Часть 21

***

      Учебное время пролетело как один длинный, солнечный день. Май уже вовсю хозяйничал на улице, врываясь в открытые окна ароматом цветущей сирени и предвкушением скорых каникул. Учебники и тетради постепенно вытеснялись из мыслей планами на лето, в то время как в воздухе уже витало легкое щекочущее чувство свободы.       В комнате девочек царил организованный хаос. Алёна уже третий день была в другом городе на престижном танцевальном конкурсе, и без её рыжего вихря в комнате было непривычно тихо... Ну, по крайней мере, стало сильно тише. Но сегодня уже устоявшуюся тишину вытеснила музыка, звучащая с колонки, расположенной на столе Киры.       — Я просто не могу уйти, я тебя люблю… сильно! — во весь голос распевала Варвара, используя ручку от швабры вместо микрофона.       Девушка лихо крутилась вокруг своей оси, расплескивая мыльную пену, пока из колонки гремел энергичный поп-хит. Маша, вооружившись влажной тряпкой, пыталась навести порядок на стеллажах и полках, но ритм брал своё, — она то и дело начинала притопывать ногой и подпевать припевы, подстраиваясь под темп Ветровой.       — Варя, осторожнее! Ты сейчас зальёшь мой гербарий! — смеясь, крикнула Кира.       Она сидела на подоконнике, оттирая стекло до зеркального блеска, и её ритмичные движения идеально попадали в такт музыке. Комната преображалась на глазах: солнечные лучи теперь не вязли в пыли, а весело дробились в чисто вымытых окнах.       Вечер обещал быть особенным, — парни должны были прийти с целой горой попкорна. В планах был просмотр нового фэнтези, а после — важное совещание по поводу подарка для Ядвиги Петровны.       — Представляю, какой кислый вид будет у Абрикосова сегодня. — Варя ловко забросила подушку на кровать. — Он без Алёнки такой потерянный ходит. Вчера весь урок вместо конспекта её имя на полях рисовал.       — Ничего, скоро вернется наша чемпионка! — Снежка выключила музыку, чтобы перевести дух, и в комнате на мгновение стало слышно только щебетание птиц за окном. — Главное, чтобы мы успели доделать это всё до их прихода, а то опять ворчать начнут, что мы на них не обращаем...       Договорить она не успела. Резкий, настойчивый звон телефона разрезал установившуюся тишину, и Варвара, бросив швабру, тут же подскочила к тумбочке.       — О, легка на помине! Алёнка звонит! — радостно объявила она, нажимая на кнопку приема и включая громкую связь. — Привет, звезда танцпола! Ну что, ты уже в финале? Мы тут...       — Варя,.. — голос Алёны на том конце провода был странным. В нем не было привычного задора, с каким девушка звонила вчера вечером, рассказывая о своих впечатлениях. Он дрожал, срываясь на судорожный шепот, а на заднем плане слышался какой-то приглушенный шум и суета. — Девочки, я не знаю, что мне делать…       Улыбка мгновенно сползла с лиц подруг. Маша, Снежка и Кира замерли, бросив тряпки, и подошли ближе к телефону, внимая каждому слову.       — Алён, что случилось? — быстро спросила Маша, её голос стал серьезным и собранным. — Ты травмировалась?       — Нет, хуже... — послышался всхлип. — Мой костюм для финального выхода... Кто-то пробрался в гримерку, пока мы были на репетиции. Он... он не просто испорчен, девочки. Его изрезали в клочья. А мой выход через два часа! Организаторы говорят, что если я не выйду в костюме, заявленном в программе, меня дисквалифицируют. Я... я заперлась в туалете, я не хочу, чтобы они видели, как я плачу.       В комнате повисла тяжелая тишина. Девочки переглянулись. Веселье, музыка и планы на вечер с парнями в одночасье отошли на второй план. В трубке послышался еще один сдавленный всхлип Рыжовой, и сердце всех болезненно сжалось.       Без магии ситуация становится куда более острой, ведь друзья не могут просто «переместиться» в другой город. Здесь на помощь приходят смекалка, современные технологии и настоящая командная работа.       — Алёнка, главное дыши! — Варя выключила громкую связь и прижала телефон к уху, отчаянно жестикулируя Марии и Кире. — Ты слышишь меня? Умойся и иди в гримерку. Милена где сейчас?       В этот момент дверь распахнулась. Парни ввалились в комнату с пакетами чипсов и газировкой.       — Чего такие напряженные? — спросил Влад, уловив давящую атмосферу.       — У Алены беда случилась.. — тихо сказала Снежана. Саша тут же поставил пакет на пол и в пару шагов оказался рядом с Ветровой.       — Алена? Что случилось? — он буквально вырвал телефон из рук Варвары. — Алёнка, это я. Кто тебя обидел?       Когда девушка, захлебываясь слезами, рассказала про изрезанный костюм и дисквалификацию, в комнате стало так тихо, что было слышно звук фена из соседней комнаты. До Рыжовой сейчас три часа езды, а до выхода на сцену полтора часа. Даже чисто физически шансов успеть — ноль.       Александр глубоко вздохнул, опускаясь на диван.       — Я найду того, кто это сделал, я клянусь...       — Всё потом! — Цветкова уже сидела за ноутбуком. — Так, Алёнка, включи видеосвязь. Сейчас же! Мы не можем приехать, но мы всё исправим.       Через две секунды на экране появилось заплаканное лицо Рыжовой. Она сидела на полу уже в гримерке, а рядом лежало то, что когда-то было ярко-оранжевым платьем. Ткань была изрезана длинными вертикальными полосами.       — Это конец… — прошептала девушка. — Оно не подлежит восстановлению.       — Слушай, Ален. — Снежка подошла вплотную к экрану. — У тебя есть с собой черное тренировочное боди?       — Да... оно на мне сейчас.       — Отлично. А нитки? Или булавки?       — В сумке есть набор... булавки, нитки... но платье-то уничтожено!       — Нет, оно просто слегка преобразуется. — Снежана начала быстро набрасывать что-то в блокноте. — Ребята, ищите в интернете «стиль деконструкции» и «костюмы пламени». Варя, ты координируешь! Саша,.. Саш, ты просто говори с ней. Не дай ей снова впасть в истерику, иначе у неё руки будут трястись.       Следующий час превратился в самый напряженный мастер-класс в их жизни. Варвара установила телефон на стопку книг, чтобы Алёнка видела их всех. Маша вывела на второй экран ноутбука примеры того, как превратить лохмотья в стильный наряд.       — Так, теперь бери эти полоски, — командовала Морозова, — и начинай пришивать их к черному боди по диагонали. Не ровно! Нам нужен эффект рваного пламени. Понимаешь?       Рыжова, шмыгая носом, начала работать. Её пальцы сначала дрожали, но Абрикосов, сидевший ближе всех к камере, не умолкал ни на секунду.       — Алён, ты помнишь, как ты репетировала этот танец в парке? — мягко говорил он. — Ты тогда была в футболке и шортах, но все прохожие замирали. Ты танцуешь не платьем, а душой. А это «пламя», которое ты сейчас делаешь,.. оно выглядит даже круче оригинала.       — Правда? — рыжая подняла взгляд, закрепляя очередную оранжевую ленту.       — Зуб даю, — кивнул Александр. — Это будет фурор! Они подумают, что так и было задумано.       Артем, Вик и Кира в это время гуглили правила конкурса и наспех читали положение.       — Нашла! — крикнула Маша. — «Допускаются изменения в костюме, если они сохраняют общую цветовую гамму и концепцию номера». Мы проходим!       Фил, который обычно держался в стороне от драм, вдруг выдал:       — У тебя же осталась золотая краска для волос в баллончике? Побрызгай края этих полос. Это придаст им объем при свете софитов.       За тридцать минут до выхода Алёнка встала перед зеркалом. Вместо классического милого платья на ней был дерзкий, агрессивный и невероятно стильный наряд. Рваные полосы оранжевой ткани эффектно контрастировали с черным боди, создавая иллюзию настоящего костра.       — Ребят,.. — голос девушки окреп. — Это выглядит... неплохо.       — Теперь иди и сожги эту сцену! — Кира улыбнулась, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Мы будем смотреть трансляцию. — она поднесла руку к губам и послала подруге воздушный поцелуй.       — Ты точно победишь! — добавила Варя.       — Спасибо вам большое, без вас я бы точно не справилась. — Рыжова глубоко вздохнула и, улыбнувшись, отключила звонок.       — Господи, кто мог это сделать? — спросила Цветкова, наконец выдохнув. — Представляю, какой стресс сейчас у Алены…       — Бедная… — Морозова опустилась рядом с подругой на диван, положив голову ей на плечо.       — Снежка, ты вообще героиня! Так быстро нашла выход! — Влад улыбнулся.       — Спасибо. — блондинка с благодарностью улыбнулась. — Во сколько конкурс начинается?       — Он уже идет. Там вроде бы сейчас выступления младших составов. — Маша взяла пульт с тумбочки. — Давайте включим, подождем. Насколько я помню, конкурс из двух блоков, и перед Аленой выступает… — девушка замерла, прикрыв рукой губы.       — Маш, ты чего? — спросила Сменкина, в ответ подруга испуганно посмотрела на нее.       — Орлова. — поняв мысли девушки, прошептал Виктор.       — Что Орлова? — переспросил Филипп, который был не до конца осведомлен о конфликтах в танцевальном коллективе.       — Ты думаешь, это она испортила платье? — Варя удивленно отпрянула. — Но зачем ей это?       — Она боится проиграть. — прошептала Морозова, опираясь спиной на грудь своего парня. Черных тут же обвил ее талию, своей рукой, придерживая ее в объятиях.       — Думаю, что из тех, кто есть в их коллективе, больше никто не способен на такое. — Артем пожал плечами, переводя взгляд на телевизор, где под веселую песню, выступали ребята на вид не более десяти лет. — Тем более, насколько мне известно, на выступление в сольной номинации отобрались только только Алёна и Катя.       Следующие двадцать минут прошли за просмотром выступлений сначала маленьких ребят, а после начался следующий блок с сольными номерами уже в другой возрастной категории. Именно в нее входили Катерина и Рыжова.       Тринадцать номеров до них пролетели как один, и вот..       — Номер четырнадцать: Екатерина Орлова — Ангел.       Ребята, сидящие перед телевизором в комнате, тут же разразились громким хохотом.       На экране крупным планом показали Катю, что стояла в начальной позе: высокая, безупречно причесанная девушка в ослепительно-белом костюме, расшитом серебром. Она стояла в центре сцены, и на её лице застыла маска ледяной уверенности.       — Смотрите на её лицо. — прошипела Кира, указывая на экран. — Она прямо светится от самодовольства.       — Это она сделала. — глухо произнес Саша, не отрывая взгляда от экрана. — Я уверен. Только Орлова могла пойти на такую подлость. Посмотрите, как она косится за кулисы, будто проверяет, вышла Алёнка или нет.       Катерина начала свой танец. Это была технически сложная, выверенная до миллиметра программа. Она двигалась плавно, но в каждом её жесте сквозило высокомерие и излишняя самоуверенность.       — Танцует как робот. — фыркнул Филипп, грызя чипсы. — Ни души, ни огня. Наша Аленка круче!       Музыка нарастала, приближаясь к кульминации. Катя зашла на серию сложных пируэтов, готовясь к эффектному финалу с прыжком. Она кружилась всё быстрее, красуясь перед судьями, и в какой-то момент, решив добавить лишний оборот для пущего эффекта, слишком сильно отклонилась назад. В ту же секунду её правая нога поскользила по гладкому паркету. Девушка взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но инерция была сильнее. С глухим стуком, который отчетливо поймали микрофоны зала, «изящный ангел» рухнул прямо на пятую точку, нелепо задрав ноги в воздух.       В комнате общежития на мгновение повисла гробовая тишина, а затем Черных первым не выдержал и буквально взорвался громовым хохотом.       — О-о-о! Есть приземление! — воскликнул он, хлопая ладонью по столу. — Десять баллов за артистичный полет!       — Карма – штука быстрая, — Маша не смогла сдержать ехидной улыбки, поправляя очки.       — Видели, как она на судей смотрит? — Влад со смехом указал ладонью на экран, где Катерина вся красная от стыда пыталась неуклюже подняться, окончательно запутавшись в собственной юбке. — Лицо – просто бесценно!       Даже Снежка, которая обычно старалась не придерживаться злорадства, весело фыркнула:       — Знаете, я не сторонница падений, но когда ты портишь чужое платье перед выходом, нужно быть готовым ко всему.       Саша же не смеялся в голос, но его плечи заметно расслабились, а на губах заиграла удовлетворенная ухмылка. Он видел, как Катя, едва не плача от позора и сорванного выступления, убегает со сцены под жидкие аплодисменты.       — Ну всё, Орлова, твой спектакль окончен. — тихо прошептал он скорее для себя. — А теперь смотрите, сейчас выйдет настоящая стихия.       Музыка сменилась. На сцену летящей походкой вышла Алёнка. В своём «рваном» костюме, собранном по частям, она выглядела на фоне провалившейся Екатерины как настоящий триумфатор. В её взгляде, направленном в камеру, читалось: «Вы думали, меня можно остановить?»       Александр выдохнул. Весь его взгляд был прикован к экрану, где Рыжова, словно созданная из ожившего огня, стояла в центре сцены. Ее костюм, который еще час назад был причиной отчаяния, теперь казался частью гениального замысла, подчеркивая каждую линию тела, каждый мускул, а золотые брызги на ткани ловили свет софитов, создавая эффект движущегося пламени.       Заиграла музыка. Алёнка не танцевала, — она жила в этом танце. Её движения были чистыми, выверенными, но в них чувствовалась такая первобытная энергия, такая искренность, что зал буквально замер.       