Глава 21. 115 год от З.Э.

115 год от З.Э., Королевская Гавань

      Элла скорбела, вместе со всем замком и столицей, по их прекрасной королеве Эймме, стараясь поддерживать свою маленькую госпожу как могла. После похорон, когда принцесса Рейнира устала от слёз и уснула прямо на кровати её госпожи, принцесса Дейнис ещё бодрствовала и сидела на окне в гостиной, глядя на ночное небо. Её госпожа выглядела такой маленькой, такой одинокой… жалость и сочувствие сжали сердце Эллы — пускай слёзы принцессы и высохли, но ощущение того, что душа её всё ещё плачет, сохранялось.       — Принести вам тёплого молока, принцесса? — шепотом спросила Элла, осторожно накидывая плед на плечи госпожи.       — Нет, благодарю, — негромко откликнулась принцесса. Не взирая на отказ, служанка не торопилась оставлять госпожу одну, замерев подле неё. — Можно ли изменить судьбу, Элла?       От вопроса, что разрезал тишину, она вздрогнула, беспомощно глядя на принцессу. Откуда ей знать?.. Элла была просто служанкой, пускай и самой принцессы, пускай даже грамотной, но разве её голова создана для того, чтобы думать о подобном? Мыслить о великом и недоступном могли лишь высокородные господа, а не кто-то подобный ей.       — Не знаю, принцесса. Вера говорит нам, что это невозможно ибо Семеро уже предрешили нашу судьбу, — она неловко мяла передник. — Но… но валирийские Боги ведь послали видение вашей тёзке когда-то, что изменило судьбу. Может, ваши Боги дозволяют её менять?.. — почти неслышно закончила, чувствуя себя до ужаса глупо — Элла не разбиралась в подобном, не ведала что говорить, а что нет и наверняка несла полную ересь.       — Хм-м, пожалуй, — слегка кивнула принцесса, отрывая взгляд на окно и смотря на служанку. Элла замерла под взглядом госпожи, таким тёмным, почти жутким. — Но можно ли изменить всё? Или только детали, нюансы, а итог будет един? — что ответить тут уж Элла не знала точно, а потому лишь молчала, глядя на принцессу. Та, помолчав, вздохнула: — Сегодня вершится история, Элла, судьбы рушатся и переплетаются, кто-то умирает, кто-то делает выбор… умный иль глупый, свой иль чужой… а нам потом пожинать последствия.       На этом госпожа взмахом руки отослала её и Элле только и оставалось, что оставить принцессу Дейнис в одиночестве, смотреть на луну и думать о великом. Она всё ещё ничего не понимала, лишь верила, что её госпоже известно много больше, чем остальным людям этого мира и она непременно справится, с чем бы то ни было.       Иначе ведь и быть не могло.

***

      Утро для Деймона началось с похмелья и приторного запаха в борделе, от которого тянуло блевать. Он скинул с себя тёплое тело Миссарии, что тут же потянулась, предлагая ему ещё вина. Вино Деймон принял, а вот саму шлюху — нет, поспешив обратно в замок. Что бы и как бы там ни было, но ему надо хотя бы навестить племянниц, зайти к Дейнис… вчера он был слишком слаб, чтобы сделать это, но сегодня должен. Ему надо хоть как-то поддержать девочек, пусть даже неловким молчанием рядом.       Потому и начать он решил с младшей из племянниц — с Дени будет нормально даже просто помолчать, его девочка понимала Деймона лучше всех прочих и не станет ждать каких-то слов или чего-то большего, чем то, что он мог дать. И Деймон надеялся, что она не осудит его за вчерашнее отсутствие — они с Рейнирой были вместе и очевидно, что сам Порочный принц был там совершенно лишним.       Однако планам его было не суждено сбыться, ведь стоило только ступить в замок, как ему сообщили, что король желал его видеть.       Вот уж какую встречу Деймон предпочёл бы отложить. Что говорить брату, как себя вести и что делать он не знал совершенно. Сочувствовать? Утешать? Порицать? Что делать после знания о том, что Визерис хотел сделать, после услышанного на Совете, который собрали без него?       