Глава 3. Особенный?

                   Ночь прошла быстро то ли от переживаний, то ли от ожидания, что грызли Михаила одинаково сильно. Он не спал до четырёх утра, а по пробуждению в школу, сравнил себя с овощем, ибо действительно выглядел хуже, чем обычно. Единственное, что его удерживало не упасть в постель, это желание увидеть Викторию и Власа.                    Он собрался, закинул на плечо рюкзак и со спешкой побежал в заведение, которому почему-то пытаются навязать статус «второго дома». Вторым домом оно никак не могло стать, по крайней мере для людей, что даже свой дом домом назвать не могли. Сирота жизни. Юноша успел до звонка пройти в коридор, где стояли его одноклассники, разбившись по кучкам и общаясь друг с другом. Михаил глазами быстро отыскал высокую и вечно щегольски одетую фигуру, которая так и выделялась среди серых и обыкновенных красок. Рядом с красивой фигурой стояла фигурка поменьше: ноги были широко расставлены, руки сложены на груди, а вечно злобные глазки были прикрыты тенью от бровей. Вечно недовольная, вечно по холодному притягательная Виктория.                    — Здарова! — весело поприветствовал Михаил, скользнув к товарищам. — Вы че такие кислые?                    — Хуи сосали невкусные, — проворчала девушка, но взгляд ее стал менее тяжелым; она раскрылась. — Физика первым, вот и кислые.                    — А я ничего не читал... — шепнул Влас, задумчиво рассматривая свои ногти. — Меня поимеют?                    — Она всех без разбору ебет, поэтому не ссы в трусы.                    Парни засмеялись от этого выражения, а Виктория, довольная такой реакцией, лишь дернула кончиком брови, продолжая внимательно рассматривать местность.                    — А следующая алгебра...                    — Зато после алгебры урок у твоей любимки, Вик, — насмешливо произнес Влас, поглядывая на нее краем зрения.                    — Да ебать, полтора часа ебли портят сорок минут наслаждения. Это как сожрать все невкусные конфеты, а только потом вкусные.                    — Так в этом и есть весь кайф, — заметил Михаил.                    — Вот именно, — подхватил Влас. — Ты сначала ешь вкусные что ли?                   — Я все подряд жру. Мне срать, вкусно или нет, мне лишь бы сахар в организме долбанул.                    Они замолчали, обдумывая конфеты.                    — Бля, теперь хочу конфетки, — прошептал Влас.                    — Давай после школы куплю тебе, — Виктория подняла взгляд на друга. — И вообще, че мы как лохи тут стоим? Пошлите покурим, что ли.                    Делегация двинулась в самый угол этажа, где и находилось три прохода. Два из них, это туалеты, а между ними находилась небольшая комнатка без двери, где было лишь два заржавевших крана, грубо приваренных к таким же ржавым трубам. Михаил отметил, что на этих трубах был ни один слой краски, который из-за перепад температур слазил, оголяя истинную «красоту». Виктория ушла в угол, оперлась о него спиной и достала из кармана брюк небольшую прямоугольную вещицу.                    — Я залила туда твои любимые ягодки.                    Она протянула электронную сигарету Власу, который, улыбаясь, затянулся.                    — Люблю сладкое. А ты?                    — У меня табачка на мтл затяжке. По базе.                    Влас скривился, глядя на то, как Виктория достает другую, более квадратную, но немного продолговатую вещь. Михаил с интересом оглядывал устройство, завидев там небольшой дисплей с двумя кнопками и прозрачный бачок, в котором была какая-то другая металлическая установка.              «Ебать мутант».                    Виктория положила длинный загубник к себе в рот и нажала на кнопку. Устройство затрещало, но треск был довольно приятным звуком.                    — Я не понимаю как ты куришь табачку, Вик. Это как обычные батины самокрутки курить.                    — Ну, милый мой, для тебя у меня ягодки и сигареты с шоколадом, а для себя у меня дешевые сигареты со вкусом говна.                    Виктория повернулась к Михаилу и протянула устройство.                    — Бушь?                    — Давай.                   Михаил взял электронку в руки и задумчиво повертел ее в руках. Обычно черные панельки были заменены на красивые, с узорами.                    — Это бывший подогнал. И пипка разбирается, красивая же?                    Швахов улыбнулся и кивнул, а после затянулся. Раздался характерный треск, который приятно вибрировал на загубнике. Тяжёлый и горький вкус наполнил рот, он не решился пустить дым дальше, поэтому и выпустил его, толком не распробовав. Это заметила Виктория и шустро рассеяла дым рукой.                    — Устраивайся рядом с Власом и кури ягодки. Говно оставь мне.                    Закончив трапезу никотином, ребята двинулись обратно в коридор, а после и в кабинет физики.                    Михаил даже обрадовался, что никто из товарищей не напомнил ему о вчерашнем происшествии, словно ничего и не было. Урок у строгой учительницы как всегда прошел шумно, снова лебединое озеро в колонках журнала...                    День был довольно хорошим, начиная с начала и, возможно, заканчивая концом. Вечером Михаил шел по улице, укутавшись в свою куртку и неуверенно поглядывая за пределы воротника. Прохлада пробиралась под куртку, заставляя тонкое тело порой слегка подрагивать. Михаил остановился, когда увидел две знакомые фигуры около стены дома; легкая улыбка тронула его желтоватое лицо.                    — Дождались, — пробасил Влас и махнул рукой. — Пошлите.                    