Глава 20. У всего есть своя цена

Гермиона сильнее прижалась к Драко после трансгрессии. Они прибыли к дверям высокого поместья, как и десятки других пар, прибывшие в эту же минуту. Несмотря на то, что и на улице были использованы согревающие чары, всё равно было холодно. Гермиона подхватила Драко под локоть, и они направились в сторону входа в поместье. У дверей стояли люди, приветствующие всех прибывших. Внутри было светло, играла живая музыка. Десятки девушек блистали в платьях разных цветов и фасонов. Когда кто-то из девушек встречал ту, у которой оказывалось точно такое же платье, она начинала с презрением рассматривать одежду другой так, будто девушка, у которой точно такое же платье, бесстыдно украла его с витрины или специально подсмотрела и выбрала точно такое же. Малфой, как и большинство присутствующих мужчин, был одет в чёрное. Ему шёл чёрный, хотя Гермиона не припоминала того, чтобы видела его в одежде другого цвета после Хогвартса. В последнее время она каждый раз старалась гнать прочь все мысли о нём после того, как подметила, что до неприличия слишком часто думала о его персоне, дрожала от его прикосновений. Он уже не был для неё таким раздражительным, как раньше, она заметила, что неосознанно пыталась повторять его жесты, движения. Она даже пару раз закатила глаза после того, как служанка исполнила поручение только после того, как Гермиона четыре раза ей напомнила о нём. Раньше она не замечала у себя этой привычки, но она отмечала для себя каждый раз, когда закатывал глаза от недовольства он. Раньше она часто думала о Пожирателе смерти в серебряной маске после одного из сражений. Им оказался Малфой. Позже она думала о Малфое после того, как узнала о том, что под маской Пожирателя был он. Потом она часто думала о нём после свадьбы. Но она не думала о нём как о том, кто мог бы ей нравиться. Это были просто раздумья, наверное. Она ещё сама не знала, что испытывала по отношению к нему. Может, он ей нравился… Почему бы и нет? Она не может любить его, потому что по факту он её враг. Она должна его ненавидеть. Она и не говорит, что любит, но никто же не может запретить ей просто наблюдать за ним. Она не предаст Орден и саму себя, если просто будет смотреть на него. Как человек ей может нравиться каждый второй, это же не значит, что она будет в него влюблена. Малфой её просто интересовал из-за своей привлекательной внешности, силы, ума, характе… Ну нет, это уж слишком. Характер у него весьма скверный. Даже отвратительный. Мерлин… Что она несла? Он враг Ордена, он её враг, нужно мыслить здраво. Просто пару раз он не дал ей умереть, и всё. Это ещё ничего не говорит. Он делал ей подарки. Ничего. То, что она приняла их, не говорит о том, что она поменяла своё отношение к нему. Их взаимоотношения точно такие же, как и раньше. Ничего не изменилось. Они переспали. Господи… Это многое усложняло. Нельзя же переспать с врагом. Хотя бы из моральных убеждений. Это предательство по отношению к Ордену? Да. Или нет. Сложно. Сложно разобраться в своих чувствах и мыслях, дать честный ответ самой себе. Она дала себе слово, что не будет вспоминать о той ночи, чувствовала вину перед собой, своими принципами, убеждениями и Орденом, который практически весь истребил Малфой. Ровным счётом за те два-три месяца, что она жила в мэноре, для Ордена она ничего полезного так и не сделала. В этом плане она была бесполезной. Но у неё свои цели. Её главная цель — выяснить, где находятся близкие ей люди, освободить их, во что бы то ни стало спасти их. Но она не сильно продвинулась в этом плане. Ещё было время, но это не точно. К ним подошёл пожилой мужчина. На вид ему было больше семидесяти лет, может, даже больше восьмидесяти. На его голове блестела лысина, покрытая капельками пота. Он был примерно на десять сантиметров ниже Малфоя, а учитывая то, что Драко был высок, низким пожилого мужчину нельзя было назвать. Сейчас, когда Гермиона была на каблуках, он был почти одного роста с ней, а если не брать в счёт каблуки, то он был выше примерно на треть головы. Старик почтительно поклонился, полностью открывая взору свою лысину. — Мистер Малфой, миссис Малфой, для нас великая честь — ваше присутствие на нашем скромном мероприятии. Своим визитом вы принесли радость в наш дом. — Добрый вечер, Грегори. Рад вас видеть. Надеюсь, вы пребываете в добром здравии? — уважительно произнёс Драко. Гермиона обратила внимание на то, что обычно он общался с людьми холодно, безразлично, часто с нотками презрения, но сейчас этого не было. Он был вежлив со стариком. — Хвала небесам, всё хорошо, — пожилой мужчина протянул руку Гермионе. Она протянула правую ладонь для приветствия, мужчина аккуратно коснулся губами тыльной стороны её ладони. На несколько секунд Гермиона замерла. Это было неожиданно. — Превосходно выглядите, юная леди, — мягким старческим голосом проговорил он. Его морщинистое лицо выглядело умиротворённым. — Спасибо, и вы, — робко проговорила она. — Приятного вечера! — тихо рассмеялся старик. — Кто это? — спросила она после того, как они отошли на несколько шагов от пожилого мужчины. — Грегори Долохов — отец Антонина Долохова. Безобидный старик, добрый, весьма умён, мудр, хорошо образован. — Ты его уважаешь, как я могла заметить. — Отношусь с почтением. Его советы не раз помогали мне. — Он один из вас? — Из кого из нас? — выражение его лица соответствовало тону речи. На его лице виднелась лёгкая улыбка, а тон был крайне насмешливым, даже издевательским. — Из Пожирателей смерти. — Нет, — спокойно ответил он. Она остановилась и встала перед ним. Они смотрели друг на друга. Он взял два стакана виски с серебряного подноса разносящей алкоголь девушки в серой форме. Гермиона покрутила в руках полученный стакан, приоткрыла рот, но не успела ничего сказать. Их окликнула девушка. — Мистер Малфой, добрый вечер! Миссис Малфой, — кивнула подошедшая девушка лет двадцати. Высокая блондинка в коротком голубом платье кокетливо улыбалась Драко. Она подошла совсем близко к ним, и в нос Гермионы ударил слишком резкий цветочный запах. — Вы помните меня? Мы с вами встречались ранее. — Нет, — безразлично ответил Драко, мельком осмотрев её с ног до головы. Он выглядел высокомерным и совершенно незаинтересованным в разговоре. Девушка громко хихикнула. — Но как же? Мы встречались несколько раз в Шотландии. Года полтора назад. Малфой молчал, внимательно вглядываясь в лицо девушки, будто пытаясь вспомнить её. — Клариссия, — отрывисто произнесла она. — Клариссия Долес? — уточнил он, сразу поймав на себе рассерженный взгляд Гермионы после того, как блондинка подошла вплотную к нему. — Вы вспомнили! Я проездом в Англии всего на несколько дней. У меня есть одно дело к вам, быть может, мы могли бы встретиться с вами? Гермиона смотрела на Драко, ожидая его дальнейших действий. — По какому делу встреча? — он выглядел расслабленным. Ничто не выражало других его эмоций. — Личному, — часто захлопала ресницами Клариссия. «О, Господи», — промелькнуло в голове Гермионы, — «эта Клариссия пыталась заигрывать с Драко в присутствии Гермионы. Как же отвратительно это выглядело». Малфой перевёл взгляд на Гермиону и улыбнулся, увидев её недовольно-грозное выражение лица. — Не думаю, что у меня найдётся время, — ответил он Клариссии, но при этом не отрывая взгляда от Гермионы. Казалось, они пытались прожечь друг друга взглядами. — Но мы можем… — начала настаивать Клариссия, но вдруг вскрикнула. Гермиона выплеснула со своего стакана виски со льдом прямо на лицо блондинке, сделав вид, что нечаянно споткнулась. — О, извините, я такая неловкая! — раздосадованно протянула она. Гермиона поднесла ладонь к груди, театрально отыгрывая вину. Она взяла под локоть Малфоя. Выражение лица Клариссии за несколько мгновений от испуганного перешло в злобное, затем в терпеливое. — Ничего, — сквозь зубы произнесла она, — я приведу себя в порядок. Бросив последний взгляд на Гермиону, блондинка побежала в сторону. — И что это было? — сжала руку Драко Гермиона. — Хотел задать тебе тот же вопрос, — без тени злобы произнёс он, — неужели и вправду случайность? — Ну разумеется, — сквозь неестественную улыбку ответила она. — Но в любом случае мне показалось совершенно недопустимым то, что вы решили договариваться о личных встречах прямо передо мной. — Что это? Неужели ревность? — Не дождёшься. Я не отказываюсь от своих прежних слов, ты можешь переспать хоть со всеми присутствующими в этом зале, и мне будет совершенно наплевать. Меня это нисколько не заденет, но, пожалуйста, не нужно назначать свидания при мне, ведь и у меня есть чувства. — К примеру? — кажется, усмехнулся он. — Для начала достоинства, согласись лучше не делать этого при том, кого все считают твоей законной супругой. А ещё на подсознательном уровне я испытываю отвращение. Мне противна сама мысль о том, что есть такие бестактные люди, которые открыто предлагают перепихнуться, тут же столько лишних ушей. — Разве она что-то говорила об этом? — А разве её тон и поведение уже не говорят об этом? И тем не менее, мне почти всё равно. — Мой генерал… — начал говорить подошедший Корбан Яксли. — Гермиона! — вскрикнула подошедшая Виола. Неожиданно для Гермионы, она подошла и обняла её. Лицо Виолы сияло, чёрные волосы до плеч блестели при искусственном освещении. На ней было надето длинное платье золотистого оттенка, которое облегало фигуру по всему телу с расклешенной ниже колена юбкой. Предложив присоединиться к остальным, Виола потянула Гермиону за собой в сторону диванов, на которых уже скопилось порядка двадцати девушек. Виола уселась на середину дивана, Гермиона заняла место рядом с ней. Она почти не слушала разговоров девушек. Странно, но она поймала себя на мысли, что ей хотелось бы находиться рядом с Малфоем, и не только сейчас, но, кажется, всегда быть рядом с ним. Вот только в качестве кого? Подруги? Это была самая большая ложь, которую она сегодня произнесла про себя. Какая же это была глупость, быть его подругой. Она не хотела этого. Уж лучше она будет его врагом, но ни в коем случае не подругой. Как цинично, она однажды предложила дружбу человеку, признавшемуся ей в любви. — … он решил, что я не поняла того, к чему он клонил. Официальное предложение я получила уже через неделю. Я сказала «да» и ни на секунду не пожалела. Девочки, вы не представляете, какой он заботливый и понимающий! — увлечённо рассказывала блондинка в пышном платье серого цвета, при этом эмоционально жестикулируя. — Элоиза, ты каждый раз нам рассказываешь о том, как же тебе всё-таки повезло с мужем. Не боишься, что он приглянется кому-нибудь из нас? — Эмма, дорогая, снова ты несёшь этот вздор! Этого никогда не произойдёт, тем более у нас через несколько месяцев родится ребёнок. — Конечно. Я это не всерьёз. Ты же знаешь, как хорошо я отношусь к тебе. — Эмма остановилась взглядом на Гермионе. — Вы! Да-да, вы! Подойдите к нам! — крикнула Эмма, и уже через несколько секунд к девушкам подошли двое служанок в серых платьях с подносами в руках. — Раздайте всем по бокалу шампанского, ну что вы стоите, шевелитесь же! — отдала приказ Эмма, после чего служанки всем находящимся на диванах и стоящим возле них девушкам раздали бокалы. — Выпьем за всех нас, девочки! — громко воскликнула Эмма. Гермиона проследила за тем, как занервничала Элоиза, переминая в руках бокал. — Девочки, вы видели Малфоя сегодня? Я подойду к нему перед медленным танцем, и он пригласит меня этим вечером танцевать, вот увидите! — улыбнулась русоволосая девушка с тёмно-синими глазами. Гермиона всего лишь на секунду перевела взгляд в её сторону, но тут же увела глаза обратно на беременную Элоизу, поглаживающую свой округлившийся живот. — Грейс, ты как всегда, он уже месяца два как женат. — Вы видели его жену? Там на фотографии даже лица не было видно, только то, как он её целует, — с улыбкой продолжила Грейс. — Но он уже женат, на что ты до сих пор надеешься? — Ну женат и что? Мало ли, может, у них не всё так хорошо, тем более, она посетила с ним только один светский вечер, может, и то, там даже сфотографировать никого не успели, слышали, что там было? Может, это она всё устроила? — Она? Писали, что напали члены Ордена Сопротивления. — Так в этом-то и дело! Она всем известна как один из членов Ордена, может, она замешана в этом. Про неё даже мой отец рассказывал, не знаю, что уж такого он нашёл в ней, я думала, о врагах не говорят с восхищением. Ненавижу её. — Так ты с ней даже не знакома! — вмешалась Виола Яксли. — По одним только рассказам ясно, какая она сука на самом деле. Где это вообще видано, чтобы генерал женился на той, кто наш враг? Это уму непостижимо! — Уверена, ты ненавидишь её только потому, что генерал выбрал её, а не тебя. Я слышала, твой отец рассказывал генералу о тебе, но мистер Малфой ответил, что не намерен жениться, а через месяц состоялась их свадьба, и ты оказалась в пролёте, — победно улыбалась Виола. Гермиона молча слушала их затянувшуюся дискуссию. Вот уж и вправду приз — Малфой… смешно. — Не понимаю, чем она может быть лучше меня. Я хотя бы не была на стороне тех, кто жаждал его смерти. Я бы на его месте не то что бы не женился бы на ней, я бы убил её, а тело спрятал куда-нибудь. — Вы считаете, что у вас отобрали возможность стать миссис Малфой? — спокойно спросила Гермиона с лёгкой улыбкой на лице. — Может, и считаю, почему именно она? Да спроси любую, тут каждая вторая хотела бы стать его женой, а он выбрал непонятно кого. Вы её видели? Держу пари, она ещё и страшна как смерть, бледна как моль, тоща как палка, плоска, ещё и кривая вся. — Должно быть, вы не раз видели её, раз с такой уверенностью утверждаете об этом. — Её я ещё не видела, где мне её увидеть, если она никуда не ходит? А газеты я не читаю. Должно быть, она боится показаться, ведь тогда все увидят её уродство. Уверена, она ещё и тупа как ослица, неспособная связать и двух слов. — Я поищу Джейкоба, — с беспокойной улыбкой на лице произнесла, смотря на Грейс, Элоиза, откладывая нетронутый стакан виски. — Хорошо, дорогая, только будь осторожна, — улыбнулась Эмма. — Виола, а кто эта девушка, которую ты привела? Мы не знакомы. Представишь её нам? — натянула дружелюбную улыбку Эмма, отбрасывая длинные рыжие волосы с плеч, не отрывая взгляда от Гермионы. — Да, хочу вам представить мою подругу — Гермиону Джин Малфой! — с гордостью произнесла Виола. Все девушки, которые сидели на диванах, начали выглядывать друг за друга, чтобы посмотреть на Гермиону. Девушки, находящиеся в радиусе пары метров от диванов, начали оборачиваться, чтобы рассмотреть миссис Малфой. — Малфой… она Малфой! — послышались женские шёпоты. Грейс, изначально плохо отзывавшаяся о миссис Малфой, вжалась в диван. Всё её лицо стало багрово-красным то ли от смущения, то ли от той же ненависти. Девушки оглядывались, смотря то на Гермиону, то на Грейс, кто-то тихо подшучивал над второй, говоря о том, что ей следует укоротить длинный язык. Грейс сложила руки на колени и сидела совершенно тихо, опустив взгляд на ладони, которые нервно переминала. — Гермиона Малфой? Приятно познакомиться. Меня зовут Эмма Барнс. Мне кажется, мы с тобой подружимся. Вот только, странно, что я раньше не видела тебя, за последний месяц было проведено столько мероприятий, но ни на одном из них не было вас с нашим генералом. — Предпочитаю спокойное времяпровождение дома частым посещениям светских мероприятий, — спокойно ответила Гермиона. — Как же я тебя понимаю. Все эти балы так выматывают. Сначала эти походы по магазинам, выбор одежды, украшений, причёски… Кстати, говоря о выборе одежды, на тебе платье, я видела его в журнале, оно из новой коллекции, как тебе удалось его урвать? — А что-то не так? — Гермиона скептически изогнула бровь. — Дорогая, ты и представить не можешь, насколько сильно я его хотела, как только я увидела его в журнале, сразу поняла, что хочу его, но когда я отправилась в бутик на Косом переулке, мне заявили, что все модели уже скуплены, ни одного размера не осталось. — Кажется, нам повезло, — улыбнулась она. — Вот только, я ни на ком больше не увидела этого платья. Все экземпляры скуплены, но ни на ком их нет, — она сощурилась. — Странно, — пожала плечами Гермиона. — Да, странно. Если бы кто-нибудь из нас скупил все экземпляры, чтобы ни на ком больше не было такого платья, мы бы разорились. — Это намёк? — Ну, конечно же нет. Я ни в коем случае не хочу назвать тебя расточительницей, — Эмма улыбнулась. — Но если бы это было правдой, страшно представить, сколько средств ты тратишь в повседневной жизни, но разорение вряд ли будет грозить вашей семье. Хотя, всё же не всем повезло настолько удачно выйти замуж. Слушай, а в том месте, где ты нашла мужа, остались ещё такие же? — широко улыбнулась Эмма. — Это вряд ли, — коротко ответила Гермиона. — Жаль, — вздохнула девушка. Эмма сделала глоток шампанского, затем продолжила разговор. — Мм, кстати, вы заметили, платье Элоизе совершенно не идёт? Цвет не к лицу совершенно. Я бы на её месте выбрала платье совершенно другого фасона. А ещё она так располнела… — с улыбкой начала говорить Эмма, затем после последнего высказывания на её лице стало читаться некое отвращение. — Она