Глава 13 или капитан приходит на помощь

Благородство. Это была одна из самых ярких черт эльфов, особенно из рода ваньяр, из которого была ее бабушка, Индис, чьи золотые локоны она унаследовала, единственная среди всех ее старших братьев. Благородство, степенность, спокойствие, возвышенность над примитивными страстями, а с годами и мудрость. Галадриэль нравилось думать, что в ней все это было, но в очередной раз понимала, что искажение, постигшие Арду из-за Моргота, все же настигло ее в достаточной мере, чтобы сделать ее кем-то жестоким и злобным, как некоторых из ее сородичей. Тем, кто наслаждался насилием и битвой. Ее кровь все еще бурлила после того, как она ударила того кузнеца, посмевшего ее тронуть, и все еще ощущала тень удовлетворения от хруста его сломанного ее кулаком носа. А низ ее живота горел до сих пор этим неведомым доселе огнем от звука того низкого рычания, вырвавшегося из груди Халбранда, когда эти дерзкие мужчины сделали ей неприличные намеки, и вида того, как он голыми руками столь умело и сокрушительно расправился почти со всеми мужчинами, которые были столь недовольны появлением незнакомцев на их драгоценном острове. Галадриэль должна была ужаснуться тому, как легко он ломал чужие кости, и явно не в первый раз. Должна была его остановить до того, как земля была усеяна бессознательными избитыми телами, и им пришлось быстро уходить, пока не пришла стража. Должна. Но ее уста были сомкнуты, а в голове совсем не было мыслей об этом. В ней даже не было стыда от того, что ее больше волновал вид его разбитого, хотя и не сломанного, носа и костяшек, чем то, что задиры из Гильдии если не потеряли возможность, то точно надолго отложат свое ремесло в сторону из-за поломанных рук и пальцев. Галадриэль также обреченно понимала, что они явно являют собой дурной пример для Нерданель, которая все это видела. Всю эту грязь, кровь, крики и сломанные кости. Эльфийские дети — это ведь сокровище, и их оберегают всеми силами, пока они не станут достаточно стары, чтобы подобные вещи не оставляли ментальных ран в их нежных сознаниях и душах!.. Впрочем, сама девочка уже не в первый раз доказала, что она не нежный цветок. Она не знала, кто больше испугался, когда та взяла и пнула одного из кузнецов по голени, и раздался громкий хруст: Нерданель, кажется, все еще не осознающая своей силы по сравнению даже с более сильными, чем Атани, Эдайнами, пострадавший кузнец или сама Галадриэль, на миг подумавшая, что та умудрилась себе что-то сломать. Опять же, жалости к мужчине в ней не было. В запале или же просто в приступе злобы он посмел грубо сгрести волосы Нерданель в кулак, когда та просто попалась ему на пути, не успев отскочить от дерущихся мужчин, и дернуть на себя. Галадриэль не хотела думать, с какой целью точно. Чтобы ударить такую хрупкую невинную крошку или чтобы сделать что-то похуже. И искренне считала, что ему повезло, что следующее, что ему прилетело в лицо, когда он, завывая, упал на колени, был кулак Халбранда, мгновенно вырубивший его, а не ее кинжал, который уже успел привычно лечь ей в руку и был готов полоснуть его по горлу. И умертвить уже навсегда. Она едва заметила, как они покинули переулок, и не могла сказать точно, какими путями добрались до того алькова с небольшим фонтанчиком на одной из стен, откуда открывался вид на порт, все еще захваченная теми непривычными чувствами и этой стычкой, которая не должна была выбивать из колеи такого опытного воина, как Галадриэль. Но выбила. И это было недопустимо по многим причинам, особенно на вражеской территории, где они сейчас были и где уровень злости к чужакам мог стать теперь выше. Ведь эти кузнецы правы в одном: они местные и уважаемые люди, и им скорее поверят, что Халбранд и впрямь вор и сам напал на них, чем то, что они намеренно загнали их в угол и угрожали ему, ей и маленькому