Глава 23. 116 год от З.Э.

116 год от З.Э., Королевская Гавань/Драконий Камень

      Роль наследницы давалась Рейнире нелегко — каждый день она ловила взгляды окружающих, что смотрели на неё словно затаившиеся змеи, только и ждущие момента, чтобы кинуться в атаку на неопытную принцессу. И каждый день она ощущала себя недостаточной — недостаточно умной, недостаточно сильной, недостаточно проницательной, недостаточно… всего в ней было недостаточно. Но она старалась, видят Боги, она так старалась!       Нира брала уроки у мейстеров, запоминала карту Вестероса, историю и стратегии Завоевания — а вдруг война или восстание? Королева должна знать что делать, — вникала в дипломатические тонкости отношений между Домами, учила как вести счёт и распределять бюджет, ради такого даже лично подойдя к мастеру над монетой и попросив его помощи. Впрочем, с последним ей прекрасно помогала и Дени — откуда только знает это всё? — которая запросто объясняла то, что она не могла постигнуть самостоятельно, корпя над книгами и свитками под чадящей свечой.       Иногда хотелось отчаянно закричать, вскочить на Сиракс и улететь далеко-далеко, чтобы не осталось никаких обязанностей, требований, долга. Долгими ночами мечталось, чтобы всё вернулось к тому, что было раньше — и чтобы она была просто принцессой, которая может целыми днями гулять, читать романы о приключениях и мечтать стать рыцарем, чтобы есть одни только лимонные пирожные. Чтобы самой серьёзной проблемой был выбор будущего мужа, потому что выбирать всё ещё надо, но теперь к этому прибавился ворох иных долгов и обязанностей.       Ей казалось, что она так отчаянно не справляется, а никто и не направит, не скажет как правильно и как нужно, не скажет, что она молодец. Но ведь Нира старается! Она встаёт каждый день и заставляет себя идти на тоскливые уроки, хотя так отчаянно хочется их прогулять, заставляет вечерами сидеть над пыльными свитками, напрягая глаза, вместо того, чтобы беззаботно лежать в мягкой постели. Потому что Рейнира понимает свою ответственность, потому что, если не она, то кто? Дейнис, которая всё ещё иногда не может подняться с постели пропитанной кровью? Вероятный новый сын отца, которого может и не случиться?       Да и не собиралась она отдавать свой статус наследницы какому-то… вероятному сыну! Их матушка десятилетиями мучилась на родильном ложе, отдала жизнь на нём, чтобы даровать отцу наследника — и её жертва не может быть забыта! Дитя королевы Эйммы должно сесть на трон, пускай та и не смогла родить живого сына.       — Мне тяжело, — честно признавалась Рейнира, уронив голову на стол и вдыхая запах чернил от исписанных бумаг.       — И легче не будет, — и не подумала утешить её сестра, что сидела с ней в покоях, задумчиво созерцая потолок.       — Ты так меня утешаешь, — недовольно проворчала в ответ.       — М-м, я такая, — реплика Дени заставила её фыркнуть от смеха. Действительно, лучше Дейнис утешителя не найти. — Думай о том, что однажды все лорды Семи Королевств склонят перед тобой колени и ты войдёшь в историю, как первая правящая королева. Говорят, мечты о величии вдохновляют.       — Очень, — и Нира даже не знала, иронизирует она или нет. Потому что правда вдохновляли, особенно когда какой-то очередной лорд смел снисходительно смотреть на неё, а она в ответ представляла, как однажды этот же мужчина будет униженно стоять перед ней на коленях и умолять о милости. Но хватало этого вдохновения ненадолго, тут же вспоминались все обязанности и ответственность, которые лягут на неё вместе с короной. Оказалось, что у короля так много забот и работы… Нира никогда не думала, что их настолько много. — Сира Гаррольда у меня скоро заберут.       — Хм? — Дейнис заинтересованно повернула голову в её сторону.       — Сир Райам ведь недавно скончался и отец решил, что лучше сира Гаррольда никто не подходит на роль лорда-командующего, — тоскливо сообщила. — И я за него, конечно, рада, но… — думать о том, что её верного рыцаря, что был с ней уже много лет, всегда поддерживал и утешал, скоро не будет рядом, было тяжело. Ей казалось, что это злой рок, заставляющий её лишаться всех дорогих ей и близких людей. Пусть даже сир Гаррольд и будет жив, и даже рядом, но это будет уже другое.       — Думай о том, что сир Гаррольд однозначно будет предан тебе потом, — печальные мысли разбавил спокойный голос сестры. — Он был с тобой много лет и привязан к тебе, а значит, на твоей стороне будет лорд-командующий, как бы ни сложилось будущее, — слова о будущем из уст Дени всегда воспринимались тревожно.       — По-твоему, мне нужна будет поддержка в королевском Совете? — нахмурилась Нира.       — Отец однажды женится, — пожала плечами сестра. — И, вполне вероятно, получит сына. Не думаю, что из-за этого он лишит титула тебя, но двор расколется — слишком многие считают, что женщина не способна править, — презрительно фыркнула. — Так что да, тебе будут нужны союзники при дворе и чем больше — тем лучше.       