Часть 9: Духовный не-рыцарь

      Субару шел с ведром и шваброй по второму этажу, готовый к битве не на жизнь, а на смерть с пылью, грязью и ленью розоволосой горничной. — Ааах… я уже представляю, как блестящий пол ослепит всех своим сиянием, а Эмилия-тан обязательно скажет мне: «Субару, ты просто волшебник чистоты!» А я ей скромно отвечу: «Это всё ради тебя… ну и, может, немного для санитарных норм».       Но проходя мимо закрытой двери комнаты отдыха он услышал звук, от которого у него ёкнуло сердце, закружилась голова, а в душе запрыгали радостные единороги. Это был смех Эмилии — звонкий, искренний и настолько прекрасный, что, будь он материален, его бы продавали в ювелирных магазинах как «Смех ангела, 24 карата».       Остановившись у двери из-за которой донесся столь сладостный для его уха звук, он задумался на секунду о том, с кем она могла вести столь радостную беседу. А ещё ему очень захотелось присоединиться к ним. Но оставались ещё обязанности дворецкого, которые ждали выполнения.       Перед юношей встала непростая дилемма: подавить своё желание пообщаться в непринужденной обстановке с девушкой, что покорила его сердце, проявив ответственность, исполнительность и трудолюбие, или… — Доброго тебе дня, Эмилия-тан! — полным энтузиазма голосом заявил Субару, открывая дверь. …Проехали…       Маленькая часть его подсознания, почему-то по тону напоминающая Рам, сурово отметила, что врываясь так резко и без стука, можно столкнуться с очень нехорошими последствиями. А вдруг Эмилия находилась бы в крайне компрометирующем виде или переживала очень личную сцену?       Другая, доминирующая часть его разума парировала замечание тем, что это ведь Эмилия. Попросту невозможно, чтобы ангел вроде неë оказался в неловкой, щекотливой или непристойной ситуации. Верно? А значит и переживать не стоит. — Ой, Субару? — удивленно посмотрела на него серебровласая девушка, что сидела на диване, но уже через секунду расплылась в дружелюбной улыбке. — Барусу, тебя что, в хлеву вырастили? — донесся справа на удивление реальный голос его подсознания.       Ошеломленно повернув голову, Субару с облегчением понял, что это была всего лишь Рам, а не признак развивающейся шизофрении. Девушка сидела на противоположном диване с чашкой чая с выражением лица, будто она только что выиграла спор о его невоспитанности. — В самом деле, Субару-кун. Перед тем, как открыть комнату, следует постучать. Мало ли, в каком положении находятся те, кто внутри, — более мягким, но столь же осуждающим тоном добавила сидящая рядом с ней Рем. — Рем, Рам, вы тоже здесь? Пьёте чай в компании Эмилии-тан? Значит, сегодняшнее собрание «Клуба обожателей Эмилии-тан» проходит в открытом режиме? Можно записаться? — Это просто чаепитие, — вздохнула Эмилия. — Ага, и следующая тема — «Как объяснить Барусу, что личное пространство — это не миф», — процедила Рам, отхлебнув чай с видом человека, который уже предвидит хаос.       Субару, не смутившись, сделал грациозный пируэт (если можно так назвать движение, при котором он чуть не снёс вазу с цветами) и пал на одно колено перед Эмилией, драматично воздев руки: — Простите моё внезапное вторжение, о прекрасные дамы! Просто, как только я услышал мелодичный смех Эмилии-тан, моё сердце взыграло от счастья, и я буквально влетел сюда на крыльях любви! — заявил счастливый дворецкий, крутанувшись вокруг себя, припав на одно колено и вытянув руки в сторону полуэльфийки. — О чем я и говорила вам, Эмилия-сама. Барусу — настоящий зверь, которого надо посадить на цепь, пока не случилось непоправимое. — Сестра, я уверена, ты преувеличиваешь. Быть того не может, чтобы Субару-кун набросился на леди Эмилию с какими-либо непристойными намерениями. — Вот-вот! Спасибо за поддержку, Рем-рин! Хоть кто-то на моей стороне! — Субару-кун банально слишком стеснительный для подобного. — Стоп, что?! Вы думаете, только из-за стеснительности я не творю всякие развратные штуки?! — Определенно! — твердо заявила Рам, поднося чашку с чаем к губам. — Определенно, — вторила ей Рем.       Про себя при этом девушка раздумывала, как они сами будут обходить барьер его стеснительности. Безусловно, «смущенный Субару» входил в число её любимых состояний Субару, но так же это представляло собой серьезное препятствие для их будущих планов. — Я не совсем понимаю, что имеется в виду под «развратными штуками», но склонна согласиться с Рам и Рем. — Я предан всеми! — Субару повалился на колени, воздев руки к небу. — Даже невинная, несведущая Эмилия-тан видит во мне похотливое чудовище! Впрочем, когда меня так ругают сразу три красивые девушки, это даже немного приятно… — Извращенец, — резко добавила Рам. — С-Субару-кун…если…если тебе это так нравится… Рем может тебя ругать чаще… У Рем получится, поверь! — прижав ладони к щекам, заливаясь краской, выдавила Рем. — Тем более, что ты даешь немало поводов для этого. — Прошу, Рем, только не это! Своими комментариями ты способна уничтожить мою самооценку, даже когда просто делаешь замечание без всякого желания отругать! А если начнешь это делать намеренно, даже ещё в стиле старшей, я помру от депрессии! — сложив руки в молитвенном жесте и поклонившись, взмолился он у голубоволосой девушки.       Комедийный момент был прерван смешками со стороны единственной зрительницы, которая не принимала участие в сцене. — Честное слово, за тобой наблюдать одно удовольствие, Субару. Потешничаешь ты, конечно, славно, мне кажется роль уличного артиста тебе подошла бы больше, чем роль дворецкого. — Кто в наше время вообще говорит «потешничаешь»? Но если я смогу быть рядом с Эмилией-тан, то меня и роль шута вполне устроит.       С этими словами Субару вконец обнаглел и сел на тот же диван, что и Эмилия. Благо хоть у него хватило ума не садиться с ней рядом. Лишней чашки с чаем для него не было подготовлено, но ему вполне хватало того, чтобы упиваться видом улыбающейся полуэльфийки. — Так, о чем вы тут беседовали, перед тем как я вошел? — Мы помогаем леди Эмилии подготовиться к началу королевских выборов. Обсуждаем различные ситуации, даем примеры и советы того, как следует реагировать, — пояснила Рем. — У нас с девочками сейчас перерыв. Я рассказывала им один случай, который произошел со мной в столице, когда я общалась с рыцарем Юлием. Рам выдала прекрасный комментарий, который меня рассмешил, и тут вошел ты.       В голове Субару моментально сработала сигнализация: «ТРЕВОГА! ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ СОПЕРНИК!» — Рыцарь Юлий? Без понятия кто это, но он мне уже не нравится! Во-первых, рыцарь. Во-вторых, общался с МОЕЙ Эмилией-тан! В-третьих… у него наверняка дурацкая прическа! — мысленно бушевал Субару, на уровне инстинкта сразу определив этого «Юлия» в разряд соперников, но вслух заявил другое: — Ах да, выборы. Ты ведь кандидат на трон. Кстати, а с какой программой ты будешь участвовать? — Я намерена изменить саму основу отношений между жителями королевства! Сейчас всё решает положение человека или его принадлежность к расе. Я намерена это изменить! Я буду бороться с дискриминацией и несправедливым отношением ко всем! Никто не должен страдать лишь потому, что родился не человеком или простолюдином! — твердо заявила Эмилия с грустным выражением. В её голосе чувствовалась и личное переживание. — Это прекрасное начинание, Эмилия-тан! Только погодите, а в стране что, имеется расовая дискриминация? — Барусу, ты с луны свалился? Дискриминация нелюдей, а в особенности эльфов, происходит ещё с тех пор, как Ведьма поглотила половину мира. — Ведьма? Это которая Ведьма Зависти? Погодите, так это случилось аж четыреста лет назад! Нельзя винить кого-то из ныне живущих за то, что устроила одна безумная колдунья в незапамятные времена?! — Тем не менее, так оно и есть. Со времен Великой Катастрофы эльфы являются париями на территории всех четырех Великих наций. И не только они. Другие расы тоже страдают из-за предрассудков. Многие до сих пор считают, что зверолюды как-то связаны с Ведьмой и потому их притесняют даже на уровне законов. — Погодите! Но это же бред! Как можно всех считать ответственными за проступок одного? Или, хотите сказать, за четыреста лет среди людей не нашлось ни одного кровавого тирана или безумного колдуна, который хотел уничтожить мир? — Ты говоришь правильные слова, Барусу, но мир так не работает. Люди являются доминирующей расой в мире, поэтому глупо ожидать, что они станут притеснять сами себя или что будут чувствовать вину перед другими. — Тем более, что Культ Ведьмы за последнее столетие совершил множество зверств и нападений во имя и по велению этой самой Ведьмы, поэтому ненависть в сердцах людей не угасает, — добавила Рем, непроизвольно сжимая кулаки.       Что было подмечено цепким взглядом дворецкого. — Культ Ведьмы… Рем ведь подозревала, что я состою как раз в нём из-за миазм, которые испускаю. Надо будет при случае спросить Рем, что это за культ и что такого они натворили, что у Рем к ним такая лютая ненависть,— решил про себя Субару, но сейчас тема касалась иного. — Значит, несмотря на прошедшие века, ненависть к другим расам не исчезла… — Увы, нет. С годами она лишь крепла и уже приводила к ужасным последствиям! Сорок лет назад из-за неё в Лугунике разразилась настоящая гражданская война, которая шла почти десять лет! Жертвами стали десятки тысяч с обеих сторон! Началось всё с небольшого восстания на пограничье, но быстро разрослось на всё королевство. — Вы демонстрируете похвальное знание материала, Эмилия-сама, — похвалила её Рам, заставим ту покраснеть, но уверенно кивнуть. — Да, я особенно внимательно изучаю историю. Пак говорил, что только хорошо зная прошлое, можно уверенно думать о будущем! В итоге лишь прямое вмешательство предыдущей Святой Меча положило конец конфликту. Вот только первопричину этой войны так и не устранили, ведь из-за участия Святой Меча восставшие зверолюди были разбиты и не смогли получить желаемого. — А значит, даже несмотря на поражение, среди них наверняка продолжает зреть ненависть к королевству и к людям, — задумчиво произнес он, потирая подбородок. — И стоит только появиться поводу, как пламя восстания вспыхнет вновь… Ты совершенно права, Эмилия-тан! Дальше так продолжаться не может или эту страну ждет катастрофа! Решено! — Субару резко вскочил на ноги и ткнул пальцем в полуэльфийку с уверенной улыбкой. — Я и до этого принял решение, что буду поддерживать тебя, Эмилия-тан. Но то было желание лишь подержать тебя лично! Но отныне я буду делать всё что в моих силах, чтобы поддержать тебя как королевского кандидата! Мы тебя посадим на трон и ты заставишь это королевство перейти в новую эпоху, даже если придется тащить его туда за волосы! Верно я говорю, девчата? — Да! Рем сделает всё, что в её силах! — с энтузиазмом ответила голубая горничная. — Безусловно. Это наш долг как горничных, поддерживать нашу госпожу во всех начинаниях, — нейтрально ответила Рам, но после позволила себе легкую улыбку в сторону принцессы. — Но ведь если начинание нам самим по нраву, то от того лишь сильнее желание помочь, не так ли?       Глядя на то, как все вокруг выражают ей поддержку, Эмилия почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Казалось бы, всего месяц назад она чувствовала себя совершенно одинокой, чужой и ненужной в этом большом особняке. Единственной причиной оставаться тут была перспектива получить доступ к крови дракона и использовать её, чтобы спасти сородичей.       Но сейчас её окружали люди, которые открыто и с улыбками на лицах заявляли, что будут поддерживать её в этой непростой борьбе. Даже если они были лишь слугами в особняке, один этот факт заставлял девушку чувствовать, как уверенность в своих силах расцветает внутри неё подобно цветочному полю в солнечный день. — С-спасибо! Всем вам! Я…я о-о-очень благодарна за такие слова! Знать, что здесь меня поддерживают значит очень много для меня! — Иначе и быть не могло, Эмилия-тан! Своей милотой, красотой и невинностью ты завоюешь сердца людей во мгновение ока! Уж я-то знаю, со мной так и вышло! — уверенно заявил Субару, ударив себя кулаком в грудь.       Вот только вместо слов поддержки со стороны горничных или счастливой улыбки от Эмилии он увидел погрустневшее выражение полуэльфийки и серьезные взгляды сестёр. — Я опять что-то не так сказал, что ли? — Нет, ты сказал очень милые слова, Субару-кун. Просто… твой случай, я думаю… довольно особенный. — Особенный? Что ты имеешь в виду? Разве не все видят, какая Эмилия-тан расчудесная?! — Субару напрягся, чувствуя, как в груди закипает непонятное раздражение. — Как бы ни была Эмилия-сама мила и добра, сама её внешность играет против неё на всех уровнях, Барусу. От крестьян до аристократии, чьи голоса нам нужно завоёвывать в первую очередь, все будут видеть в ней в первую очередь полуэльфийку чья внешность напоминает Ведьму. И это даже не считая того, что саму идею увидеть не-человека на троне они будут считать оскорблением. Прошу простить Рам, если она вас обидела, Эмилия-сама. — Нет-нет, всё так, как ты и сказала, Рам. Спасибо, что так просто всё описала. Я благодарна за добрые слова, Субару, но Рам совершенно права. Почти все люди, которых я встречала, либо пугались одного моего вида, либо сразу начинали ненавидеть. Увы, это бремя, с которым мне предстоит нести. — Вам не придется нести его в одиночку, Эмилия-сама. Рем и Сестра будут помогать вам во всех начинаниях! — поспешила заверить Рем, её голубые глаза горели решимостью.       