Глава 4. Война

Антрацит.

Глава 4. Война

04.06.2001

***

Смешно.       Драко бы с удовольствием посмотрел на лица Ордена, когда они увидели, как серо-черные, антрацитовые бомбы влетают в их купол, а истребители несутся на очередной круг. Маглы точно знали, куда бить, даже если видели под собой лишь пустую, заросшую папоротником поляну. Это значит, что кто-то дал информацию. Следовательно среди них предатель. Какая злая ирония: те, за кого они готовы были отдавать свои жизни, теперь бьют по их лагерям по всей стране, освещая алым заревом пожаров их укрытия как мишени для игры с дротиками.       Единственное, что сдерживало Малфоя от приступа гомерического хохота было то, что по их лагерям и стратегическим точкам бомбят с не меньшим азартом. Разница лишь в том, что первые ракеты прилетели по Ордену Феникса (согласно записям, в три часа ночи), а по их объектам начали стрелять ближе к шести утра. Новобранцы начали молиться Мэрлину, хотя тут бы лучше упоминали магловского Господа. Если, конечно, новое поколение бойцов вообще про такого знают.       Если так задуматься, еще могло испортить прекрасное настроение отсутствие в бомбоубежище в лице винного погреба отсутствие достаточного количества кофе на все заседание Пожирателей смерти Те, кому не хватило, топили тревогу в огневиски, отражающемся в их глазах блестящей дымкой. В руках Блондина была небольшая фарфоровая чашка с лучшим арабским напитком: вязким, уже слегка остывшим. Кисло до горечи, но бодрит не хуже запаха дизельного топлива, который они уже хорошо успели изучить за последние шесть часов.       Не Смешно.       Люциус Малфой выглядел так, словно видел смерть свою в когтистых лапах, отдаленно напоминающих руки. Эти серые кости, обтянутые кожей, принадлежали Темному Лорду, слушающему сводки с полей от гонца из Шотландии. По тряске рук парнишки и поту, появившемуся на бледном лбу, можно было не сомневаться, что он знал судьбу гонцов, приносящих плохие новости. Смотря на отца, Драко не удержал тяжелого вздоха. Еще один пункт в подтверждение того, что Люциус не имеет ничего общего с храбростью, вероятно, они даже не знакомы. Те, у кого семьи были когда-либо замечены в связи с маглами, и то сидели как более живые куклы, хотя бы моргая и смотря не только перед собой.       — В их ряду есть сквибы, — подал голос Малфой младший, перебивая доклад младшего сержанта, который облегченно выдохнул. Наивно полагать, что на него за такую сводку не будет выплеснут гнев Темного Лорда.       Голос блондина звучал почти лениво, обманчиво-расслаблено контрастируя с серьезностью сказанных слов. Сквибы, знающие суть магии, контактирующие с этой реальностью, могут ощутить влияние волшебства не хуже ищеек, ощущая скрываемые объекты буквально кожей. Такого чутья нет ни у егерей, ни у самих волшебников. С одной стороны досадный огрех магической эволюции, а с другой - единственный бонус ущербных, которых истребляли до середины семнадцатого века еще в младенчестве как недостойных для дальнейшего размножения в рамках магического мира.       Как эта мысль не пришла никому в голову раньше - история умалчивает. Может быть об этом кто-то думал, но слишком полагался на самоуверенность, считая, что истребление сквибов в магическом мире достаточно влияет на их популяцию среди маглов.       — Мой Лорд, — затараторил Люциус, будто серьезно решив на тот момент, что Драко снова шестнадцать и он мог сморозить глупость. За такую самоуверенность поток Круцио почти лениво провел своим острым языком по Малфою-старшему, заставляя того согнуться пополам и молчать. Если бы легкие не резало болью, мужчина бы заскулил как щенок, которому наступили на лапу.       —Люциус, ну что ты, перебивать того, кто может в ближайший год перегнать тебя по званию, довольно опрометчиво, — по-отечески ласково сказал Волан-де-Морт, растянув тонкие синие губы в подобие улыбки. Именно так нежно двигается удав, прежде чем затолкнуть к себе в пасть добычу. Взгляд вертикальных зрачков переместился на молодого блондина, как бы намекая, что стоит встать, будто иначе внимание на нем будет недостаточно сфокусировано. Гробовая тишина вокруг и замершие истощенные домовые эльфы с подносами как спецэффекты.       