С мучительным стоном Рейнира спрятала лицо в ладонях, не желая даже думать о том, что в будущем ей придётся сражаться за своё право.       — Но ведь есть приказ отца, а лорды уже поклялись мне… — пробормотала, понимая, что аргумент это слабый. Принц Эйгон, сын короля Эйниса, тоже был законным наследником и вообще мужчиной, и что? Многие лорды стали на сторону узурпатора-Мейгора, а бедного принца потом и вовсе убил дракон его дяди.       Мысли об этом вызвали мурашки по коже — её дядя тоже её как наследницу не признал, зато узурпировал Драконий Камень и всему миру демонстрирует, что он думает о Рейнире в качестве наследницы. И пускай ей хотелось верить, что дядя никогда и ни за что… но вряд ли и принц Эйгон верил, что его дядя однажды убьёт его.       И это не говоря о возможных братьях из чрева Лейны Веларион — ладно сама Лейна, но даже Нира не была достаточно наивной, чтобы верить, что лорд Корлис не попытается усадить внука на трон.       — И будет тогда твоя подружка угрожать моему трону, — едко фыркнула она, когда сестра никак не отреагировала на её предыдущие слова, явно позволяя самой осознать их тщетность и наивность. — И кого ты тогда выберешь?       — Тебя, конечно, — тут же, не сомневаясь, уверенно ответила Дени.       Рейнира посмотрела на неё, встретилась с жутким взглядом напротив и не увидела ни унции сомнений на лице Дейнис. Это неожиданно подняло ей настроение, заставив напряжённые плечи расслабиться и даже слегка улыбнуться.       — Подружки-подружками, но ты моя сестра. Здесь нет ни выбора, ни вариантов, Рейнира, — Дени улыбнулась краешком губ, на что губы Ниры расплылись в более широкой улыбке. И правда, они же сёстры. — И насчёт дяди не переживай — он иногда идиот, но сражаться с тобой за трон не будет точно.       — Думаешь? — поступки Деймона говорили об обратном, но их дядя всегда был таким… непредсказуемо-хаотичным, а одни его действия противоречили другим, что только Дени и могла понять, что в голове у Деймона.       — Уверена, — закатила глаза сестра.       Это успокоило Рейниру — если и был кто на свете, кто мог вертеть их дядюшкой как угодно, то это Дейнис. И хотя бы насчёт этого, в теории, можно не переживать.

***

      Алисента нервно обдирала кутикулу со своих пальцев, наблюдая за недовольно мечущейся по саду принцессой. Она ощущала себя предательницей, пусть и пыталась убедить себя, что это не так — она просто выполняет волю отца и короля, его милости всё-равно нужна будет жена и разве не лучше, чтобы это была она, любящая Рейниру как сестру?..       — Он относится ко мне как к ребёнку! Не слышит меня! Унижает меня перед всем Советом, хотя сам назначил наследницей! — возмущалась принцесса. — Я предложила вариант — пираты пренебрегают нами, не считают за угрозу, но у него ведь есть драконы! Мелеис, Морской Дым, Сиракс и даже Моргот!.. Да одного дракона моей сестры хватит, чтобы повергнуть всех захватчиков в бегство!       — Рейнира, но ведь его милости и Совету лучше знать, как стоит поступать в такой ситуации, — попыталась успокоить подругу. — Это мужские дела.       — Глупости! Я — наследница моего отца, будущая королева. И никто не скажет, что королева Висенья не мыслила в войне или что королева Нимерия могла только вышивать! — жесткий, резкий тон принцессы заставил Алисенту вздрогнуть. Она сама считала, что удел и счастье женщины именно в том, чтобы быть женой и матерью, жить так, как жила её матушка, матушка её матушки и все до неё. Война, политика — это не для женского ума занятия, так всегда говорил её отец. — Но даже если я… правда была неправа, то он мог бы сказать, что мы обсудим это позже. И потом, наедине, объяснить почему нет, а не позорить меня перед всем Советом, показывая, как мало стоит моё слово и мнение!       — Я уверена, что его милость тебя очень любит, Рейнира, и не хотел обидеть, — она медленно подошла к подруге, положив той руки на плечи, стараясь успокоить. Мужчины указывают женщинам на ошибки — и нет ничего зазорного в том, чтобы отец или муж направили на верный путь, пусть даже и прилюдно.       Некоторое время они так и застыли друг напротив друга — Алисента смотрела в глаза принцессы с лёгкой улыбкой, желая успокоить и поддержать, в то время как Рейнира словно что-то искала в её лице. Она надеялась, что именно эту мягкость и поддержку, которую Алисента так пыталась дать, которую должно давать подруге… и будущей мачехе.       Но в конце концов лицо принцессы исказилось в разочаровании и она отшатнулась от неё, оставив растерянно стоять с поднятыми руками.       — Ты ничего не понимаешь, Алисента, — мотнула головой Таргариен. — И вообще в последнее время… ты изменилась.       И она осталась растерянно смотреть вслед уходящей принцессе, сжимая кулаки. Алисенте казалось, что она теряет свою подругу, что тоже не узнаёт Рейниру — та словно отстранилась от неё со смертью матери, стала много ближе с сестрой, чем с ней, воспринимала в штыки все слова и действия Алисенты. Это было тяжело.       И Алисента боялась даже предположить, что будет, если… если его милость всё же однажды выберет её в качестве жены.