Ребята двинулись за ним. Михаил слегка прищурился, разглядывая, как лоснятся светлые волосы Власа, а на пальто нет ни ворсинки. Даже на улице до не особо чувствительного носа Михаила долетал терпкий запах одеколона.              «И почему компашка Вики до сих пор его не отпиздила?»                    Краем глаза Швахов глянул на Викторию, что была совсем другой. Ее брови были, как всегда, под опасным углом, кидая тень на выразительные глаза, а шаг шустрым. Почему она с ним общалась? Что они скрывали?...                    Товарищи дошли до особняка, в котором Михаил насчитал три этажа. Здание было большим и вместительным, а кое-где, в окнах, парень уже заметил движение людей.                    — Пришли, — отметил Влас, поворачиваясь к ним. — Собственно, здесь людей много. Вик, ты тут, мне кажется, всех знаешь, а вот Мишу надо держать около себя.                    — Да я вроде не ребенок, чтоб около вас держаться, — не особо уверенно проворчал парень, переглядываясь то на Викторию, то на Власа.                    — Твое дело, — раздраженно вздохнул блондин. — Только тут и по лицу дать могут...                    — Или в рот, — наконец насмешливо подала голос девушка. — Успокойся, одуван, пристроим его куда-нибудь.                    Влас поджал губы, снимая перчатки с ухоженных ладоней, но все же доверился более властной девушке.                    — Ты мне только скажи, там будут красивые девочки?                    — Ну, естественно. Я маякнул, что там будешь ты.                    Виктория задумчиво повела бровью, глядя на Михаила.                    — Тогда надо тебя с какой-нибудь телкой познакомить. А то ты совсем не важный, щегол.                    Девушка посмеялась, видимо, это название ей очень понравилось. Обхватив рукой плечи Михаила, делегация направилась внутрь.                    Само здание кишело разными людьми, что с первого взгляда и не поймешь, кто к кому относится или кто в какой компашке. Играла ненавязчивая музыка, в основной гостиной был отключен свет, но включены светодиодные ленты.                   — Твой любимый цвет, Вик, — прошептал Влас.                    Девушка ничего не ответила, лишь криво ухмыльнулась, расстегивая пуховик. Пока ребята раздевались, к ним скользнул не очень высокий парнишка с темными зализанными назад волосами и довольно симпатичным лицом. Ему шло даже акне, будто бы подчеркивая его острые скулы.                    — Вика! Привет! — весело начал чернобровый.                    — О, причесон сменил, — более сварливо проворчала она, сжимая протянутую руку в приветствии. — Мне твои кудряхи больше нравились.                    — Это я на сегодня только, а так нет...                    — Смывай бля весь этот лак с себя, ты ж чурка, тебя щас даги отпиздят.                   Парень засмеялся, продолжая сжимать руку девушки. Михаил опасливо глянул на Власа, что тоже улыбался этим словам. Видимо, эту бестактность нужно принимать?              «Если бы мне такое сказали, я бы, наверное, обиделся».                   Швахов пригладил назад свои топорщащиеся волосы, продолжая разглядывать по-видимому хозяина этого дома. Тот тоже на него взглянул с интересом.                    — Это кто? Влас, это тот новенький?                    Блондин кивнул и взглянул на Михаила.                    — Да, его зовут Михаил...                    — Щегол он, — перебила Виктория. — Девка ему нужна, хватит ему уже из себя священника строить.                    Щегол? Теперь это его кличка? Михаил непонимающе смотрел на свою подругу, а после перевел взгляд на темнобрового парня.                    — Щегол, — насмешливо повторил он за Викторией и протянул руку ему. — меня зовут Дима. Проходи, не стесняйся, сегодня много кто из прекрасного пола решил сюда прийти.                    — А моей тут нет случаем? — спросила девушка.                    — Кого?                    — Ну...                    Виктория посмотрела ожидающе на Власа, желая, чтобы за нее все сказал он. Блондин внимательно посмотрел ей в глаза, а после взглянул на Диму.                    — Бывшей.                   — А вот черт знает, но вроде бы нет.                    Девушка заметно напряглась, насупилась, чем немного позабавила Михаила, но вскоре расслабилась и сделала бесстрастное лицо, только вот лицо это приняло бледный оттенок. Влас видел замешательство и муки сердечные своей подруги, поэтому поспешил ее обнять рукой за плечи и немного встряхнуть.                    — Ну, если мешать сильно будет, мы ее выкинем нахер, че ты? — поспешно прибавил Дмитрий. — Это ж не царица какая, ее даже ебать никто не станет!                    — Не станет, — тихо прохрипела Виктория. — Ну раз не станет, то и хуй с ней. Пошлите.                    Дмитрий остался встречать остальных гостей, а Михаил пошел следом за Власом и Викторией.                   — Так, стоп.                    Вика повернулась к Михаилу и положила ладонь на его плечо, крепко сжимая. Швахов слегка испуганно поднял брови, смотря сначала на блондина, а после на девушку.                    — Сразу говорю, я не хочу получить из-за тебя проблем, — заговорщески тихо говорила она. — Поэтому хочу прояснить некоторые вещи... Если ты видишь драку или какую-то другую хуйню, которую снимают на телефоны, уходи в другие комнаты сразу. Хуй знает, увидят в видосе, потом спросить могут и менты. Если употребляешь, то никогда не первый начинай в себя пихать. Если кто-то выпил и у него пена не пошла изо рта, то тогда пей, но все равно триста раз проверь, лишним не будет. Еще... я тебя познакомлю со своими ближними... там у нас есть барыга. Он с кладом. Знаешь че такое клад?                    Михаил продолжал смотреть на нее с испуганным выражением лица, поэтому кивнул не сразу.                    — Вот... да, — она недолго помолчала, задумчиво кусая губы. — К чему я это? Власий говорил, что сюда должен припереться еще один на голову отбитый еблан. Он тоже в барыги метит, но из-за его тупизма не берут, а он с собой таскает никак не наркоту, а измельченное стекло. Понял? Не надо многого, чтобы откинуть копыта. Короче, нюхать будешь строго с нами, а то еще сдохнешь блять, а мне потом ищи лазейки.                    Виктория похлопала парня по груди, задумчиво убирая с его кофты всякий сор.                    — Наркоты не бойся. Маленькие дозы ничего не вызывают...                    — А если я не хочу? — всё-таки спросил Михаил.                    — Не хочешь? — она подняла на него свой насмешливый взгляд. — Да ты выглядишь как будущий наркоман, кому ты лапшу на уши вешаешь? Лучше уж из чистого натур продукта, чем потом от стекла откачуриться. Я ведь все знаю.                    Девушка засмеялась, Влас хмыкнул, а Михаил чувствовал себя столь неуверенно, что хотел отсюда убежать как можно скорее, но рука Виктории крепко впилась в его предплечье, ведя его в глубь тусовочной площадки.                    — А, и еще...                    С этими словами девушка насилу впихнула ему в руки два презерватива, подмигнув.                    — Тут такие шлюхи заядлые есть, что по-моему можно от любого их прикосновения сдохнуть от какой-нибудь холеры. Аккуратнее короче.                    В комнате кое-где, около стены, стояли несколько столов. За ними сидели люди, но за одним из столов сидело лишь двое человек, а другие три стула были пустыми. Швахов сразу увидел немного угашенных чем-то людей, будто они никогда не слазили с дозы, либо уже пришли сюда пьяными.                    Сидела темноволосая девушка, у которой отрасли корни и теперь ее голова выглядела, будто она не мыла ее уже месяц. Из-за косметики ее лицо было белым, но глядя на него все равно казалось, что оно было грязным. Рядом с ней сидел парень, откинувшись на спинку стула. Его лица Михаил не смог разглядеть, ибо оно было откинуто назад. Видимо, первая доза никотина была успешно усвояна.                          Они подошли к ним, Виктория и Власий быстро со всеми поздоровались, но по лицу Власа Михаил понял, что они ему вовсе не нравились. Снова какая-то история? Швахов сверкнул глазами и тоже протянул всем руки.                    — А это наш новый член команды, — с театральной напыщенностью произнесла Виктория. — Его зовут Мишка Швахов, но кликуха у него теперь щегол.                    Девушка с отросшими корнями с интересом оглядела и пожала протянутую руку.                    — Я Арина Кранкова, приятно познакомиться.                    Швахов улыбнулся, голос у нее был довольно приятным, но показался ему немного выдавленным и неестественным. Влас что-то горячо шептал на ухо нахмуренной Виктории, стреляя глазами на Арину. Михаил же перевел взгляд на все еще не очнувшегося парня.                    — О, а это Гиричский Касьян, — тепло произнесла Арина. — Он уже немного принял...                    — Свинья...                    Еле слышно произнёс Влас и отвернул голову, дабы не поймать чей-то взгляд. Кажется, Виктория тоже была недовольна тем, что Касьян уже был под чем-то. Она обошла стол и обхватила его за подбородок, поднимая голову.                    Теперь Михаил смог увидеть его лицо. Оно было довольно смазливым, белым, а неестественно черные волосы закрывали лоб и глаза. Его нос был аккуратным, но крыло было покрасневшим. Касьян с тупой улыбкой уставился на девушку, но не пытался убрать свое лицо из ее руки.                   — Блять, ты долбаёб? Ты нахера уже накидался?                    — О, Вик... Да тут так скучно, что только и кури шишку...                    — Пидорас блять.                    Она грубо откинула его голову обратно и взглянула на мрачного Власа, который аж поджал губы от раздражения. Виктория сделала жест, который понял только он и пожала плечами, чтобы догнали уже остальные. Девушка прошла обратно к блондину и Михаилу.                    — Ну если он занюхал все наши деньги, то тут конечно я разберусь. Но мне кажется не все, поэтому все нормально.                    Влас наклонился поближе к уху Виктории.                    — Он меня так раздражает, Вик, когда уже он стекло примет?                    Михаил не удержал тихого смешка, а Виктория покачала головой и провела по гладкой щеке блондина ладонью, заботливо рассматривая его голубые глаза. Тот в свою очередь тяжело вздохнул и прижался лбом к ее руке; Михаил отвернул голову, не шибко желая дальше рассматривать их проявления дружбы друг к другу.                    В свободной середине уже танцевали люди, где-то уже сидели с бокалами и рюмками; все улыбались и были такими счастливыми. Михаил почувствовал некоторое оживление от мысли того, что и он скоро будет просто радоваться жизни под призмой алкоголя в организме.                    — Так, Миш, ты садись, мы с Власом пойдём чего-нибудь принесем.                    — Или кого-то...                    — Или кого-то.                    Блондин уже счастливо улыбался, видимо, пока Михаил не видел, что-то произошло приятное. Сердце Швахова немного заболело от укола зависти и он лишь нехотя кивнул, глядя исподлобья на стол.                    Все же он сел рядом с Ариной и подпер голову рукой, задумчиво глядя в след своим товарищам. Ему было некомфортно рядом с ней, особенно ощущая, как она поглядывает на него краем глаза. Он понимал, что ему стоит что-то сказать, попытаться вытащить какую-то мысль, но... Швахов взглянул на Арину, рассматривая ее лицо.              «Интересно, это она красится на грязное лицо или она просто в пыль рылом упала?»                    