Глава 21. Святое забвение

Их одновременно разбудил звук разбившегося стекла. Первым, что увидела Гермиона, — было то, как две служанки столкнулись лбами, когда наклонились за тем, чтобы поднять осколки бутылки из-под огненного виски, которую одна из них умудрилась разбить. Гермиона натянула одеяло выше, до самого горла, машинально столкнув ногой с дивана Драко. Слава Мерлину, он был хотя бы в брюках в тот момент, когда свалился на пол. Девушки-служанки уставились на него. Они хлопали глазами, по очереди переводя взгляды то на Драко, то на Гермиону. Все четверо молчали. — Прошу прощения, — наконец залепетала одна из служанок. — Выйдите! — рассерженно приказал Малфой. — Мы только хотели прибраться и собрать одежду. Нам жаль, что мы вас разбудили и… — запиналась другая служанка. — Просто выйдите из комнаты, — без тени злости произнесла Гермиона, затем добавила: — Пожалуйста. Ударяясь друг о друга и кивая, служанки пошли к выходу из гостиной. Они захлопнули за собой дверь. Гермиона помассировала лоб. Он будто раскалывался, словно по нему всю ночь ударяли молотком. Малфой ходил, что-то искал по комнате. — Ты чего ищешь? — лениво потянулась она. — Рубашку, — коротко ответил он. — Ты её вчера бросил в камин. — она замерла. — Ты не помнишь? Он за секунду изменился в лице. — Нет, — безразлично отрезал. — Совсем ничего? — удивилась она. — Помню, как вернулся домой, ты помогла мне с обработкой ран, — серьёзным тоном проговорил он, выжидающе смотря на жену. — Больше ты ничего не помнишь? — А есть то, что я должен помнить? Я выпил, а после, вроде, лёг спать. А вот, что ты тут забыла? — грубо произнёс он, даже не посмотрев на неё. — Тоже тут уснула? — То есть? Думаешь, так просто можешь сказать, что между нами ничего не было? Сначала был нежен со мной, а сейчас делаешь вид, что забыл обо всём? Решил устроить мне эмоциональные качели? — Между нами что-то было? — Пошёл ты, циник чёртов! — зло произнесла она. Гермиона отвела взгляд в сторону. Она почувствовала обиду. Он забыл обо всём, потому что для него это не имело значения. Или предпочёл забыть. Она отвернулась к спинке дивана. — Гермиона… — начал он. — Проваливай, Малфой!

***

Гермиона пошла к кабинету Малфоя. Через полтора часа она должна была уже встретиться с Майклом в Кабаньей голове. Она неуверенно постучалась в дверь кабинета. Снова это странное чувство в груди и бабочки в животе от предстоящей встречи с ним. Это до сих пор не прошло, так когда же всё это пройдёт? Пройдёт ли вообще? Что с ней творилось снова? — Да! — услышала она его ответ за дверью. Гермиона вошла внутрь. Он застёгивал верхние пуговицы чёрной рубашки, стоя у небольшого настенного зеркала. — Малфой, — начала она, — я хотела спросить у тебя… — Стой, можно я буду первым? — Первым в чём? — Я должен извиниться перед тобой. Сегодня утром я вёл себя как настоящий придурок, хотя, наверное, так оно и есть, но сейчас не об этом. Он подошёл к столу. Гермиона наблюдала за каждым его действием. Он взял со стола с разбросанными бумагами пышный букет жёлтых роз и вручил его ей, до сих пор стоявшей в недоумении. Гермиона застыла на месте. Она несколько раз открыла рот, но не смогла произнести ни звука. Малфой дарит ей цветы? Это было как минимум неожиданно. — Ты никогда не дарил мне цветов, — констатировала факт Гермиона. — Буду делать это чаще. — Такое чувство, будто ты собираешься убить меня и решил заранее извиниться за это, — саркастически произнесла она. — Что это за мысли? — Ты как-то изменился, должно же быть объяснение твоей доброте по отношению ко мне. — Мы живём под одной крышей, я стараюсь не конфликтовать с тобой. Это было совершенно не тем, что хотела услышать Гермиона. Она ждала того, что он хотя бы намекнёт на то, что что-то чувствует к ней. — Это единственная причина? — Не будем об этом. Я как раз по поводу того, что случилось вчера. Мы немного выпили, и всё случилось. В общем, я согласен соблюдать социальную дистанцию, как ты предлагала мне ранее. — Что? — опустошённым голосом переспросила она. — Я не буду больше приближаться к тебе ближе чем на два метра. — С чего ты взял, что я хочу этого сейчас? — она вздёрнула подбородок. — Так будет лучше. Она молчала несколько секунд, всё обдумывая. Она через силу натянула кривую улыбку. — А знаешь, ты прав. Нам действительно будет лучше не пересекаться лишний раз. Я и вправду… стала такой глупой. Просто мне на секунду показалось, что… хотя это не имеет никакого значения, это в любом случае было ожидаемо, — к её глазам начали поступать слёзы. Гермиона посмотрела на потолок, быстро проморгавшись. Почему она снова ошиблась? — Гермиона… — начал он. — Прекрати обращаться ко мне по имени, Малфой! Оставим всё так, как было раньше: ты обращался ко мне по фамилии, так же как и я к тебе. — Раньше? — сухо переспросил он. — Да, всё, что произошло между нами, вправду было ошибкой. — Гер… — начал он, но вовремя замолчал. — Грейнджер! — громко перебила его она. — Ну конечно, я была абсолютной дурой! Куда же мне до Малфоя? Кажется, с самого начала вселенная посылала знаки, что ничего конкретного не будет. Ты чистокровный из аристократической семьи, генерал армии пожирателей смерти, правая рука Волдеморта, я маглорождённая из обычной магловской семьи, я состою в противоборствующей армии, об этом известно всем, Волдеморт — тот, кто уничтожил всё, что мне было дорого, а ты его правая рука. Между нами ничего не может быть общего, мы полностью противоположны. Как ты там сказал? — она рассмеялась, с обидой в своих карих глазах смотря в его серые глаза, — тебе противно от одной только мысли? — Ты прекрасно понимаешь, почему я это сказал. — И всё же, что на самом деле ты ко мне испытываешь? Омерзение, отвращение, ненависть, желание убить? — нервно рассмеялась она. — Ничего из перечисленного. — А что тогда? Почему всякий раз ты спасаешь мне жизнь, раз я тебе безразлична? — Ты мне не безразлична! — Что тогда ты чувствуешь ко мне? — Давай не будем об этом говорить. — Ты просто трус, Малфой. Ты не можешь даже себе признаться. Не подходи ко мне ближе чем на два чёртовых метра до тех пор, пока не решишь, что ты чувствуешь ко мне. Я не собираюсь терпеть то, что ты сначала спишь со мной, а потом обращаешься так, будто я одна из проституток, которая работает в борделе, которая сделала то, что нужно и теперь не должна попадаться на глаза! Я не потерплю такого отношения к себе! Найди другую, которая будет согласна на такие условия, держу пари, ты найдёшь достаточно таких, которые… — Грейнджер… — Не перебивай меня, Малфой, я ещё не закончила. Не смей больше помогать мне, отныне моя судьба никак не касается тебя. Ты живёшь своей жизнью, а я своей. Мне безразлично абсолютно всё и все, что связано с тобой! — слёзы не давали ей нормально, уверенно произносить всё то, что накопилось внутри. Она переминала в руке цветы. — Я не дешёвая игрушка, чтобы мной можно было поиграться, а после выбросить за ненадобностью, у меня тоже есть чувства, есть гордость, если я имею для тебя хоть какое-нибудь значение, изволь уважать их! — Грейнджер… — Я пришла, чтобы сказать, что мне нужно в Хогсмид, могу я отправиться туда? — Уже темно, на улице опасно. — Если ты намекаешь на то, что пойдёшь со мной, я останусь здесь. — Я приставляю к тебе проверенного человека на всякий случай. — Хочешь, чтобы он следил за мной? — Сопровождал. — Думаешь, я не смогу защитить себя? Драко отшагнул назад. — Я не сомневаюсь в уровне твоей подготовки, но всё же мне будет спокойнее, если хоть кто-то будет сопровождать тебя, тем более на улице уже поздно. Во сколько ты выйдешь? — Через полчаса. — Вы переместитесь по камину в гостиной, договорились? — Хорошо, — она сделала два шага к нему и буквально всунула букет в его руки. — Я терпеть не могу жёлтые розы, Малфой. Подари их кому-нибудь другому.

***

Гермиона подошла к камину. Внутри уже стояли двое мужчин приблизительно, каждому из них было около двадцати восьми лет. Их лица были абсолютно каменными. Они стояли, не поднимая глаз на неё. Она вошла в камин и встала чуть спереди них. Малфоя в комнате не было. — Хогсмид, Сладкое королевство! — негромко, но чётко произнесла она, камин вспыхнул зелёным светом, и через секунду они уже перенеслись в названное место. Гермиона отряхнулась, выходя из камина, который стоял у двери, ведущей в сам магазин сладостей. Двое человек вышли вслед за ней. Она не стала входить в сам магазин, а пошла к противоположной двери, которая вела к выходу на улицу. Она шла по заснеженной улице вместе с двумя сопровождающими, которые ни на шаг не отставали от неё. Ночная улица освещалась, поэтому Гермиона прекрасно видела вывески кафе и магазинов, мимо которых проходила. Некоторые люди разглядывали её, кто-то перешёптывался, кажется, узнав её. Она сильнее натянула капюшон, скрывая часть лица. Они дошли до Кабаньей головы. Гермиона собралась войти внутрь, но заметила, что её спутники решили сделать то же самое. — Подождите у входа. — Там может быть опасно, — грубым низким голосом ответил один из них. — Всё в порядке, если что-то случится, я вас позову, хорошо? — Не положено отпускать вас одну в опасные места. — Я же говорю, что позову вас в случае необходимости. Я войду одна, и это приказ, который вы исполните. — Как прикажете, миссис Малфой. Гермиона прошла между столами. Ни за одним из них не сидел Майкл. Она села за стол. К ней почти сразу же подошёл невысокий пожилой мужчина. — Желаете ли чего-нибудь? — Нет, спасибо. Прошло около пяти минут. Гермиона всё также ждала. Она не решалась притронуться к грязному столу, на котором были разводы от чего-то пролитого ранее. В углах комнаты можно было увидеть паутину. Гермиона уставилась на часы. Прошла ещё одна минута. К Гермионе подсел мужчина с полностью закрытым лицом. Гермиона вгляделась в его глаза. Он стянул с лица ткань. — Привет, — негромко начал он, — долго пришлось ждать? — Шесть минут. — Извини, поздно вышел. — Парвати говорила про письмо. Я согласна. Майкл вытащил из рукава конверт и передал его ей. — Как дела у Парвати? — Хорошо, недавно её повысили, теперь она моя начальница. — Она что-то говорит о сестре? — Уже не так часто, как это было раньше. Ей тяжело каждый раз, когда она вспоминает об этом, поэтому каждый раз, когда я чувствую, что разговор заходит на эту тему, стараюсь переводить её. — Ей повезло, что нашёлся тот, кто её любит и готов поддержать. Майкл улыбнулся. — А у тебя там как? — Всё в порядке. — Есть ли у тебя тот, кто будет тебя любить и поддерживать? — Нет, того, кто будет меня любить, нет. Задание с картами провалилось, передай об этом. — Я передам, — спокойно ответил Майкл. — У меня есть кое-что для Парвати, передай ей. — Гермиона вытащила из кармана коробочку. — Что это? — Браслет, передай ей и лучше скажи, что он от тебя, ей должно понравиться. Майкл открыл крышку. — Дорогой, сделан из золота, покрыт драгоценными камнями, не жалко? — Не жалко. — Откуда? — Изначально лежал в моей комнате. Уже несколько месяцев пылится, — она врала. Этот браслет был одним из числа тех украшений, которые ей подарил Малфой. — Хорошо, я передам ей. — Ты любишь её? — Я всю жизнь искал её. — Береги её, хорошо? — Об этом не беспокойся, я жизнь за неё отдам.