ребенку, неважно, к какой расе тот принадлежал. — Ну что, мне стоит уже переживать из-за искривленного носа, из-за которого я уже не буду так красив, как прежде, или нет? — вырывал ее из размышлений хриплый голос. Галадриэль моргнула и сосредоточилась на том, что было перед ней. А именно на наглом лице с этими пронзительными зелено-серыми глазами, в которых полоска красного дерева по краю радужки сейчас сияла ярче, как и золотистые крапинки, не замеченные ею ранее, этой кривоватой ухмылкой и игривой родинкой над верхней губой, ближе к носу, по которой она провела куском своего платья, чей подол уже напоминал изорванную тряпку, стирая кровь, после того, как убедилась, что у него впрямь не сломан нос. У эльфов почти не бывает родинок или родимых пятен. Этот изъян был больше уделом людей, как и щетина у мужчин, какую она видела только у двух эльфов: Кирдана и Махтана, отца Нерданель, жены Феанора. Кроме того, эльфы не имели волос на других частях тела, кроме головы, и других физических несовершенств, какими обладали смертные. Помимо той, что на лице, у Халбранда были еще небольшие родинки на шее, которые она заметила, когда он сел на край арочного окна и закинул голову, давая ей возможность осмотреть его лицо. Ее это очаровало. Галадриэль сама не понимала почему, но всего на миг в ее голове мелькнула странная и нелепая ее мысль, больше похожее на желание, не в последнюю очередь продиктованное этим непривычным жаром, коснуться их. Провести подушечками пальцев — или губами — и узнать, как сильно будет сбита спесь этого наглеца от ее прикосновений. Захотелось узнать, если ли у него еще эти очаровательные отметины и где. А потом она пришла в себя и в ужасе отодвинула эти будто чужие мысли подальше, на задворки ее сознания, желая забыть о них, как о страшном сне, и больше никогда к ним не возвращаться. — Я думаю, что кривого носа будет мало, чтобы испортить твое симпатичное лицо, — рассеянно пробормотала Галадриэль, кажется, недостаточно восстановив свое душевное равновесие, так как это было совершенно точно не то, что она хотела сказать. Не вслух уж точно. Надежда на то, что он пропустит это мимо ушей, была напрасной. На все еще обветренных, а теперь еще и с раной в уголке рта, где уже запеклась кровь, губах Халбранда тут же расцвела хитрая ухмылка, а глаза весело заискрили. И даже Нерданель, как раз привставшая на носочки, чтобы сделать глоток воды из фонтанчика, выплюнула все воду, что взяла в рот и издала что-то вроде очень сдавленного смешка. Галадриэль подавила желание досадливо закусить губу и смущенно отвести взгляд в сторону. — Значит ты думаешь, что у меня симпатичное лицо, а, эльф? — дразняще спросил Халбранд, и ей очень сильно захотелось его ударить. Но Галадриэль только закатила глаза и сделала шаг назад, прочь от этого невыносимого смертного. — Замолчи, тщеславное чудовище. И лучше сосредоточься на том, что нам теперь делать. У нас ведь будут большие проблемы из-за этого побоища, которого можно было избежать, если ты просто не ушел из дворца искать себе приключения в незнакомом враждебном городе, — раздраженно сказала она, бросив строгий взгляд на все еще хихикающую девочку. — Уверена, что новость о драке дойдет до королевы-регента уже к концу дня и едва ли кто-то будет слушать то, что эти мужчины первыми повели себя неподобающе и вполне заслуженно получили то, что получили. Халбранд вскинул бровь, а его взгляд на миг потемнел почти до черна, но в глубине зрачков вспыхнуло пламя, хотя это могло быть и просто игрой света. — Неподобающе? — саркастично произнес он, сцепив руки и чуть наклонившись вперед. — Они обвинили меня в фальшивом воровстве, которое предлагали забыть, если ты… ублажишь этих мерзких ублюдков, и я уже не говорю о том, что один из них посмел тронуть волосы Нерданель… И бросил взгляд на девочку. — Кстати, хороший удар, — похвалил