Парень хмыкнул своим мыслям, но заговорить не решался. Слава Богу, что Арина решила этот вопрос первой.                    — А ты откуда Вику знаешь?                    — Я? Я ее одноклассник, мы учимся вместе.                    — Правда? — неискренне поинтересовалась она. — Наверное классно учиться с ней в одном классе.                    — Ну да, наверное...                    — А к Власу ты как относишься?                    — Славный малый, как говорит Вика.                   Он неумело улыбнулся, это заметила Арина и тоже попыталась ему улыбнуться, что вышло так же не очень.                    — Влас красивый парень, я бы с ним встречалась.                   Михаил поднял бровь, не особо понимая этих слов; ведь Влас нетрадиционной ориентации, он не может ведь с ней встречаться, или это все простое размышление? Может, она просто не знает об этом?                    — Вика, наверное, и встречается с ним.                    — С чего ты это взяла?                    Михаил еще сильнее впал в ступор. Виктория и Влас ведь дружат, тем более Влас гей...                    — Они так относятся друг к другу, что дружбой это ну никак не назовёшь, — задумчиво говорила она. — Пацаны мне рассказывали, что вообще видели, как они целовались по пьяни.                    — Да бред.                    — Хочешь, я тебе его даже позову? Лично тебе расскажет.                    Михаил пожал плечами, что Арина поняла как «да», поэтому достала телефон и стала там кому-то писать. Через пару минут к ним подошел среднего роста парнишка, с лысой головой, на которую была надета кепка. У него были особо резкие манеры, что были заметны даже в набыченном лице и скошенном лбу. Он сел напротив Арины и Михаила.                    — Че тебе? — спросил он.                    — А расскажи про Власа и Вику, Миша вот интересуется.                    — Да че бля про них рассказывать? В отношениях они.                    — Так они ведь дружат, — возразил Михаил.                    — Ебать, ты вчера что ли только родился? Ты не знаешь, что между телкой и мужиком не бывает дружбы?                    — Но они так утверждают.                    — А ты уши развесил, тефтеля бля! — парень захохотал. — Они всем так говорят, а сами сосались, как будто сожрать друг друга хотели, что мы с пацанами ахуели аж.                    — Да бред, это не отношения тогда никакие. У Виктории и так две девушки сейчас, нахуй ей ещё и парень?                    — А че нет? Телкам сиськи потрогала, пошла на хую покаталась, вот и счастье бля.                    — Да бред блять.                    Михаил не понимал, стоит ли говорить, что Влас гей? Про Викторию все всё знают, тут и переживать не стоит, а Влас? Может это тайна, которую рассказывать не стоит?                    — Да я тебе зуб даю, что они ебутся. У них слишком теплые взаимоотношения, они блять сюсюкаются на каждом шагу, обнимаются... Вика даже со своими бабами не обнимается, пиздит их за каждый визг, а с этим блять как не знаю с кем даже.                    — Пиздит баб своих?                    — Да, ебать, самая распространённая инфа. Она ж ебанутая, у нее по бухичу может так башку снести, что она пиздиться с Сусликом будет даже.                    Суслик? Какой ещё Суслик? Михаил немного прищурился, вглядываясь в серые глаза своего собеседника.                    — Суслик?                    — Бля, братан, ты вчера родился. Он, так сказать, ее рабочая сила. Пиздит за пачку сухариков всех подряд, здоровый лоб такой.                   — А, ладно, понял. Ну так?                    Михаил даже поддался вперед, опираясь на стоящие локти на столе. Узнавая все больше об любимом объекте, его сердце дрожало с каждой секундой все больше.                    — Ну вот, короче... Вика выпила, как всегда дохера, а над ней стали шутковать. Говорят, мол, ее телку видели с каким-то парнишкой. Как начали ей всякую пургу нести, а она блять взяла своих пацанов и пошла к ней, — он тоже поддался вперед, немного понизив тон. — Позвонила, говорит, вот стою у тебя тут под окошками, выходи моя Джульетта, она и вышла. Вика ее из дверей за волосы на улицу вытащила и по полной программе отпиздила. Малышку на скорой отвезли, а Вика пошла дальше пиво пить да всякую хуйню курить.                    Михаил даже проморгался и осел на стуле, чувствуя такую возмутительную степень непонимания и в то же время доверия к этому неизвестному человеку, что хотелось просто уйти и обдумать это. С одной стороны, действительно, измена это ужасно, это столь бьет по самооценке, что порой хочется свернуть голову человеку, но ведь на действительности просто уходишь, оставляя прогнивший храм любви. Но зная Викторию, Михаил понимал, что храм был выстроен только со стороны той девушки, а со стороны Виктории такие же пачки измен. Не справедливо ли была эта измена?                    — И ей ничего за это не было? — всё-таки прошептал он.                   — Естественно нет, она тогда ухаживала за дочкой прокурора, с которой она сейчас в отношениях вроде. Девка та красивая, но глупая пиздец, поэтому ради своей Викульки делает все. А знаешь в чем самый угар? Измены то и не было. Ей просто напиздели и она девку отпиздила просто так.                   Михаил закусил костяшку руки, отводя задумчивый взгляд на танцпол. Ведь наверняка эта девушка говорила, что она не изменяла, а Виктория поставила ее истину ниже, чем ложь своих «друзей». И ведь это все сошло с рук... Как везет паршивцам по жизни, как ловко выходит она из всех сомнительных ситуаций, оставляя за собой авторитет и всеобщее уважение! И как обидно стало Михаилу за ту девушку, которая, быть может, очень любила Викторию, которая, быть может, знала обо всех ее изменах, гулянках, пьянках, но все равно любила и нежно обвивала руками ее голову, прижимая к своей груди. А Виктория ее просто избила...                    — Да мне кажется, — продолжал парень, — что много чего нам просто неизвестно. Известно, конечно, только Власу. Адвокат дьявола.                    Михаил горько ухмыльнулся, потупив взгляд на свои руки. Ему стало обидно и за себя; он и до этого понимал, что Виктория издевается над ним, смеется, а он всё-таки питал к ней некоторую нежность.                    — Он с ней везде. Не удивлюсь, если он где-то рядом стоит, пока она с девкой какой-нибудь развлекается. Сторож блять.                    — Ты В-власа не трог... ай, он хорош-ш-ш...                    Михаил посмотрел на миг проснувшегося Касьяна, который договорить сил не нашел и свалился головой на стол, продолжая предаваться удовольствию веществ в нем.                    — М-да, — шепнул парень, — весело у вас тут. А где ж саму Вику носит?                    — Они с Власом, — начала Арина.                    — С Власом! — перебил парень и захохотал. — С Власом! А ты, тюфяк, все еще думаешь, что они просто по дружески друг у друга языки сосут!                    Михаил даже не посмотрел на него; как-то желчно у него было на душе. Губы изогнулись в отвращении, а глаза померкли. Виктория... Виктория! Такая девушка, такая невероятно продуктивная, работница, а творит что-то столь неясное и порой ненавистное, что лишний раз задумаешься: а стоит ли оно того? В любовном плане она так отвратительна, так безобразна, но в противовесе стоят другие ее заслуги, о которых знали все, которые и стояли у фундамента ее славы. Но как отвратительно...                    — А ты типа, я так понимаю, ее хочешь в подругах иметь?                    — Ну типа, — слабо шепнул Михаил.                    — Нихуя у вас не выйдет, это я тебе сразу говорю. Да и зачем тебе девка, которая в отношения вступает просто потому что ей предложили вступить? Она тебе изменять на каждом шагу будет, а ты, олень, наверное терпилу включишь, — парень призадумался, помолчал, а после с восхищенной ноткой произнес: — Хотя, конечно, Вика девушка невероятная. Она не баба, не телка, она именно девушка... Умная до пизды, с ней наедине общаться невозможно, в ней блять какой-то писатель просыпается. Везде преуспела, только вот чет в пиздостраданиях она как-то... запуталась.                    — Да ее ее же бывшая и сломала, — прохрипел Михаил, снова поддаваясь вперед. — Первые отношения ее.                    — Ну да, там пиздец конечно...                    Они замолчали, ибо увидели, как к столу направляется сама причина разговора и позади нее Власий.                    — О, Ден, ты че тут забыл? — задорно начала Виктория, ставя поднос с бутылками и бокалами на стол.                    — Нихера ты добытчица, — смеясь, проговорил Денис и протянул ей руку. — Да вот, разговариваем.                   Власий поставил поднос с закусками рядом и заботливо посмотрел на свою подругу, что пожимала протянутую руку. Михаил не смотрел на них, чувствуя какую-то неприязнь и даже обиду на то, что Виктория со всеми общается нормально, как с равными, а с ним как с тупым холопом...                    — А че мне? Девушкам надо уступать, вот и забрала. Дареному коню в зубы не смотрят.                    — Ладно, отдыхайте, пойду дальше местность курировать, — сказал Денис и ушел.                    Влас поставил бокалы, пока Виктория открывала умелыми движениями бутылку.                    — Тебе помочь? — спросил Михаил, глядя на девушку.                    — Не.                   Было видно, что бутылка не шибко хотела поддаваться махинациям Виктории, пусть она и старалась укротить ее. Влас слегка наклонился, взглянул в глаза девушки и аккуратно забрал бутылку из ее рук; та ничего не сказала, а блондин в эту же секунду ее открыл.                    — Спасибо.                    Лишь шепнула она и села за стол, пока блондин разливал шампанское по бокалам.                    — Начнём с легкого, потом будем повышать градус, — говорил Влас. — А этого будить мы не собираемся?                    Он кивнул на Касьяна и все посмотрели на него; Виктория нахмурилась и привстала, рукой грубо тормохнув его. Касьян продолжал валяться, а по лицу Власа заиграли желваки. Он каждому поставил бокал и сел рядом с Викторией.                    — Берите закуски, пейте, — подытожила Виктория, но было видно, что ее настроение было испорчено состоянием Касьяна. — Вечер начинается с выпитого бокала.                    Михаил хмыкнул и чокнулся со всеми бокалом, а после позволил сладковатой жидкости осесть на дно. Его глаза внимательно наблюдали за Викторией, за ее нахмуренными бровями и несколько бледноватым оттенком глаз, хотя освещение мелькало каждый миг разным цветом. Музыка была приглушённый, ненавязчивой, а от всеобщего смеха и другого шума можно было легко абстрагироваться, просто уходя в свои мысли. Вот и Виктория, по видимому, ушла в них, глядя в одну точку усталым взглядом и держа в руке пустой бокал.                    — И часто ты на таких вечеринках? — тихо спросил Михаил.                    Девушка встрепенулась, проморгалась, а после взглянула на него.                    — Что?                    — Часто ты так время проводишь, с бутылкой в обнимку?                   — А, нет, — она тихо посмеялась. — Я редко пью и то, только чтобы хотя бы раз в месяц хорошо поспать.                    — Ты плохо спишь? — уже подключился Влас.                    — Имеется. Просыпаюсь порой, а нахуй проснулась? Так по нескольку раз за ночь может.                    