Глава 23. Миссис Малфой

Гермиона открыла глаза, услышав приятный женский голос. — О, милый, эта дорога… она так выматывает. Мне срочно нужно будет принять ванну, иначе усталость будет меня преследовать до тех пор, пока я, наконец, не сделаю это. Гермиона проморгалась. Она лежит на кожаном диване, в гостиной, возле камина, накрытая тёплым белым пледом. Драко рядом не было. Несколько секунд Гермиона не могла понять, что происходит вокруг. Она подскочила с дивана, едва не упала на пол, запутавшись в пледе, услышав где-то совсем рядом цоканье каблуков. Дверь в гостиную была открыта. От двери до середины комнаты по стенке выстроились все служанки, работающие в особняке. Через мгновенье в комнату уверенной походкой вошла стройная блондинка в роскошном платье ниже колена. Это была Нарцисса Малфой. Служанки как по команде одновременно поклонились женщине, приветствуя её. — Миссис Малфой? Здравствуйте, — неуверенно произнесла Гермиона, пытаясь выпутаться из одеяла, и, последовав примеру служанок, поклонилась вошедшей женщине. Миссис Малфой встала напротив Гермионы, сдержанно улыбаясь. — Здравствуй, Гермиона. Что ты делаешь? Ты не должна мне кланяться, — мягким тоном произнесла Нарцисса. Гермиона могла поклясться, что в её голосе не было ни капли из того, что она представляла себе в своём воображении. Не было ни капли грубости, презрения или высокомерия. Улыбка на лице женщины была самой искренней, какой только могла быть. — Простите, я ещё до конца не проснулась, — неловко поправила волосы Гермиона. — Доброе утро, — с улыбкой произнесла миссис Малфой. — И вам. — Прошу прощения за то, что не предупредили о своём визите. Нам выпала возможность навестить вас, которой мы не могли не воспользоваться. Люциус дал мне всего несколько часов на сборы в поездку, но я успела даже пройтись по магазинам Парижа и привезти вам подарков, — шире улыбнулась женщина. Настроение миссис Малфой было приподнятым. — Я прикажу принести завтрак, а к нему ещё чай или кофе. Что ты будешь? — О нет-нет, мне только чай. С молоком. — Как скажешь. Милли! Принеси чашечку кофе и чай с молоком! — она бросила мимолётный взгляд на служанок, — девушки! Вы до сих пор стоите на месте? — Да, миссис Малфой, — произнесла Милли. — Ах да, принеси ещё зелёный чай для Люциуса, уверена, он присоединится к нам, как только разберётся с нашими вещами. — Как скажете. — Извините за мой внешний вид, вчера я уснула прямо здесь. — Что ты? Ты выглядишь совсем неплохо. — И всё же мне нужно привести себя в порядок. Я оставлю вас ненадолго, — неуверенно произнесла Гермиона, переминая в руках плед. — Конечно, я тебя жду, — невозмутимо произнесла Нарцисса, потянувшись к газете, лежащей на столе. Гермиона почти выбежала из комнаты с пледом в руках, оборачиваясь назад и путаясь в нём. Она вышла за дверь, потирая глаза ото сна, и внезапно столкнулась с чьей-то фигурой. В лицо Гермионы полилась часть воды, выплеснувшаяся из стакана в момент столкновения. Гермиона подняла взгляд. Перед ней стоял Люциус Малфой. В его руках был стакан, в котором было меньше половины воды. — Простите, — измученно вздохнула Гермиона, поняв, что первая встреча с родителями мужа в домашней обстановке с треском провалилась. Одежда Малфоя-старшего также намокла от попавшей на неё воды, но он даже не обратил на это особого внимания. Люциус с высока посмотрел на невестку. Сначала Гермионе могло показаться, что в его взгляде было раздражение, но уже в следующую секунду она поняла, что ничего, кроме безразличия по отношению к её персоне, в них не было. Такие же серые глаза, как у Драко, но абсолютно другой взгляд на неё. Драко смотрел на неё с любовью и восхищением во взгляде, Люциус же смотрел с пренебрежительно-оскорбительным холодным безразличием. — Мисс Грейнджер? — пренебрежительно произнёс Люциус, смотря на неё сверху вниз как на жалкое мелкое насекомое, которое он может раздавить в любой момент, за что не почувствует и капли вины. — Миссис Малфой, — Гермиона подняла голову и посмотрела прямо в глаза старшему Малфою. На его