***

— А вот тут я на стороне Грейнджер. Ты не имеешь никакого права разбрасываться её чувствами. Надеешься на то, что, если скажешь ей забыть обо всём, она забудет? Прекрати играть её чувствами. Она не должна страдать и плакать из-за тебя. — Блейз серьёзно посмотрел в глаза Драко. — Хватит. Ты либо окончательно разрываешь всё с ней и отсылаешь куда подальше, но вы забываете друг друга навсегда, либо перестаёшь бегать от неё и мучить её своим наигранным безразличием. — И давно ты на её стороне? — С недавних пор. Я на её месте ещё и поколотил бы тебя. — Ну спасибо. — Я серьёзно, несмотря даже на то, что ты мой друг, я не буду принимать твою сторону в этом вопросе. Почему ты ей прямо не скажешь, что любишь её? — Она права, я трус. Я боюсь привязаться ещё сильнее и тогда уже если вдруг нам придётся расстаться, это будет намного сложнее. Знал бы ты, как давно началось всё это безумие, я всегда считал, что мы никогда после Хогвартса не увидимся, думал, что она останется лишь в моих воспоминаниях, так никогда ни о чём и не узнает. — Где-то в середине третьего курса она начала тебе нравиться, а примерно на четвёртом курсе ты понял, что влюбился. — Откуда ты всегда всё знаешь? — Не зря я твой друг — это, во-первых, а, во-вторых, только слепой бы не заметил, как ты выглядывал исподлобья в поисках её. Мы с Тео даже всерьёз переживали, что у тебя разовьётся косоглазие, но, к счастью, этого не произошло. В Хогвартсе ты был редкостным гадом, я понимаю, почему она, в отличие от остальных девушек, не смотрела в твою сторону. — Меня многие ненавидят, хотят убить, занять моё место. Мне кажется, что если я буду открыто демонстрировать своё отношение к ней, это может повлечь угрозу для неё. — Ты и вправду считаешь, что так она будет в большей безопасности? В любом случае она остаётся твоей женой и пока ты генерал, никто не посмеет тронуть её. — Что насчёт того, что я убивал членов её ордена? — Она тоже самое делала с твоими пожирателями смерти, — усмехнулся Блейз. — Я возглавлял войска, которые уничтожили главный штаб. — А что ты должен был сделать? Кто-то из них самих и донёс про него. Тебе было сказано об этом за час до выхода, помнится мне, вы все изначально собирались в Шотландию в то утро. — Это в любом случае не снимает вины, я был там и стоял в первом ряду. — То есть ты должен был сказать, что не пойдёшь туда? Справились бы и без тебя, у них уже всё было: информацию о местонахождении передали лично Волдеморту, даже умудрились ослабить действие маскирующих чар, а тебя бы сняли с должности за эту выходку и поставили кого-нибудь другого. Думаешь, тогда всё было бы намного проще? Представь, чьей тогда стала бы Грейнджер и в каких условиях она бы сейчас жила, и жила ли бы вообще? С её-то характером… — Это всё не снимает с меня ответственности. — Так, я понял, куда ты клонишь. Не пытайся снова замять проблему и сделать вид, что её нет. — Она никогда не простит мне этого. — Да, ты сделал много ужасных вещей, но ведь ещё не всё потеряно, так? — Что ты мне предлагаешь? — Так, я ничего тебе не предлагаю, решай сам. Но насчёт Грейнджер не тяни. Либо хватит бегать от неё, либо окончательно и навсегда расходитесь и больше не видитесь никогда. Только не забывай, что пока она Малфой, она более защищена, теперь, судя по всему, и у неё полно тех, кто её теперь недолюбливает и считает, что это она предала орден. — А ты откуда знаешь? — Слышал от людей. Обычные люди, которые когда-то восхищались ей, теперь ненавидят её. Если ты её выставишь, не боишься, что её разорвут на части? Даже если она и что-то скажет, её словам вряд ли поверят, учитывая нынешнюю обстановку. — Ты действительно думаешь, что я способен выставить человека за дверь, зная, что его тут же убьют? — Насчёт обычного человека не знаю, но Грейнджер точно нет. Ты изменился после того, как она стала жить у тебя. — Сильно? — Да. — Надеюсь, в хорошую сторону? — Ещё спрашиваешь, в лучшую! Не помню, чтобы раньше ты так часто улыбался. Почти всё своё свободное время ты сидел в кабинете, занимался документами, вечно был в разъездах по лагерям, вечные сражения. Вечно ходил хмурый, грубый, отстранённый, серьёзный, в один момент, ещё в Хогвартсе, в тебе всё переменилось. Даже я перестал тебя узнавать и понимать твои действия. Тебе было плевать абсолютно на всех, ты стал слишком жестоким. Я никак не мог до тебя достучаться, но, кажется, это удалось сделать Грейнджер. — Помнится мне, ты был крайне недоволен. — Конечно, кто сможет спокойно смотреть на то, как его друг умирает изнутри? — Не преувеличивай, не может быть, чтобы всё настолько было ужасно. — Ты и сам этого не замечал. Изначально мне казалось, что Грейнджер ничего не изменит или только усугубит ситуацию, но я ошибался. Однажды случилось так, что ты стал реже проводить времени с нами, Пэнс несколько месяцев на тебя дулась, но ты этого даже не заметил. — Хочешь сказать, что после свадьбы я изменился? — Нет, — хитро улыбнулся он, — я начал замечать происходящие изменения немного раньше. В ту ночь, когда вы встретились с ней в отеле, когда она работала под прикрытием, хотя, что-то мне подсказывает, что всё началось ещё чуть раньше, вы встретились ещё до того, как она проникла в отель? — В такие моменты я начинаю тебя бояться. Складывается ощущение, что ты знаешь меня и о моей жизни намного больше, чем я сам. — Малфой рассмеялся. — Так, что в итоге? Вы встречались ещё до этого? — Может нет, а может и да, я не скажу тебе. Ты и так знаешь обо мне всё. Это будет вопрос, ответ на который ты никогда не узнаешь. — Ну вообще я знаю не всё о тебе. — Ну конечно, почти всё. — Так вот, напоминаю тебе, что ты вёл себя как кретин и должен извиниться перед ней. И если ты не хочешь потерять её, лучше расскажи о своих чувствах так, как это есть на самом деле, это мой тебе совет. — И всё же, что бы я делал, если бы не ты? — Вот именно, совсем меня не ценишь, заваливаешь своими поручениями, хотя я у тебя даже не работаю. Так ведь и до гроба можно замучить. — Забини состроил обиженное выражение лица. — Обязательно подумаю над тем, чтобы уменьшить нагрузку, не хотелось бы терять такого друга. — Я голосую ещё за повышение зарплаты на пять процентов. — Я не плачу тебе зарплату. — В этом-то и проблема, Малфой, устрой меня своим секретарём, а то всю работу Линдочки выполняю я. — А что мне делать с Линдой? — Новое условие, ты представишь меня Линдочке, а я откажусь от зарплаты и её места.

***

Гермиона вышла из камина. Двое людей, посланные Малфоем, поклонившись, исчезли уже через секунду после того, как доставили её домой. Гермиона осмотрела гостиную комнату. В камине послышался негромкий треск, вспыхнул зелёный свет, и из него вышел Малфой. Увидев его, Гермиона развернулась к выходу и ускорила шаг. Он окликнул её по фамилии, но она не только не остановилась, но и перешла на бег, громко цокая каблуками. Он догнал её у самого выхода из комнаты, схватил за руку и развернул к себе. Гермиона, не дав ему ничего произнести, отвесила ему звонкую пощёчину. Она это сделала сильнее, чем рассчитывала, но он не сдвинулся с места. — Кажется, я тебе говорила насчёт дистанции, или я что-то путаю, Малфой? — она попыталась вырвать руку, но он не разжал пальцев, тем самым не отпуская её. — Хватит, Грейнджер, — спокойно начал он. — Тебе не идёт быть сукой! — Не тебе указывать мне, что я должна делать, продолжай и дальше бегать от меня, я сама решу, какой мне быть, тебя это не должно волновать. Я уже всё тебе сказала сегодня, два метра, помнишь? Ты сам мне это предложил. — Я знаю, что сам предложил. — В таком случае, отпусти меня, я не хочу быть той, кто будет таскаться за тобой как дворняжка, у меня тоже есть достоинство, я не собираюсь опускаться до уровня тех дур, которые были у тебя, с одной из которых мне выпала честь познакомиться в вечер своей же свадьбы. — О чём ты? Я не понимаю… — Куда тебе понять? Таков уж твой удел, — язвительно улыбнулась она. — Если ты думаешь, что и я буду такой, как они, ты сильно ошибаешься, Малфой. — Да хватит уже, не нужно всего этого, Грейнджер! — Ты первый начал всё это. Тебе абсолютно плевать на мои чувства, так почему же я должна плясать под твою дудку? Ты сам захотел всего этого, поэтому будь добр отпусти меня и не подходи ко мне больше, я не хочу, чтобы мы снова переспали, а потом ты сказал мне, что знать меня не хочешь больше. Ты просто решил поиграться со мной! — Я не собирался играть с тобой. Я пытался ещё раньше отдалиться от тебя, но меня тянет к тебе, я не могу сдерживать себя, когда ты рядом, я не понимаю, что это за херня происходит каждый раз! — Почему ты пытался отдалиться от меня? Сразу осознал то, насколько я тебе противна? — Ты мне не противна, думаешь, если бы это действительно было так, я бы сам подходил к тебе? — Кто знает, может, ты идёшь на такие жертвы… — она гневно улыбнулась, — жертвуешь собой, разговариваешь, целуешься, спишь, живёшь под одной крышей с грязнокровкой, чтобы потом… — Гермиона чуть не подпрыгнула от громкого раската грома. Она на секунду зажмурила глаза. — Я всё тебе сказала ещё два часа назад, Малфой. Она снова дёрнула рукой, он не отпустил. Она замахнулась свободной рукой, чтобы оставить на его бледной щеке ещё один красный след, но он перехватил её руку и поднял уже обе руки над её головой. — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер и не хочу тебя терять! — громко произнёс он перед тем, как вцепиться поцелуем в её губы. Она прикрыла глаза. В её сознании ещё несколько раз повторились его слова. Когда он отпустил её руки, она обхватила руками его шею, прижимаясь ближе к его телу, прижимаясь своей грудью к его, ощущая его дыхание. Он аккуратно положил свои руки на её талию. Гермиона чувствовала, как кружилась её голова, как сильно в груди колотилось её сердце. Казалось, если сейчас она откроет глаза, то сразу же потеряет сознание. Это был особенный поцелуй, по ощущениям не схожий с теми, которые были у них раньше. Несмотря на всё, она могла поклясться, что он был абсолютно другим. Его нельзя назвать невинным, но он всё равно ощущался таким непорочным, чистым и правильным. Да, он был правильным. Она не чувствовала вины за него. Он не чувствовал никакой вины за него. Всё это по ощущениям было таким, каким и должно быть. Словно они никогда не были врагами, не было сказано всех тех ужасных слов, которые они успели наговорить друг другу за всю жизнь, словно они никогда не состояли в противоборствующих армиях, будто никогда не существовало никакого генерала Малфоя и знаменитой воительницы Грейнджер. Таким правильным и естественным, как если бы они были знакомы всю жизнь и были самыми близкими друг другу людьми. Они на секунду прервали поцелуй, прижимаясь лбами друг к другу. — Я люблю тебя, Драко Малфой! — с улыбкой произнесла она, чувствуя наползающую улыбку на его лицо. Они вновь вцепились в губы друг друга жадно, с нарастающей с каждой секундой страстью, не отрываясь, словно ещё немного, и они поглотят друг друга.

