Навязывая изменения, создавая свое будущее

Глубокая ночь и глухой лес, настолько, что из него не было видно звездного неба, да и вообще ничего, только абсолютная чернота и шум деревьев. В самом лесу, несмотря на природный ореол обитания множества животных, особенно чувствительных к жизненной энергии и эфиру, было подозрительно тихо и пусто. Всепоглощающая на своём пути тьма и тишина леса, посреди которого, прямо на болоте, стояла изба на «курьих» ножках. Которая, собственно говоря и была причиной отсутствия животных, точнее не сама изба, а ее обитатели. Дело в количестве и силе энергии, исходящей от неё, животные просто были неспособны выжить под настолько сильным давлением, переизбыток эфира в организме их медленно убивал бы, разрушая организм изнутри, буквально сжигая их заживо. Об этом написано в одной из книг, что хранится на полке в углу избы. А под этой полкой, маленькое беззащитное тельце дрожит, дёргается, бьется в конвульсиях. Неожиданно оно резко, будто в распятии, вытянулось, что руки и ноги показались из под одеяльца. И так же резко, словно схлопнулось, свернулось обратно в калачик, который изредка судорожно подёргивался. Рыжая женщина, качающаяся на кресле-качалке, возле камина. С болью в глазах смотрела на тельце в углу, ей было тягостно наблюдать, как мучился Владик. Он никогда не позволял как-то помочь ему, но иногда, когда его страдания становились совсем невыносимыми, как сейчас, Яга насильно вливала ему в горло раствор из живой воды, экстракта сонной лилии и порошка темного кристалла. Ему опять снилось это… крики… много криков… Какие-то его, какие-то его друзей, а какие-то его жертв, все они смешивались воедино, въедаясь в его тело, пронизывая нервные окончания, заставляя вспоминать себя снова и снова. И то, как он пытал, и как его пытали, его гребаные двести тридцать лет без света и общения, в полной темноте и одиночестве. Яга больше не могла смотреть на то, как Владик увядает в одиночестве, совершенно отрезанный от сказочного мира и мира людей. Естественно, он всегда твердил, что ему и так хорошо, но Яга была уверена, что ему необходимо общение, с кем-то кроме неё, его исследований и болезненных воспоминаний. Поэтому она решилась на отчаянный шаг, последняя мера, чтобы ему помочь. Пока она ждала, когда начнёт действовать смесь, быстро написала записку, оставив ее на рабочем столе Владика, потом, немного подумав, открыла буфетный шкаф и взяла оттуда банку травяного чая. Когда Владик успокоился и провалился в сонную кому, она покинула избу. Выйдя на крыльцо, она убедилась, что в округе нет ни следа инородного эфира, благодаря своей ауре, из-за которой животные и покинули это место. Щёлкнула пальцами и исчезла.