Первые па были мягкими, плавными, словно затухающие угольки. Она скользила по сцене, её тело извивалось, как языки пламени, готовящиеся вырваться наружу. Взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно девушка видела не судей, а бескрайний горизонт. Она вложила в этот танец все свои переживания, весь страх и всю боль от предательства, трансформируя их в невероятную силу.       И вдруг музыка резко оборвалась, сменившись мощным, пульсирующим ритмом. Рыжова расправилась. Это явно был не просто танец — это был самый настоящий манифест. Её ноги стали быстрыми и легкими, руки рассекали воздух с такой мощью, что казалось, Алена может разорвать его напополам. Она кружилась в вихре пируэтов, каждый из которых был четким, безупречным, без единой помарки. Никаких лишних движений, никакой показухи — только чистая, незамутненная страсть к танцу. Её тело было гибким, как лоза, и сильным, как сталь. Прыжки были высокими и невесомыми, приземления — безупречными. Каждая эмоция, пережитая за этот день, нашла выход в её движениях: гнев, превратившийся в решимость; страх, обратившийся в отвагу; отчаяние, ставшее неиссякаемым источником энергии.       Кульминация наступила с мощным, пронзительным аккордом. Алёнка взлетела в завершающем, высоком прыжке, расправив руки, словно крылья феникса. Она зависла в воздухе на долю секунды, а затем, словно бросая вызов всем, кто был в зале, приземлилась в финальной позе. Её тело было идеально вытянуто, взгляд устремлён вперед, а на губах играла та самая дерзкая и чуть насмешливая улыбка, которую так любили её друзья. Она была воплощением огня, триумфально восставшего из пепла.       Зал взорвался. Аплодисменты обрушились на сцену мощным, гремящим потоком, заглушая музыку. Люди вставали, кричали, топали ногами, выражая свое восхищение. Судьи, которые еще минуту назад сидели с каменными лицами, теперь оживленно переговаривались, обсуждая такое фееричное выступление.       Рыжова выдержала паузу, наслаждаясь моментом. Её грудь тяжело вздымалась, но на лице играло чистое, незамутненное счастье. Выждав пару секунд, она победно вскинула руки, начиная смеяться от переполняющих эмоций. Она грациозно и уверенно поклонилась, и, повернувшись спиной к зрителям, почти побежала за кулисы.       Там, в полумраке, её ждала Милена — хореограф, которая всё это время стояла с затаенным дыханием, скрестив пальцы. Увидев Алёнку, она бросилась к ней, крепко обняв. На её глазах блестели слёзы.       По мере того как трансляция показывала Рыжову, опускающуюся в поклоне, в комнате общежития наступила оглушительная тишина. Никто не мог пошевелиться, ошеломленные зрелищем, которое ребята только что увидели, так как этот номер все, кроме Саши, лицезрели впервые. Первым очнулся Филипп.       — Да это... да это просто бомба! — выдохнул он, широко распахнув глаза. — Она просто взяла и взорвала там все! Маша, наконец, поставила на паузу трансляцию, но её губы всё ещё были приоткрыты от изумления:       — Она вложила туда всё, что пережила за сегодня. И костюм! Снежка, ты гений! Это выглядело, будто так и было задумано! — в ответ Морозова смущенно покраснела.       — Это Алёнка гений! Она сумела собраться и сделать. И Фил! Твоя идея с золотой краской...       — Она... она была как настоящий феникс! — Кира сидела, обхватив руками колени, на её лице играла счастливая, уставшая улыбка. — Вы заметили, как Алена после падения Орловой вышла на сцену?       Александр, который всё это время сидел неподвижно, уставившись в экран, наконец, поднял голову. В его глазах сияла гордость, смешанная с глубокой, нежной любовью.       — Она всегда была такой. — тихо, почти благоговейно произнёс он. — Катя могла порвать ей платье, но не сломать её.       — На счет Кати! — Артём, наконец, вспомнил про виновницу всполоха. — Видели, как она навернулась? Прямо на пятую точку! Это чистая карма. Она думала, что подставит Алёнку, а в итоге подставила себя. Это было лучшее наказание.       — Вот честно, её лицо, когда она пыталась встать, было бесценно. — Варя улыбнулась.       — Знаете, — Маша откинулась на спинку стула, — на самом деле это всё было просто невероятно. И то, как мы все вместе это сделали. От паники до такого результата за полтора часа.       — Это и есть настоящая дружба. — задумчиво произнес Артём. — Даже не привычно думать о том, что раньше мы не ладили.

