Глава 22. Откровения

Гермиона открыла глаза. Напротив её лица, всего в нескольких сантиметрах, было лицо мирно спящего Малфоя. Она лежала, всматриваясь в аккуратные черты лица мужа. Девушка улыбнулась перед тем, как приблизить своё лицо на пару сантиметров к нему и оставить на его губах почти невесомый поцелуй. Это скорее даже был не поцелуй, а простое касание губами, но такое аккуратное, тонкое и невинное, чтобы он не заметил этого. Гермиона медленно встала с кровати, стараясь не разбудить мужа. Она обошла кровать в поисках одежды и нашла на полу возле кровати свой шёлковый халат; она походила ещё по периметру кровати, находя своё нижнее бельё. Быстро одевшись, Гермиона подошла к столу. Она взяла в руки перо и осмотрела стол в поисках бумаги. Перед ней на столе лежала пачка документов. Девушка посмотрела в сторону генерала и уже потянулась к стопке, но сжала ладонь, решая пока что не трогать её. Она взяла чистый лист бумаги и аккуратным почерком оставила небольшое послание, в котором напоминала Драко о том, что сегодня он обещал ей совместную прогулку по городу. Она на носочках вышла из его комнаты и пошла по коридору в сторону своей. Перед ней шла колонна из трёх служанок, во главе которой была Мэри. Гермиона расширила глаза. Воспоминания о вчерашнем врезались в её сознание. Она вцепилась ногтями в ладонь, стараясь не подавать вида. Когда она поравнялась со служанками, они остановились, склоняя головы. — Доброе утро, миссис Малфой. — Доброе утро, — прокашлялась девушка, уводя взгляд в сторону, завидев их пристальное разглядывание. — Как спалось? Вы уснули только под утро, верно? Может, вам принести кофе, чтобы вы могли взбодриться после бессонной ночи? — улыбнулась Мэри, подмигнув хозяйке. Щёки Гермионы вспыхнули. — Да, меня в последнее время и вправду мучает бессонница, — она кашлянула громче, но старалась держать лицо, — принесите мне чай. — Но вы, кажется, потеряли немало сил этой ночью, борясь с бессонницей. Уверены, что не хотите выпить чашечку горячего кофе? Гермиона хотела возмутиться, но поняла, что это было бы бессмысленным и ещё более неловким, ведь она сама была виновата в этих разговорах. И почему она не прервалась, чтобы наложить чары на дверь? — Нет, предпочту чашку чая с молоком. — Что принести на завтрак? — Я не буду завтракать, поэтому только чай. — Не могу, миссис Малфой. — Почему? — Причина вашей бессонной ночи ещё неделю назад дала чёткое указание, чтобы завтрак был вам принесён в любом случае, даже если вы будете против. — Мэри! — возмутилась Гермиона, — не забывайся. — Прошу прощения, миссис Малфой. Так что вы желаете на завтрак? — Принеси мне кусочек вишнёвого пирога к чаю. — И всё? — И чай с молоком. — Чуть не забыла, — Мэри вытащила из-под фартука газету, — это сова вам доставила. — Спасибо. Гермиона пробежалась глазами по ярким заголовкам маггловской газеты из Австралии: «Сегодня в городе ожидается солнечная погода...»; «Вы всё ещё не определились с тем, куда выгоднее вложить свои накопления?»; «Из числа опрошенных по вопросу...»; «Новой жертвой убийцы города Брум стала тридцатипятилетняя Вероника Лиссе…». Гермиона задумчиво уставилась взглядом в последний прочитанный заголовок.

***

Гермиона быстро спустилась на первый этаж по лестнице. Она замерла на нижних ступенях. Она ожидала, что Малфой будет ждать её у входа, как делал это обычно, но его не было видно. Либо он не хотел никуда с ней идти, либо забыл — промелькнуло в её голове, когда она тяжело выдохнула, разворачиваясь назад. — Знаменитая Гермиона, о которой столько разговоров, не особо пунктуальна, — прозвучал спокойный голос. Гермиона развернулась с улыбкой на лице. — Ты писала, что спустишься в час дня, но опоздала на четырнадцать минут. — Малфой! — почти восторженно произнесла Гермиона. — Я уже подумала, что ты не захотел никуда со мной идти. — Своим утренним посланием ты поставила меня перед фактом, я не мог отказаться. И куда мы отправимся для начала?

***

Гермиона и Драко сидели в небольшом кафе. Интерьер помещения был в светлых тонах. Белый потолок, белый пол, светлая мебель. Малфой развалился на бежевом кожаном диване напротив Гермионы. Пожилой мужчина — официант — подошёл к ним. На его лице была лёгкая улыбка. Брови располагались высоко на морщинистом лбе. — Уже определились с выбором, миссис Малфой? — приятным голосом произнёс он, улыбаясь ещё шире. Мужчина в светлой рубашке, коричневых брюках и чёрном фартуке развёл руки в стороны. Гермиона живо подскочила с места, обнимая его с искренней улыбкой на лице. — Мистер Норсонт! Как я рада Вас видеть! Как Вы поживаете? Как Ваше здоровье? — Спасибо, Гермиона, со мной уже всё хорошо. Ты так давно не заходила к нам, Элизабет каждый день спрашивает о тебе, мы соскучились. Ты стала ещё даже красивее, чем прежде! — Вы тоже прекрасно выглядите, помолодели лет на десять! — Элизабет заставляет каждое утро заниматься гимнастикой. Представляешь, она заставляет меня просыпаться на целый час раньше. Кажется, ещё немного, и я стану таким же молодым и красивым, как твой муж. Надеюсь, он не станет ревновать тебя ко мне через пару недель гимнастики. Гермиона широко улыбнулась словам пожилого мужчины. — Миссис Элизабет до сих пор проходит лечение? — Да, целители не дают хороших прогнозов, говорят, максимум протянет два года, — грустно произнёс мужчина, уставившись взглядом в свой потрёпанный блокнот. — Мне так жаль, но нельзя терять надежду. Всё будет хорошо, можно попробовать посетить другую больницу. — Мы уже проверялись в девяти больницах, — он попытался натянуть на лицо улыбку, — но уверен, эта дьяволица ещё всех нас переживёт. Бегает по кафе точно как двадцатилетняя, я уже иногда боюсь за наших посетителей — вот сметёт и не заметит когда-нибудь одного из них. — Это точно миссис Элизабет. А где она сейчас? Гермиона только сейчас перевела взгляд на Драко, который с интересом смотрел на неё, чуть склонив голову набок. — Вот только сегодня она сказала, что будет сидеть дома, и как раз пришла ты. Обиделась она, видите ли. — А что случилось? Где-то в зале упала вилка, издав негромкий звук, ударившись об пол. — Я ей утром после гимнастики сказал, что не буду есть эту кашу, а она приготовила целую кастрюлю и давай её в меня пихать, а каша-то невкусная, точно кусок резины. Но я-то ей не скажу об этом, а то всё — считай, потом будет обижаться вечность. Так вот, говорю я ей, зубы болят, выпадут ещё ненароком, а она сразу: «это же каша, от каши зубы не выпадают...», а я возьми и ляпни ей спросонья, что это всё равно что резину жевать. Так она замолчала, села посреди комнаты на диван: «Иди, — говорит, — паразит, каша ему моя не угодила. Сорок лет ел, а тут не хочет!» Я ей и так и сяк, говорю, оговорился спросонья, а она как надуется: «Не пойду, — говорит, — поработай один, паразит, посмотрим, как ты без меня продержишься». Так ещё и тапок вдогонку кинула. Гермиона хихикнула, замечая на лице пожилого мужчины задумчивую улыбку. Он любил свою жену; они прожили в браке уже сорок лет, и, несмотря на небольшие разногласия, которые иногда происходили между ними, они жили душа в душу. Несмотря на все сказанные друг другу слова, они любили друг друга, ценили и старались не огорчать. За их стычками было забавно наблюдать — обычно они не злились друг на друга больше получаса. Поспорят, а уже через десять минут сидят за столом за чашкой чая, громко смеясь над шутками мистера Норсонта старшего. — Жаль, что сегодня мы не смогли увидеться. Мы обязательно зайдём ещё раз как-нибудь. Не забудьте обнять её за меня и передайте, что я сильно соскучилась по ней. — Конечно. Знаешь, как она обрадуется, когда узнает, что ты к нам заходила? А как вообще ты, жизнь как? Сын-то даже не пишет уже почти год, хоть бы раз приехал. Всё работает, походу. — Мистер Норсонт… да, он очень хороший, его на работе ценят очень. Ему нельзя писать писем, их могут перехватить по пути, но я уверена, что он скоро приедет домой, — улыбка сползла с лица девушки. Её взгляд потускнел. Она не могла смотреть в лицо мистеру Норсонту старшему. — Мы так гордимся нашим сыном. Ты была его любимой ученицей. Вот приедет, я всё ему скажу. Он даже на свадьбу не приехал, а так сильно тебя расхваливал нам. Когда вы в последний раз заходили сюда вместе? Дай-ка подумать, это было год назад. Ждём не дождёмся уже его возвращения. Всё-таки работа работой, а о стариках забывать нехорошо, мы же волнуемся. — Он обязательно скоро вернётся. Сами знаете, у него секретные задания, он не может писать об этом, но он тоже скучает по вам. — Ты давно с ним общалась? — Пару месяцев назад, он... хорошо себя чувствует, ему нравится его работа, попросил обнять вас при встрече от него. — Главное, что с ним всё хорошо. А как мистер Малфой, он хорошо относится к тебе? Не обижает? — он перевёл взгляд на Драко, который расслабленно сидел, раскинув руки на диване, и наблюдал за их беседой. — Да, у нас всё хорошо, — спокойно ответила девушка. — Она говорит правду? Вы не должны плохо относиться к Гермионе, она одна из самых добрых юных леди, с которыми я имел честь общаться. — Разумеется, я знаю, что Гермиона прекрасный человек. Я бы никогда не позволил себе ничего плохого по отношению к ней. — Вы же генерал, надеюсь, вы не проявляете грубости или тем более жестокости по отношению к ней. Должен вас предупредить, что она даст отпор любому, кто посмеет тронуть её, а ещё будьте уверены, что у неё есть кому защитить её в случае чего. — Не сомневаюсь в этом. Пусть отсохнет моя рука, если я решусь ударить её. Я люблю Гермиону ничуть не меньше вашего и хочу оберегать любой ценой. — Прошу прощения за излишнюю подозрительность, просто в прессе столько всего пишут. Я знаю, нельзя верить всему тому, что говорят или о чём пишут, тем более не стоит доверять жёлтой прессе, но мне было необходимо самому всё услышать от вас, чтобы быть спокойнее. — Я понимаю ваши переживания, но будьте уверены, что я никогда не позволю себе того, чтобы поднять на неё руку. Могу ли я узнать, кем вы приходитесь Гермионе? — Да, конечно. Меня зовут Аллан Норсонт. Я отец человека, обучавшего Гермиону боевым искусствам, но сейчас отправившегося далеко по заданию из самого Магического департамента. Для нас Гермиона стала дочерью, которой у нас никогда не было. Она всегда нам помогала, навещала и даже ухаживала за нами в отсутствии нашего сына, когда мы лежали в горячке. Для нас она — часть нашей семьи. В нашем доме и в нашем кафе она — самый дорогой и долгожданный гость. — Что за задание от магического департамента? — Этого я, к сожалению, не могу вам сказать, как минимум потому что ни мне, ни моей жене ничего об этом не известно. — Быть может, вам известно, от какого отдела ему поступило задание? Странно, что департамент отправляет кого-то на секретные задания, раньше такого не наблюдалось на моей памяти, по крайней мере... — Я тебе потом сама всё объясню. Нам лучше не говорить об этом в присутствии посторонних людей. Не забывай, что помимо нас здесь присутствуют и другие посетители, — грубо перебила Малфоя Гермиона. — Сегодня Гермиона что-то не в духе, — попытался разрядить атмосферу мистер Аллан. — Может, мне что-то принести? Заказывайте всё, что только захотите, для вас приготовим всё, что угодно. — Может, вы составите нам компанию? — Нет-нет, что ты. Теперь я ем только по расписанию, не хочу, чтобы Элизабет сердилась на меня ещё сильнее. Я же обещал ей, а значит, буду есть ровно в то время, что и она. Ей в больнице кто-то сказал о том, во сколько лучше всего завтракать, обедать и ужинать; теперь мы едим только по расписанию, она теперь трепетно следит за моим здоровьем. — Что ты будешь заказывать? — Гермиона посмотрела на Драко. Он без интереса мельком пробежался по меню и отложил его. — Принесите мне то же самое, что и ей, когда она определится. — Тогда мне, как раньше. — Будет сделано в лучшем виде.

***

— Ну и что за секретное задание от Магического департамента? Ты понимаешь, что это не может быть правдой? — Драко... мы можем не говорить об этом? Для меня это больная тема. — Если ты не хочешь — мы не будем говорить. — Спасибо. Пожалуйста, не нужно ничего узнавать об этом или говорить об этом. Эта история с заданием из магического департамента выдумана для миссис и мистера Норсонтов. Гермиона не заметила того, как они дошли пешком до конца улицы. Она повернула за угол. — Куда мы идём? — вдруг спросил он. — Скажу, когда дойдём, — коротко ответила она. — Почему не сейчас? — Потому что если я скажу сейчас, ты не пойдёшь со мной дальше. — И до чего же такого мы дойдём? — Я не скажу тебе сейчас. Нам нужно зайти в этот магазин. — Магазин посуды? — Мы воспользуемся их камином.

