Глава 2. Завоеватель

Антрацит.

Глава 2. Завоеватель

02.06.2001

***

Вдох       Дышать этим воздухом едва получается. Отвратительный кисловатый металлический запах начавшей запекаться крови под ногами вызывал даже у опытных солдат рвотный рефлекс, ощущаясь повышенным выделением солёной слюны во рту. Едва успеваешь глотать, буквально заставляешь себя это делать и не кривиться при этом. Зимой воевать легче, ведь летнее солнце это буквально лучший друг гниения бесполезной плоти.       Позже, когда все припасы будут сожжены, будут заниматься трупами. Темный лорд считает, что только у высших чинов и чистокровных колдомедиков в этой войне могут быть могилы. Рядовых солдат-пожирателей торжественно сжигают прямо на месте бойни. Для них это честь - стать даже после смерти подпиткой для пропитанной кровью “земли чистокровных”. Родственникам отправляется торжественное письмо на бумаге, украшенной платиновой тесьмой и гербом о том, что их близкий пал в бою за чистоту крови. Малфой обязан ставить подпись на каждом листке с фамилией и инициалами тех, кто погиб в его отрядах. Секретарь недавно поздравил с восьмитысячной подписью, фанатично смотря на портрет Темного Лорда, висящего за спиной в кабинете блондина. Если бы у мальчишки были обе ноги, а не металлический протез с серебряной змеей вместо одной из них, он бы точно побежал первым на сражение, чтобы получить Бомбардой в грудь и стать очередным именем на украшенном бланке.              Что же делают с остальными? Случайными жертвами мирного населения и орденовцами? Не желая буквально марать руки еще и трупами врагов, их просто не трогают. Законы военного времени гласят, что поверженные в честном бою имеют право быть возвращены “домой”. А так как чести у чистокровных явно побольше, чем у противников, хоть это и было бы гениально с точки зрения тактики - устроить засаду на старом месте, Пожиратели смерти благосклонно позволяют забрать мертвецов в течение суток после ухода армии с позиции.       Если бы произошло восстание маглорожденных, чистокровные получали бы их пули в лоб с тем же успехом, как грязные умирают от потоков зеленых лучей убивающего. Принцип «око за око» сделает весь мир слепым.       Драко шел к руководителю «успешной» операции, уже не обращая внимания на изувеченных солдат, Пэнси покорно следовала за своим начальством, сохраняя спокойствие. Однако Малфой буквально кожей ощущал, что ее ладони сейчас ледяные, сердце колотится так, словно под их ногами умирает она, а не кто-то другой, кому Драко только что наступил на чей-то затылок своей металлической подошвой, не слыша, но ощущая вибрацией по ноге противный треск.       Мозг, можно подумать, превратился в кашу из обломков и серого вещества. Однако красочные рассказы от Пэнс по физиологии человека отложили в голове информацию, что это невозможно. Череп, безусловно, треснул, и смерть девушку догнала. Только это было милосерднее: наступить на затылок, когда по всем признакам заклинание (может даже от “своих”) пришлось ей прямо промеж глаз. Лоб равно вегетативное состояние. Драко был уверен, что это было бы хуже смерти.              Вдох-выдох       Кажется, это была знакомая девушка. А может и нет. Малфой перестал запоминать такое еще в первый год войны, когда понял, что все происходящие не закончится какой-то финальной битвой. Перед глазами тогда слишком долго стояли бледные лица, выбивающиеся из горы трупов, лежащих в большом зале. Одна из первых крупных побед - захват Хогвартса. Одна из первых его наград - крест военных заслуг, где вместо свастики внутри мальтийского креста переливалась змея, пронзающая череп. Он обязан носить его на груди в знак преданности Лорду даже в гробу.        Если бы все мертвецы, что он видел за пять лет, встали бы в очередь, то ни одной, даже самой длинной ночи, какая бывает зимой в середине января, не хватило бы, чтобы заглянуть каждому в его стеклянные, ледяные глаза, что точно смотрели бы немым укором. В цепочке не было бы разделения на родных, друзей, врагов и случайных жертв как минимум потому что во всех вариациях цепочка была бы слишком длинной. На семейном древе Блэков почти не осталось живых ветвей, и есть сомнения, что они появятся.       Уже потом Пэнси скажет, что та, кому он подарил благородную и спокойную смерть, была бывшей студенткой Хогвартса, года на четыре младше их. Малфой искренне не понял, зачем ему это знать. Новички из ордена долго не живут. Урок усвоен ПСами, но не наивными “спасителями”, что в борьбе похожи на беспомощных котят, грызущих мешок, в котором они опускаются на дно озера.       Все в рядах армии Темного Лорда давно перестали понимать, откуда берутся очередные самоубийцы в рядах Ордена. Казалось бы, наследников у первых борцов можно посчитать на пальцах рук, но кто-то продолжает идти на верную смерть, искренне веря, что “добро” побеждает “зло”, хотя мир во время войны, поры бы усвоить, абсолютно серый.       