лице промелькнуло отвращение, его нижняя губа слегка дёрнулась. — Точно, — с тем же пренебрежением произнёс он, — а вы, судя по вашему внешнему виду, только что проснулись? Вы спите в гостиной? Разве у вас нет своей комнаты? — Есть, я уснула в гостиной случайно. — Доброе утро, — уходя, безразлично бросил Люциус, даже не посмотрев на девушку. Гермиона пыталась оттянуть момент встречи с родителями мужа, хотя и знала, что скрываться от них и избегать встреч и разговоров с ними будет как минимум признаком невоспитанности, к тому же она уже оставила ужасное впечатление о себе. Нет, нельзя вечность просидеть в комнате, тем более что Нарцисса, должно быть, ждёт её. Расчесав волосы, Гермиона вышла из своей комнаты, медленно идя по коридору, не спеша спускаясь по лестницам. Подходя к двери, Гермиона остановила Мэри. — Миссис Малфой ещё там? — шёпотом спросила она. — Да, — тихо ответила служанка, сжимая в руках полотенце. — А мистера Малфоя там нет? — вкрадчиво спросила она, в душе желая получить отрицательный ответ. Гермиона с надеждой в глазах посмотрела на служанку. — Мистер Люциус Малфой тоже там. Чёрт… — Они скоро выйдут оттуда? — Они ждут вас, поэтому даже не прикасались к еде. Гермиона обречённо кивнула, мысленно думая о том, что должна будет сделать, войдя в гостиную. Ей следует начать разговор первой или подождать, пока это сделает кто-нибудь другой? Будут ли ей задавать вопросы, что это будут за вопросы? Как Гермиона должна будет на них ответить? Захотят ли они вообще с ней разговаривать? Нарцисса ей показалась доброй женщиной, но что насчёт Люциуса? Ему она точно не понравилась с первого взгляда. К тому же Гермиона прекрасно помнила о его идеях насчёт чистоты крови. Она точно знала, что если бы не приказ Волдеморта, которому Люциус был обязан подчиниться, он никогда не дал бы благословение этому браку. Что, если Гермиона совсем не понравилась и Нарциссе, и та не смотрела на Гермиону с пренебрежением только из вежливости? Что, если сейчас Гермиона опозорится перед родителями мужа и будет выглядеть ещё глупее и хуже, чем полчаса назад? Гермиона обессиленно выдохнула, убирая руку от дверной ручки, к которой уже почти прикоснулась. Наверное, она не сможет должным образом познакомиться с ними сегодня. — Чего не входишь? — послышался из-за спины знакомый голос. Гермиона подпрыгнула от неожиданности. — Малфой? Ты уже вернулся? — Ну да, — расслабленно ответил он, — а ты чего застыла? Или с дверью что-то не так? — С ней всё в порядке, но за дверью… твои родители приехали, и они уже там, — Гермиона увела взгляд в сторону. — Они тебя ждут, а я пойду, не говори, что видел меня здесь. — Почему ты не хочешь зайти со мной? — Мне кажется, я им не понравлюсь. Совсем не понравлюсь. Они ожидали, что на моём месте будет другая. — Всё хорошо, мне другая не нужна, а родители у меня не настолько уж и консервативные. — Мне немного страшно, поэтому ты иди, а я лучше потом как-нибудь. — Чего ты боишься? — Того, что я не понравлюсь им. Это очевидно, я уже не подхожу к роли их невестки по нескольким пунктам, изменить которые неподвластно ни тебе, ни мне. Я только опозорюсь сама, ещё и тебя вдобавок. — Всё будет в порядке. Ты обязательно им понравишься. Не переживай по этому поводу. — Хочешь сказать, они примут меня с распростёртыми объятиями? — Вот и проверим, — он приблизился к ней. — Что? Нет! Не проверим! — быстро начала лепетать Гермиона, но Малфой открыл дверь и, приобняв её, буквально впихнул в комнату. — Драко! Мой дорогой сын! — восхищённо пролепетала Нарцисса, вскочив со своего места и почти побежала с объятиями к Драко. Она вцепилась в его шею, крепко обвивая её руками. Женщина была значительно ниже сына, поэтому ей приходилось вставать на носочки. — Я так соскучилась! — прошептала она. — Я тоже соскучился, мама. Гермиона смущённо поёжилась, но Драко громко произнёс, как только Нарцисса отпустила его: — Ещё раз представлю вам мою дорогую жену — Гермиону Джин Малфой. Я люблю Гермиону, надеюсь, что и вы полюбите эту прекрасную девушку. Нарцисса