Глава 24. 116 год от З.Э.

116 год от З.Э., Королевская Гавань

      Рейнире казалось, что мир сошёл с ума. Окончательно.       Потому что разве может в нормальном мире быть такое, что её отец женится на её подруге? Разве может быть такое, чтобы Алисента всё это время соблазняла её отца — и молчала об этом? Разве может её отец наплевать на свой долг объединить их с Веларионами во имя желания трахать её подругу?       Но король сказал, что женится на Алисенте Хайтауэр.       И Рейнира взорвалась от ярости, страха и почти ненависти.       Но она принцесса. Наследная принцесса. Будущая королева. И поэтому, вместо того, чтобы кричать на проклятом Совете, вместо того, чтобы высказать всё, что она думает — Нира бежит в богорощу, желая лишь уединения и одиночества. Чтобы осознать насколько глупой, невыносимо глупой она была, веря в долг отца и дружбу Алисенты.       А ведь она ещё поддержала отца в решении жениться! Решила быть взрослой, понимающей, ведь их Дому нужны запасные наследники, ведь это долг короля! Была уверена, что отец женится на Лейне, как то велит тот самый долг и она, как хорошая дочь и наследница, должна поддержать того в непростом решении… дура-дура-дура!..       Она металась по богороще подобно запертому в клетке зверю, не зная, как найти выход и что делать дальше.       — Рейнира! — ненавистный в данный момент голос бывшей подруги разрезал тишину.       Она замерла, стоя спиной к своей фрейлине — бывшей фрейлине, — дрожа от сдерживаемой ярости.       — Рейнира, я не хотела… я не думала… — о, как же её выводило из себя это блеяние!       — Шлюха, — тихо, но резко сказала она, медленно оборачиваясь к Алисенте. — Жалкая предательская шлюха, — каждое слово Рейнира цедила — медленно, сжимая зубы, но максимально чётко. Хайтауэр казалась оцепеневшей от шока и это почти рассмешило принцессу — ну надо же, она ещё и удивляется!.. — Знаешь, недавно моя сестра убила одну такую. Шлюха моего дяди посмела предать его… работая на твоего отца. И Моргот, Каннибал, сожрал её заживо, — она и сама удивлялась тому, сколько спокойным оставался её голос, когда хотелось лишь кричать и рыдать. Но нет, она не позволит себе этой слабости. Не здесь, не с этой предательницей. — От той шлюхи остались лишь ноги. До колен.       Рейнира медленно приблизилась к Алисенте, неотрывно глядя в её глаза. Обычно она не умела так смотреть на людей, чтобы жутко и пробирало до костей… но всю свою жизнь наблюдала за тем, как этим с удовольствием занимается её сестра. Едва ли Нира будет в этом столь же устрашающа, однако судя по дрожащей предательнице, какие-то успехи всё же были.       — Благодари богов, Алисента, что здесь нет Сиракс, — прошипела ей в лицо и, резко развернувшись, ушла из богорощи.       Самым сложным было сдержаться, не перейти на бег… однако злых, отчаянных слёз она удержать была не в силе, судорожно утирая лицо руками, пока шла к покоям сестры.       Дейнис, наказанная отсутствием полётов на неделю за выходку с Драконьим Камнем, лежала на полу гостиной своих покоев, раскинув руки в стороны и головой к дверям. Стоило Рейнире войти, как сестра жутковатым образом изогнулась, посмотрев на неё. Нира замерла, слыша звук закрывающейся двери и сжимая кулаки.       — Ты знала? Знала, что отец выберет Алисенту?       — Допустим, — спокойно ответила сестра, не мигая смотря на неё.       — И молчала?.. — голос Рейниры дрогнул, слёзы вновь застили взгляд. Неужели даже Дейнис, родная сестра, предала её?..       — Ты могла бы помешать, — задумчиво промычала Дени, расслабляясь на полу и устремляя свой взгляд в потолок. — Это было бы нехорошо.       Рейнира зло всхлипнула, но желание наорать на сестру, обвиняя в предательстве, странным образом утихло. Вместо этого она села на пол рядом с Дени, обнимая свои колени, готовая слушать.       — Я не хотела, чтобы Лейна вышла замуж за отца, — снова начала говорить Дейнис. — Во-первых, я её слишком люблю для этого, а из отца будет слишком дерьмовый муж, — Нира не сдержала сердитого фырчания в ответ на такую трогательную заботу об их кузине. Однако поспорить со сказанным не могла. — Во-вторых, ты вроде как решила, что хочешь трон, а значит, тебе не нужны более сильные конкуренты. Новый брак отца и новые дети — вопрос решённый, был лишь выбор от кого… Хайтауэры сильны, но Веларионы? Богаче, влиятельнее, а у тёти Рейнис всё ещё есть сторонники. И драконы.       Между ними вновь воцарилась тишина, в которой Рейнира думала. Слова сестры звучали здраво, конечно. Но было больно.       — Она была моей подругой, — тихо прошептала Нира, ложась на пол. Дени повернула к ней голову и они встретились взглядами.       — Не самой лучшей, как мы видим, — рука Дейнис нашла её ладонь и сжала. Стало теплее и как-то спокойней. — Мне жаль.       Рейнира попыталась улыбнуться, но вместо этого вновь всхлипнула, а после резко поддалась вперёд, обнимая сестру и позволяя себе разрыдаться у неё на плече. Ей тоже было очень, очень жаль, что та, кого она считала подругой, близким человеком, смогла вот так предать, причиняя боль.       Но пусть Алисента Хайтауэр катится в Ад.       Рейнира всё равно не одна и никогда не будет, у неё есть сестра, по матери и отцу, и пока они вместе, то всё будет хорошо. Она справится.

