобы защитить право своего брата и при том лишить кузину её… но это были их счёты. Эймма всегда немного робела перед старшей кузиной, но была добра и никогда никак не обижала Рейнис.       В данном случае шлюхи были ему много милее всех этих… благородных дам, что уже нацелились на ложе и член его царственного брата.       Окончательно его добил Совет, что собрали тайком от него, видимо, считая, что смогут утаить это от Деймона, что ещё в раннем детстве излазил все тайные ходы Мейгора, а так же имел уши среди прислуги замка. Им не стоило забывать о том, что все они — десница или члены Малого Совета, лишь гости в Красном Замке, тогда как он родился и вырос в нём.       Ему было смешно слушать, как эти кретины, во главе с Отто, предполагают, что он, Деймон, способен убить своего брата ради короны. Он сам дал Визерису эту корону! Именно он первым встал под его знамёна, собрал армию и дракона, чтобы Визерис сел на трон, а не эти крысы, что прятались по углам и просчитывали свою выгоду!       Радовало лишь то, что брат не верил подобным поклепам, знал, что на первом месте у Деймона всегда будет его семья, а не трон, который ему не слишком-то всрался… однако и назвать его наследником всё ещё не решался, как не делал этого все эти годы.       — Он станет вторым Мейгором, — заявил Хуйотто и Деймону хотелось расхохотаться над этим абсурдом… ровно до тех, пока брат никак этому не возразил, никак не защитил честь и имя своего младшего брата, своей крови. Отказался выбирать наследника — да. Но и словом не отрицал абсурдное заявление своего пизды-десницы, уравняв его с главным кошмаром их Дома, с Убийцей Родичей, с тем, кто самолично пытал и убивал своих племянников, узурпировав власть.             А потому Деймон, лишний в родном доме, отправился туда, где всё было просто и понятно, — в бордель. Не лучшее место для скорби, возможно, но тут всё ощущалось так естественно и по-настоящему, это было место, где люди сбрасывали всякие маски и приличия, а контингент был гораздо проще и искренней змей, что собрались в Королевской Гавани.       Разврат и порок, запахи секса и вина, встретили его радушно и знакомо, как и Миссария, что пыталась его утешить и развеселить как могла.       — У короля снова один наследник, — улыбнулась ему шлюха, а он в ответ лишь горько ухмыльнулся.       Он был нежеланным наследником для своего брата, а желанный умер не прожив и дня, забрав с собой и его милую кузину. Деймон не верует в Богов, но если они существуют, то он готов поклясться ими всеми — он предпочёл бы живую кузину и малыша-Бейлона, чем то, что есть сейчас. Эймма была одной из немногих, кто действительно его любил и принимал, считая семьёй вопреки всему и вся.       — Может выпьем, за наше будущее? — подняла кувшин вина Миссария, обращаясь к люду в борделе, а те тут же стали призывать к тишине и подначивать его на тост. Улыбка шлюхи, что начала всё это, казалась как никогда неприемлимой.       «Следовало остаться в замке, пойти к Дейнис», — промелькнула мысль. Племянница бы его поняла, а не несла чушь о наследнике, поднимая вино для тоста. Но сейчас Дени и самой требовалась помощь, она потеряла мать, да и они с Рейнирой держались вместе, неразлучно, с момента смерти Эйммы, так что… даже там, в тёмных покоях племянницы, пропахших уже родным запахом трав и крови, ему не было места. Не сейчас.       Настроения для выступлений не было… впрочем, и пара ласковых для Визериса у него найдётся. Хмеля в крови, как и гнева, и разочарования, уже было достаточно, чтобы высказать то, что крутилось в уме.       Он же Второй Мейгор, в конце концов.       — Королю и Совету никогда не нравилось, что я наследую трон, — начал он сидя, а после развернулся и встал, продолжая уже более уверенно, чувствую злой задор, продолжая: — но как бы они не молились, меня не так просто заменить. Боги дают, но Боги и отнимают. За принца, — поднял бокал в своей руке, — за Наследника на день, что стоил жизни и многих лет мучений прекрасной и несчастной королеве Эймме. Так выпьем же за несчастную королеву, замученную собственным мужем и за Наследника на день! — с ухмылкой закончил он и пока зал взорвался ликованием толпы, залпом выпил бокал вина.       За свою милую кузину, которая наконец-то отмучилась.

***

      Алисента почти тряслась от ужаса, шагая вдоль коридоров замка, судорожно сжимая в руках книгу.       Это было неправильно, она не должна была… но что она могла сделать, ведь это была воля её отца, его приказ… просто… просто утешить короля. В его покоях. Поздно ночью. Надев платье матери.       Алисента, всё же, глупой не была, а оттого прекрасно понимала для чего и зачем отец послал её в покои короля, в день смерти королевы. И это было так неправильно, Боги!.. Только недавно умерла её милость с принцем, а Рейнира, её дорогая подруга и принцесса, сейчас так нуждается в утешении после смерти матери. Да, пусть Рейнира и отвергла её утешение, её сочувствие, предпочтя принцессу Дейнис, но Хайтауэр могла это понять — когда умерла её мама, то она не желала видеть никого… постороннего, находя наибольшее утешение в руках брата и отца.       И пускай было обидно, было больно, что она не оказалась достаточно близкой для принцессы, которая была для Алисенты ближайшей и самой любимой подругой, но идти в ночи к её отцу было так неправильно!..       Однако она не смела возразить отцу и лишь сдирала пальцы в кровь, заходя в королевские покои.       Слово отца было законом для неё и Алисента не смела его ослушаться.