Смешнее.       Серьезно, Драко бы посмеялся от растерянности, отраженной на лице отца. Словно его ударили по лицу. Хотя, наверно, снятие с поста руководителя пограничного контроля завоеванных территорий это уже достаточная пощечина. На удивление спасает лишь загадочная фраза Темного Лорда о том, что Малфой-старший нужен в штабе. Как мило, хозяин соскучился по своему любимому щенку для игр. Что за развлечения? При матери даже размышлять о них стыдно, хотя, Драко уверен, что она знает. Это помогает Правителю снимать стресс, а значит сохраняет жизнь основному костяку Пожирателей.       — Итак, как я уже сказал, их кто-то направляет. Если бы это был предатель, обстрел бы накрыл либо нас, либо наших давних знакомых - борцов за справедливость, — начал Драко, поднявшись со своего места и выпрямившись. Руки по швам, но взгляд блуждает скорее по гобелену за спиной Правителя. Когда-то рядом висел портрет деда, теперь же у него буквально нет лица. Прожжено бомбардой до самой души картины.       — Кто у нас ответственен за очищение магической Британии от следов прелюбодеяния с маглами? — Лорд задал риторический вопрос, от которого Бэлла, сидящая на месте фактически владелицы дома, подпрыгнула, тут же меняясь в лице. Взгляд на нее не был переведен, а она знала лучше послушной собачки, что не стоит сейчас обращать на себя внимание       — Мы не чистили Маглов, Повелитель, — напомнил Малфой и, дождавшись кивка, продолжил, — Но не исключен шанс, что уцелевшие решили найти спасения среди отбросов. Оборотни уже направлены на поиск уцелевших и их клеймение. Отправлены на уничтожение на текущий момент тысяча раскрытых сквибов…       Договорить блондин не успел, стены подвала начали разрушаться так стремительно, будто высшая материя решила обратно разорвать их на атомы. В горле ощущалась сухость и жар, словно раскаленные кирпичи, пока крошатся, густой пастой цементируют путь кислорода. Магия сориентировавшихся солдат смогла удержать своды от обрушения. На секунду все замерли, будто оценивая, живы ли они, или все происходящее лишь след личности их умирающих сознаний. Никто не увидел Дамблдора на вокзале, поэтому можно услышать несколько вздохов облегчения.       Торопливые хлопки в ладоши домашних эльфов помогали вновь зажечь свечи в помещении. Тот юнец все еще держал в руках бумагу: его рука с сжатым кулаком торчала из-под плиты, раздавившей его. Что же… смешная смерть, но более легкая, чем от разорванных сосудов и вен. Нагайна всегда любила играть с едой, а он явно был потенциальным обедом. Если бы Драко знал парсалтанг, то явно бы услышал недовольную тираду, на которую Темный лорд отреагировал тихим смехом, погладив змею по ледяному, чуть скользкому затылку. Честь облизывать Нагайну после ужина имела лишь Бэлла, и, судя по блеску секторно деленной кожи, справлялась со всей любовью достойной пассии Волан-де-Морта. В голове непроизвольно мелькнул вопрос, был ли Люциус таким же фанатичным.        Перестало быть смешно.       Неразорвавшийся снаряд, будто непослушный щенок, “сидел” прямо посреди южной гостиной, пробив комнату матери насквозь, превратив в щепки ее кровать и любимое кресло, в котором она зачастую читала. Бахрома из молочного шелкового постельного белья смотрелась дешевой мишурой, подвешенной на остатки шкафа, книги из которого разлетелись по всей поверхности как нелепый снег пожелтевших страниц. “GBU-16 Paveway II” - видимо, название бомбы, что с шипением затаилась. Воздвигнутый купол бледно-серой магии сможет это удержать?       