***

      Рейнис шла коридорами замка, пылая от гнева — несколько часов и ноги её здесь больше не будет. Визерис вновь оскорбил её, её кровь, предпочтя Лейне, её маленькому дракону, какую-то девицу из Староместа. Корлис уже высказал своё презрение королю — и она его в том поддерживала. Сносить это пренебрежение и дальше она не собиралась.       — Тётя, — из теней к ней шагнула младшая принцесса, заставляя остановиться.       — Принцесса Дейнис, — Рейнис кивнула племяннице. — Простите, но если ничего срочного, то я спешу, — Рейнис едва сдержала желание поморщиться. Даже ей самой казалось детским выплёскивать негатив за действия Визериса на его дочери, разговаривая с той так, словно они и вовсе не родня.       Однако странная девочка её кузена оскорблённой не выглядела, лишь смотрела не мигая.       — Лейнор не подарит вам внуков, — внезапно сказала Дейнис. Она нахмурилась, желая окоротить зарвавшуюся девочку, но не успела: — А Лейна сможет родить двоих. Но третий умрёт сам и убьёт её.       А после девочка отвела взгляд и ушла, обойдя её стороной.       Рейнис осталась стоять посреди коридора, широко распахнутыми глазами глядя в никуда. Все знали о том, что младшая из дочерей короля была болезненной и немного безумной — в народе, да в узких компаниях лордов девочку и вовсе прозвали Невестой Неведомого, обручённой с самой смертью и некоторые особо неразумные даже делали ставки, когда же та умрёт. Впрочем, последних почти не осталось, так как Деймон о таких узнавал и ускорял уже их встречу с Неведомым.       Дейнис была странным, жутким, пугающим ребёнком и Рейнис до сих пор не понимала, отчего её собственная дочь так любит её, но… то, что она сновидица в семье знали. Это никогда не озвучивалось, не произносилось вслух, но все знали или догадывались.       И сейчас Рейнис получила предсказание будущего.       Её сын не станет отцом — и это не то чтобы сильно удивило, Рейнис знала о склонностях своего ребёнка и не слишком-то разделяла веру Корлиса в то, что со временем это изменится. Но Лейна… третьи роды убьют её дочь.       Сжав кулаки, она заставила себя отмереть и возобновить шаг — на этот раз спокойный и задумчивый. Что ж, возможно, всё сложилось к лучшему. Рожать королю — долг королевы, за который Эймма уже отдала жизнь. Однако Лейна, её девочка, сможет остаться дома, в Дрифтмарке, выйти замуж за одного из своих кузенов, который будет послушен их воле, не имея права диктовать свои условия. Тогда именно сын Лейны станет следующим лордом Дрифтмарка и этого будет довольно.       Хватит им с Корлисом и двоих внуков, пусть даже и не наследующих трон.       Но не сейчас, нет. Теперь у её дочери будет время повзрослеть и замуж Рейнис её выдаст не раньше шестнадцати, что бы там ни говорил её муж.