взяла Гермиону за руки. — Я рада, что у вас всё хорошо, — с улыбкой произнесла блондинка, после чего заключила Гермиону в такие же крепкие объятия. Гермиона улыбнулась, смотря на Драко. — Это Милли отправилась за тобой? — спросила Нарцисса, посмотрев на сына. — Да. Я не мог не вернуться домой сразу же, как только узнал. Драко подошёл к Люциусу. — Отец, — поприветствовал он, сдержанно пожимая его руку. — Давно не виделись, сын. — И я рад тебя видеть, — с лёгкой улыбкой проговорил Драко. Нарцисса широко улыбалась, смотря на сторону сына и его жены. Миссис Малфой восхищённо рассказывала о последних месяцах жизни за границей. Говорила о том, как они с Люциусом посещали разные места, говорила о театре, который они посетили почти месяц назад. Она восторженно рассказывала Гермионе о новом кафе, которое открылось в пяти минутах ходьбы от дома. После она рассказывала о новинках в модных магазинах Франции, которые уже появились в столице и совсем скоро придут и в Англию. Гермионе нравилось слушать Нарциссу. Изначально она боялась, что здесь будет царить напряжённая атмосфера, но как только женщина заметила скованность невестки, сразу же начала вести разговоры о моде, стараясь не смущать Гермиону другими разговорами. И уж тем более не задевая темы, связанные с войной. Ей было комфортно находиться рядом с матерью мужа. Ей были интересны её рассказы. Люциус же почти на неё не смотрел и лишь изредка задавал вопросы сыну, которые были связаны исключительно с их работой. — Две недели назад на благотворительном аукционе мы приобрели одну чудесную картину! Она такая большая, что занимает почти четверть стены в гостевой комнате. — Что за картина? — с интересом спросила Гермиона. — Фелиции Грэлли. Вам стоит лично её увидеть, вы же приедете к нам в гости во Францию? Мы вас ждём в любое время дня и ночи, правда, Люциус? Ты сегодня весьма неразговорчив, — в последней фразе можно было заметить едва уловимое недовольство. — Ну разумеется, мы всегда будем видеть у себя в гостях мисс Грейн… — он усмехнулся, впервые за всё время завтрака посмотрев на Гермиону, — миссис Малфой и её мужа. Гермиона поёжилась, стараясь не залиться краской от смущения и стыда. — Приезжайте к нам обязательно. Наш новый дом настолько большой, что мы будем рады, если вы возьмёте с собой и своих друзей. Кстати, Драко, как поживают Теодор, Блейз и мисс Паркинсон? — У них всё хорошо, — легко бросил он. — Насколько мне известно, Нотт-старший ищет подходящую пассию для своего сына и пытается устраивать встречи с девушками, но Теодору удаётся сбегать почти каждый раз. Он так и не нашёл себе спутницу жизни? — Нет. — Он, действительно, ещё слишком молод для брака, но его отец так настойчив. Каждый раз вспоминаю ваше детство, уже прошло столько лет, но для меня вы всё также остались теми же детьми, которые ни на минуту не могли усидеть на месте. Гермиона, он рассказывал тебе что-нибудь из детства? — Почти ничего. — В таком случае, он, наверное, не рассказывал вам о том, как однажды они с Блейзом сбежали из дома бабушки мистера Забини? Им было по семь лет и… — Мама, я же просил тебя не вспоминать об этом. — Извини, не хотела тебя смущать, но это и вправду было забавно. Можно я расскажу до конца? — Миссис Малфой по-заговорчески улыбнулась. — Раз уже всё равно начала, — по-детски закатил глаза Драко, и Гермиона улыбнулась. — Они гостили неделю в поместье бабушки Блейза. Они не смогли выбежать за забор и тогда забрались в конюшню. Лошадей в ней не было, но служанки всегда ходили неподалёку. Когда бабушка мистера Забини поняла, что мальчиков нигде нет, она приказала слугам разыскивать их по всему дому, саду, обыскать всю территорию поместья и за ним. Ох и заставили они её поволноваться. Драко и Блейз залезли в кучу сена, которая находилась прямо перед конюшней, и там затаились. Когда пришла служанка и плеснула в стог сена грязную воду, они с криками начали вылезать оттуда, до ужаса напугав бедную миссис Элис, которая уже была преклонного возраста. Они были все перепачканные, от них дурно