Эмилия улыбнулась в ответ, и в этом выражении было столько тепла, что Субару почувствовал, как у него защемило сердце. — Вы уже мне о-о-очень помогаете! Особенно сценки, которые мы отыгрываем для разбора разных ситуаций. Хотя, признаться, — её уши покраснели, — Иногда Рам так убедительно меня оскорбляет, что мне хочется расплакаться по-настоящему.       Рам лишь невозмутимо поправила передник: — Так и дожно быть, Эмилия-сама. Рам специально пытается быть как можно более агрессивной, чтобы подготовить вас к выходу в свет. Это повышает вашу устойчивость к будущим нападкам. Как говорят рыцари: «Пот на учениях заменяет кровь в бою». — Стоп! Погодите-ка! Вы что же, поливаете Эмилию-тан помоями?! — возмущенно вскочил Субару, искренне удивившись этим словам. Чтобы Рам и Рем, да сделали с Эмилией нечто подобное?!       Эмилия поспешно подняла руки: — Подожди, Субару! Это была моя идея. Я сама попросила их помочь мне с подготовкой, в том числе… создавая для меня сложные ситуации. — Мы с Сестрой помогаем Эмилии-сама подготовиться к различным ситуациям, учитывая, какое отношение к себе ей стоит ожидать, особенно при дворе, среди аристократии.       Субару замер, затем медленно выдохнул, проводя рукой по лицу: — А… то есть вы проводите что-то вроде стресс-тестов. Это… наверное, действительно полезно. Хотя я рад, что не присутствовал — вряд ли смог бы вынести подобное, даже если это понарошку. — Не слышала раньше про эти «стресс-тесты», но думаю ты верно уловил суть. Мне нужно быть готовой к тяжелым испытаниям. Наш лагерь изначально будет в проигрышной ситуации, мне это сам Розваль говорил.       Эмилия попыталась улыбнуться, но к концу фразы её голос стал неуверенным: — Когда выборы начнутся я, скорее всего, буду единственной кандидаткой, у которой даже рыцаря не будет… что явно выставит меня не в лучшем свете, — девушка всеми силами держалась бодро, но ближе к концу стало очевидно, что она переживала из-за этого.       В комнате повисла тяжёлая тишина. Даже Рам не нашлась что сказать. И в этот момент… — Если Эмилии-тан нужен рыцарь, который станет её щитом от любых невзгод, то её рыцарем в сияющем сюртуке стану я, Нацуки Субару! — заявил он, вскочив на ноги.       Естественно данное заявление Субару сделал приняв свою фирменную позу, полный уверенности, что нашел наконец свой путь в этом мире! Он станет заклинателем духов, рыцарем принцессы-полуэльфийки Эмилии! — Барусу… Рам уже давно поняла, что ты не от мира сего, — она прикрыла рот рукавом, — но чтобы настолько оторванный от реальности… Это даже впечатляет.       Рем поспешно подхватила, беспокойно сжимая перед собой руки: — Субару-кун, ты вообще представляешь, какие последствия будут, если ты такое заявишь публично? — в её глазах читалась искренняя тревога. — Э-э? — Субару замер с глупой улыбкой. — А что не так? Разве я не могу стать рыцарем Эмилии-тан?       Близнецы обменялись красноречивыми взглядами. Эмилия вздохнула и терпеливо объяснила: — Субару. Королевский рыцарь — это о-о-очень высокий титул, который могут получить только отпрыски аристократических семей, прошедшие многолетнюю сложную подготовку! Ну или те, кому данная честь оказана лично августейшей особой! — Кто вообще в наше время говорит «августейшая особа»? — пробормотал Субару, но тут же осёкся. — То есть рыцарь здесь — это типа аристократический чин? — Именно, — кивнула Рем. — И если кто-то из действующих рыцарей услышит, что Субару-кун публично причисляет себя к ним, то последствия могут быть самыми неприятными! Прошу, не рискуй так!       Субару медленно опустил руки. Мечты Субару о том, как он с гордостью и высоко поднятой головой будет объявить всем, что он рыцарь Эмилии начали давать серьёзные трещины. Он бессознательно разглядывал свои ладони — обычные, ничем не примечательные руки парня из другого мира, без гербовых печатей и боевых шрамов. — А что я вообще могу сделать? Я даже магию нормально использовать не умею… Неужели и эта дверь закроется прямо перед моим носом?! Этот мир что, специализируется на разрушении прописных истин о попаданческих приключениях?! Должно же быть что-то, что я могу сделать, чтобы быть подле королевского кан… Стоп! — Стоп! Эмилия-тан — ты ведь королевский кандидат! И в иерархии даже выше Розваля, а ведь он придворный маг! Ты ведь могла бы назначить меня своим рыцарем, так?! — внезапно нашел он выход из ситуации. Ответ-то был прямо перед носом! — Теоретически…у меня есть такое право…вот только… — её голос стал тише, почти шёпотом.       Эмилия внезапно отвела взгляд в сторону, а на лице были видны смущение и вина. Она не знала, как ответить ему так, чтобы он понял всю пагубность этой идеи, но при этом не затаил на неё обиду. Она явно не была готова к таким сложным темам.       Вслух она этого не сказала, но ответ для юноши был очевиден. Она не хотела делать его своим рыцарем. Не считала его достойным. Не то, чтобы Субару мог её осуждать за это, прекрасно зная, кто он такой, но всё равно было обидно.       Зато теперь перед ним встала ясная цель — нужно лишь убедить Эмилию в том, что он достоин стать её защитником! И ведь у него уже был список заслуг перед ней! Он спас её от Эльзы в Столице, спас деревню от ульгармов, был готов и дальше совершать подвиги ради неё! — Хааа… Барусу…вынырни уже из своих фантазий и подумай трезво! — резко оборвала его мысли серьёзная Рам. Этот тон она использовала, когда требовала к своим словам повышенного внимания. — Эмилия-сама безусловно наделена правом посвящать кого-либо в рыцари. И лично Рем считает, что Субару-кун более чем достоин им стать! Вот только… никто в королевстве пока не знает, насколько Субару-кун потрясающий и потому не станет воспринимать его всерьез. — Моя излишне мягкосердечная сестра сказала верно. Каждый рыцарь это не просто воин, это представитель славного рода, либо наследственный, либо получивший этот титул за особые заслуги перед королевством. Барусу, как Рам это видит, ни тем, ни другим не может похвастать.       