***

      Алёна влетела в гримёрную, все еще потрясываясь от наполнения чистейшим адреналином. Тяжёлое дыхание смешивалось со счастливым смехом, а на щеках горел румянец — не от грима, а от собственного триумфа. Следом за ней шла Милена, вытирая платочком глаза. Хореограф была в полном восторге, но в её взгляде всё ещё читалось крайнее недоумение.       — Аленка, это было… это было гениально! — воскликнула женщина, закрывая дверь в гримерку. — Но объясни мне наконец, что это за перформанс? Где то солнечное платье, которое мы шили два месяца? Почему этот… «рваный» стиль? Мы же не согласовывали это с комиссией! Я чуть инфаркт не схватила, когда ты вышла в этом на сцену!       Рыжова устало опустилась на стул перед зеркалом, всё ещё сияя.       — Милена Сергеевна, вы не поверите, какой ужас тут творился, пока вы были на судейском брифинге. Я прихожу после репетиции, а моё платье… оно просто в клочья. — хореограф замерла и её лицо тут же побледнело.       — Искромсал? Что ты такое говоришь? Здесь конечно бывают интриги, но чтобы вот так… варварски?       — Да. — Алена вздохнула, поправляя оранжевую ленту на плече. — Я уже хотела сниматься, но ребята по видеосвязи буквально за час помогли мне собрать этот образ из остатков. Сказали, что я феникс. И, кажется, они были правы.       В дальнем углу гримёрной послышался резкий, неприятный звук, – это Орлова с грохотом захлопнула свой чемоданчик с косметикой. Она сидела спиной к ним, всё ещё в своём серебряном костюме, который теперь выглядел тусклым и жалким.       — Феникс? Скорее общипанная курица. — ядовито бросила Катя, не оборачиваясь. — Тебе просто повезло, Рыжова, что судьи сейчас помешаны на всяком «неформате». Нормальный человек бы постыдился выходить в обносках.       — Катерина?! — Милена Сергеевна резко обернулась к подопечной. Её брови поползли вверх. — Что за тон? Алена сделала невозможное!       — Невозможное? — Катерина резко развернулась, её лицо перекосило от злости и обиды за собственный провал. — Да если бы я знала, что этот мусор так оценят, я бы не тратила время на эти чёртовы,.. — она вдруг осеклась, осознав, что чуть не сболтнула лишнего, и быстро добавила, — на подготовку! А то что твое платье разрезали, это только твоя ошибка, Алена.       В гримёрной повисла звенящая тишина. Рыжая медленно поднялась со стула, в упор глядя на Катю.       — Разрезали? — тихо спросила Рыжова. — Но ведь я не говорила, что именно произошло.       — Я… я просто предположила! Это же логично! — Орлова попятилась, её глаза лихорадочно забегали по комнате.       Милена Сергеевна сделала шаг вперёд. Её обычно мягкий и мелодичный голос сейчас звучал как низкий рокот перед бурей. Она заметила то, на что Алёна не обратила внимания в спешке: из-под края Катиной сумки торчал крошечный, едва заметный ярко-оранжевый лоскуток ткани.       — Катерина, — голос хореографа стал ледяным. Она подошла к сумке Орловой и резким движением выхватила из-под неё складные портновские ножницы, на кольце которых зацепилась оранжевая нитка. — Это твоё?       Катя открыла рот, но не смогла вымолвить ни звука. Она выглядела загнанным в угол зверьком.       — Ты?! — женщина буквально взорвалась. Её крик, казалось, заставил задрожать стёкла в гримёрной. — Ты испортила вещь, в которую вложен труд десятка людей и пошла на преступление против своей же команды! Ты, которую я считала перспективной артисткой?!       — Она всегда была лучше! — сорвалась на крик Екатерина, и из её глаз брызнули слёзы злобы. — У неё всё легко, у неё друзья, талант! А я пашу как проклятая, и всё равно вторая! Я хотела, чтобы она даже не вышла!       — Вторая? — Милена Сергеевна едва сдерживалась, чтобы не затрястись от негодования. — Я лично прослежу, чтобы об этом случае узнала федерация танцев. Я бы вышвырнула тебя отсюда прямо сейчас, но не могу.       Хореограф сжала кулаки так, что побелели костяшки. Она посмотрела на Катю, которая стояла, задыхаясь от злых слез, и выглядела жалко в своем испачканном серебре.       — Ты… — женщина указала в сторону Кати. — Ты сейчас вытрешь сопли, приведешь себя в порядок, выйдешь на общий номер и будешь танцевать идеально, потому что если ты совершишь хоть одну ошибку, я лично позабочусь о том, чтобы твой проступок стал достоянием общественности.       Катя вжала голову в плечи. Она понимала, что проиграла по всем фронтам. Её план не сработал, Алёна выступила лучше, а её саму поймали за руку.       — После финала, — продолжила Милена Сергеевна ледяным тоном, — ты исчезнешь из нашего коллективна. Но сейчас…       Рыжова посмотрела на Катерину. В её взгляде не было ненависти — скорее сочувствие. Что ещё можно пожелать человеку, который решился на такое, чтобы быть первым?       — Иди умойся, Катя. — бросила Алёна, поворачиваясь к зеркалу, чтобы немного переделать макияж под общий номер. — И постарайся в общем номере не упасть.