пахло, и в этот момент в поместье к бабушке Блейза прибыла толпа гостей, ужаснувшаяся представленной картине. Драко и Блейз стояли мокрые, их одежда была перепачкана, на ноге Блейза была большая царапина, Драко держал в руке настоящего гуся, которого захватил в поместье с собой, когда служанка повела их за руки в дом. Кстати, этот гусь запачкал одежду Драко, когда не выдержав… — Мама! — Всё-всё, не буду договаривать этого. Когда гостья подошла к мальчикам, гусь вылетел из рук Драко и начал клевать всех тех, кто был в этом доме. Как мне передала бабушка Блейза, нашего Драко прозвали повелителем гусей поместья миссис Грейс. Кстати, некоторых гостей мы встречали и после этого, и они узнавали в Драко того самого мальчишку — повелителя гусей. Гермиона широко улыбнулась, посмотрев на смущённого Драко. Она впервые видела его смущение, и её оно позабавило. Он старался держать лицо, но его уши были красные от стыда. — Прости, я тебя сильно смутила? Но ведь об этом знают уже почти все, ничего неимоверно постыдного в этом нет, разве что вы не должны были заставлять переживать миссис Грейс, она же вас так любила. Тем более что вы часто что-нибудь с Блейзом, Тео и Пэнси вытворяли. Даже от учителей, которые приходили к нам в поместье на занятия, мне приходилось почти каждый раз выслушивать о том, какой ты непослушный ребёнок. Ты чем-то намазал стул твоего учителя по фортепиано, после чего бедный мужчина ещё несколько дней не мог избавиться от сильнейшего зуда. Нам пришлось поменять учителя, потому что он боялся, что снова начнёт чесаться из-за того, что ты снова решишь напакостить. — Мне было всего семь лет. — Но где ты сумел достать ту дрянь? Ты тогда так и не сознался нам. — У меня были сообщники в доме. — Милли? Я так и знала. Она была с тобой с самого твоего рождения. В детстве ты так её любил. Гермиона, расскажи нам о себе, нам будет интересно послушать. — Мама, не кажется ли тебе, что ты на неё давишь? — Да? Прошу прощения, просто мне хотелось познакомиться поближе, я думала это хорошая идея, мне показалось, такие разговоры сближают. Наверное, я и вправду немного засмущала всех. — О нет, что вы, всё в порядке, мне было интересно узнать нового из жизни Драко. Я бы сама никогда не могла представить его в такой ситуации, мне всегда казалось, что он более холодный и немного мрачный. — Нет же, в детстве он всегда был таким шустрым и общительным ребёнком, вот только, — улыбка сползла с лица женщины, — он так изменился, особенно в последнее время. Я понимаю, что последние годы… это не самое простое время. — Мама, прекрати, всё в порядке. — Не будем о грустном, лучше послушаем Гермиону, — попыталась убрать с лица грустное выражение Нарцисса. — В детстве у меня были друзья, особенно я хорошо дружила с двумя близнецами, которые были нашими соседями. Я ходила в обычную магловскую школу, в детстве мечтала стать врачом. Мои родители — дантисты. Я тоже обучалась игре на фортепиано. Потом я поступила в Хогвартс, там я познакомилась с Гарри, Роном и другими людьми, которые стали мне очень близки. После началась война, и моя жизнь, как и жизни остальных, сильно поменялась. Лицо Нарциссы сделалось печальным. — Мне жаль, что всё так вышло. Это ужасно, когда погибают люди. Ты всё ещё хочешь работать в сфере медицины? — Ещё учась в Хогвартсе, я поняла, что хочу работать в министерстве магии. — Кстати, говоря о Хогвартсе, мы были наслышаны о твоих успехах, ты была первой на своём курсе, ты молодец. Тебя и сейчас называют умнейшей ведьмой нашего столетия. О тебе много говорят. Гермиона смущённо улыбнулась, поднося к губам чашку ароматного чёрного чая с молоком. Нарцисса восхищённо улыбнулась, её глаза блеснули, когда она посмотрела на кисть левой руки Гермионы. Женщина перевела взгляд на сына, потом снова на невестку и на её руку. — Я так рада, кажется, у вас в семье всё хорошо. Гермиона мельком посмотрела на Драко. Он выглядел спокойным и расслабленным. — Я про кольцо, — добавила миссис Малфой. Она заприметила то самое фамильное кольцо Малфоев, которое