Рам тяжко вздохнула, понимая, как сильно ударят её слова по самооценке Субару, но лучше так, чем потом он станет мишенью для горделивых рыцарей, которые не потерпят безродного выскочку в своих рядах.       Сколь высоко не ценила бы она его личные качества, воистину десткая наивность, которую он порой демострировал, могла стать большой проблемой как для него лично, так и для всего лагеря Эмилии. — Конечно, Эмилия-сама может назначить рыцарем даже простого дворецкого. Без прошлого, без титулов, без малейшего понятия о придворном этикете, — её губы искривились в едва заметной усмешке. — Но представляешь ли ты, каким посмешищем станет наш лагерь, когда об этом узнают при дворе? — …Блин…хотел бы я поспорить с тобой, старшая, но… ты явно права, — Субару опустил голову — Сейчас я не более, чем начинающий дворецкий, без рода и племени.       Но уже через мгновение его глаза вновь загорелись решимостью. Он резко поднял голову: — Значит, чтобы стать достойным рыцарского титула, мне нужно совершать подвиги, которые будут признаны королевством! Похоже, мне предстоит немало тренироваться, чтобы быть готовым справиться с любыми монстрами и злодеями! А после славной победы я буду награждаться драгоценными свиданиями с Эмилией-тан! — Ни за что! — Эмилия вскочила так резко, что её серебристые волосы взметнулись фонтаном. Она уперла руки в боки, раздувая щёки, как рассерженный хомячок. — Я категорически запрещаю тебе так рисковать! Никаких монстров! Никаких злодеев!       Её указательный палец замахал перед самым носом Субару с такой энергией, что он невольно отпрянул. В этот момент она выглядела не будущей королевой, а скорее взволнованной мамашей, отчитывающей непослушного ребёнка. — Н-но, Эмилия-тан, я же для тебя стараюсь! — Это ещё хуже! — продолжила принцесса на повышенных тонах. Её обычно мягкие черты исказились непривычной гневной мимикой. — Думаешь, мне хоть сколь-нибудь нравится, что ты так рискуешь собой ради меня?! Мы неделю не были знакомы, а ты несколько раз чуть не погиб! Из-за меня! Я не позволю тебе снова… снова…       Её голос сорвался. — Ты едва не умер у меня на руках в столице! А всего через несколько дней снова… в том паршивом лесу… А что дальше? Так и будешь кидаться в пекло каждый раз, когда что-то случается?! — Эм-милия… — Я знаю, что не показала себя лучшим образом против Потрошительницы! — её пальцы вцепились в складки платья. — Но с этими ульгармами я справилась бы! Почему ты не позвал меня помочь в поисках Рем? — в её глазах вспыхнула настоящая боль. — Думаешь, я отказала бы?! Или считаешь меня бесполезной… трусихой?!       Ситуация начинала накаляться. Субару буквально чувствовал, как эмоциональная дамба Эмилии близка к прорыву. Он судорожно думал, что может сказать, чтобы разрядить обстановку. Даже ему было ясно, что любая попытка отшутиться сейчас только усугубит ситуацию.       Но что он мог ей ответить? Правду? Что по сути она права? Что он изначально не рассматривал вариант звать её с собой, потому что не хотел подвергать её опасности? Что его жизнью можно было легко пожертвовать, ведь у него есть «Возврат с того Света», а сама идея, что Эмилия могла стать жертвой этих собак ужасала его до глубины души? Вот только сказать это он не сможет при всем желании. — Наше решение не звать вас с собой было продиктовано вполне очевидной причиной, Эмилия-сама, — неожиданно взяла слово Рам, перетянув внимание на себя. — Всю ту ночь вы провели возле кровати Барусу, залечивая его раны. В результате вы сильно истощили себя. — Точно! Верно подмечено, Старшая! — схватился Субару за возможность успокоить девушку, не забыв с благодарностью подмигнуть розовой горничной. — Когда я проснулся, Пак сказал мне, что ты истощила себя до самого Ода, или что он там имел в виду. Он отдельно попросил тебя не будить!       Судя по всё ещё обиженному лицу принцессы сработало это не слишком, но она хотя бы перестала выглядеть так, словно у неё сейчас случится истерика и начала больше напоминать негодующую девочку. Видимо, всерьез обижаться на Рам она ещё не умела. — Ну… ладно, предположим что так оно и есть и в тот день я бы не смогла сильно помочь. Но вы ведь даже не предупредили меня, что уходите! — Эмилия-тан, ты спала тогда! А у нас каждая минута была на счету! — Уфф… ладно. — Она тяжко вздохнула, затем выпрямилась и указала на него пальцем. — Но тогда пообещай мне! Пообещай, Субару, что будешь бережнее относиться к себе и перестанешь лезть на рожон! — Никто в наше время не говорит «лезть на рожон», — попробовал отшутиться дворецкий, видя, что гроза прошла мимо. — Я совершенно серьёзно! — её голос вновь зазвучал строго. — Ты даже не представляешь, как я волнуюсь! Ты не владеешь магией, ты слабый, у тебя нет божественных оберегов! Ты ведёшь себя как ребёнок, который лезет в тёмный лес, чтобы доказать свою храбрость! — она говорила с ним, словно с нерадивым младшим братом.       И этот тон был для Субару обидным. Нет, он был бесконечно счастлив, что Эмилия так искренне за него переживает. Но почему она не могла общаться с ним, как с равным, а не сюсюкаться как с ребенком?       С самой первой петли в Столице она регулярно разговаривала с ним, словно он наивный ребенок. И все попытки перебудедить её, казалось, только укрепляли в ней это мнение. Эти мысли вызвали в нем желание поступить вопреки её желанием просто из принципа. — Хотя, разве такой подход не докажет её правоту? — ответил он на собственные неприятные мысли.       Что он мог ей сказать? Очевидно, что ею двигали лучшие побуждения. Очевидно, что она не хотела видеть его израненным. Очевидно, что она была права в своей оценке его возможностей: в текущем виде он был не в состоянии справиться самостоятельно с какими-либо опасностями.       Но внезапно на фоне таких самоуничижительных мыслей в голову пришли в голову другие слова, сказанные ему недавно: — Герои это не только те, кто одолел злого дракона, что разорил деревню, Барусу. Это ещё и те, кто с риском для жизни спасал жителей той деревни от когтей дракона. — Тебе не достает силы, это так, но силы духа и упорства в тебе не меньше, чем в Святом Меча. И именно эти качества стали спасением для всех нас, а не магия или меч. А потому… никогда…не смей называть себя бесполезным. Не принижай поступок, который спас жизни других.       Эти слова были сказаны теми, кто был вместе с ним, кто рисковал не меньше его, кто сделал больше чем он. Так разве их слова не имели больший вес? Субару глубоко вдохнул и поднял голову: — Нет. Прости, Эмилия-тан. Но я не могу дать такое обещание.       