Глава 19. Кошмар

      Лицо Малфоя было нечитаемым. Гермиона в ужасе смотрела на него, застыв от потрясения. Он убьёт её.       Расстояние между ними сократилось до вытянутой руки. Гермиона нацелила на него палочку, но от волнения древко выпало из её дрожащей руки. Девушка побелела от ужаса, осознавая масштаб катастрофы и то, насколько жестоким он может быть.       — М-малфой, — заикаясь, начала она. — Я не…       — Не думаю, что сейчас ты сможешь придумать достойное оправдание не так ли? — спокойно произнёс он, пока она молча смотрела в его серые радужки.       Неторопливо он начал сокращать оставшееся расстояние, в то время пока Гермиона неосознанно пятились назад до самой стены, пока лопатки не обдало холодом. Он встал к ней вплотную, и она не решалась запрокинуть голову, чтобы взглянуть ему в глаза, уткнувшись в область его груди, скрытую под плотной тканью формы Пожирателя смерти.       — Ты выполнила своё задание?       — Какое задание? — голос дрогнул.       — Не стоит, Грейнджер, я прекрасно знаю где ты сейчас была, и что ты делала, — его стальной голос был пропитан издёвкой. Он играл с ней, словно хищник с добычей. В любой момент он мог убить её за считанные доли секунды, поэтому мог растянуть удовольствие, выслушивая её неубедительные оправдания, что были придуманы на ходу.       — Мне не было поручено никаких заданий, да и кто мог мне их поручить, это даже… — голос дрожал.       — В таком случае, почему ты вся покраснела, а твой голос так дрожит? — медленно растягивал он слова.       — Дело в том, что я… — она не знала, что ей следует сказать.       Гермиона ощутила его руку на своей талии, которая спускалась всё ниже. Она прикрыла отяжелевшие веки.       Малфой отшагнул назад, держа в ладони артефакт аппарации. Девушка сорвалась с места к нему, но он поднял его выше.       — Интересная вещица. Значит, с помощью неё ты можешь перемещаться?       — Глупость!       — Я заметил одну интересную вещь: всякий раз, когда ты пытаешься соврать, тебя выдаёт твой миленький носик. Каждый раз он немного подёргивается.       Она замолчала. Он вновь преодолел расстояние до неё.       — Ты в любом случае уже ничего не сделаешь. Я уже сделала то, что должна была. — Она вздёрнула подбородок, но заметила на лице Драко удовлетворение. Её бровь изогнулась, и это заставило уголок его губ чуть дёрнуться вверх.       — Возьму на себя ответственность тебя расстроить. Как жаль, а мне ведь так понравилось твоё самодовольное выражение лица.       Он слегка склонил голову набок. В её горле пересохло.       — Ты действительно великолепна, этого я не могу не признать. Вместо того, чтобы смириться со своей участью, ты чуть больше чем за два месяца успела попытаться меня убить, — он приблизился к ней на чуть-чуть, — после участвовала в покушении на званом вечере, — ещё на немного приблизился, — пусть и не сама, но избавилась от тех, кто тебе неприятен, связалась со своими сослуживцами, смогла проникнуть в мой кабинет, подменила карты и передала их Ордену Сопротивления. — Он уже стоял в полушаге от неё, наклонился к её уху, продолжил говорить почти шёпотом. — Вот только ты недооцениваешь соперников, а это самая большая твоя ошибка.        Уперевшись руками в широкую грудную клетку, она оттолкнула его от себя, хотя существенно это ничего не изменило. Он спокойно продолжил.       — Однажды и я недооценил тебя. Помнишь тот случай с кольцом? Я не предполагал, что ты настолько будешь осторожной и предусмотрительной. После того случая, всем стало окончательно понятно, с кем мы ведём игру. Но в любом случае мне до конца не известны планы нашего правителя.       — Игру?       — Неужели ты думаешь, что я стал бы хранить подобного рода вещи в открытом доступе? В ящике давно была не более чем фальшивка, которую ты передала своим и даже облегчила мне задачу — подставила их, и сейчас они сами же упадут в яму, в которую пытались загнать нас.        Ха несколько секунд показалось, будто бы в комнате кто-то выкачал весь воздух. Гермиона нервно задышала, пытаясь наполнить лёгкие кислородом, и в следующую секунду она набросилась на Малфоя, но он лишь поднял стеклянный артефакт над головой, а после демонстративно разжал пальцы, в которых держал его, и хрупкий стеклянный шарик полетел на пол. Перед глазами девушки всё это произошло как в замедленной съёмке.       — Нет! — лишь успела крикнуть она, наблюдая за тем, как артефакт касается холодного пола и разбивается вдребезги вместе с последней надеждой. — Ты сейчас лишил жизней сотни людей. Одним движением убил их всех!       — На войне потери были и будут всегда, этого не изменить. Здесь нет и не будет невинных. Ты должна была понять это ещё намного раньше.       — Я ненавижу тебя! — голос дрогнул в шёпоте и сломался, — больше чем чего-либо на этом свете. Я мечтаю дожить до того дня, когда тебе придётся ответить за всё, что ты сделал.       — Я польщён.       Он был всё также спокоен и смотрел ей точно в глаза, смотрел на неё сверху, словно показывая своё превосходство в этой ситуации. Сердце едва ли не выскакивало из её груди. В отчаянии и ярости она замахнулась, но Драко грубо перехватил её руку.       — Даже не думай меня ударить! — сквозь зубы процедил он и широко улыбнулся. Его, кажется, лишь веселила вся эта ситуация, но уже спустя несколько секунд он вновь посмотрел на неё и отпустил руку, которую до сих пор сжимал.       Малфой развернулся и пошёл в сторону двери. В его руках была её палочка. Опомнившись, Гермиона направилась за ним, но дверь закрылась почти перед самым её носом. Она попыталась открыть её, дёргала за ручку, но та не подчинялась. Гермиона начала пытаться выбить дверь. Она стучала по ней руками, ногами, но на неё были наложены чары. Это в любом случае было бесполезным.       Казалось, Гермиона начала задыхаться во всём этом. Ей и вправду было плохо. Удары сердца отдавались где-то в районе висков.       — Открой чёртову дверь! К чёрту тебя!       Она била с такой силой, что кожа на костяшках пальцев разорвалась, и на двери и руках остались разводы алой крови. Окончательно убедившись в том, что дверь без магии не открыть, с помутневшим рассудком девушка начала громить комнату, разбивая вазы с цветами, посуду, разрывая одежду.       Осколки стеклянной посуды изорвали обивку мебели. Стулья, ударяясь несколько раз о стены, начинали ломаться. Стол валялся посреди комнаты перевёрнутый. Все подушки и одеяла, что лежали на кровати летели на пол после того, как были разорваны. Балдахин был выдернут и разорванный валялся на полу вместе с постельным бельём. Зеркало разбилось, когда в него угодил стакан с водой.       За несколько часов помещение стало неузнаваемым. Тело Гермионы трясло от ярости. Она ненавидела Малфоя, но больше злилась на себя, ведь она самолично всё сделала так, как было бы выгодно ему. После того, как её картами будут руководствоваться и составлять по ним планы, начнётся череда неизбежных смертей.       Смертей, в которых будет виновна она. Гермиона прислонилась щекой к полу. Если бы она лучше подумала, если бы предположила, ничего бы из этого не произошло. Во всём виновата была она и только она. Внезапно дрожащая рука наткнулась на осколок вазы.       Гермиона всхлипнула, размышляя о том, как она выглядела со стороны. На кого она сейчас похожа? Что с ней стало? Что стало с Гермионой Грейнджер, успевшей заработать славу и признание? Могла ли она предположить ещё летом, что всё так закончится для неё? Она думала о том, что даже если и попрощается с жизнью, то сделает это с честью, с высоко поднятой головой на поле боя, но не так. Ни в таком виде, ни в таком состоянии. Какой же всё-таки ничтожной оказалась её смерть.       Она ещё раз посмотрела на свои руки. Сейчас она похожа на бродягу. Грязная, ничтожная и ничего не сделавшая из того, что должна была сделать.       Отвратительная картина.       Аккуратно положив осколок, она побрела в ванную, включая кипяток и падая в воду прямо в одежде, ощущая как горячая вода обжигает кожу, обволакивая каждую клетку, каждый сантиметр тела.       Казалось, время замерло. Она не думала вообще ни о чём. Каким-то образом мозг отключился, и вернул её в сознание лишь в тот момент, когда пришло понимание, что вода, в которой она сидела, стала холодной.       Накинув на себя первую попавшуюся сорочку, Гермиона выползла наружу. Ей хотелось бы никогда не существовать в этом мире, и больше не хотелось ничего. Об этом она думала, медленно перебирая ватными ногами, обходя периметр спальни. Её тело была крупная дрожь, пока она пыталась заставить себя думать о будущем, хотя мозг разворачивал перед её сознанием ужасающие картины.       Во всём виноват этот чёртов Пожиратель. Даже если она и умрёт, он уйдёт из этой жизни вместе с ней.       Словно выжившая из ума, девушка босыми ногами подбежала к двери, заклинания с которой после нескольких часов были сняты.       Гермиона точно знала куда ей нужно. Она бежала в сторону его комнаты. По пути ей попалась служанка, но Гермионе было всё равно. Она убьёт Малфоя. Выбраться отсюда она в любом случае не сможет, поэтому он умрёт тоже.       Аккуратно проскользнув в комнату, она прикрыла дверь. Внутри царил полумрак. Она совсем тихо прошла вглубь, но здесь всё ещё было достаточно светло для того, чтобы найти кровать, до которой она тихо, переступая с ноги на ногу, добралась.       Девушка остановилась. Дрожащий свет свечей, освещавших всю комнату, остановился на бледном лице Драко. Сейчас, будучи погружённым в сон, он не был похож на того Малфоя, к которому она привыкла, которого она опасалась. Его лицо не было напряжено, как это было обычно. Он не выглядел плохим, злым и жестоким, напротив, если его не знать, а увидеть впервые, можно было бы даже предположить, что он добрый, возможно, человек с хорошим чувством юмора и, несомненно, красивой внешностью.        На самом же деле всё обстояло иначе. Он злой, жестокий, беспощадный, холодный и бездушный. Он легко убивал всех, кто был ей дорог, и в один прекрасный день он также наградит её смертельный заклятием, и когда душа навсегда покинет её бездыханное тело, всё то, ради чего она жила, все её цели и планы окажутся безрезультатными и нерациональными. Она уже натворила много дел, он только ждал подходящего для расправы дня.       Раньше она могла на что-то надеяться и на что-то рассчитывать, но не сейчас, когда она была заключена в четырёх стенах без возможности покинуть это место. Она может сидеть и покорно ждать своей участи, но это не входило в её планы. Она лишит вражескую армию главнокомандующего, после чего и её захотят убить, но этой возможности она никому не предоставит.       Она едва прошевелила губами, словно произнося: «прости» просто для галочки, чтобы после прокручивать в голове этот момент. Только для того, чтобы после особо не углубляться в себя, размышляя содеянном.       Она склонилась над ним, точно намечая место на шее, затем резко замахнулась. Тяжёлые веки прикрылись. Одним рывком она приблизила осколок вазы к бледной шее, но вдруг ощутила, что её кисть была перехвачена. Она открыла глаза, и в следующую секунду Драко перехватил её вторую руку. Приподнявшись, он перекинул её на кровать.       Гермиона попыталась ударить его коленом. Он навис над ней, держа обе её руки, невзирая на жалкие попытки выбраться.       — Ты ненормальная! — проговорил он, повышая голос и интонацию так, словно только что совершенно случайно пришёл к подобному выводу, что был очевиден с самого начала.       — Я тебя ненавижу! — сквозь зубы процедила она, пытаясь вырваться из его крепкой хватки.       — Твои высказывания мне даже лестны. Завтра же, на рассвете, ты будешь отправлена в темницу Волдеморта. Посмотрим насколько там тебе будет лучше, — он ухмыльнулся. Она молча смотрела на него, прекратив попытки освобождения. — Отправляйся в свою комнату. Думаю, тебе разрешат собрать вещей с собой, и, возможно, если я буду в хорошем расположении духа, попрошу тебе выделить отдельную камеру.       — Прекрасно, я с удовольствием отправила бы тебя даже в ад, лишь бы ты был подальше. Я с радостью покину этот дом, в любом случае, вариант с тюрьмой меня устраивает намного больше, чем дальнейшие встречи с тобой и жизнь под одной крышей. Ты жестокий и беспощадный, тебя едва ли можно назвать человеком! Ты мне противен! — она сверлила его взглядом.       — В таком случае, в аду мы встретимся, ведь несмотря на то, что жестокий и беспощадный здесь я, убить меня решила ты — такая мягкая и гуманная.       — Разве это имеет значение по сравнению с тем, скольких ты убил и продолжает убивать?       — Можно подумать, твои руки не запачканы по локоть в крови.       — Вы убиваете даже за то, что в людях не течёт кристально-чистая кровь, за то, что они не в силах изменить. Ты и сам знаешь, сколько в вас жестокости.       — Кто же вам запрещал применять тоже самое по отношению к нам?       — Мы не опускались до вашего уровня. Люди боятся привлечь лишнее внимание к себе, — она продолжила, заметив переменившееся выражение его лица. — Как ты думаешь, сколько было убито и подверженно насилию простых невинных людей, детей никак не причастных к войне, лишь потому что они попались на глаза кучке Пожирателей? Я не хочу выставить себя святой и невинной, да, на моей совести много смертей, но ты и сам прекрасно понимаешь насколько велики различия между нами.       Он молчал. Слегка прищурившись, Малфой смотрел в её глаза. Его лицо стало нечитаемым. Таким, будто Гермиона что-то задела внутри него, заставила его окунуться в воспоминания. Он что-то прокручивал в своей голове. На секунду в его лице промелькнула тень сомненья и даже ненависти, но по отношению к кому? К ней или к себе?       — Когда-нибудь ты и меня убьёшь. — подытожила она.       Выражение его лица вновь стало твёрдым. Было невозможно предугадать то, о чём именно он думал.       — Вон! — холодно отрезал он, отодвигаясь от неё и освобождая ей проход.       Гермиона не отрывала взгляда от Малфоя, пока медленно поднималась с кровати.       — Ты играешь человеческими жизнями как тебе пожелается. Ты всегда будешь таким какой ты есть, и мне искренне жаль тех, кто окружает тебя и терпит на себе всё то, что делаешь ты. Когда-нибудь ты и сам поймёшь, что причиняешь им боль, но мне ты никогда не сделаешь больно, потому что я ненавижу тебя и поэтому никогда не разочаруюсь.       — Тебе не будет больно даже в тот день, когда я убью всех тех, кто тебе дорог? Поверь мне, этот день настанет совсем скоро, и когда они будут страдать в мучениях, ты будешь смотреть на это. Потому что так надо. И в этот день я буду смотреть только на тебя. Да, я жесток. Настолько жесток, насколько ты предполагаешь, а может даже ещё в несколько раз хуже того, что ты думаешь. Они будут страдать, а ты будешь смотреть на их мучения не в силах помочь ни одному из них. А потом, как ты и говорила, я убью тебя. Напоследок, чтобы ты увидела всё в мельчайших подробностях, а я, как и следует беспощадному убийце, вдоволь наслажусь твоими страданиями.       Он видел, что её глаза наполнялись подступившими слезами, которые она старалась сдержать. Он причинял ей боль и прекрасно знал об этом. Его голос был пропитан самым смертельным ядом. Он видел, как ей больно от этих слов, но такого эффекта от своих слов он и добивался.       Воздух спальни рассёкся звонким ударным пощёчины, оставленной Гермионой на бледной щеке Драко. Он не остановил её руку, даже не пытался сделать этого. По её щеке скатилась слеза, за ней вторая и третья. Она расплакалась перед ним. Слёзы — слабость, и она вновь показала свою слабость.       Как же ей это всё было ненавистно…       Она замахнулась вновь, но на этот раз Малфой перехватил её руку, затем вторую. Гермиона начала пытаться освободиться, пыталась вырваться из его рук, оттолкнув его от себя на кровать, но он потянул её на себя. Гермиона нависла над ним. Её дыхание стало тяжёлым. Они оба тяжело дышали. Кончики её волос касались его шеи. Гермиона молча смотрела в его глаза: они сейчас не были серыми, его зрачки расширились, отчего глаза казались почти чёрными.       Она только сейчас обратила внимание на его внешний вид, спешно пробежалась взглядом по его рельефному торсу, никогда ранее не будучи с ним в настолько неоднозначной позе.       Он разжал её кисти, давая ей возможность освободиться, но едва высвободив руки, неожиданно для него и даже для себя, Гермиона обхватила ими лицо Драко и впилась в его губы поцелуем, прикрывая глаза.       