***

— Олд стрит! — разгорелось зелёное пламя, и Гермиона с Драко оказались в маленьком пыльном магазине. Магазин был закрыт, внутри лежали некоторые старые предметы, давно не представляющие никакого спроса среди покупателей. Внутри магазина не было продавцов, снаружи — охраны. Гермиона вывела Драко за руку на улицу. Он с отвращением осматривал пыльное помещение, разбитые окна, а после с презрением смотрел на людей, которые лежали, сидели прямо на грязных дорогах. Они медленно прошли по дороге. Бездомные люди всматривались во внезапно появившуюся парочку. На улицах появлялись и другие люди, но они были одеты бедно, выглядели замученными, уставшими. — Зачем ты притащила меня на эту помойку? Ты должна была сразу предупредить меня перед тем, как преподносить такие сюрпризы. Пойдём отсюда, мало ли что-нибудь подцепим, — с презрением осмотрелся по сторонам Малфой. — Должна была, но я не сделала этого по ряду причин, — спокойно ответила девушка. — К примеру? — Ты бы не пошёл со мной, узнав, куда я собираюсь. — Да, не пошёл бы. Сама посмотри на всю эту грязь и нищету. Если тут находятся очередные твои знакомые, я не имею особого желания знакомиться с ними. Я не хочу даже смотреть на всю эту грязь. Зачем ты притащила меня сюда? — Они похожи на нас, они в точности такие же, как мы. Различие только в том, что у них нет денег. По биологическим признакам они ничем не отличаются от нас. Они дошли до женщины с двумя маленькими дочерьми, сидящими на дороге. — У них тоже есть семьи, дети. Ты не должен относиться к ним как к мусору, смотреть на них с отвращением, говорить, что они какие-то другие, говорить, что они больные и грязные. — Да понял я, пошли скорее отсюда, — проговорил он, одёрнув руку, когда женщина коснулась его рукава и что-то прохрипела невнятное. — Я не уйду отсюда, они нуждаются в помощи. — Я не буду приближаться к ним. Я уйду отсюда. — Иди, я останусь с ними одна, — пожала плечами Гермиона. — Я же правда уйду, — настоял он. — А я останусь. — Не боишься? — Нет. Ты посмотри на них, разве внутри тебя не загорелась хотя бы искра жалости к этим людям? — А должна была? — Они нуждаются в помощи. Они даже магией не могут воспользоваться, потому что, будучи рождёнными в семьях волшебников, не получили магических способностей. — Все они сквибы? — Да. Мы им поможем. Всем. — Что? — недовольно переспросил он. — Окажем хотя бы медицинскую помощь. — Я не буду прикасаться к ним. От них как минимум воняет, они заразные, по ним это видно сразу. — Малфой! Я же говорила, что они такие же, как мы. Ты поможешь мне? — Я не буду к ним прикасаться. Если ты подхватишь какую-нибудь заразу — не подходи ко мне. Гермиона подошла ближе к женщине с детьми, игнорируя слова мужа. — Мадам, можем ли мы помочь вам чем-нибудь? Женщина подняла глаза с пожелтевшими глазными яблоками на Гермиону. — Вы не отсюда, верно? — Да. — Вы пришли, чтобы помочь нам? — Да. — Мы очень хотим есть. Хотя бы краешек хлеба, пожалуйста, мисс, хотя бы чуть-чуть, хотя бы детям. Мы будем благодарны вам до конца жизни. Этой зимой уже не стало моего сыночка, помогите моим дочерям, пожалуйста, мисс, — женщина схватила Гермиону за руку. Её глаза стали красными и начали слезиться. В них было полно надежды. Малфой резко шагнул к Гермионе, как только женщина ухватилась за руку его жены. — Ваши дочери болеют? — Да, госпожа, у них температура уже второй день. Мы ничего не ели уже несколько дней. Хотя бы кусочек еды, умоляю Вас, хотя бы чуть-чуть. Гермиона распахнула маленькую сумочку, которая всё это время была с ней. — Могу ли я подойти к вашим дочерям? У меня есть некоторые лекарства, я попробую помочь им. — Вы правда хотите сделать это? Вы — ангел, спустившийся с небес к нам. Кто вы? Вас послал Бог к нам? Вы ангел? — Я не ангел, мы с мужем хотим помочь вам чем-нибудь. — Он ваш муж? Никогда не думала, что такие люди когда-нибудь придут к нам. Здесь обычно никогда не бывает чужих, а вы выглядите слишком хорошо для такого места. Одна из девочек громко закашляла. Гермиона подошла к ней. Малфой нехотя поплёлся за ней, всё ещё с отвращением смотря на бездомных. Она взмахнула палочкой, создавая огромный купол, накладывая на него согревающие чары. Бездомные со всей улицы начали неуверенными шагами сходиться к ним ближе. Гермиона присела на колени перед маленькой девочкой. Она начала вытаскивать из своей сумочки многочисленные склянки, баночки, пластыри, бинты, какие-то зелья, отвары. Она положила голову девочки к себе на колени, взмахнула палочкой. Перед ней возникли цветные магические диаграммы. Она читала названия зелий на баночках, выстраивая некоторые в линию. У девочки явно была высокая температура. Гермиона начала давать ей зелья, параллельно наблюдая за тем, как меняются показатели на магических диаграммах. Девочка громко прокашлялась. — Передай мне жёлтую баночку, — вдруг обратилась она к нему. Малфой, едва не закатив глаза от возмущения, передал ей баночку. Гермиона открыла крышку и начала растирать мятную мазь на шее девочки. — Раздай людям еду, — спокойно приказала она таким тоном, будто для него это не было чем-то из ряда вон выходящим. — И где мне её взять? — недовольно пробурчал он. — Или думаешь, под моим пальто сидит повар, которого я по ошибке прихватил из того кафе? — В моей сумочке. Малфой всунул руку в маленькую женскую сумочку, начиная вытаскивать из неё фрукты, овощи, тёплую выпечку, обёрнутую в пищевую бумагу, выкладывая всё перед собой. — Она у тебя бездонная, что ли? — Чары невидимого расширения. Малфой повернулся на сто восемьдесят градусов. За ним уже выстроилась длинная линия бездомных, прекрасно слышавших разговор супругов и уже ожидавших обещанной еды. Некоторые из них улыбались, некоторые стояли в слезах. Он отправлял в сторону жены недовольные взгляды каждый раз, когда какой-нибудь бездомный в благодарностях касался его руки или начинал плакать, получив в руки заветный свёрток с горячим хлебом, несколькими фруктами, овощами. Малфой раздавал еду бездомным, стараясь не смотреть ни на них самих, ни на то, что именно он совал в их руки. Генерал армии Тёмного Лорда, чистокровный аристократ, стоял на самой бедной, грязной улице города, раздавая еду бездомным, полностью пропахнув хлебом и какой-то другой выпечкой, которую, очевидно, успели приготовить эльфы, которых заранее подговорила Гермиона. После полученной еды бездомные шли к Гермионе, где получали от неё тёплую одежду, лекарства от простуды, от больного горла, бинты. Некоторым она оказывала медицинскую помощь. Она не была сильна в целительстве и помогала только тем, чем могла, о чём вычитала в книгах о целительстве. В любом случае их не пускали в больницы, поэтому единственной, кто сейчас мог помочь им хоть чем-то, была она. Малфой был поражён тому, что Гермиона притащила в своих сумках не только половину продовольственных магазинов города, но и откуда-то набрала сотни пар варежек, шапок, шарфов, одеял. Она доставала из своей сумки даже десятки пальто, которые, очевидно, вытащила из своего гардероба, потому что все они выглядели дорого и были одного размера. Маленькая девочка подошла к Малфою и обхватила руками его ногу. На вид малышке было лет пять. Он поравнялся с ней, присев на корточки. Девочка улыбалась и что-то говорила, но Драко не мог разобрать её слов. Он погладил девочку по её каштановым кудрям. Девочка рассмеялась, прикрыв глаза. Малфой взмахом палочки убрал грязь с её лица и старой потёртой одежды. Он вложил фрукты в руки девочки. Одарив его широкой улыбкой, она двинулась, как и остальные, в сторону Гермионы. Драко дал очередные продукты в руки бездомного старика. Старик начал плакать, выражая слова благодарности, когда трясущимися руками принимал продукты, и в этот момент он громко чихнул. Брызги слюней попали на руки Малфоя. Увидев всю эту картину, Гермиона с замиранием сердца стала ждать его реакции. Девушка даже задержала дыхание, в страхе даже забыла о том, что может моргать. Они обменялись взглядами. Он сдержанно выдохнул и подарил жене едва заметную улыбку. Гермиона улыбнулась в ответ, продолжая снабжать бездомных тёплой одеждой. Гермиона слушала слова благодарности, Драко получал слова благодарности от людей. Сейчас он уже не относился с таким презрением к этим людям. Он перестал смотреть на них свысока, не обращал внимания на то, что они касались его. Некоторые женщины обнимали его, благодаря за помощь. Он лишь сдержанно улыбался каждой из них, бросая взгляды на Гермиону. Она была довольна тем, что он стал относиться лучше к этим людям. Улыбка на её лице мотивировала его помогать им дальше, не смотреть на них как на каких-нибудь второсортных людей, хотя он не мог сказать, что нахождение рядом с ними доставляло ему какое-нибудь удовольствие. Что ни говори, а отрицать наличие неприятного запаха от них не могла и она, но она старалась не замечать ничего из этого. — Спасибо вам, госпожа, — произнесла пожилая женщина, получив из рук Гермионы тёплую одежду. — Не называйте меня так, мы с мужем решили помочь вам от чистого сердца и не ждём благодарностей или особых слов. — Скажите хотя бы Ваши имена, мы должны знать, кто нам помогает. Сюда никогда не заходят люди такого уровня. — Какого? — По вашему виду видно, что вы не простые прохожие, вы тоже одни из аристократов, так? Как Вас зовут? — Мы мистер и миссис Малфой. — Малфой... что-то знакомое, я слышала где-то вашу фамилию. Вы работаете в министерстве? — Почти. — Спасибо Вам, миссис Малфой. Ваше великодушие безгранично, я буду просить небеса о вашем здоровье. Мы все будем молиться за вас, спасибо вам. Обычно люди сторонятся всех нас, брезгуют даже заходить на нашу улицу. — Всё в порядке, все мы люди равны между собой. — Вы с вашим мужем такие молодые, красиво смотритесь вместе, а дети какие красивые будут в будущем. Гермиона улыбнулась. Только утром она выпила противозачаточное зелье. Нет, всё же завести детей в двадцать лет было бы слишком большой ответственностью, к тому же учитывая нынешнее положение, ей было страшно даже представить. Если быть откровенной, она ужасно боялась. Боялась для начала того, что придётся вынашивать ребёнка девять месяцев, рожать его, а она слышала о случаях, когда женщины погибали при родах. Она боялась, что не сможет справиться с ребёнком, не сможет дать должного воспитания. Она боялась за ребёнка, ведь если он родится сейчас, то его жизнь будет подвержена опасности. Если вдруг она забеременеет, страшно представить, как отреагирует на это Орден. Что, если она не сможет защитить своего ребёнка? Да и потом, каждый раз, когда она думала о ребёнке, в её голове крутились слова, которые она услышала на балу, о том, что она может испортить чистокровный род Малфоев. Безусловно, она любила детей, но все эти факторы не давали ей возможности даже представить рождение ребёнка; в особенности её терзали слова, которые она услышала на балу, потому что это было правдой. Если вдруг у них появился бы ребёнок, тогда Гермиона испортила бы самый чистокровный род в Англии. И как бы на это отреагировал Драко? Смог бы он принять ребёнка от маглорождённой? Девушка с облегчением вздохнула, когда количество людей, которым она ещё не помогла, стало равно нулю. Они благодарили её, но от усталости она не слышала и не могла разобрать их слов. Сколько по времени они были уже тут? Несколько часов точно. Гермиона передала женщине сумку с оставшимися вещами и продуктами. Драко стоял напротив неё. Некоторые бездомные подходили к нему и к ней, жали руку, произносили слова благодарности. Гермиона наблюдала за тем, как сам Драко Малфой смотрел на них без презрения и даже не вытирал руки после их касаний. Он не был таким брезгливым, каким был ранее и несколько часов назад. — Драко, спасибо тебе. Теперь, благодаря тебе, они стали немного счастливее, чем были раньше. — Нет, Гермиона, всё это благодаря тебе. Ты знаешь, что сам бы я никогда даже не подумал бы о таком. — Если бы ты ушёл, я бы сама не справилась со всем этим. — Я бы не оставил тебя одну здесь. — Я была уверена в этом, — она улыбнулась. — Получается, мы оба манипулировали друг другом? — Получается, да, — Гермиона устало вздохнула, — теперь домой? — Мы не можем не пополнить запасы твоей одежды. Кажется, ты раздала всю свою тёплую одежду. — Не нужно, у меня точно найдётся что-нибудь ещё. А если что-нибудь будет нужно, я попрошу Милли купить. — Нет, нужно пройтись по магазинам. Разве тебе не хочется ничего купить? Ты можешь выбрать всё, что только захочешь, хоть весь магазин. Зайдём в бутики, ювелирные, книжные магазины, ещё куда-нибудь. — Прямо сегодня? — Да, нам нужно походить по городу до девяти вечера. — А что будет в девять вечера? — Секрет. — Ты меня заинтриговал.