совсем не следит за собой! — послышались согласительные возгласы девушек. — Это естественно, ведь она беременна. Она и должна была поправиться. Не вижу в этом никакой проблемы, — спокойно произнесла Гермиона, каждый сидящий поблизости услышал её слова. — Да… да, — послышались слова других девушек, согласившихся со словами девушки. — Все беременные меняются! Могло сложиться впечатление, что они совсем не имели своего мнения, поддакивая словам других. Причём те, кто изначально поддакивал Эмме, как по щелчку пальцев переключились и начали соглашаться с мнением Гермионы. Или же они просто не высказывали свою точку зрения, в страхе быть осуждёнными. Гермиона отпила из своего бокала. — Ну конечно, — натянула улыбку Эмма. — Знаете, она всегда делится со всеми радостями своей семейной жизни, но некоторые поговаривают о том, что ребёнок у неё вовсе не от мужа, а ещё, говорят, у него столько любовниц… Не знаю, насколько это правдивая история, но, говорят, что он где-то подхватил какую-то заразу после того, как посетил публичный дом. — Впервые слышу! — громко произнесла одна из девушек. — А я слышала! Про то, что ребёнок не от него. Не удивлюсь, если он родится темнокожим, тогда-то уж она не отвертится! — протараторила шатенка полного телосложения. — Вздор! — начали возражать некоторые девушки. «А, нет», — подумала Гермиона, — «всё-таки не все собрались здесь для того, чтобы просто поддакивать разговорам за спинами других людей, не смея высказать своего мнения». Она перевела взгляд в сторону Драко. Он стоял в компании мужчин примерно своего возраста. Они улыбались, о чём-то разговаривали. Гермиона задержала на нём взгляд слишком надолго. На его лице играла лёгкая улыбка. Глядя на него, она невольно улыбалась. Она смотрела на него как зачарованная. Это не могло так продолжаться. Казалось, что здравый рассудок хотел полностью покинуть её. Он ей нравился, может, даже чуть больше, чем должен, но это пройдёт. Это должно пройти. Не может не пройти… Она поймала на себе его взгляд. Он широко улыбнулся ей, отсалютовал бокалом. Господи, теперь он казался ей совсем другим, а она словно влюблённая школьница отвела глаза в сторону от стеснения, сделав вид, что её больше интересует спор девушек. Ей нравились до этого парни, но почему сейчас она чувствовала всё по-другому? В подростковом возрасте у неё были отношения со сверстниками, но чёрт, там всё было не так. А может, она только сейчас это ощущала? Может, это алкоголь так действовал на неё? Сегодня она немного выпила, и этого, скорее всего, было достаточно, учитывая тот факт, что раньше практически и вовсе отказывалась от его употребления. Она сделала ещё один маленький глоток. От мыслей о том, что всему виной было выпитое шампанское, ей становилось легче. Напиток наполнялся сам по себе — бокал был зачарован. — А ты как думаешь? — Эмма коснулась локтя Гермионы. — Что? — она растерялась. — Мы думаем над тем, кто мог бы быть отцом темнокожего рыжеволосого голубоглазого ребёнка Элоизы. Как ты думаешь, кто его отец? — ответила другая девушка. — Что? С чего вы взяли, что он будет выглядеть именно так? Он ещё не родился. — Мы исходили из того, с кем видели Элоизу. Они сумасшедшие. Хотелось спросить, что они успели употребить за время, пока Гермиона их не слушала. Они обсуждали внешность ребёнка, который ещё даже не появился на свет. Девушка скривила лицо. — Ну и что думаешь ты? — настаивала Эмма. — Я ничего не знаю ни о ней, ни о её семье. Что я могу думать обо всём этом? Обсуждать человека за спиной — это низко. Эмма закатила глаза, а после переключилась к остальным девушкам. — Заметили, у Лидии на руках волосы? — прикрыв ладонью рот, проговорила другая девушка, громко засмеявшись. — Кажется, уже во всей Англии ни у кого нет такого. — Да ну? Впрочем, Лидия всегда казалась мне странной. Я даже не удивлена, — подхватила другая девушка. Везде погас свет. Зажглись огни посреди зала. На невысоких ступеньках стояла женщина возрастом около тридцати лет. На ней было надето бежевое закрытое облегающее платье впол. На шее висела массивная золотая цепочка. На её лице сияла улыбка, а зелёные глаза засверкали, когда она оглядела всех присутствующих. Все девушки, до сих пор сидевшие на диванах, встали со своих мест и начали подходить ближе. — Дорогие дамы и господа! Я рада, что все вы приняли наше приглашение. Хочу выразить вам всем свою благодарность за то, что согласились посетить наш чудесный вечер. Для нашей семьи имеет огромное значение присутствие каждого из вас. Особую благодарность за визит хотелось бы выразить нашим особым гостям, удостоивших нас чести своим присутствием, а именно нашим многоуважаемым министру магии с его семьёй, генералу с его супругой, многоуважаемому судье с его спутницей, главе модного дома женской одежды с её сыном, директору школы чародейства и волшебства Хогвартс, владельцу крупной сети ресторанов по всей Англии с его женой, главному редактору «Ежедневного пророка» с его сестрой, а также владелице модного дома миссис Селерин с её дочерьми и очаровательными работницами, также нас посетил главный редактор интеграции модных журналов магической Британии, а также сегодня среди нас собралось множество других почётных гостей, среди которых огромную часть занимают знаменитые иностранные гости! Повсюду засверкали вспышки колдоаппаратов. Их было множество. Они были со всех сторон. Своей речью Анджелина открыла вечер. Все приглашённые громко зааплодировали. А потом раздался мужской голос, извещавший о первом танце. Антонин подал руку Анджелине. Начала играть громкая музыка. Молодые люди начали подходить к дамам с приглашением на танец. Гермиона осмотрелась по сторонам, она уже развернулась, чтобы обратно пройти к диванам, на которых, впрочем, всё ещё сидело много девушек, которых ещё не пригласили на танец, как вдруг врезалась в грудную клетку Малфоя. — Меня ищешь? — с сарказмом в голосе произнёс он, смотря на неё с улыбкой на лице. Гермиона одарила его той же улыбкой. Он протянул ей руку, и сразу же как только она протянула свою руку в ответ, он аккуратно положил правую руку на спину девушки. Гермиона положила левую руку на его плечо. Он повёл. Шаг назад с правой ноги, шаг диагонально с левой ноги, шаг, ноги вместе, шаг вперёд с левой ноги, шаг диагонально с правой ноги, шаг, ноги вместе. В голове Гермионы эхом отдавался счёт «раз-два-три, раз-два-три». Она неотрывно смотрела на Драко. Он вёл себя абсолютно расслабленно, было видно, что он танцевал далеко не в первый раз. Девушка сама не заметила, как подстроилась под него. Четверной поворот. Сложные шаги. Все движения выполнялись машинально, хотя Гермиона в последний раз танцевала вальс несколько лет назад. Она не замечала ничего и никого, кроме Малфоя. Она уже не слушала музыку, не обращала внимания на другие пары. Он смотрел на неё, она смотрела на него. Она смотрела на него так, будто смотреть на него было самым необходимым в её жизни, будто без этого она не могла дышать. Это было похоже на помешательство. Скорее всего, это оно и было, и ей это не нравилось. Не нравилось пялиться на него, даже не пытаясь скрыть это. Она даже не пыталась делать это незаметно. Самое ужасное было то, что она чувствовала себя рядом с ним комфортно. Гермиона боялась этого чувства. Боялась поверить в него и обмануться. Боялась того, что снова будет больно. Она не имела права верить в это чувство, испытывать его. Только не по отношению к нему. Это противоречило ей, её принципам. Она должна соблюдать строгие границы. Он — враг, он уничтожил Орден, он ненавидит маглорождённых, и в конце концов, он не любит её, она для него была лишь развлечением. Чтобы ничего не изменилось, нужно только помнить обо всём этом. Чтобы не обмануться. Это же чувствовал Эрни, когда Гермиона его отвергла? Понятие того, что привязался к человеку, которому на самом деле наплевать на твои чувства. Сейчас Гермиона поняла, что приблизительно мог чувствовать Макмиллан в вечер их расставания. После того, как он перевёлся из их штаба, она о нём не вспоминала, а кольцо, подаренное им, она давно забыла в шкафу среди одежды. Она даже не думала о его чувствах, а сейчас, по иронии судьбы, практически находилась на его месте. У всего есть своя цена. Что было бы, если в тот вечер она согласилась быть с ним? Как это могло бы повлиять на сегодняшние события? Изменилось ли бы что-нибудь? Смогла ли бы она, начав настоящие отношения с ним, полюбить его в будущем или хотя бы попытаться сделать это? Чего бы ей хотелось больше: любить или быть любимой? Любить, зная о том, что это не взаимно, или быть любимой, ничего не чувствуя в ответ? Почему нельзя любить и быть любимой с одним человеком? Почему он не любил её? Почему она полюбила именно его? Музыка стихла. Гермиона прижалась к Драко, положив голову ему на грудь. — Ты вся дрожишь. Замёрзла? — Прошу тебя, давай немного так постоим, — прошептала она. Он крепче обнял её. Было по-особенному приятно просто стоять, прижавшись к тому, к кому она испытывала это чувство. Что-то в этом было. И кто вообще придумал, что любовь прекрасна? Она ужасна, беспощадна, чудовищна. Она убивает человека, заставляет делать то, что раньше он никогда бы не сделал. Она ранит, убивает, изнуряет, сводит с ума. Так ли она необходима, если приносит столько боли, обид и разочарований? К чему люди складывают о ней столько стихов и песен? Если так больно испытывать неразделённую любовь, то лучше вообще не испытать любви. — Драко? — прошептала она. Почти неслышно. Одними только губами. — В твоей жизни было когда-нибудь, чтобы ты любил кого-то, вы много времени проводили вместе, ты хотел сделать предложение, а он тебя отверг? — Нет. Ты кого-то отвергла? — они говорили совсем тихо, шёпотом. — Да, так странно думать о том, что может чувствовать отверженный человек. И так паршиво от мысли о том, что он всё это чувствует из-за тебя. — Нельзя заставить себя чувствовать того, чего нет. Если любит только один — страдать, как ни странно, будут оба. — Но разве любви одного человека не может хватить на двоих? — Ничего хорошего из этого не выйдет. Может, поначалу и будет казаться, что всё хорошо, но потом оба устанут от этого. Это будет походить на пытку. — Наверное, ты прав, — с горечью прошептала она. Нельзя заставить человека полюбить тебя. Это невозможно. Если нет чувств, они вряд ли внезапно вспыхнут. Гермиона хорошо относилась к Макмиллану, они искали общие темы для разговоров, но не более того. Она никогда ничего не чувствовала рядом с ним, кроме неловкости, а иногда и раздражения. И всё же, она чувствовала себя виноватой. Ей хотелось бы самой услышать лично от него о том, что всё хорошо, и он не испытывает к ней ненависти. Быть может, мысль о потерянном кольце заставляла её вспоминать произошедшие события, испытывая отвращение к себе за то, что так легко забыла обо всём, что было связано с Эрни. Может, ей стоило проявить больше решительности и не брать кольца, чтобы не чувствовать себя виноватой в его потере. Гермиона медленно отстранилась от Драко, тихо поблагодарив за танец, а может, и не только за него. По всему залу стояли пары, в обнимку прижавшись друг к другу, последовав примеру семьи Малфоев. Стояла почти мёртвенная тишина, или ей так казалось, играла негромкая мелодичная живая музыка и слышались негромкие щелчки колдоаппаратов. Люди начали медленно отходить друг от друга. Гермиона быстрым шагом, не оборачиваясь на Драко, пошла в сторону. Она направлялась к окну. Ей стоило постоять в стороне и обдумать всё. По пути она взяла с подноса служанки стакан с огненным виски. Она смотрела на полную луну за окном, на голые ветки деревьев, засыпанные снегом, небольшого садика. Осознание самого ужасного — она влюбилась в него, несмотря на все отрицания собой чувств к нему, накрыло её волной. Он сказал, что если любит один — страдают оба. Значит ли это то, что он давно догадался обо всём и хотел того, чтобы она отвязалась от него или хотя бы не попадалась на глаза? Гермиона отложила стакан на подоконник. Будет ли она отвергнута им, если хотя бы сделает намёк? Хотя, если он открыто её высмеет, может, она спустится с небес на землю и сможет подавить в себе всё это? Как сложилась жизнь у Эрни? Если бы она встретила его, и он открыто ей сказал о том, что после того, как она его отвергла, чувства быстро остыли и больше не мучают его, она могла бы быть спокойной за него и за себя. Не может же человек прожить всю жизнь с чувством влюблённости в кого-то? Она не знала. Она, кажется, никогда раньше по-настоящему не любила, не считая любви к родителям и друзьям, но это ощущалось по-другому. В душе ей хотелось умолять его, чтобы он сам отверг её, может, тогда она сможет его ненавидеть, и одно чувство сменится другим? Ненависть по всем параметрам привлекала её больше любви. Чётко, ясно, что ты ощущаешь и по отношению к человеку. Ей приходилось ранее испытывать ненависть, и тогда всё было проще. Самую искреннюю ненависть она испытывала к тому человеку, отдавшему приказ пытать и убить её наставника почти год назад. Она отомстила за мистера Норсонта и только тогда смогла успокоиться. Мистер Норсонт однажды процитировал ей слова о ненависти, сказав о том, что ненавистью не одолеть ненависть, что лишь любовью ненависть побеждается. Несмотря на то, что он учил её о том, что ненависть не несёт радости, учил не опускаться до мести, она не была согласна с этим. Что-то же она ощущала после совершения мести. Всё же радостью это чувство нельзя было назвать. Она чувствовала, что восторжествовала справедливость. Может, будет лучше, если она расскажет Драко обо всём? Расскажет, а дальше будь что будет. Гермиона столкнулась со служанкой. Напитки из подноса служанки расплескались, едва не намочив платье девушки. Несколько бокалов разбилось, столкнувшись друг с другом. Один из осколков задел руку служанки, оставив неглубокий порез. — Умоляю вас, простите меня, мисс, я не хотела, это вышло случайно! — нервно начала повторять служанка, опустив взгляд. — Простите меня, пожалуйста, это я виновата, я не смотрела перед собой! — лепетала молодая девушка. — Ничего страшного не произошло, — мягко ответила Гермиона. — Смотри, ты ведь даже ничего не пролила на меня. — Простите… — Да ты порезалась… — Гермиона коснулась руки служанки, но заметила на руке под рукавом какое-то пятно. Она задрала рукав платья служанки, ужасаясь увиденному — половину предплечья девушки заполнял тёмного цвета синяк. — Откуда это? — вкрадчиво спросила Гермиона. Служанка сжала руками поднос. — Я ударилась, мисс, мне совсем не больно. Гермиона задрала второй рукав платья. На второй руке было три синяка средних размеров. — Тоже ударилась? — Да, мисс, — со страхом в дрожащем голосе ответила девушка, — я очень неаккуратная. — Кто это сделал с тобой? Это кто-то из этого дома? — Нет-нет, мисс, это я сама виновата, мои хозяева лучшие люди на свете. — Значит, это сделали хозяева… — догадалась Гермиона. Служанка тихо всхлипнула. — Не говорите, пожалуйста, что вы это видели, у меня будут неприятности. — Тебе нужно обработать рану, я могу тебе помочь. — Не стоит, мисс, это лишнее, она сама через час затянется, её почти не будет видно. — Эта дрянь посмела побеспокоить вас, миссис Малфой? — громко проговорила подошедшая девушка лет двадцати трёх. — Миссис Малфой? — удивлённо прошептала служанка. — Кто вы? — невозмутимо спросила Гермиона. — О, моё имя Маргарита Долохова, я дочь Анджелины и Антонина Долоховых. Так что, служанка так и не извинилась за то, что обрызгала вас алкоголем? Я видела это. До слуха Гермионы донёсся тихий всхлип служанки. — Она здесь совершенно не при чём. Я так торопилась к своему мужу, что совершенно не смотрела перед собой, я нечаянно столкнулась с этой девушкой, а она начала передо мной извиняться так, будто это действительно она виновата. — А мне показалось, что дела обстоят наоборот. — Вам показалось, это я виновна в случившемся. — И всё же я лично приношу перед вами свои извинения за эту служанку. А теперь, если вы не против, я уведу её на пару слов. — О, конечно, у неё порез на руке, вы поможете ей? — Непременно, приятного вечера, миссис Малфой! — широко улыбнулась Маргарита. Гермиона взглядом искала Драко, идя по залу, но не могла найти его. Она остановилась, осматривая зал. — … словно в сказке! Франция — чудесная страна. На самом деле, по приезде сюда, невозможно было не заметить, как здесь уныло по сравнению с обстановкой в Париже. — Гермиона услышала знакомые голоса. Она обернулась. На диванах сидела Нарцисса Малфой в окружении других женщин. Гермиона смотрела на них, сидящих в паре метров от неё. Она слышала их разговоры и уже забыла, куда шла. Гермиона замерла, не отводя взгляда. На Нарциссе Малфой было надето платье тёмно-синего цвета. Оно облегало фигуру. Женщина выглядела утончённо, шикарно. Волосы её были собраны в низкий пучок, заколотый серебряной заколкой. На шее висела серебряная подвеска, на губы нанесена неяркая помада. Она выглядела значительно моложе своих лет. Не зная о том, что у Нарциссы есть взрослый сын, Гермиона могла подумать, что ей около двадцати восьми лет. — Гермиона, дорогая, здравствуй, — произнесла женщина, оторвав