Глава 11: Вопрос

      Пламя в камине горело ярко и приветливо, словно обещая поделиться своим теплом с каждым, кто подойдет достаточно близко. Вот только даже эта приятная картина мало чем помогала страдающим от постоянно усиливающегося холода Субару и Рам. Отчаянно кутаясь в свои одеяла они сидели так близко к камину, что возникал риск возгорания. Но перспектива околеть была ещё страшнее.       Даже хладостойкая Рем, стоявшая сразу за Субару, уже не могла скрыть дрожи во всем теле. Ладно Рем, Беатрис откровенно тряслась, и только гордость не позволяла ей усесться рядом с камином в поисках спасительного тепла. В порядке были лишь невосприимчивая к холоду Эмилия, да Розваль который, помимо теплой одежды, наверняка использовал свои познания в магии, чтобы защититься от мороза.       Вариант зажечь камин, несмотря на свою логичность, оказался крайней мерой, которую они задействовали от безысходности. Как только Субару осознал, что действия маны Пака были ограничены территорией особняка, ему в голову пришла очевидная и гениальная идея — покинуть особняк и просто переждать период манопускания за его пределами. Увы, его план был сорван непрекращающимся, свинцовым ливнем на улице.       Сам-то Субару не собирался дать какому-то дождику помешать его желанию спастись из морозильной камеры, выполненной в стиле аристократического поместья и тут же предложил идею с палатками. Но тут вмешался Розваль, который, не иначе как из-за вредности натуры, выбрал именно этот момент, чтобы напомнить, что он, на минуточку, маркграф этих земель, а не просто шут гороховый.       Субару может и хотел бы поспорить с этим утверждением, но понимал, что острый язык и не менее острое чувство социальной справедливости дают весьма слабое сопротивление против огненного шара.       Предложение Розвалю полететь в любой другой особняк, который у него наверняка был в наличие, натолкнулось на заявление, что в такую погоду даже он не рискнет летать без крайней на то необходимости.       Предложение использовать столь любимую Розвалем магию огня, чтобы стабилизировать температуру внутри поместья, тоже была отвергнута, как слишком пожароопасная. Но это натолкнуло юношу на ещё один вариант решения: устроить в купальне сауну и переждать холода там. Идея выглядела прекрасно — ванна была готова использованию запас огненных камней был, залить воду и вперед.       Но тут возникла неожиданная, хоть и по мнению самого Субару — совершенно незначительная проблема: у девушек не было купальников. Более того, они даже не знали, что это такое. Идея надевать нечто, по функционалу схожее с нижним бельём, только ради того, чтобы в этом лезть в воду, казалась им абсурдной, — безусловно, чем-то, что мог придумать только Субару.       Дворецкий, как всегда, быстро нашёл выход из ситуации. Он предложил, чтобы все просто завернулись в полотенца. Это казалось ему простым и логичным решением. Однако на этот раз против него восстали все. Горничные, смущённые и возмущённые, заявили, что сидеть в ванной в одних полотенцах в присутствии господина — совершенно неприемлемо. Они настаивали на том, что это нарушает все нормы приличия и этикета.       Пак тоже снова едва не превратил Субару в ледяную статую. По мнению Великого Духа, Субару на самом деле мечтал создать ситуацию, в которой он мог бы подглядывать за девушками или даже случайно срывать с них полотенца, притворяясь, что поскользнулся.       Ну а Субару не был бы Субару, если бы яростное отрицание этой идеи не сопроводил фантазиями вслух. Он даже проговорился, что сама идея с полотенцами действительно звучит заманчиво, и даже начал развивать эту мысль, что, конечно, только ухудшило его положение. В итоге идея с сауной была отвергнута единогласно, потому что Субару был объявлен похотливым животным и лишен права голоса.       В итоге вся группа вернулась туда, откуда начинала — в столовую. Вот только мороз за это время стал ещё крепче и одежда с одеялами уже не спасали. Поэтому было принято решение срочно разжечь камин и держать пламя настолько сильным, насколько было возможно. — Даже рядом с камином такая стужа… — жаловался постепенно дубеющий дворецкий. — Если бы не этот огонек, все бы уже превратились в ледышки, — совершенно спокойным голосом отметил Пак. Благодаря его контракту Эмилия была в полной безопасности, а значит и волноваться было не о чем.       Рем, которой даже зашитое в подсознание чувство этикета не помогать сдерживать дрожь, с растущим волнением ощущала, как Рам становится все хуже от нестерпимого холода. Даже несколько слоев одежды лишь замедляли процесс охлаждения, но не могли согреть.       Сама она должна была оставаться на месте, соблюдая реноме профессиональной служанки, а потому не могла просто обнять сестру и передать ей все своё тепло без остатка. Но был тот, кому сейчас, как и Рам, не было никакого дела до чего-либо, что не было связано с противостоянием морозу или генерацией тепла.       Безмолвно постучав по его плечу, Рем малозаметными жестами указала на сестру и сделала руками движения, словно хотела обнять небольшой предмет. Несколько секунд Субару потребовалось, чтобы понять, на что намекала ему голубоволосая девушка.       А потом вспомнил, с какой целью она сшила два одеяла вместе, в которое он сейчас так отчаянно кутался. Ситуация была немного неловкой, и он начал краснеть от одной только мысли, учитывая всех вокруг. Но Рем Субару не хотел отказывать. — Эй, Р-Рам, к-как насчет т-того, чтоб-бы н-нам об-бъединить ус-силия?! И-известно, что п-пингвины в Антарктике, ради з-защиты от лютых м-морозов, сбиваются в п-п-лотные кучи, г-грея д-друг д-друга телами! Од-деяло у меня б-большое, мы легко п-под ним п-поместимся. Вмес-сте сог-греваться всяк-ко легче б-будет! — П-поразительная бестактность! Рам слышала, что на холоде мозг начинает л-лучше работать, но в-видимо, Барусу умудрился вым-морозить тот невеликий ум, который у него б-был, раз думает, что Рам просто т-так согласится, чтобы он л-лапал её очаровательное тело на виду у всех! В-в отличие от т-тебя, Рам з-знает, что т-такое п-профессиональная г-гордость!       На самом деле Рам была сейчас готова практически на любой шаг, если тот поможет ей согреться. Но увы, добровольно согласиться на такое предложение в присутствии Эмилии, а уж тем более Розваля — она опасалась, что это наведет их на ненужные мысли.       Получив от неё нагоняй, Субару мельком глянул обратно на Рем, одним взглядом показывая, что он сделал всё, что мог. Но девушка слегка покачала головой, незаметно указала на Розваля, и жестами предложила повторить. Стороннему наблюдателю её движения мало что сказали бы, но недели, а с точки зрения Субару и вовсе полтора месяца проведенные рядом с ними научили его понимать их намеки лучше, чем многие. И намек её звучал — «дело в Розвале, попробуй ещё раз».       Субару не особо горел желанием снова так подставляться, что и продемонстрировал взглядом. Но в ответ получил невербальные сигналы с очень просящим лицом, которому, как он хорошо знал, ему нечего было противопоставить. — Рос-чи. Я всерьез волнуюсь, как бы Старшая коньки не отбросила на таком морозе. Но она что-то там бормочет про профессионализм и всякую чушь, которая явно не греет! Прошу разрешения накрыть её моим одеялом, чтобы мы могли мерзнуть вместе чуточку меньше, — с ухмылкой он глянул на маркграфа.       Который не преминул ответить зловредной улыбкой, как если бы ему предложили посмотреть крайне увлекательное шоу. — Разрешение дано-о-о, — почти торжественно заявил он, с нетерпением ожидая реакции. Которая незамедлительно последовала. — Розваль-сама! Это же совершенное бесстыдство! Как можно позволить благородной горничной делить одеяло с таким похабником! — обернулась Рам и с таким жаром принялась протестовать, что даже перестала стучать зубами.       Девушка давно и хорошо знала Розваля, его привычки, в том числе и то, как следует себя вести, чтобы сподвигнуть его к нужному решению. Он никогда не упускал возможности беззлобно подтрунить над другими. Прекрасно понимая, что Субару безвреден и любые обвинения в нечистоплотных намерениях не более, чем манера общения.       Следовательно, если показать своё возмущение, но делать упор на смущение, а не отвращении или опасении, то это только усилит желание маркграфа устроить себе маленькое развлечение. И то, что его ехидная ухмылка стала ещё шире, ясно говорило, что её ставка сыграла. — Моя дорогая Рам, вынужден призна-а-ать, что Субару-кун прав. Такими темпами ты действительно серьезно пострада-а-аешь от холода. Потому предложение Субару-куна кажется мне весьма разу-у-умным. Так что я настоятельно советую тебе им воспо-о-ользоваться. — Тч…раз даже Розваль-сама настаивает на этом…так тому и быть…но у Рам есть условие! — заявила она, обвиняюще указывая на дрожащего дворецкого. — Рем тоже присоединится! — Сестра. Совершенно нет необходимости привлекать ещё и Рем! — замахала руками младшая сестра, получая эмоциональные сигналы от сестры и подыгрывая соответствующе. — Я не останусь один на один с похотливым Барусу, который только и ждет, чтобы прижать к себе её нежное тело и высосать последние крохи тепла! — Каким это образом холод превратил меня в теплового вампира?! Коли на то пошло, твоё тело сейчас наверняка та ещё сосулька, так что кто кого без тепла оставит?! — Твои глупые фантазии лишь делают тебя ещё подозрительнее, Барусу! Рам все сказала. Или её от твоих загребущих рук будет защищать Рем или она не сдвинется с этого места!       С крайне скептическим выражением Субару повернул голову к Рем и только тут заметил, что голубоволосая девушка залилась румянцем и начала робко перебирать пальцами. — Ну…откровенно говоря… Рем тоже слегка замерзла. И была бы совсем не против погреться… вместе с Субару-куном.       Юноша внезапно ощутил прилив тепла по всему телу. Это был определенно «удар», который следовало запретить каким-нибудь королевским декретом. Для незакаленного общением с противоположным полом юноши, момент, когда красивая девушка, стесняясь и мнясь, изъявляет желание прижаться к нему, чтобы согреться, входило в список самых жарких романтических фантазий.       К несчастью для Субару, королевская семья в Лугунике скончалась, а потому некому было издать и внедрить в обиход соответствующий указ. Поэтому юноше не оставалось ничего иного, кроме как пролепетать безвольно: — Ладно….       