***

      Лейна со злостью сжимала в руках юбку самого красивого своего платья, убегая прочь по коридорам замка. И плевать было, что там кричал ей вслед отец! Она сделала всё, что должна была — прогулялась с королём, сказала ему, что станет достойной женой и родит много детей, так чего им ещё надо?!       Лейна не хотела этого, не желала даже думать о том, чтобы стать женой его милости, отца своих кузин — он старый и некрасивый! Она даже не могла представить, что могла бы поцеловать его — это ведь фу! И это ведь значит, что она должна будет родить сына, который сместил бы кузину Рейниру с поста наследницы, а они с Нирой пусть и не всегда ладили, но Лейна совсем не хотела с ней враждовать!       Пусть Рейнира сядет на трон — почему нет? Она, конечно, бывает вредной девчонкой, но совсем неплохая и достаточно умная. Дени говорила, что её сестра теперь постоянно учится, чтобы быть достойной наследницей, да и в последнее время старшая кузина стала гораздо… спокойнее и не пыталась задеть Лейну, и даже не пыталась особо перебивать или перетягивать внимание только на себя. Кузина Рейнира была грустной со дня смерти королевы Эйммы, даже когда улыбалась, и с тех пор стала словно взрослее. Общаться с ней точно стало проще, пускай иногда Лейна и думала о том, что предпочла бы прежнюю кузину — вредную, ревнивую и высокомерную, но искренне улыбающуюся и смеющуюся, с живой тётей Эйммой.       — Ненавижу их всех! — закричала она с порога, входя в комнату брата. — Не хочу замуж за короля! Если так надо, то пусть отец сам за него выходит!       — Ого, — впечатлённо присвистнул Лейнор, смотря на неё широко раскрытыми глазами. — Ты чего?       — Я чего?! — она с искренним возмущением посмотрела на брата, не понимая, как он мог не понимать. — А ты хотел бы замуж за старого короля?! Он некрасивый, толстый и старый!       — Фу, — скривился Лейнор, сочувственно посмотрев на неё.       — Вот именно «фу»! — согласно кивнула Лейна. — И я не хочу сейчас рожать детей. И королевой быть не хочу. И мы же тогда поссоримся с кузинами! Вот ты хочешь ссориться с Рейнирой и Дейнис?       — Не-ет, — покачал головой. — Дейнис страшная, в жизни с ней ссориться не хочу, — Лейна в ответ лишь закатила глаза, потому что ничуть Дени и не страшная. Она милая и умная, и вообще её лучшая подруга, просто трусишка-Лейнор глупый. — И что делать? — нахмурился, сложив руки на груди.       — Я сбегу, — тут же категорически заявила. — Вот как только король скажет о свадьбе, ты поможешь мне собрать вещи и сбежать на побережье Узкого моря. Говорят, там видели Вхагар, — ну не зря же она расспрашивала короля, где может обитать старая драконица! — Потом я седлаю её и никто уже не посмеет мне указывать, что делать и за кого выходить замуж.       — Отец будет в ярости, — впечатлённо пробормотал Лейнор. — Но я в деле. Не хочу, чтобы моя сестра выходила замуж за старика, пусть даже и с короной.       И они с братом переглянулись, кивая друг другу. Решено.