девушку от мыслей. Гермиона робко поздоровалась, не ожидая того, что вообще будет окликнута. — Ты великолепно выглядишь! Тебе очень идёт это платье. И цвет к лицу, и фасон подобран удачно. — Спасибо, и вы прекрасно выглядите! — сдержанно улыбнулась девушка. — Сегодня прекрасная ночь, не правда ли? Жаль, что мы раньше не могли увидеться, и сегодня мы только на несколько часов приехали в Англию. Надеюсь, что в скором времени мы сможем вас навестить. — Было бы славно, мы будем ждать вашего приезда, — ей показалось, что именно так следовало ответить. Она не знала того, как к ней будет относиться миссис Малфой. — Присоединяйся к нам, — вежливо предложила Нарцисса. — Мне нужно найти Малфоя, — проговорила Гермиона, быстро удаляясь, идя в сторону толпы, скрываясь от глаз женщин. — Миссис Малфой, могли бы вы ответить на несколько вопросов для нашей газеты? — к Гермионе подбежала Рита Скитер. Она почти не изменилась, только выглядела на несколько лет старше. Сейчас ей на вид было лет сорок восемь. — Давайте в следующий раз, сегодня я не могу. Женщина взмахнула палочкой. Прытко пишущее перо заметалось в воздухе. — Вы сильно изменились после нашей с вами первой встречи на Турнире трёх волшебников. Наши читатели гадали, с кем же вы останетесь: Гарри Поттером или Виктором Крамом, но кто же знал, что вы решите одурманить ещё и генерала Малфоя. Как вам это удаётся? — Что вы такое говорите? Я не делала ничего подобного. — Вы скучаете по вашей первой любви, Гарри Поттеру, или же, может, вы до сих пор не можете забыть болгарина Виктора Крама? — Я не хочу давать вам интервью, пропустите меня! — попыталась пройти девушка. — Ох как, в нашу первую встречу вы и вовсе обвинили меня в неполиткорректности. — В отместку вы сочинили про меня статью, в которой представили расчётливой охотницей за знаменитостями, намекали на то, что я могу использовать приворотные зелья. Мне ещё несколько недель ваши читательницы присылали громовещатели с оскорблениями, а в одном письме и вовсе был гной бубонтюбера, который обжёг мне руки. Я ничего не буду вам говорить! — Но ведь вы и вправду нарвались на знаменитость. На этот раз это и вовсе генерал, скажете, что это очередное совпадение? Рита, казалось, и вовсе не слышала того, что говорила ей Гермиона, продолжая настаивать. — Насколько вы счастливы в браке? Как одним словом вы можете охарактеризовать ваши с мужем отношения? — Я же сказала вам, что не дам вам никакого интервью. — Тогда можете ли вы ответить на вопрос: какого это жить с генералом армии, против которой вы сражались не один год? Как так произошло, что вы поженились? Как давно вы встречались? Может, вы знаете о том, что могло поспособствовать победе Тёмного Лорда? — На что это вы намекаете? — возмутилась девушка. — О нет, я ни в коем случае ни на что не намекаю, просто читателям было бы интересно. Я просто думала… — Оставьте свои доводы при себе, ничего такого я не делала. — Ну хорошо. Как вы можете охарактеризовать вашу семейную жизнь? Гермиона решила молчать, надеясь на то, что журналистке будет просто неинтересно разговаривать самой с собой. — Как давно вы встречались с вашим будущим мужем? Когда вы поняли, что влюбились? Правда ли, что вам запрещено разговаривать с кем-либо? — Что? С чего вы это взяли? — Ага! — радостно воскликнула Скитер. — Раз не запрещено, тогда почему же вы молчите и не отвечаете на мои вопросы? — Я вам с самого начала сказала, что не буду отвечать на ваши вопросы. — Хотя бы на один вопрос, и я обещаю, что не буду вас донимать. Вы счастливы? — Несказанно, особенно общаясь с вами, — мельком бросила она. — А детей вы любите? — не унималась Скитер. — Это второй вопрос. — И всё же, вы любите детей? — Да. — Хорошо. Вы бы хотели, чтобы ваши дети были похожи на вас или на вашего мужа? — Какие ещё дети? — В браке зачастую рождаются дети, конечно, если супруги не живут как просто соседи. Вы же не живёте как соседи? Или мне записать ваше признание в том, что генерал не интересуется вами в этом плане? — Прекратите, я вам ничего не говорила о своём желании иметь или не иметь детей, а вот интимная часть нашей жизни к вам и вашей газете не имеет никакого отношения. — И всё же, если просто представить. — Я не буду отвечать на этот вопрос. Гермиона двинулась в сторону, журналистка пошла за ней. — Поддерживаете ли вы связь со старыми знакомыми, которые состояли в Ордене Феникса? — Женщина! Эта очаровательная леди, кажется, уже дала вам понять, что не собирается отвечать на ваши вопросы, а если вы не прекратите досаждать приглашённым гостям, вас выпроводят за двери! — мужчина лет двадцати пяти с сильным американским акцентом встал перед Гермионой и журналисткой. Нахмурив брови, женщина подняла высоко подбородок и отошла назад, прихватив с собой своё перо. — Спасибо, — с облегчением выдохнула девушка. — О, это ничего, каждый раз эта дьяволица к кому-нибудь пристаёт, вам нужно быть жёстче по отношению к ней. — Учту на будущее. — Могу ли я узнать ваше имя? — Гермиона Малфой, а ваше? — Дэвид Джонс. Вы из Англии? — Да, а вы, кажется, американец? — Точно. Вы в первый раз здесь? Чудный вечер, правда? Спешно окончив разговор с Дэвидом, перебросившись парочкой фраз, Гермиона подошла к колонне и упёрлась в холодный камень всем телом. Она слышала, как с другой стороны колонны девушки сплетничали, и начала вслушиваться в разговор, когда их речь зашла о Драко. — Говорят, что генерал с красивой девушкой танцевал первый танец, это была его жена? — говорила одна из девушек с другой стороны колонны. — Вот если бы ты вовремя пришла, то сама всё увидела бы, — ответила другая девушка. — Разве я виновата, что платье зацепилось и прорвалось перед самым выходом? Я столько денег за него отдала! Так что, она и вправду такая красивая, как о ней говорят? — Да, но говорят, что она, — девушка перешла на шёпот, — полукровка или даже, поговаривают, грязнокровка. — Вздор! — тем же шёпотом возразила другая девушка. — Она не может быть ниже чем полукровка. Семья Малфоев всем известна своей чистотой, он бы не женился на ней, ведь это разрушило бы несколько вековую чистокровную родословную. — Я не знаю, просто так говорила Рейчел. Она вечно наберёт сплетен и разносит их, ей только дай повод выйти в свет, она разнесёт всю информацию по всему городу, а то и дальше. Она рассказывала, что жена генерала корыстная, и вообще она ужасно меркантильная и капризная стерва, ещё говорят, её боится даже прислуга, что она вечно пытается найти недостатки в их работе, а после наказывает их. — Да ну тебя! Скажешь тоже, я слышала, что она, напротив, — добра и не глупа. — Кто знает, кто знает, может, она и не выглядит как ужасная стерва, но ведь и убийцы обычно выглядят как невинные овечки со стороны. Мне кажется, для слухов должны быть основания. Если существуют слухи — значит, есть основания для них. — Думаешь, генерал женился бы на ней, будь она такой ужасной? — Может, он не разглядел, повёлся на её красоту и не видит всего того, что происходит у него под носом. — Честно, я и сама не была бы против оказаться на её месте, тем более с таким-то мужем. Ты представь, какие красивые у нас получились бы дети. — Красивыми они получились бы только если бы переняли всё от отца и не унаследовали внешность матери даже самую малую часть! — рассмеялась девушка. — Иди ты! — обиделась другая. — А что, кстати, говорили о сестре Мартина? Наверняка, у Рейчел и на это были сплетни. — Конечно, говорят, её снова бросил тот французишка, они расходятся уже в шестой… Гермиона отошла подальше от колонны. Внутри возникло противное ощущение. Люди так много говорили о ней, они опирались на слухи непонятного происхождения, всячески очерняющие её и её репутацию. Как же глупо! Она потёрла ладони от раздражения. Впереди себя она увидела Министра магии, стоявшего рядом с невысоким молодым мужчиной. Гермиона часто видела министра в газетах, но до этого он казался ей заметно выше. На нём был чёрный костюм, заметно обтягивающий фигуру. Мужчина волновался, вытирая со лба капельки пота белой салфеткой. Гермиона присмотрелась и увидела в его руке стакан с водой, который министр часто подносил к губам по мере общения с собеседником. На его правой руке она смогла рассмотреть небольшой участок кожи с покраснением. Это был ожог? — Ангелочек! — девушка обернулась на знакомый мужской голос. Позади неё стоял Теодор Нотт со стаканом виски в руке. — Да ты сегодня просто неотразима! Я сперва даже не узнал. — Приму это за комплимент, — она улыбнулась. — А, я имел в виду, что ты всегда хорошо выглядишь, но сегодня словно снизошла с небес до нас, грешных! Как тебе вечерок? Пока что-то скучновато, не находишь? Анджелина каждый год приглашает самых известных людей столицы. Это уже переросло в традицию. Есть люди, которые мечтают побывать здесь. — Почему же? — О нём и его гостях будут писать в газетах и журналах, будет много разных фотографий, тут полно иностранцев, а ещё тут всегда полно разных сплетен. — Я пока слышала лишь лицемерные разговоры за спиной. — Своего рода те же сплетни. Я слышал, как девушки говорили о неком Дионисе Льюисе, который женится уже в шестой раз. На этот раз его избраннице всего восемнадцать лет. — А ему сколько? — Около шестидесяти пяти вроде. Работает в министерстве, занимается изучением заклинаний или что-то наподобие этого. И все его жёны, как ни странно, не живут с ним более трёх лет. Все они трагически погибают. Кажется, и эта девушка повторит судьбу своих предшественниц. — И его до сих пор не рассматривали в аврорате? — Неоднократно, но следствие приходит к выводу, что он ко всему этому непричастен. — И почему же девушки, несмотря на его плохую славу, соглашаются выйти за него? — Всё дело в его состоянии. Он довольно богат, но всегда выбирает молодых образованных жён из очень бедных семей. Он их контролирует, а они думают, что до конца жизни должны ему. — А ты сплетник, оказывается. — Да брось, всего лишь поделился с тобой полученной информацией. К ним подошёл невысокий бледный мужчина в тёмно-синем костюме с тонкими усами, идущими до уголков губ и закрученными к концам. В руках он держал фотоаппарат. — Monsieur, laissez-moi prendre une photo de vous et de votre petite amie, — высоким голосом проговорил француз. — Bien sûr,— с улыбкой на лице ответил Нотт. — Давай сфотографируемся вместе, когда ещё тебе выпадет возможность засветиться на странице с тем, с кого буквально срисовали Апполона. — А у тебя, я вижу, с самооценкой всё в норме. Гермиона подошла ближе к Теодору. Щелчок фотоаппарата, яркая вспышка, ещё одна, и француз, низко поклонившись, ушёл в толпу. — У меня что-то на лице? Ты так пристально смотришь. — Нет, но мне безумно нравятся твои глаза, они светятся! Как по мне, они у тебя просто незабываемые! — одарил комплиментом Гермиону Нотт. Гермиона смущённо улыбнулась. — А что это за царапина у тебя на лице? Её раньше не было. — Где? — Да вот же! — она указала на лоб. — Здесь? — Нет, правее. Ещё правее. Она поднялась на носочки, аккуратно отодвинула волосы со лба Теодора. — Вот эта! — она аккуратно коснулась раны на лбу. Прошедшая мимо женщина толкнула Гермиону. Она упала на Теодора, но он подхватил её. За спиной Теодора, в метрах восьми, в компании трёх мужчин, стоял Драко, наблюдавший за Гермионой. Они встретились взглядами. Гермиона отодвинулась от Теодора уже в следующее мгновение. Взгляд девушки на мгновение скользнул по фигуре министра, быстро засовывавшего в рот что-то. Его лицо сделалось бледным, руки задрожали. Кажется, он о чём-то сильно переживал, из-за чего-то волновался. Возможно, чего-то испугался. — Извини, — неловко улыбнулась Гермиона, переместив взгляд на Теодора. — Да брось, всё нормально! — он был абсолютно спокоен, — на твоём месте я бы и сам был не против прыгнуть в объятья к такому котёночку! — с широкой улыбкой добавил он, оставшись довольным тем, что всё же добавил концовку, хотя в голове у него на секунду ворвалось сомнение. — Да иди ты! — возмутилась Гермиона. — Да я пошутил, я заметил, что та женщина в бордовом тебя задела. А вот она — там стоит. Совсем рядом с ними стояла невысокая женщина полного телосложения с начёсом больше головы. На ней было надето бордовое короткое платье со множеством чёрных кружев. На вид ей было около сорока семи лет, и выглядела она совсем не как остальные гости. Её вид был слишком вульгарным. В её руке был бокал красного вина. Она стояла рядом с другой женщиной — низкой блондинкой примерно такого же возраста. Они о чём-то говорили, кажется, на итальянском. Первая громко смеялась почти после каждого второго слова второй. — Кто она? — негромко спросила Гермиона у Теодора. — Я её вижу впервые. — Понятия не имею. Она странно выглядит, но и я вижу её впервые. Раньше её здесь не было. Может, она жена какого-нибудь иностранного гостя или его мать. Она будто не вписывается сюда, не находишь? — Выглядит совсем не как все. Возле Гермионы остановилась служанка, предлагая взять с подноса еду, но Гермиона вежливо отказалась. — Хочешь шутку? — с азартом в голосе и взгляде вдруг спросил Нотт. Его глаза буквально засверкали. — Расскажи, — заинтересованно ответила Гермиона, но вдруг свет во всём зале стал тусклее, а посреди зала, в паре метров от того места, где стояли Гермиона и Теодор, сделался светлее. — Дамы и господа! Имею честь представить вам прекрасных заграничных танцовщиц, прибывших из Кореи специально к сегодняшнему прекрасному вечеру! Сегодня они исполнят перед вами традиционный танец с мечами Комму, зародившийся ещё в первом веке в государстве Силла! — проговорил всё тот же мужской голос ведущего. В зал начали друг за другом выходить девушки азиатской внешности в пышных корейских костюмах, состоящих из белых блузок с завязками и разноцветных длинных пышных юбок с рисунками. В руках каждой из них было два меча. Люди с интересом наблюдали за танцовщицами. Начала играть корейская народная музыка, включающая в себя барабаны, флейты и другие музыкальные инструменты. Девушки закружились в танце. Все их движения были синхронны и отточенны. Они мастерски владели мечами. Люди восторженно шептались, смотря на них. — У них такая красивая одежда! — негромко, но с восторгом в голосе прошептала Гермиона Теодору. — Это ханбок — их традиционная одежда. По окончании танца танцовщицы низко поклонились, гости громко рукоплескали ещё несколько секунд после того, как девушки покинули зал. Их сменили другие девушки, на них была традиционная одежда, но выглядела она по-другому. У всех восьмерых девушек, вошедших в зал, были очень длинные распущенные волосы, украшенные заколками. На девушках была одежда нежно-голубого цвета. Они начали танцевать традиционные танцы, получая такие же громкие рукоплескания и вздохи восхищения от гостей. — А это ханьфу — одежда династии Хань, делается строго из высококачественного цветного шёлка. Каждый рисунок на их одежде символизирует разные события из истории, — прошептал Теодор. Гермиона удивлённо расширила глаза. — Откуда ты всё это знаешь? — Я бывал в их странах. Толпа взревела, когда одна из танцовщиц перевернулась, подпрыгнув в воздух, оканчивая весь танец, выполнив последний элемент. Музыка стихла, танцовщицы начали покидать зал. — Блейзи! Где тебя носило? — помахал рукой подошедшим Блейзу Забини в компании Пэнси Паркинсон Теодор. — Пэнс, — он улыбнулся. В лице Пэнси что-то промелькнуло, но она быстро спрятала подальше эту эмоцию. — Гермиона, — Забини осмотрел её с ног до головы, остановив свой взгляд на её глазах, затем почти незаметно кивнул своим мыслям и вновь посмотрел в её глаза. — Хорошо выглядишь сегодня. Сам он, как и почти все остальные представители мужского пола в этом зале, был одет во всё чёрное. На рядом стоящей Пэнси было надето полностью облегающее длинное чёрное платье с открытыми плечами. Её волосы были чуть выше плеч, бордовые ногти были острой формы. На губах была ярко-красная помада, ресницы подкрашены чёрной тушью. — Гермиона, — Пэнси подала руку. Та охотно её пожала. — Ну и что же мы уже успели пропустить? — воодушевлённо спросила она. — Танец японок уже был? — Кореянок, Паркинсон, — поправил подругу Теодор. Она улыбнулась ему. — Кореянок, Нотт, — исправилась она. — Да, группа прекрасных кореянок уже станцевала танец с мечами, а только что станцевали китаянки, — проговорил он. — Жаль, я думала успею, но со всеми этими сборами совершенно забыла про время. А вы как подошли? — обратилась она к Гермионе. — К самому началу. — А где Драко? Гермиона пожала плечами. — Где-то здесь. — А ты чего опоздала? — обратился Нотт к Паркинсон. — Да говорю же, с этими сборами совершенно забыла о времени и о том, что на первом этаже уже минут сорок стоит Блейзи. Если бы не служанка, то я до сих пор сидела бы у себя в комнате. — Я вспомнил время, когда мы были совсем ещё детьми, мы с родителями были у вас. Меня отправили к тебе. Мы с тобой договорились сбежать играть за пределы поместья, но ты так долго собиралась, что в итоге служанки быстро поняли наши планы, — с ностальгией в голосе произнёс Теодор. Гермиона заметила на себе пристальный, изучающий взгляд Забини. — Вы дружите с самого детства? — непринуждённо задала вопрос она. — Да, она всегда была