***

Гермиона проснулась на груди Малфоя. Весь вчерашний вечер они просидели на полу напротив камина, целуя друг друга. Она не помнила того, как они уснули. Он нежно гладил её по волосам. — Драко? — шёпотом произнесла она. — М? — Это сон? — Не знаю. — Мне так хорошо. — Мне тоже. — Если сон — не буди меня, хорошо? — И ты меня. — Договорились. Дверь громко хлопнула. Послышались голоса. Один из голосов, тот, что был повыше, принадлежал одной из эльфиек, а второй голос, очевидно, был голосом служанки. Гермиона дёрнулась. — Кто-то вошёл, — прошептала она. — И что? — Хочешь, чтобы было как вчера? — Сегодня мы одеты, как вчера не будет. Лежи, может, они сейчас выйдут. Гермиона положила голову на грудь Драко. Они начали слушать разговор. — Ты плохо протёрла пол на третьем этаже! Почему каждый раз я должна за тебя переделывать работу? — послышалось недовольство эльфийки. — А тебя никто и не заставляет ничего за мной переделывать. Не суй свой длинный нос не в свои дела! — грубо ответила служанка. — Это у меня длинный нос? Да ты лучше на свой посмотри, не нос, а колбаса какая-то. — Ах это у меня колбаса? У тебя вообще не нос, а клюв, нет, не клюв, а комариный нос. — Ха, лучше смотри на свой шнобель, дура! — Сама дура, пигалица! — Дрянь! Я сейчас хозяйке расскажу, что ты то и делаешь, что с себе подобными трещишь на кухне, а убираемся в поместье только мы, она выгонит тебя! Гермиона хихикнула. — Кажется, это Белла и Элли ругаются. — Что за Белла? — Служанка, та, что рыжая. — Понятия не имею, кто это. — Как так можно? Они живут с тобой вместе в одном доме, почти что семья. — По голосу там явно не Элли, а Милли, — улыбнулся Малфой. — Давай посмотрим? Если это будет Элли, тогда ты должен будешь мне желание, если это будет Милли, тогда я должна буду тебе желание. — А давай, готовься проиграть, Гермиона. — Ещё посмотрим, кому нужно готовиться к проигрышу, Драко. Они продолжили слушать спор служанки и эльфийки. — Дура, во-первых, у тебя нет доказательств, а, во-вторых, хозяйка ещё никого не выгоняла, я вообще-то и про тебя могу рассказать. — И что ты про меня расскажешь, а? — Ты тоже ленивая и трещишь с себе подобными в зале. — Когда это я ленилась? Ты гадкая лгунья! Тебе никто не поверит! — Почему тогда тебе поверят, а? — Меня хозяйка любит больше тебя. — С чего это? — А вот это видела, а? Мне она подарила браслет. — А ты это видела, а? Мне она подарила кольцо. — Всё же там не Белла, а Мэри, — проговорила шёпотом Гермиона. — Ты это про служанку? — Да. — А вторая? — Вторая? Ты выиграл. Что это за желание? Но сразу говорю, если ты заставишь меня позориться перед публикой и, к примеру, кукарекать посреди улицы, я на тебя обижусь. — У меня и в мыслях такого не было. Как ты до такого только додумалась? — Тогда что за желание будет? — Приберегу его на будущее. — А разве так можно? — А разве нельзя? — Когда уже хозяева увидят то, насколько ты бесполезная, и вышвырнут тебя отсюда? — Тебя это вообще никак не касается, хватит за мной ходить и пытаться контролировать! — Ну уж нет, я не перестану присматривать за тобой, ты же воруешь серебряные вилки из кухни, думаешь, я не видела этого? — Это ты гадкая лгунья! Когда ты видела это, а? — возмутилась служанка. — Да хотя бы позавчера. Я видела, как ты засунула её под фартук после ужина. — У тебя проблемы со зрением, дура! — Да ты на себя посмотри, дура! — Сама дура! — Нет, ты дура! — Ах да, ну я тебе сейчас как… — Только подойди ко мне! Я буду кричать! — Они сейчас убьют друг друга, вмешайся! — прошептала Гермиона, толкая Драко в бок. — Не думаю, что до этого дойдёт, но наблюдать за ними забавно, — он улыбнулся. — Драко! — Ладно. Гермиона села на пол. Драко лениво встал на ноги. Послышался вскрик Мэри, которая явно не ожидала того, что за диваном напротив находился Малфой. — Хозяин? Вы спали тут? — начала служанка. — Миссис Гермиона! — вскрикнула Милли, когда подошла ближе к Драко и заглянула за диван. — Миссис Гермиона, вы тоже спали тут? Прямо на холодном полу гостиной? — Спали? Нет, ты видела, сколько сейчас времени? Кто в такое время спит? Я просто… просто искала тут… эм… своё кольцо, да где же оно? — Почти шесть. — Что шесть? — Время почти шесть утра. — О, так рано? Да, сегодня я рано встала, нужно найти кольцо. — А вы, мистер Малфой, что вы тут делали? — Милли упёрла маленькие ручонки в бока. Это всё было похоже на то, что она отчитывала Драко, совсем как в детстве. С самого детства эльфийка водилась с Драко. С самого детства из всех эльфов Драко больше всех любил Милли, имён некоторых других он и вовсе не знал. — А мистер Малфой помогал мне искать кольцо, — оправдалась за мужа Гермиона. — Так оно у вас на пальце! — сощурилась эльфийка. — А это не то, я искала другое, — покраснела Гермиона. Малфой прыснул со смеха, наблюдая за смятением Гермионы. Его забавляло то, насколько плохо у неё получалось оправдываться, что было напрасным. — Мы вам поможем его найти. — Ой нет, не нужно, мы уже всё здесь обыскали, — состроила расстроенное выражение лица она. — И всё же, мы можем посмотреть в других комнатах, опишите нам его. — Ну оно такое… э… серебряное. — А ещё? — Ну всё, кажется. — Вы не помните, как оно выглядит? — Ничего страшного, купим такое же, — подхватил Драко, с улыбкой наблюдая за нескладной ложью своей жены. — Вы лучше сначала посмотрите в комнате этой бесстыжей! — нахмурилась Милли, смотря на Мэри. — Милли, не надо так, — возразила она, — Милли, можешь принести мне стакан воды, пожалуйста? Как только эльфийка с недовольным выражением лица растворилась в воздухе, Гермиона выпроводила из комнаты Мэри с просьбой принести ей книгу о зельях из библиотеки. — К чему был этот спектакль с кольцом? — Ты понимаешь, в прошлый раз нас поймали просто две служанки… — В прошлый раз дела обстояли совсем по-другому, сейчас не было ничего такого. — И всё же, на этот раз здесь была Милли, я не могу так при ней. С ней я общаюсь намного ближе, чем с другими. — Как? Можно подумать, ты заставляешь её наблюдать за тем, как мы спим. — Драко! И всё же я не могу так, тем более в мэноре столько людей… Милли… нет, я не могу. — А, всё я понял. Она думает, что мы не трахаемся. Хотя нет, — он сделал вид, что глубоко задумался, — всё равно не складно выходит, зелья в прошлый раз она тебе приносила, стало быть знает, что мы занимаемся такими постыдными делами. Подожди, а что не так? Во-первых, мы совершеннолетние, во-вторых, мы женаты, в-третьих, мы сегодня ничем таким не занимались. — Да ты не понимаешь, это не то! — настаивала она. — А что тогда? — Вот представь теперь, что в комнату вошла не Милли, а твоя мама. — Какой кошмар, мама же думает, что из взрослых занятий у меня были только полёты на метле в семь лет. Расслабься, матушка, наверное, должна догадаться, что хотя бы после свадьбы я начну заниматься такими ужасными вещами. Надеюсь, её не хватит удар от такого, — он рассмеялся. — Придурок, — недовольно посмотрела она. — Посмотрим, как бы ты себя вёл, если бы она и вправду застала тебя с девушкой. — Поздно, уже было, — просто бросил Малфой, глаза Гермионы внезапно округлились. — Прямо здесь? Фу! — Не прямо здесь. — Когда ты успел? — Лет в пятнадцать. — Ты с пятнадцати лет уже… — С четырнадцати. — Зачем ты мне это сказал? Моя жизнь уже не будет прежней. — А что не так? — Всё бы ладно, но в четырнадцать… ты же был ещё совсем ребёнком. — Можно подумать, ты в это время ещё играла в куклы, — усмехнулся он. — Не в куклы, но для меня это было бы слишком. Я, конечно, знала, что ты в Хогвартсе уже… ты понял, но мне казалось, что хотя бы после пятого курса. — Ты наблюдала за мной? Неожиданно. — Только слепой бы не заметил. О тебе даже с Гриффиндора болтали, даже те, что были на пару курсов младше нас. — Всё не настолько плохо, девушки младше моего возраста меня никогда не интересовали. — Так это всё меняет, — язвительно произнесла она. — В Хогвартсе все встречались с кем-то, в особенности с четвёртого курса, поэтому каждую ночь патрулировали старосты, некоторые пары ловили. Ничего по-особенному страшного в этом не было. Представь себе, даже с Гриффиндора некоторые умудрялись попасться в руки правосудия, за что с ними проводились разговоры и снимались баллы с факультетов. — Да знаю я! — огрызнулась она. — Мне казалось, что ты встречалась с Крамом на четвёртом курсе. — Так и было, но мы не заходили так далеко. Нам было достаточно просто проводить время вместе, читать, гулять, разговаривать. Он мне много рассказывал о Дурмстранге, о себе, своей жизни, тренировках, я, в свою очередь, рассказывала ему о своей жизни. Максимум, что было — это то, что мы целовались. — Он был твоей первой любовью? — Мне ответить честно? — Было бы славно. — Нет, он не был моей первой любовью. — Это был Поттер? — Гарри мне нравился на первом и втором курсе, но после я поняла, что мои чувства к нему сродни чувствам сестры к брату. И это было правдой, несмотря на всё, что могли говорить или писать про нас, я не смогла бы испытывать к нему других чувств. Моей первой любовью был Рон. — Уизли? Фу, — с презрением произнёс он, — мне казалось, у тебя был вкус, — презрительно скривился он. Гермиона нахмурилась. — Прекрати. Чем тебе так не угодил Рон? Вы никогда не упускали возможности отпустить колкости в адрес друг друга или даже начать драку на глазах у всех. — Да ты посмотри на него со стороны, он же как бешеная неотёсанная дворовая псина. От него вечно чем-то воняло, а его обноски, — он скривился в отвращении, — смотреть на это рваньё — настоящая пытка. — Если ты ещё раз скажешь что-нибудь в этом роде про него, я не буду с тобой разговаривать! Рон — хороший. Он добрый, заботливый и весёлый. — Ты забыла добавить умный, — съязвил он. — Прекрати, Малфой! Рон не глупый! — И на какие же темы вы разговаривали? По одному только его внешнему виду можно понять, что он ничего кроме азбуки в детстве не читал. — Иди ты к чёрту! — И всё же, какие книги он предпочитает? Или он не умеет читать и вовсе? Даже если в семье Уизли и были те, кто прочитал что-то большее, чем азбука, это был явно не этот. Как ты находилась рядом с ним? От него же вечно чем-то разило, он был воплощением нищеты и… — Малфой не договорил. Гермиона отвесила ему громкую пощёчину, но он лишь улыбнулся. — Даже если он не является выходцем из аристократической семьи — это не даёт тебе права так ужасно отзываться о нём и его семье. Ты не общался с ними, они прекрасные люди. И да, от него ничем не разило, это уже ты сам себе надумал. — Разило — нищетой, — по-издевательски посмотрел на неё он. — Как же ты всё-таки низок! Тебе никогда не нравились Гарри и Рон! — Что есть, того не отнять, это правда. — Ничего такого, за что можно их так ненавидеть, они тебе не сделали. Тебе не нравился Гарри, потому что его называли избранным, тогда за что же ты так ненавидел Рона? — За сам факт его существования, — спокойно ответил он. — Что ты такое говоришь? — Одна только мысль о том, что на одном курсе со мной учится эта нищета — унизительна. — Только из-за его происхождения? Ты жалок, Малфой. Только некоторые к нему относились так плохо, держу пари, не без твоего вмешательства. — Мне дела не было до этого убожества, — расслабленно говорил он, смотря на неё взглядом, полным издёвки. — Не было бы тебе до него дела, ты бы не задевал его так часто и не ввязывался с ним в драки. — Ты права, я завидовал ему, — вдруг произнёс он. — Завидовал? — тише переспросила она. — Да, всегда мечтал прожить всю жизнь в грёбаной нищете, носить рваные обноски и источать атмосферу нищеты одним своим видом. — Идиот. — То есть ты бы могла жить с ним на той помойке, которую они называют домом? — Хоть их дом во много раз меньше твоего поместья, но там всегда было уютно и прибрано даже без слуг. — А теперь представь, он тебе нравился бы до сих пор, ты бы вышла за него замуж, вы бы жили в какой-нибудь конуре, наподобие той, в которой они жили все вместе. Ты бы родила от него кучу рыжих детей и сидела бы целыми днями, стирая за всеми, готовя им еду и смотря за детьми, а он ходил бы на работу, зарплаты от которой едва хватало бы на еду. На другую работу его бы не взяли, потому что ты и сама знаешь, что умом он не блещет. Что же осталось бы тебе? Смириться со всем этим, растить всех этих детей, даже если бы ты решила устроиться на работу, раньше сорока ты бы не сделала этого. Ты бы хотела такой жизни? — Тебе-то что до моих желаний? Во-первых, ты сильно утрируешь, во-вторых, если я люблю человека, значит, я люблю человека, а не его материальное положение. И да, если я люблю человека, то смогу жить с ним даже если он будет зарабатывать немного, в любом случае есть множество выходов, чтобы не жить так, как ты описал это. — Это да, но ведь Уизли мало того, что недалёк умом, так ещё и ленив. Думаешь, он стал бы искать выходы? — А вот тут я с тобой поспорю. За последние пару лет он сильно изменился, он уже не такой ленивый, каким был раньше, а ещё он не глупый, каким ты привык его считать. — Охотно верю, что он изменился, — усмехнулся он. — Не хочешь — не верь, я тебя не заставляю. — И почему ты так его защищаешь? — Потому что он мой друг, и потому что ты ошибаешься на его счёт. — А может, у тебя до сих пор чувства к нему? — У меня всегда были чувства к нему и будут, но сейчас эти чувства точно такие же, какие были у меня по отношению к Гарри, но, по всей видимости, ты ревнуешь меня к нему, поэтому наговорил мне всё это. Драко Малфой боится, что я могла бы выбрать Рона Уизли? — Гермиона, я тебя умоляю, не упоминай его имя наравне с моим, иначе мне придётся его сменить. Одно унижение только думать о таком, а ты это ещё и вслух произнесла. — Фу, какой ты всё-таки высокомерный! — Уизли у меня ассоциируется с нищетой, а меня тошнит от неё. — Прекрати. Тебе-то откуда знать о нищете? — Наслышан. — В таком случае, я тебя предупреждаю, не употребляй фамилию Уизли и слово «нищета» в одном контексте. Ты не знаешь, насколько они мне дороги, и если ты продолжишь делать это, я буду это считать оскорблением ко мне, потому что за последние годы они стали моей семьёй. Я не прощу тебя за это! Он закатил глаза. — Не относи себя ко всей этой нищ… ладно, не буду. — Ты что, так боишься бедности? Ты же не знаешь, каково это. — И слава Салазару, что не знаю. Ты разве не видела всех этих грязных, убогих нищих на улицах? — Знал бы ты, насколько меня раздражает, когда ты так себя ведёшь. Я знаю, что ты на самом деле хороший. — С каких это пор любовь к нищим означает быть хорошим? Просто не имею особого желания пачкаться, это нормально. — Хорошо. — Значит, ты больше не будешь мне навязывать любовь к нищим? — Больше не буду. — Мы пришли к согласию, это ахренеть как круто. В отношениях должно же быть согласие, да? — Да, хорошо, что мы нашли общий язык, — она улыбнулась. — Может, погуляем завтра в полдень по Лондону? Мне нужно по магазинам. И не пытайся снова приставить мне этих двух, я пойду только с тобой. — Как пожелаешь, дорогая.