Халбранд ее с настоящей гордостью в голосе. — Запомни его. Позже я обязательно выкую тебе кинжал, достаточно маленький для твоей руки. И в следующий раз бей почти туда, но только чуть выше, в бедро, и лучше с внутренней стороны. Там артерия и… Галадриэль возмущенно открыла рот и ударила его в плечо, надеясь, что он уловит в ее взгляде всю степень ее возмущения тому, чему тот учит маленького ребенка. Даже если в чем-то была согласна и Нерданель впрямь, может быть, стоило научить паре приемов самозащиты. — Ауч! — преувеличенно-болезненно воскликнул Халбранд, потирая плечо. — Может, ты уже прекратишь меня истязать? У тебя, знаешь ли, очень болезненные удары. А я только что дрался за твою честь, эльф! У меня все болит, знаешь ли. Я всего лишь хрупкий смертный, и ты могла бы и пожалеть меня, как хорошая жена. Нерданель издала еще один сдавленный смешок, но прежде чем Галадриэль успела повернуть голову к девочке, она услышала шаги. Осторожные, принадлежащие явно одному человеку, который направлялся прямо сюда, в их небольшое временное убежище, где они спрятались после драки, чтобы перевести дыхание. Галадриэль одним плавным движением вытащила из-за пояса платья свой кинжал, сделала пару шагов вперед, и отработанным движением развернула острие от себя и к животу как раз вышедшему из узкого проулка мужчине. Знакомому уже мужчине. — Спас вас из моря, и вот благодарность, леди Алатариэль? — вскинул бровь капитан Элендил. Его лицо было спокойным, а глаза медленно и совсем без страха скользнули к кинжалу, который одним ударом в печень мог покончить с его жизнью, прежде чем также неторопливо вернуться назад, к ее лицу. — Я думала, ты враг, — холодно сказала Галадриэль, не мигая смотря на капитана, и пытаясь понять его намерения. — Как видно, это не так, — все также спокойно произнес капитан. — Поэтому можно и опустить кинжал… Тут его взгляд чуть потемнел и, с прищурившись, он бросил взгляд на Халбранда, уже вставшего с того места, где сидел, и, выпрямившегося во весь свой впечатляющий рост, подошел ближе. — …кстати, ловко сработано, я даже не понял, чья рука сняла его с моего пояса, — сурово сказал капитан Элендил. — Хотя и мог бы догадаться. Халбранд невинно пожал плечами. — Он принадлежит моей дорогой жене, — небрежно сказал он, махнув подбородком на Галадриэль, которая всеми силами отрицала, что стоя с ним плечом к плечу перед лицом капитана, ощущала себя как-то сильнее и увереннее. — И иногда я даже думаю, что этот кинжал она любит больше, чем меня. Поэтому я был просто обязан его вернуть. Спать на полу, знаете ли, не очень хотелось. Галадриэль с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза и подавила желание вновь его шлепнуть. Язык этого мужчины мог не только ткать красивую ложь, но и приносить много проблем. И головной боли. — Как видно? — вместо этого сказала она, все еще не опуская оружия. — Как по мне, то каждый на этом острове мне враг. Или я им. Даже если единственное мое преступление — это принадлежность к эльфам, без которых у вас не было бы этого острова, о чем все здесь старательно забывают. Хотя ходят под арками, улицам и дворцам, созданными по эльфийским образам и подобиям, и эксплуатируют умения, подаренные вам моим народом. — Уж не поэтому ли в паре кварталов отсюда стража нашла толпу избитых кузнецов, яростно утверждающих, что некий эльф и ее смертный муж напали на них и искалечили? — с нотой иронии в голосе спросил капитан, сложив руки на груди, и куда мрачнее добавил: — Королева-регент не будет рада это слышать. Впрочем, она это предвидела, раз уж велела мне присматривать за вами, хотя и явно не думала, что вы будете причинять их так скоро. Видно, решила так наказать. Галадриэль вскинула бровь. — За что, за благородство и спасения трех жизней из моря? — презрительно фыркнула она. — Это весьма много говорит о ваших правителях. — Úvë