Глава 2: Гарри

— Гарри, привет. Билл вошел в кабинет Гарри и сел. — Мне нужно поговорить с тобой. Гарри, нахмурившись, посмотрел на рыжего парня. Нечасто у Билла Уизли, выдающегося разрушителя проклятий, было такое выражение лица. — Что-то не так? — Не совсем... Я не знаю, — сказал Билл. — Габриэль звонила мне вчера по каминной связи. Она профессор в Шармбатоне, ты знаешь, Чары. — Кажется, я это слышал — мы ее давно не видели. С ней все в порядке? — С ней все в порядке, — сказал Билл. — Они только что начали учебный год, и она... ну... у нее новый ученик. Скорпиус Малфой. Гарри на мгновение отпрянул, с ужасом ожидая, когда воспоминания о том времени вернутся. — Она... она сказала, какой он? — Милый, тихий, много читает, — сказал Билл. — Вежлив с магглорожденными, но не лезет из кожи вон. — Слава богу, он больше похож на свою маму, чем мы думали, — сказал Гарри. — Стоит ли нам ей рассказать? — Она его не помнит, Билл, — сказал Гарри. — Иногда я об этом думаю, но она никогда о нем не говорит. — Но она плачет, — заметил Билл. Это было правдой. Гермиона была завсегдатаем семейных посиделок Уизли, и было обычным делом видеть, как она со слезами на глазах наблюдает за беготней детей. Когда ее спрашивали, что случилось, она обычно качала головой, не в силах объяснить причину слез. — Я часто думал о том, чтобы выследить их, знаешь ли, — сказал Гарри. У него были ресурсы, как у главы отдела по обеспечению правопорядка Международной конфедерации магов (МКМ) в Англии, и он без труда мог бы сделать жизнь Малфоев невыносимой, если бы захотел, но оно того не стоило. — Это только причинило бы больше боли, я думаю, поэтому я решил оставить это в покое. — И что теперь? — спросил Билл. — Ничего, — вздохнул Гарри. — У Гермионы никогда не будет возможности обратиться за помощью, пока у власти находится нынешняя администрация. Даже если завтра у нас будет совершенно новое правительство, Скорпиус будет достаточно взрослым, чтобы выбирать. Мерлин знает, что они говорили ему все эти годы. Думаю, мы будем просить Габриэль регулярно присылать отчеты так долго, как сможем. — Ты его помнишь? — спросил Билл. — Я никогда его не забуду, — сказал Гарри. — Он был таким милым ребенком. Таким, как и его мама — похоже, это не сильно изменилось, слава Мерлину. — Знаешь, Министерство несколько раз просило папу и Перси вернуться, — сказал Билл. — Похоже, они не могут удержать сотрудников. — Интересно, почему? Голос Гарри был сухим, когда он говорил. После всего, что произошло между Гермионой и Драко, у всей семьи Уизли остался неприятный осадок от работы в Министерстве. Гарри и Рон были лучшими мракоборцами, Артур был главой Сектора по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов, а Перси к тому времени стал главой Департамента магического транспорта, но Кингсли был снят с поста министра магии, когда его реформы оказались слишком успешными. После того рокового дня Перси стал адвокатом, Рон и Артур пошли работать к Джорджу, а Гарри и Кингсли ушли работать в МКМ. Министерство все еще пыталось время от времени выставлять их напоказ во время годовщины войны, но все они обычно игнорировали сов Министерства. — Гермиона хорошо себя чувствует? — спросил Билл. — Мы ее давно не видели. — Как обычно, — сказал Гарри. — На следующей неделе она выпускает новый роман. Билл оживился. — Правда? Какая серия? — Блейкли Рейнджер. — Потрясающе, — сказал Билл. — Мне придется купить книгу. Не знаю, как она это делает, но пишет она просто бесподобно. Гермиона начала писать учебники по магии, которые поддерживали ее финансово, пока она пробовала свои силы в серии книг. Несколько серий спустя она переключилась на написание книг для маглов, что также оказалось невероятно успешным. — Она больше ничего не делает, — сказал Гарри. — Она бы никогда не вышла из дома, если бы мы ее не заставляли, — он вздохнул. — Как будто ей неинтересно жить. — А ты бы хотел, будь ты на ее месте? Гарри подумал о своей семье — жене Джинни и троих детях — и попытался представить, что случится, если он потеряет их всех, как она. — Вероятно, нет. Но я беспокоюсь о ней. — Я тоже.