***

Гермиона подошла к высоким воротам Малфой-мэнора. Двери медленно распахнулись, открывая её взору прочищенную от снега дорогу, верхушки высоких заснеженных деревьев, находящихся далеко за горизонтом. Прямо перед воротами стояла Парвати Патил. Она медленно переминалась с ноги на ногу с задумчивым видом, но как только взгляды девушек пересеклись, лицо Парвати озарила ясная улыбка. Гермиона вышла за пределы мэнора. Девушки спешно подошли друг к другу и обнялись. Парвати широко улыбалась, глядя на подругу. Гермиона сразу же заприметила браслет на правой руке Парвати. — Мерлин, Гермиона, да ты вся светишься! Ты так похорошела, на твоих щеках даже румянец появился! — Ты тоже хорошо выглядишь. Не видела у тебя раньше этого браслета. — Представляешь, Майкл подарил! Я спрашивала у одного человека, так вот, он стоит столько, сколько я вряд ли когда-нибудь заработала. Он такой заботливый. — Это так мило. Браслет и вправду красивый, тебе очень идёт! — У меня никогда не было такой дорогой вещи, я надеюсь, что он его не выкрал, потому что даже если складывать наши зарплаты в течение пары лет, нужной суммы не собралось бы, — покраснела Парвати. — Мне кажется, у него просто были отложенные деньги или у него есть какое-нибудь наследство. Парвати широко улыбнулась, слова Гермионы успокоили её. — Что такое произошло? Твоё лицо буквально источает счастье, а кожа как сияет! — Я рада, что мы снова встретились. — А мне кажется, что ты влюбилась. Нельзя выглядеть настолько счастливой только из-за встречи с подругой. Рассказывай, кто он? Он из наших? — Из наших? — переспросила Гермиона, уже перестав улыбаться. — Ну да, из наших, он тоже солдат Ордена? — Н-нет, никого нет, — начала запинаться Гермиона. И с чего вообще Парвати взяла, что он был из Ордена. Мерлин, это было ужасно! Что бы сказала Парвати, если бы Гермиона прямо сейчас призналась, что любит Малфоя, а Малфой любит её? Но когда-то же она должна будет узнать об этом, или это пока ещё необязательно? Что бы она сказала, если бы узнала, что сегодня утром, после утреннего разговора Драко и Гермионы, Гермионе доставили огромный букет нежно-розовых пионов с милой запиской от Драко? Откуда он вообще узнал, что она любит пионы? Но Гермиона не успела поблагодарить его за цветы. Через час после пробуждения он спешно покинул поместье, отправившись на работу, и было неизвестно, когда именно он вернётся домой. — Не скромничай, Гермиона, не может быть, чтобы ты была одна. Ты слишком красива, чтобы страдать от одиночества. — А ещё я замужем. — Этот тиран не даёт тебе покоя? Он же вечно на своей работе, наши люди часто об этом докладывают, он же почти что живёт своей работой, вечно ездит по военным частям, проводит переговоры, сидит в своём кабинете. Пока его нет, тебе мог бы кто-нибудь… — Нет, никого нет и не будет. Даже несмотря на то, что брак был фиктивным, это не перестаёт быть обманом. Я терпеть не могу измену в любых её проявлениях. — Да брось ты, это нельзя назвать изменой, ведь между вами ничего не было. Вы даже спите в разных комнатах. — Всё же был заключён брак. — Ты слишком правильная. Я бы на твоём месте уже обзавелась бы парочкой ухажёров. Ну а что? Раз был заключён брак, тебе теперь сидеть в четырёх стенах? Любовь — не преступление. Она нужна каждому, так что ничего страшного, даже если этим кем-то будет какой-нибудь садовник. — Ну нет, нашему садовнику лет за пятьдесят, да я и видела его лишь один раз пару месяцев назад. — Значит, красивых слуг у вас нет? — Не знаю, я вообще половину прислуги в глаза не видела. — И всё же тебя никто не осудит за любовь, даже если это будет простой слуга. — То есть это может быть кто угодно? — Да, но есть но, — она сделала паузу, — он должен быть молодым и красивым, а ещё он должен любить тебя. Гермиона с облегчением выдохнула. — А, ну и он не должен быть как-то связанным с пожирателями смерти, само собой разумеется, — Патил добавила это так, что было ясно, что это было безоговорочным и неоспоримым условием. Гермиона раскраснелась, но постаралась скрыть своё беспокойство, натягивая на лицо кривую улыбку и непроизвольно заправляя сбившуюся прядь волос за ухо. — Нам нужно поторопиться, — спешно добавила она.

***

Гермиона и Парвати ждали появление Итана, которое вот-вот должно было произойти. В квартире Парвати находилось ещё пятеро людей. Гермиона сжимала в руках склянку с оборотным зельем. Абсолютно все молчали. Гермиона уже успела переодеть свою дорогую одежду на старые чёрные брюки, чёрную водолазку с длинными рукавами, которые ей выдала Парвати. Одежда была немного велика, но всё же была намного удобнее платья. На ноги Гермиона надела массивные ботинки, поверх надела чёрную мантию, которая была одинаковой для всех участников. Волосы она заплела в две косички и закрепила их шпильками сзади, чтобы они не мешали ей. Парвати взволнованно ходила от окна до двери. Внезапно в комнате появился Итан. Он ничего не сказал, но сразу же быстро осмотрел присутствующих, на секунду остановив свой взгляд на Гермионе. Гибсон выглядел раздражённым. — Добрый день, — хмуро произнёс он, с раздражением посмотрев на Парвати, по лицу которой стало ясно, что такое явление бывает частым. Кто-то из присутствующих поздоровался в ответ, Гермиона молчала, смотря на Парвати. — Ты, — Итан обратился к Парвати, — сегодня отправишься с Маркусом. Собирайся, выходишь через пятнадцать минут. Встретитесь у озера. — Ты говорил, что Элен отправится с Маркусом. — А сейчас говорю, что ты отправишься. Элен лежит в горячке. — Ты должен был предупредить меня раньше, не за пятнадцать минут до выхода, — робко начала Парвати, перебирая пальцы рук, не смея поднять глаз на него. — Мне доложили только сейчас. Такое чувство, будто все решили сорвать это задание, — с раздражением выпалил Гибсон. — Хорошо, я пойду. — Брайан, ты сегодня возглавляешь выходку. Макмиллан находится в среднем ярусе, план тюрьмы тебе должны были передать вчера, ты получил его? — Да, — чётко произнёс русоволосый невысокий мужчина лет двадцати пяти. — Работайте максимально аккуратно, если понимаете, что вытащить его не можете — убейте на месте — он слишком много знает. Итан пристально посмотрел на Гермиону. Он на секунду увёл взгляд в сторону, потом вновь посмотрел на неё. Ей показалось, что он хотел что-то сказать, но сдержался. — Пора! — громко проговорил Брайан. Гермиона взяла за руку девушку, которая стояла рядом с ней, и вся группа трансгрессировала из квартиры.

***

Они шли по тёмным подземным коридорам темницы. Гермиона уже приняла зелье, после чего её волосы стали короче, нос сделался немного больше, а кожа темнее. Они пробирались почти бесшумно, изредка переглядываясь. Сюда они попали через люк. Они спустились в канализационный люк, прошли по каким-то тоннелям, после спустились ещё ниже в что-то похожее на тот же самый канализационный люк, но он находился уже под землёй. После, пройдя ещё несколько десятков метров, они спустились по трубе, которая заканчивалась ровно там, где был потолок нижней части темницы. Гермиона никогда бы и подумать не могла, что сюда можно попасть каким-то иным способом кроме того, что пройти через дверь. Здесь был ужасный запах сырости и крови. Они шли медленно. — Чёрт, мы запутались, — выдохнул Брайан, — нужно было свернуть налево после первого поворота, теперь мы хрен знаем где. — Ты с ума сошёл? — возмутилась невысокая блондинка. — Решил убить всех нас? Как ты мог запутаться с картой, придурок? — Риана, не нужно, он и сам понимает, — поддержал Брайана брюнет. — Так а какого чёрта? А я говорила Итану, что больше подойду для возглавления задания. — Тихо! — шепнул Брайан. — Кто там? — послышалось из конца коридора. Послышались громкие шаги, включился свет. Гермиона взмахнула палочкой до того, как незнакомец приблизился к ним. Всё произошло бесшумно. Она быстро оглушила смотрителя и перенесла его в сторону. — Спасибо, — негромко прошептал Брайан, — нам всем нужно идти сейчас прямо, потом свернуть налево, пошли. Вот уже минут двадцать они бродили непонятными путями. Каким-то чудом с нижнего этажа все как-то перенеслись на средний. Тюрьма была бесконечным лабиринтом. Гермиона смотрела в каждую камеру, которую они проходили, в надежде увидеть в одной из них Габриэллу. Слышались возмущённые вздохи Рианы. По пути они успели оглушить ещё двух смотрителей. — Пошёл к чёрту, Брайан! — громко вздохнула Риана. — Кто вы? — послышалось позади, — выходите по одному!

***

В плечо Рианы прилетело режущее заклинание. Она громко закричала, но Брайан подхватил её под локоть, и она вместе с остальными побежала в противоположную сторону от прилетевшего заклинания. Они остановились перед тремя коридорами. — Врассыпную по двое! — приказал Брайан, забегая в правый проход с Рианой. Гермиона и невысокий рыжий мужчина возрастом примерно двадцати шести лет вбежали в средний коридор. Они ускорились, пробежали прямо, потом завернули ещё два раза направо, пробежались вверх по лестнице. Сзади за ними бежало несколько человек, что можно было понять по громкому топоту. Они оказались ещё на этаж выше и бежали совсем рядом друг с другом. На этом этаже было светло, это был первый этаж, находящийся уже на поверхности. Никаких камер с заключёнными на этом этаже не было. Окна этажа выходили на улицу территории тюрьмы, где виднелись высокий забор и ещё какие-то здания. По периметру здания тюрьмы стояла охрана, поэтому если даже они решились бы сбежать, выбив окно, то тут же были бы схвачены. — Стой! — выкрикнул мужчина, хватая Гермиону за локоть. В коридоре, на их встречу шла группа людей в форме. Гермиона повернулась, сзади их нагнала ещё одна группа людей. Гермиона и её напарник встали спинами друг к другу, подняв свои палочки на противников. Гермиона первая отбросила троих пожирателей перед собой на несколько метров назад. В неё полетело несколько заклинаний, которые она с лёгкостью смогла отбить. — Кто вы такие и что здесь забыли? — произнёс один из пожирателей, медленно приближаясь к ним. — Очевидно, это очередные люди Ордена, — второй пожиратель смерти ответил на вопрос первого, поняв, что ни Гермиона, ни второй солдат не собирались отвечать. — Убить обоих! — отдал приказ третий пожиратель. Гермиона первая бросила несколько режущих заклинаний в группу пожирателей перед собой. Одному из них заклинание попало в лицо, оставив глубокую царапину на щеке и лбу, второй и третий отбили заклинание, наслав кислотное заклинание на неё, которое Гермиона смогла отбить и наслать в ответ заклинания, которые покрыли одного из них глубокими порезами. Несколько пожирателей направили палочки с авадой на Гермиону, но внезапно появившийся щит предотвратил их попадание. Щит установил её напарник, который до сих пор стоял за её спиной. Заклинания врезались в созданный щит, заставляя его стенки трещать. — Я не могу его удерживать, — прошептал Гермионе её напарник, — ещё несколько секунд, и я его отпущу. — Давай на счёт три. Раз. — Два. — Три! Щит рассеялся. Гермиона тут же взмахнула палочкой, разворачиваясь на триста шестьдесят градусов. Пожиратели, стоявшие в первых и вторых рядах, отлетели в сторону. Гермиона услышала восторженный вскрик от своего напарника. Как только она наслала на пожирателей заклинание, она вновь решила наставить защитный щит на себя и своего напарника, но один из пожирателей экспелиармусом выбил палочку из её рук. В её напарника полетело несколько заклинаний, он упал на колени, скрутившись от боли. — Хотя нет, возьмём их живыми, — послышался голос одного из пожирателей. Гермиона быстро обернулась к напарнику, корчившемуся от боли, затем сразу же встала в исходное положение. Несколько пожирателей начали подходить к ней, решив, что она уже не может оказывать дальнейшего сопротивления. Как только двое из них подошли близко, Гермиона нанесла удар ногой в живот одному из них, после чего он согнулся пополам. Она замахнулась левой рукой на другого, но тот успел нагнуться. Правой рукой Гермиона ударила его в лицо в тот момент, когда он начал разгибаться. Она слышала, как сзади к ней приближалось ещё несколько пожирателей. Она развернулась, толкнула одного из них. Он начал отступать назад и наткнулся на того, который шёл следом за ним, сбивая его с ног. — Не можете расправиться с какой-то девчонкой? Идиоты! — прокричал пожиратель, толкая ещё двоих на неё, но сам отступая на несколько шагов назад. Ещё одному Гермиона нанесла удар ногой в пах, толкнув его назад. Чьи-то руки сзади сжались на её плечах. Гермиона перебросила его через себя, сильно нагибаясь вперёд, тем самым лишая его равновесия. Она дёрнула его за руку, послышался хруст, пожиратель закричал. Два режущих заклинания угодили ей в левую руку со спины. Ещё одно полоснуло по щеке. Руки одного из пожирателей сомкнулись на ней сзади, захватывая её руки, прижимая их по бокам так, что Гермиона не могла бы их высвободить. Она ударила ногой ещё одного, подходившего к ней спереди, в живот. К её горлу приставили нож. — Вы бы ещё дольше возились с ней, кучка придурков. Неужели с вами всеми едва ли не расправилась какая-то девка? — ворчал пожиратель. На вид ему было около пятидесяти лет, он только отдавал приказы, сам не ввязывался в драку. Он перешагивал тех, кто валялся на полу без сознания и лежавших, корчась от боли, среди которых были те, кого Гермиона отбросила заклинанием, перебросила или ударила. — Кто ты такая? Откуда такая подготовка? — процедил он, вплотную подойдя к Гермионе, вглядываясь в её лицо под оборотным зельем. — Ещё раз спрашиваю, как тебя зовут? — Флоренсия, — Гермиона ответила первое, что пришло ей в голову. Это было почти что её третье имя. — Флоренсия, говоришь? Отведите её в мой участок, кажется, нам будет чем заняться с ней, — пожиратель громко рассмеялся, схватив и повернув лицо Гермионы к себе. — Мерзкое животное! — процедила она. Он грубо поднял её подбородок, заглядывая в глаза. — А со вторым что делать? — спросил другой пожиратель. — Убей, мне плевать на второго. А эту свяжите и ведите ко мне, живо! Гермиона перевела взгляд в конец коридора, откуда слышались шаги и стали видны четыре фигуры, вышедших из-за поворота. Пожиратели выстроились вдоль стен, склонив головы. Гермиона стояла между ними. Фигуры приближались, но Гермиона не могла повернуть голову из-за ножа, который едва ли не впивался в кожу её горла. Четверо людей поравнялись с пожирателями, которые схватили Гермиону с её напарником. Нож убрали от горла Гермионы. — Это кто такие? — прозвучал баритон, который Гермиона тут же узнала. Это был он. Он поверхностно осмотрел всех стоящих, даже не разглядывая их лица. — Пленные, они снова сюда проникли для чего-то. — Который это раз за неделю? — Четвёртый, мой генерал. — Похоже, их жизнь вообще ничему не учит, — лениво и совсем безучастно бросил он. — Так и есть, что прикажете нам с ними делать? — Допросить каждого, узнать цели. — А после? — Если ничего важного от них не будет — делайте с ними что хотите, ограничений не ставлю. — Как прикажете! — А эти почему валяются? — Эта девчонка их оглушила. — Всех семерых? — Так точно! Ещё шестеро пострадали от неё, у одного, кажется, сломана рука. — На каком же уровне подготовка твоих людей, если какая-то девчонка уложила половину твоего состава? Чем вы занимаетесь во время, отведённое на тренировки? — Виноваты, мой генерал, но девка и вправду была где-то хорошо обучена, второго мы сразу взяли, но с ней пришлось повозиться. — Почему твои люди не обучены так же хорошо? — Виноват, мой генерал. Он развернулся, даже не посмотрев в сторону Гермионы. — Сегодня ты скрасишь мой вечер за принесённые неудобства, куколка, — тихо рассмеялся пожиратель у уха Гермионы. — Драко! — Гермиона выкрикнула имя, вырвавшись из рук старого пожирателя. Она дёрнулась в сторону Малфоя, который уже отошёл на несколько шагов от них. Всё произошло так быстро и неожиданно, что её не успели схватить. Гермиона вцепилась в рукав мужа, не поднимая головы, когда чьи-то руки пытались оторвать её от него. — Как ты меня назвала? — двумя пальцами он поднял её подбородок и всмотрелся в черты её лица. Он задержал взгляд на глазах Гермионы. Его глаза расширились от удивления. — Это ты? Какого чёрта? Гермиона начала дрожать. — Не отдавай нас им, пожалуйста, не отдавай нас им, — она тихим, судорожным голосом шептала ему. — Простите, генерал, она вырвалась, мы не успели её схватить и… Лицо Малфоя наполнялось ужасом, когда он вновь и вновь всматривался в её карие глаза. К ним подбежало ещё трое пожирателей, они тут же начали вырывать её от него. Малфой схватил Гермиону под локоть и пошёл по коридору, переходя на нижний этаж. За ними шли пожиратели, волоча за собой пленного напарника Гермионы. На пути стояли ещё пожиратели. В их руках было ещё четверо членов Ордена, двое из которых лежали на полу без сознания. При виде него они также вставали вдоль стен. Малфой остановился. — Эти тоже с тобой, Гермиона? — прошептал он ей у самого уха. Она кивнула. Он раздражённо выдохнул. Малфой бросил гневный взгляд на Гермиону. — Этих бросить всех в одну камеру. Никого из пленных не трогать. Я сам ими займусь. — Но вы сказали, что мы можем делать с ними, что захотим, почему теперь нельзя? — Почему? — голосом, полным ярости, переспросил Малфой, — потому что я так сказал! Гермиона широко раскрыла глаза после этих слов. В её сознании что-то перевернулось. Мелькнуло какое-то чувство, какая-то мысль, суть которой она не успела уловить. Он говорил так раньше или ей кажется? — Моего приказа тебе уже недостаточно, или, может быть, ты смеешь обсуждать их? — Простите, я не так выразился. — И пальцем никого из них не трогать. Этих пятерых всех бросить в одну камеру, а эту, — он ещё раз посмотрел на Гермиону, — эту поместить в отдельную камеру. Повторюсь ещё раз, если хотя бы волосок упадёт с головы любого из них, я оторву руки каждому причастному. Выполнить сейчас же всё в точности, как было приказано. — Как прикажете, генерал. — Пожиратели как по щелчку пальцев одновременно склонили головы. Малфой не посмотрел в сторону Гермионы, вместе с теми тремя пожирателями, с которыми он проходил ранее, направился в сторону от пленных и своих подчинённых.