Ему захотелось самому себе дать в зубы за то, что своим ответом он заставил Эмилию скривиться, словно у неё сердце кольнуло. Но отступать было поздно. И не хотелось. — Ты права во всем. Я слаб, у меня нет никаких боевых или магических талантов. В одиночку я мало что могу сделать. Тем не менее есть вещи, которые я могу сделать, чтобы предотвратить худшее.       Он не мог им сказать, что он имел в виду, но сейчас было достаточно того, что об этом знал он сам. — И это стоит того, чтобы так рисковать собой? Вместо того чтобы доверить дело кому-то сильнее себя? — с горечью в голосе спросила Эмилия, набравшись смелости и посмотрев ему в глаза.       Вопрос застал юношу врасплох. На его сознание разом свалились ощущения страха и боли, отчаяния и безысходности, которые он испытывал каждый раз, когда умирал медленно. Сколько всего он перенес за столь короткий срок в этом мире.       Но вместе с этими жуткими образами пришли и другие. Образы Эмилии, смущенно улыбающейся своему спасителю, когда тот потребовал её имя в качестве награды. Образы сестёр, что тепло улыбались ему, пока он ел лучшее блюдо в своей жизни. Образы деревенских детей, счастливо прыгающих вокруг него и благодарящих за своё спасение. — Да… — его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Оно того стоит. Я ни о чём не жалею. И ты не права, думая, что я отказываюсь от чужой помощи. Каждый раз у нас всё получалось лишь благодаря командной работе, а не мне одному. Но ты зря волнуешься, что я буду бросаться в бой бездумно.       Он глубоко вдохнул. — Спасибо, что переживаешь за меня, Эмилия-тан, — его голос звучал мягко, но в нём появилась новая, незнакомая прежде твёрдость. — Для меня твоя забота дороже всего. Но обещать, что я перестану рисковать… не могу. Если это единственный способ защитить тех, кто мне дорог — я пойду до конца.       Внезапно его лицо озарилось — он вспомнил обещание, данное Рам среди теней проклятого леса. — У меня есть предложение! — воскликнул он, эффектно выпрямляясь. — Я не могу пообещать выходить из передряг без царапины… — его рука театрально легла на грудь. Но клянусь, что всегда буду возвращаться живым! Как тебе такие условия, Эмилия-тан?       Чтобы звучать убедительнее, он нацепил улыбку до ушей и применил свою самую «харизматичную» позу. Эмилия несколько секунд изучала его взглядом, который мог бы испепелить менее стойкого человека, но в конце концов с шумом выдохнула и плюхнулась на диван. — Похоже, тебя действительно ничем не пронять… — её голос звучал устало, но без прежней горечи.       Рем мягко вмешалась, сложив руки перед собой: — Я — Я полностью разделяю ваши опасения, Эмилия-сама. Но всё же мы обязаны признать за Субару-куном право самостоятельно выбирать свой путь. Более того, невозможно отрицать, что лишь благодаря его вмешательству дети в деревне сейчас живы. То же самое касается меня и сестры. Если бы не его героические решения, мы бы обе сгинули в том лесу.       Эмилия поджала губы от обиды. Аргументы Рем ей было совершенно нечем крыть. Какой смысл было заявлять «я бы помогла», когда она понимала, что была бы бесполезна в тот раз даже если бы к ней пришли. — Хааах…быть может вы и правы. Я ведь сама признала, что он был молодец в тот раз. И даже наградила его… НО! — её палец резко выстрелил в сторону Субару. — Если ты настаиваешь на таком безрассудстве, я буду судить тебя строже! За каждую рану, которую можно было избежать... — она замялась, подбирая наказание, - Неделю без наших свиданий! — Неделю за каждую рану?! — ужаснулся Субару таким суровым условиям. — Две! — обвиняюще ткнула пальцем Эмилия в него, усилив наказание и надув щеки от обиды. — Тиран! Сатрап! Деспот! Как можно так жестоко обращаться с верными подданными?! — театрально схватился юноша за сердце, упав на колени.       Но внутренне он всё же был доволен. Как-никак, он смог убедить Эмилию, что имеет право и дальше быть на страже неё и остальных! — Кстати о свиданиях. Эмилия-тан ведь знает, что закон обратной силы не имеет, так? А значит на уже запланированное свидание не могут быть распространяться такие ограничения, верно?       Девушка раздраженно вздохнула. — Полагаю, нет. Я ведь давала обещание, в конце концов. Так что это «си-видание» у тебя будет, раз ты так о нем мечтаешь. — Отлично! Уверен, ты и сама ждешь не дождешься нашей судьбоносной прогулки! — заискивающе посмотрел он ей в глаза.       Эмилия лишь непонимающе посмотрела на него и пожала плечами. — Ну, я до сих пор не понимаю, что такого особенного в этих твоих «си-виданиях», но я ведь обещала. Раз уж ты так вдохновлен этой перспективой, то я о-о-очень постараюсь, чтобы ты остался доволен! — с улыбкой подытожила полуэльфийка и обратила свой лик к горничным, чтобы продолжить разговор.       Дворецкого слегка покоробило, что Эмилия регулярно припоминала, что на это свидание она идет, потому что дала ему обещание, но это было не так важно. Он был уверен, что попробовав раз, она распробует романтику «в стиле Нацуки» и в дальнейшем уже сама будет намекать на продолжение банкета!       Глядя, как серебровласая девушка весело общается с близняшками, Субару погрузился в собственные размышления. Он не мог дождаться, когда сможет провести целый день с Эмилией. Они будут вместе смеяться рассуждая о том, что их ждет в будущем. — Прямо как я с Рем, частенько,— внезапно появилась мысль у него в голове, сопровождаемая образами недавнего и приятного прошлого.       Или может они с Эмилией будут шуточно спорить ни о чем, просто веселья ради? — Как я и Рам каждый день, при любой возможности,— снова подумал он про себя, припоминая множество подобных ситуаций.       Каждый раз, когда Субару представлял себе фантазии о желанных или даже романтических ситуаций с Эмилией, его разум подсовывал ему свежие воспоминания похожих случаев с участием одной или сразу обеих горничных. Эти мысли смущали, сбивали с толку, мешали сосредоточиться на Эмилии и своих чувствах. Две сестры стали словно неотъемлемой частью его жизни.       Да, это можно было сказать в отношении Эмилии, Беяко, Пака… да даже Розваля, чего уж душой кривить. Но почти в каждом ярком воспоминании его новой жизни в этом особняке, будь оно веселым, грустным или напряженным, их частью был острый взгляд красных глаз или нежный взгляд голубых.       Он не знал, как ему реагировать на это. Глянув на сестёр на другой стороне стола, он снова встретил теплую улыбку Рем и по-дружески едкую ухмылку Рам. Элементы, которые стали ему так привычны в последнее время. Привычны и приятны.       Чувствуя, что его мысли начинают уходить куда-то не туда, Субару решил откланяться и вернуться к своим прямым обязанностям, которыми он успешно манкировал, используя разговор с Эмилией как оправдание для самого себя.       Теперь работа стала хорошим поводом для него отвлечься от путаных, смущающих и непонятных мыслей. А потом он пойдёт искать Беяко, чтобы начать свой путь Заклинателя Духов.