***

      Дорога домой всегда кажется длиннее, особенно когда в сумке лежит золотая медаль, а сердце опережает движение автобуса на несколько десятков километров. Алёна прислонилась лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как за окном проносятся нескончаемые ряды деревьев. Весенняя листва сливалась в ярко-зеленую полосу, создавая ощущение подступающего лета.       Девушка чувствовала приятную усталость в мышцах, но спать не хотелось. Мысли возвращались к одному единственному человеку, который ждал её там, в академии.       Когда большой экскурсионный автобус с тихим скрипом тормозов замер на парковке, ребята шумной гурьбой повалили наружу. Рыжова не спешила. Она медленно собрала вещи и вышла одной из последних, вдыхая свежий, чуть морозный вечерний воздух.       Первое, что девушка увидела, – это знакомый силуэт, стоящий немного поодаль от автобуса. Саша засунул руки в карманы кофты и внимательно вглядывался в выходящих. Как только их взгляды встретились, его лицо преобразилось. Он широко улыбнулся и активно замахал рукой, делая шаг навстречу.       Милена Сергеевна что-то говорила подопечным напоследок, давая наставления на завтра, и Алёна вежливо кивнула, хотя почти не слышала слов. Всё её внимание было поглощено парнем, который ждал. После окончания разговора рыжая почти бегом направилась к нему.       — Саша! — выдохнула она, буквально врезаясь в него и пряча лицо. Александр крепко обхватил девушку в ответ, крепче прижимая к себе.       — С победой, Ален! — прошептал он ей в макушку. — Я ни на секунду не сомневался, что ты всех там порвешь.       Они немного отстранились друг от друга, чтобы встретиться взглядами. В полумраке парковки глаза Абрикосова светились такой искренней гордостью и нежностью, что у Алёнки перехватило дыхание. Они встречались уже два месяца — два месяца прогулок, совместных уроков и осторожных объятий. Но сейчас, на волне этого счастья и переполняющих чувств, всё остальное показалось несущественным. Рыжова решительно подалась вперед. Она приподнялась на цыпочки и, мягко обхватив его лицо ладонями, накрыла губы Саши своими.       Это был их первый настоящий поцелуй. Александр на мгновение замер, ошеломленный её смелостью — он явно не ожидал, что осторожная и порой колючая Рыжова сделает этот шаг первой. Но уже через секунду его шок сменился мягкой улыбкой, которую она почувствовала сквозь поцелуй. Шатен ответил уверенно и нежно, притягивая её еще ближе за талию.       Когда ребята наконец отстранились, Саша выглядел немного дезориентированным, но абсолютно счастливым. Он смотрел на неё так, словно видел впервые.       — Ничего себе... — только и смог выговорить парень, расплываясь в довольной улыбке. — Вот это я понимаю встретил.       — Заслужил, Абрикосов. — Алёна лишь лукаво прищурилась, чувствуя, как горят щеки.       Александр рассмеялся, подхватил её тяжелый чемодан так легко, будто тот ничего не весил, и, переплетя свои пальцы с её, направился сторону общежития.       Шагая по пустынным коридорам общежития, девушка держала Сашу за руку, ощущая тепло его ладони, такое знакомое и такое долгожданное. Тишина после гула автобуса и шумных поздравлений казалась умиротворяющей.       — Ну что, рассказывай, как тут без меня? — Алёна слегка сжала его руку, чувствуя, как усталость от дороги медленно отступает. — Наверняка в школе было ужасно скучно. — Александр усмехнулся.       — Тебя не хватало, конечно, — честно признался он, — но не могу сказать, что прям скучно. Конец года, знаешь ли, это особая атмосфера. Уроки проходят как по маслу, — Ядвига Петровна дала нам задание на лето, и теперь мы сидим, как цари. Сегодня вот весь класс опять парты двигал, чтобы урок литературы в кругу провести…       Ребята дошли до комнаты девушки. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносился приглушенный смех. Алёна толкнула её, и на пару тут обрушился шквал восторженных криков.