***

Драко затащил Гермиону в ювелирный салон. В его руках было восемь пакетов, заполненных брендовой одеждой. Помимо всей остальной одежды, Гермиона выбрала четыре платья от известного итальянского модельера Джованни Антонесси, на показ которого они с Джинни мечтали попасть последние несколько лет. Увидев платья Джованни в бутике, Гермиона разинула рот. Они были безумно дорогими. Всю свою одежду Джованни создавал лишь в одном экземпляре, поэтому нигде точно такой же найти было нельзя — она была единственной в своём роде, и Гермиона никогда не думала, что сможет надеть вещи от него. В бутиках, в которые водил её Малфой, всё было настолько дорого, что некоторые вещи стоили дороже годовой зарплаты востребованного преподавателя в Хогвартсе. Персонал буквально сдувал с неё пылинки, был улыбчивым и доброжелательным, а сами помещения — светлыми и стерильно чистыми. Гермиона крутилась перед зеркалом, проходила в новой одежде перед Драко, ожидая его оценки, и наблюдала за тем, с каким восхищением он смотрит на неё. Да, этот взгляд восхищения, с которым он смотрит на неё, она не забудет никогда. Она часто видела этот его взгляд, и он ей льстил. С таким восхищением на неё никогда никто не смотрел до него. Она замечала этот взгляд даже при разговоре с ним, когда она решалась блеснуть своими знаниями перед мужем или же отстаивала свою позицию при спорах с ним. Он так искренне восхищался не только её красотой, но и её характером, каждый раз подмечая, что она храбра, порой даже прямо говоря о том, что он восхищён её храбростью. Он восхищался её умом, внешностью, характером, даже тем, что называется недостатками, к примеру, её зачастую слишком импульсивным характером, приводящим её к плохо обдуманным поступкам. Гермиона ценила это. Ценила его терпение по отношению к ней, ведь она успела принести ему уже немало хлопот. Он ей нравился ещё с Хогвартса, но она никогда не думала, что судьба повернётся так, что бывший слизеринец, пожиратель, генерал армии тёмного лорда, чистокровный аристократ — Драко Люциус Малфой — будет сдувать с неё пылинки и смотреть взглядом, полным любви и восхищения. В ювелирном салоне стояла ещё одна пара: мужчина лет сорока пяти и девушка возраста Гермионы. Девушка громко смеялась, когда мужчина что-то шептал ей на ухо, стоя у витрины с золотыми серёжками. — Эй, ну подойдите же скорее, сколько я могу ещё вас ждать? — вдруг грубо произнесла девушка, нахмурив брови, смотря на молодую девушку, стоящую у кассы. — Прошу прощения, мисс, мне не хотелось вам мешать, я ушла, потому что вы сами попросили меня об этом полчаса ранее. — Всё, не нужно оправдывать передо мной свою безответственность на работе, лучше несите на кассу вот эти серёжки. Нет же, не эти, вот те, да-да, эти с синим камнем! — Девушка нарочито громко вздохнула и недовольно цокнула языком, с презрением смотря на молодую консультантку. — Выбирай всё, что тебе понравится, — довольно произнёс Драко, смотря на Гермиону. — Драко, правда не стоило, у меня осталась целая куча тех украшений, которые ты подарил мне ранее. — Ты раздала их слугам, поэтому выбери сама те, которые тебе по душе. — Да нет же, мне они безумно понравились, но тебе не стоило так тратиться на них, я и без них могла бы спокойно прожить. — Мне хочется, чтобы самое дорогое сокровище в моей жизни сверкало ярче солнца, будучи дополненным камнями. Украшения блекнут на твоём фоне, они никогда не будут сиять столь же ярко, как твоя улыбка, твои прекрасные глаза, которые я буду помнить, даже если мне сотрут память. Гермиона улыбнулась, подходя ближе к витрине. Колье с драгоценными камнями сверкали, переливаясь, освещённые искусственным светом, встроенным в витрину. Гермиона прошла несколько шагов, рассматривая их. Она дошла до великолепного колье из белого золота, украшенного бриллиантами. Оно выглядело таким маленьким и аккуратным, но таким дорогим, что Гермиона боялась перевести взгляд в сторону на несколько сантиметров и посмотреть на ценник. — Тебе оно понравилось? — спросил Малфой, подойдя к ней. Гермиона с улыбкой на лице повернулась к нему, хотела ответить, что да, что это украшение выглядит божественно, неповторимо, но громкий голос, полный возмущения девушки, стоящей возле кассы, перебил её. — Как это ты не купишь мне эти серёжки? — Солнышко, можешь выбрать что-нибудь попроще? Ну девятьсот галеонов — это слишком большая сумма для каких-то серёжек, тем более сейчас дела в моём магазине идут не так хорошо, как мне хотелось бы. — Не просто для каких-то серёжек, а для золотых серёжек. Ну зайчик, ты же обещал, что подаришь мне серёжки, которые я захочу. — Ну милая, ты же и сама понимаешь, что это слишком дорого для меня. — Как это дорого? То есть ты меня больше не любишь? А если я твоей жене всё расскажу про нас, что тогда будет? — Тогда я не смогу купить тебе даже других серёжек, потому что мой магазин принадлежит жене. — То есть он не твой, что ли? Ты всё это время меня обманывал? Может, и квартира принадлежит твоей жене? — Солнышко, давай не будем ссориться при всех. Выбери что-нибудь подешевле, у меня с собой даже нет таких денег. — Да у тебя вообще их нет. И да, носить дешёвки я не собираюсь. — Давай возьмём эти, они тоже золотые. Просто пойми, что я люблю тебя, нельзя быть настолько меркантильной, чтобы выбирать такие дорогие вещи. Я люблю тебя, но у меня нет таких денег. Ты же не одна из тех женщин, которые с мужчиной только ради дорогих подарков? — А знаешь что? Пошёл ты. Не нужно больше приезжать ко мне в квартиру, я не собираюсь больше видеться с тобой, не приходи ко мне больше, мы расстаёмся! — То есть? Ты и вправду жадная дура! Специально искала те, которые стоят дороже. — Пошёл ты, скупой придурок, привет жене! — девушка отвесила мужчине громкую пощёчину и направилась в сторону выхода из магазина с высоко поднятой головой, громко цокая каблуками. Гермиона отвела взгляд от парочки. Она вновь посмотрела на колье и теперь уже перевела взгляд на его цену. Её глаза расширились. Восемь тысяч двести галеонов. Она отвела взгляд в сторону, в поисках чего-нибудь подешевле. — Ты чего? — Ничего, — натянула улыбку Гермиона. — Тебе же вроде понравилось то? — Да нет, не нужно, всё же поищу что-нибудь попроще. — Зачем? — Но стоит больше восьми тысяч! — прошептала она так, чтобы никто не услышал. — И что? — Это слишком большая сумма для украшения. Это нерациональная трата! — Ты можешь покупать подобное хоть каждый день, от этого состояние нашей семьи не ухудшится, это никак не скажется на нём. — Но я даже не зарабатываю ничего, чтобы носить такое. — У нас один семейный бюджет, разве не так бывает в семьях? — Но я в него ничего не вношу, и поэтому чувствую себя ужасно. Теперь мне стало неловко от того, что ты сегодня купил мне кучу дорогой одежды. Мерлин, лучше бы мы просто погуляли по парку. Теперь я чувствую себя содержанкой, так оно и есть. Мне не нравится то, что я нахожусь полностью на твоём содержании. Мне нужно работать хоть где-нибудь. Малфой сощурился, затем улыбнулся. — Если ты так хочешь работать, учти, что я собираюсь оставить семейный бюджет общим, — он наклонился к лицу Гермионы. — Считай, я покусился на твои галеоны. — Это же просто смешно! Даже высшие должности в министерстве получают в месяц меньше, чем ты зарабатываешь за день. — Но бюджет общий. Мы объединяем заработанные деньги и тратим столько, сколько нужно, не смотря на то, кто сколько заработал за месяц. Общие — значит общие, и сейчас они общие — мы женаты. Ты имеешь полное право распоряжаться средствами нашей семьи так, как посчитаешь нужным. Ты не должна пытаться ограничивать себя в чём-то или чего-то стесняться. — Но даже в банке написано, что ячейка со средствами семьи Малфоев. Как ты себе это представляешь? — А ты кто? Ты полноправный член семьи Малфоев и не должна вести себя так, будто работаешь в нашем доме какой-нибудь прислугой. Моя жена дороже любого алмаза в этом мире, она должна блистать и ни в чём себе не отказывать. Меня задевает то, что ты считаешь, что мы чужие друг другу. — Ты обиделся, что ли? Я не считаю нас чужими людьми, просто... Драко... хорошо, я буду пользоваться счетами ва... нашей семьи. Ты больше не дуешься? — Нет. — Что я должна сделать, чтобы ты перестал? — Купить то, что тебе понравилось, и перестать загоняться по каким-то пустякам. Ты должна брать то, что тебе понравилось, тебе не нужно смотреть на цену и уж тем более искать что-то дешевле. Для мужчины унизительно, если его любимая пытается выбрать что-то подешевле, от понимания того, что он не может дать ей того, что она хочет. Даже покупая каждый день такие украшения, ты не сможешь растратить состояния нашей семьи. — Мерлин, за какие такие заслуги мне был ниспослан такой заботливый, щедрый муж? У тебя вообще есть какие-то недостатки? — Поверь мне, их достаточно, но в чём ты не должна сомневаться — это в том, что я люблю тебя и готов положить весь мир к твоим ногам.