Через несколько секунд под огромным одеялом сгрудились три фигуры, тянувшие руки к камину. — Д-да вы обе просто ледяные! Яж щас помру от переохлаждения! — взвыл дворецкий, когда девушки с двух сторон подсели к нему вплотную. — Х-хватит жаловаться, Б-барусу. Пот-терпи нем-много и станет лучше. — Рем очень жаль, что её холодная одежда доставляет неприятности Субару-куну! Но, боюсь, если я её сейчас сниму и прижмусь к тебе, чтобы согреть, то Рем станет ещё- — ПЕРЕГРЕВ! ПЕРЕГРЕВ! Рем, молю, остановись, пока у меня Од плавиться не начал! Ну, по крайней мере такими темпами я точно скоро согреюсь…       Розваль смотрел на все происходящее, получая огромное удовольствие от смущенных лиц своих работников, но одновременно внутренне радуясь душевной обстановке в его особняке. Неизвестно, сколько ещё таким светлых моментов случиться в будущем. И будут ли они вообще. А потому маг предпочитал ценить каждый из них.       Эмилия смотрела на группу с некоторой завистью. Ей-то было весьма комфортно, но она была бы рада присоединиться к ним просто, чтобы быть в компании. Однако чувство вины, которое гложило её с тех пор, как она поняла, как сильно пострадали другие от проблемы Пака, не позволяло девушке попроситься хотя бы встать рядом с ними.       Беатрис было все равно. Она предпочитала быть как можно ближе к братику, хотя это уже привело к тому, что она начала шмыгать носом.       Ещё пара минут прошло в тишине. Сидя втроем и разделяя тепло под общим одеялом, трио слуг и впрямь почуствовали, что их тела перестали трястись от холода. Положение становилось даже слегка комфортным. Субару всеми силами пытался не думать о том, что рядом с ним сидели две красавицы и даже не чурались прижиматься к нему, чтобы согреться быстрее.       Вот только чем больше он приказывал себе не думать об этом, тем большую часть его сознания эти мысли занимали. С удивлением он про себя отметил, что если ещё пару недель назад подобная ситуация вызвала бы у него едва ли не паническую атаку. Но сейчас такое положение казалось ему очень… правильным, естественным.       Снова они столкнулись с опасной ситуацией, которую в одиночку было никак не решить. И снова он вместе с Рем и Рам совместно ищет выход из сложившейся ситуации. Это было ему знакомо и это вселяло уверенность.       Повернувшись, Субару глянул на Эмилию, с виноватым выражением глядевшую на Пака. Тот, как всегда, казался совершенно безучастным к происходящему, будто всё вокруг было для него не более чем забавным спектаклем. В который раз он отметил про себя необычность картины, что девушка сидела в легкой одежде и даже мурашками не покрылась.       Эта маленькая, но любопытная деталь лишь подчеркивала, насколько Эмилия отличалась от обычных людей. Она выглядела так, словно была существом из другого мира — более высокого, более совершенного. Земные тяготы, холод, усталость — всё это, казалось, не имело к ней никакого отношения. Она была как ангел, случайно попавший в магический, но все же мир смертных, где всё было грубее, проще и грязнее. — Вот уж и впрямь девушка из фэнтези. А ведь она полуэльфийка. И, судя по её намекам, лет ей куда больше, чем можно дать внешне. Наверняка долгожитель, как и эльфы в прочих произведениях и проживет ещё не одно столетие, — размышлял дворецкий.       Субару вдруг на себе ощутил тяжесть понимания, что для неё он, вполне возможно, окажется лишь мимолётным эпизодом в очень продолжительной жизни. Что даже проведя рядом с ней долгие годы, насыщенные событиями и новыми открытиями, он будет чувствовать, что прожил достойную жизнь. А вот для Эмилии это будет сродни непродолжительному приключению, одному из многих, что ей предстоят. Эта мысль вызывала в нём странное чувство — смесь восхищения и меланхолии.       Лишний раз он начал задумываться о том, как на самом деле относится к среброволосой девушке. Он без сомнения восхищался ею. Её доброта, самоотверженность, благородство — всё это делало её непохожей на других. В любой ситуации, даже самой сложной, она оставалась верной себе — доброй, отзывчивой, всегда стремящейся увидеть в других лучшее. Она действительно была как настоящий ангел, сошедший с небес. И разве можно было не любить ангела? Это чувство казалось ему естественным, почти неизбежным.       Но было ли разумно желать, чтобы ангел полюбил в ответ? С недавних пор он начал задаваться этим вопросом. Быть может дело было в том, как она смотрела на него как на малое дите, несмотря на то, что сама она не отличалась ни вековой мудростью, ни опытом общения с множеством людей.       Безусловно, он хотел быть рядом с ней, защищать её, делать её счастливой. Но мог ли мечтать о том, чтобы её чувства к нему были чем-то большим, чем просто дружба или благодарность? Должен ли он был мечтать о таком? — Ай! — внезапная вспышка боли в ноге отвлекла его от философских размышлений.       Субару вздрогнул и обернулся, чтобы увидеть, кто стал причиной его дискомфорта. — Ты уж очень усердно глазел на Эмилию-сама, Барусу. Прямо-таки как голодный волк на ягнёнка. Невоспитанно, — тихо, но очень внятно произнесла она, поджав губы. — Ага, да. Виноват, — пробормотал Субару, потирая ущипнутое место. Он понимал, что и впрямь выглядел нехорошо, если смотрел на Эмилию слишком долго. Благо хоть Пак этого не заметил. Они ведь только-только согреваться начали. — Хоть нам сейчас и полегчало, но с каждым часом ситуация становится все хуже. Что же нам делать? — подала голос Рем. — И то верно…а можно не ждать целых два дня и просто долбануть каким-нибудь мощным заклинанием в небо? — спросил дворецкий у Великого Духа Огня. — Так ты хочешь дать мне право…уничтожить этот мир, не оставив камня на камне? — зловеще произнес Пак, делая вид, что является скрытым злодеем. — Ничего подобного! — Да я шучу! — моментально вернулся Пак к образу беззаботного кота. — К слову, а в манопускании нуждаются только духи? Рос-чи, а вы с Беако? — Я каждый день понемногу использую ма-а-ану, чтобы не перегружать Од, — с театральной важностью пояснил маркграф, а затем медленно, словно наслаждаясь моментом, повернул голову в сторону Рам. Его губы растянулись в ехидной ухмылке, от которой у горничной тут же загорелись уши. — А ещё у меня есть определенные… ночные обязанности. Так что я не нуждаюсь в манопуска-а-ании.       Рам едва сдержалась, чтобы не выругаться в сторону мага в клоунском гриме, одновременно густо краснея. Конечно же, он всё это произнёс намеренно. Чтоб она покраснела. Чтобы у Субару в голове возникли недвусмысленные образы. Чтобы насладиться чужим смущением и неловкостью — как истинный артист на сцене собственной драмы. А если наивный дурак, вроде Субару примет эти слова за чистую воду… — А какое отношение имеет Рам к ночн-ААЙ! Сейчас-то за что?! — взвился Субару когда посреди предложения его ногу снова сильно ущипнули. — За то, что начал думать о всяких глупостях, касательно сестры, Субару-кун! — тихо, но строго ответила Рем, которая и ущипнула его на этот раз. — Да я ещё ничего и не… ай! — теперь уже Рам прервала его слова, ущипнув за другую ногу. — Это вообще не то, о чем ты думаешь, пошляк Барусу… — тихо пробормотала Рам даже не пытаясь смотреть ему в глаза. Редкий случай, на его памяти.       Субару с удивлением отметил, что её голос звучал иначе, чем обычно. В нём он уловил нотки стыда и переживаний, которые казались совершенно чуждыми розовой горничной. Даже он, король неуместных комментариев, нутром почувствовал: здесь следует молчать… А лучше вообще её не трогать.       Но до последнего пункта он, конечно, не додумался.       Вместо этого, словно движимая каким-то смутным инстинктом, подсознательно желая её как-то успокоить, его рука сама потянулась вниз — туда, где, по его ощущениям, должна была находиться её рука. Просто лёгкое прикосновение, молчаливая попытка сказать: «Всё нормально, я не думаю о тебе ничего плохого».       И только потом до него дошло. — ЧТО Я, ЧЕРТ ПОДЕРИ, СЕЙЧАС СДЕЛАЛ?!       Мозг отчаянно сигнализировал: «Отдергивай руку! Беги! Прячься за Рем! Кричи, что это была идея Розваля и он тебе угрожал! Что угодно!» — но тело будто окаменело. Он ждал. Ждал, когда Рам резко отпрянет, когда её кулак врежется ему в челюсть, а затем её маленькая, но смертоносная ножка прибьёт его к полу за «домогательство к невинной девушке».       Но… Ничего не произошло. Более того — Рам слегка кивнула, всё так же не поднимая глаз, будто поблагодарила его за этот жест. Её лицо всё ещё пылало, но напряжение в плечах потихоньку спадало. Не веря своему частью, Субару решил срочно менять тему. — Так, понятно. А что, насчёт Рем и Эмилии-тан? — Манопускание касается только обладателей очень вместительного Ода, в число коих Рем не входит, — призналась горничная. — Я тоже не могу похвастаться большой силой ведь большая часть моих исходит от Пака. Но я хорошо знаю, что это потому что связана с Паком, — объяснила Эмилия и снова виновато опустила голову. — Я очень перед вами виновата. Простите. — Эмилия-сама. Мы уж с вами это не раз обсуждали. Персоне вашего статуса не престало раздавать извинения налево и направо, — твердо отметила Рам, которая успела оправиться от смущающей сцены. Ну а вместе с теплом постепенно возвращалась и её горделивая натура. — Да, я помню, Рам. Просто… — Эмилия-тан, одного раза более чем достаточно. Мы все верим, что ты искренняя в своём раскаянии! Но и впрямь неизвестно, сколько ещё мы так протянем. С каждым часом сила холода лишь повышается. Скоро уже и перспектива ночевать под дождем будет выглядеть как хорошая альтернатива.       С успокаивающей улыбкой произнес дворецкий. И тут его словно осенило. — Минуточку… Точно! ДОЖДЬ! — от полученного откровения Субару аж вскочил на ноги, выпрыгнув из-под теплого одеяла, но даже не заметил этого. — Субару? Ты что-то опять придумал? — слегка приободрилась Эмилия. — Вот он, наш Субару-кун! — На-а-адо же. Признаться мне самому даже любопытно услышать что ещё ты мог приду-у-умать, — не без интереса заявил Розваль. Идеи юного дворецкого, хотя и не имевшие успеха, хорошо его развлекали, а потому маркграф был искренне заинтересован. — Особняк ведь окружен магическим барьером, который выставила Беяко, так?! Из-за этого мана Пака скапливается внутри, не имея выхода и от того становится всё холоднее! А значит ответ прост — мы расширим барьер, позволив мане выплескиваться в атмосферу! Это как поднять крышку у кипящего чайника, чтобы тот мог выпустить пар и не взорваться от внутреннего давления! — Идея выглядит вполне неплохо, но ты, как обычно, упускаешь большую картину, Барусу. Снаружи идет нескончаемый дождь. Если мана Великого Духа начнет выходить за пределы особняка, то она превратится в снегопад. И все окружающие жители тут же это заметят и наверняка поползут глупые и вредные слухи об Эмилии-сама, что она могла вызвать зиму. Посреди лета. Для крестьян это ужас пострашнее нападения магверей! — Ты, совершенно права, Старшая, в оценке поведения жителей Арлама, но ты ошиблась касательно моих расчетов! Потому что мнение местных я уже взял во внимание! — Замечательно, Субару-кун! Рем впечатлена! И как же ты успокоишь крестьян?! — Всё просто! Мы скажем, что снег вызван нами специально! С целью как следует повеселиться и устроить зимний фестиваль! Эксцентричная, но добрая инициатива нашего лорда Рос-чи! — Идея звучит весьма глупо, я полагаю. — скрестив ручки на груди, заявила Беатрис, но в её голосе слышались нотки скрытой гордости. — Но Бетти вынуждена признать, что расширение границ барьера на всю территорию особняка действительно решит проблему переохлаждения самого поместья, по факту. Вероятно, уроки Бетти начала приносить свои плоды даже на столь бедной почве, как интеллект её незадачливого ученика. — Я вообще-то оперировал знаниями, которые получил в школе ещё до того как попал в Лугунику! — возмутился Субару, получив в ответ недовольный хмык от горделивой лоли. — Эх, всегда она так… Хотя… что ещё ждать от лоли-цундере, вроде неё? — мелькнуло у него в голове, и от этой мысли в груди неожиданно потеплело. Чтобы поднять её настроение, он решил немного потешить самолюбие девочки-духа. — Но без наставления мудрейшей Беатрис сама по себе эта идея, связанная с маной, мне не пришла бы в голову! Благодарю за науку, Беяко-сэнсэй!       