Глава 21

— Сдвига в этом деле пока нет. Я привлек к поискам вашей жены даже господина Констанс, но он сообщил о том, что его супруга, которая могла что-то знать, уже наказана. Пожалуй, Констанс Эльба была единственной, от кого тянулись ниточки к Ханме и Анзаю… — Давая отчет, помощник Рана едва держался на ногах. Таким же измотанным выглядел и Риндо. Он сидел на диване, откинув голову на спинку, и слушал с закрытыми глазами. За эти дни мало кто из них спал. У самого Рана под глазами пролегли черные тени. Майки ничем не хотел ему помогать, и только сегодня, узнав, что в этой истории снова замешан исполнительный директор, приказал своим людям найти его во что бы то ни стало. Будучи уверенным, что Анзай сделал дело и покинул страну, Майки узнал от Риндо, что все совсем не так. Теперь Анну и Джи Вона искал весь «Бонтен». — Мы даже тело прошлой жертвы не нашли… — Что ты сказал? — ощетинился старший Хайтани, услышав слова «тело» и «жертва». — Где ты видел жертву? Анна — не жертва. Усек? — Они-чан… — устало позвал Риндо, потому что Ран заводился. — Сейчас не до этого. Давай что-нибудь придумаем уже наконец. Хотя бы встретимся с Ханмой и выслушаем его. — Ты спятил, — заключил Ран, махнув рукой в сторону парня, что отчитывался перед ним, и тот поторопился уйти. Старший Хайтани закурил, чувствуя, как от никотина уже мутит, но он даже есть не мог. Так что глушил боль в груди курением. — Увижу эту рожу — убью. Не сдержусь. — Тогда мы вообще не найдем Анну… — Господин! — внезапно в кабинет ворвался тот же парень и, сжимая в руке мобильник, выпалил: — Джи Вон в больнице района Ота! На миг подумав, что ему это все снится, Ран замер, встретился с не менее ошеломленным взглядом брата и, наконец, очнулся. — Кто позвонил? — хватая со спинки пиджак, спросил он и мотнул головой в сторону Риндо, мол, поехали. Тому не нужно было особое приглашение, Рин сам рад был поскорее покончить с этим делом. — Один из людей господина Сано отследил машину Ханмы Шуджи. Тот приехал в госпиталь с мальчиком. — Ран кивал, слушая парня, который торопливо шел рядом, когда они направлялись к лифту. — Геолокация, — пояснил помощник, сбрасывая отметку на телефон начальника, а тот, ткнув ему в руки сигарету, быстро шагнул в кабину. — С вами людей отправить? — Нет, ждите приказ. А Риндо, придержав уже закрывающиеся двери, добавил: — Будьте наготове. По первой же команде поедете по указанному адресу. Понял? — Да, босс. Двери закрылись. Рана душило буквально все. Душила эта металлическая коробка, в которой они спускались на парковку, душила идиотская музыка, в конце концов, душил галстук, и Хайтани-старший сорвал его. Здесь, в лифте, и бросил, выскочил на парковку и, на ходу отключая сигнализацию машины, сказал: — Сядь за руль, я немного не соображаю. Брат подчинился молча. Они все невероятно устали за эти дни. Истощение было на подходе. Ни поесть нормально, ни поспать. Но теперь, когда появилась надежда на положительный исход ситуации, оба брата ощущали прилив сил. Это было подобно глубокому вдоху, после того как тонул. Однако говорить совсем не хотелось. Рану казалось, вымолвит по этому поводу хоть слово, и все рухнет. Он ужасно боялся увидеть Анну. Хотел, но при этом действительно боялся. Если с ней что-то не так, хоть один синяк на ее теле, Ран понимал, потеряет контроль. Она увидит его таким, каким он был тогда… — Рин-чан, — его голос прозвучал низко, — если что вдруг… Останови меня. Хотя бы сделай так, чтобы Анна не видела меня в том состоянии. — Да. Я уведу ее. — Риндо, не так, как тогда, — с нажимом прибавил Ран, взглянув на брата, — уведи, чтобы ее не было. Тогда Риндо и не пытался утащить Анну от спятившего братца. Ран в тот вечер, у того горящего ангара, сделал выбор, сломавший сразу две жизни: жизнь Анны и свою. Сейчас когда висела вероятность потерять эту женщину уже от чужой руки, у Хайтани-старшего напрочь отключались мозги. Он чувствовал, как зыбкий контроль рассыпается в его руках, подобно песку. Над головой повисло темное облако. Ран больше не справлялся. Поэтому без какого-то особого выражения лица