***

Малфой отправил все покупки прямиком в поместье вместе с Милли, которая появилась по первому зову своих хозяев. На шее Гермионы сверкало то самое колье, которое она выбрала изначально. Малфой повёл свою жену по парку. На тёмном небе сияла огромная луна. Улица была освещена фонарями, дорожки вычищены от снега. Гермиона смеялась, Драко еле сдерживал смех, широко улыбаясь, вслушиваясь в рассказы своей жены о преподавательнице в Хогвартсе, которая проработала всего две недели. — Да, так и было! — Гермиона попыталась успокоиться. Они переглянулись с Драко и вновь оба залились смехом. — Никогда не думал, что старушка знает такие слова. — Мы все были крайне удивлены. Наши ещё на протяжении недели изображали её в общей гостиной. — А потом что было? Вы же должны были посещать её предмет. — На следующем уроке она старательно делала вид, что ничего не произошло, но ходила с красным лицом. Вот только Симус не дал ей забыть о произошедшем. Знаешь, эти шутки были настолько пошлыми, что неудобно было всем в кабинете, а пуффендуйцы сидели, не понимая происходящего. Лицо их старосты надо было видеть. — То есть уволилась она из-за вас? — Да нет же, хотя, думаю, эта история была одним из поводов, а так там вроде второкурсники что-то вытворили. — У нас она вела только два раза, ничего такого за ней никто не замечал. — Ещё бы. Мы тоже думали, что она будет примерно такой, как мадам Макгонагалл. Правда, уходя из школы, она сказала о том, что поведение нашего факультета было ужасным, и о том, что именно мы срывали её уроки, хотя тут она уже приврала. — То есть тогда вы всем своим факультетом чистили котлы у Снейпа из-за этого? — О, не напоминай об этом. Мы хотели забыть об этом как о страшном сне. У вас же никто вроде не ходил на отработки к нему? — Всё настолько ужасно? — Эти котлы источали такой запах, будто в них что-то гнило и разлагалось на протяжении столетий. Гарри с Роном начали дурачиться, когда профессор вышел. В итоге всё вышло из-под контроля, и к приходу профессора Снейпа не осталось ни одного человека, который не был бы облит той грязной водой. Мерлин, мы ещё неделю пытались отмыться от этого ужасного запаха. — А он что? — Выставил вон из своего кабинета весь наш факультет. Когда он только вошёл в кабинет, его лицо сделалось таким бледным, что нам показалось, будто его хватил удар и он вот-вот упадёт в обморок. Все стены, потолки, полы, столы, шкафы были в этой зловонной воде. Мы были похожи на мокрых дворовых щенят, а этот запах... он преследовал нас в кошмарах. — Тогда он из-за этого снял сто пятьдесят баллов с вашего факультета? — Да, эту историю помнит каждый гриффиндорец с нашего курса, — улыбка внезапно сползла с лица Гермионы. На неё нахлынуло осознание того, что гриффиндорцев с её курса почти не осталось. Многие из них отправились, как и она, на войну; она видела лица некоторых из них с навсегда застывшим взглядом. Были и те, кто уехал подальше отсюда или находились просто в стороне от всего этого, оставаясь мирным населением, но об их судьбе ей не было ничего известно. Вырвал её от мыслей бездомный, мимо которого они проходили. Он негромко мычал, лёжа на холодной земле, пытаясь укрыться какими-то тряпками. Гермиона остановилась за несколько шагов до него, вместе с ней остановился и Малфой. — Ему холодно, — отстранённо произнесла она. — А у меня ничего из одежды не осталось для него. Он замёрзнет и умрёт, если мы пройдём мимо. — Она посмотрела на него. Он пристально посмотрел в её лицо, взял её за руку и внезапно повёл в сторону бездомного. Подойдя к пожилому мужчине, он громко кашлянул. Бездомный мужчина дёрнулся, быстро приподнимаясь со своего места, пытаясь прикрыть руками лицо и живот. — Прошу прощения, я не буду больше спать в том месте, где ходит много людей. Просто понимаете, я не смог найти другого места для ночлега, меня выгоняли уже два ра... — Достаточно, — перебил Малфой пожилого мужчину. Он посмотрел на Гермиону, которая не отрывала взгляда от него, с интересом ожидая того, что будет дальше. Он всунул в руку Гермионы мешочек с золотыми монетами, молча кивнув в сторону бездомного. Гермиона изумилась и ещё несколько секунд стояла, пытаясь понять, вправду ли всё это происходит. Она не могла поверить, что аристократ, презирающий бедность, в открытую говорящий о своей неприязни и отвращении «к нищете», может за один день переступить через себя и измениться так сильно. Ещё два дня назад он говорил о том, что не будет даже приближаться к бедным людям, о том, что для него противно одно их существование, что он не считает их равными себе; сегодня же он вместе с ней помогал им, старался не зацикливать внимания на том, что они к нему прикасались, пачкали его самого и его одежду, а сейчас он сам решил помочь ещё одному бездомному. — Ты не хочешь сделать это сам? — наконец смогла спросить Гермиона, отходя от оцепенения. — Сделай ты. Гермиона кивнула, передавая мешочек с галеонами пожилому мужчине, который открыл рот, как только увидел содержимое, и начал раскланиваться и благодарить. — Найди себе нормальное, тёплое место для ночлега, возьми себе еды, тут тебе хватит на пару недель. Раскланявшись и рассыпавшись в благодарностях, бездомный побрёл по дороге в сторону выхода из парка. — Мы ещё не дошли до нужного места, — вдруг произнёс Драко, утягивая за собой Гермиону. Они пошли дальше по парку. Он повёл её по тёмной дорожке, не освещаемой светом уличных фонарей. Гермиона неосознанно сильнее сжала руку мужа, когда где-то совсем рядом неожиданно пролетела сова. За деревьями виднелся свет. Они шли в ту сторону. — А теперь закрой глаза и доверься мне. Гермиона прижалась к нему, идя с ним. Внезапно стало тепло. Гермиона почувствовала, как они преодолели магический барьер. — Можешь открыть глаза. Как только Гермиона открыла глаза, послышалась игра музыкальных инструментов. Перед ней стоял Драко. Они находились на улице, но под большим магическим куполом, внутри которого было тепло, светло и не было снега. Под ногами даже росла свежая трава и маленькие полевые цветы. Гермиона восхищённо вздохнула, оглядевшись. Здесь было по-особенному красиво, светло, пахло цветами. В вазах и корзинах стояли десятки роз. Двое девушек в светлой одежде забрали верхнюю одежду Гермионы и Драко. — Драко, здесь так красиво! — с восторгом прошептала Гермиона. — Могу ли я пригласить на танец самую очаровательную леди? — с улыбкой проговорил он, протягивая Гермионе руку. Девушка с улыбкой вложила свою ладонь в его. Они начали медленно танцевать под живую музыку скрипок, саксофона и арфы. Гермиона прижалась к нему, по её телу бегала тысяча мурашек. Ей было так приятно и спокойно сейчас, прямо здесь, с ним. Они оба выделялись на фоне всех остальных людей. Все люди, за исключением их пары, были в белых одеждах. Гермиона, как и Драко, была в чёрном. На ней было надето чёрное платье длиной чуть выше колен. — Драко? — прошептала она. — Это так романтично. Я тебя люблю, ты даже не представляешь, как сильно. — Я тебя тоже люблю, Гермиона. — Когда ты успел подготовить всё это? — Помнишь, когда мы в первый раз договорились пойти прогуляться пару дней назад? Тогда и начал. — Красивая музыка. Я и не знала, что ты такой… — тихо прошептала она, прижимаясь лицом к его шее. — И я, — тихо ответил он. — Ты сам всё это устроил? — Скажу честно, мне помогали Блейз, Тео и Пэнси. У меня была идея, а музыкантов отобрал и до конца определился с музыкой Блейз, украсила здесь всё и помогла выбрать подарок Пэнси, а то, что подготовил Тео, мы увидим уже совсем скоро. — Мерлин, вы так старались! По какому поводу такой волшебный вечер? Какой-то праздник? — У нас с тобой никогда не было свиданий, так просто оставлять это нельзя. Гермиона потянулась к губам Драко. Он нежно поцеловал её. Находясь рядом с ним, она чувствовала тепло в груди и трепет в душе. Гермиона встала с застывшим на лице удивлением, услышав какие-то звуки за пределами магического купола. Снаружи сверкали фейерверки. На небе вырисовывались слова, адресованные девушке. «Я люблю тебя, Гермиона! — Драко» «Самая очаровательная в мире гриффиндорка» «Прекраснейший ангелочек» На небе вспыхивали цветы, огни сверкали, освещая небо так ярко, словно солнечным светом. Фигурки огней двигались по небу. Огненный лев преодолел чёрное полотно неба, сменившись на изображение распускающегося цветка, рассыпающегося множеством огоньков по всему небу. На улицах останавливались люди, восхищаясь зрелищем. — Драко! Это нельзя описать словами! Я никогда такого не видела! — Отдам должное Тео, он сам работал над этими фейерверками. В сторону Гермионы по небу подбежал огромный огненный лев, с поклоном рассеиваясь в воздухе перед ней. Гермиона вскрикнула от восхищения. Она повернулась в сторону Драко, с довольной улыбкой наблюдавшего за её реакцией. Она прижалась к нему, заключая его в крепкие объятия. Её руки мертвенной хваткой сомкнулись на его шее. Она не хотела и не думала его отпускать. Его руки обвили её талию, ещё плотнее прижимая тело девушки к его. Гермиона не слушала той прекрасной музыки, которая играла в тот момент, когда они стояли, прижимаясь друг к другу. Она с закрытыми глазами слушала громкие удары их сердец. — Драко, не отпускай меня никогда, хорошо? — Я всегда буду рядом. — Пообещай мне. — Обещаю. — У меня никогда такого не было. Я никогда ни к кому не испытывала ничего подобного. Мне кажется, что это волшебный сон, но скоро мне придётся проснуться. — Это не сон, но даже если бы это и было сном, в любой реальности мои чувства к тебе всё такие же искренние и настоящие. — Мне так хорошо с тобой! Я хочу засыпать и просыпаться с тобой, проводить с тобой больше времени. — Переезжай ко мне в комнату. — Может, выберем самую большую комнату в мэноре и будем вместе жить в ней? Обставим её так, как мы захотим. — Выбирай этаж. — Мм, второй. Я несколько раз заходила в одну комнату, она мне понравилась больше всех на нашем этаже. Может, будем жить в ней? Ты не против? — Я и сам хочу жить с тобой вместе. Гермиона положила голову на плечо Драко, полной грудью вдыхая его дорогой парфюм. — Я несказанно счастлива, что вновь встретила тебя после нескольких лет, я не могу передать это словами. Как только девушка договорила, он, обхватив её лицо ладонями, вцепился в её мягкие губы своими, крепко целуя. Гермиона громко вздохнула ему в губы. По её телу бегали сотни мурашек. Малфой… он всегда ей нравился, но всего несколько лет назад — только внешне, а сейчас — и внутренне. Все эти годы она ждала именно его. Она встречалась с другими ранее, но всегда ждала только его. С одним из прошлых парней она повстречалась всего несколько недель, но ни разу даже не поцеловала. Всё, что она делала раньше в отношениях с другими, — это общалась, пыталась узнать ближе, найти в них черты Малфоя. Если оказывалось, что у них нет общих тем для разговоров или он слишком глуп, она могла отдалиться от него, в следствие чего они рвали все связи. Но зачастую, когда ей кто-нибудь слишком навязчивый признавался в своих чувствах, она предлагала дружбу или говорила, что уже состоит в отношениях. Такое было и в школьные времена. На четвёртом курсе она грубо отказала одному слизеринцу, после чего он сильно на неё обиделся и ещё долгое время пытался всячески задеть её, но, поняв, что ей было абсолютно на него наплевать, и она уже не помнила его имени, он перестал делать это. Хотя, возможно, к этому приложили руку Гарри с Роном, потому что он перестал преследовать её, когда она рассказала мальчикам о навязчивом отвергнутом поклоннике. Она всегда знала, что может положиться на Гарри и Рона, даже несмотря на мелкие ссоры и незначительные кратковременные обиды, они не переставали защищать её в случае необходимости. В последние месяцы, когда Орден ещё существовал, она поймала себя на мысли о том, что ей не хотелось отношений, и она встречалась с Эрни Макмилланом только для галочки, чтобы доказать самой себе, что она не одинока, но такой расклад её не особо устраивал, поэтому она всё же разорвала свою связь с Эрни, решив не причинять боли ни ему, ни себе, не запутываться сильнее; тогда в будущем всё могло быть намного сложнее. Сейчас она чувствовала себя живой рядом с ним, счастливой даже от одного его присутствия. Его трепетное отношение к ней не могло не нравиться ей. Его внешность, ум, сила, любовь к ней, забота, нежность — всё это ей нравилось. Даже его характер ей нравился, за исключением того, как он ранее выражался о бедняках. Ей нравилось, что он сильный. Она продолжала оставаться сильной, но знала, что в случае чего есть тот, кто сможет помочь ей, защитить её. Драко прочистил горло. Гермиона открыла глаза, убирая руки с его шеи. Он отступил на шаг назад от неё и вытащил из-за спины огромный букет пышных белых пионов — самых любимых цветов Гермионы. Встав на колено, он протянул букет девушке. Гермиона смущённо улыбнулась, принимая букет в руки, но Малфой не встал с колена. Он вытащил из кармана небольшую коробочку, обитую красным бархатом. Когда он открыл крышку коробочки, Гермиона увидела в ней кольцо с большим бриллиантом, который ярко сверкал даже от неяркого света. — Гермиона Джин Малфой, разделишь ли ты свою жизнь со мной? Будешь ли ты и дальше светом в моей жизни? — Драко, да! Я буду с тобой всегда! И в горе, и в радости, в богатстве и в бедности. Я хочу быть с тобой! Это было похоже на сон. Музыка ещё больше навевала сказочную атмосферу. Гермиона протянула руку, Малфой аккуратно надел кольцо на средний палец. Рядом, на безымянном пальце, красовалось обручальное кольцо. Он оставил невесомый поцелуй на её руке. Гермиона потянула Драко с колена за руку. Она крепко заключила его в свои объятия, он сжал её в своих руках также крепко. Когда он заглянул в её глаза, она не могла сдержать слёз. Он провёл ладонью по её щеке, вытирая скатившуюся слезу. — Что же ты так? Я хочу, чтобы улыбка всегда озаряла твоё прекрасное лицо, а ты плачешь. Гермиона встала на носочки, обхватила руками лицо Драко, нежно целуя мужа в губы. Он ближе прижал её к себе, подвинув её к себе руками за талию, и углубил их поцелуй. — Мне так хорошо с тобой, но мне правда так неловко от того, что я не могу подарить ничего из того, что даже рядом будет стоять с твоими подарками не на твои же деньги. — О каких других подарках может идти речь, когда самым ценным подарком на свете для меня являешься ты? — Оно такое красивое! — Гермиона вытянула руку с кольцом перед собой. — Это фамильное кольцо нашей семьи, которое досталось ещё от моей бабушки по линии отца. Оно передаётся из поколения в поколение. С внутренней стороны выгравировано «леди Малфой». Оно твоё, я хочу, чтобы оно всегда было у тебя, а после, если захочешь, ты передашь его жене нашего сына. — Нашего сына? — прошептала Гермиона. — Да, Гермиона, я хочу, чтобы в будущем у нас были дети. Девочки, мальчики, чтобы они были похожи на нас с тобой. Если родится девочка, чтобы у неё была такая же улыбка, взгляд, черты лица. Чтобы она была такой же красивой, как ты. Чтобы у нашего сына были такие же черты лица, характер, доброе сердце, храбрость. Ты хочешь детей? — Да! Я хочу, чтобы у нас с тобой были дети. Хочу, чтобы у них были такие же красивые серые глаза, платиновые волосы, аккуратные черты лица, — улыбка внезапно сползла с её лица, — только это будет позже, в будущем, когда каждый из нас достигнет того, к чему стремится. У нас с тобой обязательно будет ребёнок, и не один. — У нас будет много детей, — мечтательно произнёс он. — Конечно, будет, — она улыбнулась. Драко хотел детей от Гермионы. Он хотел детей от неё. Значит, совершенно точно, что у него серьёзные чувства к ней, учитывая то, что он подарил ей ещё и фамильное кольцо Малфоев. Он повёл Гермиону к накрытому столу, на котором лежали фрукты, ягоды, красное вино, три набора тарелок и приборов. Драко помог Гермионе сесть. Она передала цветы проходящему мимо официанту, чтобы он убрал их в вазу, и, когда он уже сидел напротив неё, она решилась спросить. — Здесь накрыто на троих, будет ещё кто-то? — Будет. — Кого ты позвал? — Секунду, — он хлопнул в ладоши, заглядывая за спину Гермионы. Послышались быстрые шаги нескольких человек. Девушка не оборачивалась, смотря на лёгкую улыбку сидящего напротив неё мужа. — Кто вы? Для чего меня привели сюда? — Гермиона услышала неуверенный, тихий, напуганный женский голос. Глаза Гермионы мгновенно расширились. Она резко обернулась. Сзади, в паре метров, стояла Габриэлла, опустив глаза в пол; рядом с ней стоял высокий мужчина. — Габриэлла! — прошептала Гермиона. Она вскочила со своего места. Габриэлла подняла глаза на неё. Её глаза расширились, сделались удивлёнными. — Гермиона! — вскрикнула она, как только Гермиона заключила подругу в крепкие объятия, — Гермиона, ты жива, ты цела! Господи, спасибо Тебе! — Она обнимала Гермиону также сильно, боясь того, что если она её отпустит, то подруга тут же растворится в воздухе, оказавшись иллюзией. Она оставляла поцелуи на щеках подруги. — Габриэлла, я так рада, что с тобой всё в порядке. Я так соскучилась по тебе, — судорожно шептала Гермиона. — Я каждый день молилась за тебя! — плакала девушка, проводя ладонью по волосам и спине Гермионы. — Я боялась, что ты не выжила, Господи, я так боялась этого, не хотела верить в это. Я тебя так люблю, ты не представляешь, я так боялась за тебя. — Я тоже тебя люблю. Гермиона отстранилась, переведя взгляд на мужчину, приведшего сюда её подругу. Он был молодой и высокий, возможно, был пожирателем. Малфой кивнул, после чего мужчина, поклонившись ему и Гермионе, ушёл. — Пойдём, садись за стол. Ты, должно быть, голодна? — Меня сегодня кормили два раза, но я бы не отказалась ещё от еды, — улыбнулась Габриэлла. Она перевела взгляд в сторону стола. — А это кто? — прошептала она у самого уха подруги. — Знакомьтесь: это Драко Люциус Малфой — мой муж, а это Габриэлла Грант — моя подруга, — с улыбкой проговорила Гермиона.