***

      Сразу после того, как Субару закончил текущую порцию обязанностей по особняку, он приступил к поискам. Неторопливо шагая по коридору, Субару прислушивался к своим ощущениям. Он уже хорошо научился действовать по наитию и четко понимал, когда цель близка. Он хотел почувствовать, что одна из дверей, мимо которых он проходил, будет словно манить его.       Ибо за этой дверью со стопроцентной вероятностью окажется Запретная Библиотека, посреди которой на тумбочке будет сидеть одинокая лоли с двумя пышными косичками, завернутыми в спирали, которые не могут существовать без обильного использования лака или без применения нарушающих законы физики приемов.       А раз обладательница столь уникальной шевелюры была не человеком, но Великим Духом, а сам Субару находился в магическом мире, где о лаке для волос и не слышали, то ответ на сей вопрос был очевиден. — Интересно, есть ли в этом мире аналог лака для волос? Мыло тут есть. Даже жидкое мыло с добавлением всяких ароматных трав для волос есть. А что насчет других средств?       Пока шел процесс поиска нужной двери, юноша забавлялся размышлениями на тему, какие ещё могут быть отличия и совпадения между новым чуждым, но таким интересным для него миром и старым родным, но теперь уже недостижимым. — Судя по тому, какую палитру красок носит на себе Роз-чи, то и с косметикой здесь всё должно быть неплохо. Хотя кто знает, может, её здесь делают из токсичных веществ вроде свинца или мышьяка, как было в моём мире ещё пару столетий назад? Стоит лишний раз порадоваться, что Эмилия-тан и девчата не используют косметику! Они и без всякой пудры первоклассные красотки! — уверенно закивал своим мыслям Субару. — Хотя надо будет поинтересоваться при возможности, если в этом мире магия — это обычное дело, то и алхимия может быть на высоте! Представить только, какие зелья могут здесь существовать!       Субару замер в театральной позе, закатив глаза к потолку и вытянув руку вперёд, будто держал невидимый флакон. Его воображение рисовало целый арсенал волшебных эликсиров. — Сила медведя! Скорость пумы! Глаз сокола! Невидимость и… — он так и застыл в очередной вычурной позе, сильно задумавшись. — Хотя… раз уж в этом мире вся магия завязана на ману, то по идее и зелье маны должно быть самым базовым и доступным из всех, разве нет? Мана ведь, получается, прямо в воздухе находится. Почему тогда Рам не носит с собой несколько таких бутылей повсюду?       Его брови сдвинулись в искреннем недоумении. Образ розоволосой горничной, таскающей с собой фляги с голубоватой жидкостью, казался таким очевидным решением её проблемы. — Это ведь вмиг решило бы её проблему малого запаса… видать, всё не так просто с этой алхимией, — заключил он, ощущая, как в голове рождается новый вопрос. — Интересно, а чтобы стать алхимиком тоже нужно быть магом или опять нужны сильные врата? Использую это как повод завязать разговор с Беако. Кстати, к вопросу о вредных лоли! — заявил дворецкий, встав перед ничем не примечательной дверью, выглядевшей абсолютно так же, как и другие слева и справа.       Но Субару знал, что открыв её, он увидит не пустую комнату. С глубоким вдохом он повернул ручку и с размаху распахнул дверь, влетая внутрь комнаты с театральным жестом: — Дамы и господа! Встречайте самую очаровательную, самую умную, самую невыносимо милую хранительницу знаний — великую БЕЕАКООООО!       Как он и ожидал, в центре комнаты сидела Беатрис, прижимала к груди черную книгу и смотрела на него недовольным взглядом. Уже неплохо. Эта сцена была настолько привычной, что казалось — так было всегда. И в этом было что-то удивительно уютное. — Ну вот мы и встретились снова. И пусть ты смотришь на меня, как на надоедливого жука, но я-то знаю, какая ты на самом деле. — Я пришел, чтобы скрасить твоё одиночество, Беяко. — Нагло прервать спокойное существование Бетти себе на потеху, ты хотел сказать, я полагаю, — раздраженно ответила ему девочка.       Но на такой холодный прием Субару лишь покачал головой с улыбкой. Он-то уже хорошо изучил эту лоли и понимал, что за фасадом нелюдимости скрывалась очень добрая и заботливая натура.       Сделав вид, что он задумчиво смотрит на корешки книг на бесчисленных полках, словно находится в поисках нужной, он начал осторожно: — Я тут загорелся идеей узнать побольше об алхимии. Может быть, удастся совместить мои идеи с магическими финтифлюшками? Кстати, ты же у нас большая умница и хорошо разбираешься в магии. Скажи, а сложно ли сделать зелье маны? — Зелье маны? — непонимающе подняла бровь Бетти. — Ну да. Знаешь, бутылочка небольшая, а в ней концентрация маны в жидком виде. Чаще всего синего цвета. И если ты ману истощил, то выпиваешь такую и запас магических сил восстанавливаются. Я бы сказал, как по волшебству, но ведь это так и есть, верно? — Это самый большой бред, который Бетти слышала с тех пор, как предок Розваля запросил себе право носить грим во дворце и наказал потомкам поступать так же, я полагаю! — Беатрис презрительно сморщила носик, скрестив руки на груди. — Чтобы мана попала в организм человека и стала ему доступна, она должна попасть в его Од, по факту! Для этого у каждого живого существа есть врата, которые позволяют телу пропускать ману внутрь и наружу соответственно. Даже если тебе удастся каким-то способом сконцентрировать ману в виде жидкости, то при попадании в желудок она покинет твоё тело, не задерживаясь. — Правда? Эх, а я-то думал, что нашел лёгкий способ решить проблему Рам…       Беатрис вздохнула, и её голос неожиданно смягчился, приобретя оттенок почти что… жалости? — Розовая горничная страдает из-за сломанного рога, который соединён с её вратами. С помощью рогов демоны способны вытягивать из атмосферы ману в огромных количествах. Некогда это привело их практически на вершину могущества среди других рас, я полагаю.       