Блондин задумчиво отвел взгляд, а Михаил продолжал пилить ее взглядом, пытаясь выведать истинную причину. Серые глаза ее немного прикрылись, она уже потянулась за бутылкой и немного налила себе.                    — Познакомился с кем-нить? — спросила Виктория, кинув мимолетный взгляд на Михаила.                    — Да я с Ариной тут сидел... разговаривал.                    Виктория ухмыльнулась и многозначительно кивнула, отпивая.                    — Поди, походи где-нить. Может понравится какая...                    — А ты?                    — А я че? Я себе развлечение на вечер уже нашла, как и Влас.                    Виктория улыбнулась, глянув на своего друга.Влас немного смутился, легкий румянец тронул его щеки, от чего Арина тихонько вздохнула, а после он последовал примеру Виктории и стал пить, опасливо поглядывая то на нее, то на остальных участников группы.                    Михаил тихонько вздохнул, попивая наливаемое ему угощение и постепенно осознавая, как его настроение поднимается, все тяжелые мысли уходили на второй план, глаза немного помутнели... Ему становилось хорошо, причем в том смысле слова, когда он действительно не мог найти какого-то омрачняющего фактора, а душа хотела петь, танцевать, разговаривать наконец! Вся компания балаболила без умолку, даже Касьяна подняли, и он тоже травил свои истории из жизни барыги. Михаил слушал всех, улыбался во все свои желтоватые зубы, смеялся и ощущал такую приятную непринуждённость... Действительно, вечер начинается с выпитого бокала. Жизнь приобрела в моменте блаженные краски просто от того, что все были в хорошем настроении.                    — Так, Касьян, давай расчехляйся, — скомандовала Виктория, ободряюще заманивая рукой. — Уже все танцующие пригубили по грамму, а мы все сидим, пьем.                   — Мы просто добросовестные люди, — произнес Власий.                    — Ага, до пизды я добросовестная, гони мне порцию мою.                    Михаил с интересом наблюдал, как Касьян достал карточку, купюру с небольшим номиналом, всю запачканную и явно повидавшую жизнь, а так же пакетик. Для дорогого моего читателя не будет новостью, что в пакетике том был тот самый «натур продукт», о котором говорила Виктория. Но вместе с тем пакетиком вытащился и еще один, идентичный тому. Взглядевшись, Михаил увидел, что они подписаны, а значит, содержимое было разным. Он в моменте вспомнил о словах Кранковой, что есть какой-то парень, который вместо наркотиков предлагает стекло и ему стало страшно.              «А если меня сюда пригласили чтобы гасануть?»                    И так ему стало страшно от этой мысли! Швахов побледнел и почувствовал холод от этой мысли, судорожно пробегаясь глазами по участникам группы, но к его счастью, все были спокойны. Взглянув на Викторию, он увидел, что она хмуро следила за махинациями Касьяна, а значит, можно было расслабиться. Ей он доверял безоговорочно.                    — Второй пак с чем? — спросила она.                    — Это чисто мое добро, — отвечает Касьян. — Ваше сейчас разложу.                    Виктория кивнула и откинулась на спинку стула и стала через плечо наблюдать за все еще танцующуми людьми, постукивая пальцами по груди. Михаилу стало неуютно от того, что она перестала следить, вдруг сейчас что-то произойдёт? Но нет, несколько дорожек были проложены, а товарищи глядели на друг друга уже как-то по особенному.                    — И так, кто первый? — с ухмылкой спросил Касьян, рассматривая всех. — С новичков начнем или со старичков?                    Пару мгновений длилось молчание. Михаил молчал. Ему было страшно.                    — Давай, бля, — стукнув по столу проворчала Виктория и поднялась. — А то пол часа все в молчанку играть будем.                    Она встала рядом с Кальяном, свернула купюру с тонкую трубочку и с лишком выдохнула.                    — Если траванусь, то хоть с мыслью о ней.                    Кранкова засмеялась, как-то странно и выдавленно, а после принялась вдыхать белый порошок, закрыв глаза. Михаил напрягся лишь сильнее, наблюдая, как она выпрямилась, кинула на стол трубочку и закрыла нос рукой. Болезненное мычание вышло из ее груди.                    — Ах, какая сучка... Пизда моему носику...                    Пошатываясь, она упала на свой стул и откинула голову назад, закрыв глаза. Касьян хмыкнул.                    — Кто следующий?                   Ребята уже не так боялись после Виктории, поэтому вскоре дошла очередь и до Михаила. Ему было страшно и это было заметно банально по тому, как дрожали его ладони и губы.                    — Не ссы, братан, — говорил Касьян. — Я тебе за качество ручаюсь.                    Швахов поддался к нему, взял холодными и мокрыми руками трубочку и свернул ее потуже. На него никто не смотрел, кроме смазливых глаз Касьяна, а поэтому в нем появилась некоторая уверенность. Он вставил трубочку, направил конец к началу дорожки, но вдохнуть смертельно боялся.              «Неужели все детские обещания были лишь словами?».                    С этой мыслью он вдохнул в себя порошок и тут же закашлялся, закрывая рукой нос от боли. Его нещадно щипало, словно он вдохнул не беленький пушистенький на вид порошочек, а уменьшенные в тысячу раз лезвия. Его нос и носоглотка нещадно болели и пульсировали, вызвав несколько слез, слез разбитых обещаний и надежд. Швахов кое-как на ватных ногах добрался до своего места за столом и тут же уткнулся носом в изгиб локтя, поддергивая коленкой от жгучей боли.                    