***

Габриэлла сидела за столом, держа в своей левой руке правую руку Гермионы. Напротив Гермионы сидел Драко. Как только официант принёс ужин, Габриэлла набросилась на свой стейк. Она выглядела сильно исхудавшей и уставшей, хоть и была одета в новую чистую одежду; её волосы были аккуратно уложены. Её чёрные волосы стали значительно длиннее с того времени, когда Гермиона видела её в последний раз. Сегодня в её чёрных глазах был блеск. Весь вечер Габриэлла смотрела на Гермиону, они о чём-то говорили. Габриэлла положила в свою тарелку гроздь винограда и начала быстро её съедать. — Всё так изменилось. Когда ты успела выйти замуж? — Три месяца назад, — с лёгкой улыбкой на лице проговорила Гермиона. — То есть какая у тебя сейчас фамилия? — Малфой. — Миссис Гермиона Джин Малфой! — растянула слова Габриэлла, — мне нравится! — она засунула в рот ещё несколько ягод винограда. — То есть, мистер Малфой, это ваши люди меня освободили? — По просьбе моей супруги. — Вы не представляете, что там было, — она посмотрела на Гермиону, сильнее сжимая её ладонь, — мне никто ничего не говорил, там было холодно, темно и сыро. Меня несколько раз куда-то возили. Там было столько плохих людей! Они ужасные люди. Все они, каждый из них. При мне один из них убил женщину, которая пыталась убежать. Я не представляю, как они могут быть такими жестокими. Скоро все они получат по заслугам. Тебя же тоже в тот раз схватили пожиратели? Гермиона прочистила горло, взволнованно метнув взгляд на скатерть перед собой. — Главное, что сейчас всё в порядке, — спокойно проговорила она. — Да, а что с тобой было? Тоже в темницу? — Поначалу, да. — Я так рада, что у тебя всё хорошо. Раньше ты выглядела такой уставшей, а сейчас так расцвела! Где ты отхватила такого красивого мужа? — Мы учились на одном курсе, — улыбнулась Гермиона. — Вы хорошо смотритесь вместе! — она улыбнулась. — Прости, я, наверное, так много говорю сегодня. Просто я не знаю... я так взволнована! — Всё в порядке. — А кем вы работаете, мистер Малфой? — Он тоже военный, — быстро ответила Гермиона, — прямо как я. — Ох, вы только берегите Гермиону. — Разумеется, — спокойно ответил Драко. Гермиона и Драко неловко переглянулись, когда Габриэлла руками пыталась отделить неразрезанный кусок мяса. Гермиона мягко улыбнулась, пытаясь показать мужу, чтобы он не судил слишком строго, ведь девушка несколько месяцев сидела в камере, где, очевидно, питание было весьма и весьма скудным. Но Малфой и без того понимал это сам, поэтому смотрел с небольшим снисхождением на подругу своей жены. — О! А эти украшения, они настоящие? Выглядят красиво. Дорогие, наверное? — Мне их подарил Драко, — смущённо улыбнулась она, встречаясь взглядом с ним. — У вас определённо есть вкус в выборе украшений, — Габриэлла посмотрела на Малфоя, быстрым движением слизав с пальцев то, что осталось на них после разборок со стейком, — вот же неприятность, я ем совсем как в последний раз, но здесь еда и вправду восхитительна. Никогда не думала, что ещё когда-нибудь так поем. Должно быть, вам неприятно, прошу прощения, — она смотрела то на Драко, то на Гермиону. — Всё в порядке, — невозмутимо проговорил Драко. — Всё хорошо, — спокойно ответила Гермиона. — Мы должны найти тебе дом, — вдруг сказала Гермиона, — где-нибудь в безопасном районе, чтобы тебя никто не нашёл. Ты не присмотрел ей ничего? — Уже обо всём договорился. Сейчас подготовлен небольшой дом. Расположен далековато от центра, но район спокойный, также как и люди. Пожирателей там обычно нет. Магазинов на этой улице много. Если все за, то твоя подруга может посмотреть этот дом хоть завтра. — Целый дом! — с восторгом вскрикнула Габриэлла, — целый дом для меня? Я точно не сплю? — Не спишь, — Гермиона улыбнулась, сжимая ладонь подруги. — Боже! Мне точно это снится! — С вами отправится завтра один из моих... — он запнулся, — коллег по работе. — Я вам так благодарна! — Но сегодняшнюю ночь придётся провести в доме, в котором вы остановились. — А что это за дом? — Этот дом любезно предоставил мой коллега, который привёл вас сюда. — Аа! Честно говоря, я поначалу его побаивалась, он такой хмурый и совсем неразговорчивый, я даже думала, что он убить меня решил. Он ваш друг, да? — Можно и так сказать. Девушка смахнула с лица слёзы рукавом кофты. — Ты чего? Теперь всё в порядке, — ласково проговорила Гермиона, аккуратно сжимая ладонь подруги. — Ты уже так много сделала для меня, Гермиона. Если бы в нашу первую встречу ты не отдала свои последние деньги за меня, боюсь представить, что было бы сейчас со мной и была ли бы я до сих пор жива. А тут снова ты спасла и выручаешь меня. — Прекрати, не думай о грустном, я счастлива, что ты появилась в моей жизни! — Что за история? — вдруг спросил Малфой. — Осенью она отдала последние деньги, чтобы выкупить и освободить меня. Я работала служанкой в доме одного очень нехорошего человека, тогда он бил меня на улице. Гермиона не прошла мимо и выкупила меня, она разрешила мне жить в своей квартире. Она приносила еду и одежду мне, а в день, когда меня схватили и заковали в цепи, она пришла, чтобы освободить меня. Тогда пожиратели смерти схватили и её тоже. После мы не виделись до сегодняшнего дня. Она вам не рассказывала об этом? — Нет, не рассказывала. С каждым разом всё больше убеждаюсь в том, что она прекрасный человек. — Она такая хорошая, мне иногда кажется, что она ангел. — У меня множество недостатков, поэтому, кажется, звание ангела я пока не заслужила, — Гермиона улыбнулась, получив ответную улыбку от Габриэллы. --- Гермиона и Драко аппарировали в поместье. Гермиона передала букет пионов в руки Беллы, которая вошла в гостиную. — Поставь, пожалуйста, в вазу в моей комнате. — Как прикажете, хозяйка. Гермиона опёрлась рукой о плечо Драко, почувствовав внезапное головокружение. — Всё хорошо? — взволнованно спросил он, заметив состояние жены, сильнее придерживая её. — Да, всё в порядке, просто что-то голова закружилась, — ответила она, несколько раз проморгавшись. Он встал напротив жены. Он приложил ладонь к её лбу, Гермиона прикрыла глаза, ощущая холодную ладонь на себе. — Да ты вся горишь, — тихо произнёс он. — Всё нормально, — спокойно прошептала она. — Не нормально. Гермиона переместила руку Драко от лица к себе на шею и вновь прикрыла глаза. — Ты такой холодный. Мне уже лучше. Пойдём к тебе в комнату или ко мне, — она немного растягивала слова. — Так всё-таки ко мне или к тебе? — Мм... — Гермиона улыбнулась, — к тебе! — она пошатнулась. — Только при условии, что я донесу тебя на руках. Гермиона тихо рассмеялась. — А я и не собиралась отказываться. Он подхватил Гермиону на руки. Она обхватила руками его шею, положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Гермиона открыла глаза, когда почувствовала, что её положили на кровать. — Я спала? — Спала. Сними мантию и ложись под одеяло, я принесу тебе воды и лекарства, нужно будет поспать. Гермиона стянула с себя верхнюю одежду, протянула её мужу, а когда он наклонился за ней, она бросила её рядом с собой, утягивая его на себя. Он упёрся руками в кровать по обе стороны от жены. — Что ты делаешь? — тихо спросил он. — Я не хочу просто спать. — Тебе нужно просто спать, ты же не хочешь болеть? — Но мы можем чем-нибудь заняться перед сном. У меня даже есть пара предложений, — она прикоснулась к его губам своими, притянув мужа ещё ближе. Девушка быстрее задышала, чувствуя зарождающийся жар внутри. Он дышал чаще. Его тёплое дыхание обжигало её кожу. Она вдруг снова зажмурилась, почувствовав ноющую боль в области виска. — Этим мы займёмся тогда, когда ты выздоровеешь. — Я хочу сейчас, — немного растягивала слова девушка. — Нет, — спокойно ответил он. — Почему? — Сейчас ты пьяна, у тебя болит голова и у тебя поднялась температура. — Я выпила всего полтора бокала красного. — Тебе этого хватает для того, чтобы опьянеть. — Никогда больше не выпью и капли алкоголя, уверена, завтра снова будет голова раскалываться. — Ловлю на слове. — Я серьёзно! Если я выпью ещё хоть глоток алкоголя, я... хм... целый день буду прибирать поместье вместе со служанками! — Договорились, — хитро улыбнулся он. — И ты не пей — тоже голова болеть будет. Малфой усмехнулся и попытался отстраниться от жены, но она ухватилась за него. — Ну, Драко, не уходи, я хочу... ну ты понял. — Потрахаться? — усмехнулся он. — Да! — уверенно произнесла она всё ещё пьяной манерой. — Ты точно пьяна. Будь это не так, ты бы проворчала из-за того, что я произнёс это слово вслух, ведь под дверьми обитают служанки, так? — Но они и вправду всегда всё подслушивают, но не ругай их, это простое любопытство, а так они у нас хорошие. — Хорошо, ругать их за простое любопытство я не буду, хотя жуть как хотелось, — он саркастически усмехнулся. — Аа, ты не собирался этого делать, я поняла. Хоть я и немного пьяна, но очевидный сарказм в твоей речи я ещё могу улавливать. — Точно, их же не изменить. Они не станут подслушивать меньше от этого. — Так что ты скажешь насчёт моего предложения? — Какого предложения? — невинно улыбнулся он. — Ты же понял меня. — Нет, не понял. — Я хочу тебя, прямо сейчас, как в прошлый раз. Аа, я поняла, ты просто не хочешь меня, да? — она нахмурила брови, надула губы и отвела взгляд в стену. — Тебе станет хуже, если с такой температурой ты будешь заниматься физическими нагрузками. Я хочу тебя, но не сделаю того, что навредит тебе. — Тогда просто поцелуй меня! — она вытянула губы, прикрыла глаза. Малфой оставил быстрый сухой поцелуй на лбу девушки. — Я за зельями, — коротко бросил он, когда Гермиона недовольно буркнула.