***

Послышался звук открытия дверей. Прошло примерно около двух часов с того момента, как Малфой приказал бросить Гермиону в темницу. Он прошёл до середины темницы и остановился, смотря в сторону стены. — О, даже так? А я ведь даже не отдавал приказа об этом, — усмехнулся он, смотря на пленницу. Гермиона стояла прижатая к стене на одних носочках. Её руки были закованы в холодные железные оковы. Рот был заткнут какой-то грязной тряпкой, которую вытащили чёрт знает откуда. Кажется, подчинённые генерала решили, что её собираются пытать. Гермиона с надеждой посмотрела на Малфоя, но он лишь усмехнулся надежде, зародившейся в её карих глазах. — Тогда повиси до тех пор, пока действие оборотного сойдёт на нет. Она попыталась что-то сказать, и ей удалось бы сделать это, если бы не чёртова тряпка во рту. Малфой стремительно вышел, не став даже слушать её тщетных попыток возразить. Гермиона висела, вслушиваясь в звук ударяющихся о пол капель воды. В темнице было прохладно и пахло сыростью. Во всех темницах, в которых ей доводилось побывать, был запах сырости, а в некоторых ещё и был запах разлагающихся тел и крови. Здесь была лишь сырость. Гермиона стояла на цыпочках, чтобы хоть кое-как дотянуться ногами до каменного пола. Она думала о том, насколько ей повезло, что она встретила Малфоя. И чем она только руководствовалась? Если бы не он, страшно представить, что случилось бы с ней. Она на самом деле благодарила небеса за то, что сегодня он оказался тут. Даже несмотря на то, что они были пойманы, удача не покинула её сегодня. Какие-то высшие силы спасают её жизнь вот уже много лет, иначе она бы уже давно лежала в холодной земле. Время тянулось медленно. Гермиона мысленно считала до шестидесяти и каждый раз, когда досчитывала, загибала палец. И так уже сто тридцать шесть раз. Значит, прошло больше двух часов, а если учесть то, что она начала считать только спустя какое-то время, то прошло около трёх часов. Гермиона всё также висела, но руки уже ныли от усталости. Ржавый металл старых оков царапал кожу кистей. Оборотное зелье перестало действовать спустя минут сорок после того, как Малфой вышел из камеры. Снова послышалось шуршание за дверью, затем последовал звук прокручивания ключа в замке, и дверь начала медленно отворяться. Едва дверь камеры захлопнулась за ним, он взмахнул палочкой. В одно мгновение цепи оборвались, и она рухнула на пол. Он медленно подошёл и сел перед ней на колени. Она посмотрела в его глаза. — Руки, — холодно произнёс он, стараясь отвести от неё взгляд. Гермиона послушно вытянула обе руки к нему. Он достал ключи, отворил замки на оковах и отшвырнул их в сторону. Они со звоном ударились о бетонную стену и упали на каменный пол. Гермиона отползла от Малфоя, полностью прижимаясь к стене. Он подвинулся к ней, взял её кисти в свои и помассировал, увидев отёки. — Перестарались, — произнёс он, продолжая массировать руки жены, но произнёс это тихо, скорее всего, это была произнесённая вслух мысль. Он сел рядом с ней, бок о бок, также прижавшись спиной к холодной стене. Бросил на неё сердитый взгляд и заговорил уже не смотря в её сторону. — Я не буду сейчас пытаться выяснять у тебя, для чего ты сюда пришла, но ответь мне, только честно, пожалуйста. Гермиона потупила взгляд. — Ты мазохистка, да? Тебе нравится влезать во всякие неприятности? Боль тебе приносит какое-то особое удовольствие? — Нет, — коротко ответила она. — Тогда какого хера ты снова и снова во что-то ввязываешься? И не просто во что-то, а в то, что по-особенному опасно. Это какая-то твоя особая нездоровая тяга к смерти? — Я не могла просто сидеть. Я должна была помочь. — Что сейчас было бы с тобой, если меня тут сегодня не было бы? Или если бы я не понял, что это ты? Сегодня меня не должно было быть здесь, если бы сюда кое-кто не должен был приехать. Что, если бы я не узнал тебя? Вас бы убили, но до этого вас бы пытали. Это тюрьма, здесь одни садисты, они бы замучили вас до смерти, — он говорил так, будто она и сама не понимала этого. Так, как разжёвывают детям элементарные вещи. — Заботишься обо мне, папочка? — неожиданно даже для себя усмехнулась она. Малфой пристально посмотрел на Гермиону, сощурив взгляд. — А знаешь что, посиди тут пару дней, может, это притупит твои мазохистские наклонности. Он поднялся и уже пошёл в сторону двери. — Стой! Не оставляй нас здесь! — она вскочила со своего места. — Нас? — он обернулся, усмехнувшись. — Ты вытащишь нас отсюда? — Вас? С чего бы? Предположим, тебя я заберу отсюда, но с чего бы мне помогать той стайке олухов? Они сами любезно пришли в руки смерти. Гермиона подошла вплотную к Драко. — Это я их попросила помочь мне, — мягко проговорила она, смотря в его глаза. — Если берёшь себе напарников, выбирай хотя бы тех, кто сможет тебя защитить, а не тех, кого могут скрутить через несколько минут. Как ты смогла расправиться со столькими людьми? Некоторые из них до сих пор сидят на улице, жалуясь на головную боль и другие её виды, а у одного из них, кажется, и вовсе сотрясение. Тебя тренировали монахи Шаолинь, что ли? Гермиона смущённо улыбнулась. — Какого хера вы вообще здесь забыли? Чуть ли не каждый день ваши люди пробираются сюда, вам тут мёдом намазано или у вас в ордене слишком много людей, что решили понемногу от них избавляться? — Нам нужен один пленник. Он много для нас значит. — Кто он? — Эрни Макмиллан. — И кто это? — Он учился с нами на одном курсе, он из Пуффендуя. — В каких отношениях ты с ним? — Ни в каких. — Я не собираюсь вытаскивать того, кого, возможно, сам и засадил, да и вообще как-то помогать вашему жалкому ордену. Не забывай, кто перед тобой! — беспрекословным тоном произнёс он. Гермиона подошла настолько близко, что дышала Малфою в шею. Она привстала на носочки, обвивая шею генерала руками, вынуждая склонить голову к ней. — Пожалуйста… — тихо прошептала она, нежно касаясь своими губами его губ. Он на мгновение помедлил, но ответил на её поцелуй, углубляя его. Его тёплые ладони опустились на её талию, вплотную прижимая горячее тело Гермионы к телу Слизеринца. Она тихо застонала ему в губы. Он подхватил её под бёдра. Гермиона обхватила его ногами, прижимаясь сильнее к его телу. По её телу с невероятной скоростью и напором растекались волны возбуждения, сердце стало биться быстрее, к лицу подступил жар. Внизу живота стало сладостно тянуть. Малфой, развернувшись, прижал её спиной к ближайшей стене. Одной рукой он сжал её грудь. Она простонала громче, кожей чувствуя жар, исходящий от него. Его поцелуи постепенно перешли на её шею. Гермиона закинула голову назад, неосознанно двигаясь навстречу его горячим губам. Их дыхание смешалось, становясь единым. В полумраке темницы она увидела, что зрачки его глаз расширились настолько, что серые глаза стали почти чёрными. Его запах её дурманил. Она закатила глаза, в очередной раз вдохнув лёгкие нотки мускатного ореха. Она поцеловала его в губы и нежно зубами оттянула его нижнюю губу. Дрожащими пальцами она начала расстёгивать верхние пуговицы чёрной военной формы. Сейчас больше всего ей хотелось, чтобы он не останавливался. Ей хотелось, чтобы он целовал её вечно. Одна пуговица расстёгнута. Руки дрожали. Вторая пуговица расстёгнута. В массивную дверь темницы громко постучали. Ещё раз постучали. Малфой отошёл от Гермионы, после того, как поставил её на ноги. — Ну нет… — жалобно протянула она. — Генерал, вы там? — послышался мужской голос. — Что у тебя? — громко спросил Малфой, застёгивая форму. — Не впускай его! — прошептала Гермиона. — Вас срочно просят подойти. — Кто? — Прибыл глава отдела магических зелий личной лаборатории нашего правителя. По его словам, дело срочное. Что мне передать? — Чёрт, — тихо выругался он, — подойду через пару минут. Он перевёл взгляд на Гермиону, прижатую к стене. — Его сегодня ждали, считай, благодаря ему я сегодня здесь. — Ты надолго? — она быстро сглотнула, прислонившись к стене. — Думаю, не больше часа. Что ты там говорила про ваших людей? — Выпусти тех, кто пришёл со мной, пожалуйста. — Это всё? — Нет, мы пришли за Эрни, его тоже нужно освободить. — Да, — как бы припоминая, ответил он. — Только с тобой он не пойдёт. — Почему? — За ним уже приходили, но он и с места не вставал. Он потерял память и боится всех. Вот мы и подумали, что, возможно, он пойдёт со мной. — Почему тебя он должен послушать? — он сощурил взгляд. Гермиона задумалась, но всё же решила сказать всё как есть. — Ещё до падения Ордена мы часто вместе проводили время. Возможно, я смогу его уговорить… — Даже так? — он громко усмехнулся, словно не веря в происходящее. — То есть сейчас ты просишь меня вытащить твоего бывшего, который… — Между нами ничего не было! — перебила она Драко. Лицо Малфоя напряглось. На виске стала хорошо видна пульсирующая вена. Он отвёл взгляд. — Ты и сам знаешь, что между нами ничего такого не было! — мягко добавила она, повернув его лицо к себе. — Пожалуйста, Драко, для всех нас и для меня это очень важно. Он аккуратно убрал руку Гриффиндорки в сторону, но ничего не ответил. — Надень, здесь прохладно, — он оставил ей свою чёрную мантию с меховым воротом. Она была намного теплее той, которую дала Гермионе Парвати. На пятках он развернулся и быстро направился к выходу из темницы, оставив Гриффиндорку в одиночестве. Гермиона сползла по стенке на пол, прижимая ладони к раскрасневшимся щекам. Она прижалась щекой к холодной стене. Стало слишком жарко. Ровно через шестьдесят восемь загнутых пальцев Малфой вошёл в камеру. Он взял Гермиону за руку. — Накинь капюшон, тебя не должны узнать. Они под руку вышли из камеры, быстро шли, спустились на два этажа ниже, прошли несколько коридоров. Драко остановился у старой железной двер — Макмиллан в этой, — он при помощи магии отворил дверь и передал в руки Гермионы её палочку. — Зайди одна, я стою прямо за дверью, если что — подай голос. Гермиона сомкнула руки на плечах Малфоя. — Спасибо, Драко, за всё, что ты сделал и делаешь для меня, — она оставила сухой поцелуй на его щеке перед тем, как развернуться ко входу. Гермиона медленно вошла в камеру. В ней было намного холоднее, чем в той, в которой сидела сама Гермиона, значительно холоднее и темнее. Она медленно дошла до середины камеры и осмотрелась по сторонам. Света почти не было, и она никого не видела. — Люмус максима! Яркий свет озарил всю комнату. В углу, прижавшись к стене, сидел Эрни Макмиллан. Гермиона подошла ближе к нему. Он издал непонятные звуки, пряча глаза в ладони от яркого света. Гермиона уменьшила яркость света. Она села на колени напротив него и прикоснулась к его руке, убирая её от его лица. Молодой человек со страхом в глазах посмотрел на неё. — Эрни, это я, Гермиона, ты помнишь меня? — мягко спросила она. — Гермиона? — тихо переспросил он, боясь подать голос. — Да, ты знаешь, кто я? — она говорила тихо и аккуратно так, будто говорила с маленьким запуганным дворовым щеночком, которого боялась спугнуть. — Гермиона Грейнджер? — неуверенно спросил он. — Да, ты вспомнил меня? — мягким голосом спросила она, проведя ладонью по его грязной холодной щеке. Он выглядел плохо — кожа стала совсем бледная, даже мертвенно бледная, под глазами пролегали тёмные синяки, весь он был холодный, а лоб буквально горел от жара. Скорее всего, у него была горячка. — Нет, мне в голову почему-то пришла фамилия Грейнджер. — Мы раньше были знакомы, ты мой друг, помнишь? Парень помотал головой, всматриваясь в лицо Гермионы. — Гермиона Грейнджер? — Да, я Гермиона Грейнджер. — Ты красивая, — тихо прошептал он. — Нам нужно уходить отсюда скорее, хорошо? — Зачем? Я не пойду туда, мне сделают больно, я ничего не знаю, правда, не помню, я не понимаю, чего они хотят от меня, я же ничего им не сделал, за что они так со мной? — Тише-тише, мы не пойдём туда, нам нужно вернуться домой, ты же хочешь домой? — Домой? — Да, домой. — А где мой дом? Мне холодно. — Там, где тепло, нам нужно идти домой как можно скорее, хорошо? Ты пойдёшь со мной домой? — Ты тоже живёшь там, да? Мы пойдём вместе? — Да, — соврала Гермиона, — я живу в твоём доме. — Ты кто? Я что, люблю тебя? — Почему ты так решил? — Мы живём в одном доме, у тебя красивые глаза, ты красивая. — Мы с тобой хорошие друзья, Эрни. Я люблю тебя как друга, а ты любишь меня как свою подругу. — Я верю тебе, ты хорошая, — мягко проговорил он. — Пойдём скорее, нас ждут дома, — она взяла его за руку. Он кое-как поднялся. Его ноги тряслись от холода, как и руки. Они вышли за дверь. Макмиллан с интересом осмотрел Малфоя. — Он тоже наш друг? — тихо спросил он у Гермионы. — Да, он тоже наш друг. Во взгляде Малфоя на Макмиллана читалось презрение. Гермиона постаралась не зацикливать на этом внимания, всё ещё помня его слова о Роне. Должно быть, дело было в том, что Пуффендуец и вправду выглядел неважно, он был весь перепачканный, истощённый, от него плохо пахло, светлые волосы были растрёпаны и запутаны, голубые глаза раскраснелись, а губы были настолько бледны, что можно было подумать, что в них и вовсе нет пигмента. Они шли все вместе. Эрни опирался на Гермиону, кое-как перебирая ногами, он шёл с закрытыми глазами и тяжело дышал. Гермиона шла под руку с Драко. Она замечала редкие презрительные взгляды Слизеринца, обращённые на Пуффендуйца, когда тот громко кашлял, негромко скулил от боли или всхлипывал. — За этой дверью те пятеро. Когда выведешь их, поднимайся на два этажа наверх, идя прямо по этому коридору, после того, как пройдёте бордовую дверь, завернёте направо, затем будет лестница, по которой вы подниметесь и пойдёте прямо, затем два раза налево, будет лестница, по которой вы подниметесь. Дальше пройдёте прямо восемь дверей и завернёте направо, потом железная дверь, вы в неё войдёте, после чего пройдёте прямо и выйдете на улицу, но самим выйти за пределы территории вам не получится, поэтому вас выведут мои люди, ничего не перепутай, иначе заблудитесь здесь. — А ты? — Мне нужно остаться здесь. — Могу я попросить тебя ещё кое о чём? — опустила глаза в пол Гермиона, нервно закусывая нижнюю губу. — Говори. — Ты сможешь узнать о заключённой Габриэлле Грант? — А это ещё кто? — Она моя подруга, её недавно перевели сюда из Глазго. — Ты хочешь, чтобы я её вытащил отсюда? Гермиона кивнула. — Я постараюсь, но сама знаешь, это не бесплатно. В акцию «вытащи шестерых друзей Гермионы» она седьмой уже не вписывается, поэтому придётся заплатить определённую плату. — Да, конечно, я согласна, только я пока что не работаю, но как только смогу устроиться, я обещаю, что заплачу столько, сколько ты скажешь. Малфой осмотрел Гермиону с ног до головы два раза и громко рассмеялся. — Иногда я начинаю сомневаться в том, что ты умнейшая ведьма, думаешь, мне нужны твои деньги? Поцелуя в щёку прямо сейчас будет вполне достаточно, — Малфой наклонился к ней, выставляя к ней правую щёку, Гермиона улыбнулась. Она оставила быстрый короткий поцелуй на его щеке. Взмах палочки, щелчок в замке. Дверь приоткрылась. — Иди, не перепутай ничего. Прямо по коридору, после бордовой двери направо, поднимаетесь по лестнице, прямо, два раза налево, вверх по лестнице, прямо восемь дверей, поворот направо, железная дверь, входите в неё, прямо, выход на улицу, двое людей вам помогут выбраться. Запомнила? Повтори. — По коридору прямо, доходим до бордовой двери, заворачиваем направо, затем поднимаемся по лестнице, два поворота налево, потом поднимаемся вверх по лестнице, далее идём прямо восемь дверей, потом сворачиваем направо, далее железная дверь, входим в неё, идём прямо, доходим до выхода на улицу, твои люди нас выведут, всё правильно? — Да, только не запутайся. Постарайтесь идти быстрее, хорошо? — натянул лёгкую улыбку на уставшее лицо он. — Почему ты не пойдёшь с нами? — Мне нужно остаться здесь. — Они должны знать, что ты вытащил всех нас! — взметнула брови вверх она. — Нет, Гермиона, никто из них ничего не должен знать. Я не твой враг, ты для меня много значишь, но это не значит, что я друг вашего ордена. Я генерал противоборствующей вам армии и делаю это только потому, что меня об этом попросила ты. Буду откровенным, мне плевать на жизни каждого из них, и я бы даже не думал о том, чтобы вытаскивать всех их, если бы для тебя это не было так важно, — он пристально посмотрел на Эрни, который от усталости и истощения стоял с закрытыми глазами, шатаясь. — Если этот что-то помнит обо мне, сотри ему память, хорошо? — Он едва ли на ногах стоит, не думаю, что он хоть что-то запомнил, тем более у Эрни амнезия, так что вряд ли. — Хорошо. Повтори ещё раз ваш путь. — Прямо по коридору, проходим бордовую дверь, потом мы заворачиваем направо, поднимаемся по лестнице, идём прямо, потом два поворота налево, лестница, проходим прямо восемь дверей, заворачиваем направо, дальше железная дверь, входим в неё, прямо, выход на улицу, откуда нас выведут твои люди. — Всё правильно, поторопись, скоро люди должны вернуться на свои привычные места, успейте до этого времени. — Я люблю тебя, Драко, — тихо прошептала она. — Я люблю тебя, Гермиона.