Что вообще мог сказать брату Второй Мейгор?..       Было странно, что брат вызывал его в тронный зал — обычно это был королевский кабинет, и этот факт заставил Деймона напрячься. Всё его естество говорило о том, что что-то не так, что грядёт нечто дурное, однако что именно Деймон не мог даже предположить. А уж когда он вошёл в зал и увидел брата, восседающего на троне, да с Чёрным Пламенем наголо… дурное предчувствие взвыло.       Его брат даже не умел толком обращаться с мечом! Что уж говорить о массивном Чёрном Пламени, который брат доставал… да на его памяти ни разу! Как получил во время коронации, так изредка в ножнах носил на каких-то важных событиях и то изредка. Это он ещё молчит о гвардейцах, что выстроились по бокам от трона.       — Ты выглядишь как Завоеватель, брат, — возможно, это была не самая умная реплика, которую он мог сказать в данной ситуации, да ещё на следующий день после смерти их кузины. Но это было единственное нечто нейтральное, что пришло ему в голову.       — Ты сказал это? — Визерис проигнорировал его слова, спрашивая о чём-то. О чём именно Деймон не мог понять, оттого лишь нахмурился.       — Я не понимаю о чём ты.       — Обращайся ко мне «ваша милость» или я велю отрезать тебе язык! — а вот это было крайне неожиданно. Даже в худшие из их ссор брат едва ли когда-то угрожал ему подобным образом. Какая вожжа попала Визерису под хвост на этот раз? — Наследник на день. Ты сказал так?       Деймон прикрыл глаза, осознавая о чём донесли брату. Но кто? Он был среди своих, в надёжном месте… и всё же даже туда забралась крыса, что наверняка донесла этому проклятому Хуйотто, а тот поторопился настроить Визериса против него. Теперь он стоял в этом тронном зале и не представлял, что сказать Визерису. Потому что Деймон особо не раскаивался за сказанное — совершенно не раскаивался, — но уже понимал, что его слова изрядно исказили и выкручиваться из этого как-то надо. Но как?       — Каждый скорбит по своему… ваша милость, — осторожно сказал Деймон. И это была чистая правда — да, он злился, он был расстроен, но он искренне скорбел по своей милой кузине и даже по племяннику, что так и не увидел мира. Они были его семьёй, разве он мог не скорбеть?..       — Моя семья была уничтожена, — с болью говорил Визерис, а ему лишь хотелось крикнуть: «А кто её уничтожил?!» в ответ. Разве не Визерис истязал Эймму родами? Разве не он хотел её зарезать? Деймон не второй день живёт, знает, как это делают — без макового молока, в сознании, наживо разрезают роженице живот! Нужда в наследнике не оправдывала такой жестокости, ведь у Визериса было двое дочерей и младший брат! А если бы Дейнис не вмешалась? Если бы не прижала кинжал к горлу проклятой серой крысы?! — А ты… вместо того, чтобы быть рядом со мной или девочками… ты собрал своих шлюх и прихвостней! Чтобы отпраздновать своё возвышение! — кричал брат, заставляя Деймона отвести глаза. Он не праздновал, но… и рядом с семьёй его не было. Ни рядом с братом, ни даже рядом с девочками. Но что он мог сделать?! Он был лишним! Везде! Девочки были вместе — они сёстры, что потеряли мать и Деймон никогда не смог бы разделить их боль в равной степени, ему ли не знать. А с самим Визерисом всё было слишком сложно, чтобы он мог даже просто быть рядом. — У тебя нет союзников при дворе, кроме меня, Деймон! Я всегда защищал тебя! Но ты швыряешь в лицо всё, что я тебе дал!..       — Ты вечно пытаешься отослать меня! — не выдержал Деймон. Потому что когда это брат защищал его?! Когда верил своему деснице?! Когда соглашался с тем, что он — Второй Мейгор?! — Ты вечно отсылаешь меня! В Долину, в Городскую стражу, куда угодно подальше от себя. Десять лет ты уже на троне и ни разу не предложил мне пост десницы!..       — Зачем мне это делать? — слова Визериса неожиданно ранили, хотя ему ли привыкать?..       — Затем, что я твой брат, — он смотрел брату в глаза, стараясь отыскать там понимание, любовь… что либо из того, что испытывал сам, в чём так нуждался!.. Где тот мальчишка, что рассказывал ему сказки на ночь, что спал вместе с ним, спасая от кошмаров, что учил читать, покрывал его каверзы, сбегал вместе с ним с уроков играть, брал на себя вину за него перед отцом и дедом… где его Визерис, с которым они вместе выросли?! Тот, который гладил по голове, говорил о матери, чтобы Деймон её никогда не забыл, хлопал по плечу, говоря, что у него, Деймона, всё получится, что он гордится тем, что Деймон его младший брат… куда всё это делось?.. — А кровь дракона густа, — и только они могут понять друг друга. Только дракон поймёт другого дракона, никогда не один из андальцев!       — Тогда почему ты так ранишь меня?       — Я сказал правду, — и первым ранил его Визерис. Уже не раз и не два. — Я вижу Отто Хайтауэра насквозь.       — Что он верный десница…       — Мерзавец! — перебил короля Деймон, не выдерживая подобного бреда. — Второй сын, который не унаследует ничего, если не урвёт сам, — а вырывает он много и часто, ловко окрутив его брата.       — Отто благороднее, чем ты когда-либо станешь, — с насмешкой покачал головой Визерис, выводя его из себя всё больше. Конечно, ведь всякий будет благороднее Второго Мейгора!       — Он никогда не защитит тебя, как я!       — От чего?       — От тебя, — искренне сказал Деймон, уже понимая, что все его слова летят мимо, его глупый брат отказывается слушать, не видит истину, весь затуманенный своим проклятым пиздой-десницей. — Ты слаб, Визерис. И пиявки в твоём Совете знают об этом, вот и присосались к тебе.       Визерис молчал, крутя в пальцах меч — так неловко, неумело… подтверждая одним этим, как прав был Деймон. Его брат был слаб, глуп и одурманен — не способный видеть истину или держать меч, король был словно пир для стервятников, что собрались вокруг него. И Деймон лишь хотел защитить брата, быть рядом с ним, помогать и поддерживать в правлении — делать всё то, к чему его готовил отец с тех пор, как дяди Эймона не стало.       — Я решил назвать наследника, — внезапно сказал Визерис, откидываясь на спинку трона.       — Это я, — уверенно ответил, не веря, что его брат поступит так, как предлагал ему проклятый Хуйотто. Они ссорились много раз, всякое бывало, но Деймон — наследник Визериса, до тех пор, пока у того не появится сына. Он его младший брат, единственный, кто имеет право на трон, после самого короля.       — Уже нет, — спокойно сказал король, качая головой. — Ты вернёшься в Рунный Камень, к своей супруге. И сделаешь это без споров, по приказу своего короля!       Деймон шагнул ему на встречу, к трону, желая спросить или сказать, или поспорить… а где его брат?! Если приказывает король, лишает титула король, то где его брат?!       Но стража встала перед ним, готовая вытащить мечи.       Он стоял, долго глядя в глаза брата, в которых не видел ничего, кроме злости и разочарования. И всё, что мог сделать Деймон — это поклониться и уйти прочь. Прочь из места, где от его брата не осталось ничего, кроме имени, а всё остальное забрал и одурманил проклятый Хайтауэр.       Деймон летел по коридорам замка, почти не видя дороги, желая как можно скорее убраться из этого прогнившего места, куда угодно — но точно не к Бронзовой Суке. Он мог бы улететь вновь в Эссос, там ему всегда найдётся место, но… но он Деймон Таргариен, единственный принц Семи Королевств — наследник короля. Что бы там ни шептали этому самому королю крысы в его Совете.       