***

Гермиона открыла глаза, услышав негромкое пение птиц. Она аккуратно вылезла из слоя одеял, двигаясь максимально медленно и аккуратно, чтобы не разбудить спящего рядом Драко. Окно было приоткрыто. Вдохнув глоток свежего воздуха, Гермиона пошла в ванную комнату. Одежда прилипала к её телу. Девушка приняла душ, чтобы избавиться от этого неприятного ощущения. Обмотавшись полотенцем, она на носочках дошла до шкафа с одеждой мужа. Она вытащила белую рубашку и спешно натянула её на себя. — Доброе утро, — услышала она голос Драко. Он встал с кровати и с улыбкой на лице направился в ванную комнату, когда Гермиона прикрылась дверцей шкафа, не успев застегнуть пуговицы рубашки. Пока он был в ванной, Гермиона собирала свои разбросанные по комнате вещи. Он вышел из ванной. — Как ты себя чувствуешь? — вкрадчиво произнёс он. — Хорошо. — Температуры больше нет? — Нет. А ты, как я понимаю, снова заботился обо мне? — она улыбнулась. — Я в твоей комнате стал бывать чаще, чем в своей. — А вчера ты была не против остаться здесь, даже настаивала на этом, — он улыбнулся. — Мерлин, только не говори, что я вчера приставала к тебе, — на её лицо наползло удивление. — Да, — в его глазах виднелся хищный проблеск, — накинулась на меня, чуть на части не разорвала. — Правда? Ничего не помню, стыд-то какой… — она зарылась руками в волосы, — прости, не знаю, что на меня нашло. Он громко рассмеялся, заметив её смущение, багровое от стыда лицо. — Вино… — он пожал плечами, — ты быстро пьянеешь. — Точно! Я сказала, что не буду больше пить алкоголь, сказала, что в противном случае буду помогать служанкам целый день. Потом я, — она взметнула брови вверх, — приставала к тебе, потом я помню, как ты несколько раз за ночь давал мне лекарства и воду, закутал в одеяла и ставил на лоб компрессы с холодной водой, — она спрятала лицо в ладони. — Спасибо. — Мне нравилось ухаживать за тобой. — Вчера был волшебный вечер, это было похоже на сказочный сон. Потом ты привёл Габриэллу. Я, действительно, была счастлива. — Я рад, что смог сделать тебя счастливее. Ты приболела из-за того, что несколько часов помогала бездомным, тебе стоит лучше следить за здоровьем. — Хорошо, — улыбнулась она. — Ты сегодня дома? — Нет, через полтора часа я должен быть на работе. Потом, скорее всего, я вернусь ближе к ночи или к утру. — То есть у нас есть целых полтора часа? — девушка игриво улыбнулась. — Твои предложения, как мы можем провести эти полтора часа? — хищно посмотрел на жену Малфой. — В голову лезет много вариантов, один из которых самый заманчивый, — намотала прядь волос на палец Гермиона. — И что это за вариант? — Сделать то, что мы не сделали вчера. Вот только мы успеем? — А мы постараемся уложиться в это время. — Только сначала дверь, — Гермиона взмахнула палочкой, накладывая заглушающие чары, — служанки, помнишь? Гермиона подошла ближе к мужу. Он одним движением прижал её к себе. — Тебе идёт моя рубашка, но без неё тебе идёт ещё больше, — он двумя пальцами поднял её подбородок и посмотрел в карие глаза. Гермиона встала на носочки. Их губы сцепились в поцелуе, пропитанном нестерпимым желанием. Он пальцами расстегнул три верхние пуговицы на её рубашке, запустив руку к её груди. Гермиона судорожно вздохнула, когда он до сладостной боли сжал её. Он подхватил Гермиону под бёдра, прижимая девушку к стене. Гермиона откинула голову назад, когда он начал целовать, аккуратно покусывая её шею. Она обхватила ладонями его лицо, впиваясь в его губы своими. Их поцелуи были грубыми, страстными, наполненными нестерпимым желанием. Их языки переплетались, дразня друг друга. Сердце Гермионы было готово выпрыгнуть из её груди. Внизу живота горячо тянуло. Малфой сжал её ягодицы. Он резко вошёл в Гермиону с громким выдохом у её уха. Она выгнулась к спине с громким стоном. Он продолжал движения. Гермиона проводила ладонью по стене, ища хоть какой-нибудь выступ, за который можно было бы ухватиться рукой. Поняв, что такового не имеется, она запустила пальцы в платиновые волосы аристократа. Он ускорился. Они смотрели в глаза друг другу. Она громко стонала, уже не боясь быть услышанной кем-то. Ей хотелось утонуть в его серых бездонных глазах, в которые она влюбилась во второй раз ещё на поле сражения, хотелось раствориться в аромате его парфюма, стать единым целым с ним. Она периодически вскрикивала, до боли сжимая его волосы у самых корней, не в силах сдерживать себя, и ему это нравилось. Нравились её стоны, её крики, то, как она выгибалась назад, то, как она закатывала глаза, то, как сильно она цеплялась пальцами за него, как она кусала губы. Ему в ней нравилось всё. Он хотел именно её, ему не хотелось видеть других девушек, чужих глаз, черт лица, вдыхать аромат другой. Он знал, что других, как она, нет, есть только Гермиона, и ни одна никогда не будет похожа на Гермиону. И Гермиона — она его. Он действительно восхищался ей не только как красивой умной девушкой, первоклассной воительницей, но и как прекрасным человеком. Помимо неоспоримой красоты, ума, навыков ведения боя, храброго сердца, она была доброй и великодушной. Кажется, в ней соединились все положительные черты, которые только существуют на свете. Раньше Малфой и представить не мог, что он — чистокровный аристократ — будет когда-нибудь возиться с бездомными сквибами, обитающими, кажется, на самой бедной улице, на которой нет не то чтобы больниц, на которой нет даже магазинов с продуктами и одеждой, также как и в радиусе нескольких километров от этой улицы. Её всегда все обходят стороной, игнорируют её, а некоторые даже и не знают о её существовании. Малфой знал, что сможет быть с любой девушкой, с которой пожелает, но не с Грейнджер. Он всегда считал, что не имеет права и недостоин даже говорить с ней. Он никогда и представить не мог, что ему когда-нибудь настолько повезёт в жизни. Что когда-нибудь они будут засыпать и просыпаться вместе, в одной кровати, что они будут проводить вместе время, говорить друг с другом. Он точно знал, что выиграл самый главный и самый ценный приз, который должен оберегать, о котором должен заботиться любой ценой. Он любит Гермиону. Это совершенно точно. Любит её за то, что она существует, даёт ему желание дышать и жить. Гермиона красива. Это знает он, знает она, знают все, кто когда-либо видел её на фотографиях и вживую. Черты её лица аккуратные, глаза карамельного цвета бездонные, волосы шелковистые и немного непослушные, фигура хрупкая, голос красив настолько, что Драко готов слушать его вечность. Она ему нравилась бы, даже если бы и не была настолько красивой. Она очаровывает его своим умом, знаниями и даже своим характером. Он бы полюбил её даже только за её сильный характер. Он никогда не дорожил ни одной девушкой так, как дорожит ей. Она — его и только его. — Малфой! — почти прокричала она. Её голос почти сорвался. Сильно хотелось пить. Мышцы малого таза Гермионы начали интенсивно сокращаться вокруг него. Она обмякла в руках Драко. Она едва не свалилась и сделала бы это, если бы он не придержал её. Она тяжело дышала, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Волосы закрывали её лицо, падали на его лицо. Малфой развернулся, усаживая Гермиону на стол. Она держалась за него, приводя дыхание в норму. Он заправил прядь волос ей за ухо, провёл ладонью по её растрепавшимся волосам и посмотрел в её лицо. Гермиона провела большим пальцем по скуле аристократа, притягивая его лицо к своему. Она оставляла короткие сухие тёплые поцелуи на его скуле, переходя к его челюсти, проводила руками по его ключицам, плечам. — Я люблю тебя, Драко, — прошептала она. — Скажи это ещё раз! — улыбнулся он, обнажая ровные белые зубы. — Я тебя люблю, Драко. Он провёл губами по мочке её уха. Гермиона тихо рассмеялась, по её коже пробежали мурашки. — Я люблю тебя, Гермиона, — прошептал он. — Ещё! — произнесла она, по-заговорчески улыбнувшись. В её сознании внезапно вспыхнуло воспоминание их разговора в этой комнате, которое произошло ранее. Тогда он спросил, чего же она так испугалась, ведь он же не в любви ей признавался. А сейчас, в этой же комнате, он сделал это. — Я тебя люблю, Гермиона. — Могу я задать тебе вопрос? — тихо спросила она. — Задавай. — За что ты меня любишь? — За то, что ты существуешь. Я бы продолжил тебя любить, даже если ты не была бы со мной. Мне достаточно знать, что ты жива и с тобой всё хорошо. Мне хорошо с тобой. — И мне хорошо с тобой. — Даже когда мы просто смотрим друг на друга или разговариваем, я понимаю, что готов отдать за тебя всё и сделаю это, если потребуется. — Я всю жизнь ждала тебя, — вцепилась она в его губы, ложась на стол и утягивая за собой генерала. — Ты лучшее, что случалось в моей жизни. — Хреновая, оказывается, у тебя жизнь, Малфой, — тихо усмехнулась она. Он опёрся руками на стол по обе стороны от девушки. Она выгнулась, закатывая глаза, когда горячие губы перешли на её шею. Она издала громкий стон, когда он вошёл в неё. Он постепенно ускорялся, оставляя обжигающие кожу поцелуи на её теле. Она переставала себя контролировать. Их пальцы переплелись. Письменный стол двигался в такт его толчкам. Некоторые документы, книги, свечи полетели на пол, со звуком ударяясь об пол. Чернила разлились на какие-то бумаги, но это, казалось, не интересовало никого. Гермиона впилась пальцами в спину Малфоя, оставляя царапины на его коже. Его горячее дыхание у её лица обжигало её кожу. — Драко! — простонала она его имя, вдыхая больше воздуха. Она была на грани. По его лбу скатилась капля пота, падая на грудь девушки, приоткрытую несколькими верхними пуговицами от рубашки. Гермиона громко вскрикнула, когда её тело начало вздрагиваться, сознание мутнеть, а стенки малого таза сжиматься. Она чувствовала, что тело не подчиняется ей. Она пыталась замолчать, но у неё этого не получалось; хотела остановить вздрагивания всего тела, но это было безуспешным. Она вцепилась пальцами в предплечье мужа. Он сжал её бедро, с хриплым стоном кончая во внутрь. Гермиона облегчённо задышала, переводя дыхание. Она была вымотана. Спустя несколько секунд она поняла, насколько сильно хочет спать. Глаза сами закрывались от усталости. Она лежала на деревянном столе с закрытыми глазами ещё несколько секунд. Девушка почувствовала нежный сухой поцелуй на своей ключице. Она открыла глаза, протягивая руку Драко, чтобы он помог ей подняться. Гермиона спрыгнула со стола и едва не упала на пол, но Драко успел ухватиться за её плечо. Её ноги внезапно подкосились, стали ватными и перестали её слушаться. Гермиона со страхом в глазах посмотрела на мужа. Генерал подхватил её на руки и понёс к кровати. Он усадил её на прохладный матрас. — Можешь принести мне воды? — тихо спросила она, застёгивая верхние пуговицы рубашки, а когда он пошёл за водой, она вновь попыталась встать на ноги. Они были словно ватные, но на этот раз она смогла на них устоять. — Прошло? — спросил он, подходя к ней со стаканом воды в руке. — Что это было? — спросила она, забирая стакан. Он спокойно пожал плечами, словно зная ответ, но решив не проговаривать его вслух. — Побудь ещё немного со мной. — Нужно уже собираться и уходить. — Ещё есть немного времени, хотя бы пару минут посиди со мной, — она встала с кровати, застегнула оставшиеся пуговицы на рубашке, и, сев на стул, находящийся рядом с кроватью, закинула ногу на ногу. — Снова уходишь от меня? — она посмотрела на Драко, но быстро увела взгляд в сторону, задирая подбородок, показывая своё недовольство тем, что он вновь покидает её почти сразу же после близости. — Ты обиделась, что ли? — с улыбкой спросил он, но она не повернулась к нему. Она и сама понимала то, насколько глупо это выглядело со стороны, ведь она прекрасно понимала, что за проступки Волдеморт наказывал и делал это жестоко. Осознав всё, она повернула лицо обратно к Драко, но он уже стоял перед ней. Он спустился на колено перед ней. — Прости, — внезапно произнесла она. Он коснулся её колена. Она улыбнулась. Он опустил голову на её колени и прикрыл глаза. — Я так счастлив, — вдруг негромко произнёс он. — Почему же? — Гермиона мягко проводила пальцами по его платиновым волосам. — Я женат на любимой девушке. Я полжизни мечтал о тебе, но всё это казалось невозможным. Ты была недосягаемой. Знаешь, почему меня так выводит то, когда ты в разговоре упоминаешь своего рыжего дружка? — Почему? — тихо спросила она, и он поднял свои глаза, смотря точно в её. — Я завидовал ему, ты даже не представляешь, насколько сильно. Да, он из... — он на секунду остановился, пытаясь подобрать нужные слова, — очень бедной семьи, но, несмотря на это, он всегда имел возможность говорить с тобой, он имел возможность завести с тобой отношения, может, даже сделать тебя своей женой, завести общих с тобой детей, прикасаться к тебе, смотреть на тебя. Я так надеялся на то, что после окончания Хогвартса я перестану думать о тебе, что мои чувства растворятся так, словно их никогда и не было, но нет. Я не переставал думать о тебе, каждый раз искать статьи о знаменитой Гермионе Грейнджер, лично досматривать всех тех, кого брали в плен люди из моего отряда. Я много думал о тебе, о том, что будет много лет спустя. Ты бы вышла замуж, у тебя бы появились дети, и мне было интересно, что в этот момент стал бы чувствовать я, был бы я рад тому, что ты счастлива, пропали бы мои чувства к тебе спустя много лет. — Ты был бы рад за меня в этом случае? Радовался бы моему счастью? — Нет, — он помотал головой. — Я слишком эгоистичен для этого. Возможно, я бы радовался тому, что с тобой всё хорошо, но никогда не смог бы по-настоящему радоваться тому, что ты счастлива рядом с кем-то другим. Я бы продолжил тебя любить, даже если бы ты была с другим, но никогда не был бы рад твоему счастью. — До встречи с тобой спустя несколько лет я не думала о семейной жизни. Мне хотелось полностью погрузиться в работу, чтобы попытаться хоть на немного приглушить все мысли об этой войне, обо всех смертях и ужасах войны. Я думала, что никогда не смогу жить с кем-нибудь, даже не думала о детях. В моём подсознании всё перевернулось после смерти одного из самых близких мне людей год назад. — Что это был за человек? — Тебе правда интересно? — Да. — Тогда мне лучше рассказать обо всём после того, как ты вернёшься. Ты уже опаздываешь из-за меня, — она склонила голову вниз и упёрлась своим лбом в его. — Хорошо, поговорим тогда, когда вернусь. — Спасибо тебе. — За что? — За то, что тебе интересно, за то, что готов выслушать. Мне и вправду нужно выговориться, может, тогда мне станет немного легче. — Тогда я зайду за тобой, когда вернусь? — Лучше встретимся в гостиной. Я буду тебя там ждать. — Ты же не знаешь, во сколько я вернусь. Может, я вернусь слишком поздно. — Тогда у меня будет больше времени почитать. — В таком случае, я постараюсь вернуться как можно раньше.