***

Гермиона и ещё шестеро членов ордена трансгрессировали в квартиру Парвати Патил. Гермиона уложила Эрни Макмиллана на диван. Они быстро и без происшествий добрались до выхода из тюрьмы, затем люди Малфоя вывели их за пределы лагеря. За всё это время никто не проронил ни слова. Через несколько минут в квартиру трансгрессировал Итан Гибсон. — Как я вижу, задание выполнено успешно, с чем я вас всех поздравляю, друзья мои! Так, ты, Брайан, отведи Макмиллана в больничное крыло. Сейчас все вы можете отдохнуть и набраться сил. Гермиона, тебя я попрошу пройти со мной на кухню. Гермиона села за стол напротив него. — Ты помнишь, что наше знакомство изначально не очень задалось, — вкрадчиво начал Итан. — Конечно, вы обвинили меня в предательстве, — с упрёком в голосе произнесла она. — Прошу тебя, давай перейдём на «ты», мне не привычно так разговаривать. — Хорошо, ты обвинил меня в предательстве. — Я бы не был столь категоричным. Извини меня за то, что тогда я усомнился в тебе, это и вправду было глупо. — Хорошо, считай, я уже забыла об этом. — Спасибо, но я позвал тебя сюда по-другому поводу. — Я что-то сделала не так? — Нет, я хотел тебе рассказать о своих чувствах. — Я тебя чем-то задела? — Я влюблён в тебя. — Что? — хотела было рассмеяться она, решив, что его слова абсурдны. — Ты мне нравишься, я хочу, чтобы ты была моей. — Кажется, ты что-то перепутал. Нельзя влюбиться в человека, которого едва знаешь, мы знаем о существовании друг друга месяца два и виделись тоже всего пару раз. — Ты ошибаешься, не два месяца. — Возможно, чуть больше на несколько дней, я округлила. — Даже если так, почему нет? Ты не веришь в то, что я влюблён в тебя? Почему? — Буду откровенна, для меня твои слова оказались совсем неожиданными, и я не знаю, как на них должна реагировать. Мне кажется, будет лучше, если мы больше не будем поднимать эту тему. — Почему я не могу открыто говорить тебе о своих чувствах? Ты мне давно нравишься. — Два месяца — это не давно. — Я влюблён в тебя куда больше двух месяцев, это была любовь с первого взгляда. — Мне кажется, хотя нет, мне не кажется, ты пьян, Итан. Если ты захочешь, мы можем обсудить это ещё раз, но уже только после того, как ты протрезвеешь. — Я тебе совсем безразлична? — Я не испытываю к тебе никаких чувств, не забывай, что я замужем, поэтому такие разговоры крайне неуместны. — Ты боишься его, да? Всё из-за этого? Мы можем попробовать видеться чаще и проводить больше времени, ты не должна его бояться. — Прекрати, дело не в страхе, я не испытываю к тебе того же, что и ты ко мне. Я не хочу быть с тобой. — И в самом же деле, не влюбилась ли ты в него? Ты не должна забывать о том, кто он, и как он относится к маглорождённым. Да он ненавидит всех вас, не строй иллюзий, иначе в будущем будет больнее. — То же самое я могу сказать и тебе, Итан, не строй иллюзий, я уже отказала тебе. — И всё же почему нет? Кому есть дело до чувств? Если ты согласишься быть со мной, я обещаю тебе, что сделаю тебя счастливой. Я сделаю всё для того, чтобы осчастливить тебя. — Мне есть дело. Давай поговорим в другой раз, мне нужно возвращаться. — Куда? Гермиона раздражённо выдохнула, вставая с места.