В награду он получил возмущенное выражение с надутыми щечками, но в этот раз ему не напомнили перестать говорить «Беяко-сэнсэй». Видимо, в этот раз комплимент попал прямо ей прямо в сердечко.       Эмилия тем временем задумчиво прикоснулась к губам кончиками пальцев. — Зимний фестиваль… никогда о таких не слышала. Разве зимой можно как-то веселиться? — задумалась полуэльфийка.       Для неё зима и снег всегда были источником меланхолии и грусти. Несколько лет она прожила в зимнем лесу, посреди заледеневших статуй, некогда бывших её народом. В лесу, где только Пак был её единственным собеседником, другом, защитником и семьей. И внезапно Субару заявляет с полной уверенностью.       Но звучала его идея очень интересно! Видя, как он рассказывает о своем плане, Эмилия начала проникаться его энтузиазмом, предвкушая, что за необычный способ провести время предложил Субару. — Хм…вполне неплохо звучит, для Барусу, — нарочито небрежно бросила Рам, упорно глядя в сторону, чтобы скрыть довольную улыбку.       В который раз он сморозил невероятную глупость с совершенно уверенным видом. Что ни говори, но именно таким он ей нравился больше всего. В этот раз, она была уверена, его план удастся. И ей не терпелось увидеть, чем всё это закончится.       Почувствовав на себе взгляд сестры, Рам посмотрела на неё и тут же поняла, что Рем думала точно так же. Младшая был в предвкушении того, как её герой решит нависшую проблему с довольной улыбкой и глупыми ужимками. — Должен сказа-а-ать, звучит весьма заманчиво, Субару-кун, — с довольным выражением произнёс Розваль, кружа пальцем в воздухе, будто дирижируя своими мыслями. — Мы решим проблему с избытком ма-а-аны у Пака и создадим у местных впечатление, что это... хм, праздничное мероприя-я-ятие. Снег перестанет казаться погодной аномалией и станет развлечением! А я, как законный лорд этих земель, торжественно одобря-я-яю этот план!       Субару торжествующе поднял кулак. — Тогда объявляю: операция «Зимний карнавал» начинается прямо сейчас! Рем, ты моя правая рука, главный координатор и просто лучшая горничная в мире — будешь моей помощницей! — Слушаюсь, Субару-кун, — с лёгким поклоном откликнулась Рем, уже сияя от энтузиазма. Её глаза загорелись предвкушением: она была готова взяться за дело со всей серьёзностью. — Опять ты собираешься эксплуатировать мою милую младшую сестренку, словно она твоя рабыня, Барусу? Так вот не бывать этому! Я тоже помогу. — Помогать? Кто ты такая, и что сделала с настоящей Рам? — Рам будет руководить, — спокойно парировала она, подняв подбородок. — А, всё в порядке. Настоящая Рам на месте, — облегчённо кивнул Субару. — Всё вернулось в норму.

***

      То был один из тех случаев, когда идея Субару не просто сработала, но превзошла все ожидания. Пока Беатрис расширяла границы барьера на всю территорию поместья, Рам отправилась в деревню сообщить жителям, что все они приглашаются на зимний фестиваль организованный Розвалем-сама и Эмилией-сама.       Имя Эмилии не вселяло уверенности жителям, но они верили маркграф не даст их в обиду. Да и зимний фестиваль, да ещё посреди лета, это была диковинка, разжигавшая любопытство куда сильнее недоверия к полуэльфийке. А потому, вскоре вся деревня, переодевшись в зимнюю одежду уже собралась на заснеженной территории, где их уже ждал Субару, чтобы объяснить цель и правила мероприятия.       Задача заключалась в создании снежных скульптур, на любую тему, с призом в виде ранее не виданного угощения для победителя, чья статуя получит самый высокий балл. Все, от мала до велика, с азартом принялись уплотнять снег, высекая из белой массы свои замыслы. Эмилия, тщательно скрывавшая эльфийские черты под магической накидкой, увлеченно корпела над чем-то… решительно авангардным, чьи абстрактные формы вызывали у зрителей лишь вежливое недоумение.       Даже Беатрис, хоть и не без понукания со стороны дворецкого, через какое-то время присоединилась к общему веселью. Субару, один из троих судей, носился меж творящих, как заводной: подбадривал, отпускал шутки, выставлял предварительные оценки, везде успевая и всех зажигая своим неиссякаемым задором.       Весьма интересный конфуз вышел с малышкой Петрой, которая слепила крайне милого, хоть и простенького снежного кролика. Умилившись, Субару не удержался и решил помочь юной художнице «довести образ до совершенства».       Однако его творческий пыл, помноженный на воспоминания о далекой Японии и фантастических сагах, сыграл злую шутку. Невинный ушастик под ловкими руками Нацуки Субару стремительно эволюционировал. Вот уже торчат не уши, а антенны РЛС. Вот вместо пушистого хвоста — сопло плазменного двигателя. А вот и корпус оброс грозными башнями и ракетными шахтами.       В итоге перед потрясенной Петрой красовался не кролик, а грозный летающий бронированный ракетоносец, достойный нести смерть врагам далекой космической империи. Несмотря на феноменальную детализацию и бесспорное мастерство исполнения, восторга у юной леди это не вызвало. Ответом Субару стал идеально слепленный снежок, метко угодивший ему в лицо.       Но самым неожиданным и трогательным эпизодом для Субару стало представление работы сестёр-демонов.       Едва он подошёл к ним, заметив, что их творение скрыто под тканью, сёстры заметно оживились, будто ждали только его. Он буквально ощущал, как в воздухе повисло напряженное ожидание. Рам и Рем будто замерли, только их глаза — широко распахнутые у младшей и чуть прищуренные у старшей — горели особым светом, поймав его взгляд.       Рем мягко попросила Субару встать на определённое место перед закрытой скульптурой, а Рам, гордо подняв подбородок, с видом опытного церемониймейстера начала рассказывать о работе — правда, не забыв упомянуть, что львиную долю работы, как всегда, взвалила на свои хрупкие плечи моя младшая сестра. А сама Рам осуществляла стратегическое руководство и героически контролировала качество снега.       Субару не удержался и в шутку подколол её, на что Рам ответила с привычной ехидцей. Их лёгкая перепалка прервалась, когда ткань наконец упала, открывая творение сестёр.       И тут Субару замер. Его дыхание перехватило. Мир вокруг потерял четкость, окружающие звуки пропали. Перед ним стояли не просто снежные фигуры. Это были они. Рам и Рем. В полный рост.       Они были вылеплены с такой потрясающей, почти болезненной любовью к деталям, что казалось — вот-вот дрогнет ресница у Рем, вот-вот сорвется с губ Рам ее фирменная едва уловимая усмешка. Каждая складка их униформы, каждая черта лица, каждый локон волос — всё было проработано до мельчайших нюансов. Рем, как обычно, превзошла сама себя.       Рем смотрела с широко раскрытыми глазами, полными нежности и такой теплой преданности, что сердце Субару сжалось в комок. Это был взгляд, в котором читалось все: и забота, и глубокая привязанность, и готовность отдать всю себя без остатка.       Рам же застыла в своем привычном полупренебрежительном изяществе — легкий прищур, хитрая искорка в глазах, уголок губ задорно приподнят. В ее позе читалась уверенность, насмешливая искренность и та самая железная надежность, на которую всегда можно было опереться, даже сквозь ее колкости.       Но самое трогательное было в их позах. Сестры стояли не просто рядом. Они слегка отклонились друг к другу, спина к спине, образуя единый фронт. Одной рукой каждая крепко держалась за талию сестры — жест связи, нерушимой и вечной. А другую руку, Рем правую, а Рам левую, они протягивали вперед. Навстречу ему. Ладони статуй были раскрыты, пальцы чуть согнуты, словно в момент до касания.       Весь их облик, вся композиция кричала без слов: «Смотри. Это — мы. Наш мир. Подойди. Возьми нас за руки. Стань его частью. Здесь есть место для тебя.»       Субару застыл, будто сам превратился в снежную фигуру. В этот момент он почувствовал, как что-то тёплое и щемящее наполняет его грудь. Подсознательно он захотел протянуть руку вперёд — туда, где снежные пальцы Рем и Рам его ждали, чтобы замкнуть круг. Их круг.       Он не знал, сколько времени просто так стоял и завороженно смотрел на эту работу, пока Рам не кинула снежок ему в плечо, чтобы вернуть в реальность. Отчаянно краснея и крайне неуспешно пытаясь скрыть своё смущение, Субару все-таки объявил, что ставит девять баллов. Девять — это было безопасно. Это было признанием мастерства, но не обнажением собственной растроганной души.       Фестиваль длился до самого заката и завершился уверенной победой Петры, чью работу Розваль и тайный судья, коим был староста деревни оценили в десять баллов. Несмотря на высокие оценки статуи Рем и Рам заняла лишь второе место. Сестры, конечно, несколько расстроились, но решили, что выражение лица Субару, с которым он смотрел на их работу, было достаточной наградой.       Уставшие, но страшно довольные жители Арлама шли обратно в деревню, делясь впечатлениями, в то время как обитатели поместья готовились к следующему этапу празднеств. Идея Субару сработала как надо, к вечеру большая часть маны покинула особняк, благодаря чему в главной столовой, при горящем камине, стало весьма терпимо. Что уж говорить — даже Рам щеголяла всего лишь в зимней униформе, без единого одеяла.       После короткой поздравительной речи от Субару, как главного автора и вдохновителя зимнего фестиваля, обитатели принялись угощаться яствами, сделанными Рем и алкоголем, найденным недавно в тайнике.