Драко впервые за долгое время стало на самом деле страшно. Позабытое за последнее время чувство, потому что смерть стала близким родственником. Страшно, что изобретение тех, кого он считал вторым сортом, на кого смотрел всегда чуть сморщив нос от пренебрежения, может убить его быстрее любой Авады, и при этом явно мучительнее. Бомбарда смешанная с неконтролируемым огнем, зависящая лишь от удачи в своем попадании. В голове прокручивались варианты событий с молниеносной скоростью, пока серые глаза, кажущиеся антрацитовыми от ширины зрачков, рассматривали надпись чуть выше, тот посыл, который вкладывали маглы в этот акт - “За помощь ИРА в терактах от народа Великобритании”. Секундой позже прогремел взрыв, отдаваясь вибрацией по всему телу, а с неба посыпались миллионы листков бумаги с надписью “Мы разорвали договор”. Драко прокусил язык, и появившийся привкус крови дал понять, что он жив. Пока что…       Пришло осознание.       “Бомбы” - слово, значившееся раньше лишь в мимолетном увлечении немагической литературой в прямом смысле ощущалось скрипом песка на зубах с явным металлическим послевкусием. Словно живое существо, знающее, что сильнее остальных, оно несло прямой посыл без каких-либо мирных целей. Погибель и разрушение.        Все, кто берет бразды правления, подписывают тем самым договор с собой и своими подданными, что готовы пропитать свои руки кровью “своих” и “чужих”, а “свои”, принимая это, подписываются под тем, что готовы пойти на смерть даже если не за своего руководителя, то хотя бы ради своей земли. Если правитель не видит эффективности в словах, он использует взрывы и пули, бомбы и мины, что приводит к подписанию смертного приговора для мирного решения ситуации. По крайней мере, пока не услышал от Темного лорда слово “переговоры” в одном предложении с “их правительством”.       Кажется, кто-то подавился. А, нет, это Белла едва успела сдержать противный истеричный взвизг, маскируя его под кашель. Даже чокнутая тетушка не так безумна, чтобы посметь открыто перечить размышлениям Темного Лорда. В плане безумия самого правителя границы не известны. Драко был уверен, что, даже если посмел бы перед смертью (она в этом случае неминуема) залезть в голову Волан-де-Морта, то все равно ничего бы не разобрал в настолько двойных стандартах этого полукровки. Гении либо безумны, либо это безумие и есть гениальность.       Патронус льва без глаза влетел в пространство также ловко и чужеродно, как прошмыгнула в углу погреба крыса, на удивление за столько лет так и не сожранная Нагайной. Еще до того как раздался голос, каждый понимал, что это плевок в лицо от Грюма. Никакого письма, сов или еще чего-то, хотя все понимали, что про место обитания Темного Лорда Орден узнал сразу, в первый день войны. Лев прорычал лаконичное послание “предлагаем переговоры” и исчез также быстро как появился.       Тут уже Малфой младший не смог сдержать ухмылки, даже не удосужился ее прикрыть ладонью или хотя бы отвернуться в другую сторону от цепких глаз Правителя.       — Тебе смешно, Драко? -уточнил в своей привычной змеиной манере Волан-де-Морт, почти лениво взмахивая палочкой и стирая ухмылку с лица блондина вспышкой Круцио.       — Никак нет, Мой Лорд, — проявив всю выработанную заботливой тетушкой выдержку, появившуюся после сотен часов тренировок, ответил блондин, поправляя упавшие от толчка волосы, откидывая их прочь со лба. Достаточно было увидеть несколько обезглавленных за слишком громкие крики трупов, чтобы научиться сдерживать любые звуки боли.       — Ну что же, раз тебе, в отличие от нас не смешно, ты и отправишься узнать детали их предложения как дипломат. После с докладом ко мне, — И в тот момент все в помещении поняли, что то, что было до того было лишь противостоянием. Война, настоящая война, начинается сейчас, и счетчик лет обнуляется у всеми перед глазами. Пакта о секретности волшебного мира больше не существует, и теперь есть два выбора - стать мишенью или лучником.        “Чей-то приказ превратил эти безмолвные фигуры в наших врагов; другой приказ мог бы превратить их в наших друзей. Какие-то люди, которых никто из нас не знает, сели где-то за стол и подписали документ, и вот в течение нескольких лет мы видим нашу высшую цель в том, что род человеческий обычно клеймит презрением и за что он карает самой тяжкой карой.”       -Эрих Мария Ремарк “На западном фронте без перемен”