***

      Деймон с довольной ухмылкой смотрел на яйцо в своих руках — Визерис будет в ярости. И точно не сможет больше игнорировать его, делая вид, что никакого брата на Драконьем Камне не существует.       На самом деле, он признавал, что идея была глупой. И рисковой. Дёргать дракона за хвост — даже такого аморфного как Визерис, — дурная затея, но что ему оставалось?.. Сидеть на проклятом острове уже надоело, вся его суть требовала действий, но и просто вернуться в Гавань, просить прощения за то, в чём нет его вины — не мог. Будь дело только в дурацком тосте — он бы извинился, но только после брата. Ведь это Визерис согласился с тем, что он Второй Мейгор, это Визерис поверил дурным слухам и своему пизде-деснице, даже не выслушав родного брата!       А после решил сделать вид, что Деймона словно и вовсе не существует.       Проигнорировать исчезновение яйца — яйца, выбранного для Бейлона, — Визерис просто не мог.       Пускай даже это и был некрасивый поступок со стороны Деймона, который, вероятно, заденет и племянниц… но Рейнира и так на него зла, а Дени поймёт, что он просто дурак и обижаться не будет. Иногда он сам не понимал, отчего делает то, что делает, даже осознавая все дурные последствия своих поступков, но таков уж был Деймон Таргариен.       В конце концов, он делал это лишь в ответ — брат игнорировал его полгода, брат признал его чудовищем, брат поверил в то, что он может радоваться смерти кузины и племянника. Что ж, раз Визерис такого дурного мнения о нём — отчего бы и не оправдать ожидания?..       Потому он и выкрал это яйцо, и написал брату о том, что вскоре станет отцом. Ложь, конечно, можно подумать, что он дозволил бы какой-то шлюхе привести в этот мир своё дитя, обрёк бы то на клеймо бастарда. Но откуда Визерису о том знать?.. Брат ведь всегда видит в нём только худшее.       Где-то в глубине души мечталось, чтобы Визерис воспринял новость не в штыки, а порадовался за брата, за возможность стать наконец-то дядей, но Деймон прекрасно осознавал несбыточность этих мечт. Он просто желал увидеть брата, увидеть его ярость, поговорить с ним, заставить обратить на себя внимание.       И потому он был в ярости, увидев, что даже за драконьим яйцом, яйцом своего сына, Визерис послал своего блядского десницу.       — Добро пожаловать в Драконий Камень, Отто, — невзирая на собственные ярость и разочарование, он держал лицо. Нет, ни за что Деймон не позволит этой пиявке увидеть собственную слабость. Он взял с собой своих гвардейцев, зная, что Хайтауэр придёт со своими людьми, Миссарию, чтобы позлить праведника-Отто и яйцо, которое показательно держал в руках, демонстрируя, что не боится и не собирается ничего отдавать.       — Вам надлежит покинуть Драконий Камень, вернуть драконье яйцо, распустить войско и прогнать вашу шлюшку, по приказу короля Визериса, — Хайтауэр держался так дерзко, так уверенно, что до дрожи хотелось увидеть его страх, пред величием дракона. Будет ли Отто столь же смел пред лицом Караксеса? Деймон отчего-то сильно сомневался.       — Где король? Я его не вижу, — не мог не спросить Деймон, всё ещё не веря, что даже подобное оскорбление его брат стерпел, лишь послав своего десницу.       — Его милость не опустился до участия в шутовском фарсе, — самодовольно ухмылялся проклятый Хуйотто, словно видя метания и обиду Деймона насквозь. И это бесило, это задевало — он не желал демонстрировать свою слабость перед этой блядиной!       Деймон решил отвлечься от Хайтауэра, желая успокоиться и взять себя в руки, чтобы вести эту битву на равных. Любитель бить в спину, сир Криспин, пришёлся как нельзя кстати — этого ублюдка он бы тоже с радостью скормил Кровавому Змею. И как только такой в гвардию попал?..       — Зрелище и правда жалкое, Деймон, — вновь взял на себя ведущую партию Отто. — Вы так отчаянно желали привлечь внимание короля, что прибегли к методам карманного вора? — эта мразь словно видела его насквозь и не передать, насколько это ярило Деймона. Никто! Никто не смел лезть к нему в душу, вмешиваться в их с братом отношения! А тем более это жалкое андальское отродье!..       