***

Волдеморт вальяжной походкой прошагивался по комнате. Люди, сидящие за прямоугольным столом, со страхом в глазах иногда бросали короткие взгляды в его сторону, но тут же опускали голову в знак покорности и страха. Малфой сидел, уткнувшись в отчёт, который ему был передан пару минут назад в руки. Он вёл себя расслабленно. Генерал отложил стопку бумаг в сторону. — Что скажешь на это? — прошипел Тёмный лорд. — Скажу, что за всем этим стоит не Энтони. — Ты сам только что прочёл обо всём. — Да, но в отчёте присутствуют факты, несовместимые друг с другом. К примеру, там сказано, что Энтони провёл шесть дней назад в десять утра заседание в Данди с целью поднятия бунта, но шесть дней назад в это время он ездил вместе со мной и ещё четырьмя людьми с проверкой в шестую воинскую часть, расположенную за городом. — Что насчёт фотографий? Они обо всём свидетельствуют. — Очевидно, оборотное зелье. — Но также есть вероятность, что с тобой был кто-то в образе Энтони. — Таковой вероятности нет, я проверяю всех, кто находится со мной. К тому же, разве не странно, что на фотографии закрыты лица всех, кроме Энтони? Да и на этих фотографиях Энтони слишком улыбчив, как часто вы видели улыбку на его лице за всё это время? — А разве у него были причины для печали? — Присмотритесь ещё к фотографиям, на них он стоит слишком ровно. Так, словно знал, что ведётся скрытая съёмка. Сам же Энтони всегда ходит с чуть согнутой спиной, вечно с нахмуренными бровями, отчего на его переносице появились глубокие морщины. — Это же ты посоветовал назначить на этот пост Энтони. Есть хоть малая вероятность, что ты говоришь всё это только ради того, чтобы он не подставил тебя? — Нет, мой лорд, у вас есть подозрения насчёт меня? — всё тот же спокойный голос. — Тебе я доверяю больше, чем кому-либо в этом зале, стране, в этом мире. Только тебе я могу доверить свою жизнь, зная, что не получу удар в спину. У меня нет причин сомневаться в тебе. — Насколько мне известно, допрос уже был проведён. — Был и несколько раз, вину он отрицал. Сейчас подозреваемый находится за дверью. — Прикажите его привести сюда. Волдеморт взмахнул палочкой, двери резко отворились. Двое людей в тёмно-серой форме с закрытыми за масками лицами поволокли за собой третьего. Они его практически тащили за собой, потом бросили перед столом. — Можно? — холодно спросил Малфой, без интереса смотря на заключённого и, после короткого кивка Волдеморта, пошёл в сторону Энтони, сидевшего на полу. Он встал на корточки перед таким же молодым мужчиной. Энтони сидел еле дыша; брови его были, как обычно, сведены к переносице, на лице виднелись свежие шрамы, по всему телу, одетому в рваные тряпки, виднелись синяки и рваные раны. Его глаза были опухшие и красные. Он тяжело громко дышал, чуть дёрнувшись, когда увидел перед лицом ботинки генерала. — Ты знаешь, в чём тебя обвиняют? Энтони кивнул. — Ты делал это? Энтони покачал головой. — Тогда докажи всем это сам, не пытайся препятствовать мне. Малфой легко проникнул в голову Энтони, быстро листая его воспоминания. Вот воспоминание, на котором Энтони объявляют о поднятии в должности; в другом воспоминании он сидит с газетой в руках в дешёвом кафе, заказывая что-то из рыбы; после идёт один по улице, смотря себе под ноги. Далее он, оглядываясь, заходит в какой-то дом. Малфой продолжал смотреть, но воспоминания Энтони остановились на этом кадре. — Что у тебя там? — послышался голос генерала в голове Энтони. Малфой вновь вернулся к этому воспоминанию, на этот раз сам прорвав блокировку воспоминаний обвиняемого. Энтони заходит в дом. По дому ходят полураздетые женщины, он направляется в дальнюю дверь дома, проходя с опущенными глазами. Слышатся приглушённые голоса и стоны. Он доходит до нужной двери, открывает её и входит во внутрь маленькой грязной комнатки с тусклым светом. — Ты пришёл? — слышится женский голос, и из-за угла выходит невысокая девушка полного телосложения. Она обнимает его, они садятся за грязный столик рядом с кроватью. Энтони достаёт из кармана горсть монет, завёрнутую в белую тряпку, передаёт её в руки девушки. — Ты больше не должна находиться в этом грязном месте, теперь мы можем жить в своём доме. — А ты будешь жить с такой, как я? После того, как знаешь о том, что я работала в таком месте? — Забудь об этом, забудь о том, что когда-нибудь работала здесь. Мы начнём с тобой новую жизнь, клянусь тебе, никто не узнает об этом. Мы переедем жить в небольшую деревню, как ты и хотела, у нас будет свой дом, семья и целая куча детей. — Обещай мне, что не будешь попрекать меня моим прошлым, поклянись мне в этом, и я пойду с тобой. — Я клянусь тебе, Жозе. Жозе тянется к Энтони. Малфой быстро пролистывает его воспоминания. Вот уже Энтони снова сидит у Тёмного лорда, далее получает приказ от Малфоя о том, что они отправятся на осмотр военной части. Проверка. Энтони сидит в большом зале, его схватывают, приволакивают в подземелье, где допрашивают; он говорит о своей невиновности, его бьют, кричат, душат, потом снова бьют, и так на протяжении нескольких дней. Потом вытаскивают с камеры, тащат наверх, и вот уже он с двумя стражниками ждёт у больших дверей. Малфой вышел из воспоминаний Энтони и почти неслышно с усмешкой в голосе произнёс: — Спутался с проституткой? Всем известно о том, что ты подбираешь бродячих псов и другую живность, но чтобы дойти до проституток... — Не называйте её проституткой, генерал. — И кто же она, по-твоему? — Она была вынуждена пойти туда. — И поэтому ты блокировал свои воспоминания? А тебя ведь почти признали виновным в предательстве. — Если бы я не сделал этого, ничего бы не изменилось. Сказали бы, что я изменил воспоминания, и пришли бы к Жозе. — Откуда нам знать, что они не были изменены? — Вы можете ещё более тщательно просмотреть их, не перелистывая даже самые откровенные сцены, чтобы убедиться в их целостности. — О нет, избавь меня от этих подробностей, — едва заметная ухмылка. Малфой встал на ноги и повернулся к Волдеморту. — Ты нашёл что-нибудь? — стальной голос. — В этом плане всё чисто. — Значит, он не виновен? — Не виновен, но я проведу собственное расследование и выясню, кому же понадобилось снабжать вас ложной информацией. — Хозяин, вы уверены, что генерал не ошибся? — вдруг послышался голос одного из присутствующих в зале. — Мистер Малфой мог нечаянно допустить ошибку или даже намеренно. — Я доверяю Малфою как самому себе. Пожилой мужчина опустил глаза и прочистил горло. — Прошу прощения за то, что усомнился. — У тебя сегодня назначены две встречи? — Да, мой лорд, — спокойно ответил Драко. — Сразу после них принеси мне отчёты в письменном виде.