такой… — задумался Тео. — Какой? — нахмурилась Пэнси. — Интересной, весёлой. Из поместья мы сбежали, когда я пришёл в следующий раз. Служанку, которая за нами присматривала на улице, мы уговорили сыграть, мы должны были спрятаться и просто сбежали. Мы несколько часов гуляли по городу, даже как-то раздобыли сладости, пока нас не нашли. — Я помню тот день. Это случилось в июле, когда нам было по семь. Это было весело, учитывая то, как обычно скучно проходили мои дни дома. А помните зимой в детстве мы играли в снегу в саду дома Блейза? Тогда мы играли, а сугробы были такие высокие, что, взобравшись на них, можно было почти достать до верхушек деревьев. Драко попытался залезть на самую верхушку и зацепился за ветку, он висел, а Тео пошёл его вызволять, но в итоге сам провалился по пояс в снег, и тогда уже мы с Блейзи вас вытаскивали, — они безрезультатно пытались сдержать смех. — Помнишь, когда мы приходили в гости к Тео, служанки начинали суетиться, чтобы не потерять нас всех из виду, иначе мы, как обычно, могли во что-нибудь вляпаться? — улыбался Блейз. — Как тогда весной в мэноре у Малфоев мы нечаянно перебили половину посуды, вчетвером проникнув на кухню. До сих пор помню лицо Милли, когда она вбежала на кухню, услышав всё, — прыснула от смеха Пэнси. — А у тебя как прошло детство? — улыбнулся Теодор. — Когда я была совсем маленькой, я играла со своими друзьями, они близнецы и жили на нашей улице. Мы целыми днями проводили в гостях друг у друга, играли, слушали музыку, ходили в цирк, в зоопарки, смотрели мультики… — Мультики? — удивилась Пэнси. — Да, утиные истории, черепашки-ниндзя или… — Черепашки-ниндзя — звучит интересно! — проговорил Нотт. — Вы никогда не смотрели? — удивилась Гермиона. — Нет, я услышала о них уже в Хогвартсе, но никогда не смотрела их. — Как? Это очень похоже на фильмы, только все персонажи в мультиках нарисованные, в мультиках часто много волшебства и того, чего не может быть. — Например? — с интересом спросил Блейз. — Например, говорящие животные, которые живут так же, как и люди, тоже ходят по магазинам, работают. Глаза Пэнси сверкали всё ярче после каждого слова Гермионы. — Я много раз во взрослом возрасте смотрела фильмы, но никогда не смотрела мультики. Это интересно? — Да! Ты обязательно должна посмотреть! Так вот, потом, уже когда я немного подросла, я начала ходить в обычную школу, вплоть до того времени, пока мне не пришло письмо в Хогвартс. А вы где учились до Хогвартса? — У нас было домашнее обучение по школьной программе и дополнительные занятия на музыкальных инструментах, езде на лошадях, танцах и другие, поэтому мы редко могли встречаться и проводить время вместе. Я так и не освоила хорошо скрипку. А ты умеешь играть на музыкальном инструменте? — Я пять лет обучалась игре на фортепиано. — Ты любишь магловские романы? — Да, мне нравятся английские и зарубежные романы. — Любишь читать любовные романы? — улыбнулся Блейз. — Читала в подростковом возрасте. — Какие у тебя увлечения помимо чтения были за последние годы? Гермиона задумалась. — Вроде не было. — Не было увлечений? — воскликнула Пэнси. — Как так можно? Должно же быть то, что тебя привлекало. — За последние годы я любила гулять на свежем воздухе, читала, изучала заклинания и боевые искусства. — Что за боевые искусства? — начал Блейз, но он не успел договорить, так как его перебила подошедшая юная невысокая белокурая немка. — Миссис Малфой, добрый вечер, с вами лично хотел бы познакомиться мистер Миллер. Позвольте проводить вас к нему, если вы не против. Он ожидает вас у окна, — с сильным немецким акцентом произнесла девушка. Гермиона посмотрела на них. Они быстро переглянулись. — Я пойду с тобой, — первым проговорил Теодор, с недоверием ещё раз посмотрев на молодую немку. Гермиона кивнула. Они подошли к высокому мужчине лет семи. Ростом он был примерно как Малфой. Он был одет во всё чёрное. Гермиона сразу обратила внимание на то, насколько светлыми были его голубые глаза. Его волосы были недлинные, светлые. Завидев Гермиону, он широко улыбнулся. — Добрый вечер, миссис Гермиона! — бархатным голосом начал он, — благодарю вас за то, что согласились познакомиться со мной. — Он говорил почти без немецкого акцента. — С вами это… — Он с любопытством разглядывал Нотта. — Это Теодор Нотт, — она улыбнулась, ещё раз посмотрев на Тео. — Он ваш друг? — Да, — Гермиона покраснела. Она не знала, как он отреагирует на её ответ, но решила не смотреть на него, во избежание неловкости. — Приятно познакомиться. Меня зовут Вернер Миллер. Я много о вас слышал, и теперь мне выпала честь познакомиться с вами лично. — Приятно познакомиться! — протянула в ответ руку Гермиона. — Я прибыл из Германии всего несколько часов назад, но слышал о вас ещё больше года назад. — Вот как? — Да, мои друзья рассказывали мне о вас как о первоклассном воине, так же они говорили о том, что вы очень умны, но они забыли упомянуть о том, насколько вы молоды и красивы. — Спасибо. — Я уже много лет пишу музыку. Когда я увидел вас во время вальса в самом начале, я получил вдохновение на создание нового произведения. Гермиона улыбнулась. — На каком инструменте вы играете? — На альте, также я играю на органе. — Никогда не слышала игру органа вживую, должно быть, он звучит чудесно. — Да, звучит сказочно, надеюсь, что вы приедете в Германию. Вы непременно должны услышать его игру. Обязательно дайте знать, когда будете проездом в Берлине, я хотел бы лично исполнить для вас произведение на органе. Быть может, вы когда-нибудь слышали обо мне? — К сожалению, нет. — Думаю, что должен рассказать о себе больше. Меня зовут Вернер Миллер, мне двадцать семь лет. В Германии у меня своя сеть ресторанов, два ресторана в магической Британии. Я пишу книги и научные статьи. Многим я известен как композитор струнно-смычковых инструментов и органной музыки. Сюда прибыл по личному приглашению хозяйки дома, с которой знаком от общих знакомых. — Какие книги вы пишете? — Научно-популярная литература. Самые читаемые из них: «Микроорганизмы и их роль в нашем мире», «Причины естественной смерти организма человека», «Когда человек умирает», «Сто восемьдесят правил оказания медицинской помощи», «Выбор, приводящий к смерти», «История зарождения болезни в организме». — Я читала некоторые ваши книги. Не могу не отметить, что они были интересны и содержательны. Как давно вы начали писать? — Первую свою книгу я выпустил в четырнадцать лет. — Я восхищена, ваши книги великолепны! Правила оказания первой медицинской помощи, которые я вычитала из вашей книги, мне помогли не раз. — Благодарю, приятно слышать, что мои книги приносят пользу людям, — он шире улыбнулся, — я восхищён вами. Как только услышал о вас, я не мог упустить возможность встретиться и поговорить с вами лично. — Над чем работаете в данный момент? — Сейчас я работаю над книгой о шестидесяти пяти причинах нарушения нормальной работы сердца и думаю над новым музыкальным произведением. — С нетерпением буду ждать выхода вашей новой книги. — Если вы хотите, я пришлю её вам самой первой, ещё до её распространения. — Конечно, я с радостью прочту её. Гермиона заметила, как пристально Теодор смотрел на Миллера. Свет выключился. Ведущий начал свою речь. — Дорогие дамы и господа, следующий танец будет самым длинным и пройдёт почти в полной темноте. Пары могут меняться каждые три минуты по особому сигналу. Гермиона прошла дальше по залу в поисках Драко. Изначально она направлялась к нему. Было темно, только свечи освещали зал, поэтому найти его было непросто. Гермиона остановилась. Служанка подала ей в руки бокал виски. Гермиона осмотрелась. Она нашла Малфоя. Её желудок сжался в узел. Он стоял напротив мужчины своего возраста, рядом с Малфоем стояла Клариссия Долес — блондинка, которая подходила к ним в начале вечера. Она улыбалась, не отрывая глаз от него, рукой прикасаясь к его плечу и громко смеясь. Она успела переодеться. На ней было надето ярко-красное короткое платье, на губах, накрашенных сильно выступая за контур, была ярко-красная помада. Он стоял всего в пяти метрах от неё. Гермиона сделала глоток виски и поморщилась. На секунду их взгляды пересеклись. Гермиона увела взгляд в сторону. Она пошла в противоположную от него сторону. Она смотрела на танцующие в полутьме пары, оперевшись о стену. Дура! Наивная дура! Это же Малфой, чего она ожидала? Глупые мысли. Она должна быть выше того, чтобы убиваться по нему. Пусть делает, что хочет. Теперь уж точно его дела не касаются её, а её не касаются его. Пусть спит с кем хочет, ей плевать, ей не будет больно. Она ничего не должна чувствовать. — Мисс, вы стоите одна, что-то случилось? — Что? — Гермиона посмотрела на молодого мужчину. — Можно вас пригласить на танец? — Да, — улыбнулась Гермиона. Они вышли в танцевальную часть зала. Мужчина обвил рукой талию Гермионы. Он трогал её слишком нагло и пошло, шаря рукой по её спине. Он до неприличия близко прижимался к ней. Гермионе было неприятно танцевать с ним, его движения не были такими плавными, как у Малфоя, и всё же он слишком открыто шарил своими руками и прижимался к ней вплотную, при этом постоянно пялясь то в её лицо, то в вырез декольте. Гермиона встретилась взглядом с Драко, танцующим с Клариссией. Переступив через себя, она сама прижалась ближе к своему партнёру по танцу, следя за реакцией Драко. Она улыбнулась, смотря на него, на то, как он изменился в лице. — Как вас зовут? — тихо прошептала Гермиона у самого уха мужчины, почти касаясь губами мочки его уха. — Теодор, мисс. Гермиона улыбнулась так, будто он произнёс что-то, что и вправду было уморительно-забавным. — У вас есть парень? — негромко спросил мужчина. — Нет, — с натянутой улыбкой ответила Гермиона. Она же не соврала, ведь парня у неё действительно не было, был только муж. Подумав об этом, Гермиона улыбнулась своим мыслям. Рука мужчины со спины Гермионы медленно переместилась ниже. Слава Мерлину, что Гермиона стояла лицом к Малфою, и, скорее всего, он не видел этого. — Здесь слишком людно для такого! — тихо прошептала Гермиона, и мужчине потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что она имела в виду. Он поднял руку выше и остановил на пояснице девушки. Послышался громкий звук. Пары быстро начали меняться. Гермиона развернулась, почти с силой оторвавшись от своего партнёра. Она успела обернуться лишь на сто восемьдесят градусов, как на её талию легла рука Малфоя. Она вложила свою ладонь в его ладонь, они закружили в танце как все. Ритмичная музыка, полумрак, плавные движения, которые перетекали из одного в другое. — Что это за тип был? — негромко спросил Драко у самого уха Гермионы. От его шёпота у неё пробежали мурашки по щеке и шее. — О ком ты? — Гермиона состроила невинное выражение лица. — Тот самый, к которому ты сейчас прижималась. — Что это, Малфой? — она сощурилась. — Неужели ревность? — она по-заговорчески на него посмотрела и улыбнулась. Гермиона повернулась спиной к Драко, как и другие девушки в этом танце. Малфой усмехнулся. Она была готова поклясться, что почувствовала его улыбку на лице. — Один-один, Гермиона. Звук, обозначающий смену пар. Малфой не собирался отпускать Гермиону, но она сама прервала танец с ним и перешла к другому партнёру. Это был шатен. Он улыбнулся ей и закружил её в танце. Этот же был аккуратен по отношению к Гермионе, держался не так близко и танцевал аккуратно, поглядывая вниз, чтобы не оттоптать её ноги. Снова звук смены пары. Гермиона почувствовала знакомую руку на своей талии и улыбнулась. — Ты так мило общался с той блондинкой, — начала она, — я даже подумала, что вот-вот, и вы уйдёте в более укромное место. — Она даже не в моём вкусе, — небрежно бросил он. — И кто в твоём вкусе? Он сощурился, наклоняясь к её уху и почти шёпотом начал. — Невысокая, — он закружил её, — умная, красивая девушка из Гриффиндора, которая вечно спорит, а ещё надумывает непонятные вещи, когда видит девушку, которая и близко рядом с ней не стояла, тем более, в которой я абсолютно не заинтересован. Ещё девушка, которая в моём вкусе, очень храбрая и добрая. — А со стороны и не скажешь, что ты не был заинтересован в той первой, — нахмурилась она. — И какие же знаки внимания я проявлял? Гермиона задумалась. И вправду, никаких знаков он не проявлял. Он даже не смотрел на неё. — Хорошо, но многие девушки на тебя засматриваются и даже не стесняются при мне говорить об этом. — И что я должен сделать? Может, мне следует носить маску на лице каждый раз, когда я выхожу из дома? К тому же, на тебя засматривается не меньше мужчин. — Ты прав, в этом нет твоей вины. Я, кажется, выпила больше, чем следовало, и мне кажется разное. Звук смены пары. Малфой ближе прижал к себе Гермиону. — Почему она стояла так близко к тебе? — Она сама подошла. Встречный вопрос: почему ты обнималась с Ноттом? — Не правда! — возразила она. — Я ни с кем не обнималась. Меня толкнули, я чуть не упала, он меня только поймал, чтобы я не свалилась на пол. Малфой закружил её. — И вообще я изначально шла к тебе. Мне нужно было тебе кое-что сказать. С теми девушками было невозможно находиться. Они такие лицемерные. — Тут полно таких, пора привыкнуть. Так что ты хотела мне сказать? — Час назад я была настроена решительно, но сейчас, кажется, я сомневаюсь. — В чём? Музыка резко затихла. Свет везде погас. Гермиона притянула к себе Драко, впиваясь в него губами. Он целовал её в ответ, нежно поглаживая по спине. У Гермионы по телу бегали мурашки. За секунду до того, как включится свет, она отпрянула от него. Послышались громкие аплодисменты всем танцевавшим. Драко подошёл к Гермионе. Они пошли вместе. — И сколько ты выпила? Держишься неплохо. — Мне кажется, пару стаканов виски и бокал шампанского. — Всего-то? — Я слишком быстро пьянею, поэтому раньше почти не пила. — Мистер Малфой! — подбежала блондинка. Гермиона закатила глаза от негодования. — Мы могли бы встретиться завтра с вами? Я редко бываю в магическом Лондоне, и совершенно некому показать мне здесь всё. Гермиона отпустила руку Малфоя и, ускорив шаг, пошла в сторону двери. Он догнал её уже тогда, когда она вышла. — Куда ты побежала? — Сколько уже можно? Она не знает, что ты женат? Или думает, что я твоя родственница? — Ей известно, что ты моя жена. — Почему она себя так ведёт? Чего она добивается? Она весь вечер крутится возле тебя. Она уже почти в открытую предлагает тебе перепихнуться, причём при мне. — Что я должен сделать? — Пошли её уже куда подальше! Подожди-ка, — она остановилась, — что ты ей ответил? Ты согласился с ней гулять по Лондону под ручку? — Само собой, нет. — И что ты ей ответил? — Сказал, что занят, и предложил ей обратиться к Джорджу. — А чего она вообще крутится возле тебя? Ещё и так вульгарно вырядилась? — Она не местная. Это дочь одного довольно влиятельного человека, с которым мы вели переговоры года полтора назад. Я на неё даже не смотрю. — Я не верю тебе! Гермиона резко развернулась, чтобы уйти от Драко. Он схватил её за руку и развернул к себе лицом. — Гермиона, прекрати ревновать меня к любой попавшейся. Если я не прогоняю её от себя, совсем ещё не значит, что я собираюсь трахнуть её. Ноги девушки подкосились. Малфой схватил её прежде, чем она могла упасть. Он удержал её под руки. Её лицо сделалось бледным. — Что с тобой? Тебе плохо? Гермиона попыталась указать жестом руки на то, что всё в порядке и ему стоит отойти от неё, но он наклонился ближе к ней. Одной рукой она схватилась за край его пиджака, и её стошнило. Прямо на Малфоя. Во внутрь пиджака. — Блять! — выругался он. Вся эта субстанция скатилась по его торсу и запачкала рубашку и штаны. Гермиона побледнела сильнее. — Ты себя хуже почувствовала? — он снова склонился к ней, и её снова стошнило в его пиджак. — Вот же чёрт… — он обречённо выдохнул. — Драко! — выбежал из-за дверей Блейз. — Тебя только что спрашивал... — Он не договорил. Он два раза осмотрел с ног до головы стоящую у стены парочку, проморгался, снова посмотрел и залился смехом. Он смеялся так громко, что схватился за живот. Его щёки раскраснелись и уже начали болеть. — Пошёл нахер, Блейз! — разозлился Малфой, всё ещё удерживая Гермиону, чтобы она не упала. — Подожди-подожди, — он не прекращал, — я пришёл, но… — он снова засмеялся, — никогда не видел, чтобы кто-то тебя… Малфой закатил глаза. — Знаешь, а тебе очень даже идёт. Иногда ведёшь себя так отвратительно, что я даже думал об этом. — Она выпила, теперь ей плохо. У тебя есть с собой зелье? — Конечно, — Блейз со смехом передал небольшой флакон Драко, достав его из кармана. — Кто меня спрашивал? — Да это уже не так важно. Он всё равно завтра к тебе на работу зайдёт. — Мы домой, — произнёс Малфой, строго посмотрев на Забини. — Разумеется, — улыбнулся он в ответ. Драко крепче схватил Гермиону. Они трансгрессировали в его комнату, прямо в ванную. Гермиона встала на колени перед унитазом. Драко держал её волосы, чтобы они не мешали ей. Девушку стошнило ещё два раза. — Примешь душ? — без тени издёвки предложил он, всё ещё стоя перепачканным. — Я, пожалуй, лучше пойду к себе, — не поднимая глаз, произнесла она. — Держи, — он передал ей флакон с зельем. — Прими это, и тебе станет легче.