Для чего? Она не могла ответить на этот вопрос. Это было секундное замешательство, действие, зародившееся в её голове, но которое ни в коем случае не должно было воплотиться в реальность. Неправильный, запретный для них обоих поцелуй. Она сама проявила инициативу, поцеловав его. Она пожалеет об этом. Обязательно пожалеет, но это будет потом. Сейчас ей просто хотелось забыться, насколько это не было бы неправильно.       Он провёл ладонью по её волосам, сильнее впиваясь в её рот. Она шумно втянула воздух. Его губы тёплые, мягкие, с едва заметным привкусом алкоголя. Он целовал искусно и изящно, так, как делал всё в этой жизни. Мелкая дрожь пробежалась по всему телу девушки.       Забыться.       Забыться в сексе, не в алкоголе, как планировалось раньше.       Её дыхание участилось, голова закружилась, а сердце стало биться настолько часто, что она слышала его биение и чувствовала, что оно выпрыгнет из груди. Внизу живота сладостно тянуло от каждого его прикосновения. Всё это было так ново и необычно. Она словно за одну секунду лишилась рассудка, хотя, скорее всего, так оно и было, учитывая то, что и с кем она делала сейчас, кровь с бешеной скоростью разливалась по организму. Мысли исчезли из головы.       Он перевернул её на спину и навис над ней, пару секунд смотрел в её карие глаза, может, пытаясь определить, о чём она сейчас думала.       Самое время остановиться, прекратить это всё пока ещё не было слишком поздно, но Гермиона лишь обхватила руками его шею и притянула его к себе. Малфой провёл кончиком языка по её нижней губе и вновь посмотрел в её глаза. Она прикусила его нижнюю губу и оттянула её, Малфой шумно вздохнул, вновь соприкасая их губы. Грубые поцелуи почти до крови, будоражили сознание. Его сорвавшееся дыхание защекотало её язык. Он провёл рукой по её щеке, опустился до её шеи и сжал её, жадно целуя её губы, вырывая из них тихий полустон.       Драко провёл губами по шее Гермионы, целовал грубо, жёстко. Она выгибала шею навстречу его горячим губам. Он сжал рукой её грудь, наблюдая за её реакцией. Девушка закатила глаза, ощущая тягучую пульсацию в животе. Его руки коснулись верха её ночной рубашки, и одним движением он разорвал ткань до середины. Ещё одно движение, и она была полностью изорвана, оставляя девушку в белье. Поцелуи перешли к ключицам. Гермионе не хватало воздуха, она часто дышала, чувствуя явное возбуждение. Его руки грубо сжали её бёдра. Под ним она почувствовала себя невероятно хрупкой. Она вновь обхватила руками его шею, прижимаясь грудью к его оголённому торсу.       Одной рукой он расстегнул застёжку её лифчика и спустил его вниз. Лицо девушки полностью раскраснелось от стеснения и смущения своей наготы. Полностью стянув лифчик, он изучающе осмотрел её тело. Его глаза блеснули.       Малфой что-то тихо прошептал, но Гермиона не смогла проанализировать это, кажется, что-то он назвал её красивой.       Она подняла на него взгляд, он склонился, оставляя поцелуи на её обнажённой груди. Она непроизвольно громко простонала, и в ответ на это он продолжал целовать её.       Её пальцы зарылись в мягкие платиновые волосы. Низ живота тянул, и узел, увеличивающийся с каждой минутой, сладостно выл.       Волны возбуждения с невероятной скоростью разливались по всему её телу. Она была словно каплей воды, растворяющейся в океане.       Его губы перешли ниже и дошли до её живота. Она не открывала глаза, почему-то боясь понять, что всё это лишь сон или плод её самой тайной фантазии. Даже если это сон, она не хотела просыпаться. Пусть самый неправильный сон, но пускай он длится вечно, ей хотелось этого. Его рука скользнула к ткани её белья.       Гермиона распахнула веки, и повернув голову в сторону, уставилась в стену, на которой играл свет зажжённой свечи. Ей стало адски страшно. Страшно от того, что будет, когда она наконец нормально сможет всё обдумать или от боли? Какого чёрта она снова настолько переживала о боли? Разве недостаточно она уже её испытала для того, чтобы наконец уже привыкнуть к ней?       Бельё аккуратно стянулось вниз, и Гермиона ощутила его касание. Её тело содрогнулось. Его касание было слишком интимным, и ей казалось, она сгорит от смущения. Она вновь прикрыла глаза, судорожно дыша, сжимая бёдра, чувствуя его между них. Он взял её подбородок, прижимаясь к её губам своими. Этот поцелуй был грубее.       — Драко, — тихо прошептала она, —я… я… — она со стоном закатила глаза сбивая дыхание, когда он грубо вцепился губами в её горло. После такого на ней точно останутся синяки.       Пусть. Плевать. К чёрту всё это. Его глубокое дыхание на шее, грубые поцелуи, её стоны выбивали из реальности. Может, это сон. Неправильный. Она же не должна и не может в реальности так себя вести перед ним, да и вообще находиться под ним. Так что будет лучше, если это будет сон.        Гермиона обхватила руками спину Драко. Он резко вошёл в неё, моментально с ужасом осознавая то, насколько узко было внутри неё, насколько туго её стенки обхватывали его, не позволяя продвинуться глубже.       Она вскрикнула, впиваясь ногтями в его спину, будучи не в силах выдохнуть. Это было больно. Она чувствовала острую режущую боль внизу живота, дыхание не выравнивалось. Она оторвалась от Малфоя в попытке отдышаться. Он смотрел на неё, его взгляд был почти напуганным и выражал недоумение.       — Ты девственница? — произнёс он так, словно разгадал загадку всего человечества. — Почему ты… — она не дала ему договорить, потому что иначе бы окончательно сгорела от смущения.       — Не останавливайся, — прошептала она, вцепляясь в его губы. Он отстранился от её губ. — Прошу…       Его ладонь аккуратно скользнула к её щеке, заправляя прядь её волос за ухо. Малфой снова медленно вошёл в неё, задерживаясь внутри, чтобы дать ей время привыкнуть и успокоиться.       Он смотрел на то, как она зажмурилась. Он переплёл пальцы своей ладони с её. Гермиона открыла глаза, посмотрела на их руки, когда он вышел из неё. На её всё ещё искажённом болью лице читалась задумчивость. Она пыталась понять его мысли.        Этот жест ей показался ещё более интимным и сокровенным чем то, что происходило между ними уже сейчас. Затем снова он медленно вошёл в неё и повторял это раз за разом, не ускоряясь, смотря на Гермиону, на то, как она реагировала на происходящее. Со временем боль стала притупляться, плавно перетекая в пульсацию, огнём пронизывающую всё её тело.       Гермиона прикрыла глаза. Каждый толчок был осторожным. Он старался контролировать себя и не входить слишком глубоко, чтобы не причинить ей ещё большей боли. Спустя время, её тело стало расслабляться, боль почти перестала ощущаться.       С её губ то и дело слетало его имя. Она не могла контролировать этого. Она совсем ни о чём не думала сейчас кроме того, что происходило между ними. Он целовал её губы, скулы, шею, ключицы, грудь.       Гермиона полной грудью вздыхала его запах. Тёплый дурманящий аромат мускатного ореха сводил её с ума. Она растворялась в воздухе, пропитанным запахом Драко. Их тела словно слились, перерастая в единое целое. Постепенно он ускорял темп, она уже полностью перестала себя сдерживать, и её стоны стали превышать все нормы допустимого для столь позднего часа и в целом для всего. Их кто-нибудь услышит.       И пусть.       Наплевать.       Пусть слышат.       — Малфой… — она не могла договорить, задыхаясь после каждого слова. Он углублял толчки, заставляя её задыхаться. Её руки с силой сжимали его волосы у самых корней. Прикосновение кожей к коже, полумрак, сбивчивое дыхание дурманили сознание.       Она выгибала в спине, едва сдерживая крики. Каждое его движение, каждое прикосновение умножало её ощущения, его тёплое громкое дыхание у её уха сводило её с ума. Он сжал её шею, громко выдыхая и целуя. Она почувствовала тёплую влагу между ног. Стенки её малого таза сокращались вокруг его члена. По всему её телу несколько раз пробежала мелкая дрожь. После Гермиона почувствовала резкое расслабление, и её мышцы разом разомлели.       Оставив тёплый сухой короткий поцелуй на её ключице, Драко откинулся на подушки рядом. Гермиона натянула на себя одеяло и села, подтянув колени к груди и обвив их руками. Она пыталась выровнять дыхание.       Ну вот, кажется, осознание содеянного начало приходить в её светлую голову.       Она сжала ладонями простынь, пытаясь себя успокоить и остановить бурный поток мыслей в своей голове.       Какого чёрта она натворила? Дура, которой давно пора в лечебницу! Переспала с Малфоем. С Драко-мать его-Малфоем. С врагом Ордена номер один после Тёмного Лорда. С чистокровным аристократом, презирающим маглорождённых. С тем, кто прямо ей говорил об отсутствии любви, лишь о возможном желании перепиха.        Она и в правду конченая сука, как её уже называли не один раз. Теперь уж точно он отправит её в темницу. Она ему больше не нужна, не интересна. Он её использовал, а она не только не сопротивлялась, но и сама пришла, сама решилась на всё это.       — Блять… — услышала она рядом с собой его тихий, но полный, кажется, разочарования шёпот. Наверное, до него дошло только сейчас осознание того, что она грязнокровка и сейчас ему ужасно мерзко и противно от того, что было только что. Это просто грёбаный конец. Лучше бы он в самую первую секунду оттолкнул её, указал на её место, не дал бы продолжится всему этому безумию, что обоих приведёт в тупик.       Гермиона смотрела в одну точку. Она почувствовала, что матрас перестал прогибаться с противоположной стороны. Малфой направился в ванную.       Послышался звук воды. Руками Гермиона сжала волосы на голове у самых корней.       Идиотка…       Она сама начала всё это. Что ей мешало просто уйти, убежать из этой комнаты? Что он сейчас чувствует?Пытается отмыться от грязи? Должно быть, стоит под струёй горячей воды после её прикосновений, в точности так же, как она недавно после того, как к ней прикасались руки двоих его подчинённых. Пожирателей, которые хотели её изнасиловать.       Мерзость! Мерзость! Мерзость! Тошнотворная мерзость!       Он чувствует это же? Пытается смыть с себя всё это? Отвращение? К себе, за то что переспал с грязнокровкой или к ней? Она сама всё это начала.       Ну что, Грейнджер, довольна? Пополнила его коллекцию, теперь стала похожей на одну из тех шлюх, у которых он пропадает. Самые громкие аплодисменты достаются ей и её тупости. Если было бы можно прожить это снова, изменила ли бы она ход событий? Ушла бы сразу из комнаты как только ей было сказано? Чёрт. Она не хотела отвечать на этот вопрос. Не хотела задавать его себе, но он эхом произносился в её подсознании.       Да какого чёрта? О чём она думала?Больная. С невероятной точностью она знала, что он захочет забыть это всё как чёртов кошмар. Он и грязнокровка. Его от одной мысли будет тошнить и выворачивать наружу. Он попытается забыть это и будет делать вид, что ничего не было или просто вышлет её как и обещал.       Что насчёт самой Гермионы? Она уткнулась лицом в колени, избегая того, чтобы дать ответ самой себе. Нужно попытаться забыть всё это. Это был просто секс. Она же ничего не чувствует к нему, ровно так же, как и он к ней. Если она что и чувствует, то только ненависть и не более чем небольшой интерес к нему, который был, впрочем, уже давно. Простой интерес, который человек может чувствовать к каждому второму.       Дверь ванной хлопнула. Драко уже вышел, а она до сих пор оставалась в его комнате. Ещё один её тупейший поступок. Она натянула одеяло до самой шеи, когда он подошёл к ней и отвела глаза от прямого контакта с его взглядом. Из одежды на нём были только чёрные брюки. Очевидно, он куда-то собирался уйти. Белым полотенцем он протирал намокшие от воды светлые волосы.       Он дошёл до стола и что-то с него взял, затем развернулся и обратно направился к ней. Она в недоумении смотрела на него, когда он подошёл на расстояние полушага до кровати и бросил что-то возле Гермионы. Она взяла это в руки, поняв, что это была палочка.       — Уходи! — холодно отрезал он, избегая того, чтобы смотреть в её глаза.       Он произнёс единственное слово, но произнёс его так, словно Гермиона была такой же как и обычная проститутка, что удовлетворила физиологическую потребность и теперь должна пойти вон, чтобы не мозолить глаза своим присутствием. Впрочем, на самом деле, она и не сильно отличалась от обычной проститутки, у него отсутствовали чувства к ней, разве что это был единственный с кем она переспала. Скорее всего, она просто не отдавала себе отчёт в своих действиях. Завтра она проснётся и будет себя ненавидеть за всё.       — Не мог бы ты одолжить мне что-нибудь из одежды? — робко спросила она, уставившись взглядом на одеяло.       Он подошёл к шкафу, взял белую рубашку и кинул её ей. Она взяла в руки мягкую ткань, что была полностью пропитана ароматом Малфоя. Дорогим парфюмом, ароматом, который будоражит.       — Отвернись! — грубо приказала она, кажется, только начиная соображать. — Мне нужно одеться! — ещё грубее произнесла она. — Ты сейчас серьёзно стесняешься? — Он потёр переносицу и тихо выдохнул.       Неужели так сложно просто отвернуться, не препираться и не задавать лишних вопросов? — пронеслось в голове Гермионы.       — Да отвернись уже, или я до утра отсюда не уйду!       Едва сдержавшись от того, чтобы закатить глаза, Малфой направился в сторону книжных полок. Взяв одну из книг, он уставился рассматривать всю полку, читая названия корешков, стоя спиной.       — Разве у тебя за двадцать лет не было отношений? — Как бы между делом без интереса спросил он, листая схваченную наугад книгу так, словно она была самой интересной на свете.       — Были, но до этого никогда не доходило, — она сглотнула волнение.       — Почему? — безучастно спросил он.       — Не твоё дело! — огрызнулась она. — Я тебя ни о чём не спрашиваю.        Быстро одевшись, захватив палочку и собрав с пола и кровати бельё, она рванула за пределы комнаты Малфоя. Вдохнув запах с ворота рубашки, она быстрым шагом направилась по коридору к своей комнате. Её комната находилась не так далеко нужно было всего лишь пройти пару десятков шагов по коридору.        Через несколько пройденных шагов ей на пути попалась служанка, которая остановилась, опустив голову и давая проход хозяйке, хотя это было лишним, ведь коридор был широким, и, помимо Гермионы и служанки, тут могло пройти ещё два человека, не задевая друг друга.       Гермиона, краснея, прошла мимо неё, желая в ответ доброй ночи после того, как это сделала девушка.       Ужасно… Она шла по коридору мэнора в одной рубашке и нижнем белье, ещё и вышла из комнаты Малфоя. А что если служанка здесь находилась давно и слышала всё? На дверь никто не накладывал заклинаний точно. Ещё и волосы растрепанны. Что про неё теперь будут думать слуги?       Может, никто ни о чём и не подумает, бывает же такое, что просто решила прогуляться в рубашке по дому.       Наверное, бывает. Просто не нужно было думать обо всём этом.       Когда Гермиона завернула за угол, увидела перед собой Мэри, рядом с которой шла эльфийка. Слуги удивлёнными глазами осмотрели Гермиону, отчего она была готова провалиться под землю. Мэри улыбнулась, а эльфийка смотрела на Гермиону большими от удивления глазами, после чего обе синхронно пожелали ей спокойной ночи.        Забежав в комнату, Гермиона хлопнула дверью и сползла вниз по стене. В комнате было чисто и прибрано. Ничего не свидетельствовало о её недавно проявленной ярости. После её истерик эльфы обо всём прекрасно позаботились.       Гермиона осознала, что начала плакать. Она и сама не могла себе дать отчёт тому, отчего лились слёзы. Может, из-за проваленного задания, которое принесёт потери, может, снова воспоминания о друзьях побудили её эмоции, может, страх перед будущим или настоящим. Это всё было неправильным. Малфой её возненавидит ещё больше после произошедшего. Её кровь слишком грязна для него. Он такой же Пожиратель смерти как и другие, а она предала всех, и понятия не имела почему. Это было помешательство.       Это предательство? Да, определённо, ведь она переспала с тем, кто уничтожил Орден. Какая же она дура, для чего она сделала это? Что на неё нашло? Он будет её также унижать и презирать. Стоит лишь подождать.       Вытерев с лица горячие слёзы, она пошла в душ, чтобы смыть с тела кровь и все остальные свидетельства этой ночи и там же она приняла твёрдое решение просто не попадаться на глаза Малфоя.