***

Камин Малфой-мэнора вспыхнул зелёным светом, и уже через секунду из него показалась высокая фигура Драко. Он отряхнулся, выходя из камина. Гермиона стояла напротив открытого окна, обнимая себя руками. Послышались громкие раскаты грома. Заметив появление мужа, Гермиона развернулась и заключила его в объятиях, как только он подошёл к ней. — Ты уже проснулась или ещё не ложилась? — Ещё не ложилась. — Знаешь, сколько сейчас времени? — Четыре утра, но ты не должен беспокоиться обо мне, я поспала днём у тебя в комнате после того, как ты ушёл. — Хорошо. — Ты, наверное, очень устал и хочешь спать, а я тебя задерживаю. — Всё нормально, я уже не смогу уснуть, придётся ждать до ночи. Тем более что через пять часов я должен буду уйти из дома. — Где ты проводишь столько времени? — На работе, — простой короткий ответ без излишних подробностей. — Тебя иногда не бывает дома неделями. Чем ты занимаешься? — Если хочешь, можешь как-нибудь отправиться со мной, но, боюсь, тебе совсем не понравится то, что и кого ты увидишь, — он едва заметно улыбнулся. — Думаю, что лучше воздержусь. — Ты говорила, что хочешь поговорить со мной об одном человеке. — Только если тебе действительно интересно, а не потому, что не хочешь меня обидеть. — Мне и вправду интересна твоя жизнь и то, что с ней связано. Гермиона посмотрела в открытое окно, когда послышался ещё один громкий раскат грома и где-то вдали сверкнула яркая молния. — Я тебе говорила, что почти год назад погиб один очень близкий мне человек. Его звали Редманд Норсонт. Он сын человека, который работает в кофейне, в которую мы заходили позавчера, и один из храбрейших людей, которых я встречала в своей жизни. Он был моим примером для подражания. — Как он погиб? — Нас почти схватили в лесу после одного из заданий люди клана, в плену которого я и ещё трое человек находились в мае того года. Я с несколькими ранеными находилась под куполом, который должен был нас скрыть. Помощь должна была прийти, но наши люди сильно задерживались. Один из людей клана заподозрил неладное и уже шёл в нашу сторону, и нас бы убили, но мистер Норсонт вышел из своего укрытия, чтобы спасти меня и раненых. Его схватили, с живого человека содрали кожу, а я... я не помогла ему, — она всхлипнула, рукавом вытирая вытекающие из глаз слёзы. — Я не могла, не имела права, понимаешь? Там были ещё люди, которых могли убить тоже. Малфой коснулся руки Гермионы, но она отдёрнула её. — Нет, только не вздумай испытывать ко мне жалость. Не обращай внимания на эти слёзы, они ещё не значат, что я настолько слабая и жалкая. — Я знаю, Гермиона. Гермиона закусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться навзрыд. — А его родители до сих пор думают, что он жив и работает где-то вдали от дома. Я знаю, что поступаю неправильно: родители должны знать, они имеют право знать правду о сыне, о его гибели, о том, что он спас жизни других своим поступком. Но я не могу... не могу переступить через себя, не могу признаться, — она впилась ногтями в ладонь. — Мистер Норсонт — это человек, на которого я хотела ровняться, я стремилась быть такой, как он. Это было, возможно, даже с неким фанатизмом, но я действительно восхищалась им. Он был великим воином, ему нет равных в бою, он был очень образован, умел играть на музыкальных инструментах, знал несколько языков, писал картины, разбирался в медицине. Он владел магией на высшем уровне, и в один миг его жизнь прервалась, и это потому что он пожертвовал собой ради других. Я знаю, что не достойна его жертвы. Он был великим человеком, и мне неимоверно повезло быть не только знакомой с ним, но ещё и стать его ученицей. Я всегда восхищалась им, и мысль о том, что из-за меня не стало такого великого человека, она... знаешь, она разрывает мою душу. Он где-то там, смотрит за мной. Я верю, что он наблюдает за мной, что после смерти есть место, куда все отправляются, и он точно в лучшем месте. Я много думала обо всём этом, и я точно знаю, что жертва, которую он принёс, слишком велика. Я должна была быть лучшей, чтобы хоть на немного оправдать его жертву, но я не стала таковой, и этот факт он... он не даёт мне покоя. Осознание того, что не стало первоклассного воина, а вместо него осталась я. Я, которая не смогла сама расправиться даже с теми пожирателями, которые в тот вечер, который был посвящён Волдеморту, хотели… они хотели… я такая жалкая! — она тихо рассмеялась сквозь слёзы. Он прижал к себе Гермиону. Она расплакалась на плече Малфоя. — Мне так противно всё это вспоминать. Знаешь, мне всегда казалось и будет казаться, что лучше бы тогда убили меня. — Не говори так, Гермиона. — Я серьёзно. Сам посуди: я не так хороша в бою, как он, я не настолько сильна в магии, как он, не настолько умна. Он стоит пятидесяти таких, как я. — Нет, Гермиона, ты не права. Ты винишь себя в его смерти, поэтому настолько строга к себе. О тебе говорят все, кому не лень. Наши солдаты боялись встретиться с тобой лицом к лицу, ты можешь в одиночку одолеть больше десятка наших людей за раз. Тебя все называют умнейшей ведьмой нашего столетия, так оно и есть. Ты сильна в зельеварении, в магии — во всём. Ты на равных сражалась с Волдемортом, и ты не проигрывала ему. Ты очень храбра, я никогда не встречал девушки, которая даже рядом стояла бы с тобой. А ещё ты добра, и это многого стоит. Ты достойная ученица своего учителя, и я уверен, что где-то там он наблюдает за тобой и ничуть не жалеет о сделанном выборе. Я знаю, что он гордится тобой. — Ты меня так поддерживаешь. На твоём бы месте я бы ненавидела меня. Я пыталась тебя убить, подставить, насолить хотела тебе. Раньше я и вправду хотела тебя убить, меня буквально грела мысль об этом, я была будто одержимой. — Я знаю, это нормально после всего того, что я заставил тебя пережить. — Лучше бы ты ненавидел меня тогда за это, но ты даже не ударил меня, а мне казалось, что это было меньшим, что ты был обязан сделать. — Ударить тебя? Я не прощу себя, если когда-нибудь сделаю это. — Я же уже мстила. Мистера Норсонта убил тот самый клан. Мы были у них в плену, ты нас освободил. Перед самым уходом мы вошли в палатку их главного... перед тем, как нож перерезал его горло, я всё ему рассказала. Рассказала, кто я, напомнила, кого он убил. Он собственноручно отдал приказ содрать кожу с мистера Норсонта, — Гермиона сильнее сжала пальцами воротник пиджака Малфоя. — Это было ужасно, а я не могла ему хоть как-то помочь. Но когда была совершена месть, я не знаю, что я испытывала. Я не запомнила этого чувства. На отходе в штаб мы остановились в какой-то маленькой деревеньке, у нас был сослуживец, которого мы несли на себе. Ваши люди через несколько часов пришли туда, они убивали мирных, поджигали, грабили, насиловали женщин, там даже были совсем ещё юные девочки. И это было из-за нас, ведь они искали нас, мирные люди пострадали из-за нас. — Нет, там дело было не в вас. В этой деревне проживал человек, который нужен был Тёмному лорду. Он пришёл за ним и назначил найти этого человека Беллатрисе, а она уже не ограничила своих людей. Люди, которые пришли со мной после того, как стало ясно, что вы сбежали, отправились обратно. Мы искали среди своих якобы существующую пожирательницу смерти на вид лет семнадцать, которая хорошо владеет мечом, образована и красива. Мы расчистили вам пути ваших отходов, отправив часть войск клана в противоположную сторону, в сторону леса; часть забрали с собой, а остальным был отдан приказ осмотреть лагерь и ждать, пока вас приведут те, которые отправились в лес или с нами. О нападении на деревню я узнал только через несколько часов, когда ко мне пришли с докладом. Я отправился туда, сказав, что сам должен осмотреть всё. Было страшно осматривать тела, боясь найти среди них тебя, но, к счастью, вас вытащили оттуда ваши. — Я задам тебе вопрос. Только ответь честно, пожалуйста, — она сощурила взгляд. — Хорошо. — Ты когда-нибудь… — Гермиона замолчала, она помедлила, сглотнула ком волнения и продолжила, — когда-нибудь насиловал? При мне тогда один из ваших надругался над совсем юной девочкой. — Гермиона, я убил сотни людей, наблюдал за казнями, за пытками, участвовал в них, но я клянусь, что никогда не делал того, о чём ты меня спросила. Да, я ужасный человек, и если, как ты говоришь, есть жизнь после смерти, я знаю, куда мне уготовано место, но в этом я никогда не был виновен. Я могу сделать что угодно, чтобы доказать тебе это. Если хочешь, ты можешь перерыть все мои воспоминания, взять с меня клятву, и если я лгу, пусть меня убьёт на этом самом месте прямо сейчас. — Поэтому ты так разозлился на тех двоих? — Потому что после этого поступка человек становится мерзким животным, идущим на поводу своих низменных животных желаний. Для меня это мерзко. — Хорошо, — она выдохнула, — это хорошо, что ты никогда не делал этого. Она прочистила горло. — Я надеюсь, что родители мистера Норсонта никогда не узнают о его смерти. Они не переживут такого удара, особенно миссис Элизабет — она уже несколько лет борется с тяжёлой болезнью. Это неправильно, но так будет лучше. Будет лучше, если они будут думать, что он работает где-то там, далеко. Я раньше проводила у них много времени, они добрые и отзывчивые люди, они не заслужили такое пережить. — Ты была влюблена в него? — Я не знаю, правда не знаю. Он стал для меня близким человеком. Я никогда не думала о том, что он посмотрит на меня в другом ключе, ни как на свою ученицу. Со временем он стал относиться ко мне как к своему другу, познакомил меня с родителями. Мы часто после тренировок заходили в их кафе и всегда сидели в углу возле окна. — Там, где мы сидели в прошлый раз? Гермиона помотала головой. — Нет, я не смогу там сидеть, — она улыбнулась. — Он каждый раз заказывал кусок грушевого пирога, зелёный чай с ложкой мёда на десерт. Я всегда брала чёрный чай с молоком и кусок тыквенного пирога. А ещё один раз мы... — она остановилась, поднимая голову с груди мужа, — прости, — коротко ответила она. — Тебе, наверное, неприятно выслушивать мои рассказы о другом мужчине. Но ты должен знать, что если у меня даже и были к нему какие-то чувства, они остались далеко в прошлом. Я люблю его только как своего учителя и люблю его так, как люди любят, к примеру, актёров или любимых исполнителей. Между нами никогда не было даже намёка на романтические отношения. Я очень люблю тебя и ценю то, что ты решил выслушать и поддержать меня. — Всё в порядке. Разумеется, я понимаю, что у тебя была своя жизнь и до замужества, за которую ты не должна извиняться. Ты достойная ученица своего учителя, он гордится тобой. Не вини себя в его смерти и уж тем более даже не думай о том, что на его месте должна быть ты, слышишь? Никогда даже не думай, что твоя жизнь менее значима. — Мне так повезло, что у меня есть ты. Мне стало легче после того, как ты выслушал. Гермиона положила голову на грудь Малфоя и прикрыла глаза. Он крепче сжал её в своих объятиях, проводя рукой по её распущенным длинным волосам. Гермионе было спокойно находиться рядом с Драко особенно сейчас. Она знает, что пока он рядом, с ней ничего не произойдёт, она в полной безопасности, потому что он любит её, а она любит его. Девушка и сама не помнила, в какой момент сладкий сон окутал её сознание. Ей снилась её жизнь. Прошлая жизнь, отрывок из неё. Мистер Норсонт проверяет её умения пользоваться холодным оружием, которые она приобрела за месяцы тренировок. Сегодня он проверяет её в метании кинжалов. Она метает ножи в мишень на дереве. Первые метания с трёх метров. Нож делает один полный оборот вокруг своей оси и попадает ровно в середину мишени. Гермиона получает одобрительный кивок от своего учителя. Далее она метает нож с пяти метров. Нож совершает два полных оборота и всё также попадает ровно в цель. — Ещё на два шага назад, — Гермиона слышит требовательный, но совсем не грубый голос Норсонта. Семь метров — три оборота. Точно в цель. Гермиона не сомневается в успехе. Эти движения она отрабатывала уже несколько сотен, а может, и тысяч раз. — Ещё на два шага, — снова произносит Норсонт. Уже девять метров до мишени. И снова точно в цель. Она знала, что так и будет; он знал, что она попадёт. Метание ножей — то, в чём не сомневается ни она, ни он. Её навыки были отточены многочасовыми тренировками. Уже не дожидаясь последующих указаний, она отходит ещё назад. Точно в цель. Редманд Норсонт завязывает ей глаза плотной чёрной тканью. — Три шага вперёд, — указывает он ей. Она послушно выполняет его приказ. — Шесть назад, — говорит он. — Девять вперёд. Поворот на триста шестьдесят градусов. Сосредоточься. Гермиона перехватила клинок. — А теперь точно так же, как и в прошлые разы. Вспомни мишень, определи расстояние и метай на выдохе, — приказывает он. И Грейнджер попадает. Точно в цель. Редманд не сдерживает широкой улыбки. — Четыре шага назад, поворот на семьсот двадцать градусов. Метай на выдохе. Снова в цель. — Точно в середину? — спрашивает она, не испытывая ни малейшего сомнения в том, что попала в мишень. — Точно в середину, — довольно проговаривает он. Вот уже Гермиона стоит между восьмью деревьями. На каждое дерево прибита мишень. На этот раз мишени на разных уровнях. Гермиона несколько раз оборачивается, запоминая расположение каждой, а после сама натягивает на глаза чёрную ткань, сложенную в несколько раз. — Запомнила? — Да, — коротко выдаёт она. — Сосредоточься. Представь теперь всё это в своей голове. Вслушивайся, чтобы определить, в какую мишень ты должна метнуть оружие. Ошибки не должно быть. — Я готова, — уверенно произносит она, перехватывая кинжал. Норсонт смотрит на неё ещё несколько секунд. Наблюдает за тем, в какой уверенной стойке она стоит. Заклинанием он бросает небольшой мяч в мишень, что находится сбоку от Гермионы. Секунда — и девушка попадает в обозначенную мишень. Следующий удар в мишень, которая стоит сзади девушки. Снова попадание точно в цель. Он чередует мишени. В некоторые мишени засажено по два-три клинка. Грейнджер не допустила ни единой ошибки. В некоторые мишени она не попадала точно в намеченную середину, но она точно попала в пространство мишени. Грейнджер была сосредоточена: никаких лишних эмоций на лице, никаких лишних мыслей в голове. Это он учил её всему. Передавал ей свои знания, чтобы она выжила в этой войне. Он надеялся на то, что ей никогда не придётся вслепую метать кинжалы или применять навыки рукопашного боя, но если возникнет необходимость, она справится с этим. В её запасе нет ни одного кинжала. Все лезвия попали точно в намеченные цели. Она вслушивается в шелест листвы. Мистер Норсонт приближается. — Я могу снять повязку? — громко спрашивает она. Тишина. Это и есть ответ. Снимать повязку нельзя. Норсонт медленно переступает с ноги на ногу, стараясь создавать как можно меньше шума. Она представляет его в своей голове. В её подсознании уже есть примерная картина происходящего. Он движется с юго-востока, под сорок пять градусов к ней. Удар его руки рассекает воздух примерно у её грудной клетки. Девушка успевает блокировать удар. Теперь они в ближнем рукопашном бою. Она наносит удар коленом. Целится в голову, но едва попадает коленом в грудную клетку. Она решается перехватить противника, но этим самым допускает ошибку. Он отстраняется от неё, резко настигает, перебрасывая через себя. Она ударяется о землю. Сильное столкновение с землёй выбивает из её лёгких воздух. Гермиона стягивает с глаз повязку, не переставая глотать воздух и кашлять. — Твои движения слишком резкие. Они должны плавно перетекать одно в другое. Ты должна быть пластичнее. Представь, что ты шарик ртути, — спокойным тоном говорит он, протягивая руку, помогая ей подняться на ноги. — Но ты меня приятно удивила — ни единой ошибки в метании ножей, попадала почти точно туда, куда приходился удар. Гермиона улыбается. — Немного усложним задачу. Теперь ты берёшь нож в руки, отходишь на девять метров от меня и метаешь кинжал в мишень, которую я буду держать над головой. На первый раз глаза можешь не закрывать. Гермиона бледнеет, услышав слова учителя. Она быстро мотает головой в стороны, показывая своё несогласие. Она не настолько уверена, чтобы так рисковать. Былая самоуверенность словно растворяется в воздухе с каждой секундой. — Я не смогу этого сделать, — дрожащим голосом произносит она. — В таком случае, как ты планируешь сделать это в случае необходимости? — Я могу вас задеть! — возразила она. — Чтобы победить, ты должна быть уверенной в своих силах. Ты тренировалась достаточно, чтобы сделать то, что я сказал, тем более, что сегодня твои глаза будут открыты. Если ты будешь уверена, что не сможешь победить — ты проиграешь. Гермиона не успевает возразить. Он всовывает кинжал в её руки и толкает её от себя. Гермиона считает шаги. Сердце бешено бьётся в груди. Два. Три. Четыре. — Стук сердца отдаётся в ушах. — Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Она разворачивается. Смотрит на расслабленное лицо Редманда. Долго прицеливается и на выдохе метает кинжал, с замиранием сердца ожидая того момента, когда остриё кинжала засядет ровно в середину мишени. Точно в цель. Гермиона с облегчением выдыхает, по её лбу скатывается капля холодного пота.