проверил оружие, спрятал его за пояс и вновь уставился на дорогу стеклянными глазами. Темная щетина тронула его подбородок, и этот неряшливый вид лишь прибавлял ему налета безумия… В больнице, за регистрационной стойкой, женщина, едва увидев документы взбудораженного Рана, удивленно спросила: — Так это вы господин Хайтани? — Как видите, да. Где мальчик? — Но тот господин представился вами… — Где мой сын?! — рявкнул Ран, распугав персонал. — Я вызову охрану, если вы… — Я тебя сейчас… — Госпожа, — встрял Риндо, оттеснив брата назад, — будьте добры, пропустите нас к ребенку. Он наверняка напуган и ничего не понимает. Этот мальчик попал в чужие руки, ему нужна поддержка родных… Пока Риндо уговаривал разозлившуюся женщину пропустить их, Ран отошел в сторону и набрал своего помощника. — Пришли в больницу несколько крепких парней. Пусть охраняют палату Джи Вона. И по этому же адресу отправь Санзу с ребятами. Если мы уедем отсюда, он может отследить мое местоположение по телефону. Выполняй. — Идем, — дотронулся до его плеча Риндо, как только Ран закончил разговор, и оба поспешили к лестнице. Даже не сговаривались — проигнорировали лифт. Нервы уже сдавали. Страшно было задержаться даже на секунду. — Я сказал медсестре вызвать полицию. Пусть теперь они подчищают за этими ублюдками, — проговорил Риндо, пропуская брата в палату. Тот же не слушал. Влетел внутрь и в пару шагов оказался у койки. Мальчик спал. Ран навис над ним и уставился в лицо. Смотрел, как псих, ожидая пробуждения, но Риндо потащил его за плечи назад. Ран отбился и вновь вцепился руками в металлические поручни койки. — Отойди, они-чан. Напугаешь его. — Нет. Джи Вон, проснись. Слышишь? Твой хён ищет свою жену! Просыпайся! — и попытался схватить малыша за руки, но Риндо вовремя удержал его. Была опасность вырвать капельницу из левой руки мальчика. Однако тот зашевелился и медленно моргнул. Расфокусированный взгляд не мог остановиться на ком-то одном. — Джи Вон… — Папа? У Риндо сдавило в груди. Мать его, что он несет? Этот мелкий. Ран ведь сейчас взбесится. — Да, это я, — дрожа и от страха почти стуча зубами, процедил, однако, тот, — это я. Джи Вон, малыш, твоя мама… Анна… Она жива? — Мама… — захныкал ребенок, едва услышал это слово. — Где мама Анна? — Тише. Все хорошо, — не зная, как успокоить его, старший Хайтани впился пальцами в свои волосы и сильно натянул корни. Боль привела его в чувство. И чтобы не применить руки по другому назначению, например, встряхнуть напуганного ребенка, Ран отошел назад. — Ты в больнице, Джи Вон. Тебя привез высокий… высокий… — никак не мог вспомнить слово он. Мозг совсем отключился. — Аджосси. Он привез меня. Я увидел его, когда уже был здесь, — вытерев слезы, пробормотал Джи Вон. — Где нуна, хён? — снова переключился он на прежнюю форму обращения. — Вот ты нам и расскажи, хорошо? Как только назовешь место, мы ее заберем. Мальчик, шмыгая носом, напрягся. Он пытался вспомнить, где они были, и вскоре стал, сбиваясь и снова срываясь на плач, торопливо рассказывать, что произошло. Окоченев всем телом, Ран слушал его и глядел в окно. Его взгляд застыл, словно он умер, а конечности не двигались. Возможно, малыш преувеличивал, возможно, только ему происходящее казалось таким страшным, но даже если так, Ран верил, Анна сделала все ради спасения ребенка, которого считала своим родным сыном. — Что делаем? — ворвался Риндо в мысли брата. — Придется прочесывать весь район. Это займет время, и мы можем спугнуть Анзая. — Там… лев, — снова отключаясь из-за лекарств, зевнул мальчик. Он не мог толком говорить по-японски, поэтому изъяснялись на его родном языке. И как раз по этой причине сам Ран терялся в словах и переводе. — Какой лев? Настоящий лев? — спросил Ран, подавшись было к нему, и тот вяло пробормотал: — На воротах лев… — Поехали. Ран не выдал больше ни слова. Риндо понимал состояние брата, поэтому сам задержался рядом с Джи Воном. Сжал его маленькую ручку, наклонился и поцеловал в лоб. Малыша лихорадило. Но здесь он был под присмотром. К тому же скоро его палату будут охранять. С ним точно все будет в порядке. Теперь осталось найти Анну, и пусть она окажется жива. Иначе…