***

Ночью в школе магии чужачкам или гостям делать нечего, а ученикам строго настрого запрещено показать свои комнаты, за неповиновение грозит моментальное отчисление, а недоброжелателей неминуемая смерть. Свет везде погашен, из-за чего стражникам приходиться использовать заклинание ночного видения. В общежитии же горит свет всего в нескольких комнатах старшекурсников, ведь уже три ночи, а не спать перед учебой — плохая идея. Нарушая эту идиллию, из неоткуда на часовой башне, появился силуэт, тут же активировавший сирену и натравивший на себя добрую половину стражи, часть которой тут же взяла объект под наблюдение, пока другая начала его штурм, группа воздушной стражи на метлах, подхватила пеших стражников, подлетев с ними к силуэту и «десантировав» их, взяв объект в полное окружение. Из-за колонны часовни, сначала показалась поднятая рука, потом нога, на которую был сделан резкий шаг. Ядвига, появилась, как кошка: пафосно и театрально, демонстрируя всем поднятые руки, в знак сдачи, в одной из которых красовалась баночка с чаем. — Что ж, господа… — почесала свободной рукой затылок и пробормотала: «жаль, кончено, что не дамы» — Сдаюсь! — ее лицо озарила самодовольная ухмылка. К ней подошёл один из стражей, достал кандалы сделанные из лунного метала, закаленные мертвой водой и собирался надеть их на объект, как Ядвига театрально откинула голову назад, вместе с рукой — Ах, офицер, а не слишком ли жестоко применять это на хрупкой даме! — Вдруг, ее наигранная гримаса на лице, резко стала серьёзной, а в руке началось накопление эфира. — Тем более, я знаете-ли, не люблю, когда на мне применяют орудие пыток. — только Ядвига хотела произвести заклинание, как за спиной стража с наручниками появилась дама с золотыми волосами. Она положила руку на плечо офицеру и холодно произнесла — Достаточно. — офицер, поняв, что от него требуют, убрал кандалы к себе и отошел. — Васечка!!! — резко воскликнула Яга и накинулась на Василисину шею, расцеловывая ее щеки — Что же ты так долго то, а! И вообще, где, вообще, гостеприимство, я вас посетила, впервые за много лет, а вы на меня сразу кандалы, это же не вежливо! — Продолжая расцеловывать каждый сантиметр ее лица не унималась Яга. Василиса, естественно, была не то что не в восторге, от такого визита, она была чуть-ли не в ярости, но благоразумно сдерживая себя, она максимально, на сколько это возможно, тактично уперлась руками в плечи Ядвиги, отодвигая ее от себя. — Тебе следовало бы поучиться субординации, ну или хотя бы перестать нарушать правила и натравливать на себя стражу, при каждом своём появлении. А вы…— обратилась она к стражникам, которые все еще держали оцепление. — Можете возвращаться на свои посты, я сама урегулирую это недоразумение… — последние слово Василиса произнесла угрожающе настолько, как умеет только она, от чего половина стражников сконфузилось, а один новенький, который стоял ближе всех к Василисе, только усилием воли не описался от страха; даже несмотря на то что эти слова были адресованы Ядвиге, которую Василиса, буквально сверлила взглядом, в надежде что она примет ее слова серьезно. А Яга… Ну, она уже ничего не слышала, она стаяла с задранной вверх головой и открытым ртом, она так делает каждый раз, когда видит звезды или, не дай бог, какое-нибудь красивое облачко. — Ва-а-а-ся-я-я — Яга начала судорожно искать рукой плечо блондинки, чтобы растрясти ее. — Смотри, облачко в форме Кривозуба, а звезда, как его золотой зуб! Василиса, поняв, что и в этот раз не достучится в сумасбродную голову Яги, решила перейти к делу — Ты же не просто так тут появилась, тебе ведь что-то нужно? Яга, поняв, что разговор пошёл в нужное ей русло, тут же в него вернулась — Эммм… А разве я не могу просто прийти с тобой повидаться? — Губы Ядвиги растянулись в невинной улыбке, а глаза захлопали, как у маленького ребёнка, но увидев суровый взгляд Василисы, продолжила чуть серьёзнее — А ты, как всегда, проницательная, у меня к тебе, действительно, есть дело, но давай, лучше обсудим его у тебя в кабинете, не зря же чай с собой принесла. — она потрясла рукой, с банкой чая. Несмотря на переполох из-за сирены, все еще стояла гробовая тишина в здании школы, в отличие, от общежития. И в этой гробовой тишине, проходя мимо кабинета директора, можно уловить едва видимый свет, что выглядывает из под двери, а если прислушаться услышать некоторые голоса. — Слушай, Ядвига я доверяю тебе, чуть ли не больше, чем себе, а если вспомнить что ты претендуешь на звание сильнейший ведьмы материка, то я просто обязана прислушиваться к твоему мнению… Про твой вклад, в то что мы живы сейчас, просто неоценим, но даже так, я не могу взять на должность преподавателя никому неизвестного мальчугана, да и к тому же который числиться мертвым. — Относительно молодая женщина с золотой косой помассировала виски, ведь по ее обычному распорядку дня она должна спать, уже как два с половиной часа. — Подождите, я кажется что-то не уловил, вы уважаемая Ядвига… — Для вас Крив-Кузьмич я многоуважаемая ведьма адского пламени или хотя бы рыжая баронесса. — Хорошо, то есть вы, созвали нас по очень важному и срочному вопросу, а в итоге мы пьем ваш чай, параллельно слушая как нам жизненно необходимо взять этого Владика на работу, я ничего не упустил? — Крив-Кузьмич был как всегда суров и недоволен, а сейчас особенно, когда перервали его сон. — Нет, ничего… Ничего кроме этого — Ядвига Петровна сделала акцент на последнем слове, после чего достала из кармана конверт с письмом и передала его Василисе Васильевне. На лицевой стороне в виде печати из сургуча красовался серебристый череп, без нижней челюсти. — Я конечно не хотела к этому прибегать, но вы меня вынудили.