***

      Рем с почти детским энтузиазмом тянулась к графину, янтарное вино весело плескалось в хрустальном бокале. Она уже представляла, как первый глоток обожжет горло приятным теплом, а сладковато-терпкое послевкусие станет достойной наградой за день, наполненный необычными трудами и маленькими радостями. Но едва пальцы сомкнулись на тонкой ножке бокала, рядом возникла тень. — Не налегай на алкоголь, Рем, — прозвучал голос Рам. Тихий, почти интимный, но в нем вибрировала та самая сталь, от которой у младшей сестры мгновенно перехватило дыхание, а сердце замерло в ожидании.       Одновременно с этими словами, через их синестезию в сознание младшей сестры хлынул мощный поток ощущений: сладостное ожидание, острое игольчатое предвкушение, готовность и глубинное желание. Знакомый коктейль, но в этот раз — с особым, решающим оттенком. — Сегодня? — вырвалось у Рем шепотом, бокал в её руке дрогнул, едва не расплескав вино. Глаза широко распахнулись, когда осознание накрыло её, как ледяная волна. Неужели сегодня была тот самый день, когда они сделают свой шаг?       Рам лишь едва заметно кивнула, ее красные глаза горели решимостью, смешанной с азартом. — Рам собиралась подождать до нашего дня рождения. Устроить маленький праздник, уговорить Барусу выпить с нами… — голос старшей сестры был низким, расчетливым. — Алкоголь должен был расслабить его, сделать менее… острым на реакции. По крайней мере, на это был расчет. Но раз уж судьба так любезно подкинула нам идеальные условия сегодня… — Она сделала паузу, и в уголке ее губ сыграла хитрая искорка. — … Грех упускать такой шанс, сестрёнка. Игра стоит свеч. — Ты точно уверена, что… уже пора? — голос Рем дрогнул, выдавая её смятение. В нем смешались надежда и страх.       Последние недели были… такими светлыми. Эти дни подарили ей больше чистого счастья, чем долгие годы до встречи с Субару-куном. Их общий смех, разливавшийся по кухне во время готовки когда просто быть рядом доставляло радость. Тихие вечера во время занятий языком, где каждый его одобрительный кивок заставлял сердце петь. Это было так близко к той тихой, сокровенной мечте, о которой она когда-то боялась даже думать вслух.       И пусть она жаждала пойти дальше, стать с Субару ещё ближе, настолько близко, что она сможет касаться его без волнения и стеснения. И перспектива достичь желаемого уже сегодня переполняла её энтузиазмом. Но вместе с тем идея сделать шаг, не зная наверняка, как Субару ответит на их чувства…наполняло её страхом.       А что если он отшатнется? Что если его сердце ещё не готово принять их? Если места, которое они сумели занять в его жизни, окажется недостаточно для такого шага? Что тогда? Потеряют ли они этот хрупкий, драгоценный мир тепла и доверия, что с таким старанием выстроили? Не начнет ли Субару-кун избегать их взглядов, их присутствия, лишь бы не испытывать неловкости? Может лучше довольствоваться тем, что есть? Не рисковать? Не разрушать райское настоящее ради туманного будущего?       И все эти эмоции и опасения передались Рам по их ментальной связи. — Я понимаю твои опасения, сестренка…— голос Рам смягчился, в нем зазвучала редкая, почти нежная твердость. Она положила свою ладонь поверх руки Рем, все еще сжимавшей бокал. — Но…я верю в нас…и в него тоже.       Рем глубоко вдохнула. Глаза ее, еще секунду назад полные тревоги, зажглись тем самым стальным огнем, который был знаком всем, кто знал горничную поместья Розваль по-настоящему. Страх отступил перед безоговорочным доверием к сестре и верой в их общее чувство. — Хорошо, — она выпрямилась, ее голос обрел прежнюю мягкую силу. — Если сестра так считает, то Рем будет рядом с ней на каждом шагу! Без страха и сомнений!       Она больше не колебалась. Наполнив второй бокал тем же янтарным вином — уже не для себя, а для него — Рем твердо шагнула следом за Рам. Их взгляды были прикованы к фигуре дворецкого, беззаботно наслаждавшегося овощными рулетиками у стола.

***

— Субару-кун, выпьешь с нами? — голос Рем звучал медово-нежно, а ее улыбка, казалось, излучала тепло. Она протянула ему бокал с янтарной жидкостью. — Э-э? Так мне ещё нет восемнадцати, — смущённо пробормотал он, отводя взгляд. — Ну и что с того? — вступила Рам, плавно подойдя ближе, ее голос был гладким, как шелк, но с привычной ноткой превосходства. Она театрально подмигнула. — Сегодня день особенный, Барусу! Даже Рам вынуждена признать: ты сегодня постарался на славу. И этот тайник с вином — ты его нашел. Так почему бы не позволить себе расслабиться и как следует повеселиться? Разве ты не заслужил?       Субару почувствовал, как его сопротивление начинает таять под двойным напором — бархатным взглядом Рем и острым, оценивающим прищуром Рам. Его пальцы невольно потянулись к бокалу, но разум цеплялся за осторожность. — Дай угадаю, Старшая, — он сузил глаза, пытаясь разглядеть подвох в её улыбке. — Твой коварный план прост: напоить меня до беспамятства, чтобы я благополучно вырубился, пока ты задумала какую-нибудь изощренную пакость? — Рам? Задумать? — она притворно удивилась, прикладывая руку к груди. — Не суди о мотивах благородных горничных по своим низменным стандартам, Барусу. Просто мы с сестрой подумали, что это будет хороший способ отдохнуть и немного расслабиться.       Субару вздохнул, понимая, что спорить с Рам бесполезно. Но он не мог просто так сдаться. — Ты же знаешь, что я не пью, — напомнил он, стараясь сохранить серьёзное выражение лица. — Ты говорил, что толком раньше не пил, — парировала Рам с убийственной точностью. Ее улыбка стала шире, глаза сверкнули чистейшим азартом. — И чем не повод начать? Сегодня, в такой атмосфере, в исключительно хорошей компании? — Она сделала многозначительную паузу. — А изысканные закуски от Рем… ммм… они просто созданы, чтобы смягчить первый опыт и раскрыть вкус. Или… ты боишься, Барусу, что под воздействием благородного напитка твоя и без того раздутая самоуверенность достигнет опасных высот? — Обещаем, Субару-куну не о чем беспокоиться. Стоит ему только начать в пьяном угре переходить границы дозволенного, Рем немедленно его остановит и отправит мирно спать в комнату. Так что не стоит так переживать! — Это заявление меня и успокаивает и пугает одновременно, — признался дворецкий, но эти слова на самом деле вселили в него определенную уверенность. Хрупкая внешность Рем обманчива — он не раз видел, на что она способна. Если что — справится. Значит, главное правило простое: контроль и еще раз контроль. Следить за количеством. И главное — не дать языку развязаться.       Меньше всего ему хотелось из-за спиртного начать рассказывать о своих передрягах в провальных петлях и заработать очередной сердечный приступ. Если уж предстояло это выяснить опытным путем, то сегодняшний день выглядел наиболее удачным вариантом. Тепло, закуски, и… они рядом. Хоть и с какими-то своими хитрыми планами. Он глубоко вдохнул, ощущая сладковатый запах вина.       Его пальцы сомкнулись на ножке бокала.