***

Гермиона проснулась, как только солнечные лучи коснулись её лица. Она помнила всё, что происходило вчера ночью. Ей было стыдно попасться на глаза Малфою не только из-за того, что её два раза стошнило сначала на него, а потом ещё два раза при нём, но и ещё потому, что она решила, что может его ревновать к другим девушкам. Страшно представить, что он сейчас мог думать о ней. Мерлин, какой стыд. Ей лучше провести пару дней там, где он не увидит её. Попасться ему на глаза после всего вчерашнего позора было последним, чего она могла хотеть. Он может зайти в любую комнату, может выйти в сад. Нужно найти место, где будет тепло и куда он точно не пойдёт. Библиотека? Нет, туда он может зайти. Гермиона улыбнулась. Кухня. Он вряд ли пойдёт туда — там полно прислуги, а с ней он не общается. Гермиона схватила со стола книгу и выбежала из комнаты. Она аккуратно шла по коридору. Почти бесшумно, озираясь по сторонам. Девушка завернула за угол. Спереди, на расстоянии примерно семи шагов, стоял Малфой. Кажется, он не заметил её. Гермиона тихо развернулась и быстро пошла обратно. — Гермиона! — заметил он. Девушка сделала вид, что не услышала, и ускорила шаг. — Гермиона! — громче произнёс он. Гермиона остановилась, тихо выругалась себе под нос и натянула на лицо улыбку. — Малфой? — дружелюбно произнесла она. Он подошёл к ней. — Избегаешь меня? — он усмехнулся. — Нет, конечно нет. — Как себя чувствуешь? — Хорошо, — покраснела она, — я хотела бы извиниться перед тобой. Мне ужасно стыдно за всё то, что вчера я сделала, ещё и запачкала твою одежду, прости. Он улыбался. — Чего ты улыбаешься? Я вообще-то извиниться пытаюсь. И спасибо за то зелье и вообще за всё остальное тоже. — А ты вообще пить не умеешь. Два стакана виски, шампанское — и тебя стошнило. — Да, мне лучше вообще не пить, тем более на голодный желудок. — Ты вчера не ела? — он выглядел настороженно. — У меня не было аппетита. — Ты не должна пропускать приёмы пищи, иначе можешь заболеть. — Хорошо, я буду есть, — она улыбнулась, но уже через секунду переменилась в лице и опустила глаза в пол. — Извини, что вчера вечером я приревновала тебя к той блондинке. Я знаю, что ты не давал повода и вообще не должен отсчитываться передо мной, просто она мне не понравилась с самого начала. Он коснулся её предплечья. — Всё хорошо, Гермиона. Наверное, я и вправду вёл вчера себя развязнее, чем должен был. Я не был против того, что она стоит рядом со мной и прикасается ко мне потому, что и сам тебя приревновал, так что и я должен перед тобой извиниться. Она подняла глаза на него. — К кому? — Сначала к Тео, потом к тому немцу. Глупо получилось, извини. — Хорошо. Гермиона почувствовала, как с плеч свалился груз. Даже дышать стало легче. — Как спалось? — Хорошо. Я приняла душ и быстро уснула. Гермиона задумалась. Ей каждую ночь снились кошмары. Вот уже больше двух месяцев. Каждую ночь без исключения. Она просыпалась по три раза за ночь в холодном поту. Каждый раз она не могла отличить сон от реальности. Никакие зелья не помогали ей. Она никому об этом не говорила. — Я же тебе не рассказывал о людях, которые изображены на этих портретах? — вдруг спросил он. — Нет. — Хочешь узнать о них? — Хочу. — Тогда я могу рассказать о них сейчас. Только нужно начать с самого начала. Они пошли к первому портрету. Это был бледнокожий блондин в доспехах с суровым выражением лица. — Арманд Малфой — чистокровный волшебник родом из Франции. Прибыл в Британию во время Нормандского завоевания Англии в составе войска Вильгельма Завоевателя. Он был первым Малфоем в Британии. После своей победы в 1066 году Вильгельм передал Арманду во владение мэнор в графстве Уилтшир. Это тот самый мэнор, в котором мы живём по сей день. Говорили, что временами он занимался благотворительностью, но это скорее было по настроению. Женился на одной из самых красивых женщин своего времени. В браке прожили девять лет, жена скончалась от болезни лёгких уже после того, как родила. Они прошли мимо него. — Николас Малфой. Жил в четырнадцатом веке. Творил беспорядки во время эпидемии чумы, но каким-то образом сумел избежать наказания совета Волшебников — управляющего органа магической Британии, который предшествовал министерству магии. Они дошли до портрета мужчины, стоящего в одежде шестнадцатого века. — Люциус Малфой первый. Жил в шестнадцатом веке. Ходят легенды, что он был женихом королевы Елизаветы первой, но свадьба так и не состоялась. — Следующий Брутус Малфой. Жил в семнадцатом веке. Был издателем журнала «Воинственный колдун». — Я читала о нём. Это антимагловский журнал. Он писал, что все, кто являются сторонниками маглов в области магии, недалеко ушли от сквибов. В 1675 году он писал, что всякий волшебник, проявляющий склонность к общению с маглами, в колдовстве столь слаб и жалок, что способен возвыситься в собственных глазах, лишь окружив себя маглами. Пристрастие к немагическому обществу, по его словам, — вернейший признак магического бессилия. Журнал имел широкий круг читателей в своё время. — Ты это всё запомнила? — Да, я прочитала об этом прошлым летом, поэтому статья отложилась у меня в памяти. — В семнадцатом веке дружба с маглами и вправду осуждалась практически всеми волшебниками, поэтому он был так популярен. Хотя мои предки раньше различали бедных маглов от богатых и до введения статута о секретности в 1689 году семья Малфоев была вхожа в знатные магловские круги, поэтому выступила против этого закона. Но после принятия статута она прервала все отношения с маглами. После его принятия ни один из Малфоев не вступал в брак с маглом или маглорождённым до меня. Были разорваны все отношения с маглами, потому что дальнейшие протесты привели бы к отдалению от новой власти, только что созданного министерством магии. Все Малфои резко начали активно поддерживать статут, отрицая то, что когда-либо общались и тем более вступали в брак с маглами. Богатство семьи обеспечивало значительное, что многих возмущало, влияние в министерстве магии в течение нескольких поколений, хотя ни один Малфой не стремился к роли министра магии. — Я читала комментарий к старым газетам, в котором говорилось, что ваша семья предпочитала роль невидимых властителей. — Так и есть. Никто не работал на неблагодарной или низкооплачиваемой работе, и никогда никто из рода не старался ввязываться открыто в крупные скандалы, которые могли бы сильно отразиться на семье. Они действовали со стороны и в основном чужими руками. — Следующий Септимус Малфой. В конце восемнадцатого века имел огромное влияние на министерство магии. Многие утверждали, что десятый министр магии, Анктуоус Осберт был не более чем марионеткой в его руках. Женой Септимуса была волшебница по имени Аурелия, которая была, как отмечали многие, умной женщиной, и во многом благодаря ей его дела шли так гладко. Они прошли дальше. — Это Абраксас Малфой, отец моего отца, и мой дедушка. Было широко распространено мнение о том, что он участвовал в Теневом заговоре, в результате которого первый маглорождённый министр магии, Нобби Лич, в 1968 году досрочно покинул свой пост, однако против Абраксаса не нашли доказательств. Он умер от Драконьей оспы. В своё время был влиятельным уважаемым волшебником. — Ты всё это помнишь? — Я читал в родовой книге, там прописаны и другие, но я назвал тебе только тех, кто был более известен, их я запомнил хорошо. — Для чего ты рассказал всё это мне? — она склонила голову набок. — Подумал, тебе будет интересно узнать. Сейчас ты носишь мою фамилию. — Но я никак не вписываюсь в такую чистокровную родословную, — она неловким движением поправила волосы, ещё раз пройдясь взглядом по портретам Малфоев. Драко громко усмехнулся. — Это ты так решила? Не вижу никакой проблемы. — Проблема как минимум заключается в чистоте моей крови. — Для тебя это настолько важно? — его брови поползли вверх. — Это важно для тебя и для всех тех, кто состоит в вашей семье. Не ты ли называл меня грязнокровкой в Хогвартсе? — Человеку свойственно менять своё мышление в течение жизни. Я знаю, что это не оправдание, но я с самого детства воспитывался так — мне твердили о превосходстве чистой крови, что говорить, мне и не только мне, в течение нескольких поколений нам с самого детства прививали идею о чистоте крови. Я переосмысливал свои взгляды на жизнь в течение долгого времени и понял, что мне глубоко плевать на статус крови. — Тебя изгонят из рода, если у тебя родится ребёнок от маглорождённой волшебницы. Как когда-то это сделали с Сириусом Блэком. — Она рассмеялась. — Я уже подпортила учёт в вашей родословной записью о нашей свадьбе. Мне нужно просить прощение за это? — Гермиона широко улыбнулась. — Если сегодня у нас день извинений, я хотел бы у тебя попросить прощение за то, что было в Хогвартсе. Я знаю, что, скорее всего, ты никогда не простишь мне всё то, что я говорил тебе, и уж точно никогда не забудешь, но я всё же сделаю это. Я вёл себя как настоящий идиот, был полным кретином, и сейчас мне очень жаль за всё то, что тебе пришлось пережить и испытать из-за меня. — Это следует записать в мою тетрадь. Настал тот самый день, когда сам Драко Люциус Малфой извинился перед Гермионой Джин Грейнджер. Я польщена. Никогда не думала, что доживу до этого момента. — она мечтательно прикрыла глаза, чувствуя, что он внимательно наблюдает за ней. — Ты смеёшься? Я вообще-то извиняться пытаюсь, — он улыбнулся в ответ. — Я просто растрогалась. Раз уж сегодня и правда день извинений, тогда попробуй простить меня за то, что я пыталась тебя отравить. — Раз мы настолько углубились в тему прощений, тогда прости меня за то, что я тебе успел наговорить с того времени, как ты начала жить здесь. Гермиона усмехнулась. — И ты меня прости за это, я тоже много чего успела наговорить и не только. Малфой широко улыбнулся, но попытался скорее убрать улыбку с лица, отведя взгляд в сторону. — Так что? Теперь, после того, как пропали все разногласия, мы с тобой могли бы стать друзьями? — она протянула ему руку. Он рассмеялся, пожимая её. — Да, мы вполне могли бы стать друзьями. Я же со всеми своими друзьями сплю и целуюсь по-французски, можешь уточнить хотя бы у Блейза, ты так же делаешь? Гермиона цокнула, едва удержавшись от того, чтобы закатить глаза. — Умеешь ты подпортить момент.

***

Гермиона развернула конверт с письмом, принесённый совой. Обычно с совами Гермиона получала газеты из Австралии с новостями из того города, в который она поселила своих родителей. На конверте были инициалы Дж.Дж.Смит. Девушка спешно развернула конверт. Добрый день, миссис Малфой. По вашей просьбе я раздобыл интересующую вас информацию. Мисс Габриэлла Грант сейчас находится в тюрьме номер сорок семь в городе Глазго. Через два дня будет переведена в Лондонскую тюрьму двадцать три вместе с семью другими заключёнными. Мисс Габриэлла Грант за всё это время сменила четыре локации, две из которых находились в магическом Лондоне. Местонахождение мистера Гарри Джеймса Поттера, мисс Джиневры Молли Уизли, мистера Рональда Билиуса Уизли и других людей, состоящих в списке, который вы мне передали, на сегодняшний день мне неизвестно. Я продолжаю свои поиски. До свидания. С уважением, Джеймс Смит. Гермиона развернула журнал, доставленный совой. Издание «Ведьмин досуг». «Я всего лишь жертва обстоятельств! или коротко о том, почему же всем известная Гермиона Грейнджер вновь замечена в объятиях другого.» На первой же странице Гермиона увидела свою фотографию, на которой она танцевала с неким Теодором, фамилию которого она не знала. Под фотографией была статья: «На ежегодном балу, проводимым в поместье Долоховых, я — Рита Скитер, специальный корреспондент «Ежедневного пророка», корреспондент журнала «Ведьмин досуг» и других известных журналов, имела возможность вновь встретить знаменитую Гермиону Джин Грейнджер-Малфой, которая вновь стала жертвой обстоятельств. Люди вновь начали обвинять её, называя охотницей за знаменитостями. Напомню вам, что ранее Гермиона Грейнджер, ещё обучаясь в Хогвартсе, имела отношения с Гарри Поттером, параллельно строя отношения с Виктором Крамом. Наши читатели обвиняли юную волшебницу в том, что своим успехом среди знаменитостей она обязана умело состряпанным приворотным зельям. Позже волшебница бросила и Гарри Поттера, и Виктора Крама (хотя мы не знаем, кто кого ещё бросил), вызвав негодование у наших читателей. На сегодняшний день волшебница вновь оказалась «жертвой обстоятельств», выйдя замуж за очередную знаменитость. На данный момент она является женой Генерала Малфоя, а летом мы с вами вновь лицезрели фотографию, на которой золотая девочка ходила по парку со знаменитым Гарри Поттером, а через несколько недель на фотографии молодая ведьма была запечатлена идущей за руку с Рональдом Уизли — лучшим другом Гарри Поттера. Также вчера она была замечена в объятиях Теодора Нотта — вновь лучшего друга, но теперь уже своего мужа — Драко Малфоя. Семья Ноттов, также как и семья Малфоев, принадлежит к священным двадцати восьми и является влиятельной аристократической семьёй с огромным состоянием. Что же такое происходит со знаменитой Гермионой Грейнджер, раз каждый раз мы видим её с новым молодым человеком, даже если она находится в отношениях или замужем? Может, в её сердце есть место ещё для кого-нибудь? Кем является тот незнакомец, к которому она прижималась весь танец? Кто станет следующей жертвой охотницы за знаменитостями? — подробнее на странице 4. Как на поведение Гермионы реагирует её муж? Да и смотрит ли он на неё как на женщину, а если нет, то по какой причине? Что они думают насчёт совместных детей? Узнаем в следующем выпуске «Ежедневного пророка», не пропустите эксклюзивное интервью со знаменитой Гермионой Грейнджер!»