***

      Комната в студенческом общежитии была заставлена открытыми чемоданами. Повсюду лежали аккуратные стопки одежды, зарядные устройства и косметички. Варя, сосредоточенно складывая свои вещи, бросила взгляд на Марию, которая сидела на кровати и задумчиво вертела в руках пустой органайзер.       — Маш, ты чего зависла? — спросила Варвара, застегивая боковой карман сумки. — Если не начнёшь сейчас, до ночи не успеешь.       — Просто думаю о том, как быстро пролетел год. — Цветкова тяжело вздохнула и начала складывать футболки. — И о том, что лето обещает быть... предсказуемым. А ты? Уже составила план покорения Екатеринбурга?       Ветрова улыбнулась, и в этой улыбке читалось предвкушение.       — Почти. Папа снова берет меня с собой в Новосибирск. Там опять какие-то затяжные проблемы с региональным филиалом, суды, проверки... В общем, скучать ему не придётся, а мне уж тем более. Буду помогать с документами и вникать в бизнес. Но есть и огромный плюс: я смогу проводить время с Владом. Мы уже договорились, что как только у меня будет свободный вечер, он заберет меня из офиса.       Маша замерла с кофтой в руках и посмотрела на подругу с легкой, грустной улыбкой.       — Знаешь, Варя,.. я тебе завидую. Самой доброй и белой завистью, какая только бывает. У тебя лето — это и дело, и любимый человек рядом.       — А у тебя разве не так? — Варвара присела на край стола. — Вы с Виком же планировали что-то?       — Планировали. — Мария покачала головой, и её плечи поникли. — Но мои родители снова по уши в работе. Мама вчера позвонила и сказала, что этим летом мне «лучше и полезнее» будет улететь в Корею к дяде. Якобы там языковая практика, связи, и вообще — присмотр. Так что я снова в Сеул. С родителями вряд ли увижусь, а уж про Вика и говорить нечего. Он останется в Питере, а я буду на другом конце света слать ему стикеры в мессенджерах.       — Маш, а ты не пробовала с ними поговорить? — шатенка нахмурилась, сочувственно глядя на подругу. — Ну, сказать, чего хочешь ты? Почему бы тебе не провести каникулы дома, во Владивостоке? Или уехать к бабушке в Санкт-Петербург? Там же так красиво летом, и Вик рядом.       — Варь, ты же знаешь моих родителей, — Цветкова горько усмехнулась. — Там всё уже решили за меня. Билеты куплены, дядя уведомлен. Моё мнение в этой семье всегда шло мелким шрифтом в конце контракта, который никто не читает. Родители считают, что строят моё будущее, но порой мне кажется, что они просто строят стену между мной и нормальной жизнью.       — Мне очень жаль, Маш… — Ветрова подошла к подруге и мягко обняла её за плечи. — Это правда несправедливо. Ты взрослая, умная, ты сама знаешь, что тебе нужно. Если хочешь, я попробую поговорить со своим отцом, они ведь друзья, может он его послушает?       — Спасибо, Варь, но не стоит. Будет только хуже, — Мария отстранилась и начала решительнее складывать вещи в чемодан. — Смотрю я на всё это и понимаю, как же Кире повезло.       — В плане? — не поняла Варвара.       — Ну как же. Она остаётся с Артёмом в одном городе. Им не нужно высчитывать часовые пояса, чтобы просто созвониться. И вообще... — Цветкова на секунду замолчала, подбирая слова. — и вообще, ее родители… Они её действительно любят. Не как «проект» или «инвестицию в будущее», а просто её саму. Позволяют ей ошибаться, быть собой, встречаться с тем, с кем она хочет. Это такое редкое счастье.       В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только шорохом ткани. Варя не знала, что ответить, потому что знала, — Маша права.       — Знаешь что, — твердо сказала Ветрова. — Корея – это далеко, но это не вечно. Мы будем созваниваться по видеосвязи каждый день, если понадобится. И я заставлю Вика записывать тебе самые тупые и смешные кружочки в Телеграме, чтобы ты не кисла. Мы тебя не оставим в этом твоём Сеуле одну, поняла?       Цветкова посмотрела на Варвару, и в её глазах впервые за вечер блеснула искра тепла.       — Поняла. Спасибо, Варь. Наверное, без вас я бы совсем сошла с ума в этой «золотой клетке».       Девушка глубоко вздохнула и, наконец, решительно закрыла крышку своего чемодана. Лето всё равно наступит, и какими бы ни были планы родителей, дружбу они отменить не могли.

***

      Возле общежития было шумно: десятки школьников с сумками и баулами сновали туда-сюда, предвкушая свободу. Но в кругу друзей, стоявших у большого междугороднего автобуса, царила совсем другая атмосфера — немного грустная и тихая.       Мария уезжала самой первой. Её рейс в Сеул был рано утром, поэтому в аэропорт нужно было выезжать заранее. Вик и Фил шли впереди, неся багаж: Виктор сосредоточенно тащил тяжелый чемодан на колесиках, а Черных закинул на плечо дорожную сумку.       — Маш, ты точно ничего не забыла? — Филипп попытался разрядить обстановку, поправив лямку. — Такое ощущение, что ты туда полбиблиотеки упаковала. Если перевес будет, скажи, что это интеллектуальный багаж, за него доплачивать не должны.       — Там только самое необходимое, Фил. — Цветкова слабо улыбнулась, поправляя очки.       Остановившись у раскрытого багажного отделения, ребята замерли. Пришло время прощаться. Мария подошла к девочкам. Варя крепко обняла её, прошептав что-то ободряющее на ушко, а Кира коротко, но искренне сжала её руку после объятий, взглядом выражая поддержку, — она знала, как Маше сейчас не хочется уезжать. Алёна и Снежка обняли ее вместе, тесно сжав в объятиях.       Затем Цветкова повернулась к Виктору. Он выглядел самым поникшим из всех. Шатенка сделала шаг к парню, и Сменкин тут же заключил её в объятия. Девушка уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах, и они простояли так несколько долгих секунд, словно пытаясь запомнить это мгновение на все три месяца разлуки. Когда Маша отстранилась, то приподнялась на цыпочки и коротко, нежно поцеловала его в щеку, а затем — в губы.       — Я буду ждать твоих звонков. — тихо сказал Вик, не отпуская её рук.       В это время Филипп и Влад занялись делом.       — Так, давай подсоби, — кивнул Черных Владиславу.       Вдвоем они ловко подхватили чемодан и сумку Цветковой, задвигая их вглубь багажного отсека автобуса.       Водитель дважды нажал на клаксон, призывая школьников занять свои места.       — Пора, — выдохнула Мария.       Она начала подниматься по ступенькам в салон, но на последней ступеньке обернулась.       — Маша! — крикнул Сменкин, делая шаг вслед за автобусом. — Обязательно напиши, как доберешься до аэропорта! И когда пройдешь регистрацию — тоже!       Шатенка, стоя в дверях, посмотрела на своих друзей: на девочек, которые махали ей руками, на Фила, Артёма, Сашу и Влада, и, конечно, на Виктора, который не сводил с неё глаз. На лице девушки появилась теплая, искренняя улыбка, хотя в уголках глаз немного поблескивали слезы.       — Обязательно напишу, Вик! — ответила она. — Всем пока! До встречи в следующем учебном году!