***

      Розваль и Пак, увлечённые беседой, оживлённо обсуждали свои темы, не забывая при этом активно пополнять бокалы крепким алкоголем. Беатрис, сохраняя молчание, лишь изредка отвлекала Пака, уводя его ненадолго, чтобы посидеть в тишине.       Эмилия, Субару, Рем и Рам по большей части проводили время вместе, отбросив в сторону серьезные разговоры, просто хорошо проводя время. То есть по большей части сестры подшучивали над дворецким, который выдавал крайне эмоциональные реакции, заставлявшие Эмилию надрывать живот от смеха.       Рам совершенно не отказывала себе в дегустации спиртного, но сколько бы бокалов она не осушала, у неё даже щеки не алели. Субару лишь мысленно пожал плечами: «Ну да, демоническая стойкость. Классика жанра. Хоть что-то из сказок оказалось правдой».       Рем пила с осторожностью алхимика, дозирующего опасный реактив. Каждый глоток был взвешен, каждое ощущение — проанализировано. Её синие глаза оставались ясными и сосредоточенными. Когда настанет решающий момент, она должна быть абсолютно трезвой. Кристально.       Сам Субару поначалу с большой осторожностью пробовал своё вино, но, после того, как распробовал и понял этот необычный, но приятный вкус, стал смелее. Ему нравилось то как он ощущал расслабленность, отсутствие опасений, повышенное настроение. Он даже перестал чувствовать неловкость и скомканность при общении с Эмилией, что даже несколько испугало его. Как бы он не пристрастился к алкоголю из-за этого неожиданного эффекта.       Тем временем Эмилия, впервые в жизни попробовавшая алкоголь, явно переоценила свои силы и вскоре была «подшофе». С грацией пьяного единорога она подошла к Субару и, неумело заигрывая, начала что-то бормотать о его «милых глазах», о множестве Субару, собравшихся в одном месте и о несправедливости мира, который позволяет черноволосым дворецким создавать копии самих себя с целью монополизировать все сладости.       Потерявшая всякое чувство личного пространства, Эмилия буквально навалилась на раскрасневшегося юношу, но вскоре, к его облегчению, смешанному с разочарованием, уснула прямо у него на ноге. Подоспевшая Рем подняла слабо протестующую принцессу и повела её к столу, чтобы посадить на стул, дать воды и немного освежить при помощи своей магией.       А Субару меж тем заметил, что Беатрис одиноко стояла на балконе, смотря в ночную даль. Видя прекрасный шанс немного освежится, и прийти в себя после атаки невинной милотой, он налил сока и поспешил составить компанию девочке-духу.       Правда, его попытки блеснуть знаниями астрологии натолкнулись на то, что небо над Лугуникой, как ни крути, был чужим небом. Над которым светились чужие звёзды. Звезда, которую он принял за Полярную из-за своей яркости указывала на юг, а не север, созвездия тоже не совпадали.       Благо неловкую ситуацию спасли девочки, которые тоже вышли на балкон и присоединились. А затем в мирную картину зимнего вечера пришла сказка в виде сотен малых духов, слетевшихся на избыток маны в атмосфере вокруг особняка. Картина была столь чарующая, что все так и остались на балконе, мило беседуя ни о чем.       Спустя некоторое время Беатрис тихо ушла к себе, всячески делая вид, что ей всё равно. Но внутри она понимала, что радовалась каждой минуте, которую сегодня провела за пределами особняка. Она пыталась не задумываться о том, что не испытывала такой радости уже четыреста лет. Ведь если об этом задуматься, то придется принять и то, что у таких моментов нет будущего.       Даже если её «непутевый ученик» будет устраивать подобное каждый год, рано или поздно его не станет. И Бетти снова останется одна. А потому не стоило привыкать к хорошему. Не стоит показывать другим, что ей понравилось и что она хочет повторения. Не стоит давать себе надежду, решила Древний Дух Знаний.       Желая завершить своё манопускание на высокой ноте, Пак собрал всю оставшуюся внутри него лишнюю ману и выпустил её разом над огромной территорией. Легкий снегопад начал падать повсюду, насколько хватало глаз.       Рам и Рем, принимая самое активное участие в разговоре, время от времени кидали взгляды назад, наблюдая за тем, что делает маркграф. Некоторое время, даже после того как камин потух, он продолжал сидеть, потягивая алкоголь. Но в какой-то момент Рем заметила, что Розваль встал и медленно отправился на выход из столовой, даже не пошатываясь, словно не осушил лично как минимум три бутылки.       Дав сигнал Рам, они одновременно пришли к выводу — пора.

***

— Субару-кун. — Голос Рем был мягок, но в нём звучала нотка серьёзности. — Мы с сестрой отведём Эмилию-сама в её комнату. Но у нас остался к тебе один важный вопрос. Мы бы хотели обсудить его с тобой… сегодня. — Вопрос? Сейчас? — удивился Субару, машинально поправляя ворот. — Может, отложим на утро? Всё-таки… трезвое мышление и всё такое. — Поверь, Барусу, — вмешалась Рам, устало, но твёрдо. — Сейчас — самое подходящее время. Просто подожди нас. Мы не заставим тебя ждать долго. — Конечно, — кивнул он, хотя в его голове уже начали роиться вопросы. О чем хотели поговорить сестры, почему именно сейчас? Он несколько растеряно, но с предвкушением смотрел как фигуры девушек, скрывшихся за дверью. — Впрочем…когда на улице такая красота, то и спать не тянет. Ради того, чтобы ещё немного протянуть этот день, можно и подождать, — расслабленно бормотал юноша, наслаждаясь легким уличным ветром и поигрывая полупустым стаканом с вином.       Ожидая возвращения сестер, он сделал глоток вина и замер, любуясь тем, как малые духи ведут свои беспорядочные хороводы посреди снежных скульптур. Их движения были свободны, как музыка без ритма, как сны без логики. Мерцающие огоньки плясали среди снежных фигур, будто сами принимали участие в этом тихом празднике.       Полусогнувшись, он опёрся на холодный каменный парапет, вдыхая свежий, морозный воздух. Голова приятно кружилась — не столько от вина, сколько от накопившихся чувств. Обычно он бы загнал себя мыслями, терзал самобичеванием, но сейчас — сейчас было просто спокойно и хорошо. Можно было позволить себе немного мечтать.       Взгляд сам по себе скользнул туда, где стояли статуи Рем и Рам, призывно протягивающих руки в перед. Непроизвольно у него возникло желание спрыгнуть вниз, в снег, снова встать на ту точку, на которой он впервые увидел это произведение. — А что если… просто взять за руку? Не всерьёз, не с признанием. Просто представить. Почувствовать, каково это — позволить себе близость.       Он уже почти поддался этому наваждению — спуститься вниз, встать между статуй, вновь пережить тот первый миг — как вдруг за его спиной раздался голос: — Субару-кун?       Он вздрогнул, обернулся. На пороге балкона в нескольких шагах от него стояли Рем и Рам. На их лицах были небольшие, но искренние улыбки, взгляды были устремлены прямо на него, но при этом в них ощущалось некоторое напряжение. Казалось, они взволнованно ожидали чего-то. — Я здесь, как и просили. — Субару попытался скрыть легкое волнение за привычной бравадой и даже подмигнул. — Видите? Умею быть надёжным, когда хочу. — Мы ради видеть, что ты всё ещё способен выполнять свои обещания, Барусу, — с невозмутимой надменностью ответила Рам, хотя уголки её губ всё же дрогнули в улыбке. — Спасибо, что подождал. Это… важно для нас обеих. Слова Рем прозвучали тише, чем нужно, но в этой тишине было больше смысла, чем в любой из громких речей.       Пользуясь моментом и храбростью, вспыхнувшей благодаря вину и волшебству вечера, Субару с жадностью впитывал образ двух девушек перед собой. Сейчас их освещали лишь звезды и отсветы от младших духов, не давая разглядеть черты во всех деталях, но от того их схожесть только возрастала. А магические всполохи, отражаясь в их глазах рубиновыми и сапфировыми вспышками, добавляли нотку волшебства к их образу. — Воистину, девушки из волшебного мира, — пронеслось в голове юноши, который непроизвольно улыбнулся от этой картины.       Слегка смутившиеся от непривычно пристального взгляда дворецкого, девушки неосознанно сдвинулись, полу повернувшись друг к другу, подняв руки и сцепив их, ища защиты друг у друга. У Субару аж кольнуло в груди от восхищения и грусти. Именно в таком образе он увидел их впервые в жизни. Тот момент был безвозвратно утерян миром. Но сейчас он получил его вновь — пусть и в ином виде. — Сестра, сестра! — с нарочитой паникой в голосе проговорила Рем. — Кажется, Субару-кун буквально поедает нас глазами! Мне даже немного боязно! — Рем, Рем! Барусу смотрит так пристально, словно хочет запереть нас навеки в своём сознании, чтобы вытворять непотребства! — вторила ей Рам с тем же тоном. Субару не выдержал и рассмеялся, искренне, с облегчением, с радостью. Он едва не бросился к ним, чтобы обнять обеих, чтобы обнять этот миг. Но сдержал порыв. Это был один из тех моментов, ради которых он был готов кинуться в пасть любого магверя, чтобы сохранить и преумножить их. Сдержав изначальный порыв, он решил подыграть девочкам, низко поклонившись и вытянув вперед руки. — Простите, если напугал, девочки. Я Нацуки Субару! Начинающий дворецкий и будущий заклинатель духов! Надеюсь, мы с вами поладим! — произнес он нарочито пафосно. — Сестра, а может, дадим ему шанс? — с лёгкой игривостью в голосе спросила Рем. — Даже не знаю, Рем… — с деланной задумчивостью протянула Рам, хмыкнув. — Он выглядит совершенно безнадёжным. Но… искренность у него в глазах есть. Пожалуй, Рам готова рискнуть.       Он выпрямился, снова улыбаясь. Легче стало дышать — смех разогнал скованность, но внутри оставалось что-то, что не уходило. Глубокое, трепетное. — Если серьёзно, простите, что уставился на вас, как зачарованный. Просто… вы выглядите волшебно. В буквальном смысле. И как только увидел вас, сразу понял — попал под чары. — Что ж, по крайней мере в наличии вкуса тебе не откажешь, Барусу. — Так…вы вроде хотели обсудить какой-то вопрос, — начал он издалека, неуверенно почесывая затылок.       К его удивлению, девушки снова напряглись. Что могло вызвать в уверенных и опытных горничных такую реакцию? — Рем хочешь быть первой? — тихо спросила Рам, не отрывая взгляда от сестры. — Рам знает, как это для тебя важно. — Сестра права, это очень важно для Рем. Но чувствую, что первой должна спросить ты. Тебе… это нужно. К тому же… — она робко улыбнулась, — ты старшая. — Ты…уверена? — посмотрела розовая горничная в глаза сестре, но та даже не кивнула.       