Постепенно боль уходила, музыка стала восприниматься как под каким-то куполом, а взгляд поплыл. Он ощущал, как его голова кружилась, где-то пролетали какие-то обрывки мыслей, но вскоре и мыслей никаких не было. Его мозг был пуст, ничто его больше не напрягало, а удовольствие от жизни так ударило по нему, что он буквально заплакал от счастья. Он рыдал в свой локоть, улыбаясь и ощущая безумную эйфорию. Казалось, что любое прикосновение к его телу могло вызвать взрыв; настолько его нервы были оголены.                    Когда первая волна немного послабилась, Швахов нашел в себе силы открыть глаза и взглянуть на друзей. Арина и Касьян о чем-то беседовали, иногда путая глаза, но Михаил не мог разобрать, о чем они говорили, а Виктория сидела в обнимку с Власом, приютив покойное личико в изгибе его шеи. Сам блондин шевелил губами, видимо, что-то шепча, но взгляд его выражал пустоту и отчуждённость от мира; ему было хорошо. Михаил снова разрыдался и упал на свои руки, радуясь этому дню и находя его самым интересным за все его шестнадцать лет жизни. Самым прекрасным днем.                    Через некоторое время ему ужасно захотелось курить. Он разлепил глаза, посмотрел на Викторию и протянул к ней руку, продолжая лежать.                    — Вик, — хрепяще позвал он, — дай покурить, пожалуйста...                    Девушка никак не отреагировала, а вот Влас запустил руку в карман и достал электронную сигарету, протянув ее Михаилу. Последний признательно кивнул и стал втягивать сладкий дым, снова слепив глаза от удовольствия. От открытых глаз все равно не было толку, ибо вместо обычной картинки он видел несколько кругов разных оттенков, не больше.                    Уже когда трип спал, а ощущения стали понемногу возвращаться, то и разговоры стали долетать до ушей Михаила. Компания разговаривала обо всем, причём голоса были до невозможности добрыми и ласковыми, а мат даже не воспринимался, словно что-то свыше заглушало эти слова. Говорили все и обо всем, дымка блаженства рассеялась по их личному квадрату, пока особенно жадные до ощущений Влас и Виктория не отлучились. Михаил слабо смотрел им вслед, а после снова закрыл глаза.                    — Кого-то будут трахать, трахать, чпокать, чпокать, ох-х, — смеясь пробасил Касьян.                    — Интересно, с кем сегодня будет Влас?                    — Сдался он тебе? Смазливый до пизды.                    — Красивый он, и умный...                    Касьян лишь посмеялся с этих речей, а дальше Михаил не стал прислушиваться, немного придремав. Из его полусна вытащило чье-то настойчивое прикосновение; подняв голову, он увидел рядом с собой какую-то девушку. У нее были карие глаза, темные волосы до плеч, тонкий, но большой рот, смазанные брови и нос тонкий-тонкий, подбородок был тупым. Ему показалось знакомым это выражение, но он не мог понять откуда ему она была знакома.                    — Привет, я, — начала незнакомка, но запнулась и на миг замолчала. — Короче, я знаю, что ты знаком с Викой Кранковой. Ты не знаешь где она?                    Михаил приподнялся, садясь ровно и оглядел стол, отметив, что никого за столом и не было. Видимо, Арина и Касьян тоже пошли искать себе утехи на вечер. Швахов снова взглянул на нее мутными глазами.                   — А ты кто?                    — Не важно, мне просто нужно знать, где Вика.                    Михаил слегка прищурился, несколько секунд особенно интенсивно пытаясь припомнить, где он видел эту девушку, но в голову ничего не шло. В его голове была каша из отрывков здравых мыслей, которые никак не получалось собрать в единую ленту.                    — Бля, я не знаю где она, — наконец пропыхтел он. — Она уже давно, наверное, ушла...                   — А куда ушла?                    — Ясное дело, — захохотал он, — с девкой развлекаться какой-нить. Незнакомка на миг зажмурилась от этих слов, а после медленно кивнула.                    — Хорошо, спасибо...                    Михаил хотел что-то сказать, но ничего не вышло, поэтому он просто снова положил подбородок на сложенные руки и стал наблюдать, как несколько людей двигалась под такт музыки. Остальное сборище по-видимому разбрелось по остальным этажам.                    Ему стало скучно и душно. Поднявшись из-за стола, он похлопал по карманам и внимательно осмотрел стол, чтобы точно ничего не забыть. После юноша направился к лестнице, где уже поднялся на третий этаж. Хотелось подышать свежим воздухом, да и покурить тоже, как раз Влас не забрал своё добро. Проходя мимо комнат, он украдкой слышал, как там происходили громкие оргии или какие-то разногласия, но старался не обращать внимание. Пройдя на балкон, он увидел там Викторию, не удивительно, что на ней вместо недавней кофты был лишь черный топик. Швахов удивился и замер, но глаза его быстро двигались по ее довольно симпатичной фигуре.              «Зачем скрывать такую талию под оверсайзом?».                    Его немного позабавило, что ее плечи и верх спины были усеяны маленькими и красивыми родинками, а под под лопаткой был длинный белесый шрам. Интересно, откуда он взялся?                    — О, Вик, ты тут, — всё-таки заговорил он. — А тебя как раз ищут.                    Виктория вздрогнула и взяла сигарету в пальцы, взглянув на Михаила через плечо. Михаил не увидел вражеского настроения в ее глазах.                    — Кто ищет?                    — Хуй знает, девка какая-то, спрашивала где ты.                    Кранкова нахмурилась и затянулась горьким дымом.                   — Какая девка? Опиши внешку.                   — Ну, карие глаза, волосы тоже темные и до плеч. Рожа, ну, не очень красивая.                    Девушка повернулась к нему лицом и прищурилась.                    — Что ты ей ответил?                    — Ну, сказал, что ты с девкой какой-нибудь развлекаешься.                    