Они сцепились языками и он с удовольствием доводил Хайтауэра бредом о том, что Миссария станет его женой — как же, шлюха и в жёны принцу! И с каким же удовольствием он наблюдал за тем, как в отвращении кривится лицо Хуйотто, как гнев переполняет десницу. Он не планировал изначально кровопролития, не желал раздувать конфликт с братом ещё больше, но раз тот даже не соизволил почтить его лично… что ж, Деймон с удовольствием обнажил меч и призвал Караксеса. Прекрасный повод избавиться от проклятого Хайтауэра.       А с братом он потом как-то разберётся. Что бы то ни было, а они братья — и ссора длинной в пару лет из-за чего бы то ни было, не разрушит их отношения окончательно. Никакой Отто никогда не затмит драконью кровь, что течёт по их жилам.       И он с трудом сдержал желание расхохотаться, видя страх десницы пред его драконом, когда этот трус велел своим воинам сложить мечи, готовясь отступать. Сколько бы Отто не хорохорился, но пред драконом овца всегда отступает.       Миг его триумфа прервала огромная тень, упавшая на них всех. И вот тут Деймон уже не смог сдержать улыбки — тень такого размера мог отбрасывать лишь один дракон. И сомневаться на чьей он стороне не приходилось.       Дрожь сотрясла стены замка, когда на них с трудом приземлился огромный чёрный дракон. От его рёва побледнели и отступили все вокруг — что Хайтауэр со своими пиздолизами, что даже люди Деймона. Лишь он один с восторгом и улыбкой наблюдал за огромной шипастой мордой, покрытой шрамами, за безумным ядовито-зелёным взглядом, за оскаленной в ярости пастью.       Ну и Караксес издал радостную приветственную трель — его дракон никогда не был обременён излишним чувством самосохранения, а Моргота знал и по-своему любил. Бесить, конечно.       Моргот приземлился, сделав несколько шагов ближе к ним — очевидно, чтобы всаднице было удобнее слезть. Однако окружающие восприняли оскаленную морду как угрозу и стали отступать назад. Миссария в панике вцепилась в него, на что он недовольно повёл плечами, отталкивая шлюху. Сейчас ему было совершенно не до неё — стоило достойно встретить принцессу.       Потому он сделал шаг навстречу, когда старый дракон повернулся слегка боком, давая возможность увидеть маленькую фигурку в чёрном костюме для полётов. Белизна волос и кожи Дейнис как никогда выделялась на фоне чёрного дракона и такой же одежды — его племянница выглядела просто великолепно. Хрупкая малышка на самом огромном и яростном звере, полностью подвластному лишь ей. Солидарны с ним были и замершие окружающие — он отчётливо расслышал шокированные вздохи вокруг.       Деймон, пусть и сделал несколько шагов навстречу, держался на почтительном расстоянии — Моргот не слишком любил близость посторонних, а провоцировать этого дракона всё же не стоило. Чего, правда, не слишком понимал Караксес, который с курлыканьем полез к собрату, чтобы дружественно боднуть того головой, за что был обруган, но не сломлен. Его напарник был общительным созданием, чего явно не разделял одиночка-Каннибал. Но это, по большей части, были проблемы самого старика, так как Дени запрещала тому трогать других драконов, а дикий свою всадницу обычно слушался. Не всегда, однако на такие случаи и Кровавый Змей был не маленьким — столько лет бок-о-бок с не очень дружелюбными Вхагар и Мелеис прожил.       Когда племянница наконец спустилась на землю, он шагнул ей на встречу, раскрывая руки для объятий, в которые тут же шагнула Дейнис. Яйцо немного мешало, однако он едва ли обратил на то внимание — слишком хорошо было ощущать в руках знакомое тепло и чувствовать уже родной запах трав и крови, смешанный с драконьим, что всегда исходил от его младшей племянницы.       — Не думаю, что отец тебя отпустил сюда, принцесса, — шепнул ей на ухо Деймон.       — Я его не слишком спрашивала, дядя, — ухмыльнулась Дейнис, поднимая голову и смотря ему прямо в глаза. Он на секунду застыл, как всегда завороженный её неестественно-яркими, тёмными глазами.       — Какая плохая девочка, — он поцеловал её в макушку, заставляя себя отпустить и сделать шаг назад.       — Учусь у лучших, — с этими словами Дейнис уверенно прошла мимо него, лишь вскользь кинув взгляд на яйцо в его руках. Деймон едва сдержал желание спрятать то за спину — это было яйцо её умершего брата… и легко было отмахиваться от того, сколь это болезненно может быть для Дейнис, что она поймёт и примет, пока её не было рядом. Но не тогда, как Дени стояла совсем рядом. — Не забивай голову, дядь, меня это не задевает, — не оборачиваясь, обронила девочка и в который раз ему показалось, что она читает его мысли.       