Глава пятая

      9 января, 2003 год       Снег шёл уже третьи сутки. Ветви пригнулись к самой земле, образовав над домом белую, глухую пещеру.       В доме было тепло. Согревающие чары, наложенные ещё осенью, держались исправно — Снейп обновлял их раз в месяц, машинально, как чистил котлы или пополнял запасы ингредиентов. Но это тепло никогда не было внешним, не проникало глубже кожи, не добиралось до того внутреннего холода, что поселился в самих костях много лет назад и уже не уходил.       Северус сидел в кресле у очага. Огонь горел ровно, и воздух дрожал над поленьями. На коленях лежала раскрытая книга, но он не читал. Просто смотрел на строчки, пока буквы не сливались в серую рябь. Пальцем он машинально провёл по краю страницы, разглаживая залом, оставшийся с прошлого вечера. Так он делал всегда, когда не хотел ни о чём думать: выравнивал края, убирал неровности, будто мог таким образом привести в порядок и собственные мысли.       Резкий звук у окна заставил мгновенно схватиться за палочку. Но это оказалась лишь сова. Его сова. Чёрный, взъерошенный комок на фоне белого снега. Она влетела в окно и бросила к его ногам недавно пойманную добычу — серебристо-серую плотвицу, длиной с ладонь, которая ещё трепыхалась, жадно хватая воздух.       Снейп перевёл взгляд на сову. Она сидела на спинке кресла, гордо выпрямившись, и смотрела на него янтарными глазами. На груди — капли воды и кусочки льда.       Однажды он наблюдал за её охотой у кромки озера — в тот день лёд только встал, тоньше стекла. Сова пикировала на стайку мальков, но выныривала лишь с водорослями в лапах. Мокрая, жалкая, злая. А он стоял на берегу, закутавшись в мантию, и смотрел, как она снова и снова бросается в воду. Смотрел — и в груди что-то сжималось. Он прекрасно знал, что такое снова и снова бросаться в пучину, даже если провал заведомо вероятнее успеха.       Сегодня она принесла добычу ему. Не съела. Принесла.       — И что мне с этим делать? — сухо спросил Северус.       Наклонился взять рыбу в руки, скрывая гримасу боли — рана на шее всегда ныла в холода. Он отнёс рыбу к столу, где ещё утром стоял котёл с готовящимся зельем.       Крововосполняющее, третья партия за этот месяц. Не для продажи, не для себя — для тех, кто не мог позволить его себе.       «Пророк» занимали статьи о героях войны, о справедливых приговорах Пожирателям. Никому не было дела до чёрной совы с янтарными глазами, которую далеко не все могли описать, потому что не видели. Но те, кто был с ней знаком, так или иначе, всегда ждал её появления. Был благодарен храброй птице, «должно быть, местного лекаря, или просто неравнодушного мага или волшебницы», что вешал ей на ногу мешочек с одним единственным зельем. Сова каждое полнолуние относила его по лишь ей известному адресу. На флакончике — крохотный ярлычок с названием и инструкцией: «Пять капель на стакан воды трижды в день. Не смешивать с настойкой бадьяна».       Северус терпеть не мог небрежности в мелочах, и это было весомой причиной тому, почему его зелья внушали практически безоговорочное доверие. Сова всегда возвращалась домой без флакона, мешочек всегда оставался у неё на лапе. Иногда в нем обнаруживалось несколько галеонов, иногда наивная просьба о помощи с новым адресом, небольшой, но ценный ингредиент, а иногда он и вовсе был пуст. Северус не просил оплаты. Те, кто мог заплатить, платили сами.       Вдова мракоборца из Плимута, у которой после войны остались трое детей и пустой кошелёк; старый волшебник из Торки, чьи лёгкие выжгло проклятием; девушка из Хогсмида, потерявшая обоих родителей в Битве и теперь медленно угасавшая от наследственной болезни крови. Северус никогда не видел их.       Иногда, когда сова возвращалась, он ловил себя на мысли, что в этом странном, молчаливом обмене есть что-то правильное. Тихая, упрямая сплочённость людей, связанных общей болью.       Рыбный бульон закипел, густой аромат поплыл по комнате, смешался с запахом старых книг, сушёных трав и дыма. Сова слетела и устроилась на спинке стула так близко, что её крыло едва касалось его плеча. Северус не отстранился, налил бульон в пиалу и сделал первый горячий глоток.       — Ты хоть понимаешь, что сегодня за день? — спросил он негромко.       Сова наклонила голову, будто бы внимая.       Северус отвёл взгляд. За окном падал снег. Там, за лесом, был мир, который забыл его. Хогвартс. Люди, считавшие его мёртвым. Мальчик с зелёными глазами, который когда-то смотрел на него с ненавистью, а теперь, наверное, думал о нём с ненужной благодарностью, не зная, что он жив.       — С днём рождения, Северус, — произнёс он вполголоса.       Сова коротко, тихо, почти утвердительно, ухнула. Северус чуть задержал дыхание, прислушиваясь к этому звуку. Оказалось, этот день не обязан быть пустым.