***

После того как Билл ушел, Гарри откинулся на спинку стула, размышляя о событиях семилетней давности. Он всё еще помнил, как это началось — с того удара бладжером в голову. Драко играл в магической лиге, не профессионально, просто для удовольствия. Во время одной из игр он получил сильнейший удар бладжером от противника и рухнул на землю с проломленным черепом. — Он не помнит меня, Гарри, — страх в её голосе тогда был почти осязаем. Её глаза, полные ужаса и боли, продолжали искать спасение. — Он назвал меня грязнокровкой. Отшатнулся от меня, как от чего-то грязного. Он думает, что ему пятнадцать. Гарри старался сохранять спокойствие, но внутри уже понимал, что ситуация сложнее, чем казалось на первый взгляд. — Что говорят целители? — спросил он тогда, стараясь не выдать своего волнения. — Они не знают, что сказать, — Гермиона снова заломила руки. — Повреждение головы серьёзное. Блейз и Тео сейчас с ним, потому что он не может вынести моего вида. Отказывается верить, что мы женаты. Гарри вспоминал, как они с Роном поначалу с трудом принимали этот союз, когда Гермиона и Драко сблизились после возвращения в Хогвартс на восьмой год. Однако время шло, и они смирились. К моменту свадьбы, спустя два года, они уже стали друзьями — или хотя бы научились терпеть друг друга ради Гермионы. Через четыре года у них родился Скорпиус, и семья казалась счастливой. До того дня. — Прошёл уже месяц, а ничего не меняется, — голос Гермионы дрожал от напряжения. — Его родители настаивают, чтобы он вернулся в поместье. Они не говорили с ним восемь лет, потому что он женился на мне. А теперь он хочет уйти к ним. И они хотят забрать Скорпиуса. Гарри не знал, что ответить. Он видел её отчаяние и понимал, что бороться с Малфоями будет трудно. Но они сделали это. Новый министр магии, марионетка чистокровных семей, принял сторону Драко и его родителей. Суд аннулировал брак и передал им полную опеку над Скорпиусом, запретив Гермионе даже видеться с сыном. Гарри не мог забыть этот момент в зале суда. — Суд пришёл к выводу, что мистер Драко Малфой обладает более надёжными средствами и поддержкой для воспитания Скорпиуса Гипериона Малфоя, — читал судья приговор. — В отличие от бывшей миссис Малфой, у мистера Малфоя есть поддержка семьи и он лучше подготовлен к обеспечению благополучия ребёнка. Он также является чистокровным волшебником, что является приоритетом в семейном праве. Суд передаёт полную опеку Драко Малфою. Посещения или контакты с матерью не предусмотрены. Он помнил, как Гермиона упала на колени, когда Люциус Малфой вырвал Скорпиуса из её рук и унёс прочь. Она бросилась за ними. — Скорпиус! Пожалуйста! Я не могу без тебя! Гарри никогда не забудет, как Люциус обернулся, ухмыльнувшись, и поставил маленького мальчика на пол. — Скажи ей, — скомандовал он. Четырёхлетний Скорпиус, сбитый с толку, только недавно оторванный от своей матери, посмотрел на дедушку, а затем на Гермиону, рыдающую перед ним. — Я заслуживаю лучшей матери, чем... грязнокровка, — пробормотал он, после чего снова повернулся к Люциусу, который с удовлетворённой улыбкой поднял его и унёс.