И, в целом, это было тревожно — Деймон привык считать себя хаотичным, непредсказуемым, а за последний час его словно книгу читали сперва Хуйотто, теперь Дейнис… впрочем, последнее волновало не слишком. Дени всегда видела его насквозь и он не имел ничего против. В конце концов, принимала и любила она его именно таким.       — Что вы здесь делаете, принцесса? — Хайтауэр, вопреки страху перед Морготом, всё ещё в опасной близости водящему головой и бдящему за своей всадницей, всё же рискнул сделать шаг вперёд, взволнованно глядя на Дейнис.       — Навещаю любимого дядюшку, сир Отто, — он наклонил голову, скрывая довольную улыбку. — А вы решили прогуляться на Драконий Камень?       — Принцесса, ваш отец будет недоволен… — нахмурился десница. Деймон с ухмылкой глянул на него, точно зная, что этот трюк с его младшей племянницей не сработает. Можно подумать, что Визерис сможет хоть как-то наказать свою драгоценную дочь.       — Я это как-нибудь переживу, — предсказуемо отмахнулась девочка.       — Сир Кристон, уведите принцессу, — посмел скомандовать Хайтауэр, словно имеет право приказывать что-либо в отношении принцессы. Деймон сжал зубы, делая шаг вперёд и сжимая руку на рукояти меча — никто не смел касаться его Дейнис, тем более подобные выродки.       Однако прежде, чем он успел приблизиться, вперёд двинулась морда Моргота, заставляя окружающих в ужасе отшатываться. Оскаленная пасть прошла рядом с ним, чтобы остановиться прямо за спиной Дени. Злой низкий рокот впечатлял даже его, пробирая, что уж говорить про застывших в ужасе андалов, а уж тем более отшатнувшегося Криспина, что чуть не споткнулся о собственную ногу.       — Не стоит, лорд-десница, мой дракон немного нервно реагирует на любые… гипотетические угрозы своей семье, — она протянула руку и ласково похлопала своего дракона по морде. — Вам стоит покинуть остров, прежде чем ваш визит может окончиться плачевно.       — Мне кажется, вы не совсем понимаете… — снова начал Отто, но племянница вновь не дала ему договорить.       — И что? — Дейнис медленно наклонила голову к плечу. И пускай Деймон мог лицезреть лишь спину племянницы, но и без того представлял её немигающий, проникающий в самое сердце жуткий взгляд. Малышка умела пугать людей.       В подтверждение её «И что?» вновь зарокотал Моргот, поворачивая голову, чтобы уставиться на посмевшего перечить своей всаднице. Уж до чего жутким и диким был этот дракон, но он всегда демонстрировал высшую верность и обожание Дейнис.       — Ваша принцесса вам приказывает убираться, сир Отто, — спокойно проговорила. — Пускай вы и едва ли способны что-либо сделать моему дядюшке, со своим… отрядом бравых воинов, но всё же мой батюшка искренне расстроится, если вы умрёте. А я желаю лицезреть своего дядю раньше, чем через десять лет очередного изгнания, — это был аргумент и в том числе для Деймона — если бы он убил блядского десницу, то с Визериса сталось бы изгнать его лет на десять. В итоге они бы примирились, конечно, как всегда… но и упускать столько лет из жизни племянницы не хотелось. Разлука с ней всегда тяжело ему давалась, особенно учитывая её здоровье.       Прежде чем Хайтауэр сумел придумать достойный ответ, явно не желая терять лицо, внимание Дейнис внезапно привлекла пошевелившаяся Миссария, к которой племянница резко обернулось.       — Как тебя зовут? — неожиданно спросила.       — Миссария, моя принцесса, — поклонилась шлюха.       Деймон, нахмурившись, подошёл ближе к девочке, кладя ей руку на плечо. Он не слишком понимал, чем так привлекла её внимание Миссария, однако напрягшаяся спина девочки, её резкое движение вызывали беспокойство — не приступ ли?..       — Меня не интересует твоё имя. Как тебя называют? Кличут? Твоё прозвище, — махнула рукой Дени, словно недогадливость Миссарии её раздражала. Шлюха бросила на него опасливый взгляд, словно рассчитывая на поддержку или защиту, на что он лишь поднял бровь. Она казалась ему умной женщиной — и как могла даже предположить, что между своей племянницей, своей Дени, и ею, он выберет её?..       — Некоторые зовут меня Бледной пиявкой, принцесса, — ответила, всё ещё не разгибая спины, в лёгком поклоне.       — М-м, — задумчиво прогудела Дейнис. — Тогда тебе стоит идти туда, — мотнула головой в сторону Хайтауэра. Деймон непонимающе нахмурился — вся эта ситуация была странной и непонятной. Сама Миссария выглядела такой же удивлённой, уже открыв рот для вопроса, но Дени не дала ей такой возможности: — Не стоит играть на два фронта с драконами, Бледная пиявка. Ведь это ты сообщила лорду-деснице о том дурацком тосте, не так ли? — рука Деймона на плече племянницы сжалась, когда он взглянул на ошарашенное лицо шлюхи. Ярость накрывала его — а он-то гадал, кто его предал! Грешил на плащей, на прочих шлюх в том борделе… а оказалось, что эту пиявку он не только пригрел на своей груди, но и продолжил таскать с собой.       Сомнений в словах Дейнис даже не возникло — Дени часто знала то, чего не должна и обычно всегда была права. А секундный, рефлекторный быстрый взгляд в сторону Отто, мелькнувшая и тут же пропавшая тень паники на лице девки — подтвердили все слова его племянницы.       Деймон чувствовал себя идиотом, чего не терпел.       Приговор шлюхе был подписан ровно в тот же миг — и та это явно поняла, став медленно, спиной, отступать в сторону Отто.       — Мой принц, я не… — договорить ей не дали.       Внезапно, слишком быстро для таких размеров, мелькнула голова Моргота, заслонив собой обзор, после чего раздался лишь лязг сомкнувшихся челюстей и чавкающий звук. Брызнула кровь, пару капель долетело даже до них с Дени, а на землю упали две отгрызенные ноги по колено. Деймон медленно моргнул, удивлённо созерцая оставшиеся от бывшей любовницы конечности. Хм.       — Приказа не было, Моргот, — проворчала недовольная, но в целом спокойная Дейнис, проводя рукой по лицу и стирая редкие капли крови. — И мы с тобой уже обсуждали, что нельзя убивать всех, кто мне не нравится.       Дракон особых признаков вины не проявил, вскинув голову и в одно движение заглотив тело Миссарии. Обычно драконы едят лишь прожаренное мясо, но этому старику, видно, и сырое было по вкусу. Он впечатлённо хмыкнул — осечки у Дени с Морготом случались, конечно, но человека он, на его памяти, сожрал впервые. Бывает, конечно, драконы чувствительны к эмоциям своих всадников и не все из них сдержаны — Караксес тоже так пару раз грешил, пока Деймон был ещё молод и не слишком хорошо управлялся с драконом.       Окружающие их люди замерли — то ли от шока, то ли от страха, то ли от всего вместе. Впрочем, его солдаты пришли в себя быстрее — не в первый раз у них на глазах дракон человека сожрал, пусть и обычно перед этим жертв поджаривали. А вот прибывшее с Отто сопровождение, как и сам десница, бледные до синевы, по-прежнему не отводили взгляда от окровавленной драконьей пасти.       Деймон ухмыльнулся, приобнял племянницу, заодно передавая ей в руки яйцо, о котором все позабыли, а он уже устал держать, и развернулся с ней в сторону входа в замок.       — Убрать, — лениво скомандовал, махнув рукой и более не обращая ни на кого внимания.       Хуйотто со своими прихлебателями сами уберутся, не рискнув более на чём-либо настаивать, а Деймон желал провести время с Дейнис — они не виделись уже полгода, а коротких записок не хватало.       Он соскучился.       Путь до замка они проделали в молчании — драконы улетели со стен, повинуясь безмолвной воле всадников, а Деймон всю дорогу прижимал племянницу к себе за плечи, пока та несла злосчастное яйцо. Лишь достигнув своих покоев и повелев принести вина и обед, решился начать разговор.       — Мне не стоило брать это яйцо, — поморщился Деймон, не любя признавать свою неправоту вслух, однако же считая должным это сделать.       — Пожалуй, — послушно кивнула Дени. — Но это скорее относительно того, что отец и Рейнира теперь в обиде на тебя ещё больше. Меня это не слишком задело, как я уже и сказала, — пожала плечами. — Мой брат мёртв, а яйцо принадлежит Таргариену лишь пока он жив. Да и не глупость ли — чтить живое ещё яйцо как святыню, когда из него может родиться дракон для ныне живого?.. Меня больше интересует, как ты умудрился подпустить так близко к себе эту женщину? — она посмотрела на него со слегка недоумевающим лицом, словно и правда была лучшего мнения о его проницательности.       Что ж, он тоже был. Доселе Деймону всегда удавалось недурно фильтровать собственное окружение и чуять людей, но Миссария умудрилась провести его, быть рядом не первый год, а в итоге предать — и даже после этого не вызвать подозрения. Он верил этой шлюхе, позабыв о том, что шлюхам верить нельзя в принципе — они продают и своё тело, и свою верность, при том убеждая каждого своего клиента, что именно он — самый особенный, лучший, неповторимый и только с ним ей так хорошо.       