Драко подарил Гермионе. Едва услышав слова жены, Люциус перевёл взгляд на руку Гермионы. Мельком взглянув на кольцо, он скривил лицо в презрении и с раздражением посмотрел на сына. — У миссис Малфой есть даже фамильное кольцо рода Малфоев? Какая неожиданность, — процедил он, с высокомерным выражением смотря на невестку. — Милый, прекрати паясничать! — строго произнесла Нарцисса. — Ну что ты, дорогая, я, напротив, выражаю свою искреннюю радость. Мне теперь уже обращаться к вам как к леди Малфой? Теперь можно? — усмехнулся он, не отрывая взгляда от Гермионы. Гермиона растерянно отвела взгляд и уткнулась взглядом в стол, пряча ладонь под стол. — Люциус! — выпалила Нарцисса. Драко поднял ладонь Гермионы и положил её на стол. Он вложил её ладонь в свою, тыльной стороной наверх, чтобы Малфой-старший ещё раз взглянул на кольцо. Люциус с пренебрежением пронаблюдал за этим жестом. — Ты не можешь в таком тоне говорить о моей жене, отец, тем более в её присутствии, — строго проговорил Драко, смотря на отца. — Всё в порядке, Драко, не нужно ссориться, — проговорила Гермиона, сжимая ладонь мужа. — И что было не так с моим тоном? — издевательским тоном начал Люциус, бросив презрительный взгляд на Гермиону, а после на сжатые ладони невестки с сыном. — Я прошу тебя проявлять к ней уважение! — серьёзным холодным тоном ответил Драко. В его взгляде читалась беспрекословность и строгость. — Драко, пожалуйста, не надо! — прошептала Гермиона. — Того, что она самая умная, мало для того, чтобы носить фамильные ценности, — безразлично бросил мистер Малфой. — Люциус, хватит! — повысила тон его жена. — В таком случае, что тебе нужно ещё? Ты считаешь, что какая-нибудь другая достойна носить фамильные ценности только из-за того, что она чистокровная? Я люблю Гермиону, она Малфой, тебе этого не изменить. — Не соблюдено главное условие. — О, то есть тебе всё равно, кто, главное — чтобы была чистокровной? — Минимум полукровкой, раз тебе так нравится идти против моего слова. — С такими условиями ты можешь выбрать себе домашнее животное, а жена у меня будет та, которую я люблю, и мне плевать, даже если она была бы сквибом или маглой. — Драко… — шёпотом взмолилась девушка, чувствуя, что ещё совсем чуть-чуть, и это место взорвётся от напряжения. — То есть? В таком случае мог бы подарить это кольцо любой грязной бродяжке с улицы, раз уж тебе всё равно. — Замолчи, Малфой! Прости, Гермиона, что всё так сложилось, — покраснела Нарцисса, то ли от злости, то ли от стыда за мужа, то ли от совокупности этих чувств. — Ты смеешь сравнивать мою жену с грязной бродяжкой? Будь уверен, если я захочу — сделаю это. Почему бы нам не привести в мэнор бродяг — сквибов с улицы? Это и мой дом тоже, я хочу позвать новых знакомых, ты не можешь запретить мне этого. — В этом доме никогда не будет всякого сброда, я не позволю! — выпалил Люциус. — В таком случае уважай мой выбор и пойми наконец, что нельзя принижать людей, если они чем-то отличаются от тебя. Думаешь, ты лучше, чем они, только потому что ты состоишь в священных двадцати восьми? — С каких пор ты стал защитником убогих? — язвительно проговорил Люциус. Нарцисса вскочила на ноги, ударив ладонью по столу. Она со злостью посмотрела на мужа. — Ты просто избалованный мальчишка! Когда уже настанет день, когда ты, наконец, повзрослеешь и начнёшь понимать, что за каждым поступком в этом мире следуют последствия? — злобно выпалил Люциус. — Я жду извинений перед моей женой! Драко был непреклонен. Люциус не слушал того, что говорит ему сын, Драко не слушал слов отца. — Я не буду этого делать! — В таком случае считай, что у тебя нет больше сына. Гермиона сжала руку Драко и с грустью посмотрела в его серые глаза, он с нежностью посмотрел на неё. — В таком случае я лишу тебя наследства! — Мне уже не шестнадцать лет, чтобы ты мог манипулировать мной при помощи этого. Ты и сам прекрасно знаешь, что и без этого наследства я проживу ни в чём не нуждаясь. Извинись перед моей женой сейчас же, это приказ, и ты подчинишься мне как генералу! — Значит, как