***

      Милли разбудила хозяйку громким пожеланием доброго утра. Поднявшись, девушка подтянула колени к груди, неотрывно смотря на неё, и на понимая причины её хорошего настроения. Низ живота слегка тянул, но Гермиона пыталась выглядеть невозмутимой даже в тот момент, когда эльфийка протянула ей склянку, извещая, что принесла зелье. — Я хорошо себя чувствую, не думаю, что это обязательно, — проговорила девушка совсем лениво.       Эльфийка застыла,смотря на неё, быстро хлопая своими огромными глазами.       — Это зелья другого рода, — начала говорить она. — Про-ти-во-за-ча-точ-ные, — выговорила она и смутилась.       Гермиона выдавила в ответ что-то невнятное, становясь багрово-красной и готовой на месте раствориться в воздухе от неловкости.       — Мистер Малфой приказал передать, тут ещё есть обезболивающие, и я взяла на всякий случай, если вдруг потом ещё будет нужно, две упаковки…       — Спасибо, — перебила она эльфийку, понимая, что если та продолжит говорить, то Гермиона расплывётся в луже своего смущения.

***

      — То есть ты хочешь сказать, что трахнул мисс нравственность Грейнджер?       — Твою мать, Блейз, ты можешь не употреблять это слово по отношению к ней?       — Нравственность? — улыбнулся Забини, раскинувшись на диване своего семейного поместья.       — Трахнул, — недовольно закатил глаза Малфой, — это звучит грубо по отношению к ней.       Блейз громко рассмеялся, толкая друга в плечо.       — Только не говори, что после этой ночи стал таким трепетным по отношению ко всем. Я этого просто не выдержу.       — Любишь пожёстче? — Драко по-заговорчески взметнул брови, после чего оба тут же рассмеялись.       — Так что теперь будет? Как изменится ваша совместная жизнь?       — Всё останется по-прежнему. Меня вызывал к себе Тёмный Лорд, он приказал не препятствовать её действиям, а наоборот — помочь ей найти два последних штаба, которые не могли обнаружить мы. После того, как полностью будет уничтожен Орден, он собирается избавиться от Грейнджер. Ему нужно только два последних штаба, и он ждёт, когда она сама приведёт его к ним.       — Она же не связывалась со своими?       Малфой отпил вино из своего бокала.       — Напротив.       — Ахренеть… — лицо Забини приобрело серьёзное выражение. — Ты знаешь что-то насчёт этих штабов?       — Знаю предположительное местонахождение одного из них.       — Он убьёт тебя, если узнает, о том, что тебе известно о них, и ты молчишь.       — Не узнает. Если он будет знать, что от неё нет и не будет никакой пользы, то просто убьёт её.       — А что насчёт Грейнджер? — Забини отложил свой бокал на стол, закидывая ноги на столик. — Ты всё-таки собираешься рассказать о ней?       — Тёмный Лорд владеет Легилименцией, ей следует лучше упражняться, ведь если он увидит, что от него утаивается информация, то нам не жить, но от меня он не услышит не слова.       — Ты идиот? — воскликнул Блейз. — Своими действиями ты можешь оставить меня без друга. Или, ты думаешь, что тебе всё сойдёт с рук? Тёмный Лорд может убить кого угодно и когда угодно, ему и весомый повод не нужен. И если он всё прознает, сможет пожертвовать и генералом армии. Ты не должен рисковать всем. Грейнджер просто женщина, не спорю, хороша собой, но таких тысячи. Ты легко можешь подцепить любую.       — Для чего мне любая?       — Для чего тебе она? Трахнуть… — Блейз заметил на себе суровый взгляд друга, — перепихнуться, — исправился он, — ты можешь с любой другой. Чем она тебя цепляет? Или, быть может, она чёртова Салли Сэлисбери? Даже если у тебя вдруг появилось нестерпимое желание перепихнуться с красоткой из Гриффиндора, то ты походу не знаешь, что таких ещё сотни, так почему…       — Потому что так нужно. — Твёрдо произнёс он.       — Что нужно? Извини, но я не понимаю твоего выбора, я тебя знаю с самого детства, а тут появляется какая-то мелкая гриффиндорка, которая доведёт тебя до могилы.       — Что ты предлагаешь мне? Быть может, пойти, всё рассказать Тёмному Лорду, тем самым собственноручно подписать ей приговор?       — То есть ты вообще не рассматривал этот вариант? Может, её никто и не убьёт, откуда тебе знать точно?       — Он прямым текстом сказал об этом.       — Получается, что если не она — значит, ты. И даже если ты собираешься защищать её до последнего, я не позволю ему убить моего лучшего друга. Если вдруг встанет выбор между твоей жизнью и её, я без сомнений сделаю всё, чтобы…       — Достаточно! — перебил друга Малфой. — Я рассказал тебе не для того, чтобы ты пытался меня защищать, но для того, чтобы ты знал, что даже если со мной что-нибудь случится, ты должен будешь позаботиться о ней.       — А вот и нет, не должен, — скрестил руки на груди Блейз. — Если она послужит причиной твоей смерти, я убью её сам.       — Блейз… если она мне дорога, значит…       — Это ничего не значит! — перебил друга Забини. — Я не буду с ней возиться в случае чего! Если она станет причиной твоей смерти, я тут же убью её, так и знай.       — Тогда я не прощу тебе этого даже на том свете. Помнишь, ещё в детстве мы пообещали не забывать о близких друг друга в случае чего?       — Но она не твоя близкая, с ней ты просто один раз переспал.       — Ты лучше остальных знаешь о том, что она для меня значит, и я доверяю тебе.

***

      Ночной парк обдавал спину Гермионы своей прохладой. Теодор медленно вышагивал рядом, почти касаясь плечом Гермионы. Воздух был по-весеннему чист и свеж. Слышалось негромкое щебетание птиц, пение сверчков. Они трансгрессировали без посторонней помощи, а это значило, что Тео…       — Как давно ты принял метку? — внезапно спросила она.       — Шесть дней назад, — невозмутимо ответил он.       — Это так… — она остановилась. Ужасно — лишь это слово сейчас вертелось в её голове. Имела ли она право его осуждать? Нет.       Она неуверенно кивнула. Они шли тихо, неспеша. Время от времени им попадались и другие люди. Изредка здесь попадались молодые пары. Природа ещё не успела полностью проснуться от зимы. В некоторых местах были полноценные глыбы снега, в других местах были грязные лужицы. Ветер был, но не особо сильный.       Они шли по одному из магловских парков Англии.       — Я слышала ещё в Хогвартсе, как девочки говорили о том, что у тебя прекрасные отношения с музыкой, ты играешь на каких-то музыкальных инструментах?       Он коротко кивнул, и она ощутила жгучую неловкость, словно только осознала, насколько сильно навязывалась.       Гермионе хотелось спросить, о чём он думал, но она не решалась. Это было бы слишком навязчиво, да и в общем-то странно. Несколько минут они шли молча.       — Как у тебя сейчас складывается жизнь? — дружелюбно спросила она, натянув улыбку.       — Вроде ничего особо не изменилось: дни сменяются вечерами, вечера ночами, ночи утрами и далее по аналогии.       — Значит, совсем ничего не изменилось?       — Разве что я стал ещё раза в два привлекательнее, но, думаю, ты и сама это заметила, — Тео ухмыльнулся.       — А ещё я заметила, что ты в два раза стал скромнее, — тихо рассмеялась Гермиона.       — Что же поделать, таких как я ещё поискать нужно, — широко улыбнулся он, и Гермиона не сдержала усмешку.       — У тебя есть девушка?       — Ну конечно, каждые три дня новая, могу познакомить если хочешь, та, которая крайняя ничего такая.       — О нет, не стоит. Не думал насчёт серьёзных отношений?       — Жду пока ты освободишься, тогда может быть… — улыбнулся он.       — Я серьёзно, ты не хочешь со своей крайней начать серьёзные отношения или через три дня заведёшь новую?       — Нет, с ней не хочу, — легко ответил он.       — А с кем хочешь?       — Вообще не хочу. А у вас с Драко что?       — Ничего, — нахмурилась девушка, невольно вспоминая то, как он прогнал её из своей комнаты сразу после близости.       — Раз ничего, может, мы можем начать с тобой тайные отношения? Начать тайно встречаться за его спиной. Боязнь быть пойманными добавила бы адреналина и страсти в жизнь, что думаешь? — серьёзно произнёс он.       Гермиона смотрела на Нотта с непониманием, будучи ошарашенной, ей даже показалось, что всё это ей послышалось. Она приоткрыла рот, но не смогла выдавить ни слова. Прошла ещё пара секунд молчания.       — Тео… — произнесла Гермиона, но договорить не могла. Теодор громко рассмеялся, похлопав её по плечу.       — Да я же пошутил, ты чего? Видела бы ты выражение своего лица.       — Ты придурок! Тебе стоит повзрослеть! Ничего смешного!       — Гермиона, расслабься, ты какая-то слишком напряжённая.       — Мне на несколько секунд показалось, что мне послышалось, и вообще я сошла с ума!       — Просто невинная шутка, не принимай близко.       — Придурок! — прошептала Гермиона, улыбаясь.