Но ответом стал не словесный ответ, а поток тёплых, позитивных эмоций, которые Рем передала через их особую связь. Эта молчаливая поддержка стала лучшим источником сил. Как старшая сестра, она не могла подвести такую преданность.       Сделав глубокий вдох, Рам шагнула вперёд. Весь мир сузился до стоящего перед ней юноши, чей взгляд теперь целиком принадлежал ей. Сердце бешено застучало, когда она открыла рот: — Ба… — начала она, но тут же остановилась и мотнула головой. — Субару.       Имя, сорвавшееся с её губ, прозвучало, как заклинание и заставило его глаза округлиться. Именно такой реакции она и ждала — теперь всё его внимание безраздельно принадлежало ей. Никаких посторонних мыслей, никаких образов серебристоволосых полуэльфиек в его голове. Он жаждал узнать, что такого она хочет сказать, что впервые обратилась к нему по имени. — Рам…нет, я хочу задать тебе вопрос. Видишь ли… — в самый ненужный момент Рам вдруг ощутила, что робеет.       Она ведь и не думала, что именно спросит у него. Думала, нужные слова сами придут. Но их то и не было.       И тогда Рам сделала то, что всегда делала, когда слова подводили: собрав волю в кулак она действовала. Сделав ещё один шаг и оказавшись прямо перед ним, она схватила его за галстук бабочку и потянула на себя, не давая ему опомниться. В следующее мгновение её ресницы трепетно сомкнулись, а губы нашли его — мягко, но решительно.       Субару замер, словно в него попало парализующее заклинание. Бокал выпал из руки и со звоном разбился о каменный пол, но эта мелочь была проигнорирована всеми. — ЧТО?! РАМ?! КАК?! МЕНЯ! ПОЦЕЛУЙ! РАМ! ЧТО?! КАК?! МЕНЯ! РАМ! ПОЦЕЛУЙ! КАК?!       В голове юноши одновременно роились сотни мыслей, но ни одна из них не удостоилась чести быть обработанной мозгом, по той причине, что мозг его почти полностью отключился и ушел на экстренную перезагрузку. Его глаза видели лицо Рам, но не могли ничего передать, уши не воспринимали окружающие звуки.       Только теменная доля мозга, отвечавшая за восприятие прикосновений продолжала функционировать, собирая ощущения. Этот поцелуй был первый, робкий, но такой настоящий. Решительный, но в нём скрывалась и неуверенность. Ожидание. Надежда. Просьба. В этом прикосновении Рам вложила всё, что не могла сказать словами.       По ощущениям Субару он продлился долгие минуты, хотя на деле прошло всего несколько секунд. Неторопливо разорвав контакт, Рам чуть отстранилась, открыв глаза. Сейчас она была вообще не отличима от Рем, столько в её взгляде Субару увидел только нежности и тепла. Несколько секунд они простояли в полной тишине. — Это… был вопрос, — только и произнесла девушка, делая неторопливый шаг назад.       Субару же так и не сдвинулся ни на миллиметр, так и застыв в прежней позе. Только взгляд его неотрывно смотрел на девушку перед ним. Остальная часть тела не желала воспринимать сигналы от мозга. — Субару-кун, — донесся чуть справа не менее нежный шепот Рем.       Несмотря на то, что его тело по-прежнему было в состоянии паралича, мозжечок отреагировал. Не мог не отреагировать. Ведь когда к нему обращалась Рем с таким тоном, он поворачивался к ней. Это был непреложный закон мироздания, которому Субару подчинился бы, будь он хоть парализованным, хоть мёртвым, хоть стертым из реальности.       Его тело повернулась само по себе, не меняя ни положения рук, ни выражения лица, ни позы. Словно не тело сместило положение относительно мира, а сам мир произвел коррекцию, чтобы взгляд ноши встретился с голубыми глазами девушки. А она стояла близко. Совсем близко. На том же расстоянии, на котором только что находилась её сестра. На расстоянии вытянутого пальца… или поцелуя.       Без лишних слов, Рем прильнула к губам юноши, даря ему свой первый поцелуй. Её руки осторожно прикоснулись к его щекам. Робкая попытка мозга включиться и начать экстренное заседание на тему «ЭТО ЧТО СЕЙЧАС БЫЛО?!» была признана ничтожной и подлежащей немедленному забвению.       Только теменная доля настойчиво собирала данные по поцелую от Рем. Он был одновременно более скромным, но при этом более страстным, не столь напористым, но более открытым. Словно уже не было нужды что-то спрашивать, ведь эти «слова» ему уже передали, теперь оставалось лишь дать ему дополнительную мотивацию, показать всю картину.       Через несколько секунд девушка медленно отпрянула, её губы ещё слегка дрожали, а в глазах светилась нежность, от которой у Субару пересохло в горле. — А это… вопрос от Рем… — произнесла она с тихой улыбкой и шагнула назад, встав рядом с сестрой.       Сделав шаг назад, Рем встала плечом к плечу с Рам. Вдвоем они молча смотрели на застывшего юношу, ожидая, когда его сознание вернется в мир бренный и он сможет что-то им ответить.       Секунды тянулись одна за другой. Свет сознания потихоньку возвращался в глаза Субару, но он по-прежнему остолбенело молчал. Кое-как вернув контроль над телом, он неосознанно начал пятиться назад, но не от страха, а скорее из-за проблем с удержанием равновесия. Благо буквально через пару шагов он уткнулся спиной о внешнюю стену балкона. Ноги еле держали и он просто сполз вниз.       Девушки обеспокоенно смотрели на его реакцию, но не вмешивались. Пусть внешне они стояли неподвижно и молча, но через синестезию между ними передавалось огромное количество эмоций самого разного спектра. Они поставили всё на этот момент. Теперь оставалось лишь ждать ответа.       А Субару тем временем безуспешно пытался разобраться в том, что вообще сейчас произошло, чем мог быть вызван такой поступок со стороны сестер и каковы были их настоящие намерения? Потому что самый очевидный ответ казался ему наиболее маловероятным. — Они что… обе? Серьёзно? Бред…! Глупость! Чтобы такие девушки, как они? И такого… как я? Не может такого быть! Просто не может! Это какой-то тест? Но зачем тогда… эти поцелуи…»       Его ведь даже добрейшая и наивная Эмилия… Вспышка боли пронзила грудь при мыслях об Эмилии. Если даже она, со всей своей добротой и наивностью, видела в нём лишь нелепого мальчишку… То что уж говорить об этих двух? Опытных, проницательных, знающих истинную цену людям.       Его ногти впились в ладони. Знакомая горечь заползала в горло — та самая, что грызла его изнутри каждый раз, когда мир напоминал о его месте. Но на этот раз… на этот раз было больнее. Потому что впервые за всё время он позволил себе поверить. Презрение к себе начало перерастать в обиду. — Неужели я выгляжу настолько жалким, что они решили надо мной так посмеяться? Не могу с ними не согласиться в моей оценке, но это все равно больно!       Его голос прозвучал хрипло, будто через силу: — Если это шутка… скажите сейчас. Пока я не начал верить по-настоящему.       Эти слова больно резанули слух и сердца девушек. Он… не поверил им? Решил, что это просто розыгрыш?! За кого он их принимал?! — Барусу, — Рам произнесла его имя холодно, отрезая каждую букву, как ножом.       Он поднял взгляд. В глазах Рам не было ни привычного высокомерия, ни притворной холодности. Только — обида. Настоящая. Глубокая. А в глазах Рем — дрожь. Ресницы блестели от слёз, которые она изо всех сил сдерживала. — Ты всерьёз думаешь, — начала Рам, и каждое слово обжигало, — что мы опустились бы до того, чтобы первый поцелуй превратить в дешёвую насмешку? — Н-нет! Я… не думаю. Не хочу так думать… Просто… если это не шутка, если всё это правда… — Субару сбился, потерянный, не способный подобрать слова, — значит, я вам… нужен?       Он выдавил из себя последнее слово с такой неуверенностью, будто это была мантра, в которую он сам не верит. — А ты до сих пор так и не понял этого, Субару-кун? — уняв дрожь в голосе от подступивших слез, спросила его Рем спокойным и ровным голосом. — Неужели за все эти дни наши взгляды, прикосновения, слова… ничего не сказали тебе?       Он задохнулся от этой простой истины. Воспоминания нахлынули волной: семейное блюдо сделанное для него. Слова поддержки от каждой из сестер в те моменты, когда он нуждался в них больше всего. Нежные прикосновения, теплые улыбки, подколы и шутки, полные доверия. Разве могло всё это быть частью одного большого обмана? Субару отказывался верить в это. — Я… я думал об этом… и не раз. Мечтал даже, но никогда не смел в это верить. Ведь, это же вы. Вы обе вон какие писаные красавицы. А я… — он горько усмехнулся, — …я даже Эмилии не нужен.       Рам резко выдохнула через нос, её пальцы сжались в кулаки. — Очаровательно, — её голос звенел как лёд. — Ты готов поверить, что мы способны на подобную жестокую насмешку, но в наши слова не можешь поверить?! — Вы действительно думаете, мне легко поверить в подобное? — его голос сорвался на хрип. — Ты всегда принижаешь себя, Барусу. Но знаешь, что Рам поняла? Это не скромность — это трусость! Ты боишься принять, что можешь быть любим. Потому что тогда придется жить так, чтобы этой любви быть достойным.       Субару моргнул. — Я… — его голос сорвался, — я боюсь. Сделать вам больно. Разочаровать. Оказаться недостаточным. И всё потерять. Взгляните на себя! За вами должны принцы толпиться, а не… — он махнул рукой в свою сторону. — Ха! Как мило, что ты признаёшь нашу привлекательность, Барусу. Вот только сердца наши не купить сладкими речами и пустыми комплиментами. — Хе, уж в это я охотно верю, — он горько усмехнулся. — Но вопрос от этого становится ещё очевиднее — почему я? Вы куда лучше других знаете… какой я…       Рем сделала шаг вперёд, встав совсем близко, её голубые глаза неотрывно держали его взгляд: — Да, Субару-кун, знаем. Мы наблюдали. Долго и внимательно.       Рам шагнула следом, будто отражение сестры в зеркале. Холодная, сдержанная, но в глазах — тот же жар: — И судя по тому, как ты снова ныряешь в своё любимое болото самобичевания… — её голос вдруг смягчился, — …мы, похоже, знаем тебя куда лучше, чем ты сам. — Потому что видим того, кого ты упорно отказываешься замечать, — прошептала Рем.       Эти слова раскалили докрасна что-то в его груди. Гнев? Стыд? Он резко выпрямился, глаза вспыхнули яростным блеском. Ему захотелось наорать них, предупредить, уберечь от ошибки возложения своих чувств и доверия на него. — Вы ничего обо мне не знаете! — ответил он резко. — Ничего! Вы даже не представляете, какое жалкое, никчёмное подобие человека скрывается за этим лицом!       