Драко как-то сказал Паркинсон, что, если бы одним из майоров был не он, а кто-либо другой, она с остатками своей сердобольности и внимательности к сентиментальным деталям давно сидела в Сассексе, окруженная грязнокровками за свою “профнепригодность”. Это вызвало тогда у девушки кривую ухмылку на покрытом красными пятнами после слез бледном лице.       С другой стороны, Малфой сам себя придушит, но никогда не признает, что, отчасти, именно ее слезы сохраняют в нем остатки чего-то человеческого после особенно кровавых операций, где даже волосы покрываются копотью и пропитываются запахом смерти. Их дружба пожалуй одно из немногих, что является молчаливым укором для командующего. В душе Малфоя все еще есть что-то, что, в случае его ошибок, станет инструментом манипуляции слабостью. Позже все воспоминания о ночных объятиях в кабинете будут закрыты как можно дальше внутри сознания, а за дверями Паркинсон вновь станет просто шестеркой успешного молодого майора, который, как все считают, за пять лет не провалил ни одного задания.       Вдох-выдох, вдох       Солдат-руководитель успешной операции, лишь недавно получивший звание Лейтенанта, отражающееся в совсем новых блестящих серых погонах с совсем новым вторым символом черепа чуть выше по плечу, встал ровно как только на горизонте замаячила светлая, словно снег, шевелюра его “начальства”. От Драко не ушло даже то, как паренек вытер вспотевшие ладони о черные штаны из шотландского бриджуотера.       Лишь подойдя совсем близко Малфой узнал в этом знатно похудевшем, но сохранившем свою комплекцию гренадера парне, своего бывшего школьного друга. Винсент Крэбб. После смерти Гойла во время битвы за Хогвартс, признаться честно, Драко не узнавал о судьбе одного из своих шестерок ни разу. Почему-то где-то на уровне подсознания после активного продвижения на службе такие мелочи его уже не волновали. На самом деле “друзьями”, как таковыми, они и вовсе не были. Скорее теми, кто оказывал друг другу хорошо оплачиваемые услуги. Бартер.       Одна лишь мысль за все время посетила Драко на счет своих телохранителей. Это было в первую годовщину, когда Темный Лорд устроил праздничный ужин с до тошнотворности пресной едой и такой же пресной унылой музыкой, в которой виолончель надрывалась умирающим оленем, игнорируя то, как у его музыканта трясутся руки и даже колени. Тогда, увидя родителей Гойла, с гордостью обнимающих друг друга при просмотре портрета сына в “аллее героев” и видя отсутствие рядом с ними Крэбба, в голове сразу возникла прямая ассоциация. В тот майский день не только близнецы Уизли остались в лице одного представителя, но и Крэбб теперь тоже один за дуэт.       Вспоминая это сейчас, в голове сложился пазл, как один из двух местных тупиц, судя по сегодняшнему бою, оказался не таким уж и плохим солдатом или достаточно безрассудным, чтобы кидать на амбразуру всех, кто оказался под его руководством. Отдувается за двоих, наверняка характеризуя это как дань преданности другу и тем убеждениям, за которые погиб человек, достаточно сильный, чтобы вызвать неконтролируемое пламя, но при этом тупой, чтобы сделать это, не умея управлять. Если вспомнить, их тупость часто превращалась в склонность к моделированию братских чувств и излишнему сентиментализму.       Однако теперь во взгляде единственного “близнеца” читалось и другое - жажда власти. Она буквально теперь ощущается на языке вязким сиропом, словно лакричная конфета, чуть горьковатым, но приторно отдающим анисом.       -Майор Малфой, - почти что гаркнул Лейтенант, прижимая древко палочки вертикально к кончику носа и кивая в знак приветствия. Жест, взятый из тех школьных поединков, прижившийся в армии Темного лорда как у магглов отдача чести. Дань преданности делу высшей магии. Малфой же, как старший по званию, позволил себе лишь едва заметно кивнуть.       -Давно не виделись, Винсент, - бросила капитан Паркинсон, оглядывая старого знакомого с головы до ног своими пронзительными болотно-зелеными глазами.       -Пять лет, - тише, чем стоило, ответил лейтенант, смотря куда-то под ноги, будто испытывая дискомфорт от сложившейся ситуации. Достав из-за пазухи сверток пергаментов, видимо, с отчетом о текущем положении дел на доверенном ему участке фронта, Крэбб протянул его Пэнси. Если не знать про его школьное поклонение серебряному квартету, можно было бы подумать, что он ожидает выговора.       -Неплохая работа - все же подал голос Малфой, забрав из рук помощницы сверток, наспех открыв его и, пропустив все описание процесса ведения боя противника и пожирателей, а также перечисления событий сегодняшней битвы, прошелся глазами по итогам погибших и раненых с обеих сторон, решив не задерживаться в этом кровавом месиве. Судя по свинцовым облакам над головой, вот-вот начнется ливень, который превратит мерзкое месиво под ногами в отравляющее подземные воды болото, которое наверняка отравит все ближайшие источники воды. Маглам правительство расскажет очередную сказку о тяжелой экологической ситуации в стране.