***

      Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь высокие окна, подсвечивали пылинки, танцующие в воздухе. За распахнутыми дверями, на главной площади, залитой ярким майским светом, уже гудела толпа: нарядные родители с камерами, младшие школьники с охапками сирени и учителя в строгих костюмах.       Девчонки стояли небольшой группкой, поправляя друг другу ленты «Выпускник».       Ядвига Петровна, их бессменный классный руководитель, подошла к ребятам, шурша длинным платьем. Она оправила свою ленту и обвела класс долгим, непривычно влажным взглядом.       — Ну вот и всё, — тихо сказала она, и голос её дрогнул. — Глядя на вас сейчас, я просто не верю, что прошло целых семь лет. Кажется, только вчера вы испуганные с огромными портфелями впервые вошли в класс. А теперь передо мной взрослые, осознанные и красивые выпускники.       — Ядвига Петровна, ну вы чего, мы же не насовсем уходим! — Алёнка порывисто обняла учительницу. — Мы же будем приезжать, честное слово! Будем рассказывать, как у нас дела.       — Конечно, будете. — улыбнулась женщина, погладив Рыжову по голове. — Но это будет уже другая история. Сегодня я выпускаю вас из этого гнезда. Летите, мои хорошие. Главное, оставайтесь такими же верными друзьями, какими были здесь.       Саша, стоявший рядом с Аленой, приобнял её за плечи и негромко заметил:       — Семь лет терпеть нас... Ядвига Петровна, вам при жизни нужно памятник поставить!       — И то верно, Александр, — рассмеялась она, вытирая уголок глаза платочком. — Особенно учитывая, сколько раз мне приходилось вызывать твоих родителей.       — Ну, сегодня можно об этом забыть! — усмехнулся Влад, ловя на себе строгий, но любящий взгляд Вари.       Мария крепко держала Вика за руку. Она выглядела очень серьёзной, но в её глазах читалось волнение.       — Странно. — прошептала девушка. — Я всегда ждала окончания школы, высчитывала дни до конца учёбы, а сейчас... Сейчас мне хочется, чтобы эти минуты тянулись подольше.       — Это нормально, Маш. — отозвался Виктор, переплетая свои пальцы с её.       Фил, стоявший рядом со Снежаной, подмигнул ей:       — Главное, что мы проходим через это вместе. Снежка, ты готова показать им, как надо танцевать?       — Немного коленки дрожат. — честно призналась Морозова, поправляя нежно-голубое платье. — Но я очень буду стараться!       Артём и Кира стояли чуть поодаль от всех. Сменкина, вопреки своей обычной сдержанности, выглядела сегодня необычайно женственно, хоть и сохранила свой характерный стиль. Арт что-то тихо шептал ей на ухо, отчего она едва заметно улыбалась.       Внезапно из динамиков на улице раздались фанфары. Шум на площади стих, уступая место торжественному голосу ведущих — десятиклассников, которые приняли эстафету ведения линеек.       — Внимание! — разнеслось по всей территории академии. — Наступает самый трогательный и торжественный момент нашего праздника! На площадь приглашаются те, для кого сегодняшний школьный звонок станет последним. Те, кто за эти годы стал для нас примером, опорой и настоящей семьёй!       Ведущий сделал паузу, и второй голос бойко подхватил:       — Встречайте! Наши выпускники с прощальным школьным вальсом!       Двери академии распахнулись настежь. Ослепительный солнечный свет ворвался в холл, и ребята, переглянувшись в последний раз как ученики, парами зашагали навстречу своей новой, взрослой жизни под первые аккорды знакомой мелодии.