***

Месяцы после этого были душераздирающими. Гермиона превратилась в ходячего трупа. Она почти не говорила, едва касалась еды, предпочитая сидеть в кресле-качалке и молча смотреть на фотографию своей семьи. — Ты можешь попробовать поговорить с ней, Молли? — Гарри был в отчаянии, не зная, как помочь другу. — Я не знаю, как до неё достучаться. — Потерять Фреда — это не то же самое, что потерять Скорпиуса, Гарри, — Молли посмотрела на него, пытаясь найти слова. — Фреда больше нет. Мне пришлось это принять, потому что он никогда не вернётся. А Скорпиус всё ещё там, и его учат ненавидеть её прямо сейчас. Мне помогает то, что Фред покоится с миром. А Гермиона не получает ничего, кроме боли. Я не знаю, как ей помочь с этим. Гарри кивнул, задумчиво потирая лоб. — Я не хочу её оставлять. МКМ требует моего присутствия в конце месяца, они ждут меня на обучение, и Кингсли тоже поедет. Может, мне взять её с собой? Вывезти её из страны? — Это может быть неплохая идея, — согласилась Молли, вздыхая. Раздался резкий крик снизу: — ГАРРИ! — Голос Джинни прорезал тишину. — ГАРРИ, Я НЕ МОГУ ЕЁ РАЗБУДИТЬ! Они оба вскочили и бросились в спальню, которую занимала Гермиона. Там Джинни отчаянно трясла её. — Она не дышит! — закричала Джинни, взгляд её был полон ужаса. Гарри подбежал к кровати и мгновенно схватил Гермиону, проверяя её на признаки жизни. — Иди, вызови кого-нибудь из Св. Мунго! Пусть пришлют целителей! — Гарри оглянулся на тумбочку рядом с кроватью. — Скажи им, что это передозировка зелья сна без сновидений. Он осторожно положил Гермиону на пол и начал делать ей искусственное дыхание. — Давай, Гермиона. Не оставляй нас, — его голос срывался, когда он продолжал попытки вернуть её к жизни, не останавливаясь, пока наконец целители не прибыли и не взяли всё под свой контроль. — Она дышит, — сказал один из целителей, проверяя её пульс. Он подошёл к тумбочке, рассматривая пузырьки с зельем. — Самая сильная доза, — прокомментировал он, начиная подготавливать противоядие. — С ней всё будет в порядке? — голос Джинни дрожал, она всё ещё не могла оправиться от шока, видя Гермиону без сознания. — Пока не могу сказать точно, — ответил целитель. — Мы доставим её в больницу и начнём лечение как можно скорее.

***

Они оставались в больнице несколько часов, все опасаясь худшего. Рон провёл рукой по лицу, пытаясь успокоиться. — Я всегда думал, что она самая сильная из нас, — сказал он, его голос был полон горечи. — У каждого есть предел прочности, — ответил Артур тихо. — И Гермионе пришлось столкнуться со слишком многим, чтобы справиться с этим в одиночку. Вопрос в том, что будет дальше? Они сидели молча, каждый в своих мрачных мыслях, когда наконец вышла целительница. — Я бы хотела поговорить с семьёй мисс Грейнджер, пожалуйста. — Мы её семья, — сразу ответил Гарри, встав. — Её родители умерли. Её муж… Мы её семья. Целительница вздохнула и села напротив Гарри. — Она проснулась. Но я не могу сказать, что с ней всё в порядке, потому что это не так, — она внимательно посмотрела на Гарри. — Я знаю, кто она, и что она пережила за последний год. Я был одним из тех, кто пытался лечить её мужа от амнезии. В отличие от его семьи, я думаю, вы примете мои советы. Мисс Грейнджер находится в глубокой депрессии, и я предлагаю поместить её в отделение Януса Тики на некоторое время. — Но… — Гарри растерянно замолчал. — Я знаю, о чём вы думаете. Но у нас теперь есть психологическая помощь в отделении, и это не только для магических нарушений. У нас работают целители разума, которые смогут оценить её состояние и предложить наилучший курс действий. Я боюсь, что если выпустить её сейчас, она попытается сделать это снова. Гарри и Рон едва держались на ногах, осознавая услышанное, пока Артур и Молли пытались задавать вопросы. Наконец, Артур сел рядом с ними. — Гарри, ты её ближайший родственник, не считая Скорпиуса. Решение за тобой. Если бы это была просто потеря Драко, возможно, она бы справилась. Но Скорпиус… — Артур замолчал. — Зная, что он там, и что когда-нибудь он будет смотреть на неё с презрением… Я не уверен, что она сможет это вынести. Она любила его всем сердцем. Думаю, мы должны послушать целителей. Гарри смотрел на Артура, его глаза полнились слезами. Никто в комнате не мог скрыть эмоции. Он хотел, чтобы Гермиона увидела, как сильно её все любят. — Я не хочу, чтобы она думала, что мы пытаемся избавиться от неё, — наконец выдавил Гарри. — Она не нуждается в том, чтобы её отвергали. — Я понимаю ваши чувства, — ответила целительница. — И не буду обманывать: она, скорее всего, почувствует это. Но лучше это, чем ждать, пока она снова попытается покончить с собой. Первую неделю вам не разрешат её навещать, но вы можете писать ей письма. Мы будем с ней постоянно работать. — Думаете, ей станет лучше? — с надеждой спросил Рон. — «Лучше» — это неопределённый термин, — ответила целительница. — Сейчас главная задача — «не склонна к самоубийству», а там будем смотреть. Гарри и Рон переглянулись, а затем посмотрели на Артура и Молли. — Могу ли я увидеть её? — спросил Гарри. — Мне нужно поговорить с ней, прежде чем принять решение. Целительница кивнула и повела его к палате. Гермиона лежала, свернувшись калачиком, уставившись в стену. Гарри осторожно сел рядом, взял её за руку. — Эй, — тихо сказал он. — Эй, — едва слышно ответила она. — Гермиона, мне нужно с тобой поговорить, — Гарри набрался смелости. — Я… — Почему ты просто не отпустил меня? — она всё ещё смотрела в стену. — Я не мог, — прошептал Гарри. — Мы все тебя любим. Мы хотим помочь тебе пережить это. — Мне не нужна помощь, — ответила она. — Мне нужен мой сын. — Гермиона… — Последнее, что он мне сказал, было то, что я грязнокровка, — голос её был пуст. — Его милым детским голосом… Я слышу это снова и снова. Я не могу представить, как смогу смотреть ему в глаза, когда он вырастет, и увидеть, как он смотрит на меня так же, как его отец в детстве. Я… просто не могу. — Гермиона, — Гарри тяжело вздохнул, — они хотят положить тебя под наблюдение. Мы все переживаем за тебя. Я не хочу, чтобы ты думала, что мы тебя не любим или не хотим помочь. То, что ты переживаешь… мы просто не знаем, что делать. Я не хочу потерять тебя. — Я знаю. — Пожалуйста, не ненавидь нас. — Я не знаю, — прошептала она. — Делай, что должен, Гарри. Я не верю, что это поможет, но я понимаю. Гарри не сдержал слёз. — Мне так жаль, — сказал он, наклоняясь и целуя её в лоб. — Мы тебя очень любим.