***

      Гермиона проснулась в холодном поту. Ночные кошмары не покидали её, преследуя каждую ночь. Было ужасно видеть смерти и мучения. Хотелось, разбежавшись, прыгнуть со скалы во мрак, только бы избавиться от всего этого. Она проснулась часа в четыре утра и уже не ложилась спать. По ощущениям, переносить всё это было уже невыносимо. Это тяжело, больно. Больнее всего было осознавать свою беспомощность, отсутствие возможности помочь тем, кого уже нет, но она держалась. Держалась, ведь знала, что ещё может хоть что-то исправить. После подобных пробуждений ей приходилось заставлять себя чем-нибудь заниматься, чтобы обрести успокоение.        На этот раз с палочкой, освещаемой Люмусом, она подошла к столу, чтобы приняться за чтение книг о целительстве. Почему именно книги о целительстве? Потому что она практически ничего не понимала в этой сфере, а допустить того, чтобы Гермиона Джин Грейнджер (Малфой, к её сожалению,) чего-то не понимала было просто нельзя. Это было бы преступлением — отказаться от новых знаний в новой сфере. Познание нового — всегда для неё было чем-то святым, чего ни в коем случае нельзя было нарушать и чему нельзя было препятствовать.

***

      Утром, после завтрака, Гермиона решила поговорить со слугами и домовыми эльфами.       Одевшись, она выбежала из своей комнаты, держа в руках палочку, перо и листы пергамента. Она бежала по коридору, и, когда уже добралась до поворота, что вёл бы к лестнице на нижний этаж, она со всего разбега ударилась в кого-то, выронив все письменные принадлежности на пол и, упав сама.       Подняв голову, она увидела перед собой, стоящего с ровной спиной в форме Пожирателя смерти Малфоя. Его взгляд был серьёзным, но после того, как Гермиона свалилась на пол, на него наползла насмешливая улыбка. Он ухмыльнулся, едва ли не засмеявшись от её возмущённого, недовольного вида. Гермиона вскочила на ноги, недовольно складывая руки на груди.       — И куда же ты так спешила? — насмешливым тоном спросил он.       — Вот прямо так я тебе и сказала! — усмехнулась она.       — Можешь ничего не говорить. Меня это интересует не больше чем интересует состояние здоровья твоей покойной прабабки.       — Да ты прямо верх остроумия, но мне не до тебя, поэтому ты не испортишь сегодня мой день.       Она принялась поднимать разлетевшиеся по всему коридору листы бумаги.       Драко молча наблюдал за ней пару секунд, потом, со взмахом палочки собрал всё разбросанное в одну стопку и направил всё это ей в руки.       Он прошёл мимо неё по коридору.       — Стой! — неожиданно для себя крикнула она ему в след. Он остановился, развернулся к ней лицом. Они были в паре шагов друг от друга. — У меня к тебе просьба.       — Говори быстрее, мне некогда выслушивать списки твоих желаний.       — Могу ли я покинуть дом?       — Нет, — отрезал он.       Правильно, так и нужно. Не надо плясать под её дудку. Нужно показать насколько он суров и непреклонен в своих решениях. Пусть знает, что с ним такие просьбы не пройдут. Пусть знает, что он не тот добрый дядя, что будет исполнять каждую её глупую просьбу. — промелькнуло в голове Драко.       Надменный индюк. Он ждал того, что она приползёт к нему на коленях, умоляя выпустить на жалкий час из дома? — пронеслось в голове Гермионы.       — Пожалуйста, — выдавила она, смотря ему в глаза.       — Нет, — уже не так непреклонно, как хотелось бы, ответил он. — Я же уже сказал…       Она опустила голову, сжимая в руках бумажные листы. Её ресницы дрогнули, губы поджались, и почему-то она стала выглядеть так, будто одним только отказом он ранил её до глубины души. Он выдохнул.       — Ладно, — он закатил глаза, поняв, что уступил ей, разочаровываясь в стойкости своих решений. Чёртова девица. — Когда тебе нужно будет куда-нибудь съездить передашь это эльфам, они приготовят всё, и ты, вместе с двумя сопровождающими тебя людьми, отправишься туда, куда тебе нужно, — легко проговорил он.       — Двумя сопровождающими? — с удивлением переспросила она.       — Я не ясно выразился?       — Нет, всё предельно ясно.       Не надо всё портить. Пусть с сопровождающими, но её выпускают, а это уже огромный плюс. Теперь она может отлучаться не только ночью, но и днём.       — А… — вновь начала она.       — Хватит, я спешил между прочим.       Вспомнив о своих намерениях, она пошла в сторону кухни, чтобы попросить всех эльфов и служанок собраться в гостиной, и, уже спустя время, перед ней стояло девять служанок и около семнадцати эльфов.       — Я должна у вас спросить о том, что вы считаете сказать необходимым о жизни в этом доме. Может, у кого-то из вас есть жалобы, желания или предложения? Я здесь, чтобы выслушать вас, и я хочу вам помочь. Может, кто-то из вас хочет обрести свободу?       — Мы что-то сделали не так? Хозяйка просто хочет нас выгнать? — Полли начал нервно перебирать пальцы.       — Нет, — попыталась начать успокаивать его Гермиона. — Я только хочу улучшить вашу жизнь.       — Но всё хорошо, нас устраивают наши условия жизни.       — В каком размере заработную плату вы получаете?       — Заработную плату? — воскликнула Милли. — Мы не получаем зарплату. Эльфы не получают её. Эльфы никогда не получали плату. Это не правильно.       — Пятьдесят галеонов, — негромко ответила Мэри.       — То есть только эльфы не получают заработную плату? — возмутилась Гермиона.       — Да, — добавила вторая служанка.       — Это неправильно!       — Это правильно! — возмутился старый эльф. Это был тот самый эльф, который избавился от тела Стива Уолинтона, которого у себя в комнате убил Малфой, после того, как узнал, что Стив передал яд его жене. — Так было всегда! Эльфы не должны получать ничего от хозяев. Мы всю жизнь преданно служим своим хозяевам, не требуя ничего взамен, а если кто-то предлагает мне что-то взамен за мою работу, значит он тем самым хочет меня оскорбить.       — Кикки! — выкрикнула Милли. — Не говори так! Хозяйка не хочет нас обидеть.       — Я не собиралась вас как-то задеть, наоборот, я хочу, чтобы вам было легче.       — Только не выгоняйте нас, пожалуйста, — тихо попросила маленькая эльфийка Элли.       — Если нам будут платить за работу, мы ничем не будем отличаться от этих, — Кикки указал на служанок в серой униформе и одарил их презрительным взглядом.       — То есть? — возмутилась одна из служанок, что была полного телосложения.       — То и есть, толка от вас никакого. Вы убираетесь раза в три медленнее обычного эльфа. И почему вас ещё не выгнали?       — То есть ты ещё и будешь… — начала возмущённо служанка.       — Замолчи! — грубо приказал ей Кикки, после чего та раскраснелась, упирая руки в бока. — Я считаю, что у каждого из нас есть право на перемены в жизни. Предлагаю так: кто хочет что-то изменить в своей жизни, тот остаётся здесь, а тот кого устраивает его положение, прямо сейчас же уходит из этой комнате и приступает к своим обязанностям.       — Хорошо, — ответила Гермиона. — И так, кто хочет что-то изменить в своей жизни, пусть останется в этой комнате.       Двенадцать эльфов живо встали со своих мест и отправились к дверям. Вместе с ними ушли четверо служанок. В комнате осталась Гермиона, пять эльфов и пятеро служанок, среди которых была Мэри.        Почему почти все ушли…       — У нас есть некоторые просьбы, правда нам нужно ещё подумать, — заговорила Милли, заметив расстроенную реакцию хозяйки.       — В таком случае, здесь я оставляю бумагу, когда каждый желающий изложит свои предложения и желания, я отнесу их хозяину этого поместья.

***

      Прогулка за пределами мэнора оказалась ужасно скучной: сначала пришлось около пятидесяти минут ехать в компании двух человек, после сопровождающие не впускали её в большую часть заведений, которые она выбирала, ссылаясь на небезопасность нахождения в них. Гермиона не повстречала ни одного знакомого лица, а горожане с удивлением рассматривали её и сопровождающих её спутников.       Горожан было раза в три меньше обычного количества. У входа в бутик Гермиона чётко заметила вспышку, скорее всего, её сфотографировали. И в магазине одежды побыть долго не удалось: спутники уже через пятнадцать минут начали подталкивать её к выходу, говоря о том, что скоро начнёт темнеть, а им нужно вернуться до захода солнца.       «Это она!» — прошёлся шёпот в толпе, когда Гермиона направлялась к выходу.       «Почему всё так?» — громче был голос в толпе. — «Неужели она продалась Тёмному Лорду? И всё для чего? Для красивой жизни? Ну да.»       «Когда Гермиона Грейнджер стала такой?» — громко был выкрикнут вопрос, и Гермиона остановилась, вглядываясь в толпу.       — Мы должны идти, — проговорил один из сопровождающих.       Обобщая, можно было сделать вывод, что день сегодня совсем не выдался: люди считали, что Гермиона Грейнджер продалась, а двое Пожирателей окончательно испортили ей настроение. Малфой решил над ней поиздеваться, специально приставил к ней двух прилипал, чтобы они испортили ей день, решил испортить ей настроение, в таком случае, Гермиона испортит настроение ему, принеся все жалобы и просьбы работников дома. Пусть весь вечер теперь ломает голову над тем, как сделать их жизнь лучше. Может, и у него настроение испортится от перечитывания всего количества жалоб и просьб.        По приезде домой с ужасным настроением, она побежала в комнату, в которой уже лежало пять полностью исписанных листов бумаги.       Гермиона не читала содержимое, оставшись довольной тем, что просьб и жалоб оказалось много и, взяв стопку бумаг, она с высоко поднятой головой, вышла из комнаты. Узнав от попавшейся навстречу служанки о том, что Малфой находится в кабинете, она почти побежала к нему, предвкушая его отрицательные эмоции.       Дверь в кабинет была приоткрыта. Гермиона постучалась. Никто не ответил. Она постучала во второй раз уже более настойчиво. Снова ответа не последовало, и тогда она отворила дверь и бесцеремонно прошла внутрь. Как и предполагалось, Малфой сидел за рабочим столом, склонившись над разбросанными по всему столу кучами бумаг.       Некоторые листы были смяты и выброшены в корзину для мусора, некоторые экземпляры просто лежали на полу. Два листа лежали на диване. В прошлый раз в кабинете было всё убрано. Гермиона не в первый раз проникала на личную территорию Малфоя, и каждый раз его вещи были аккуратно разложены по своим местам. Сегодняшний погром был совершенно неожиданным зрелищем для её привыкшим к идеальной стерильности его комнаты глаз.       — Я не давал разрешения войти. — Не поднимая головы, раздражённо бросил он.       Гермиона ничего не ответила и продолжила идти к столу. Драко оторвал взгляд от бумаг.       — Я сейчас занят, зайдёшь в следующий раз.       — Нет, — твёрдо возразила она, продолжая стучать каблуками по направлению к рабочему столу.       В комнате было довольно темно. На рабочем столе горела лишь одна свеча, освещая своим светом всё помещение, но её света едва хватало на расстояние радиусом в полтора шага. Волосы Малфоя были слегка растрепанны, верхние пуговицы белой рубашки расстегнуты. Особое внимание Гермиона обратила на его руки, на которых сильно проступали вены. Она закусила щеку и сделала ещё шаг вперёд. Помимо рукописей, на диване лежала, кажется, в спешке брошенная, чёрная мантия Пожирателя смерти. По внешнему виду Малфоя, было видно, что он был ужасно вымотан работой. На секунду Гермиона даже задумалась над тем, чтобы не приставать к нему, дать возможность погрузиться в работу, сосредоточиться на ней, но уже в следующую же секунду она отказалась от подобного рода перспективы.       — Что тебе нужно? — быстро проведя ладонями по лицу, спросил он, мельком взглянув на Гермиону.       Она кинула стопку бумаг на стол перед ним.       — И что такое? — раздражённо спросил он.       — Жалобы.       — Принесёшь свои претензии в следующий раз, — она не двинулась с места. — Уходи, я занят. — отрезал он, вновь взяв в руки два документа.       — Это не мои претензии, а мысли работников этого дома, изложенные в письменном виде. Я не уйду пока ты не начнёшь заботиться о тех, кто прислуживает тебе.       Он осмотрел Гермиону с ног до головы.       Драко положил документы обратно на стол и вновь с интересом взглянул на неё, слегка сощурив взгляд.       — С чего бы это мне этим заниматься?       — Ты должен.       — Нет, — беззаботно ответил он.       — Да! — громко возразила она.       Он тяжело выдохнул, потерев глаза. Да, это то, что нужно. Его настроение портится.       — Ты уйдёшь, если я ознакомлюсь с этим?       — Ты должен не просто ознакомиться, но и помочь им.       — Ладно, — тяжело произнёс он. По одному его тону было понятно, что он уже не первый час сидел здесь.       Гермиона закусила щёку, нетерпеливо наблюдая, когда Драко взял один из листов в руки и начал спешно читать. Его глаза быстро бегали по строчкам. Он взял второй лист, быстро считывая информацию. Его брови медленно поднимались вверх, а на губы наползла улыбка. Прочитав четвёртый лист, он громко рассмеялся.       — Это бред, — вынес он свой вердикт.       — Это не бред! — Гермиона возмутилась. — Они ежедневно работают в этом доме, поэтому имеют право на улучшение рабочих условий. Подними им жалованье и…       — Жалованье?       — Да, я же ясно выразилась.       — Ты сейчас издеваешься надо мной? Ты сама-то читала эту ахинею?       Она перестала дышать. Он передвинул бумаги к краю стола, чтобы Гермиона могла их прочесть.