Его дыхание стало неровным, а пальцы впились в собственные плечи. — Вы видите только то, что я вам показываю! Это всё маска! Иллюзия! — его голос дрожал, но не от слёз, а от ярости. — Вы не знаете, насколько я на самом деле бесполезен! Сколько раз я уже… сколько раз всё шло наперекосяк! Всё, что я делал — это бегал по кругу, наступал на одни и те же грабли, проигрывал, падал лицом вниз… — И каждый раз вставал снова, — перебила Рем. — Совершал ошибки… — И исправлял их. — Я слаб! — Но не сломался, — Рам произнесла почти ласково, но взгляд был серьёзен до боли.       Рем не моргнув, сделала ещё шаг вперёд. Её голос прозвучал мягко, но неумолимо: — Разве мы упоминали, что выбрали тебя за безупречность?       Субару замер. Эти слова… они словно выдернули из-под ног почву. Он ждал всего: упрёка, сожаления, обмана. Но не этого. Не такой простой и честной правды.       Рам, не меняя строгого выражения, продолжила, делая свой шаг: — Ты во всем прав, Барусу. Ты слабый. Упрямый. Иногда невыносимо глупый. Иногда просто невыносимый. — Спасибо за откровенность, — язвительно бросил он, но Рам лишь покачала головой: — Но никогда, никогда ты не был никчемным.       Рем протянула руку и нежно коснулась его щеки. Её пальцы были тёплыми. — Для нас ты — тот, кто продолжает сражаться, когда все шансы против него. Тот, кто поднимается снова и снова, несмотря на боль и отчаяние.       Рам встала с другой стороны, её голос звучал неожиданно тепло: — Тот, кто кричит «я спасу всех», даже когда сам едва держится на ногах, — она повторила рукой движение сестры. — Разве мы ошибаемся, Барусу?       Субару закрыл глаза. Эти слова… были слишком. Слишком правильными. Слишком болезненными. Потому что он знал, что они верны. И потому не мог их принять. — Мне просто повезло, — прошептал он, отводя взгляд. — Вы же знаете… — его рука машинально потянулась к груди, где скрывались повреждённые врата. — Я никогда не стану ни рыцарем, ни магом. Даже близко не подберусь к вашему уровню. Кому нужен такой… — Да, Барусу, — резко перебила Рам, её глаза внезапно вспыхнули. — Всё это так. Но знаешь что?       Она усмехнулась — той самой лукавой, чуть надменной усмешкой, за которую её когда-то хотелось придушить… и которая теперь казалась до боли родной.       Рем повторила её выражение, глаза сверкнули от слёз и света: — Нам плевать.       У Субару перехватило дыхание. Он узнал эти слова — свои собственные, сказанные тогда Рам в лесу. Теперь они использовали его же оружие против него самого. Одно можно было сказать без сомнений — сегодня они фанатичны как демоны. Как и он в тот вечер.       Он вдруг захохотал. Коротко, будто срывая напряжение. — Вы и правда… вы двое… — он посмотрел на них, уже не в панике, но с ужасающе ясным пониманием, — вы… меня?       Рем ответила без колебаний, тихо, как молитву: — Да, Субару-кун. Без условий. Без обещаний. Просто — да.       Рам хмыкнула и чуть отвернулась, но её голос был слышен ясно: — Пока ты будешь бороться — Рам будет рядом. Даже если ты будешь падать. Даже если снова будешь невыносимым. Рам всё равно рядом. — Чёрт… — он невольно рассмеялся, ощущая, как мир переворачивается с ног на голову. — Похоже, мне не оставляют выбора.       Рам гордо подняла подбородок, скрестив руки: — А разве ты дал нам его тогда?       Ирония ситуации наконец пробила его броню сомнений. А что если… что если это правда? Не иллюзия, не ошибка, а дар, который он не вправе отвергать? — Вас… Вас действительно устроит кто-то, вроде меня…? — Да. Мы выбрали тебя. Со всеми твоими слабостями, глупостями и упрямством. Потому что именно из этого состоит наш Субару-кун. И никто другой нам не нужен. — Но… — он попытался найти последний аргумент, — Я же… я не герой. Я просто… — А вот тут ты не прав, Субару-кун, — мягко прервала его Рем. — Ты наш герой. И нам этого достаточно.       Субару вдруг ощутил острое, почти непреодолимое желание — вскочить, заключить обеих в объятия, прижать крепко, как будто только так он сможет доказать, что услышал, что понял, что принял их чувства.       Но прежде чем его тело успело откликнуться, разум — наконец пробившийся сквозь бурелом неуверенности, токсичные поля презрения к себе и удушающую атмосферу вдруг проснувшейся надежды — зацепился за одно, но чрезвычайно важное слово: Обеих.       Слово, словно гвоздь, вонзилось в сознание, отбросив остатки эйфории. Только теперь, когда Рем и Рам вытащили его из глубин самоотрицания и страха, он смог по-настоящему осознать: в его чувствах признались две девушки. И это осознание породило в нём новый страх. Страх, который грозил моментально поглотить всю надежду и радость без остатка.       Он достаточно хорошо разбирался в аниме, манге и визуальных новеллах, чтобы узнать этот поворот сюжета. Две девушки, близкие друг другу, испытывающее чувства к одному юноше, приходят к нему, признаются и просят выбрать, чьи чувства он примет.       И конечно, каждая утверждает, что примет его выбор и не будет держать обиды, если выбор будет не в её пользу. Вот только он не был героем аниме или манги. «Мы поймём», «Не будем держать зла» — красивые слова, за которыми скрывается неминуемая драма.       Он сглотнул ком в горле. Это не манга, где можно перелистнуть страницу назад. Даже его «Возврат с того Света» не давал возможности пробовать разные варианты, как в визуальной новелле. Даже если бы сама мысль об этом не вызывала у него приступ презрения, он понимал, что не имеет понятия о том, как работает эта способность и куда он вернется.       А потому ему следовало все обдумать здесь и сейчас и сделать выбор, о котором он не будет потом жалеть долго и горько. И один момент он понимал хорошо. Даже если обе сестры начнут заявлять, что примут любой выбор… это не могло быть правдой.       Ведь та, на чьи чувства он не ответит, всё так же останется жить и работать в особняке. Они не разъедутся по разным городам после этой ночи. А значит прежней легкости и непосредственности в их отношениях с той, кому он не ответит взаимностью, больше не будет.       В итоге вместо двух счастливых людей и одного смирившегося может получиться трое несчастных — одна, чьи чувства не отвечены, другая, что будет видеть, как её сестра-близнец переживает из-за этого. И он, который будет чувствовать себя подонком и гадом за то, что причинил боль близкому человеку.       И этот результат будет вне зависимости от его выбора. А значит был лишь один разумный ответ в такой ситуации — поблагодарить за их чувства и сказать им, что ответить на них он не может.       А что касается него… Он сможет сохранить этот хрупкий, светлый момент в сердце — как бесценное сокровище, как напоминание, что он действительно был любим. Хоть однажды. Не было смысла тянуть кота за хвост. Приняв решение и смирившись к предстоящим, он поднял на них твердый взгляд. — Да, это будет лучший выход. В самом худшем случае — мне придется покинуть особняк. Но по крайней мере между сестрами не появится трещина, причиной которой стану я.       Он вдохнул. Медленно. Глубоко. Приняв боль. Смирившись с тем, что будет. Словно солдат перед последним шагом. И, подняв взгляд, уже не прячась, не отводя глаз, он произнёс: — Вы обе… задали мне один и тот же вопрос, — голос звучал неестественно ровно. — И теперь я должен выбрать, кому из вас дать ответ?       Он разной реакции ожидал — вздохов, серьезных слов, быть может стандартных фраз прямиком из «визуальной новеллы». Но почему-то ответом ему стали смешки в кулак и широкие улыбки. — Прости, Субару-кун. Рем, безусловно любит тебя, но оставить мою старшую сестру… — она обняла Рам за талию. — Никогда. — … Э? — А ты и вправду наглец, Барусу, — Рам щёлкнула его по лбу. — Если думаешь, что я позволю тебе увести мою милую младшую сестрёнку. — … Что?       Субару застыл с открытым ртом, мозг отчаянно пытался переварить услышанное. Неужели они…? — Всю нашу жизнь мы были вдвоем, Барусу. Долгие годы Рам и Рем могли положиться лишь друг на друга. В самые тёмные ночи, когда весь мир казался враждебным, одна истина оставалась неизменной: мы были друг у друга. Мы — две половинки одного целого. Эту связь никому и ничему не разорвать. И мы здесь не для того, чтобы предложить тебе выбрать одну из нас, — пояснила Рам со знающей улыбкой. — Мы предлагаем тебе стать частью нас, Субару-кун. Будь с нами. Выбери нас! — торжественно завершила её мысль Рем.       Обе сестры синхронно двинулись, сделав шаг назад, словно выполняли хорошо отработанное движение и через мгновение Субару обомлел.       Их соединённые руки образовали полукруг, оставшийся открытым — пространство для него. Приглашение в их маленький, выстраданный годами мир, куда они никогда никого не допускали. Он узнал эту позу.       Точно так же они стояли перед снежными статуями, которые когда-то вылепили во дворе — статуями, изображавшими этот момент… или, быть может, надежду на него? Но теперь это не была фантазия. Не иллюзия. Не чья-то мечта, застывшая в холодном снеге. Это была реальность.       Но в отличие от холодного льда, их глаза горели. В глазах Рам — вызов, гордость… и хрупкая уязвимость. В глазах Рем — светлая вера и страх, что её могут отвергнуть. В обеих — безоговорочное доверие и тихое ожидание. Это был момент истины. Выбор, который больше не касался «одной» или «другой».       Решение, которое он примет сейчас, изменит его дальнейшую жизнь, так же как когда-то его жизнь поменяло решение спасти Эмилию, Фельт и старика Рома в доме награбленного от Потрошительницы.       В голове начали всплывать воспоминания моментов, которые он разделил с ними. Как они вместе готовили, убирали, тренировались, отдыхали. Как он, неосознанно, начал в этих моментах жить, а не просто существовать.       Какая-то часть его сознания попыталась увести его мысли — в сторону Эмилии. Словно даже не он сам это вспомнил — будто эти мысли были навязаны откуда-то извне, может из другой жизни, другой реальности. Но в этот раз аметистовые и серебряные цвета не могли затмить в его взгляде голубой и розовый.       