Субару замер, представив Рам в расцвете сил — гордую, сияющую, полную магической мощи. Совсем не такую, как сейчас… — Хочешь решить её проблему — найди способ восстановить её рог. Хотя Бетти может сразу сказать, что такая идея несостоятельна изначально, по факту. — Вот как… обидно, конечно, такое слышать… — от напускного энтузиазма Субару не осталось и следа.       Конечно, идею с излечением Рам он вкинул просто ради поддержания разговора, но то с какой непреложностью Беатрис заявила о бессмысленности даже думать о восстановлении её рога сильно ударило по настроению юноши. Он чувствовал себя, словно в чем-то подвел Рам, хотя даже и не думал ни о чем таком. — Бетти не доставляет удовольствия смотреть, как ты кривляешься, танцуя вокруг главной темы. Или переходи к сути своего визита или готовься быть вышвырнутым из её святилища, — грозно добавила девочка-дух, подняв руку, готовая привычно призвать сильный порыв ветра — Погоди! Тайм-аут! Я понял, понял, перехожу к сути! — он скрестил руки перед собой, надеясь, что ему дадут шанс объясниться, но на всякий случай закрыл глаза и приготовился к тому, чтобы сгруппироваться в воздухе.       Однако секунды шли, а мощнейшей поток воздуха не спешил отрывать его от земли в сторону выхода. Он посмотрел в нетерпеливые глаза Великого Духа, резко выпрямился и хлопнул себя по щекам, что выглядело скорее комично, чем решительно. — Не робей, Нацуки Субару! Ты практиковал это! Ты заранее все продумал! Так что не время сомневаться!       Глубоко вдохнуть, руки выставить перед собой, нагнуться…и вот Субару уже находился перед хранительницей запретной библиотеки в идеальном «догэдза» — позе коленопреклонения для демонстрации высшего почтения или нижайшей просьбы. — Беатрис-сэнсэй! Я смиренно прошу вас взять сего недостойного юношу в ученики! — даже сейчас Субару не мог полностью избавиться от своей театральности. Когда дело касалось Беатрис, его внутренний «старший брат, души не чающий в сестренке» всегда брал верх, окрашивая самые серьёзные слова лёгкой игривостью. — Ты что, издеваться вздумал над Бетти? — ответила она с нечитаемым тоном через несколько секунд. — Ничуть. На самом деле я серьезен как никогда! Я прошу, чтобы ты обучила меня искусству Заклинателя Духов, — ответил он теперь уже совершенно серьезным тоном, не поднимая головы. — Заклинателя духов? С чего бы тебе вдруг понадобилось это, я полагаю?       По крайней мере, она заинтересовалась темой, значит он смог зацепить её интерес. Это позволило Субару поднять голову и посмотреть ей в глаза. В её взгляде он видел искорки интереса. — Странный вопрос. Беяко лучше кого бы то ни было знает состояние моих врат. — Его рука непроизвольно потянулась к груди, к тому месту, где находились его магические врата. — С такой… «калиткой», как у меня, мне никогда не стать ни могучим воином, ни великим магом.       Лицо Беатрис внезапно стало необычайно серьёзным. Она склонила голову набок, изучая его с неожиданной проницательностью. — Зачем тебе вообще желать стать сильнее? Такие устремления приведут тебя лишь к скорой гибели, я полагаю, — сказала Беатрис неожиданно беззлобным голосом.       Даже её взгляд изменился, словно она вспоминала какой-то эпизод из своего прошлого. Глядя на неё, Субару впервые подумал, что сейчас она действительно похожа не на милейшую девочку в розовом платье, но на существо, куда более мудрое и древнее, чем он сам. — Чёрт… Неестественно видеть её… такой, — что-то сжалось внутри Субару. Ему не понравилась эта мысль! Милая мордашка, как у Беатрис создана для искренних улыбок, её не должны портить тяжелые мысли о прошлом. Но сейчас важно было другое. — Именно из-за этого мне и важно найти способ стать сильнее. Опасности в этом мире находят меня вне зависимости от моего желания. Но сейчас, когда я сталкиваюсь с ними, всё, что я могу… — горькая усмешка тронула его губы, — или стоять в стороне или играть роль приманки, вызывая огонь на себя в надежде, выиграть достаточно времени, чтобы остальные смогли собраться с силами и нанести решающий удар.       Слова парня вызвали в Великом духе укол грустной ностальгии. — Но ведь Заклинателю духов не нужны сильные врата, так? И совместимость с духами у меня высокая! — И как ты предлагаешь Бетти помочь тебе? Чтобы смертный мог использовать силу духа, они сначала должны заключить контракт друг с другом, по факту. — Так может, мы могли бы-       Беатрис его прервала, причем прервала его резко, опалив гневным взглядом и обвинительно указав пальцем. — Даже не смей предлагать, чтобы Бетти заключила контракт с тобой, я полагаю! Даже не заикайся! Бетти — Великий Дух Тени! Эта привилегия — стать контрактором Бетти уготована особому человеку! И ты им явно не являешься, иначе Бетти уже знала бы об этом, по факту! — она говорила так, словно он глубоко оскорбил её одной мыслью о заключении контракта с ней.       Всерьёз опасаясь, что его сейчас могут просто вышвырнуть из библиотеки, он резко поднял руки в защитном жесте, словно пытаясь остановить бурю, которую сам же и спровоцировал. Нужно было быстро успокоить девочку. — Погоди, погоди! Прости, если задел тебя! — его голос звучал искренне раскаянно. — Я действительно не хотел обидеть! Я ведь полный профан во всех этих духоконтрактных делах, дай мне хоть немного снисхождения!       Беатрис медленно опустила руку, но её маленькие плечи всё ещё были напряжены, а в глазах читалась странная смесь гнева и… чего-то ещё, что Субару не мог распознать.       А Субару тем временем лихорадочно искал выход из ситуации. Ведь в предыдущей петле она сама создала временный контракт между ними. Более того, даже когда условия контракта были выполнены, она продолжала помогать ему, словно это её контрактное обязательство.       Она сама отвела его в сторону, чтобы сообщить ему что он был в смертельной опасности, готовая добровольно принять на себя всю злость и обвинения, чтобы они не достались Паку или кому-то ещё. Под этой колючей оболочкой скрывалось самое доброе существо, какое он только встречал — настоящая цундэрэ в квадрате. — Слушай… — он осторожно начал снова, — неужели совсем нет способа, чтобы ты могла меня чему-то научить без формального контракта?       Беатрис склонила голову набок, её голос прозвучал ледяным: — И почему Бетти вообще должна утруждать себя твоими просьбами, я полагаю?       Субару глубоко вдохнул. В его глазах отразилась вся серьёзность намерений, когда он медленно произнёс: — Потому что мне больше не к кому обратиться. Только на тебя я могу рассчитывать, Беатрис.       