«Прошу вас уволить всех эльфов, считающих себя выше остальных слуг»

«Если хозяйка хочет исполнить наше желание, то пусть выгонит из дома всех назойливых служанок, вечно сующих свои длинные носы не в свои дела»

«Эльфы слишком много думают на свой счёт, прошу выслать их из этого дома»

«Служанки недобросовестно выполняют свою работу, прошу прогнать всех этих бездельниц из дома, они отправляют своим присутствием жизнь окружающих»

«Служанка по имени Бэлла ворует хозяйскую одежду»

«Эльфийка на кухне плохо относится к слугам»

«Садовница плохо выполняет свою работу и постоянно трещит на хозяйской мебели с себе подобными существами»

«Мэри примеряет хозяйскую одежду, в отсутствии хозяйки и подворовывает её»

«Эльфы всегда ругаются на служанок»

«Эмили за два месяца украла из комнаты хозяйки четыре платья и несколько украшений. Краденные вещи она хранит под матрасом в своей комнате.»

«Прошу Вас найти самую грязную, чёрную работу для мелких назойливых полуросликов.»

      Остальные листы были исписаны подобными просьбами и жалобами. Гермиона не могла поверить своим глазам. Сейчас, в глазах Малфоя, она точно выглядела полной идиоткой. Она должна была изучить всё перед передачей. Она же всегда всё проверяла и перепроверяла по несколько раз, так почему же сегодня она поступила так опрометчиво? Позор.       — Чёрт, — тихо выругалась она себе под нос.       — И что же твой гениальный мозг может предложить для решения этих особо важных проблем? Ведь если мы их не решим — миру придёт конец.       — Я не читала это, — тихо произнесла она, отводя взгляд в сторону.       — Думаю, ты понимаешь, что распустить всю прислугу из-за их вражды между собой мы не можем?       — Да, — опустив голову, ответила она.       — И если мы их отпустим или раскидаем по разным домам, их жизнь вряд ли улучшится. Так что же ты предлагаешь? Мы всё же можем отправить их в другие дома если хочешь.       — Нет, не нужно.       — Тогда больше не отвлекай меня от дел подобным, договорились?       Будучи красной с ног до головы, Гермиона шла в свою комнату. О, видит Мерлин, лучше бы никому не попадаться ей на глаза.

***

      Сон никак не мог окутать сознание девушки. С одной стороны, она совершенно не хотела вновь погружаться в самый ужасный день из своей жизни, переживать это из недели в неделю, из месяца в месяц каждую ночь было выше её сил. Во снах она путала наваждение с действительностью. Смерти, тела, кровь, мучительные крики, оторванные конечности, обезображенные проклятиями лица преследовали её каждую ночь. Не было ни одной ночи после той страшной битвы, чтобы она спала без кошмаров. Никакие зелья не помогали, и казалось, спасения из этого кошмара нет.       Раньше она пыталась пить огромное количество зелий сна без сновидений, но потом, поняв всю тщетность своих попыток, перестала делать это, оставляя всё так, как оно есть. С другой стороны, ей нужно было спать хотя бы немного.        Гермиона повернулась лицом в сторону окна. На улице было полнолуние.        Открыв дверь, она выскользнула на балкон. Было холодно, поэтому пришлось согреваться при помощи чар. Совсем скоро, уже через несколько недель, снег растает, и тогда начнутся солнечные и дождливые дни. Она всегда любила стоять под зонтом или под крышей в дождь. Он навевал особую атмосферу, принося успокоение и душевное спокойствие.       Гермиона отлевитировала на балкон стул с подлокотниками и села прямо напротив огромной, раскинувшейся на ночном полотне, луны. Она прикрыла глаза, и перед ней предстал образ Малфоя, сидящего за рабочим столом в окружении бумаг. Его лицо, руки, тело, расстёгнутые пуговицы рубашки, взлохмаченные волосы…       Снова он был в её мыслях.       Хватит!       Про погоду думать нельзя. Одежда? Да, сегодня в бутике она видела много красивой одежды. Платья, юбки, туфли, рубашки с расстёгнутыми пуговицами… нет. Об одежде тоже думать не стоит. Цветы — отличная тема для раздумий перед сном.       Мерлин… Какая же глупость!       Что с ней происходило? Почему она так часто о нём думала? Ни к чему хорошему это не приведёт. Разве что в скором времени она просто сойдёт с ума.

***

      Гермиона открыла глаза, смутно осознавая причину своего пробуждения. Привстав с кровати, она увидела мирно спящую Джиневру Уизли, на соседней кровати сопела Парвати Патил.       Грейнджер не могла вспомнить своего сна, но он тревожил её. Она тихо подошла к столу, налила воду в стакан, поднесла его к губам, чтобы сделать глоток, но стекло выскользнуло из рук и с со звоном разбилось об деревянный пол.       Из-под ног Гермионы ушёл пол, комната растворилась в воздухе. Появилась тягучая атмосфера. Гермиона оказалась в тёмной сырой комнате, привязанная к холодному стулу. Она увидела, приближающего к ней и к другим пленникам палача в серой одежде с маской на лице.       Следующее, что почувствовала Гермиона — верёвку, плотно сжимающую шею. Рядом слышался громкий мужской вопль. Перед глазами всё начало плыть, воздуха перестало хватать. Улыбка маленького мальчика, и эпизод полностью исчез.       Следующим было сражение. Время было начало осени, это она смогла определить по тому, как были одеты воины и по начавшим желтеть листьям деревьев, находящихся вдали. Повсюду были трупы, руки Гермионы были запачканы в крови. Кто-то кричал, плакал, умолял о помощи, кто-то молил о помиловании. Гермиона выронила палочку, ужаснувшись тому,что была полностью в крови: руки, одежда, обувь, по лицу текли капли крови. Кровь окутывала её с ног до головы.       Следующий эпизод был на другом поле. Всё также повсюду кровь, мёртвые люди. Гермиона стояла на коленях. Перед собой она увидела обезображенное женское тело. В ужасе она начала убирать с лица девушки рыжие волосы. Это было лицо Джинни. Оно было совершенно невредимым. Можно было бы подумать, что Джиневра спит, если бы не бледный оттенок лица, кровь на животе и ледяное тело. Гермиона онемела. Она осмотрелась по сторонам: повсюду были люди, которые были ей дороги. Из горла вырвался бесшумный вопль, руки вжались в лицо, пытаясь закрыться от увиденного. Она пыталась закричать, но из горла не вырвалось ни единого звука. Абсолютная тишина.       Убрав руки от лица, она оказалась в своей квартире. Впереди, на полу сидела Габриэлла, утопающая в тщетных попытках освободиться от цепей. Она плакала, пытаясь то распутать, то разорвать цепи. Гермиона побежала в сторону плачущей девушки, но перед ней тут же возник образ смеющегося Корбана Яксли. Гермиона толкнула его в грудь, и всё тут же растворилось.       Протяжный смех Волдеморта, и Гермиона уже в окружении охраны едет в карете в свадебном платье.       Далее она в том же свадебном платье, но уже изорванном до неузнаваемости, бежит босиком по лесу, скатывается с холма, ломая рёбра, царапая лицо.       Её поднимают на ноги, и девушка тут же оказывается обездвиженная в чёрном платье в тёмном зале. Рука одного из Пожирателей шарит по её бедру, задирая платье.        В следующем эпизоде Гермиона снова стоит в окружении солдат в лесу. В грудь прилетает какое-то заклятие, начинает жечь. Гермиона вновь смотрит на окровавленные руки. Переведя взгляд перед собой, она оказалась в заснеженном саду. В груди всё также жжёт, но жар её не согревает. Холод отмораживает конечности, пронизывая кости.       Гермиона слышит нарастающий крик. Она не может понять, откуда он исходит, но вскоре он становится настолько громким, что, кажется, барабанные перепонки вот-вот разорвёт на мелкие частицы.

***

      Она открыла глаза, вскочив с кровати. Она ещё около нескольких минут сидела в своей комнате в мэноре, не в силах понять, что произошло. Она была в холодном поту. В комнате было темно и мертвенно тихо. На часах было без четверти три часа ночи. В горле пересохло. Гермиона не могла произнести ни слова. Она всё никак не могла понять, что произошло. Страх окутал её, словно одеяло. Хотелось пить.       Отойдя от ступора, она молча встала с кровати. Судорожно-трясущимися пальцами она толкнула дверь своей спальни и медленно вышла в коридор, смотря себе под ноги, старясь идти быстрее. Вода была на кухне. Оставалось только дойти до неё.       Она прошла по длинному коридору, спустилась по ступеням до первого этажа, дошла до гостиной и остановилась, смотря в окно. На небе сияла полная луна. Сейчас гостиная освещалась лишь тусклым холодным лунным светом. Внезапно до Гермионы кто-то дотронулся, и она дёрнулась.       — Доброй ночи, хозяйка. Вам что-то понадобилось, раз вы так рано встали?       — Милли, — выдохнула Гермиона, — пить. Пожалуйста, принеси мне пить.       Спустя считанные секунды, эльфийка стояла со стаканом полным холодной воды в руках.       — Хозяйка, вам плохо? Мне вызвать целителя?       — Нет-нет, — заикаясь, ответила она. — Всё… в порядке… ты можешь оставить меня одну?       — Но вам, кажется, плохо, — не переставала настаивать маленькая эльфийка, но Гермиона не хотела показывать слёз — очередной показатель своей слабости.       — Это приказ, — сделала голос грубее она, — пожалуйста, — после добавила тихо, и уже через секунду эльф растворился в воздухе, не смея перечить.       Страх нарастал с новой силой. Ей ещё никогда не было настолько страшно. Было чувство, что грядёт что-то неизбежное. Что будет? Она умрёт? Сойдёт с ума? Или эта участь достигнет ещё кого-то из её окружения?       Она приблизила стакан к губам, но не могла сделать и глотка, не могла заставить себя, она сама не знала почему в горле образовался ком. Руки начали трястись. Снова какое-то странное тягучее чувство из сна. Гермиона рвано задышала.       Стакан выскользнул из рук и со звоном разбился. Девушка рухнула на пол, руками начиная собирать частицы стекла, пытаясь собрать из них обратно стакан так, будто если она этого не сделает, всё, что она видела во сне вновь повторится с ней. Осколки изрезали руки. Она перевела взгляд на ладони и ужаснулась, видя как с них обильно стекала кровь. Совсем как во сне.       Картинки и эпизоды кошмара начали поочерёдно сменять друг друга в голове, когда она зажмурилась. В подсознании раздавался женский крик из кошмара.       Пальцы не слушались, сердце колотилось бешено. Она перестала слышать абсолютно всё кроме ударов своего сердца, сопровождаемые жуткой болью в области груди. Казалось, оно вот-вот выпрыгнет из грудной клетки, и это пугало до ужаса.        Гермиона тихо заплакала, схватившись окровавленными руками за голову, где глухо отдавался шум сердцебиения. Она не могла произнести ни слова. Чувство страха можно было сравнить с волной, которая всё больше накрывала её. Дыхание было учащённым до предела. Мучительное ощущение, сопровождаемое нехваткой воздуха, охватило её сознание. Она чувствовала жар, прожигающий кожу на шее. Рассудок стал затуманенным, она лишь чувствовала тошноту от смеси всех этих ощущений.

***

      Малфой вышел из камина, машинально потерев переносицу. Время было почти три часа ночи. Он снова вернулся за полночь, а в семь утра должен будет обратно отправиться к Лорду, чтобы отчитаться о состоянии войска на данный момент.       Данных о количестве погибших солдат в течение этого месяца он так и не получил, а значит, завтра не сможет назвать Волдеморту точную цифру. Ещё два дня назад Малфой отдал приказ одному из своих подчинённых сверить данные по документам всех частей и отправить сову в штаб или в мэнор, но старый бездельник либо снова забыл, либо, вероятнее всего, выполняет работу медленно. А сверять документы перед отчётом снова придётся самому Драко. Каждый раз ему приходилось терпеть нерасторопность подчинённых, потому что он не мог понизить в должностях абсолютно всех, тогда ему точно пришлось бы всегда возиться со всем самому.       — Как же заебали ленивые бездари, — почти про себя устало прошептал он, убирая руку от лица.       Рядом послышались тихие всхлипы. Малфой обернулся. В углу комнаты, на полу, возле стола, виднелся женский силуэт. Быстрым шагом Драко двинулся в сторону женской фигуры, произнося машинально: «Люмус!»       — Гермиона?       Как только свет коснулся лица девушки, она отползла в самый угол. Драко подошёл совсем близко к ней, встав на колено напротив неё. Её глаза были наполнены ужасом.       — Что с тобой? — прошептал он, прикоснувшись левой ладонью к её щеке, пылавшей жаром. Она перехватила его ледяную ладонь руками и сама уткнулась в неё щекой. Ещё никогда он не видел её в таком состоянии. Она молчала, никак не реагируя на его слова. Будто его и вовсе нет в этой комнате. В её глазах была лишь пустота, и тогда Драко вызвал Милли, чтобы отправить её за целителем.       Обхватил Гермиону за талию, он попытался прижать её к себе, но она попыталась высвободиться, бегая взглядом по комнате, мямля что-то невнятное.       — Тише, всё хорошо, — прошептал он ей перед тем, как направиться а дивану.       Она вцепилась ногтями в его руку. Он не решался встать с дивана. Только сейчас он заметил, что она была вся в крови. Спрашивать у неё о том, откуда взялась кровь не имело никакого смысла. Её состояние его пугало. Она ничего не говорила, её руки тряслись, а тело горело. Малфой взмахнул палочкой, после чего все свечи, что были в комнате зажглись, в комнате стало светло почти как днём.       — Ты так расстроилась из-за какого-то кошмара? — в очередной раз спросил он, но не получил ответа. Дрожь её тела не унималась, она неосознанно прижалась всем телом к нему. — Если ты до сих пор думаешь о тех картах, которые ты принесла в ваш штаб, то ты не сделала ничего для того, чтобы подставить своих. Эти карты рассыпались в пыль как только к ним прикоснулся кто-то помимо тебя, — он провёл ладонью по волосам девушки. Её дыхание постепенно выравнивалось, она почти перестала всхлипывать от слёз.              Спустя несколько минут в комнате появилась эльфийка под руку со старым целителем.       — О матерь святая! — воскликнул он, едва приблизившись. — Она вся в крови, что здесь произошло?       — Я не знаю, вы мне и скажите, что с ней, — раздражённо выдавил он.       — Для начала нужно обтереть её влажным полотенцем, для того, чтобы я мог понять, где у неё открытые раны. Нужно, перенести её на кровать и, скорее всего, придётся не отходить от неё ночью.       — Тогда в мою комнату.       — Позвольте я помогу вам отнести её, — целитель потянулся к Гермионе.       — Я сам. — проговорил Малфой.