***

      Какая же у человека все-таки гадкая натура. Только перед лицом смерти начинает думать о вечном. О том, чего не сделал, от чего отказался, где сглупил и не сказал самое важное. Анна лежала, подтянув колени к подбородку, и покорно ждала смерти. Ребенка Ханма увез. Она не знала, сдержал ли он слово, но упрямо себя убеждала, что мальчик в безопасности. Теперь можно не бороться. Она не справится с Ханмой. Вот уже несколько часов Анна провела здесь, в пристройке, в огромном сундуке, и каждую минуту думала, Ханма откроет дверь и войдет сюда прямо сейчас. Или натравит на нее собак. Однако их вообще не было слышно. Неужто собрался играть по-честному? У нее ломило все тело. Анна хотела поспать, не могла больше бороться с этим, но все еще держалась. Так продлилось совсем недолго, и все-таки она отключилась. Даже не почувствовала, как это произошло. Однако ей показалось, поспать удалось всего пару минут, потому что когда неясный шум привлек ее внимание, девушка с трудом разлепила веки. Не понимая, обморок это был или все-таки сон, Кояма прислушалась, а потом вздрогнула. Дверь в пристройку распахнулась. Девушка зажала рот ладонями и, привстав, в замочную скважину уставилась на Ханму. — И куда ты пропала, сладкая? — растягивая слова, проговорил он. На нем были брюки и белая рубашка с закатанными по локоть рукавами. Волосы падали ему на глаза. Он был похож на дикого зверя, который охотится на кролика. Рыская по пристройке, Ханма несколько раз прошел в опасной близости с сундуком, в котором помимо нее поместился бы еще один человек. И вдруг Анна вспомнила о той убитой девушке. Чувствуя шероховатость дна и неприятный запах затхлости, она напряженно ждала, что будет дальше. Возможно, Ханма закроет ее внутри этого сундука и оставит умирать. Воздух поступал сквозь щель между дном и боковой стенкой, а иначе она уже умерла бы, и все же выйти захотелось немедленно: делалось слишком душно. — Наверное, в саду спряталась, правда? — неожиданно усевшись прямо на сундук, сказал Ханма. В его голосе звучал смех. Анна услышала, как он провел ладонью по крышке. — Какой странный сундук. Анзай говорил, в нем лежало тело какой-то девки, которую он расчленил. — Кояму охватила тошнота. Она крепко зажмурилась. Сейчас вырвет. Прямо сейчас ее вырвет. — С тобой ведь случится то же самое, Анна. Но я могу тебе помочь. Поговори с Майки, и я обещаю тебе свое покровительство. Кояма молчала. Так длилось несколько минут, как вдруг резкий удар по крышке привел ее в полную боевую готовность. Стало светло. Крепкая рука вцепилась в ее плечо и потащила наружу. Анна закричала и стала отбиваться так отчаянно, что не ожидавший этого Ханма отшатнулся. — Строптивая сука! Мне нравится! — расхохотался он, когда Кояма вывалилась из сундука. — То, что надо! Девушка не стала терять времени. Вскочила, хотя уже не могла стоять на ногах, и одним здоровым глазом уставилась на Шуджи. Тот поморщился. — Блять, зачем он так тебя изуродовал? — сплюнул в сторону. — Выглядишь еще хуже, чем до этого. — Не подходи, — пятясь к двери, прошипела Анна, — стой там. Мы не закончили. Я продолжу прятаться. — Брось, ты уже проиграла. Я нашел тебя, — и Ханма взглянул на часы, — без четверти двенадцать. — Еще есть время… — Глупая, глупая Анна. Мы не играли. Я видел, как ты вошла в эту пристройку, и просто подождал до нужного времени. Вкус победы… Он такой дурманящий. Я ведь выиграл с самого начала. Теперь открой дверь и беги в сад. Я найду тебя там. На деревянных ногах Анна вышла из пристройки. Спиной вперед и вышла. Поскользнулась на траве и упала. Солнце ослепило ее. Яркий осенний день. Как же здесь — на свежем воздухе — хорошо дышалось. Анна сидела и смотрела на Ханму, который, хлопнув крышкой сундука, снова сел на него и теперь с упоением любовался ей — своей жертвой. Уже и побои не портили картину. Он унизит, растопчет Хайтани, а потом тот в гневе нарвется на Майки, ведь глава ничем ему не помог. Какая жалость. Скоро все встанет на свои места. Они с Кисаки будут на