***

Гермиона и Драко аппарировали ко входу в огромный серый замок. Холодный ветер бил в лицо Гермионы. Где-то вдалеке отчётливо отдавались раскаты грома. Небо рассекла молния. Гермиона сильнее прижалась к Драко. — Почему мы не могли просто трансгрессировать во внутрь? — с раздражением она вдруг отошла от него. — Никто не может трансгрессировать во внутрь, только ко входу. Это один из способов Волдеморта обеспечить себе большую безопасность. — Он чего-то боится? — она улыбнулась. — Тебе лучше молчать. Гермиона недовольно закатила глаза. — Я серьёзно, просто молчи и не вздумай грубить ему. Попридержи язык за зубами хотя бы на те минут пятнадцать, пока мы будем там, если не хочешь лишних неприятностей, он и убить тебя может. Склони голову, когда мы войдём, хотя бы на чуть-чуть. — Почему он сказал тебе взять меня с собой? — Гермиона хмыкнула, не испытав особой радости, услышав оглашённый список требований. — Он не отчитывается передо мной, поэтому не знаю. Гермиона проследила за тем, как Драко начертил в воздухе какие-то знаки у двери, после чего тяжёлые массивные двери с грохотом начали медленно отворяться, открывая за собой тёмный очень узкий проход с каменными стенами. — Дай мне свою руку, — вдруг приказал он. — Зачем? — непонимающе спросила она. — Поймёшь шагов через десять. Не оборачивайся, не останавливайся, не пытайся вырваться. Лучше закрой глаза и постарайся не слушать того, что можешь услышать. — Ты так пытаешься меня напугать? Думаешь, я боюсь темноты? — Это не просто темнота. — А что тогда? — Второй способ владельца замка обезопасить себя. Она вложила свою ладонь в его ладонь. Проход был настолько узким, что она шла позади него. В коридоре стоял ужасный запах. Кажется, этот запах был схож с запахом разложившихся тел. Она хорошо запомнила этот запах с того раза, когда впервые попала в темницу прошлой весной. Несколько шагов, света больше нет. Двери с грохотом резко захлопнулись, унося с собой последние солнечные лучи, остались лишь холод, запах сырости и гниения плоти. Гермиона услышала своё имя. Она обернулась. Никого не было. Она повернулась обратно. Она перестала ощущать руку Драко. Перед ней его не было. «Гермиона…» — пропел высокий женский голос, через секунду послышался неразборчивый женский шёпот, переходящий в громкий истерический смех. Гермиона остановилась. Она увидела высокую тёмную женскую фигуру перед собой. У фигуры было безобразное бледное лицо, длинные тонкие пальцы. Это была тень? Гермиона шагнула назад. Женщина в тёмной мантии начала быстро приближаться. В голове Гермионы пульсировали удары сердца. Она не могла вдохнуть. С каждым шагом приближающейся женщины кровь в жилах девушки холодела. «Это была я. Это сделала я», — пропела шёпотом тень, не убирая мерзкую улыбку с лица. — Кто ты? — вытянула палочку она. Она не чувствовала магию, которая обычно исходила из древка. Было ощущение, что в руках Гермиона держала обычную ветку. Она пристально посмотрела на палочку. В руках была просто ивовая ветка. Гермиона всмотрелась в лицо тени. Женщина в мантии разинула рот, поглощая Гермиону. Эхом доносились смех и крики. Гермиона открыла глаза. В темноте она смогла рассмотреть девять фигур. Она подошла ближе. Самая высокая из фигур была фигурой Волдеморта. К ней подошла ещё одна фигура, поклонившись. Гермиона разглядела в ней себя в чёрном платье, но лет на десять старше. У старшей Гермионы на лице была дикая улыбка, в глазах виднелся отблеск безумия. Фигура Гермионы в чёрном кожаном платье вышла к линии из фигур, стоящих на коленях. Она взмахнула палочкой. Шесть фигур мгновенно замертво упали на пол. Фигура Гермионы в чёрном медленно побрела в сторону седьмой фигуры, которая никак не отреагировала на смерть шести первых. Гермиона в чёрном вцепилась в губы седьмой фигуры, но уже через мгновение воткнула в её шею свою палочку, сопровождая всё это громким смехом. Она низко поклонилась Волдеморту и пошла прочь, постепенно растворяясь в темноте, не в силах сдержать свой громкий смех, ещё пару минут эхом раздававшийся в почти кромешной темноте. Волдеморт перевёл взгляд на Гермиону, кажется, только заметив незваную гостью. Она прошла мимо. В шести мёртвых фигурах она смогла различить лица Гарри, Рона, Джинни, Джорджа, Фреда и Невилла. Седьмая фигура была фигурой Драко, лежащей в луже крови, сочившейся из перерезанного горла. Гермиона упала на колени. Платиновые волосы блондина были пропитаны кровью. Его глаза были закрыты. Она попыталась поднять его безвольно лежащую голову. — Ты их убил, — прошептала она Волдеморту, наблюдающему за ней с интересом. — Нет, это ты их убила. Их всех. И даже этих, — он небрежно ткнул пальцем себе за спину. Гермиона побежала в указанное место. На полу лежало ещё четыре фигуры с перерезанными горлами. Фигуры Теодора Нотта, Пэнси Паркинсон, Блейза Забини и Габриэллы Грант. Перед Гермионой словно из ниоткуда образовался Волдеморт. — Ты изменилась, Гермиона Грейнджер. Ты стала той, кем боялась становиться. Стала той, кем должна была быть изначально. Теперь всё на своих местах, как и должно было быть. — Я не делала этого. Я не убивала их. Я бы никогда так не поступила. Я люблю их! — запиналась она. — Ты сама всё видела. — Нет-нет-нет! Замолчи! Я не убивала их! — схватилась за голову девушка. — Это ты, Гермиона. Гермиона Грейнджер — убийца. Убила тех, кто когда-то был тебе дорог. — Замолчи! Я не делала этого! Не могла. — Гермиона… — пел женский голос в голове, — я — это ты в будущем, а ты — это я в прошлом. Ты убийца. Всё, что сделала я — сделала ты. Всё, что сделаешь ты — сделала я. Я Гермиона, — пела тень, поглощая Гермиону. — Гермиона! — сильнее сжал руку Драко. Она словно очнулась ото сна. — Драко… — рвано произнесла она. — С тобой что-то случилось? Всё в порядке? — аккуратно спросил он. — Я не убивала их! Это тень. Она не я. Она только тень. Мне жаль, мне очень жаль, — словно в горячке повторяла она. — Я не хотела этого. Я… я... — Всё в порядке, Гермиона. Ты ничего не делала, — развернулся к ней Драко, остановившись. — Ты видел тень? Она убила. Я не знаю, почему у неё моё лицо. Он прижал к своей груди её, в бреду произносившую одни и те же слова. Гермиона перестала говорить. — Ты тоже думаешь, что это я убила всех? — со страхом вдруг начала она. — Нет, Гермиона, тебе это привиделось. — Запах крови, я чувствую его. Это не сон, все умерли. Я убила вас всех. — Меня тоже? — Да, мне жаль, Драко, я не знаю, почему я это сделала. — Если бы ты убила меня, то как я с тобой сейчас разговаривал бы? Я живой. — Живой… — она прижалась сильнее к нему. — Не отпускай меня. Не уходи, пожалуйста. Я не могу убить тебя и их. — Ты видела то, как ты убиваешь? — У неё было моё лицо. Она убила всех. — Всё в порядке, Гермиона. Это была иллюзия. Дополнительная мера, которой обезопасил себя Волдеморт. — Я не такая, какой себя видела? — она судорожно прошептала, сминая пальцами ткань его формы. — Нет. — Я могу не замечать этого, — она вдруг отстранилась от него, — я пыталась тебя убить. — Гермиона, прекрати. Мы же уже говорили об этом дома, помнишь? Ты не убила меня. Осталось немного, мы должны дойти до конца, иначе мы навсегда останемся в этом коридоре. — Только не отпускай меня, хорошо? — почти умоляла она. — Я не отпущу тебя ни за что! — твёрдо произнёс он. — Обещай мне. — Обещаю. Договоримся так: ты постараешься довериться мне и пойдёшь с закрытыми глазами. Я буду держать тебя за руку. Постарайся не слушать посторонние звуки. Давай будем играть в цифры? — Как? — она тихо прочистила горло. — Я называю число, ты называешь это число, увеличенное в два раза, потом я называю число, увеличенное в два раза. Хорошо? — Хорошо. Они пошли дальше. Она сильнее сжала его руку. — Пять, — начал он. — Десять, — подхватила она. — Двадцать. — Сорок. — Восемьдесят. — Сто шестьдесят. — Триста двадцать. — Шестьсот сорок. — Тысяча двести восемьдесят. — Две тысячи пятьсот шестьдесят. — Пять тысяч сто двадцать. — Десять тысяч двести сорок. — Двадцать тысяч четыреста восемьдесят. — Сорок тысяч девятьсот шестьдесят. — Восемьдесят одна тысяча девятьсот двадцать. — Сто шестьдесят три тысячи восемьсот сорок. — Триста двадцать семь тысяч шестьсот восемьдесят. — Не хочу больше считать. Я не буду играть в цифры с тобой, — кажется, даже капризным тоном проговорила она. — Сдаёшься, значит? — Ну уж нет, назови ещё раз свою цифру. — Триста двадцать семь тысяч шестьсот восемьдесят. — Шестьсот пятьдесят пять тысяч триста шестьдесят. — Один миллион триста десять тысяч семьсот двадцать. — Два миллиона шестьсот двадцать одна тысяча четыреста сорок. — Пять миллионов двести сорок две тысячи восемьсот восемьдесят. — А ты неплохо считаешь в уме, — негромко подметила она. — И ты, кстати, мы дошли, можешь открыть глаза. Они стояли на самом верху длинной лестницы. Пройдя немного по коридору, они дошли до ещё одной лестницы. Лунный свет проникал в окна в стене. На окнах сидели чёрные вороны. Гермиона задумалась: когда они заходили, на небе сияло тусклое солнце, а сейчас в окне виднелась луна. Она посмотрела в окно — пейзаж был совершенно не такой, какой они видели на улице. Казалось, будто бы замок переместился в другое место и прошло не менее шести часов, прежде чем солнце полностью скрылось за горизонтом и на тёмном небесном полотне появился ясный месяц. Преодолев лестницу и коридоры, они дошли до центральных высоких дверей из тёмного дуба. Как только Малфой дошёл до них, они сами отворились. Это был огромный по своим размерам зал. Высокий и едва освещаемый, впрочем, как и весь замок. Малфой шёл впереди, Гермиона шла позади него, стараясь не отставать. Они дошли до возвышенности, на которой стоял трон, сделанный из множества фигур мелких змей. На самом троне восседал Волдеморт, на которого Гермиона старалась не смотреть. Малфой поклонился, а она сделала вид, что не заметила этого и осталась стоять прямо. — Ты привёл грязнокровку! — громко констатировал факт Волдеморт. — Да, мой лорд. — И что же? Грязнокровка не обучена манерам? Как же вышло так, что она до сих пор не знает о том, что при встрече должна кланяться? — прошипел он, — ты до сих пор не обучил её? — Это моя вина, мой лорд. — Придётся мне самому обучить её. — Он вскочил с места и быстро направился к Гермионе. Драко аккуратно шагнул ближе к ней. Волдеморт встал напротив неё. — Я жду, прояви уважение и поклонись мне! Она стояла неподвижно. — Гермиона, — тихо кивнул Драко с серьёзным взглядом, но она всё также стояла ровно. Она с вызовом посмотрела на Волдеморта. Он громко рассмеялся, но его голос стал груб. — Меня злит эта Гриффиндорская гордость! — голосом, полным ненависти, прошипел он. Гермиона посмотрела на Драко. Его лицо всё так же оставалось хладнокровным, но глаза словно умоляли исполнить то, что ей было приказано. Волдеморт взмахнул древком. Гермиона не могла вдохнуть. Её лёгкие сжались. Она повалилась на колени, прижав руку к горлу, кашляла от недостатка воздуха. — Недостаточно низко! Поклонись ниже, — рассмеялся он. Перед глазами Гермионы всё темнело. Она упала на холодный пол. Из её горла ничего, кроме кашля и хрипов, не вырывалось. — Вы собираетесь убить её? — почти незаинтересованным тоном проговорил Драко. — Я собираюсь научить её манерам, но мне казалось, это должен был сделать ты, или я ошибаюсь? — Вы правы, это моя вина, позвольте мне самому научить её к следующему визиту к вам. Я виновен в том, что не предупредил её о том, как она должна себя вести при встрече с вами. Гермиона смогла глотнуть воздух, когда Волдеморт переключился на разговор с Малфоем. — Думаешь, я поверю в это? Мы с ней встречаемся уже далеко не в первый раз. Уверен, она была предупреждена, но решила, что не склонит головы перед тем, кто уничтожил Орден. Вот только почему ты вдруг решил её защитить? Неужели эта грязнокровка вызывает у тебя какие-то другие чувства, кроме ненависти? Может, у тебя с ней особые отношения? Столько времени прожить под одной крышей с этой женщиной, между вами что угодно могло произойти… — В одном вы правы, мой лорд. Она и вправду вызывает у меня ещё и другие чувства помимо ненависти, — невозмутимо начал Малфой. Волдеморт скривился и уже со злобой вновь посмотрел на Гермиону, медленно поднимая палочку. — Это чувства отвращения и апатии в том плане, куда вы клонили. Мне отвратительна сама только мысль о том, чтобы хотя бы пальцем прикоснуться к ней, поэтому я предпочту смерть всякого рода близости с ней, — ледяным стальным голосом проговорил он, даже не повернув голову в сторону девушки. Тёмный Лорд сощурил глаза, рассматривая девушку. — Ты выполнил то, о чём мы говорили в прошлый раз? — Да, мой лорд. Письменное подтверждение я принесу в назначенное вами время. — Не ожидал, что ты так быстро сможешь договориться. До тебя над этим работал Яксли, но даже спустя полгода переговоров он не смог прийти к соглашению с ними. Это радует. Подойди ближе, грязнокровка! — с улыбкой прошептал Волдеморт. — Как же так? Почему вы, Гриффиндорцы, все такие предсказуемые? Знаешь, кто также валялся на этом полу ввиду своей невоспитанности? Лицо Гермионы наполнилось злостью, смешанной с ненавистью. — Как же его… Помнишь его? Рыжий. Тот самый предатель крови, которого мы с тобой вспоминали до твоей свадьбы. Тот, на кого ты с такой теплотой смотрела в том магловском заведении. Уизли. Но какой же из них? Кажется, его звали Рональд. Мерзкое зрелище. — Что вы сделали с ним? Волдеморт рассмеялся. — Он до сих пор занимает особое место в твоём жалком сердце? Возможно, я не удержался, и теперь он мёртв. Наверное, я должен был поступить по-другому и дать возможность убить его тебе самой, как думаешь? Это была отвратительная картина мучений предателя чистой крови. Гермиона шагнула вперёд. Драко попытался остановить её, что не осталось без внимания Волдеморта. — Хочешь что-то мне сказать, грязнокровка? — Вы сейчас пытаетесь показать своё превосходство, рассказывая мне о том, как мучили беззащитного, безоружного, и без того замученного человека? Не кажется ли вам, что это унизительно в первую очередь для вас самого? Как на ваш взгляд, смогли бы вы так же просто расправиться с ним, будь у него оружие? — Думаю, ты это сказала не просто так. — Он перевёл взгляд на Малфоя. — Отдай ей своё оружие. Покажи, насколько труднее мне будет расправиться с Гриффиндорцем с палочкой. Гермиона сама выхватила палочку у него. Одновременный взмах палочками. Два световых луча силы встретились. Гермиона вцепилась в палочку обеими руками. Её сила превосходила по мощи ту силу, которую выпустил Волдеморт. Один взмах Тёмного Лорда, и обе силы рассеялись. Гермиона пошатнулась назад. Тут же Волдеморт дунул и выпустил изо рта огромную огненную змею, которая тотчас же поползла в сторону Гермионы, разинув пасть. Взмах палочки Гермионы рассёк воздух, и змея начала рассеиваться, начиная от головы, превращаясь в дым, не добравшись всего пары метров до Гермионы. Тёмный Лорд с удивлением посмотрел на неё, но через секунду интерес в его взгляде сменился на ненависть. Невербально он выпустил тёмный дым, увеличивающийся в размерах каждую секунду. Он направил его в сторону Гермионы, но она смогла создать впереди себя невидимую стену, не давшую тёмному облаку добраться до неё. Следующим заклинанием он разрушил выстроенную ею стену. Гермиону начал окутывать другой тёмный дым. Ещё взмах палочки, невербальное заклинание, и она словно рассекла его, рассеивая остатки по залу. Волдеморт бросил в неё кислотное заклинание, которое она с лёгкостью отбила, в ответ насылая Сектумсемпру, которая полоснула по его руке. Гермиона не видела крови, только разорванную ткань его серой одежды и мимолётное удивление на его лице. — По-твоему, рыжий сражался бы также хорошо, как и ты? Или он свалился бы замертво после первого произнесённого мною заклинания? — громко прокричал Волдеморт. — Быть может, если бы он был на моём месте сейчас, после первого произнесённого заклинания замертво пал бы ты? — Ты слишком переоцениваешь всякое ничтожество, грязнокровка. Вы все ничтожны передо мной. Гермиона медленно передвигалась, не теряя зрительного контакта, как когда-то её учил мистер Норсонт — медленные шаги, размеренное дыхание, ни на секунду не отводить взгляд от соперника. Гермиона взмахнула палочкой, направляя на него связывающее заклинание. Верёвка обвила Тёмного Лорда, но, как по щелчку пальцев Волдеморта, превратилась в тонкую серую змею, живо спустившись с его тела и уже ползя в сторону девушки. Она взмахом палочки обратила её в пыль. — Авада Кедавра! — громко прокричал Волдеморт, взмахнув палочкой. Гермиона увернулась. В ответ она бросила Экспеллиармус выпуская красный свет, но Волдеморт отбросил луч света в сторону. — Слишком мелко. Одним Экспеллиармусом тебе никогда не одолеть. Гермиона знала, что ей не одолеть Волдеморта Экспеллиармусом, как, впрочем, не одолеть и любым другим заклинанием. Его