***

      Вдох-выдох, вдох-выдох       Поток перемещения унес мужчину и женщину обратно в поместье, в кабинет Драко, где уже не пахло смертью, лишь веяло холодом по ногам. Малфой Мэнор давно стал официальной резиденцией Темного лорда, поэтому семье, “любезно предоставившей” территорию для создания обителя верховной власти, в качестве “поощрительного” жеста предоставили для проживания бывший особняк Ноттов. Старший - отец Теодора, погиб в ту самую битву за Хогвартс, а вот младший, который был уже более настоящим другом в школьные годы, успел умчаться в нейтральную Швейцарию, где его история обрывается. В глубине души многие завидовали ему, хоть и понимали, что этот случай скорее исключение, чем действительно работающий шанс. Тео было просто нечего тут что-то терять. Ну почти.       -Меня сейчас вырвет, - проворчала Пэнс, накладывая на каблуки с залипшими ошметками тел и сгустков крови с грязью, очищающее, морща свой курносый нос, покрытый мелкими веснушками.       -Меня тоже вырвет, только от твоего нытья. Говори спасибо, что пошла туда и пропустила дежурство на чаепитии Лорда, - ответил Малфой, закатывая глаза и устало плюхнувшись в черное кожаное кресло своего кабинета. Когда-то он принадлежал Нотту-старшему, поэтому сначала казался излишне старомодным со своей обивкой стен ореховым деревом, бордовым огромным персидским ковром на полу и настольными лампами из зеленого муранского стекла.       -А кто там тогда был вместо меня? - кажется, скорее из вежливости, уточнила Паркинсон, устраиваясь на диване и призывая с фруктовой менажницы кислое зеленое яблоко, об которое, кажется, можно либо сломать зуб, либо вывихнуть челюсть.       -Астория, - с кривой ухмылкой легко бросил Малфой, через секунду видя симметричную улыбочку на лице помощницы.       Гринграсс младшая раздражала их с одинаковой силой своей идеей-фикс “выйти замуж за любого имеющего власть” чтобы быть в кругу приближенных к “истинному Мерлину”. Кажется, если бы ее попросили завязать волосы в косу и ползать на собрании под столом, языком начищая до блеска туфли высших чинов и обнаженные ступни Волан-де-Морта, она бы это сделала не задумываясь, усердием движения соревнуясь с увидевшей закуску Нагайной.       -О, Майор Малфой, - начала Пэнси, передразнивая натужный, высокий голосок знакомой брюнетки, - это будет честь для меня наливать чай нашему любимому Темному Лорду и произносить очищающее заклинание на пол, когда Нагайна откусывает яйца вашим провинившимся слугам за холодную индейку на обед.       Кинутая Драко плюшевая легкая подушка, валяющаяся в соседнем кресле, попала прямо в лицо Паркинсон. Едва ли это сбило звонкий хохот.              “Воевать стоит всегда с улыбкой. Если вы этого не умеете, показывайте оскал. Если вы и этого не умеете, вам лучше не соваться в это дело.” - Уинстон Черчилль.