mára ar hilya le, heri, — ответил капитан Элендил, чем очень ее поразил и даже заставил на миг замереть на месте. Но не тем, о чем он говорил, а тем, на каком языке. Вот уж где Галадриэль не ожидала услышать квенья, так это на этих улицах, в этом городе и на этом острове, где ее сородичей неистово ненавидели неизвестно за что. И не от этого человека, хотя его имя и было отчетливо эльфийским. Нуменорцы явно любили пользоваться тем, что дал им ее род и имена в том числе. Даже королева-регент носила имя, которым также звали первую жену ее дедушки, мать дяди Феанора. — Откуда ты знаешь квенья? — спросила Галадриэль, стараясь не показывать своего удивления, и слегка опустив кинжал, но не убирая его полностью. Капитан чуть заметно кивнул. — Там где я родился и вырос этот язык еще не забыт, — подтвердил он. — И его до сих пор учат в Чертогах знаний. Одном из последних, что здесь еще есть. Его взгляд проскользнул по ней, а потом ей за спину, прежде чем вновь вернулся к ней. — И, боюсь, после сегодняшнего только там вы будете в безопасности, пока народ не угомонится, — добавил капитан Элендил. — Особенно Гильдия Оружейников, лишившаяся сразу нескольких весьма не последних среди них служащих. Может быть, даже навсегда, если учесть их травмы… — Они это заслужили, — резко сказала Галадриэль и, вздрогнув от неожиданного эха, повернула голову к Халбранду и Нерданель, стоявшей почти рядом с ним, которые сказали точно то же самое одновременно с ней. Это могло быть случайностью, если бы она на миг не ощутила, как узы ожили и ее недовольство будто слилось с подобными же чувствами этих двоих, что стало трудно понять, кто из них все еще больше зол из-за этой драки. Краем глаза Галадриэль заметила, как брови капитана удивленно взлетели вверх, и постаралась принять как можно более непринужденный вид, как будто не случилось ничего сверхнеординарного. И вместо этого вернулась к их основной проблеме. Во дворец сейчас и впрямь лучше не идти, да и на улицах было небезопасно. Но отсиживаться где-то в закрытых от мира Чертогах Галадриэль совершенно не хотелось. Строго говоря, она даже не хотела быть здесь. Ей нужно было вернуться в Средиземье, в Южные земли, где мог быть враг, которого она преследовала не одно столетие. Ей нужна была армия, которую могла предоставить королева-регент, если Галадриэль сможет ту убедить в этом, а для этого ей нужно добиться личной встречи с ней. Или лучше с самим королем!.. Но стоило ей вновь взглянуть на своих спутников, как огонь гнева и желания найти Саурона, который поддерживал ее на протяжении всех этих лет и заставлял двигаться вперед, вновь стал непривычно слаб под ее кожей. Это было непривычно после стольких лет. Или даже никогда раньше. Галадриэль с трудом подавила свою жажду мести и попыталась рассуждать здраво. Сейчас им действительно лучше спрятаться и не попадаться на глаза местным жителям, которые могли не только разозлиться, но и напасть на них, ведь они напали на их сородичей, и неважно, кто начал первым. К тому же, этот день впрямь был очень длинным. По сути не прошло и суток, как они вообще встретились, пережили тот шторм, и прибыли сюда. Галадриэль была вынослива, но даже она начала ощущать усталость и голод. Что уж говорить о смертном мужчине и ребенке?.. «Пару дней ничего не решит. А после я добьюсь аудиенции у королевы», — как можно тверже попыталась утешить себя она, и решительно взглянула на капитана. — Этот Чертог, он далеко отсюда? — решительно спросила Галадриэль, обращаясь к мужчине перед собой. Капитан наклонил голову на бок. — Тут рядом есть конюшня, где можно в аренду взять пару крепких лошадей, — ответил он. — К вечеру доскачем, если поторопимся. Галадриэль наконец полностью опустила кинжал и, ощутив как по губам расплылась невольная улыбка при упоминании лошадей, вскинула бровь. — Тогда чего же мы ждем?