***

— Я хотел бы сообщить вам лучшие новости. Невилл посмотрел на Гарри, который кусал большой палец, пытаясь думать. Невилл решил заглянуть к Гермионе, когда отправился навестить родителей, и не обнаружил никаких изменений в ее состоянии. Прошел месяц с тех пор, как ее поместили в больницу, и хотя все навещали ее и присылали ей письма так часто, как могли, она оставалась в том же состоянии, что и была. — Я предложил принести ей несколько книг. Она проигнорировала меня. Гарри кивнул. Целители сказали ему, что она пока не прочитала ни одной книги. Она не задавала никаких вопросов и давала односложные ответы, когда они пытались с ней работать. Она перестала есть, и им пришлось кормить ее через трубку. — Спасибо, Невилл. Как твои родители? — Как всегда, — сказал он. — Я пойду снова на следующей неделе. Я принес ей растение, но сомневаюсь, что это поможет. — Если это поможет ей понять, что мы все еще рядом с ней, этого достаточно. Гарри вздохнул. Он отложил свое обучение в МКМ на некоторое время, так как у него не хватило духу уйти, пока Гермиона была еще такой хрупкой. Он подпрыгнул, когда увидел, как Патронус скользнул в комнату. — Мистер Поттер, нам нужно, чтобы вы немедленно приехали в больницу Святого Мунго. Светящаяся обезьяна летала по комнате, словно ожидая ответа. — Я буду там. Гарри встал, надел куртку и послал Патронуса Джинни. Он посмотрел на Невилла, который кивнул. — Держи меня в курсе, — сказал Невилл, когда Гарри выбежал из комнаты к камину.

***

Он прибыл и обнаружил кричащую Гермиону, которую удерживали санитары, пока целитель пытался дать ей успокоительное. Пока он беспомощно стоял там, целитель наконец решил ввести ей успокоительное через зонд и наблюдал, как она теряла сознание. — Что, черт возьми, произошло? — спросил он. Целительница вытерла лоб и вздохнула. — Мистер Поттер, боюсь, нам нужно поговорить. Нам нужно принять некоторые решения, поэтому лучше всего попросить кого угодно помочь вам. Гарри посмотрел на Гермиону, которая беспокойно спала в своей постели. Она была такой худой и маленькой; он едва мог смотреть на нее. Он вытащил палочку, послал своего Патронуса и стал ждать.