не смогли бы одолеть ни она, ни кто-либо другой. По крайней мере, пока не уничтожены другие части его души. Гермиона бросила заклинание, которое должно было отбросить Тёмного Лорда назад, но как только оно добралось до него, он начал вбирать его в себя и внезапно дал ему вырваться из себя. Ударной волной Гермиону отбросило назад. Она сильно ударилась головой об пол. Палочка выпала и куда-то покатилась. Голова трещала, словно горела изнутри и гудела. Картинка перед глазами плыла. Девушка смотрела на то, как смеялся Волдеморт, взрывным заклинанием разбивая стёкла всех окон, собирая осколки в одно огромное облако над собой. — В этой жизни ты не смогла одолеть меня! — громко прошипел он. Гермиона закрыла глаза, заприметив то, как он собрался направить все осколки на неё. Она прикрыла руками лицо, будто это могло ей как-то помочь избежать неминуемой смерти. Громкий звук приближающихся осколков резал уши. Гермиона задержала дыхание. Ещё секунда. Секунда, и всё прекратится. Зажмурилась. Ничего. Через две секунды тоже ничего. Гермиона убрала руки от лица. Перед ней стоял Драко, держа палочку в руках. Он применил заклинание, вбиравшее в себя все осколки, и всё то, что было предназначено Гермионе, благополучно исчезало, едва не долетая до него. Гермиона не могла подняться самостоятельно. Волдеморт не опускал оружие, Драко всё так же держал его, защищая её и себя от смерти. До него осколки в любом случае не должны были долететь — он изначально стоял далеко от неё, потом Гермиону отбросило ещё дальше, а значит, что его жизни ничего не грозило. Он снова спас её жизнь, но сейчас сделал это открыто перед Волдемортом. Она точно знала, что для него это не останется без последствий. Волдеморт резко взмахнул палочкой. Осколки разлетелись по всему залу во все стороны. Малфой мгновенно среагировал и образовал вокруг себя и Гермионы защитный купол. Когда уже разлёт осколков не угрожал их жизням, он снял защитный купол. — Ты посмел выступить против меня? Я мог избавить тебя от неё. Для чего ты спас эту чёртову Гриффиндорку? Испытал к ней жалость? — взревел Волдеморт. — Я подумал, что осколки могут задеть меня, поэтому выставил сначала щит, а после купол, — уверенно произнёс Драко. — Ты смеешь лгать мне? Ты прекрасно видел, что до тебя ничего бы не дошло, но даже если всё так, как ты говоришь, для чего ты защитил и её? У тебя что-то с этой женщиной? — Нет, мой лорд. — Ты же говорил о ненависти к ней? — Да, мой лорд. — Раз это всё было только для защиты себя, убей её сейчас при мне, чтобы доказать свою преданность мне. — Разве я могу сделать это? Вы говорили, что сами убьёте её в конце осени, я не имею права лишить вас этого после всего того, что она натворила. — В любом случае сегодня ты выступил против моей воли убить её, поэтому понесёшь своё наказание. Убери с глаз моих её. Драко помог Гермионе подняться с места. Волдеморт с силой проник в её голову. Он беспорядочно листал книгу её воспоминаний. Казалось, он хочет разорвать её сознание. Она чувствовала такую боль, что казалось, будто её череп раскрыли и вливали в него кипяток. Гермиона вспомнила разговор той ночи, перед тем, как она осталась в комнате у Малфоя. Вспоминала то, что он говорил ей. Как он говорил о том, что убьёт её и всех остальных. Она неназойливо заставила Волдеморта просмотреть этот эпизод. Она пыталась запутать его, представляя эпизоды, которые никогда не происходили в её жизни. Она представила то, как Драко ударяет её, как угрожает ей смертью, как говорит о том, что презирает её больше, чем кого-либо на этом свете, что ему противно одно только её присутствие не только в пределах мэнора, но и в мире, как он говорит ей о том, что если убить ещё одну грязнокровку — мир станет чище. Волдеморт покинул её сознание так же резко, как и вошёл в него. Гермиона обмякла в руках Драко, и если бы он её не удерживал, она давно бы упала на пол. — Уведи её отсюда, — пренебрежительно приказал Волдеморт, но, кажется, его устроило то, что он увидел в голове девушки. — Мне тащить её на себе? — с отвращением в голосе произнёс Драко. — Можешь воспользоваться моим камином. В любом случае сегодня ты выступил против меня, за что должен понести наказание. Вернись после того, как отведёшь её в мэнор. А твою жизнь, — он обратился к Гермионе, — в скором времени я превращу в ад. Драко подхватил Гермиону на руки и пошёл в сторону большого камина. Они трансгрессировали в мэнор. Он аккуратно положил Гермиону на диван в гостиной, позвал Милли, что-то проговорил ей про зелье от головной боли и про то, что если голова Гермионы будет болеть слишком сильно, нужно будет вызвать целителя. Он трансгрессировал обратно в замок Волдеморта. Гермиона всё видела сквозь полузакрытые веки, но не осмеливалась подать звука. Что теперь случится с Малфоем? Он получит выговор? Не могут же его понизить в звании из-за неё? Если это случится, тогда во всём будет виновна она. Гермиона села на диван, схватившись за голову. Она болела, но уже не настолько сильно, насколько это было в момент проникновения в её сознание. Она думала о том, как сегодня он пытался ещё в самом начале защитить её, говоря о том, что в том, что она не поклонилась Волдеморту, был виновен он, якобы он сам, Драко, не предупредил её об этом. В гостиную вбежала Мэри. Увидев Гермиону, она поправила платье и замедлила темп. — Только что приходил молодой мужчина, попросил передать хозяйке это, — она передала Гермионе письмо и небольшую белую коробочку. — Что это? — Я не знаю, только что передали. — Как он выглядел? Мэри улыбалась, активно жестикулируя руками. Ей, очевидно, понравился незнакомец. — Невысокий шатен с тёмно-голубыми глазами и крючковатым носом. На нём было надето тёмно-зелёное пальто, коричневые штаны и лакированные туфли. Гермиону почему-то именно сейчас ужасно раздражало то, что служанка улыбалась. Всё внутри девушки хотело нагрубить служанке, осадить её. Настроение Гермионы было ужасным, и сейчас ей хотелось, чтобы и другие не были рады, чтобы никто не улыбался. Как это было эгоистично с её стороны. Гермиона задумалась. Она поняла, почему её вдруг начала раздражать служанка. Два дня назад на балу она услышала разговор девушек, в котором варьировалось то, что Гермиона — стерва и вообще ужасно относится к слугам. Гермиону тогда это задело, а сегодня, как раз как только Мэри вбежала в гостиную, на секунду в голове девушки вспыхнули воспоминания того разговора. Гермиона выдохнула. Если те девушки говорили такое о Гермионе, это ещё совсем не значит, что служанки так говорят о ней. Это просто очередные нелепые слухи. Служанки в мэноре не были особо скандальными или слишком ленивыми. Они часто спорили с эльфами и не всегда протирали пыль там, куда никто обычно не заглядывает, но не более того. Они почти всегда были тихими, спокойными, услужливыми, не говорили лишнего. Причин для плохого отношения, а уж тем более презрения к ним не было. Гермиона развернула конверт. Мэри вытянула шею, чтобы попытаться разглядеть его содержимое. — Это всё? — строго спросила Гермиона. Служанка кивнула, стыдливо опустив глаза в пол, и немедленно вышла из комнаты. «Гермиона! Тебе пишу я, твоя подруга, Парвати Патил, по срочному делу. Времени объяснять всё нет, но я постараюсь быть краткой. Помнится мне, летом и осенью того года ты встречалась с Эрни Макмилланом. По стечению обстоятельств, он пребывал как раз в том штабе, в котором сейчас нахожусь я. Полторы недели назад он был схвачен Пожирателями смерти и сейчас находится в главной тюрьме города Лондон, номер двадцать три. Насколько нам известно, он заработал амнезию перед тем, как был схвачен в плен, поэтому ничего про наши действия он не говорил, да и не мог, хотя знает он очень много о наших планах. Мы должны вызволить его из заточения, ведь если люди Волдеморта додумаются до того, что он владеет важной информацией и восстановят его память, они его запытают, в результате чего получат много важной информации, которая отрицательно скажется на нас. Должна тебя предупредить, что за ним уже были отправлены люди, которые должны были его вызволить, но либо они не доходили до него, либо он сам не шёл за ними. Он никого и ничего не помнит, но мы надеемся на то, что, быть может, он послушает тебя. Был отдан приказ вызволить его живым, в случае неудачи сделать так, чтобы он ничего не смог рассказать. Завтра в восемь вечера в Кабаньей голове тебя будет ждать Майкл. Если ты согласна будешь, он передаст тебе ещё одну записку, в которой будет подробно расписано всё. Он не будет под оборотным зельем, поэтому постарайтесь не привлекать внимания. PS: В коробке лежит флакон с зельем, которое может развязать язык кому угодно. Подлей его генералу и попытайся выведать любую информацию.» Гермиона бросила письмо в камин, убрала флакон в карман мантии. Тюрьма номер двадцать три. В ней с сегодняшнего дня находится Габриэлла. Значит, если всё сложится наилучшим образом, Гермиона сможет убить двух зайцев одним выстрелом. В гостиную вошла Милли. Она несла серебряный поднос с зельем, стакан воды, полотенце. — Миссис Малфой, вы уже встали? Вам нужно выпить зелье от головной боли. Гермиона кивнула. Она сделала то, что попросила эльфийка. Милли подняла полотенце. Под ним лежали распечатанные колдографии, газеты «Ежедневного пророка», «Вечернего пророка», «Новостей волшебного мира» и ещё два модных журнала, на обложках которых были фотографии с Гермионой и Драко. На обложке первого журнала была фотография, на которой Гермиона стоит, прижимаясь к Малфою с закрытыми глазами, на заднем фоне стояли другие пары, решившие последовать их примеру. На обложке второго журнала была фотография, на которой Гермиона стоит вплотную к нему, они смотрят друг другу в глаза. На их лицах едва заметные улыбки. Можно было бы подумать, будто они и вправду позировали для журналов. На главной странице «Ежедневного пророка» фотография, на которой они смотрят друг на друга. На их лицах улыбки. Снизу надпись: «Мистер и миссис Малфой, их очередной выход в свет. Эксклюзивное интервью Гермионы Джин Малфой специально для „Ежедневного пророка“ на странице шесть.» Гермиона нахмурилась, открывая шестую страницу. Она пробежала глазами по строчкам: «— Да, я рада, что нашла время в своём графике на посещение сегодняшнего чудесного бала. Он действительно удался на славу. Подробности моей семейной жизни? Я люблю детей и надеюсь, что в скором времени у нас появится ребёнок. Поддерживаю ли я связь с членами Ордена? На этот вопрос я не хочу отвечать. — Правда ли, что вы с мистером Малфоем живёте только как соседи? — Я бы не хотела раскрывать подробностей нашей интимной жизни. — Почему вас всегда можно заметить в компании разных мужчин? — Я не хочу давать ответ на этот вопрос. — Итак, дорогие наши читатели, на все неудобные вопросы миссис Малфой не хочет давать ответ, но при таком раскладе каждому из нас становится ясно, как обстоят дела.» — Я не давала никакое интервью и уж тем более не говорила ничего о рождении детей! — возмутилась Гермиона. — Эта Рита Скитер издевается! — Не переживайте, хозяйка. — Это всё неправда! Всё было по-другому. — Только сегодня принесли выпуск газеты. Она часто придумывает то, чего не было, вам не стоит расстраиваться из-за этого. Я хотела вам показать их. Ваши фото заняли первые страницы газет и модных журналов. Народ буквально за считанные минуты разбирает все газеты, на которых есть ваши фото. А это, — она протянула Гермионе фотографии, — я выкупила у фотографов все колдографии, на которых есть вы и мистер Малфой. Вот, смотрите, тут даже есть фотография вас и мистера Нотта. Гермиона быстро просмотрела все фотографии. — Хорошо получилось, — улыбнулась девушка. — Да, смотрите, вы как будто позировали. Только почти никогда не смотрели прямо в объектив, как я вас учила. Тогда все точно увидели бы ваше лицо полностью. Вы на них так красиво выглядите! Особенно на этой! — она вытянула фотографию, на которой запечатлели момент из танца Драко и Гермионы. Он держал её одной рукой за талию, когда она отклонилась назад. — Не думала, что все фотографии будут настолько хорошими, — Гермиона довольно улыбнулась, всматриваясь в изображения.

***

Гермиона несколько часов до самого вечера просидела в гостиной. Она сидела напротив камина, смотря на огонь. Мысленно она перенеслась во времена Хогвартса, вспоминала то, как они по вечерам зимой всем факультетом, начиная от четвёртого курса, сидели у камина, разговаривали на разные темы. Гермиона зачастую заставляла Гарри и Рона делать домашнее задание, они вздыхали, но всё же всегда слушали её и садились за стол, в то время, пока все остальные Гриффиндорцы играли в различные игры или просто разносили сплетни среди факультета. Это были тёплые воспоминания. По щекам Гермионы стекали слёзы. Она смотрела наверх, чтобы не дать волю слезам, но это не помогало. Она закрыла глаза и рукавом платья вытерла с лица дорожки слёз. Как она ещё до сих пор живёт после всего того, что случилось? Чем больше она об этом думала, тем больнее становилось на душе. Если было бы можно разорвать себя на части, только бы не чувствовать всего этого, она бы не задумываясь сделала это. Для чего всё это, вся её жизнь? Для чего она живёт, поддерживает связь с Орденом, если ничего так и не продвинулось в деле её друзей? А что, если она уже не успела, и они все мертвы? Гермиона задремала. Время было почти час ночи. Малфоя уже не было около шести часов. Гермиона перевела взгляд на камин для аппарации. Вернётся ли он вообще сегодня домой, и что же такого там случилось, что его до сих пор не отпустили? Она посмотрела на время — полвторого ночи. Она пошла в сторону двери. Внезапно камин для аппарации вспыхнул зелёным светом. Из него вывалился Малфой. Он прокашлялся и упёрся рукой о стену. Гермиона начала медленно приближаться к нему. Завидев её боковым зрением, он резко выпрямился, и его лицо приняло безразличное выражение, которым он всегда отгораживался. — Драко? — она подошла к нему и коснулась его предплечья. Она осмотрела его в свете горящего камина. Одежда его была изорвана во многих местах. По всему телу растягивались рваные раны, из которых сочилась кровь. Лоб Драко рассекали глубокий шрам и порезы на щеке и над бровью. — Что с тобой? — тихо спросила она, всматриваясь в его лицо. Он схватил её за запястье, одним движением развернул и припечатал к стене, схватив за горло, но не сжимая его. — Какую цифру я назвал тебе сегодня до того, как мы вошли в замок? — тяжело дышал он, смотря на неё. — Какая ещё цифра? — судорожно прошептала она, пытаясь подняться на носочки, но тело не подчинялось. — Пятнадцать, Гермиона, просто помолчать грёбаных пятнадцать минут и хотя бы на немного склонить голову. Разве я просил так много от тебя? — он сжал её запястье. Гермиона негромко вскрикнула. Он наклонил голову, очевидно, он испытал сильную головную боль. Драко снова всмотрелся в её лицо. — Ты плакала? Что случилось? — уже более спокойно спросил он, рассматривая её. Он коснулся её щеки. Гермиона на секунду прикрыла глаза, кладя пылающую щеку на его ледяную ладонь. — Прости, Драко. Ты не должен был за меня заступаться. — Он бы убил тебя, ты даже не успела бы моргнуть. Ещё в самом начале убил бы, когда ты не захотела ему поклониться. — Он с трудом выговаривал слова, зажмуриваясь после них. — Пожалуйста, прекрати спасать меня, жертвуя собой. Нам нужно вызвать целителя. Мерлин, да ты весь в крови. Милли! — Не нужно никакого целителя! — его лицо приняло серьёзное выражение. — Почему? — Потому что я так сказал! — холодно ответил он. Внутри Гермионы что-то перевернулось после его последних слов. Она не поняла, что это было, но какое-то странное ощущение внезапно появилось где-то в её подсознании. Появилась эльфийка. Она застала как раз то, как Малфой прижимал к стене Гермиону, держа её за горло, сам при этом стоя весь в ранах, синяках и крови. — Молодая хозяйка! Молодой хозяин! Что вы делаете? — в панике начала тараторить Милли. Драко убрал руку от горла Гермионы. — Принеси нам бинты, заживляющие раны зелья и мази. На столе в моей комнате лежит палочка, принеси её сюда, — она посмотрела на Драко, — я помогу тебе. — Я сам! — ледяным голосом ответил он, одарив её стальным взглядом. — Это сделаю я! — твёрдо возразила она. — Я сам в состоянии решить свои проблемы! — его мрачный тон сотряс воздух в комнате. — Это не только твои проблемы. — Я сказал, что справлюсь сам! Иди к себе! — приказал он. — А я сказала, что помогу тебе! Не указывай мне! Он выдохнул. Только сейчас Гермиона заметила то, что его губы искусаны до крови. Малфой сидел на диване. Гермиона взмахнула палочкой над ним. Некоторые раны, которые не были сильно глубокими, начали медленно затягиваться. По просьбе Гермионы, он снял рубашку. Она была практически вся разодрана. Даже не задумываясь, он сразу же бросил её в огонь камина. Сначала