Что ответить на вопрос Дейнис он не знал.       И заметив его заминку, Дени просто закатила глаза, отложила яйцо, что доселе вертела в руках, в сторону и подошла ближе обнимая. Деймон немедля прижал к себе племянницу покрепче.       — Ну ты хотя бы не расстроен от её смерти? Это было незапланированно, конечно, и я намерена устроить этому наглому тапочку разбор полётов, однако не скажу, что хоть сколько-нибудь сожалею и скорблю. Предателям одна участь, — Дени опёрлась подбородком о его грудь, с любопытством заглядывая в глаза.       — За исключением того, что ты лишила меня удовольствия сделать это лично, — насмешливо закатил глаза. — Хотя лицо Хуйотто того стоило. Теперь он будет бояться тебя, — с гордостью заключил Деймон, улыбаясь племяннице. — Как бы третьим Мейгором не прозвал, — рассмеялся, впервые без особой обиды или отторжения думая о проклятом прозвище. Так, глядишь, стараниями Хайтауэра у них всё семейство Мейгорами именовать станут.       — О, а второй у нас ты? — ухмыльнулась девочка. — Тогда даже не буду возражать… предложила бы вариант «Мейгор с сиськами» для анатомической точности, но вот именно сисек у меня и нет… — он расхохотался от шутки Дейнис, целуя её в макушку.       — Тогда пусть будет «Мейгор Прекрасный», тебе вполне подойдёт, — игриво предложил.       — Льстец.       — Ничуть.       Некоторое время они просто молчали, обнимаясь. Было приятно и хорошо, спокойно, — словно вернуться домой, пускай он и был далеко от Гавани. Но всё это даровало присутствие Дейнис, её запах, её участие — сам факт того, что племянница плюнула на всё и прилетела сюда, не страшась ни осуждения, ни разочарования отца, выступила против десницы, стремясь защитить его. Его храбрая маленькая драконица.       — Я не смогу в ближайшее время вернуться в Гавань, — с трудом заставил себя поднять нежеланную тему.       Обида на Визериса была сильна, но и за собой он признавал вину — Деймон не видел ничего страшного в новом изгнании, привычный к ним с молодости, пусть даже на этот раз и более длинному. Однако он даже не подумал о Дейнис, с которой едва ли сможет свидеться.       — Мгм, знаю, — Дени потёрлась лицом о его грудь, отчего её слова звучали чуть невнятно. Деймон нежно улыбнулся в ответ на это. — Может, оно и к лучшему. Ты вспыльчивый, дядя, а у нас там происходит бардак. Отец скоро женится, на ком — вопрос, а там начнутся вопросы с Рейнирой в качестве наследницы. Думаю, где-то в процессе всего этого ты бы кого-то всё же убил, кого убивать не следует.       — Ты слишком плохого мнения обо мне, девочка-чей-дракон-только-что-сожрал-человека, — фыркнул. Но и правда в её словах была. — Ты останешься там одна.       — О, Деймон, вот я-то не пропаду, — и пускай он не видел, но чувствовал, как племянница закатила глаза. — Нире будет в разы сложнее, но для того там и буду я. Мы стали ближе после смерти матушки… она — взрослее, я — терпимее. Так что никто из нас в любом случае не будет один, а вдвоём мы как-то справимся.       Это было хорошо, ведь как бы Деймон ни игнорировал лёгкий разлад меж девочками, ему не слишком это нравилось, хотя он и не лез. Но царапнуло изнутри, что будут они вдвоём, словно Визерис, их отец и главный защитник, не считается. Хотя вот тут-то он их прекрасно понимал — сколько бы брат не кричал о том, что он главный защитник Деймона при дворе, но сам Деймон никогда не чувствовал того, что может на брата положиться.       — Я постараюсь поскорее вернуться, — пообещал негромко Дейнис.       — Я буду ждать, — как и многие годы до этого.       И как бы им ни было хорошо вместе, но Дени было пора возвращаться в Гавань, а Деймону — думать, что делать дальше. Потому что ещё несколько месяцев он на Драконьем Камне не высидит.       Потому, когда к нему пожаловал Корлис, он с радостью соглашается поучаствовать в войне. Пламя и кровь, что может быть лучше для Таргариена?.. Деймон был рождён для битв и сражений, а с Триархии можно ещё и многое поиметь. Тогда он вернётся в Гавань, к семье, не как провинившийся, но как победитель, которого будут чествовать. А поскорее выиграть эту войну они с Караксесом смогут запросто.