***

Вскоре после этого Гарри, Рон, Артур и Молли были в кабинете целителя, ожидая узнать, что происходит. — Во-первых, — вздохнул целитель, — я хочу сказать, что беру на себя полную ответственность за то, что произошло сегодня. Мы пробовали новый подход к терапии с мисс Грейнджер, и пока она была на сеансе, один из санитаров убрал фотографии ее семьи из ее комнаты. Когда она вернулась и не обнаружила их, она расстроилась. Результат — то, что вы увидели по прибытии сюда, мистер Поттер. — Ну, тогда верните фотографии, — сказал Гарри. Он был зол. Как они могли так с ней поступить? Они должны были знать, что Гермиона сильно расстроится, если потеряет эти драгоценные фотографии. — На данном этапе это не будет иметь значения, мистер Поттер, — ответил целитель. — За то время, что она здесь, она почти не ела, не общается, едва реагирует на сеансы терапии. Если мы продолжим в том же духе, мисс Грейнджер либо впадет в кататоническое состояние, либо умрет. Питательная трубка обеспечивает ее некоторой едой, но этого недостаточно. — И что теперь? — Рон встал и начал мерить шагами комнату, не в силах справиться с этим новым развитием событий. — Ты не можешь просто позволить ей умереть. — Изначально мы обсуждали перевод ее в маггловскую больницу, так как у них есть врачи, у которых может быть больше опыта в лечении кого-то в состоянии мисс Грейнджер, — сказал целитель. — Но с той неконтролируемой магией, которую она не в силах сдерживать, это слишком опасно. Кроме того, мы изучили маггловскую медицину и обнаружили некоторые действительно ужасающие практики, которые я бы не стал применять даже на сами знаете ком, но это дало мне идею. В комнате было тихо, пока они ждали больше информации. — Мисс Грейнджер успешно стерла себя из воспоминаний своих родителей, верно? — Да, — сказал Гарри. — Не то чтобы это помогло. Пожиратели смерти все равно выследили их и убили. Целитель кивнул. — Мы подумали, что это может быть приемлемым вариантом лечения. — Удалить ее воспоминания? Насколько далеко? — спросил Артур. — Я думаю, нам придется удалить все воспоминания и о ее муже, и о сыне. Сначала нам придется провести несколько тестов и несколько сеансов легилименции, чтобы увидеть, возможно ли это, но я думаю, что если это сработает, это может спасти ей жизнь. — Я... не знаю... — Гарри посмотрел на Артура и Молли, но они выглядели такими же неуверенными, как и он сам. — Я понимаю вашу обеспокоенность, — сказал целитель. — Если бы я мог придумать другое лечение, которое сработало бы на ней, я бы даже не предлагал его. Пожалуйста, поймите, что я действую в ее интересах. — Вы можете дать нам минутку? — спросил Гарри. Целитель кивнул и оставил четверых разговаривать. — Я не знаю об этом, — сказал он, когда она вышла из комнаты. — Я думаю, что в конечном итоге Гермиона возненавидит нас за то, что мы так с ней поступили. — У меня все еще есть несколько контактов в Штаб-квартире стирателей памяти, — сказал Артур. — Я мог бы поговорить с ними завтра. Посмотрим, что они скажут. Арнольд Пизгуд — один из лучших, кто у них есть. — Я был бы признателен, — сказал Гарри. — Мне нужно подумать об этом сегодня вечером, может быть, поговорить с Джин. Гарри встал, перезвонил целителю и рассказал ей об их планах. — Мы постараемся поддерживать ее состояние стабильным, мистер Поттер, но не слишком долго. — А пока, пожалуйста, верните ей фотографии, — сказал Артур. — Это поможет ей сохранять спокойствие, пока не будет принято решение.

***

Впервые с тех пор, как он отвез Гермиону в больницу Св. Мунго, он обнаружил, что входит в спальню, которую она использовала на площади Гриммо после развода с Драко. Он не знал, почему он так долго избегал этого, но после разговора с Джинни он почувствовал, что ему нужно тихое место, чтобы подумать. Кикимер заправил кровать и убрал бутылки с зельями, но оставил все остальное как есть, к большому облегчению Гарри. Он сел на кровать и подумал о том, что ему следует сделать, — задаваясь вопросом, была ли права целительница в своих рекомендациях. Сможет ли он стереть самое дорогое в жизни Гермионы? Что, если она узнает и возненавидит его? Сможет ли он жить с этим? Осматривая комнату, он заметил конверт и несколько флаконов на комоде, и он встал, чтобы взглянуть на них. Это было письмо Скорпиусу и, похоже, несколько воспоминаний Гермионы, которые были законсервированы для будущего использования. Ему показалось логичным, что часть подготовки Гермионы к уходу из этого мира будет включать в себя последнюю записку сыну, и он задавался вопросом, стоит ли ее читать. Он несколько раз перевернул конверт в руках, размышляя о последствиях своего решения, и в конце концов решил оставить его запечатанным, по крайней мере, пока.