***

      После того, как целитель дал Гермионе несколько склянок с зельями, эльфийка помогла ей очиститься от крови и одеться, пока в это время в другой части комнаты целитель давал указания Драко по поводу того, что следует делать дальше, какие лекарства и во сколько она должна будет принять. Он измерил её пульс, что-то в очередной раз записал в своей тетради перед тем, как начать заваливать девушку расспросами.       На вопрос целителя о том, что именно испытала Гермиона, она ответила коротко: страх.       — Что вам приснилось? Что случилось во сне? Не волнуйтесь, вы можете мне сказать всё. У меня нет цели навредить вам, я хочу лишь помочь, но для этого мне нужна полная картина происходящего.       — Моменты из прошлого.       — Попробуйте вспомнить, что именно за моменты это были? С чем они были связаны?       Гермиона отвела взгляд в сторону. Ей не хотелось отвечать. Не хотелось говорить, и единственным решением было попытаться закончить разговор как можно скорее.       — Смерти.       — А кровь?       Гермиона задумалась.       — Кажется, это был стакан. Да, это был стакан. Он разбился, осколки порезали руку.       — Что с вами происходило в тот момент, когда вы испытывали страх?       — Казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди или просто остановится, было тяжело дышать, будто на шее затянута верёвка, в горле образовался ком. Мне казалось, что я вновь переживаю самые ужасные моменты из жизни. Ещё было ощущение, что грядёт что-то неизбежное.       — Как часто с вами происходит это? У вас уже были подобные случаи?       — Нет, — отстранённо ответила она. — Что со мной было?       — Эпизодическая пароксизмальная тревожность на основе нервной почвы и сильных переживаний. Вы прошли войну, это не могло не отразиться на вашем нервном состоянии. Вам долгое время удавалось держать всё внутри себя, но всё же у вас произошёл срыв. Вам стоит расслабиться и отдохнуть. Проводите больше времени на свежем воздухе, общайтесь с людьми.       Гермиона пробежалась взглядом по комнате.       — Я могу вернуться к себе в комнату?       — Среди выпитых вами зелий было успокоительное, поэтому скоро вы уснёте, но это не значит, что приступ гарантировано не повторится, поэтому будет лучше, если вы хотя бы до утра не будете оставаться в одиночестве.       Приложив силы, Гермиона приподнялась на локти.       — Нет-нет, милая моя, не вставайте. Если вдруг вы снова почувствуете что-нибудь непривычное или просто будете плохо себя чувствовать отправьте за мной в любое время дня и ночи.       Гермиона обратно рухнула ра кровать и молча взглянула в потолок, уже перестав слушать слова целителя. Если бы здесь был Гарри…       Всё это время стоявший с книгой в руке у окна, Малфой кинул её на стол, достал из кармана мешочек с галеонами и всунул его в руки целителю, напомнив о том, что всё, что было в этой комнате остаётся в этой комнате.       — Разумеется, — целитель протянул руку для рукопожатия. Малфой пожал её в ответ. — Все нужные зелья я оставил у вас на столе, там же я оставил инструкцию, в которой подробно расписано, что и во сколько нужно принять.       Домовик взял за руку целителя и оба трансгрессировали, оставляя в комнате только их двоих. Несколько секунд неловкого молчания, и Малфой заговорил первым.       — Ложись спать, я до утра почитаю, — он направился обратно в сторону стола на котором лежала книга.       — Стой, — наконец проговорила девушка, оторвавшись от бесцельного изучения потолка, и Драко остановился.       — Я тебе скажу, когда придёт время для приёма лекарств, — негромко проговорил он, намереваясь идти дальше.       — Я не об этом. Я хотела тебя поблагодарить за то, что ты не прошёл мимо и вызвал целителя, — ответила она негромко. — Не мог бы ты не уходить?       — Не волнуйся, я буду в этой комнате. Если что, я здесь, на кресле.       — Ты не мог бы лечь со мной спать? — кротко спросила она, от волнения закусывая нижнюю губу.       — В смысле спать с тобой в одной кровати? — с недоверием спросил он.       — Если тебя это сильно не побеспокоит.       — Я не думаю… — начал он, но всё же выдохнул, посмотрев на её растерянное и расстроенное лицо. — Хорошо.       Либо она до сих пор бредила, либо боялась, что это вновь повторится, но никого не будет рядом.       Он снял верхнюю одежду, о которой во всей этой суматохе он и не вспомнил. Время было почти четыре часа утра. На сон оставалось около двух часов.       — Не привыкла спать при свете, — прошептала Гермиона, когда Малфой задал вопрос о том, оставлять ли его включённым, и её губы дрогнули в подобии улыбки.       Он взмахнул палочкой, после чего комната погрузилась во мрак. Шторы задёрнулись, поэтому если на улице даже рассветало, она бы не заметила.       Он лёг на край своей части кровати. Какого чёрта на край своей части? Это его кровать. Он перекатился на середину кровати и лежал уставившись в потолок.       — Это правда? То, что ты сказал мне в гостиной? — почти невнятно сонным голосом прошептала она, и продолжила только тогда, когда он кивнул. — Почему ты решил не делать того, что должен был? Это значительно подтолкнуло бы вас к возможной победе.       — Как-нибудь по-другому придём к нашей возможной победе, без грязных уловок.       — Смешно, — тихо ухмыльнулась она. — Я имею ввиду, без грязных уловок, — прошептала она, но поблагодарить его так и не решилась.       Около часа он лежал, вслушиваясь в её ровное дыхание. Она перекатилась на его сторону и положила голову ему на грудь, всем телом прижимаясь к нему, сжимая пальцами ткань его рубашки, и тогда он что-то почувствовал, но не мог охарактеризовать это.       Он посветил в сторону часов — пора вставать и отправляться к Волдеморту с отчётом. Гермиона сильнее прижалась к нему. Она проснётся, если он встанет, да и что если, когда он уйдёт, с ней повторится что-нибудь подобное, а рядом никого не будет? Но если он не придёт, то неизвестно, что предпримет Тёмный Лорд. За непослушание он при всех убил уже не меньше нескольких десятков человек на одних только собраниях. И что же теперь? Он убьёт и Малфоя? Маловероятно. Драко накрыл своей рукой спящую девушку. Её тёплое дыхание обжигала его шею.       Приятное чувство — пронеслось в его голове.

***

      Кто-то потрепал Гермиону по плечу. Она отмахнулась, промямлив что-то о том, что «ей сегодня ко второму, и она ещё может поспать», переворачиваясь на другой бок, слыша своё имя. На очередное назойливое касание она лишь бросила: «Отстань, иди без меня!»       — Ты лежишь на моей кровати, ещё и указываешь мне? — усмехнулся.        Она резко открыла глаза, тут же подскочив на кровати.       — Малфой? Что ты тут забыл? — её голос был полон возмущения.       — Это моя комната, — спокойно ответил он, сложив руки на груди.       — Вообще-то это… — она осмотрелась по сторонам, — не моя комната, — подытожила.       Она начала вспоминать, произошедшее ночью. Воспоминания были смутными, в каких-то моментах даже расплывчатыми. Она вспомнила, что ей приснилось что-то ужасное. Что-то произошло потом, но она вспомнила только то, как её нашёл Драко, потом она вспомнила разговор с целителем. Она осталась спать в его комнате.       Что за зелья ей вчера дали? Почему воспоминания так смутно всплывали в её сознании?       — Тебе пора принять лекарства, — громко произнёс он, вырывая её из мыслей.       Она взяла две склянки. В первой была ярко-зелёная жидкость, во второй белый порошок.       — Сначала это, — он указал на склянку с жидкостью, помогая откупорить её после того как серые глаза скользнули по едва разборчивому почерку на пергаменте.       Гермиона нехотя поднесла баночку к губам. Никакого запаха от неё не исходило, поэтому она всё же решилась сделать глоток, после чего поморщилась.       — Отвратительно, — произнесла она, обратно протягивая зелье.       — Экстракт полыни, ты должна выпить всё.       — Не буду.       — Будешь.       — Попробуй заставить! — она с вызовом посмотрела на него, но он лишь цокнул языком.       — Заставить? Заставлять не буду, но ты не выйдешь отсюда до тех пор, пока не примешь лекарства.       Гермиона, зажмурившись, допила содержимое, а после покосилась на протянутую в её сторону склянку с порошком.       — Это что? — недоверчиво спросила она.       — Яд. В чистом виде. Через минуту после того, как он попадёт в организм, наступит летальный исход. Сначала удушье, потом остановка сердца, сопровождаемое ужасными мучениями, — он приблизился к ней, — этого ответа ты ждала?       — Не разочаровал, — спокойно ответила она, принимая стакан из его рук и высыпая содержимое в воду. Она залпом выпила отвратительное по вкусу лекарство.       — Теперь завтрак, — облегчённо произнёс он.       Она помотала головой, демонстрируя, своё нежелание завтракать.       — Тебе нужно есть, Гермиона, так скоро от тебя ничего не останется.       — Я не люблю завтракать.       — Нужно хотя бы немного, хорошо?       Нехотя сползая с кровати, она поплелась в сторону стола. Её взгляд зацепился за яичницу с овощами и авокадо, столовые приборы, кружку с горячим какао, стоящими на серебряном подносе. Насыщенный шоколадный аромат какао разносился по всей комнате.       Ещё стояла тарелка с куском вишнёвого пирога.       Чувствуя на себе взгляд стальных радужек, девушка принялась за завтрак. Драко сидел напротив, с чашкой кофе.       — Это великолепно! — вынесла свой вердикт она, распробовав кусочек пирога. — Сегодня эльфы превзошли сами себя! Обычно на завтрак они приносят овсянку.       — Каждый день? — изогнул бровь Драко.       — Ну да, — она пожала плечами. — А что это? — Гермиона указала в сторону угла комнаты, подскочила со стула и почти побежала туда. — Ты умеешь рисовать? — она указала на чистое полотно на мольберте.       — Немного, — он отпил кофе.       — Краски использованы, а где картины?       — Их нет.       — Куда они делись?       — Сгорели, — спокойно пожал плечами генерал.       — Сами? — она изогнула бровь, выражая сомнение в его словах.       — Да, — беззаботно ответил он. — Одевайся потеплее, через час мы сходим прогуляться в сад.       — Вместе? — удивилась она.       — А ты против? — спросил он, делая ещё один глоток кофе.       Она пошла в сторону двери, по пути захватив с собой недоеденный кусок вишнёвого пирога. Перед тем, как выйти она обернулась в сторону Драко и улыбнулась. Эта была настолько искренняя улыбка, что она и сама не ожидала от себя. Посмотрев на жену, Малфой улыбнулся. Его улыбка больше походила на смущённую.