Вместо ответа Виктория хмыкнула и снова повернулась к виду ночного города, докуривая сигарету.                    — Тебе не холодно? — тихо спросил Михаил, становясь рядом с ней.                    — М? Да нет, у меня такой градус, что мне кажется, если я отсюда сигану, я не разобьюсь, а домой пойду спокойно.                    Парень тихо засмеялся и глянул за пределы ограждения, давая оценку расстоянию.                    — Пардон за мой внешний вид, — прибавила девушка. — Худак оставила в комнате.                    — Да я понимаю. А ты прям... ну?                   — Чего?                    Она взглянула на него вопросительно, изогнув бровь; Михаил слегка смутился.                    — Ну, ты прям там...?                    — Ебусь что ли? — спросила она, а после рассмеялась. — Да ну, нет. Я тебе по секрету скажу... меня женские тела мало привлекают.                    — Бред, тогда нахуй ты с ними?                    Она ухмыльнулась, доставая новую сигарету и прикуривая ее о зажигалку.                    — Есть особи, которые мне нравятся, а в основе своей — нет. Мне просто нравится доводить их, а чтобы меня кто-то увидел полностью голой, а тем более сунул в меня что-то? Нет-нет-нет, не для куриц мама орлиху растила.                    Михаил засмеялся, а девушка курила, не глядя на него.                    — Им многого не надо... Просто дать им то, чего у них нет...                    — А тебе кто-нибудь дает то, что нет у тебя?                    — Вряд ли. Я хочу быть любимой, но любить я больше не буду никогда.                    Юноша оперся локтями об ограждение, с интересом вглядываясь в ее лицо. Только сейчас Михаил заметил, что Виктория выглядит довольно уставшей.                    — А как же Влас?                    — Как же он тебе покоя не дает. Влас мой друг, не более.                    — Вы совсем не выглядите как друзья.                    — А тебя ебет как мы выглядим? У нас выгодная, а главная очень приятная и комфортная дружба. Это вы, долбоебы, не можете допереть своими куриными мозгами, что мне как минимум выгодно выставлять себя в отношениях с парнем, ибо вопросов будет меньше со стороны старшего поколения, а ему выгоднее со мной, потому что у меня не хуй между ног болтается. А вам лишь бы свести, лишь бы сплетни пустить, лишь бы обсосать, а потом сыкливо в глаза смотреть и думать, не услышала я чего? Че ж блять Денчик мне в лицо ничего не сказал? Че ж он тебе только все высказал? А ты и сидишь блять, уши развесил и впитываешь все подряд, как губка. Тебе скажи, что меня негры прошлой пятницей ебали в жопу, и у меня кишка прямая выпала; ты и поверишь, потому что ты долбоеб голимый.                    Михаил потупил взгляд вниз, чувствуя себя щенком, которого ругает хозяйка. Он понимал, что она права, а так же чувствовал, что под ее яростным взглядом он не мог даже попытаться возразить.                    — Зато сидят блять, умные такие, — продолжала рычать Виктория. — Сидят, мусолят, а сами блять ничего не добились, ничего не сделали. Я пойму хуесосить такого, как ты. Ты по жизни нихуя не сделал, ты просто воздух тратишь и помоями своими деревья удобряешь, вот и все блять. Ты что есть, что тебя нет, ты просто ноль ебучий; ты даже наркоту занюхал потому что так сказала я, а не потому что ты там устал или у тебя проблемы какие-то. А то да, великая проблема — мама алкашня. Не ты терпила, не ты тупорылый, это мать алкашня, а значит всё жизнь закрыта. Нет, блять, что-то попытаться исправить, нет, чтобы мать в шеи согнать на улицу, нет нахуй, мы будем сидеть, ручки сложили и сидеть блять. А, ну точно, если какие-то траблы всё-таки вылезли, то да, надо еще Вике позвонить, ведь Вика то все сделает, ей же жалко всех подряд. А ниче, что у Вики своих проблем выше крыши? Да срать, у меня же мать алкашня, я такой особенный и создан, чтобы шарить, а с проблемами Вика разберётся. Интересная позиция, Миш, прям заебись тебе живётся. Я в жизни не видела таких нормисов, как ты. С тобой даже банально поговорить не о чем, только вот, о куреве и можно. Ты прям идеальный житель Новирска, прям супер. Ты нихуя не делаешь, по жизни двигаешься поэтому ровно, тебя не за что отпиздить, ты просто есть. Тебя если прижмут, ты только скулить и будешь, а в морду ты никогда не харкнешь, потому что ты терпила ебучая. Тебя и в школе пиздят, потому что ты готов в рогалик завернуться, чтобы всем понравиться, но ты из-за собственной лени и тупости даже этого не делаешь. Если бы у меня был такой сыночек, я бы и сама сбухалась, вот серьезно. Весь город кишит людьми, все как будто спят блять постоянно, все серые, неживые... Здесь на один район один адекватный человек, дай Бог если несколько, а все блять под основную массу подогнатые. Ни развлечений, ни кружков, ни занятий никаких, вот народ и дурит, вот народ и ебется в свои четырнадцать лет, вот народ и нюхать в шестнадцать начинает. Скучно людям, вот и травятся все. А ты, щегол, идеальный человек. Ты молодец, ты отучишься, дай Бог экзамены сдашь, поступишь в шарагу, хотя заканчивал одиннадцать классов, тоже с горем пополам отучишься и будешь работать за бесплатно и пить керосин вместо водки. Так держать. Ты не изгой, ты просто дохуя особенный и проблемы твои особенные. Не смей меняться, а то перестанешь быть таким блять индивидуальным.                    С этими словами Виктория бросила недокуренную сигарету на улицу и, не глядя на Михаила, ушла. Швахов не знал как реагировать на услышанное, лишь проморгался и спрятал лицо в ладонь, тихо промычав. Из-за употребленного алкоголя и наркотиков его чувства были притуплены, он толком ничего не понимал, но понял одно — он по-жалкому особенный.