Субару не хотел больше фантазировать, не хотел жить в надежде что «может быть будет нужным». Он хотел чувствовать, осязать. А то, что предлагали сёстры, было ни обещанием, ни иллюзией. Их чувства, их предложение было реальностью. И теперь их взгляды, их протянутые руки обещали: «Прими нас — и всё, что было между нами, станет основой новой жизни. Жизни, в которой ты больше не один.» — Я не хочу, чтобы эти моменты заканчивались, — подумал Субару, и в этот миг в груди всё стало кристально ясно. — Я хочу, чтобы их стало больше.       Он взялся за их руки и через секунду его подняли на ноги с такой легкостью, словно он был не тяжелее пакета со специями. Одновременно он почувствовал, как их хватка изменилась, став мягче, нежнее. Переводя взгляд с рубиновых глаз Рам на сапфировые Рем, Субару осознал — он принял их предложение. Без громких слов, без пафосных клятв. Просто протянул им руки… и круг замкнулся. — Так вот каково это… — мелькнула мысль, — Когда тебя принимают целиком. Со всеми недостатками. Со всей твоей неуклюжестью и глупостями.       Рам, словно прочитав его мысли, легко щёлкнула его по лбу: — Хватит копаться в себе, Барусу, — её голос всё ещё был с налётом привычной иронии, но в нём звучало неожиданное тепло. — Ты уже наш. Привыкай. — Навсегда, — тихо добавила Рем, прижимая его руку к своей щеке. — Мы не собираемся отпускать.       Он сглотнул. Хотел что-то сказать, но ком подступил к горлу. Лишь через несколько мгновений смог выдохнуть: — Но… что если я подведу вас?       Ответ не заставил себя ждать. — Мы готовы рискнуть, — твёрдо сказала Рам. Без тени сомнения. — А если ты упадёшь — мы будем там, чтобы помочь подняться, — нежно добавила Рем, сжимая его руку чуть сильнее в знак поддержки. — Поэтому перестань уже мямлить, Барусу. Это недостойно нашего мужчины, — сказала Рам с привычной надменной интонацией, но в её голосе слышалась теплая насмешка, а взгляд был неожиданно мягким. Улыбка, играющая на её губах, была настоящей — широкой и искренней. — Я… я постараюсь, — с трудом выдавил Субару, — стать лучше… стать достойным вас. — Субару-кун. Ты такой дурак. — Не будь ты уже достойным в наших глазах, мы бы не стояли здесь сейчас, — добавила Рам, не отворачивая взгляда. — Но это не значит, что мы будем против, если ты решишь стремиться стать лучше, — с доброй насмешкой подмигнула Рем. — Или хотя бы стать… терпимым. Особенно во… всём. — Умеешь ты поддержать своего мужчину, Рам! — деланно возмутился дворецкий, который только сейчас начал понимать, в какую ловушку попал. — Где тут написать заявление на развод? — Поздно, — с хищной улыбкой ответила Рам, — С сегодняшнего дня тебя ждёт долгая, счастливая, полная страданий жизнь с сёстрами-демонами. Не говори, что мы тебя не предупреждали. — Вы меня об этом предупредили постфактум! — изобразил возмущение юноша. — Не волнуйся, Субару-кун, — подхватила Рем с невинной улыбкой. — Даже если до конца дней ты останешься таким же неумелым, как сейчас… Рем и сестра всё равно будут любить тебя. — От этих слов поддержки мне становится тепло на душе и одновременно хочется рыдать!       Пару секунд они молчали, после чего разразились заливистым смехом. Только сейчас они осознали, насколько сильным было эмоциональное напряжение, которое каждый испытывал перед этим.       Вместе с радостью, которая расплескалась в груди, начала подступать и усталость. День выдался невероятно насыщенным — и физически, и эмоционально. А его завершение и вовсе оказалось водоворотом чувств, из которого они только начинали выныривать. — Нам следует пойти спать. Как бы ни было весело сегодня, завтра нам предстоит выполнять наши обязанности как обычно. Пойдем, Рем, оставим Барусу наедине с его похотливыми фантазиями. Боюсь, завтра даже те крохи пользы, которые он приносит, будут ещё меньше.       В её словах, как всегда, было колючее преувеличение, но ни Рем, ни Субару не обманулись — это была забота. Строгая, по-сестрински оберегающая. Сегодня — он заслужил отдых. — Да, сестра. Субару-кун определённо будет слишком занят фантазиями о нас, чтобы успеть как следует выспаться, — добавила Рем, будто не осознавая, насколько точно попала в цель.       Девушки, широко улыбаясь, отпустили руки раскрасневшегося юноши и медленно отправились на выход с балкона.       А Субару тем временем стоял, словно вкопанный, сражаясь с хаосом мыслей, который бушевал в голове. Он пытался осмыслить масштаб происходящего — фундаментальные изменения, которые вот только что произошли. Одновременно, он пытался придумать, как бы ответить этим дерзким, наглым, невыносимо прекрасным сёстрам за их подначивания.       Обычно, после подобных выпадов он превращался в типичного японского школьника-затворника: раскрасневшегося, сбивчивого, неспособного даже взглянуть на девушку, не споткнувшись о собственное смущение.       Но нынешний случай был уникальным. Потому что сейчас в нём переплелись три силы, создавшие воистину опасную смесь.       Первым компонентом стал адреналин, выработанный организмом в рамках подготовки к побегу, если сознание не выдержит эмоциональной нагрузки.       Вторым, кто бы мог подумать, стал алкоголь, который по-прежнему циркулировал в его кровотоке, размывая границы страха и стыда.       Ну а третьим были те самые фантазии, которые девушки сами подложили в его перевозбужденное подсознание.       В итоге эти три фактора создали воистину пугающее сочетание, способное потрясти сами основы мира: Субару, который хотел нанести «ответный удар», который имел достаточно ума, чтобы придумать идею, а самое главное — был достаточно храбр и нахален, чтобы воплотить её. — Один момент, девчата, — Его слова разрезали ночной воздух.       Сёстры мгновенно замерли. Затем, синхронно, как по команде, обернулись. Их движения были идеальны, будто отрепетированы. Брови изящно приподнялись в немом вопросе, а лунный свет мягко обрисовал их лица, на которых отразилось любопытство — и лёгкое замешательство. — Немногим ранее каждая из вас задала мне…”вопрос», — продолжил Субару, подходя ближе. — И мне так-то показалось, что он был для вас весьма важен. Но ведь, я вам так и не ответил. Так, не хотели бы вы получить от меня…ответ?       Даже в полумраке было видно, как по их лицам разливается яркий румянец. Причём, вопреки всем ожиданиям, именно Рам, обычно хладнокровная и насмешливая, вспыхнула ярче. Когда же Рем первой сделала шаг вперёд, Рам буквально застыла, и это выдало её смущение сильнее всяких слов. — Конечно. Рем крайне заинтересована в твоем… «ответе», — голубоволосая горничная произнесла это с показной скромностью, но её горящий взгляд и слегка приоткрытые губы выдавали нетерпение.       Субару, всё ещё пребывая в этом почти волшебном состоянии храбрости, шагнул к ней. Одной рукой он обнял её за талию, притянув к себе, другой нежно коснулся её щеки, и не раздумывая — коснулся её губ своими.       Это был поцелуй, наполненный всем, что он чувствовал: благодарностью, влечением, решимостью. Он не хотел больше бояться. Он хотел чувствовать, быть рядом, быть частью этого мира, этих девушек.       Рем, охваченная бурей эмоций, буквально задрожала у него в руках. Казалось, ещё немного — и ей придётся выпустить рог, просто, чтобы остаться на ногах. Её пальцы вцепились в его рубашку, словно боялись, что всё это — мираж. Что стоит отпустить, и он исчезнет. Но он не исчезал. Он был здесь. С ней.       Спустя несколько секунд они прервались, учащенно дыша из-за бешено колотящихся сердец. — Я приму это как «да», — выдохнула Рем, широко улыбаясь, и делая шаг в сторону, чтобы открыть путь ко второй сестре. — Всегда восхищался твоим острым умом, — подмигнул ей Субару с такой же улыбкой, после чего обратил взгляд на Рам.       Та всё это время стояла молча, соединив руку перед собой, красная, как помидор, но не отводя взгляда от юноши и сестры. Не менее одного раза она облизала губы. Чудовищная волна радости, возбуждения и чистого экстаза от Рем явно не способствовала её душевному равновесию.       Субару сделал шаг вперёд, не сводя с неё взгляда. — Рам, — сказал он мягко, но уверенно, — могу ли я всё же… дать тебе ответ на твой вопрос?       Сестра фыркнула, повернув голову чуть в сторону, словно показывая своё «презрение». Но в голосе, когда она заговорила, слышалось слишком много дрожащих ноток: — Тц… такой самоуверенный, хотя ты всего лишь Барусу, — громко прошептала она, обнимая себя, но при этом делая шаг вперед.       Субару встретил её без колебаний. Когда он приблизился и их дыхания смешались, она всё ещё обнимала себя — словно пыталась сдержать нарастающие чувства, спрятать слабость, не выдать себя. Когда Субару только поцеловал её, она всё ещё обнимала себя руками, но через секунду её руки коснулись его груди, а ещё через секунду она схватила его за одежду и прижала сильнее к себе.       Поцелуй, которым он коснулся её губ, был куда мягче, чем с Рем — и в то же время глубже, более личный. В нём не было страсти — в нём была уязвимая честность, которую Рам редко позволяла себе даже в мыслях. Она прижалась к нему, и на несколько секунд мир вокруг исчез. — Мудрый ответ, — наконец пробормотала она, не отпуская его. — Как непривычно… учитывая, что ты всё-таки Барусу. Но Рам, в безмерной своей милости, благосклонно согласна принять твое коленопреклоненное прошение стать её мужчиной. — Минуточку… — Субару, опьяненный и моментом, и вином, попытался протестовать ухмыльнувшись. — Так ведь это вы ко мне подкаты… — Тс-с-с! — Рам резко приложила указательный палец к его губам, заставив замолкнуть. — Разговор окончен, решение принято. А теперь, Рем. Спать. Немедленно! — Да, сестра, — едва ли не подпрыгивая от радости, младшая сестра последовала за ней. Она оглянулась на Субару, подмигнула ему и с довольной улыбкой скрылась в тени коридора.       А Субару так и остался на балконе, в одиночестве — но в первый раз за долгое время это одиночество не давило, не угнетало, не резало сердце. Он стоял, глядя им вслед, с самой глупой, широкой и искренней улыбкой, какую только можно было вообразить.       Он не имел ни малейшего понятия, во что только что ввязался. Ни как справится. Ни как всё это будет работать. Но одно он знал точно: ему не терпелось узнать. Где-то в глубине его сознания вспыхнула простая, но потрясающая мысль: — Я не один. Конец первой Арки