Деймон на секунду сбился с шага, точно зная, куда полетит. Ухмыльнувшись, он стал составлять план действий — стоит прихватить верных людей из стражи, а потом уж отправляться на Драконий Камень, замок наследника. Визерис не станет посылать армию, не станет ничего не делать, пока не остынет, не послушает разум и не придёт к мнению, что в этом вопросе прав был его младший брат. Деймон редко когда долго и прямо противостоял приказам своего короля — но сейчас был тот случай, когда он не собирался уступать.       Сколь угодно он мог любить Рейниру, однако она не была рождена, чтобы править, не знала ничего об этом и была лёгкой мишенью для всех! Для двора, для будущего мужа, для кого-угодно!.. Не говоря уж о том, что брат наверняка ещё раз женится на Лейне Веларион, которая родит брату сына, а создавать ещё одну Рейнис не стоило — Деймон знал характер старшей племянницы и тот едва ли был легче и проще, чем у их кузины. До тех же пор, пока этого не случилось — Деймон и только он, был законным наследником трона.       — Так и будешь бежать? — прилетел в спину спокойный голос, когда он уже нёсся к выходу из замка, заставив резко остановиться.       — Не думал, что принцесса решит почтить меня своим вниманием, — Деймон не желал оборачиваться и смотреть на племянницу, стыдясь вчерашнего поведения и не желая видеть разочарования и в ней из-за этого дурного тоста. В том, что слухи уже разнеслись по всему замку, сомневаться даже не приходилось.       — Пришлось, а то принц как-то не спешил это делать, — позади него раздались тихие шаги, выдавая приближение Дейнис. — Рейнира тебя проклинает.       — Я… — он всё же обернулся, всё ещё не уверенный что сказать и пряча глаза.       — Ты дурак, — легко сказала Дени, протягивая руку, чтобы прикоснуться к его щеке и заставить посмотреть ей в глаза. — Но я знаю, что ты скорбел. Ты любил маму и едва ли стал бы радоваться смерти собственного племянника, что бы там ни было, — лёгкая улыбка племянницы была удивительно нежной, как и рука на его щеке.       С долгим выдохом, он накрыл своей рукой её ладонь, потираясь о ту лицом.       Его Дени.       Ну, конечно же, она поняла всё правильно, даже не видясь с ним и зная лишь слухи. Ему не следовало сомневаться в своей любимой племяннице, даже допускать мысль, что та будет как все остальные, как её отец.       — Мне жаль, — тихо сказал.       — Я знаю, — так же ответила Дейнис. — Ты всегда такой.       Какой? — хотелось спросить, но он сдержался. Возможно, сейчас он не хочет знать ответ. Достаточно и того, что в глазах племянницы не было ни осуждения, ни разочарования. Лишь принятие и любовь.       — Я больше не наследник, — поделился новостью Деймон.       — О, это я тоже знаю, — спокойно кивнула Дейнис. — И больше не будешь.       — Визерис… — попытался поспорить Деймон, но был перебит:       — Не будешь, дядь, — она покачала головой. — Но едва ли легко с этим смиришься и отправишься к своей Бронзовой Суке, — фыркнула, щурясь, девочка.       — Не смирюсь, — признал, ухмыляясь. — И не отправлюсь.       — Тогда будь осторожен, Деймон.       — Всегда, zaldrīzītsos, — с улыбкой сказал Деймон, целуя руку Дейнис, прежде чем отпустить.       — Никогда, ты хотел сказать, — закатила глаза и он рассмеялся, чувствуя себя гораздо легче и спокойнее, чем прежде. Он обнял племянницу напоследок, целуя в макушку, понимая, что увидятся они, скорее всего, не столь скоро как хотелось бы.       — До встречи, Дейнис, — попрощался Деймон, прежде чем покинуть её.       — Я люблю тебя, дядя, — долетело до него негромкое вслед.       — И я тебя, Дени, — ответил не оборачиваясь.       Как же хорошо, что она у него есть.