вершине. Кояма нашла в себе силы встать. Она не убегала. Шла в сторону сада, как загипнотизированная. Предчувствие смерти было парализующим. Сознание отвергало приближающийся финал. Она не хотела даже на секунду представлять, как будет страдать Джи Вон. А Ран… Внезапно остановившись, Анна сжалась. Рыдания вырвались из нее с криком так неожиданно, что она сама испугалась до невозможного. — Ран! — завопила она на всю округу. — Прости меня! Я сдалась! «Мамочка, как страшно». Анна была вне себя от ужаса. Животный страх сковывал движения, но вновь ноги понесли ее в сад. «Мамочка. Не хочу умирать». — Стой здесь, — скомандовал Ханма, и Кояма замерла. — Повернись. Как демон из самого ада, Шуджи звучал как-то по-загробному жутко. У Анны клацали зубы. Пальцы на руках и ногах заледенели. Прошиб холодный пот. Ханма вынул пистолет. Он не собирался делать с ней что-то другое. Он решил сразу убить. Ханма планировал развязать настоящую войну кланов. — Сюда он тебя ранил? — указал оружием на обнаженное плечо. Анна не стала отвечать. Она и не смогла бы. Рассудок терял себя. Однако что-то привлекло ее внимание. Не сразу она поняла, что со стороны ворот кто-то идет, да и не посмотрела бы туда, потому что подумала — это Анзай. И тем не менее ее глаза переметнулись в том направлении… Наверное, с ума сошла. — Ран… Шуджи дернулся. Посмотрел туда же, и прежде чем девушка с криком облегчения метнулась к Хайтани, рванувшему к ним, Ханма перехватил ее. Он прикрыл себя телом Анны, рявкнув в сторону Рана, который не остановился: — Назад! Убью! Из дома донеслись выстрелы. Кояма не обращала внимания ни на что, ни на кого, смотрела только на Хайтани. Он притормозил. Резким движением отбросил пистолет, показывая, что безоружен, и поднял руки вверх. — Спокойно, Шуджи, — просипел он, говоря с трудом, потому что его глаза так и ощупывали все тело Анны. Она была в ужасном состоянии. Как вообще стояла на ногах? — Давай просто поговорим. Она здесь не при чем. Ты ведь нарочно назвал мою фамилию в той больнице, не так ли? Хотел, чтобы я тебя отследил? Значит, хочешь поговорить. — Ох, Ран, какой ты сговорчивый. А что же ты не пришел раньше, когда твоя шлюха Эльба только-только похитила женушку? Заметил, все из-за баб, Хайтани. Ты совсем запутался, бедняжка, с одной замутил, со второй. Думал, прошлое останется в прошлом? Ты все такая же мразь. Я хотя бы не прикидываюсь нормальным. Такой, как есть. И думаю, даже твоя ненаглядная… — Шуджи уткнул пистолет в то самое плечо, куда в нее уже стрелял когда-то Ран, — оценила бы меня по достоинству. Надо было только подтолкнуть. У тебя очень сильная женщина, Хайтани, и я сломлю ее. Хочу, чтобы ты страдал. Это моя месть за время, проведенное в тюрьме. — Не делай, — Хайтани потерял контроль окончательно, — мы можем просто подраться, если тебе так хочется… Отпусти ее. — Пошел ты, — рассмеялся Ханма, дернув Анну за волосы. Она вскрикнула и крутанулась так, что оказалась к нему лицом. Шуджи, шикнув, намотал несколько прядей на кулак, а едва заметил, что Хайтани метнулся к ним, больно вдавил холодный ствол пистолета в ее плечо. Выстрел распугал птиц. Анна, на секунду замерев, через миг рухнула на землю. Окаменевший Хайтани, перед глазами которого заплясали белые пятна, будто внутри головы щелкнул тумблер, даже не сразу понял, что на Ханму налетел Санзу. Вскоре мимо Рана пронеслись еще, по меньшей мере, пятеро. А он все стоял и смотрел на тело Анны. Несуразно подогнув при падении руку, она лежала и не двигалась. Вообще не шелохнулась. Хайтани не понимал, что делать. Он отупел. И только когда его за плечи схватил Риндо, жестко встряхнув, тот моргнул и перевел взгляд на него. — Анзай здесь. Иди. Хайтани пошел. Не в состоянии был понять, что вообще делать. Парни расступились, едва его завидев. И у одного из них по пути взяв пистолет, Ран пошел ровно на Михо. Тот от ужаса закричал. Упал на колени и, подобно гиене, пополз спиной вперед. — Стой! Не надо! Это все Ханма! — верещал он, и после первого же удара ногой по ребрам задохнулся. Наивно полагая, что лежачего Хайтани бить не будет, остался