она пыталась в открытую не пялиться на него, но потом взяла себя в руки. Она же не будет просто пялиться, сейчас здесь она почти что в качестве целителя, а значит не должна стесняться, тем более она уже видела его без рубашки. Так, а вот о последнем она не должна вспоминать. Гермиона рассмотрела Драко. Шея, грудная клетка, спина и живот были в глубоких ранах. Она начала медленно растирать бадьян сначала на коже ключиц. Она знала, что он почувствует сильное жжение от мази. Пару раз и ей его втирали ещё в то время, когда был цел штаб. Он сжал челюсти, но не издал ни звука. — Не сильно жжёт? — негромко спросила она. Он отодвинулся от неё. — Так не пойдёт. Акцио! — он призвал бутылку виски со стола и сделал глоток. Гермиона возмутилась. — Ты не должен пить алкоголь сейчас. Он показательно сделал ещё один глоток. — А то что? Гермиона Грейнджер будет злиться? — он сделал очередной глоток и улыбнулся. — Вот чёрт, я снова оговорился. Гермиона Малфой будет злиться? — он хрипло рассмеялся. Гермиона недовольно закатила глаза. Она выхватила его палочку и отложила на стол. Она продолжила растирать бадьян на более глубокие раны. Сейчас уже он никак не реагировал на жгучую боль. Изредка он поглядывал на девушку, но в основном старался делать вид, что не замечает её. После ключиц Гермиона растёрла мазь по левой руке, потом по правой руке. Раны медленно затягивались. Гермиона попросила Драко лечь на диван. Она растирала экстракт по спине. Он положил бутылку на пол рядом с диваном. Гермиона взяла бутылку в руки. — Много не пей, — не поворачиваясь произнёс он. — До ближайшей ванной комнаты мы не добежим. — Он вновь рассмеялся. Гермиона цокнула языком. — Ты будешь помнить об этом инциденте до конца жизни? — Просто напоминаю тебе. Не очень хотелось бы снова, чтобы всё полилось на меня. Гермиона нахмурилась, сделала глоток, поморщилась. Она вспомнила про флакон, достала его из кармана мантии, лежавшей на спинке дивана, влила жидкость в бутылку. Это точно не яд? — промелькнуло в её голове. Она принюхалась. Никакого запаха не было, цвет никак не поменялся. Она слышала об улучшенной версии сыворотки правды, которую изготовили относительно недавно в штабе Ордена. Но если это была она, тогда на языке должен оставаться небольшой, едва заметный, кисловатый привкус спустя несколько секунд. А если яд? Его должно быть больше. От одной капли ничего не должно случиться. Гермиона пригубила виски, немного подождала — едва заметный кисловатый привкус был. Малфой перехватил бутылку, когда Гермиона хотела положить её обратно. Он сделал пару глотков. — Уже пьянит? — усмехнулся он. Она проигнорировала его вопрос. — Перевернись на спину, мне нужно растереть экстракт там, где я ещё не сделала этого. — Это же не один из способов облапать меня? Гермиона улыбнулась, уведя взгляд в сторону. — Ладно, если это ты — я не против, — усмехнулся он. Она провела ладонью по волосам. После начала медленно растирать бадьян по рельефному торсу. Она старалась не смотреть в лицо Драко, старалась не так пристально рассматривать его тело. Старалась не смущаться, обводя ладонями выступающие мышцы, она окончательно раскраснелась, проводя ладонями по выступающим косым мышцам его живота. Внутри неё что-то пылало, внизу живота завязался тугой узел, который ей хотелось развязать. Хотелось, чтобы он его развязал. Мерлин… хватит! Хватит! Хватит! Она прикрыла глаза. В голове мелькали моменты с их первой и последней ночи. Господи… она зажмурила глаза, выравнивая дыхание. Ей просто понравилось, но это для них обоих был просто секс. Не нужно забывать об этом. Просто секс. «Просто секс. Ничего больше.» — Гермиона? — Не больно? — улыбнулась она, открывая глаза и отгоняя ненужные мысли. — Нисколько, — с той же улыбкой ответил он. Он схватил её за кисть, которой она растирала мазь, и притянул девушку к себе, впиваясь в её губы. Гермиона ответила взаимностью на горячий поцелуй, перемешанный с алкоголем. Нет же! Она не будет той, с которой он будет только спать! — Нам нужно закончить начатое, и я имею в виду лечение, — ладонь скользнула по волосам, убирая выбившуюся из причёски прядь за ухо. — Ничего страшного не случится. — Я настаиваю. — Она продолжила растирать мазь. — Могу я задать тебе несколько вопросов? — с абсолютно серьёзным выражением лица спросила она, отгоняя от себя все ненужные мысли. — Задавай, — выдохнул он. — Что случилось? Я имею в виду, что конкретно он сделал? — Круцио, несколько режущих и ещё несколько заклинаний, впрочем, ничего нового. — Такое уже было? — Один раз. — Давно? — В тот вечер, когда он понял, что тот перстень, который я отдал тебе, уже не вернуть, правда, в тот раз попало не мне одному, а сегодня пара часов блаженства только для меня. — Сильно было больно? — она запнулась. — Извини, я не должна спрашивать. — Ему не нравится пытать меня. — Почему? — Потому что я не молю о пощаде, не кричу от боли. Он пытает исключительно потому, что получает от этого удовольствие, чувствует власть над испытуемым, я сдерживаю себя, поэтому удовлетворения от этого он не получает. — Ты сказал мне это на будущее? — Я пытался тебя выгородить не для того, чтобы тебя мучили или убили вследствие пыток, — он усмехнулся. — А для чего? — Можно я не буду отвечать на этот вопрос? — Что хочет сделать Волдеморт в будущем? Входит ли в его ближайшие планы уничтожение всех грязнокровок в магическом мире или, быть может, он хочет сделать из всех них что-то наподобие рабов? — Думаешь, его целью является притеснение магглорождённых? По большему счёту ему на вас наплевать. Все эти принижения для него являются лишь развлечением, — он приблизился к её лицу. — Буду с тобой откровенным. Власть. Он стремится к ней, это и есть то, к чему он стремится всю жизнь. Хочет, чтобы абсолютно каждый склонил перед ним голову в знак верности. Знаешь, чего он сильно хочет? — Он больше не улыбался. — Он накапливает силы, чтобы выступить против немагического населения. Он планирует поработить всех маглов, ведь сделать это с теми, кто не обладает магией, на самом деле легко. Ничтожное число маглов знают о нас. Волдеморт убьёт всех, кто встанет на его пути. Будь это ты, я, кто угодно — это не важно. Никто из нас не представляет для него ценности, но у всего есть своя цена. — Ты генерал его армии. — А знаешь, что это значит? Когда он почувствует, что наделил меня слишком большой властью, просто избавится от меня. Но это ладно, потому что изначально было известно, что за власть нужно платить. — Почему он убьёт тебя? Во многом благодаря тебе он обязан своим правлением. — Гермиона, ну же, не разочаровывай меня, ответь сама на этот вопрос. — Убьёт, как только почувствует, что ты стал слишком сильным, ведь так ты сможешь свергнуть его, чтобы занять его место. Малфой громко рассмеялся, отсалютовал Гермионе бутылкой виски. — Умница, Гермиона. Плюс пятьдесят баллов Гриффиндору! — Почему вы вообще решили быть на его стороне? — Отец считал, что это наш долг. Сама знаешь, как яростно он придерживался идеи чистоты крови. Он всегда считал, что чистокровные выше остальных. Я считал, что это и моя обязанность, ведь я наследник самого чистокровного рода, не хотел разочаровывать отца, всецело поддерживал Тёмного Лорда. Потом же я начал сомневаться во всём этом, меня начали тренировать тёмной магии, в шестнадцать я получил метку Пожирателя смерти. Волдеморт открыто мне говорил, что хочет сделать меня своим оружием. Он всегда был поблизости, тогда я боялся, что он навредит моей семье, навредит моей матери, ведь в любом случае она метку не принимала, поэтому он говорил, что не может доверять ей настолько, насколько нам, он мог убить её, дабы обезопасить себя. Я старался не совершать ошибок, чтобы у него не было причин для сомнения в нас. — Мне жаль, что тебе приходилось всё это переживать. — Только не это. Ни капли жалости, помнишь? Жалость хуже ненависти, правда же? Гермиона улыбнулась, поняв, что он запомнил слова, когда-то сказанные ей самой. — Так вот, я получил огромную власть. Я командую всеми военными силами, меня боятся, мне подчиняются, поперёк моего слова никто не выступит, я являюсь правой рукой правителя. — И как тебе всё это? — А как ты думаешь? Я убил сотни людей. Раньше я этого не замечал, но теперь возникает внутреннее опустошение от мыслей обо всём этом. Иногда становится мерзко от самого себя. По правде говоря, я немного устал. — Но ты не можешь отказаться, ведь в этом случае ты потеряешь всё, что у тебя есть. — Я чувствую, что проживаю жизнь напрасно. Ведь ничего хорошего я не сделал. Салазар, я готов молиться о другой жизни. В этой у меня возникает отвращение от мыслей о моих поступках. Я убивал на сражениях людей независимо от их пола и возраста. Это было практически машинально, как по щелчку пальцев. Хуже всего убивать потом пленных — они смотрят умоляющими глазами, плачут, умоляют их отпустить. Особенно ужасно, когда это старики, женщины и дети. В такие моменты я жалею о том, что всё ещё жив. — Мерлин… — прошептала она. — После в моей жизни появилась ты. Ты и до этого была в моей жизни, но я и представить не мог, что ты будешь настолько близко ко мне. Ты стала глотком чистого воздуха, стала подобна свету и той, кем можно восхищаться вечно. Пытаешься помочь каждому, пытаешься спасти, сохранить жизни, не оставляешь эти жалкие силы сопротивления, которые на самом деле уничтожить можно в любую минуту. — И всё же, сколько женщин у тебя было после меня? — задала она вопрос, который вот уже столько времени терзал её. — Я имею в виду, после того, как мы с тобой переспали. После того, как он сделал очередной глоток из бутылки, Гермиона выхватила её и сама сделала два небольших глотка. Она поморщилась и негромко прокашлялась. Она заметила на его лице ухмылку. — Тебе назвать точную цифру? — Да. — Ни одной. — Но как же? Ты сам говорил… — А ещё я говорил, что мечтаю убить тебя, но это же не значит, что я действительно хочу этого. Неужели ты думаешь, что мне принципиально нужно, чтобы каждую ночь перед сном проводить время с какой-нибудь женщиной? По ночам у меня немало работы, напрямую связанной с моей должностью. Гермиона тихо выдохнула. Настроение приподнялось. После очередного глотка она передала бутылку обратно. — Тебе не станет плохо? — насторожился он. — Мы можем забыть о той неприятной ситуации, каждый раз, когда я думаю об этом, мне хочется провалиться под землю. Они подарили друг другу идентичные улыбки. — Помнишь ту историю с подменой карт? Она точно никак не отразилась на Ордене Сопротивления? — Не скажу. — Почему? — Но у тебя же есть информаторы, задай лучше этот вопрос им. — Ты давно знаешь? — Я не идиот, Гермиона. Да тут даже Уизли понял бы. Хотя, не уверен, что сразу, но понял бы точно. — Прекрати говорить плохо о моих друзьях! — У тебя до сих пор есть чувства к нему? — Разве что дружеские, я думаю. — Это та самая дружба, которую ты предлагала мне? — он рассмеялся. — Целоваться и спать с ним по-дружески? Гермиона засмущалась. — Нет, дружба в смысле обычная дружба. У тебя было что-то ранее с той блондинкой, как её там… Клариссией Долес? — Мы с ней виделись несколько раз. Она приходила в кабинет отца каждый раз, когда я приходил туда. — Тебе она нравилась? — Она хороша собой, но нет. — А сейчас? — Нет. — Почему? — Как я уже говорил, она не в моём вкусе, а ещё она глупа и не очень-то образована. С ней даже поговорить не о чем. — То есть вы с ней никогда не… — Хочешь узнать, трахались мы с ней или нет? — Да. — С ней — нет. Но должен предупредить тебя, что были другие. — Много? — Да, а что насчёт тебя и Нотта? — Да ты шутишь? Он хороший, добрый, весёлый, и я хотела бы, чтобы он считал меня своей подругой, но не более того. К тому же, кажется, в него уже влюблена одна девушка. — Пэнси? — усмехнулся он. — Ты тоже заметил? — Это замечают все, кроме него. — Тебе что-нибудь известно о том, где находятся Гарри, Рон, Джинни, Невилл, Полумна и другие? — Это известно только Волдеморту. Гермиона понимающе закивала, понурив взгляд. — Ну вот, мы закончили, — проговорила Гермиона, убирая руки от его тела. Драко склонил голову и потёр переносицу. — Всё хорошо? Может, ты хочешь воды или мне принести ещё что-нибудь? Он поднял голову. — Тебя. — Меня? — К чёрту воду, я хочу тебя. — Драко, — прошептала она, — мы не должны, наверное. Он притянул её к себе за талию, вцепился в её губы. В груди́ Гермионы нарастало тепло, расплывающееся по всему её телу, стремительно обволакивающее каждую клетку организма. Она обхватила руками его плечи, потянув его за собой лечь на диван. Он навис над ней. «В комнате стоит ещё одна склянка противозачаточного», — промелькнуло в её голове. — Сюда может кто-нибудь войти! — прошептала она. Он взял со стола палочку, наложил запирающее заклинание на дверь. Гермиона притянула его к себе. Они целовали друг друга, попутно сбрасывая одежду. Серые глаза Малфоя стали почти чёрными, на щеках появился лёгкий румянец от выпитого алкоголя. — Я хочу тебя! — едва слышно прошептала она, прижимаясь всем своим телом к его телу. Он целовал её грубо, оставляя маленькие синячки на ключицах и шее. Он вошёл в неё. Гермиона выгнулась назад, не сдерживая стонов. — Мне нравится, как ты стонешь, — прохрипел голосом, полным желания, он. Он начинал с медленного темпа, постепенно ускоряясь. Она впивалась ногтями в его спину, уже не думая о том, что может быть услышана другими жителями мэнора. Он перевернул её на себя, усаживаясь на диван. Гермиона села на него, стараясь не стыдиться своей, по её меркам, слишком сильной раскованности. Малфой положил руки на её бёдра. Она начала медленно двигать бёдрами навстречу его движениям. Он проникал своим языком в её рот, их языки переплетались. Она оставляла влажные поцелуи на его щеках и челюсти. Он зарылся руками в её волосы, которые то и дело лезли ему в лицо каждый раз, когда она тянулась к его щеке. Гермионе казалось, что она и сама полностью впитала в себя запах Драко. Казалось, что и она теперь пахнет мускатным орехом и алкоголем. Опьяняющее чувство страсти окутало её ум и сознание. В гостиной было жарко. Их поцелуи перерастали в покусывания. Она уткнулась носом в его шею и оставила на ней дорожку из поцелуев. Он негромко рассмеялся после того, как она что-то тихо прошептала одними губами. Он начал оставлять поцелуи на её скуле, затем переходя от мочки уха к челюсти и шее. Гермиона сжалась, когда его губы дошли до середины шеи. Было щекотно и приятно. — Драко… — простонала она. Он подхватил её на руки и уложил на стол, она попутно смела всё то, что лежало на столе. Склянки с зельями, коробочки с кремами и мазями, бинты, палочки — всё было сметено на пол. Гермиона лежала на холодном столе. Холод стола полностью контрастировал с жаром их разгорячённых тел. Руками она впилась в светлые волосы Драко, в то время пока он покрывал поцелуями её шею, медленно переходя к ключицам и, спускаясь к её разгорячённой груди. Она обхватила ногами его бёдра, позволяя ему проникнуть ещё глубже, и вскрикнула, но тут же машинально попыталась закрыть свой рот рукой. Он аккуратно перехватил её ладонь, прикоснулся к ней своими губами. Она всхлипывала и задыхалась у его уха. Он поймал её руки, переплетая свои и её пальцы, и поцеловал её, продолжая входить в неё. Его поцелуи обжигали её душу. Каждый раз, когда она отвечала на них, её грудь начинала гореть от жара. Он сменил темп на более медленный, меняя угол проникновения, и уже не давая ей шанса хоть немного контролировать себя. Их тела будто слились воедино. Гермиона чувствовала внутри себя неконтролируемый огонь, который, как казалось ей, способен уничтожить её. Ощущения пронизывали её тело и волнами расплывались по всему организму. Она чувствовала, как толчки становятся ещё чаще и интенсивнее. Ещё несколько глубоких сильных толчков. Тело Гермионы несколько раз содрогнулось. Стенки её малого таза начали сокращаться вокруг его члена. Она почувствовала резкое расслабление. Он издал хриплый стон, она почувствовала тёплую влагу между ног. Его дыхание скользнуло по её коже. Он оставил сухой тёплый поцелуй на её ключице. Прощальный — промелькнуло в её голове. Она задумалась, переводя дыхание и смотря в потолок. — Не уходи, — прошептала она, приподнимаясь со стола, завидев то, что он уже застёгивает ремень на брюках, — давай немного полежим. — Хорошо, — ответил он после короткой паузы. Гермиона взмахнула палочкой и трансфигурировала одну из подушек, лежавших на рядом стоящем кресле, в большое белое одеяло. — Я лягу у спинки дивана! — первая плюхнулась на диван она. Он лёг рядом. Она натянула одеяло на них обоих и положила свою голову на грудь Драко. Он приобнял её. Они лежали молча, вслушиваясь в треск дров в камине. Он выводил пальцем узоры на её обнажённом плече. Гермиона коснулась губами ключицы Драко, и это было последним, что она запомнила перед тем, как сон окутал её сознание.