***

      Рейнис стояла у окна, лениво наблюдая за тем, как её дочь при помощи служанок облачается в платье. Такая юная, такая красивая, такая свободолюбивая… её дочь была драконом от начала и до конца, даже большим, чем её брат, пусть право быть всадником в итоге и досталось именно Лейнору. Она улыбнулась, видя, как Лейна поправляет волосы, важно задирая подбородок и даже не замечая этого за собой.       Её прекрасная девочка.       — Что мне сказать им, мама? Я очень хочу поддержать кузин, но не уверена как, — Лейна горестно поджала губы, печально глядя на неё.       — Просто будь рядом, милая, едва ли какие-то слова помогут, — Рейнис подошла к дочери, слегка погладив ту по голове. Да, никакие слова не помогут и не уменьшат боль от потери родителя, кому как не ей знать.       Лейна кивнула в ответ, стискивая руки перед собой. Рейнис глянула на служанок, слегка подталкивая дочь к выходу. Пусть навестит принцесс, что остались недавно без матери, всё же они были близки и Лейна сама хотела быть рядом с ними, ещё вчера. Однако она не пустила дочь тогда — сёстрам стоило быть вместе, кузина там была бы лишней, какими бы подругами они ни были.       — Ты не пойдёшь со мной? — сделав шаг, растерянно посмотрела на неё дочка.       — Думаю, во мне там нет нужды, — мягко улыбнулась.       — Но ты их тётя, а королева Эймма была твоей кузиной, — нахмурилась Лейна, почти требовательно глядя на мать.       — Иди, Лейна, — махнула рукой Рейнис с тяжелым вздохом, отказываясь говорить об этом. Дочь была пока слишком мала, чтобы понимать такие тонкости, как отношения между ней и семьёй Визериса, пусть даже она и не имела ничего против самой Эйммы или её дочерей.       «Но достаточно взрослая, чтобы стать королевой?» — едкая мысль заставила её сжать челюсти, наблюдая как закрываются двери за дочерью.       Потому что да, Лейна была достаточно взрослой. Ей было двенадцать лет и это уже брачный возраст. Недостаточный, но… Визерис сможет и подождать пару лет, уже учёный примером своей покойной жены. Наверное. По крайней мере, Рейнис собиралась быть достаточно убедительной, чтобы кузен и думать не смел лезть к её дочери, пока той не исполнится хотя бы четырнадцать.       Возможно, это было не тем, о чём она мечтала бы как мать для своей дочери. Визерис не был тем, кого она хотела бы видеть добрым сыном, как никогда не был тем, кого она желала видеть мужем. Это была её ошибка — не думать, а выходить замуж за понравившегося удалого лорда, самого знатного, самого богатого, самого смелого… Рейнис ухмыльнулась, вспоминая слова деда о том, что лучшего выбора она и сделать не могла. Конечно, не могла! Корлис был лучшим вариантом, чтобы не сесть на трон — мало кто из лордов хотел видеть, мало того что женщину, так ещё и гордеца-Велариона над собой. И дед это знал.       Был бы жив её отец — и ничего этого не было бы. Он правил бы долго и мудро, а Рейнис села бы на трон после него, за ней — её сын. Но Боги оказались жестоки, нелепой случайностью отняв у неё отца. Отняв у крови принца Эймона право на трон.       И она собиралась это исправить.       Пусть не так как хотелось — править будет не она и не её сын, но её дочь как королева-консорт и её внук, как будущий король. Её кровь, кровь её отца, займёт причитающееся место в главе Семи Королевств, как и должно было быть. Даже если ради этого Лейне придётся вскоре выйти замуж за Визериса.       В конце концов, такова участь женщин, которую Рейнис долго отрицала, но была вынуждена принять. Не править самой, но быть подле мужа, рожать сыновей и направлять мужчин. Их мир приемлет только такой вариант.       Визерис будет не худшим мужем — безвольным, слабым, не самым красивым или умным, но не жестоким и не деспотичным. Её кузен был идиотом, но никакой агрессией не обладал и угрозы Лейне не представляет в качестве супруга. Зато он сидел на троне и правил страной, что затмевало многие недостатки мужчины.       