валяться на земле, но тот и не собирался останавливаться. Несмотря на то, что сжимал в руке пистолет, бил его Ран ногами. Так избивал, что Анзай уже харкал кровью. В конце концов, не получив удовлетворения, Хайтани бросил оружие одному из ребят, и, подхватив Анзая с земли, за грудки оттащил его на газон. Поближе к клумбе, выложенной камнями. И когда взял один из них, Анзай не успел даже вскрикнуть. Удар пришелся ему по виску. Кость хрустнула. Ран упал на колени и бил его с остервенением, но с непроницаемым выражением лица, куда брызгала кровь. Он раздробил Анзаю череп. У того в предсмертных судорогах задергались ноги, и только тогда Хайтани отбросил камень и рухнул на землю. Он запрокинул голову и долго смотрел в небо. Грудь тяжело вздымалась. На руках теплилась чужая кровь. А Хайтани было так мерзко, как никогда прежде. Он выпустил зверя наружу, позволил ему насытиться чужой болью и смертью, хотя обещал себе больше никогда так не делать. Анна не простила бы ему… И все же он протянул руку за оружием. Кто-то вложил в его ладонь пистолет. Хайтани направил его на тело, чтобы сделать контрольный. Так его учили в «Бонтен» — всегда доводить дело до конца. Палец лег на курок. Что-то внутри отвергало происходящее. Он не хотел стрелять. Но должен был… — Ран, нам пора домой, — как во сне прозвучал голос Анны. Слабый тонкий голосок. На плечо мужчины легла холодная рука. — Идем, милый. Хайтани, до смерти испугавшись того, что спятил, резко оглянулся. Риндо держал Анну за талию. С другой стороны стоял Харучиё и прижимал к ее ране свою белую рубашку, уже заметно пропитавшуюся кровью. Бледная, измученная Анна смотрела на Рана умоляюще. Он бросил оружие здесь же. Вскочил. — В больницу позвони, пусть готовят операционную, — скомандовал, мгновенно включив сознание, в котором все еще звенели отголоски неконтролируемого гнева, и подхватил Анну на руки. — Тебе помогут. Все будет хорошо. Все будет хорошо, Анна, — как заведенный повторял он, пока быстро шел к воротам. Санзу сказал, что в больнице их уже ждут, все готово, и Риндо который снова прыгнул за руль, ехал, нарушая все правила дорожного движения. Не было ни одной лишней минуты. Кояма отключалась и снова приходила в себя. От шока ее речь была полностью осмысленной. Она стойко спрашивала, в порядке ли он, Ран, все ли хорошо с Джи Воном. Потом теряла сознание, а когда приходила в себя, опять говорила о том, как рада видеть обоих Хайтани, а те молчали. Стиснув зубы, слушали ее и молчали. Это был самый страшный день в жизни Рана. Самый кошмарный день. Даже то, что случилось тогда, не шло ни в какое сравнение с тем, как поступили с ней Анзай и Ханма. И все равно Ран пожирал себя изнутри, обвиняя в том, что так опрометчиво тогда оставил эту женщину в одиночестве. Анна одна прошла все испытания. Без него, но из-за него. От этого хотелось размозжить себе голову о стену. Да как он посмел поступить с ней так? Зачем он принес ей столько горя? И все равно Анна смотрела на него с благодарностью, несмотря на то, что его брюки на коленях уже промокли от ее крови. Это был ад Рана. То, что он запомнит навсегда и пронесет это через всю жизнь. Главное, не сдаваться больше никогда. — Помню… как сказала… что ненавижу тебя… — почти невесомо прохрипела Анна, подняв глаза на Рана. — Это не так… даже тогда я любила тебя. Любого, — и она слабо рассмеялась, — какая глупая… Не смотри так, Ран… Я не умру. Она вновь закрыла глаза. Хайтани знал, каждый вздох причиняет ей невыносимую боль. Поэтому крепко прижимал рубашку к ее плечу, чтобы она не теряла еще больше крови. Бледное, почти серое лицо, пугало его. Он всматривался в ее дрожащие веки, ждал, что она снова откроет глаза, но Анна больше не открывала. — Конечно, не умрешь, — голосом, переполненным эмоциями, процедил Хайтани и яростно прижал ее безвольное тело к груди. — Ты точно не умрешь. Яркий полдень обещал хороший день до самого вечера. Риндо, которому было не менее паршиво, чем брату, опустил стекло. В салон ворвался свежий воздух. — Выживет, — заверил он, взглянув на Рана в зеркало, и тот кивнул ему. — Да.