***

Она лежала в тёплой пенной воде, ощущая неприятный осадок после разговора с Итаном. Нет, он не выглядел мерзким внешне, напротив, он был даже симпатичным, у него были аккуратные черты лица, ухоженные волосы, да и весь его вид был хорош, но это не вызывало в ней особого восхищения и интереса к его персоне. Она не хотела вспоминать тех слов, которые он сегодня ей сказал. После их первого неудачного разговора она поняла, что они вряд ли когда-нибудь найдут общий язык, а тут вдруг он выдал всё это, лучше бы этого разговора и вовсе не состоялось. Время уже было позднее, а Драко до сих пор не вернулся домой. Да, он очень часто возвращался домой поздно, и она уже успела с этим свыкнуться, но сегодня она не успела высказать всех слов, которые хотела. Гермиона магией высушила волосы и сидела у зеркала, смотря на своё отражение. Она и вправду стала выглядеть лучше, ни о каких кругах под глазами уже не было и речи. Точно, уже две ночи подряд ей не снились кошмары. Ровно две ночи без ночных пробуждений, когда она не могла понять, что происходит с ней, когда она не могла отличить сон от реальности. Она завязала пояс на белом шёлковом халате. — Миссис Малфой, Мистер Малфой только что вернулся домой и направился в свою комнату, докладываю, как вы и просили, — Мэри вошла в комнату. — Спасибо, Мэри. — Будут какие-нибудь дальнейшие указания? — Нет, ты можешь быть свободна. Гермиона постучалась в дверь комнаты Драко, не дожидаясь ответа, медленно отворила дверь и вошла внутрь. Дверь в ванную комнату Малфоя была открыта. Краем глаза Гермиона увидела, как он умыл лицо. Она села на диван, решив дожидаться его там. Малфой вышел меньше чем через минуту. Он резко остановился, замерев на месте, увидев Гермиону. Она поднялась с места. Он осмотрел её с ног до головы, обратив чуть больше внимания на её ноги. Халат был немного коротковат, как ей показалось тогда, когда она его только увидела впервые. Малфой слегка склонил голову набок. — Драко, я пришла, чтобы поблагодарить тебя. Спасибо тебе за то, что выручил меня и остальных. Я не ожидала, что ты так спокойно отреагируешь на всё, тем более, что ты поможешь нам. Я знаю, что тебе пришлось повозиться из-за всего этого. — Всё в порядке. Нормально добрались? — Да, спасибо. — Непривычно, столько благодарностей за один день, разбалуешь, и я привыкну, — он улыбнулся. — Ещё одна, кажется, её можно будет забрать немного позже, раньше никак, вот только, что она там забыла? Насколько мне известно, она не из вашего ордена. — Это Яксли забрал её, когда я вернулась в свою квартиру. Могу я задать тебе вопрос? — Попробуй, — тихо усмехнулся он. — Только ответь на него честно, пожалуйста. — Что там? — Мы встречались раньше? Ещё до того, как наш штаб пал? Где-то в конце мая — начале июня того года, в одном военном лагере. Я убеждена, что это был ты, я не видела лица, но всё же, это же был ты, да? Только ответь честно. — Если ты про тот день, когда ты и ещё двое людей из ордена сидели в темнице. Тогда да, как ты догадалась? — Сегодня ты сказал, что нас нельзя трогать, на вопрос «почему» ты ответил, что потому что ты так сказал. В тот день ты ответил точно так же. — И ты это запомнила? — Я часто об этом вспоминала, но всё время думала, что это был кто-то из Ордена. Почему ты помог нам? — Ну, во-первых, когда к нам пришли и сказали о том, что кто-то из наших солдат хорошо владеет холодным оружием и решил убить главу клана, я сразу понял, что это не наш человек. Для начала это потому, что, насколько мне известно, мечом владеют только люди из моей группы, которые все были на месте. Приказа о том, что нужно что-то сделать с главой клана, ни я, ни наш лорд не отдавали. Во-вторых, когда мы уже прибыли в лагерь, выяснилось, что этот самый воин, хорошо владеющий мечом и сумевший победить нескольких обученных работе с холодным оружием солдат, оказался девушкой. Мне стало любопытно, как же выглядела эта воительница, которая уже сумела навести столько шума, поэтому я решил взглянуть. Потом оказалось, что это была ты, и я решил по старой дружбе помочь тебе. — Мы никогда не дружили. — Ладно, думаю, сейчас, наверное, уже можно признаться, — он говорил вполне расслабленно, — ты мне нравишься ещё с Хогвартса. — С Хогвартса… — почти шёпотом повторила она. — Почему ты не сказал никому из наших о том, что это ты? — Я помог тебе потому что хотел этого, потому что это была ты. Мне плевать на ваш орден, и если бы на твоём месте был бы кто-нибудь другой, я бы и пальцем не повёл, потому что, как я уже неоднократно говорил тебе, мне абсолютно плевать, даже если от вашего ордена не останется ни одного человека, это не мои проблемы, но мне не хотелось бы причинять тебе вред или расстраивать тебя, однако, если ты выкинешь ещё что-нибудь наподобие того, что было сегодня, я сто раз подумаю прежде чем помогать тебе. — Почему согласился помочь с Габриэллой? — Для тебя она имеет значение, а ещё не хотелось бы, чтобы ты совалась туда ещё раз, потому что я не планирую в ближайшее время посещать тюрьму и предупреждаю тебя, что если вдруг ты туда ещё раз пойдёшь, меня там уже не будет, и в случае чего ты останешься там. — Ты понял, что я всё ещё состою в Ордене, но ничего не сделал, чтобы препятствовать мне. — А это что-то изменило бы? — Нет, наверное. — Только я тебя прошу, не ввязывайся в то, что причинит тебе вред, хорошо? Если снова нужно будет вытащить кого-нибудь, не нужно соваться в логово пожирателей одной или с теми, кого схватили в два счёта, просто скажи мне сама, если какой-нибудь твой дружок гниёт в нашей темнице. Я не хочу, чтобы тебя убили из-за какого-нибудь очередного ничтожества. Гермиона прикрыла глаза, измученно вздохнув. — Драко, Эрни не ничтожество, ты не должен так говорить о нём. — А как его ещё назвать? Ты видела вообще этого сегодняшнего? Он выглядит как труп. — Это ваши люди его до такого довели. — В таком случае, ему не стоило соваться в то, с чем он не может справиться сам. — Как ты узнал меня сегодня? — По твоим глазам, Гермиона. Я узнаю их из тысячи других. И кто готовит такое отвратительное оборотное зелье, которое не меняет глаза? Она пожала плечами. — Не знаю, нам всегда выдают готовое. — У вас работает отвратительный зельевар, но пусть лучше он и дальше готовит. Теперь, если ты не против, я задам тебе вопрос. — Ну попробуй, — Гермиона улыбнулась. — Когда в последний раз ты была на поле сражения? Гермиона прокашлялась, неосознанно отведя взгляд в сторону. — Давно, — коротко ответила она. — Когда именно? — Не помню. Это было давно. — Я отвечал честно, кажется, могу просить от тебя того же. — Драко, давай не будем говорить об этом, пожалуйста, потому что… — Потому что это было недавно, не так ли? Гермиона помедлила, но всё же решила ответить честно. — Да. — И если я всё правильно понимаю, мы даже сталкивались, правильно? — Скорее всего. — А знаешь, почему в тот раз я не тронул тебя? — Потому что тебе понравилась девушка, в обличии которой я была? — Потому что у вас отвратительный зельевар. Когда я увидел этот взгляд… я не был полностью уверен, что это ты, но эти глаза остановили меня. Мне показалось, что этого не может быть, но эти глаза говорили обратное, и я просто не смог. — Драко… — Гермиона, ты же понимаешь, что тебя могли убить тогда, сегодня? Чем ты вообще руководствуешься? — Я должна была. — Должна была каждый раз вступать в неравный бой? Я всё понимаю, но хватит. Так тебя убьют. Пожиратели смерти не славятся своим благородством, они не будут играть по правилам. Прекрати так бездумно соглашаться на все безумства ордена, Гермиона. — Заботишься обо мне? — Я люблю тебя и не хочу потерять. — Я тоже тебя люблю. Чуть раньше ты сказал, что я тебе нравилась в Хогвартсе, как так вышло? — Нет, я сказал не так. Я сказал, что ты мне нравишься ещё с Хогвартса, а значит, это неизменно и по сей день. — В Хогвартсе ты не упускал возможности отпустить в наш адрес колкостей, как я могла тебе нравиться, если каждый раз ты пытался задеть нас? — Тогда я был полнейшим идиотом. Ты мне начала нравиться начиная примерно с середины третьего курса, я понимал, что ты никогда не будешь моей, поэтому не додумался ни до чего лучше, чем до того, чтобы задирать тебя. Я знаю, что это даже звучит глупо, но это было так. Я знал, что ты никогда не посмотришь в мою сторону после всего того, что я наговорил тебе за те курсы, которые мы уже отучились. Потом я был трусом. Тогда я бы не смог признаться отцу о том, что мне нравится маглорождённая. Да я и себе боялся признаться в этом, поэтому надеялся на то, что это пройдёт со временем. — Скажу тебе по секрету, — она понизила голос до шёпота, — в Хогвартсе ты мне нравился два последних курса. — Неожиданно. — И тем не менее это так, но в то время я бы никогда тебе об этом не сказала, тем более у тебя и без того было полно поклонниц. Возможно, я была даже влюблена, но точно так же, как и ты, я бы никогда не призналась в этом даже себе, я тоже думала, что это пройдёт. Он хотел что-то произнести, но она приложила к его губам указательный палец. — Потом мы несколько лет не виделись, но я влюбилась в тебя во второй раз, когда мы встретились на поле осенью. Я ещё много дней думала о тебе, вспоминала твои глаза, не могла их забыть. После падения нашего штаба, когда мне было объявлено, что должна состояться свадьба, я думала, что в качестве жениха был избран Яксли, мне казалось, что лучше умереть, чем выйти замуж за него. Признаюсь тебе честно, у меня были мысли об убийстве и не только тебя, но и себя. Я всегда корила себя за те чувства, которые я испытывала к тебе, особенно после свадьбы, я считала, что таким образом я предаю Орден, но я много раз всё обдумала. Если бы Волдеморт проиграл, многих ваших тоже не стало бы. Я знаю, что ты должен выполнять то, что тебе приказано, я всегда делала то же самое, по-другому нельзя. Всегда нужно искать начало верёвки. Начало этой верёвки — Волдеморт. Гермиона аккуратно провела ладонью по щеке Малфоя, затем продолжила. — Спустя какое-то время нашего брака я перестала пытаться отрицать свои чувства к тебе и поняла, что всё также хочу быть с тобой и ни с кем больше. А сегодня, когда ты спас тех, кто к тебе никакого отношения, но дороги мне, я поняла, что хочу прожить с тобой до последнего своего дня, до последнего своего вздоха. И если существует жизнь после смерти, я хочу и её прожить с тобой. — Иногда я задумываюсь и боюсь проснуться и оказаться в реальности, где нет тебя. Никогда не думал, что после всего того, что я натворил за свою жизнь, она сжалится надо мной и отправит мне тебя. — Я тоже не думала, что когда-нибудь это станет возможным. Знал бы ты, насколько мне было больно и обидно, когда девушки говорили о том, что ты обратил на них внимание. Они обсуждали между собой даже простой взгляд с твоей стороны. Меня раздражало то, что ты смотришь на них, поэтому каждый раз, встречая тебя, я вспоминала обо всём этом и зачастую грубила тебе или делала вид, что мне наплевать на тебя, или же тоже пыталась задеть. Ты сказал, что понял, что я тебе начинаю нравиться с середины третьего? Это не тогда, когда я тебя ударила? — Не помню. Похоже, удар и вправду был сильным, — они подарили друг другу идентичные улыбки. — Я понял, что сначала ты мне нравилась, а потом я влюбился в тебя. С тех пор я не переставал тебя любить. Даже несмотря на то, что ты никогда, как мне казалось тогда, не будешь моей, мне хотелось, чтобы ты была жива и счастлива, пусть даже совсем никак не связанная со мной. — Ты всё ещё сильно злишься на меня из-за сегодняшнего? — Как я могу сильно злиться на тебя? Договоримся так, если тебе что-то срочно нужно сделать из того, что может причинить тебе вред, скажи мне об этом. — Чтобы ты меня из дома не выпустил? — Обещаю, что постараюсь помочь, хотя и считаю, что то, что ты рискуешь своей жизнью только для того, чтобы вытащить их, — полнейшее безрассудство. Не делай ничего из того, что тебе навредит. — Я люблю тебя, Драко. Ты для меня уже сделал столько, что мне не отплатить и за всю жизнь. Никогда не думала, что кто-то для меня сделает столько всего, и уж тем более не подозревала, что этот кто-то будет из Слизерина, ещё и по фамилии Малфой. — А я никогда не думал, что жизнь подарит мне когда-нибудь самый лучший подарок, о котором я и мечтать не смел. Гермиона обвила руками шею Драко, вставая на носочки и притянула его к себе, аккуратно прикасаясь своими губами к его. Он мягко ответил на её несмелый поцелуй. Он подхватил её под бёдра, углубляя поцелуй. — Драко, давай сделаем это нежно, — прошептала ему в губы она, на мгновение прервав поцелуй. Она сидела на кровати напротив Малфоя. Дребезжащий свет множества свечей в свете ночи ярко освещал их тела и лица. Малфой медленно и аккуратно целовал её, целовал её так бережно, словно боялся сделать ей больно даже через поцелуй. Она нежно трогала мягкие платиновые волосы Драко. Он нежно гладил её пальцем по скуле. Гермиона потянулась к поясу халата. — Позволь мне, — едва слышно произнёс он, перехватывая кисть её руки, и, дождавшись её кивка, аккуратно потянулся к шёлковой ткани её одежды. Он медленно развязал тугой узел пояса, мягкая ткань верхней одежды послушно сползла с хрупких девичьих плеч на край кровати. Гермиона потянулась к пуговицам его белой рубашки. Первая пуговица расстёгнута, руки тянутся ко второй, и со второй попытки ей удаётся подчинить себе и вторую пуговицу. Руки дрожат. Третья пуговица с трудом, но тоже подчинилась. Гермиона тяжело выдохнула, когда четвёртая пуговица никак не расстёгивалась. Нет, дело было вовсе не в рубашке, а в дрожащих от волнения пальцах. Драко нежно накрыл своей ладонью её, после чего дрожь в её пальцах стихла, и четвёртая, и пятая, и все последующие пуговицы были успешно расстёгнуты. Гермиона отодвинула мягкую ткань рубашки с крепких мужских плеч, тут же впиваясь губами в шею Слизеринца, попутно руками расстёгивая ремень его брюк. Она медленно покрывала тёплыми поцелуями