***

      Закрыв дверь в свою комнату, Гермиона сползла по стенке на пол. Она прижала ладонь к груди. Внутри неё пылало странное чувство. На душе было тепло, удары сердца были частыми, в груди что-то горело, внутри всё сжималось.       Что с ней происходило? Она не выздоровела? Или это было что-то другое?       Приняв холодный душ, она привела себя в порядок, уложила волосы с помощью магии, надела тёплый свитер, брюки, зимнюю обувь, пальто. На столике лежала косметика, которой обычно она не пользовалась, но девушка всё же подошла к зеркалу, оценила свой внешний вид и неярко провела помадой по губам. Если не всматриваться — не было видно следов косметики на губах. Поправив волосы, она пошла в сторону выхода, где у лестницы её уже ожидал Малфой. Он открыл дверь на улицу, пропуская девушку вперёд.       Они шли по очищенным дорожкам, проходя деревья, покрытые слоем снега. Небо было чистым, мельком даже выглядывало солнце.        Гермиона остановилась у одного из заснеженных деревьев, на котором громко щебетали две пятнистые коричнево-бурые птицы. Это были две маленькие зарянки.       С верхней ветки упал ком снега прямо между ними, после чего обе вспорхнули и уже через несколько секунд исчезли из виду.       Гермиона отстала от Драко на пару шагов. Он шёл, о чём-то глубоко задумавшись. Из горсти снега девушка слепила небольшой снежный шар. Когда Малфой начал оборачиваться, она бросила снежок, который прилетел точно в его плечо. На лице Драко отражался немой вопрос, и Гермиона наклонилась за ещё одной горсткой снега.       — Ну же, брось в меня снежок! — Воскликнула она. — Или мы так и будем молча идти?       — Не буду, — пробубнил он.       — В таком случае, я закидаю тебя снегом, раз ты уже сдался, — в её взгляде читался вызов, затем Малфой бросил короткое: «Посмотрим».       От второго снежного снаряда он увернулся, затем сразу же потянулся к снегу. Сформировав небольшой снежный ком, он бросил его в девушку. Гермиона успела нагнуться, поэтому снаряд не достиг своей цели, пролетев над её головой.       Она бросила ещё один снежок, который почти задел Драко, но в самый последний момент, он отошёл в сторону.       Он сформировал ещё снежок, а Гермиона успела спрятаться за дерево, увязая по колени в снегу. Снежок попал в ствол дерева. Гермиона бросила ещё один, выглянув из-за укрытия, но в тот момент, когда она вышла из-за ствола дерева, снежок Малфоя угодил ей в левое плечо.       Они бросили свои снежные снаряды практически одновременно. Его — угодил в её плечо, а её снежок попал ему в грудь. Он медленно направился в её сторону, поэтому Гермионе пришлось выбраться из сугроба и передвигаться по прочищенным дорожкам спиной вперёд. Сначала она шла также медленно, также, как и он, она смотрела в его глаза, наполненные азартом, но потом он ускорил шаг, она ускорилась, не прерывая зрительного контакта с ним.       Не оборачиваясь, она слепила ещё один снежный шар и бросила его. Малфой не уворачивался и шар попал ему в ногу. Драко резко дёрнулся в её сторону. Гермиона развернулась и поспешила от него по скользкой дорожке. Девушка почувствовала, как он коснулся её руки и в тот, момент, когда она поворачивала голову, чтобы посмотреть на Малфоя, нога скользнула и девушка начала падать. Драко уже успел схватить её за руку и начал разворачивать к себе. Тогда она повалилась на него. Он упал на землю, она же оказалась сверху.       — Я два раза попала в тебя, — прошептала она, смотря ему в глаза. Он перекатился, и теперь уже она находилась под ним.       — Я поймал тебя. Можно ли это считать эквивалентными по значению действиями? — мягким голосом спросил он.       — Спорный вопрос, кажется, он требует времени на раздумья, — она сощурилась, не прерывая зрительного контакта с ним. — Предлагаешь сойтись на ничьей? — растянула губы в очаровательной улыбке.       — В последний раз. В следующий раз точно победа достанется одному из нас.       — Ну разве что только в последний, — прошептала она.       Он следил за движением её губ. Гермиона притянула Драко к себе, и их губы мягко соприкоснулись. Ни один из них так и не решался углубить поцелуй. Ни к чему хорошему это не могло привести.       Она хорошо понимала, что не может сблизиться с тем, кто уничтожил практически весь Орден, она не имеет права на это. Точнее, не имела права на то, чтобы ещё больше сближаться с ним. Она и так давно пересекла черту, пересекать которую не имела права как минимум с точки зрения морали.       Он понимал, что между ними двумя не может ничего быть. Даже если что-то и есть, проявлять это нельзя, ведь в конечном итоге один из них окажется в проигрыше, вопрос был лишь во времени. Пока что он видел только два варианта, в которых Гермиона осталась бы жива. Одним из них был тот, в котором перед тем, как Волдеморт придёт за ней, Малфой спрячет её, попытается стереть память и отправить жить куда-нибудь далеко отсюда в безопасное место, от всего того, что здесь творится. Она обладает пылким нравом и скорее пойдёт на плаху, чем предаст Орден или будет спокойно жить, зная, что все были казнены. В ней полно той самой хвалёной гриффиндорской гордости и отваги. Это он знал точно. Сможет ли он как-то корректировать её разум?       Гермиона одна из самых сильных волшебниц, и, скорее всего, без её согласия вряд ли хоть кто-нибудь сумеет сделать это. Но если всё же получится, тогда они никогда больше не увидятся. Она будет жить своей жизнью, заведёт семью, не подозревая о его существовании. Если он ещё сильнее привяжется к ней, то каждый миг его существования на этой земле будет пропитан сокрушением. Если так случится, что у неё будет своя жизнь, семья, дети, муж, что чувствовал бы он, смотря на это со стороны? Она будет счастлива, но что насчёт него самого? Был бы он счастлив тому, что у неё всё хорошо? Не слишком ли это для него? Скорее всего, он был бы счастлив тому, что она жива и здорова, но вряд ли он искренне радовался бы её семейному счастью с другим человеком.       Нет… он не был бы рад этому, но при таком раскладе, в любом случае, не будет его в её жизни. Для него это было бы уже слишком. Грёбаные мысли. Блять. Он ненавидел их.                    Прошла секунда, две или они лежали, соприкоснувшись губами, целую вечность?       Гермиона отстранилась.       — Мне холодно, давай вернёмся в дом, — тихо прошептала она.

***

Дорогая Гермиона Джин Малфой, я, Анжелина Гарольд Долохова, желаю Тебе доброго дня и приглашаю Тебя и Твоего мужа на бал, который ежегодно устраивает наша семья. Бал состоится завтра вечером в нашем поместье. Начало в 20:30.

Искренне надеюсь на то, что Вы примите моё приглашение.

С почтением, Анжелина Долохова.

      — Сегодня утром доставили приглашение. Милли сразу побежала к хозяйке! — Милли довольно похлопала ресницами. — Хозяйка пойдёт?       Гермиона закусила губу, пытаясь подобрать слова, которые прозвучали бы помягче.       — Лучше воздержусь от посещения официальных мероприятий, — легко ответила она, садясь в кресло. — Мне нечего на них делать.       — Как? Но вы же миссис Малфой, вы не можете каждый раз пропускать подобного рода мероприятия! Что про вас будут говорить?       — Мне нет дела до того, кто и что говорит обо мне.       — Хозяйка не может так поступать. На этом балу ежегодно собирается вся светская часть Англии. Там будет много людей из разных семей. К тому же, миссис Нарцисса Малфой и мистер Люциус Малфой будут присутствовать там. Вы не можете не посетить это мероприятие.       — Разве они не во Франции?       — Должны вернуться на время. Вы тоже должны там присутствовать, тем более вы — жена генерала, пресса задастся вопросами в случае вашего отсутствия. Про вас начнут много говорить и писать, там будут все влиятельные люди Британии и не только.       — Тем более. Вряд ли я хоть какую-то часть из них знаю.       — Но вы должны общаться с людьми, вам даже целитель так сказал.       — Почему ты настаиваешь? — с подозрением в голосе спросила Гермиона, смотря на эльфийку, заламывающую пальцы рук. — Говори.       — Ну… — несмело начала она, — просто хозяйка сидит дома и скучает. В последнее время вы отказываетесь от еды, а значит, вам нужно развеяться, пообщаться с другими людьми. Вас будут фотографировать, а потом газету доставят к нам в дом, и Милли будет смотреть на вас. Хозяйка такая красивая и добрая!       — Милли, — девушка улыбнулась и коснулась ладонью щеки эльфийки. — Со мной всё в порядке, дело совсем ни в том, что мне скучно. Всё хорошо.       — Но вы же пойдёте?       Да, эта настойчивость напрягала, но Гермиона старалась не подавать вида. Ей не хотелось ничего из всего этого. Она предпочла бы вечный покой.       — Обещаю подумать насчёт этого.       — Тогда вам нужно купить платье! Самое красивое! — воодушевлённо пролепетала эльфийка. — Вы должны затмить всех на завтрашнем вечере!       — Я ещё не говорила, что согласна.       — Ещё нужно будет красиво уложить волосы и, и… — Милли с закрытыми глазами вслух перечисляла то, что нужно будет сделать, каждый раз загибая пальцы. — Можно я вам помогу собраться к вечеру? — восхищённо спросила она, но не стала дожидаться ответа. — Платье нужно купить в самом модном бутике! Такого ни у кого не должно быть! — уже себе под нос с восторгом говорила Милли.        Гермиона лишь улыбалась смотря на то, как воодушевлённо говорила Милли. Она всегда была такой эмоциональной и доброй. С самого первого дня пребывания Гермионы в этом поместье, она всегда помогала ей.       В полдвенадцатого утра Гермиона спустилась на первый этаж. Уже пятый день подряд они с Драко в это время гуляли по саду вместе. Иногда они просто шли молча, иногда заговаривали друг с другом. Что-то в ней по отношению к нему изменилось.       Или это случилось немного раньше? Раньше она не могла переносить его присутствие и колкости в свой адрес, но сейчас она что-то испытывала, находясь рядом с ним. Она поняла, что не боится его, ей даже комфортно находиться рядом. Он, кажется, не хотел причинять ей боль или убивать её. Или она всё это надумала? Как последняя дура. Снова что-то поняла не так, как это есть на самом деле. Этого она боялась. Что если она ему была безразлична? Он никогда не говорил, что любит её или что-то наподобие этого. Малфой появился из камина гостиной.       — Уже готова?       Гермиона молча кивнула. Сначала она не хотела говорить об этом, но потом всё же решилась.       — Ты уже перебирал сегодняшнюю почту?       — Я только сейчас вернулся домой, так что нет.       Она не хотела даже предполагать о том, где он мог быть этой ночью. Она протянула ему письмо с приглашением, и когда он взял в руки лист бумаги и быстро пробежался глазами по тексту, она стояла, нервно сминая ткань своего рукава.       — Желаешь посетить? — почти без интереса спросил он. — Миссис Малфой решила влиться в светское общество или снова что-то должно произойти? — В его словах не было злости, скорее он словно решил поиздеваться.       — Если даже что-то и должно произойти, мне об этом ничего не известно. Милли настояла на том, чтобы я посетила это событие. Но если вдруг ты против, мне не принципиально идти туда.       — Напротив, — улыбнулся он, — Милли права, тебе следует хотя бы иногда появляться на таких мероприятиях. Во избежание лишних вопросов.

***

       Драко сидел на диване уже около десяти минут, ожидая пока Гермиона выберет платье. Как только они вошли в магазин, молодые девушки-консультантки начали кружить вокруг них. Они предлагали на выбор чай, кофе и прочее. Гермиону тут же увели в отдел с платьями. Спустя ещё пару минут, она вышла из кабинки. Всё это время, скучающе сидящий на своём месте Малфой, едва ли не подпрыгнул с места увидев её. На ней было надето чёрное облегающее платье с глубоким вырезом спереди. Он отметил её божественный вид, но постарался выглядеть отстранённо. Идя в его сторону, она пыталась прикрыть руками слишком глубокий вырез. В этом платье она выглядела чертовски сексуально. Она покрутилась у большого зеркала, а после почему-то решила спросить его мнение.       — Хорошо, — попытавшись выглядеть отстранённо, произнёс он, когда наконец вновь обрёл дар речи. Со стороны он мог выглядеть как заворожённый женской красотой мальчишка, который не может оторвать взгляда. Всё же, Гермиона выглядела сногсшибательно, этого нельзя было отрицать. Она всегда выглядела божественно. — Но, кажется, в таком платье будет каждая вторая. Примеряй остальные.       Следующее платье было бежевого цвета длины миди. И это платье ей шло, но всё же нужно было что-то другое. Другое платье было жёлтого цвета до колена, которое Драко назвал слишком простым.       — О, Мерлин, это будет продолжаться вечно! — разочарованно вздохнула Гермиона.       — Ты сама попросила помочь выбрать то, которое тебе подойдёт больше всего.       Четвёртое платье было золотого цвета с длинными рукавами. Длина была выше колена. Талию обвивал пояс, который выглядел неуместно.       Пятое было пышное бледно-розового цвета с коротким рукавом. Оно хорошо выглядело, но небольшой бант полностью не вписывался в сам дизайн.       Шестое платье было синего цвета на тонких бретельках. Но оно было немного большевато по размеру.       Когда Гермиона вышла в седьмом платье в пол тёмно-изумрудного цвета, Малфой замер. Платье облегало по фигуре, подчёркивая тонкую талию девушки. На ноге был вырез до бедра. Тонкие плечи были обнажены. На талии были собраны оборки, которые полностью дополняли внешний вид платья. Оно выглядело полностью завершённым.       — Кажется, оно идеальное! — вскрикнула Гермиона, крутясь у зеркала. Драко смотрел на неё, не в силах оторвать взгляд. Она была прекрасна. Прекрасна в любом наряде и без. — Как тебе? — с улыбкой спросила она.       — Это лучше всего того, что было до этого, — как можно более незаинтересованней произнёс он, вот только взгляд выдавал истинное восхищение.