***

      Визерис сидел перед своим макетом Древней Валирии, крутя в руках фигурку дракона, что недавно вернула ему Алисента.       Он думал, что сделает как лучше… Лейна совсем дитя и видеть её на своём ложе он не желал. Алисента же уже взрослая девушка, подруга его дочери — так не лучшая ли это партия? Милая девушка, что приносит ему утешение, что будет дружна с его девочками — это должно было быть именно так.       Конечно, Визерис не ожидал, что Рейнира будет счастлива от этого решения — Боги свидетели, едва ли есть хоть кто-то, кто рад этому браку и он сам в первую очередь. Его сердце всё ещё болит по Эймме и кажется предательством взять другую жену так скоро… но и Совет прав — их династия сейчас хрупка, нужны запасные наследники и брак необходим. Поэтому он и пытался выбрать ту супругу, что подошла бы — и ему, и его девочкам. Не мать, но хотя бы подругу, что поддержит Рейниру в качестве наследницы и не будет опасаться Дейнис.       Но, конечно, всё пошло не так, как планировалось.       Тихо скрипнула входная дверь и сир Гаррольд доложил о визите младшей принцессы. Визерис тяжело вздохнул, в минутном порыве слабости желая отложить разговор, но всё же махнул рукой, дозволяя пустить. Одна его дочь своё мнение об этом браке высказала одним лишь взглядом, вторая же, видимо, решила добить словами.       Однако начинать говорить Дейнис не торопилась — войдя, она обошла его макет, задумчиво разглядывая. Узнавала ли какие-то из этих улиц и зданий? Видела ли их в воспоминаниях своего дракона?.. Он скучал по былым спокойным, вдумчивым беседам с младшей дочерью, которые бывали у них прежде. Однако после смерти Эйммы, после его… проступка, Дени более не желала его компании, а Визерис не желал навязываться.       Боялся смотреть в глаза того единственного человека, что смог удержать его от величайшей ошибки в жизни.       — Как Рейнира? — всё же нарушил тишину.       — Убита горем, — в ответе чувствовалась ирония, на которую он лишь закатил глаза. — Разочарована предательством. Твоим и Хайтауэр. Она считала, что ты выполнишь свой долг, а не возжелаешь её подругу. Что Алисента больше её подруга, чем дочь своего отца. Теперь же её немного раздавила правда этой жизни.       — Я не… — Визерис махнул рукой, не совсем понимая, как объяснить всё, что у него на душе. Он ведь и правда выполняет свой долг… и разве плохо, что пытается сделать это наиболее безболезненно и для себя, и для девочек?..       — Я понимаю, — спокойно кивнула Дейнис, впервые поднимая на него глаза. — Но пойми и ты.       — Я пытаюсь, Дени, — он не выдержал, вставая со стула, опираясь руками о стол и заглядывая в глаза дочери. — Я люблю вас, я люблю Эймму и я знаю, что… что я ошибся, — под тяжестью признания Визерис не выдержал, вновь оседая на стул. — А теперь просто пытаюсь всё исправить, насколько могу.       — Получается неважно, — и он мог лишь грустно хмыкнуть, соглашаясь.       Между ними повисла тишина — Визерис пустым взглядом смотрел в никуда, а в голове раз за разом стояли молебные крики Эйммы, её испуганный, преданный взгляд, окровавленные простыни. Что было бы, не вмешайся Дейнис? Неужели он бы не одумался, одержимый желанием получить наконец сына? Так и держал бы вырывающуюся возлюбленную за руку, слушал бы её крики боли, пока той заживо разрезали бы живот?.. Визерису отчаянно хотелось уверовать в то, что нет, конечно нет, он бы остановился, приказал бы перестать. Однако никакой уверенности в том он не ощущал. И оттого становилось противно от самого себя, невыносимо даже думать и вспоминать.       — Ты чуть не совершил ужасное, — вновь разрезал тишину спокойный девичий голос. — Я бы тебя никогда не простила за это.       «Я знаю», — не сказал Визерис. — «Я бы и сам себя никогда не простил».       — Но этого не случилось. Ты остановился и это важно, и ценно, — медленно подбирала слова Дейнис. — Я много думала об этом. Злюсь, конечно, вспоминая… но этого не было, в конце концов, — она пожала плечами, глядя в никуда. Визерис не мог не задаться вопросом, что именно видела его дочь, что вспоминает сейчас. Видела ли всё, целиком, что могло быть… как умирала в муках её мать, удерживаемая его рукой?.. — А ты мой отец. И я знаю, что ты любишь меня, а я люблю тебя. Мы семья, — Дейнис всё же вновь посмотрела ему в глаза с мягким, почти нежным выражением лица. — Для тебя нет и никогда не будет палача лучшего, чем ты сам. А потому я тебя прощаю — за сделанное и нет.       Визерис до боли прикусил губу, со слезами на глазах поднимаясь и подходя к дочери, чтобы обнять её. Боги, как давно он держал в руках свою малышку, как соскучился по ней!..       — Я не прощу себя, — тихо признался дрожащим голосом, утыкаясь лицом в её макушку и смаргивая слёзы. — Никогда.       — Я знаю.