кожу его шеи, аккуратно тянулась к его горячим губам и уверенно углубляла их поцелуй, руками обвивая его шею. Он аккуратно усадил её к себе на бёдра, одним движением расстёгивая застёжку белого лифчика, спускает тонкие бретельки с плеч, обнажая её грудь. Никто из них не обратил внимания на то, куда именно он упал после того, как полностью скатился. Они наслаждались поцелуями, целуясь медленно и чувственно настолько, насколько были способны. Гермиона отметила для себя, что это были те самые поцелуи, которые она точно могла охарактеризовать самыми чистыми и правильными. Она громко простонала, откидывая голову назад, когда губы Драко плавно перешли на её шею. Ей нравилось ощущать его мягкие тёплые губы на своей шее. Нравилось то, как искусно он целовал её. — Ты такая красивая, — прошептал он, когда они встретились взглядами. Он повернулся, укладывая её на кровать. Он навис над ней, оставляя дорожки поцелуев от шеи, перемещаясь на ключицы, плечи, грудь, живот, слыша её тихие стоны. Малфой стянул с неё оставшееся бельё, продолжая дорожку поцелуев от живота и ниже. Гермиона свела бёдра, понимая, что сейчас может произойти. — Драко… я никогда… мне немного страшно, — прошептала она, начиная краснеть и смущаться. — Всё хорошо, Гермиона, я буду аккуратным, — прошептал Драко мягким голосом. Она неуверенно расслабила бёдра, выравнивая сбившееся дыхание. Он аккуратно раздвинул пальцами нежную кожу половых губ, затем коснулся языком до клитора, поднял глаза на Гермиону, перешёл на внутреннюю сторону бедра, продолжая вести губами ниже, в сторону голени. Гермиона чувствовала горячую пульсацию внизу живота. Это было тягучее чувство желания, волнами разливающееся по всему телу. Он перешёл на другую ногу, медленно поднимаясь губами от колена наверх, к её лону, после продолжил осторожно стимулировать горячим языком клитор. Гермиона выгнулась к спине, издав громкий стон. — Не больно? — аккуратно спросил он. — Нет, — на выдохе простонала она, закатывая глаза, уже полностью расслабившись и отдав себя в его сильные руки. Постепенно он стал наращивать темп, каждый раз поднимая глаза и поглядывая на неё. Он сменял движения языком «верх-вниз» на круговые в зависимости от её реакции. Драко повторял действия, которые вызывали у неё большее количество ярких ощущений. Ей было жарко. Сердце бешено стучало в груди, то и дело норовя вырваться наружу. Она громко вздыхала, ей казалось, что ещё совсем немного, и она потеряет сознание от происходящего, от ощущений, которые она испытывала. Она не могла здраво мыслить в такой ситуации. В голове не было никаких мыслей кроме мыслей о происходящем. Гермиона пыталась ладонью прикрыть рот, не в силах сдерживаться перед тем, что делал с ней Драко, но громкие неконтролируемые крики то и дело вырывались из неё. — Так не больно? — в очередной раз спросил он у неё, меняя движения и их интенсивность. Он ускорил темп. Гермиона неосознанно двинула тазом навстречу Драко. Она вновь выгнулась к спине, и её тело несколько раз содрогнулось в руках Малфоя. И сейчас уже она не смогла никак сдерживать себя, даже не смотря на то, что её могли услышать. Она чувствовала, как внизу неё всё пульсировало и сокращались мышцы ещё секунд десять. Он рухнул на кровать рядом с ней и повернул голову в её сторону, довольно наблюдая за её состоянием, за тем, как она до сих пор выгибалась к спине. — Драко… это было невероятно, — сбиваясь, произнесла она, всё ещё не в силах восстановить дыхание. — Мне тоже понравилось, — с самодовольной улыбкой проговорил он. Ему действительно понравилась проделанная работа, то, как громко она стонала, как она закатывала глаза, то, как не могла выровнять дыхание, как кричала и содрогалась от удовольствия в его руках. — Значит ли это, что и я должна? — вдруг спросила она. Он сначала даже не понял, что она имела в виду, но она выглядела растерянно. — Что? — непонимающе переспросил он. — Теперь я должна сделать то же самое? — Нет, — спокойно ответил он, тут же заметив изменения в её лице. Гермиона с улыбкой на лице подвинулась к нему. Да, это была та улыбка, за которую он был готов на всё, что угодно. Её улыбка была самой искренней и желанной для него. Улыбка, которую он мог сравнить с летним рассветом, с полярным сиянием, со внезапно появившимися на небе перламутровыми облаками. Говорят, что можно бесконечно смотреть на то, как горит огонь, течёт вода… Он мог бесконечно смотреть на её лицо, её улыбку, на саму неё. Гермиона села на его живот и потянулась к его губам, с нежностью целуя их. Он отвечал ей взаимностью, нежно проводил рукой по её распущенным длинным волосам. Её тело пахло корицей, и этот запах сводил его с ума. Её запах, лицо, глаза карамельного цвета, пухлые губы, шелковистые волосы, голос, манера речи, ум — всё в ней было таким родным и близким для него. Она спустилась губами к его шее, целуя её. Она перешла к боковой части его шеи и услышала его тихий смешок возле своего уха, после чего продолжила целовать почти невесомо, едва прикасаясь губами к коже. Он негромко рассмеялся, она нашла чувствительную точку и продолжила целовать её, слегка покусывая. Гермиона перешла губами к его ключицам, плечам. Она аккуратно проводила ладонями по его рельефному торсу, даже не смотря, но чётко ощущая каждую мышцу его пресса. Она переместилась ниже, с выдохом садясь на твёрдый член. Гермиона начала медленно двигаться, Малфой сел на кровать, удерживая Гермиону руками, пока она двигала тазом вверх-вниз. Её громкие стоны сводили его с ума. Он пронаблюдал за каплей пота, которая скатилась с её лба по щеке и ударилась о её грудь. Гермиона регулировала темп и угол движений, сменяя медленный темп на более быстрый, чередуя их. Обессиленная Гермиона упёрлась руками о плечи Малфоя. Кончики её волос щекотали его лицо. Она вцепилась в его горячие губы. Он сжимал руками её грудь, языком проникая в её рот. Их языки встречались, переплетались. Гермиона простонала в губы Драко, когда он вновь продолжил проникать в неё. Гермиона отстранила свои губы от его, когда он начал ускорять темп. Ей нужно было больше воздуха. Она упиралась руками в его плечи, ногтями впиваясь в их кожу. Он удерживал её руками за талию. На мгновение она пожалела о том, что после входа в комнату она не установила никаких чар, которые могли бы заглушить её крики и громкие стоны. Малфой громко дышал у самого её лица, ещё больше возбуждая Гермиону. Он менял угол проникновения в неё, каждый раз наблюдая за её реакцией, за тем, как она становилась громче, за тем, как она закатывала глаза. — Драко! — почти вскрикнула она, когда её тело сильно содрогнулось несколько раз. Даже руки перестали держать её, и, всё ещё дрожащая, она рухнула на грудь Слизеринца, ощущая тёплую влагу между ног. Она пролепетала что-то невнятное, лежа на его горячей груди. Мышцы её таза всё ещё сокращались вокруг его пульсирующего члена. Она выравнивала сбившееся дыхание. Они пролежали в таком положении ещё несколько минут, вслушиваясь в тихий, едва уловимый на слух звук секундной стрелки настенных часов. Гермиона успокаивалась, лежа на ровно поднимающейся груди Драко. Она пальцем выводила на ней незамысловатые рисунки. Гермиона вывела пальцем слова «Я тебя люблю» и улыбнулась. — Я тоже тебя люблю, Гермиона, — проговорил он, и Гермиона подняла на него довольные глаза. Она на мгновение прикоснулась своими губами к его. — Сильно? — тихо спросила она, словно боясь нарушить идиллию. Да, она боялась, что сейчас он встанет и уйдёт, оставив её одну, как в их первый раз. Внутри неё был страх того, что он может прогнать её. — В сто раз сильнее, чем ты можешь только представить. — Я не хочу отпускать тебя даже на минуту. Ты всегда будешь со мной? — Я не оставлю тебя. — Пообещай мне, Драко. — Обещаю тебе, Гермиона. Я всегда буду рядом с тобой, никто не причинит тебе вреда, не посмеет и пальцем коснуться тебя. Гермиона и сама знала, что Драко защитит её в случае чего, всегда защищал. Если бы не он, она бы умерла уже сто раз. Она знала, но ей нужны были его слова. Просто, чтобы ещё раз убедиться во всём. Гермиона перекатилась на кровать, ложась рядом с ним. — Как ты сделал так, чтобы когда мы шли из темницы, никто не попался нам на пути? — вдруг тихо спросила она. — Собрал всех на заднем дворе, провели построение, выслушал отчёт каждого, спросил о том, что их не устраивает в работе тюрьмы. Ещё в самом начале мне доложили о том, в какую камеру поместили тех, кто пришёл с тобой, а про того Пуффендуйца я узнал от управляющего, правда, пришлось после подкорректировать его память, но в целом всё прошло быстро и почти без проблем. Про последнюю заключённую я узнал непосредственно у заведующего, сказав, что в дом нужна прислуга. Будет лучше, если какое-то время вы не будете особо пересекаться, потому что ранее вас поймали вместе, и если что, может выясниться, что её вытащили для тебя. — И всё это ради нас… — Только не начинай меня снова благодарить, я уже за эти сутки получил столько словесных благодарностей, что хватит на всю оставшуюся жизнь, — он положил руку на грудь и изобразил страдальческое выражение лица. Гермиона рассмеялась от его вида. Он продолжил что-то говорить, но она задумалась, смотря на него, уже не слыша его слов. Да, она не переставала подмечать для себя то, насколько он был красив, и насколько сильно он ей нравился. Она рассматривала его взъерошенные платиновые волосы, серые глаза, губы, аккуратные аристократические черты лица, бледную кожу, на которой особенно чётко были выражены вены, особенно на руках. Вены на его руках — это отдельный вид искусства. Она могла бесконечно долго смотреть на Малфоя. Он был слишком красивым, чтобы существовать на самом деле, но он существует, и он с ней. — Но я не откажусь от ещё одной порции физических благодарностей, — произнёс он, вырывая её от мыслей о его внешности. — Что? — переспросила она, не до конца осмыслив и услышав его последние слова. Хищно улыбнувшись, обнажив ровные белые зубы, он перекатился к ней, нависая сверху. Его глаза сверкали. Он упёр руки по обе стороны от неё и склонился, впиваясь своими губами в её. Гермиона ответила на поцелуй. Драко обнял Гермиону, медленно входя в неё. Их тела были вплотную прижаты друг к другу, и это нравилось ей. Нравилось ощущать его, прижиматься своей грудью к его, дышать в такт его дыханию. Она застонала, цепляясь пальцами в его спину, когда он вошёл в неё глубже. Он начал медленно, и медленно ускорял темп. Он менял угол проникновения в неё, что можно было определить по тому, что когда угол менялся, она становилась ещё громче. Да, никто из них всё ещё не установил на дверь чар, и это было нехорошо, потому что Гермиона со стопроцентной вероятностью завтра не сможет смотреть в глаза прислуги, и так будет продолжаться ещё как минимум неделю. Гермиона закатила глаза, пальцами сжимая мятые простыни, когда он начал входить в неё ещё глубже. — Драко! — она стонала его имя. Он ускорил темп, она уже ничего не слышала, кроме их дыханий, которые смешались в одно. Внутри неё всё пылало. Хотелось пить и кричать. Но кричать было нельзя — эта мысль изредка мелькала в её голове, и тогда она старалась сдерживаться или в противном случае затыкать рот ладонью, но ни то, ни другое не увенчивалось особым успехом. Она забывала обо всём этом и периодически выкрикивала его имя. Она была вся мокрая, на нём были капли пота. Она задыхалась. Он начал входить в неё ещё глубже. Она едва разборчиво громко стонала его имя, царапая его спину. Он громко дышал и переплёл их пальцы, и тогда в голове Гермионы промелькнула реминисценция их первого раза. Тогда он тоже переплёл их пальцы, и это показалось Гермионе таким сокровенным, тем, что должно было остаться только между ними, она ощущала этот жест ещё более интимным, чем то, что происходило вокруг, и сейчас в её сознании особо отпечатался этот жест. Гермиона выгнулась к спине. Внутри неё всё содрогалось. Мышцы её таза сокращались вокруг его члена. Она громко стонала, но не могла унять дрожь всего тела. Он остановился, давая ей передохнуть и привести в порядок дыхание, затем снова медленно продолжил. Гермиона уже не стонала, она кричала, теперь точно их слышали все. Он ускорялся, отдаваясь прерывистым дыханием у её уха. Она вцепилась пальцами в светлые волосы. Ещё несколько интенсивных толчков, он с хриплым стоном кончил внутрь неё, и в этот момент стенки её таза вновь начали сжиматься вокруг него. Он уткнулся лицом в её шею. Всё её тело содрогалось. Она что-то говорила, но теперь это больше походило на мычание. Она не могла до конца открыть глаз, не чувствовала своих рук и ног. Она сама не понимала того, что происходит с её телом. Этот оргазм был другим. Он напугал её. Напугал тем, что сознание было в два раза спутанней, всё тело содрогалось так сильно, будто его одолела судорога, а язык ещё секунд пятнадцать заплетался. Она заткнула рот ладонью, когда ей пришло осознание того, что она что-то сейчас пыталась проговорить, но это выглядело так, будто она не умела делать этого. Гермиона лежала с закрытыми глазами, переводя дыхание и приводя в порядок мысли. Она открыла глаза, когда почувствовала прикосновение к своей коже. Это были руки Малфоя. Он легко поднял её на руки и перенёс выше, уложив её голову на мягкие подушки. Гермиона схватила его за руку, когда он начал отходить от неё. — Ложись со мной, — тихо произнесла она, сильнее потянув его на себя. — Мне нужно немного поработать с документами перед сном. — Я без тебя не усну, — проговорила она, взметнув брови. Она лгала, её ужасно клонило в сон. Она была вымотана, просто ей не хотелось засыпать без него. — Буду несколько часов ворочаться из стороны в сторону, не давая тебе сосредоточиться на работе, — она вздохнула, состроив расстроенное выражение лица. Он лёг на кровать возле неё, накрывая их обоих одеялом. Она прижалась к нему, кладя голову ему на грудь. — Гермиона? Я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, Драко.