***

       Гермиона вышла из магазина первой. Малфой ждал того, пока платье для бала и первое, которое она примеряла, (он настоял на том, чтобы она его купила), упакуют. Он о чём-то разговаривал с консультантками бутика.       Девушка смотрела на проходящих мимо неё людей. Двое детей беззаботно играли в снежки до тех пор, пока не увидели двоих Пожирателей, которые завернули в сторону бара.        К ней подошла женщина лет сорока пяти. Девушка сразу обратила внимание на то, насколько пустыми и безжизненными ей показались глаза женщины. На ней не было головного убора, волосы выглядели неухоженными и были растрёпаны в разные стороны. Половина головы была покрыта сединой, которая изрядно прибавляла возраст её лицу, которое и без того выглядело уставшим. Складывалось ощущение, будто она не спала несколько дней. Женщина долго всматривалась в лицо девушки.       — Вы же Гермиона Грейнджер? — настороженно спросила она.       Гермиона неуверенно кивнула, не сумев понять изменившегося выражения лица женщины. Она задышала чаще, к её глазам подступили слёзы. Казалось, у неё случился приступ.       — Вы? Как вы можете тут находиться? Как вы можете жить после всего того, что вы сделали? — негромко начала она, судорожно сминая руки.       — Что я сделала? — вкрадчиво спросила Гермиона.       — Вы — та про кого писали во всех газетах, про кого говорили все, кто только может, та — пример с кого брали тысячи солдат Ордена, та, смотря на кого, все мы имели надежду, и именно вы предали всех. Как вы могли? Из-за вас больше не существует Ордена, тысячи человек погибло.       Гермиона ужаснулась, её лицо побледнело, в горле образовался ком.       — Почему вы решили, что всё это случилось из-за меня?       — Вы выжили, да ещё и обитаете в аристократических кругах. Вышли замуж за генерала наших врагов, в то время, пока все мы думаем над тем, как бы выжить.       — Я не предавала Орден… — тяжело прошептала Гермиона, чувствуя, что вот-вот лишится сознания от невозможности вдохнуть.       — А то как же? Мой муж, мои сыновья — все погибли во время войны, а вы говорите, что не предавали Орден. Ещё скажите, что вас заставили выйти замуж, стать одной из аристократок. Скажите, что вас пытали, мучили до полусмерти до тех пор, пока вы не согласились. Вы мечтали, — запиналась женщина, — мечтали обо всём этом!       — Я соболезную вашей утрате, но вы не знаете ничего из того, что было в моей жизни. В своих суждениях вы опираетесь только на то, что видите.       — Что-то вы не выглядите так, будто вас мучают каждый день, сияете вся, закупаетесь в самом дорогом бутике Британии. И ещё что-то говорите о моих внешних суждениях? Как вас только совесть не мучает? — уже рыдала женщина. Её обветренные на морозе губы начали кровиться в уголках. Губы дрожали от обиды. — Вы были нашей надеждой на спасение, героиней, но в итоге стали подстилкой генерала. За что вы продались? За деньги? Дорогую одежду? Украшения?Высокое положение в обществе? На вашей совести смерти всех моих родных. Как вас только земля носит? Столько душ загубить только ради богатства!       Гермиона увела взгляд, поджимая губы. Спорить будет бесполезно, и она не может найти в себе силы на это.       — Будьте уверены, вам всё это воздастся в будущем. И тогда вы поймёте… — она замолчала, увидев, как на улицу вышел Малфой. Женщина уткнула глаза в пол, низко поклонилась и быстро пошла по улице, не поднимая глаз, а он, кажется, даже не посмотрел в её сторону.       — Кто это? — размеренным голосом спросил он.       — Она обвиняла меня в предательстве Ордена, высказала мне всё, что думала обо мне.       — А ты что?       — Я не стала настаивать на своём. Тем более на этой войне она потеряла мужа и сыновей. Мне жаль её, она выглядит такой отчаянной.       — А чего ты не настаивала?       — Для начала, она явно не стала бы верить мне. А во-вторых, если бы она, выслушав мой рассказ, поверила мне, то испытывала бы жалость, а жалость для меня унизительна. Уж лучше пусть меня ненавидят, чем испытывают жалость. В таком случае, я бы чувствовала себя совершенно ничтожной, — она пожала плечами, натягивая фальшивую улыбку.

***

      — Сегодня вы будете блистать! Вы затмите всех на этом вечере! — Милли кружила возле Гермионы. Она почти танцевала с расчёской, подпрыгивая каждый раз от новой идеи, возникающей в её голове.       — Милли, мы уже три часа думаем над причёской, я устала сидеть перед зеркалом.       — Определённо, волосы будут распущены, пару прядей соберу и заколю их сзади, а спереди, выпущу по одной пряди, как вот здесь, — она протянула журнал хозяйке.       На обложке была изображена рыжеволосая ведьма с распущенными волосами. Как только Гермиона увидела рыжие волосы, улыбка сползла с её лица. Она пристально уставилась в обложку. На неё нахлынули воспоминания о том, как в начале позапрошлого лета, на выходных, они с Джинни наряжались, делали друг другу причёски, пели песни, танцевали, но в итоге так никуда и не пошли. Тот вечер они провели вместе дома за просмотром магловского фильма. Джинни учила Гермиону готовить. Джиневра приготовила шоколадное печенье. Гермиона прикрыла глаза, вспоминая тёплый запах. А вот печенье Гермионы на вкус получилось ужасным, ещё и подгорело.       — Ну, в принципе, всё не так уж и плохо, — после первого укуса вынесла свой вердикт рыжеволосая подруга.       — Ты сейчас сказала честно? — недоверчиво сощурилась Гермиона.       — Ну… — поджала губы Джинни.       — Говори всё как есть, я постараюсь пережить удар насколько бы сильным он не был! — Сложила руки на груди Гермиона, состроив страдание на лице.       — Прямо как есть?       — Да.       — Редкостная дрянь. Оно сгорело, ещё, ты положила соль вместо сахара, к тому же, ещё и переборщила с ней. На вкус как солёный уголёк, — сморщилась она. — Но я знаю того, кто будучи голодным съел бы всё без раздумий.       — Мы сейчас думаем об одном и том же человеке? — повела бровью Гермиона.       — Рыжий, — начала Джинни.       — Высокий, — подхватила Гермиона.       — Может съесть даже слона.       — Красивый, — мечтательно улыбнулась Гермиона.       — Ты бы ещё сказала ответственный! — рассмеялась Джинни.       — А вот и скажу, ты заметила, как он изменился за последнее время? Он уже совсем не такой безрассудный, каким был ещё несколько лет назад!       — О, нет, только не говори, что благодаря тому, что он стал меньше дурачиться, ты растаяла. Хотя, знаешь, я была бы не против если бы мы стали родственницами, но блин Рон… может, всё же Фред, к примеру?       — Фред?       — А ты не рассматривала этот вариант? Шутишь? Серьёзно хочешь сказать, что рассматривала как вариант Рона, но ни разу даже не подумала о том, что есть Фред?       — Хочешь чтобы меня Анджелина заживо закопала?       — Ой-ой-ой она вообще не из нашего штаба, да и вообще я с ней не общаюсь.       Джинни состроила обиженное лицо, скрестила руки на груди. Почему-то она недолюбливала Анджелину Джонсон. Каждый раз слыша имя Анджелины, Джинни закатывала глаза и кривила губы. Каждый раз делая так, она выглядела по-детски, и каждый раз смотря на неё, Грейнджер не могла сдержать улыбки.       — Если ты начнёшь с ней контактировать, то поймёшь какая она на самом деле. Может, ни всё так уж и плохо, как ты себе представляешь.       — Понять какая она на самом деле? — это пугает, так что, пожалуй, воздержусь.       Гермиона молча улыбнулась, возвращаясь к реальности. В груди стало тепло от воспоминаний о том вечере. Знала бы она тогда, насколько перевернётся её жизнь всего через полтора года. Если бы тогда ей кто-то сказал о том, что всё настолько изменится, она бы рассмеялась в лицо этому человеку. Гермиона распахнула веки, и вместе с тем из глаз выкатилась пара слезинок.       — Вам не нравится? — расстроенно прошептала Милли. — Мы можем выбрать что-то другое. Вы только не плачьте, пожалуйста. Сейчас мы найдём что-то ещё лучше.       — Всё хорошо. — заверила она. — Ночью плохо спалось, глаза и слезятся.       — Ваш взгляд поменялся за секунду. Дело не во сне.       — Я скучаю по определённым моментам из моей жизни. Всё в порядке.       В течение нескольких следующих минут Гермиона выслушивала советы от Милли о том, как нужно встать, чтобы точно попасть на фотографии в журналы и газеты. Эльфийка давала наставления о том, как следует позировать, чтобы уж точно всё внимание читателя было сфокусировано на ней. Всё это обучение длилось до того времени, пока в дверь настойчиво не постучали.       — Да? — громко ответила Гермиона. В комнату вошла Мэри с несколькими коробочками в руках. Она быстро преодолела расстояние до хозяйки, по пути бросив гневный взгляд на Милли, и, получив аналогичное выражение лица в ответ.       — Просили вам передать. — Мэри широко улыбнулась, вставая перед Гермионой прямо перед Милли, тем самым полностью заграждая эльфийку.       — Что это? — удивилась Гермиона.       — Не знаю, я лишь выполнила приказ хозяина, — она всунула в руки Гермионы шкатулку из полированного дерева и ещё два футляра с красной обивкой и два синих футляра.       Гермиона разложила всё на туалетном столике и начала открывать шкатулки одну за другой.       — Ах! — восхищенно вскрикнула Мэри, моментально прикрывая рот ладонью. — Это золото! И серебро!       Милли стояла с широкой улыбкой.       — Красиво, — почти пропела эльфийка, потянувшись рукой к украшению, но, получив ладонью Мэри по своей руке, пискнула от неожиданности. Гермиона строго посмотрела на служанку.       Она коснулась нескольких украшений, но быстро одёрнула руку.       — Это слишком. Я не могу принять, тем более столько. Верни это всё, Мэри, — уверенно произнесла она, быстро закрывая все шкатулки обратно после того, как бросила на украшения последний взгляд.       — Но хозяйка… — начала возражать служанка. — Я не могу, мне было велено отнести, как же это я принесу обратно? Я не пойду.       — Тогда я сама отнесу, — Гермиона почти вскочила с места, сложила все коробки и направилась в сторону двери. Она прошлась по коридору, спустилась на первый этаж. В главной гостиной возле камина она застала Малфоя перед самым его отправлением из дома. Она положила коробочки на стол.       — Я не принимаю всё то, что ты мне передал! — возмущённо проговорила она.       — Не понравилось? — спокойно спросил он.       — Ни в этом дело, я не могу принять потому что это слишком дорого.       — И что ты теперь предлагаешь?       — Предлагаю тебе забрать их обратно.       — Я не забираю обратно то, что когда-то отдал. Почему бы тебе просто не оставить их себе? — Малфой скептически изогнул бровь.       — А я не принимаю таких дорогих подарков, — возразила она. — Как минимум потому, что мне нечего предложить тебе взамен.       — А я разве требовал?       — Но я хотела бы…       — Я бы очень хотел, чтобы ты приняла то, что я тебе подарил и не думала о том, что кому-то что-то должна. Это был подарок от чистого сердца, тебе же делали до этого подарки, так вот это точно такой же.       — Не точно такой же! — настаивала она. — Я никогда не получала подарков, чтобы заработать на которые, мне пришлось бы проработать полторы жизни без выходных.       — Значит, я буду первым.       — Я не принимаю их.       — Выкинь. Они уже принадлежат тебе, и ты вправе распоряжаться ими так, как захочешь, — легко ответил он.       — Да они стоят целое состояние! Ты с ума сошёл? А знаешь, если это был подарок, то ты мог бы и сам подарить, а не передавать через кого-то. Я отдам Мэри и другим слугам то, что ты передал мне.       За несколько шагов он приблизился к ней вплотную. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему точно в глаза. Он едва коснулся её скулы. Кожа мгновенно покрылась мурашками. Мерлин…       — Значит, ты хотела, чтобы я лично вручил тебе всё то, что хотел подарить?       — Может быть, — хрипло ответила она. — Но впредь я не буду принимать подарков, которые стоили бы дороже того, что я могла бы приобрести сама. И кстати, теперь уже я принципиально намерена вернуть тебе деньги за то платье, которое ты сегодня приобрёл. Я заработаю на него сама.       — Интересно каким способом? Будешь работать под началом Волдеморта? Сейчас всё под его контролем.       — Я что-нибудь придумаю, — сощурилась девушка.       — Надеюсь, своим рвением ты не опустишься до работы представительницей древнейшей профессии. Кажется, это единственная сфера, над которой он не имеет полного контроля.       Гермиона усмехнулась. Их лица были на опасно-близком расстоянии друг к другу. Слишком близком. Настолько, что его размеренное дыхание обжигало кожу её лица.       — Почему же ты сразу накладываешь табу? Как там говорится… все профессии важны?       — Всё же, думаю, что ты не опустишься до такого, — одарил её невинным взглядом он.       — Чтобы я не опускалась до такого— просто не дари мне того, что я сама не могла бы себе позволить.       Он отодвинулся от неё.       — Мне пора, но я подумаю над твоими словами.       Он направился в сторону камина.       — Куда ты?       — По работе, к вечеру вернусь. Если ты оставишь это здесь, я прикажу всё выбросить, — он указал на коробки, лежащие на столе.       Гермиона вошла в комнату со всеми коробочками в руках. Она разложила их на кровати. Украшения и вправду были великолепными. Они были аккуратными, утончёнными. Каждое изделие было изысканным и подобрано со вкусом. Кажется, всё же она зря так грубо разговаривала с Малфоем. В конце-концов, он хотел сделать ей подарок. Хотя, с чего это он решил сделать ей подарок? Тем более, настолько дорогой. Или это и вправду было просто от чистого сердца, и она была слишком категоричной? Она всё равно не приняла бы.       — Вы наденете какие-нибудь из них сегодня? — Милли не отрывала глаз от украшений.       — Думаю, какое из них. Какое нравится тебе?       Эльфийка робко подошла к кровати, улыбалась, рассматривая украшения.       — Они все прекрасны! — она перешла на шёпот. — Оно самое красивое! — Эльфийка указала на серебряный браслет, украшенный тёмно-зелёными изумрудами с чёткими, ровными гранями, но быстро бросила злобный взгляд на Мэри, которая вытягивала шею, чтобы получше всё рассмотреть.       — Дай руку, — спокойно произнесла девушка.       Гермиона застегнула украшение на правом запястье Милли.       — И вправду хорошо смотрится на руке. Теперь он твой.       Глаза Милли мгновенно раскраснелись, нос начал подрагивать. Она стояла, глядя на браслет, застёгнутый на руке. Из глаз скатились первые слезинки. Свободную руку она прижала к глазам и плакала, громко всхлипывая.       — Так нельзя-нельзя-нет! Хозяйка слишком добра ко мне! Милли не должна! Эльфы не должны носить украшения! Им нельзя!       — Это приказ, — Гермиона улыбнулась.       Эльфийка вцепилась в руку хозяйки. Она обхватила её своими тонкими пальцами, не собираясь отпускать.       Мэри выбрала себе золотое кольцо с точёным камнем насыщенного красного цвета с синеватым отливом, сразу после того, как возмущённо вздохнула, посмотрев на реакцию Милли. Получив украшение, она с трудом натянула его на палец. А после того, как ей удалось это сделать, она от радости начала подпрыгивать на месте, не отрывая взгляда от подарка.