Он не врал — в этих словах не было ни капли лукавства. — Хм! — её носик презрительно сморщился. — Какой же ты эгоист, я полагаю! — Ты права. Я совершенный эгоист. Я всё это делаю ради собственного спокойствия и уверенности. Я… не хочу, чтобы так продолжалось и дальше, — говоря эти слова, в его сознании мелькали сцены столкновения с Эльзой, с ульгармами.       Каждый раз он выживал лишь потому что рядом был кто-то сильнее, кто-то, владеющей магией или мечом. Без их поддержки он каждый раз просто отправлялся на новый круг. — Я больше не хочу быть тем, кто беспомощно наблюдает со стороны. Кто вынужден полагаться только на силу других… — его кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. — Я хочу знать, что могу что-то изменить. Что смогу защитить их, если… если случится худшее.       Субару произносил эти слова, сидя на коленях, смотря на Беатрис уверенным, непреклонным взглядом. Ему нужно было убедить её помочь ему. И он уже догадывался, что ему следует сделать, чтобы добиться согласия.       Он чувствовал себя подлецом, потому что ради достижения успеха он был готов использовать все знания, накопленные в предыдущих петлях. Это было некрасиво, в первую очередь в отношении Беатрис, ведь по сути, он манипулировал девочкой, пользуясь тем, что знает о ней куда больше, чем могло быть в обычной реальности.       Но Субару понимал, что в противном случае он будет жить в страхе, что в следующий раз он снова окажется бесполезен в критической ситуации. И поклялся сам себе, что возместит ей это сторицей за такой обман!       Беатрис отвернула голову, отказываясь смотреть на него и не желая выдавать взглядом или лицом бурю эмоций, бушевавшую в её душе. Уж слишком близко к её «сердцу» попали эти слова. Кто, как не она, знал это чувство беспомощности, когда дорогие люди идут на верную смерть, а ты ничем не можешь им помочь. Как ненавидишь сам себя за подобную слабость. — Помоги мне, Беатрис… Помоги мне обрести силу, чтобы защитить дорогих мне людей. Я сделаю всё, что ты потребуешь в ответ! — для усиления эффекта Своей просьбы он даже вернулся в позицию догэдза.       Юноша не решился поднять голову, а девочка не спешила отвечать. Секунды медленно тянулись в полном молчании. Пока он не услышал усталый вздох. — Дай мне свою руку, я полагаю, — раздался голос рядом с ним.       Подняв голову, Субару увидел, что Беатрис стояла прямо перед ним, требовательно вытянув руку. Прямо как в последней провальной петле. У него аж сердце екнуло от предвкушения. Медленно протянув руку ей навстречу, он позволил девочке переплести свои пальцы с его. — Честью своей Беатрис клянётся следовать условиям контракта, что создан промеж нами. Твоя эгоистичная просьба будет выполнена. Ты познаешь древнее искусство Заклинателя Духов, я полагаю. Временный или нет, контракт есть контракт.       Несмотря на то, что это был тот самый результат, на который он рассчитывал, он всё равно почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Этот момент был точь-в-точь как в прошлый раз. Она даже смотрела на него так же.       В прошлый раз её помощь помогла ему дойти до той точки, где он всё осознал, сам всё для себя решил и смог прийти к тому финалу, который сам выбрал. Благодаря этой доброй, заботливой лоли-цундэрэ со спиральными косичками. И теперь она снова пришла ему на помощь, когда он оказался в тупике. — Но не надумай себе лишнего, я полагаю. Это лишь временный контракт, который не дает тебе никаких прав, и его единственная задача — дать Бетти возможность связаться с твоим Одом, чтобы ты мог через неё творить заклинания. Бетти может разорвать его одной мыслью без всяких последствий, по факту, — протараторила она обиженным тоном, отвернув лицо.       Не в силах сдерживать нахлынувших чувств, он вскочил на ноги, схватил девочку-духа и поднял её на руках перед собой и начал кружиться на месте, как юла, заряжаемая силой счастья. — СПАСИБО! СПАСИБО, Беяко! Беяко лучшая, Беяко милая, Беяко красавица! — осыпал он её всеми комплиментами, что приходили в голову, начисто игнорируя возмущенные крики хранительницы библиотеки. — ДОВОЛЬНО, Я ПОЛАГАЮ!       Внезапно его тело стало многократно тяжелее и с большим ускорением понеслось к полу. Больно ударившись, Субару только и успел произнести «ай!» прежде чем сильный порыв ветра буквально сдул его с места и отправил в неконтролируемый полет. Который резко прервала стена в коридоре.       Подсознательно Субару отметил, что учитывая, скорость полета и твердость стены он должен был сломать несколько костей. И, тем не менее, острой боли от трескающихся позвонков он не ощутил. Сознание юноши хотело бы поспорить с подсознанием, но было слишком занято передачей сигналов «АЙ, БОЛЬНО!» со всего тела в мозг.       Двери, которые вели в библиотеку резко захлопнулись сами по себе. Несколько секунд, он просто лежал, прижимаясь к стене в полном молчании. Затем двери снова резко распахнулись, явив глазам дворецкого рассерженную, раскрасневшуюся, но невероятно милую девочку. Беатрис выпрямилась во весь свой небольшой рост, принимая величественную позу, и торжественно провозгласила: — Первое и главное правило: исключительно Бетти устанавливает все условия этого договора! Второе правило: любое повеление Бетти должно исполняться незамедлительно и беспрекословно! Малейшее неповиновение — и контракт будет немедленно расторгнут! Это не обсуждается, по факту!       Сделав паузу, чтобы её слова произвели должный эффект, маленькая хранительница библиотеки резко развернулась и с громким «хмыком» удалилась. Двери с громким стуком захлопнулись за ней сами по себе. — Как вам будет угодно, Беяко-сэнсэй! — прохрипел Субару, всё ещё разрывающийся между болью и счастьем.       Ответа на свои слова он не ожидал и сказал это больше ради того, чтобы оставить последнее слово за собой. И от того было больше его удивление, когда двери снова распахнулись. Вот только вместо ворчливой лоли он увидел как прямо в его лицо полетела массивная книга, угодившая ему прямо в середину лба. — АУУУ! — перестал он валяться на полу, прижав руки к быстро растущей шишке. — И не называй меня «Беяко-сэнсэй»! Начинаем послезавтра, после обеда! Опоздаешь на занятия хоть раз — и Бетти разрывает контракт, по факту! До следующего урока ты обязан прочитать и выучить первую главу книги! На этом всё на сегодня, я полагаю.       Двери снова с грохотом захлопнулись. Субару осторожно потрогал свою новоприобретённую шишку и невольно ухмыльнулся. Несмотря на боль, в груди радостно теплилось чувство победы — первый шаг на новом пути был сделан.