За власть приходиться платить. Женщинам — особенно.       — Лейна пошла навестить кузин? — в комнату вошёл Корлис, тут же подходя к ней и приобнимая за талию.       Она на мгновенье даже залюбовалась его лицом — возраст никогда не портил её супруга. Ему было уже пятьдесят восемь лет, но Корлис оставался таким же мужественным и привлекательным для неё. И не только для неё, впрочем.       — Да, утешит девочек в их скорби по матери.       — Славно, им надо быть в хороших отношениях, всё же скоро они станут ей падчерицами и конфликты нам всем ни к чему, — довольно улыбнулся, видимо, уже представляя их дочь с короной на голове. — Скоро, Рейнис, справедливость восторжествует, — Корлис крепче обнял её, прижимая к себе. — Наша кровь будет править королевством, как было положено много лет назад.       Неприкрытая радость мужа царапала что-то внутри неё — пусть она и размышляла об этом с первой минуты, как узнала о смерти Эйммы, а после и новорождённого, однако так неприкрыто радоваться смерти её кузины, милого и кроткого создания, что едва ли сделало им что-то плохое… это вызывало отторжение. Лицемерное, но всё же.       — Сперва должен минуть траур, — нейтрально заметила Рейнис, не показывая своего отношения к словам мужа.       — Полгода, год максимум — никто не даст горевать королю дольше, когда нет наследника, — отмахнулся Корлис.       — Как же это «нет»? По всему замку уж ходят слухи, что теперь за Визерисом наследует Рейнира, — иронично ухмыльнулась Рейнис, потешаясь от такого шага короля. Надо же, её, единственную дочь наследного принца, отвергли из-за того, что она — женщина, но вот его дочь может и стать королевой вперёд младшего брата.       — До рождения сына, — уверенно сказал супруг. — Сына, которого родит наша дочь.       — Ей всего двенадцать, — высказала свои сомнения Рейнис, не в силах удержать в себе. — Эймме было тринадцать и посмотри, к чему это привело.       — Лейна сильная и здоровая девочка, пройдёт не более года-двух, как она родит королю сына, — слова мужа тут же вызвали в ней ярость. Они же обсуждали уже это!       — Год-два, Корлис? Он не тронет мою дочь, пока ей не исполнится хотя бы четырнадцать! — она оттолкнула Корлиса, вставая напротив него и зло смотря.       — Рейнис, король не сможет столько ждать, — утомлённо вздохнул супруг, словно эта тема уже надоела ему. Тема здоровья и жизни их дочери! Как же она в такие моменты его ненавидела. — Потому и с трауром ему затягивать никто не даст. Династия нестабильна, нужен наследник, принц. И Лейна его родит, — он протянул к ней руки, желая то ли обнять, то ли взять её ладони в свои, но Рейнис не дала, отступив на шаг. — Дорогая, наша дочь сильная девочка, что даже не болела почти никогда. Для неё не составит проблем вскоре родить. Тринадцать, четырнадцать — какая разница? — он пожал плечами. — Всё будет хорошо.       — Она ребёнок, Корлис, ей двенадцать. Надо хотя бы пару лет… — она продолжала говорить то, о чём ей твердило материнское сердце, пускай внутри и понимала: бесполезно.       Её муж уже принял решение и это решение было логичным и выгодным, как и всё, что делал Корлис. Решение, которое сделает Лейну королевой, посадит их внука на трон и, конечно же, восславит в веках имя Веларионов и самого Корлиса. Пусть не как принца-консорта, но как отца королевы и деда короля.       — Она девушка, у которой уже пошла кровь, Рейнис, — гораздо жестче сказал супруг, прекращая пытаться уговорить её лаской. — И шанс у нас один — или сейчас, или никогда. Наша дочь должна быть королевой, должна занять место, для которого была рождена. Если принца родит не она, то это сделает другая.       На этом ей оставалось лишь замолчать, отворачиваясь от Корлиса к окну. Она не желала его более видеть или слышать.       Особенно потому, что он был прав.