***

На следующий день Гарри, Рон, Артур и Молли снова встретились с целителем. — Я говорил с Арнольдом сегодня утром, — начал Артур. — Меня очень воодушевило то, что он сказал, и он предложил свою помощь, если решение будет принято. — Я думаю, мы бы взяли его на заметку, — сказал целитель. — У нас есть люди, которые хорошо разбираются в забвении, но лучше всего подойдет сотрудник Министерства экспертного уровня. Особенно с его полномочиями. Гарри вздохнул. Он не спал всю ночь, пытаясь принять решение, и все еще не приблизился к нему. — Можно ли отменить действие заклятия? — спросил он. — Если Скорпиус найдет ее уже взрослой и захочет, чтобы она была в его жизни, сможем ли мы вернуть ей ее воспоминания? — Я не знаю, — сказал целитель. — Я думаю, это может быть не нужно, — заявила Молли. Все посмотрели на нее и ждали продолжения. — Ты пытаешься стереть двух самых важных людей в жизни Гермионы. Я думаю, что это хорошее решение, по большей части, оно заберет часть ее боли. Но всегда будет какая-то часть ее, которая знает. Артур задумчиво кивнул. — Я согласен. — Но этого достаточно, чтобы сгладить острые края? — спросил Рон. — Вероятнее всего, — сказал целитель. Рон взглянул на Гарри, который выглядел с сомнением. — Не знаю, смогу ли я справиться с осознанием того, что она будет помнить только половину жизни, если мы сделаем это. — Это лучше, чем вообще никакой жизни, приятель, — сказал Рон. — Я ненавижу так с ней поступать. Если мы ничего не сделаем, она умрет. По крайней мере, так, если Скорпиус появится, у нее все еще будет шанс. — Я... я нашел письмо в ее комнате вчера вечером, — признался Гарри. — И несколько флаконов, наполненных воспоминаниями. Он встал и начал мерить шагами комнату. — Я буду ненавидеть себя за то, что сделал это с ней, но я не знаю, как поступить в этой ситуации. Я не могу смотреть, как она угасает. — Итак, вы одобряете эту процедуру? Гарри некоторое время молчал. — Да, — наконец сказал он. — Я хочу, чтобы Арнольд сделал это — только лучшее для Гермионы. — Конечно, мистер Поттер.

***

Процедура прошла без сучка и задоринки. После нескольких сеансов легилименции Арнольд Пизгуд смог определить наилучший курс действий для удаления нужных воспоминаний и с помощью различных целителей в госпитале Св. Мунго смог успешно стереть их и внедрить несколько объяснений о ее новой жизни. Несколько недель спустя Гарри привез Гермиону обратно на площадь Гриммо. Она была другой, этого нельзя было отрицать, но она была жива. Она снова ела, заботилась о себе и даже снова читала. Гарри позволил себе убрать все, что могло напомнить Гермионе о Скорпиусе, включая письмо и флаконы — те, что он хранил в своем хранилище в Гринготтсе на случай, если они когда-нибудь понадобятся. Гарри знал, что ему скоро нужно будет уехать на тренировку, и он все еще хотел взять Гермиону с собой, но она отказалась. «Мне нужно вернуться к своему последнему учебнику», — сказала она. «Мне проще сделать это здесь». Они нашли ей прекрасный небольшой коттедж недалеко от Норы, который позволял ей уединиться, но при этом был рядом с семьей, и помогли ей переехать. Полумна Лавгуд вызвалась остаться с ней на некоторое время, чтобы помочь ей обустроиться, и все Уизли обещали время от времени заглядывать и составлять ей компанию. Она даже завела еще одного кота, так как Живоглот умер от старости некоторое время назад, и теперь у нее был милый рыжий котенок, которого она назвала Хьюго. Гарри почувствовал себя лучше, оставив ее, зная, что все будут заботиться о ней, и уехал в штаб-квартиру МКМ на следующий день, надеясь, что когда он вернется к Гермионе, она все еще будет в безопасности.

***

Гарри вернулся через шесть месяцев и обнаружил, что Гермиона чувствует себя хорошо. Луна сообщила, что она регулярно ест, усердно работает над своим письмом и играет с Хьюго, но не часто выходит. Он получил тот же ответ и от Джорджа, но с более красноречивыми подробностями. — Она часто плачет, Гарри. — Она говорит почему? — Нет, — покачал головой Джордж. — Это случается на семейных ужинах. Билл, Перси и я, все там с детьми, и они бегают, путаются под ногами, а она смотрит на них и плачет. Я спросил ее, почему, но она сказала, что не знает. Анджелина пыталась свести ее с каким-то парнем с работы, но Гермиона отказалась. Сказала, что ее больше никто не интересует. — Что-нибудь еще? — Гарри нахмурился. — Как будто она скорбит, но не знает по кому, — сказал Джордж. — Как будто этот придурок проник ей под кожу, и больше для нее никого не существует.

***

— С возвращением, Гарри! — улыбнулась ему Гермиона, вставая, чтобы приготовить чай. Гарри сидел за кухонным столом, гладя уже наполовину подросшего котенка. — Спасибо, — ответил Гарри. — Гермиона, ты уверена, что не купила тигренка или что-то в этом роде? Хьюго огромный, а ему всего семь месяцев. — Он и правда большой — улыбнулась Гермиона, продолжая заваривать чай. — Итак, что нового? — Я закончила новый учебник по ЗОТИ — спасибо за твой вклад, кстати. — Гермиона принесла чайник и села. — Сейчас я взялась за кое-что новое. Гарри поднял брови и ждал новостей. — Я пишу романы. И уже отправила три издателю. — Три? — спросил Гарри. — Я не видел других книг в каталоге. — У меня есть псевдоним, — ответила Гермиона. — Я пишу учебники под своим именем, а романы — под другим. — Почему? — Чтобы разделить карьеры, во-первых, — сказала Гермиона. — Кроме того, некоторые из моих романов рассчитаны на более мужскую аудиторию, а женщины-авторы никогда не преуспевают в этой области. Поэтому я публикую свои романы под псевдонимом Х. Ж. Робертс. — Она увидела смущение на лице Гарри. — Хьюго Живоглот Робертс. Это девичья фамилия моей мамы. — О, умно, — сказал Гарри. — О чем же они тогда? — Первая серия — «Блейкли Рейнджер» — это что-то вроде маггловского «Индианы Джонса». Ты когда-нибудь видел эти фильмы? — Да, — сказал Гарри. — Они довольно хороши. Я понимаю, насколько это было бы интересно для волшебных читателей. Я даже захочу прочитать это сам. — Другая серия — это «Запутанные истории». Она больше для детей — очень похожа на серию «Ужастики», если ты когда-нибудь ее читал. Дети их обожают. У меня уже есть четыре написанные книги, готовые к выходу. Я также написала книгу для малышей — правда, под своим настоящим именем. — Ого, Гермиона. Мне кажется, ты была занята больше меня последние полгода, — сказал Гарри. — Ты когда-нибудь выходишь? — Не совсем, — сказала Гермиона. — Я... я думаю, что у меня агорафобия. Я получаю почти все доставкой, и если мне нужно куда-то выйти, я часто накладываю на себя чары гламура. Билл управляет моими финансами, а с издателем я общаюсь с помощью совы. — Гермиона… — Все в порядке, Гарри. Я хожу к Уизли на ужин. Я также ходила к Августе Лонгботтом. Я... ну, я просто не люблю выходить. Я бы предпочла, чтобы это не обсуждалось. Ладно? Гарри вздохнул. — Ну, как прошла тренировка? — Ужасно, — сказал Гарри. — МКМ опускает Аврорат на уровень бойскаутов. Даже Кингсли было трудно, но я чувствую, что вышел на новый уровень. Кингсли и я возглавим лондонское отделение правопорядка. Я взволнован этим. — Я рада за тебя, — сказала Гермиона. — Я не знаю, почему ты и Уизли покинули Министерство, но вам всем это определенно пошло на пользу. Гарри посмотрел на свою подругу. Она выглядела разбитой. Он мог легко это увидеть. Но она была жива, и она была здесь. Это было все, о чем он мог просить.