генералу? Хорошо, можешь отдать любой приказ: хочешь, разжалуй меня до рядового солдата, хочешь, отдай приказ и казни меня, но я не опущусь до того, чтобы унижаться перед грязно… — миссис Малфой оставила хлёсткую пощёчину на лице мужа, не дав ему договорить последнее слово. На бледно-белой коже аристократа остался багрово-красный след. — Я разочаровалась в тебе, Малфой! — выпалила она с подступающими на глаза слезами. Увидев слёзы жены, Люциус изменился в лице, словно только сейчас опомнился. — Но ведь её кровь… — снова начал Люциус, но более мягким тоном и намного тише. Нарцисса плеснула в лицо Люциуса свой недопитый кофе. Малфой-старший посмотрел в сторону сына, когда его жена, поставив пустую чашку на стол, быстрым шагом направилась к выходу из гостиной. — Я самолично выжгу твой портрет с нашего семейного древа! — шёпотом сквозь зубы процедил Малфой-старший, со злобой посмотрев на сына, который расслабленно располагался на стуле. Малфоя, казалось, забавляли злость и раздражение отца. Гермиона переключала взгляд от мужа к его отцу, наблюдая за их лицами. Драко натянул на лицо ухмылку. Ту самую ухмылку, которую Гермиона никогда не забудет. Она видела её на лице Малфоя даже в Хогвартсе, когда при ссоре он задевал оппонента за самое больное и одерживал верх в конфликте. Он так улыбался, когда задевал за живое Рона, Гарри, её саму. Драко притянул к себе Гермиону и сильно впился в её губы, нежно проводя ладонью по её лицу и, заправляя прядь волос, выбившуюся из её причёски, за ухо, тем самым уничтожая последнюю каплю терпения отца. Ударив по столу кулаком, Люциус резко вскочил с места и пошёл за своей женой. Гермиона отодвинулась от Драко. — Тебе не стоило ссориться с отцом из-за меня. В самом начале было не так обидно, я бы просто промолчала. — Никогда никому не позволяй такого отношения к себе. Если вдруг меня не будет рядом, ты должна стоять за себя перед любым, кто посмеет даже косо посмотреть в твою сторону. Если кто-нибудь решит, что может позволить себе подобное, говори мне. — Но это твой отец, Драко. Я стала причиной вашей ссоры, это ужасно. — Уже давно к этому шло. Я хочу, чтобы он пересмотрел своё отношение к окружающим людям. Всё же я извинюсь за него за все те неприятные слова, которые были произнесены. — Не стоило, меня это почти не задело, это ничего страшного. — Нет, Гермиона. Ты жена генерала, и никто не смеет говорить о тебе в таком роде. — Спасибо за то, что заступился за меня, но тебе нужно будет помириться с отцом. Тем более твоя мама ушла в слезах. — Я не буду делать этого до тех пор, пока лично не услышу его извинения перед тобой. Ты — моя жена, и так обращаться с моей женой никто не смеет. Если бы это был просто один из моих подчинённых, он был бы сейчас мёртв. — Не говори так. Словесное оскорбление не может служить причиной для убийства. — Я уже всё сказал. — По степени упрямства ты очень похож на своего отца. Я тебя люблю, Драко, — она сжала его руку, — но пообещай, что обязательно помиришься с отцом. Я не могу видеться со своими родителями и, Мерлин, я так скучаю по ним. Я многое могла бы отдать только за то, чтобы ещё хоть минуту побыть рядом с ними. Я не хочу, чтобы ты чувствовал что-нибудь подобное. — Гермиона… — начал он, но жена его перебила. — Помирись, Драко. Малфой промолчал. Гермиона вновь прильнула к его губам, нежно целуя мужа.

***

— Ты его баловала, с самого детства, смотри, к чему это всё привело! — раскинув руки в стороны, воскликнул Люциус. — Это ты всё испортил. Разве ты не можешь просто порадоваться за наших детей? — Наших детей? Что-то не помню, чтобы у нас рождался второй, — зло усмехнулся он. — Ты просто невыносим! Я не хочу тебя видеть до тех пор, пока ты лично не попросишь прощения у Гермионы. — Лучше убей меня, но я не опущусь до того, чтобы извиняться перед грязн… — Замолчи! — резко произнесла аристократка. — Маглорождённой, — завершил он. — В таком случае я уеду домой, а ты останешься здесь, а если поедешь за мной, я вернусь сюда, но не буду разговаривать с тобой до тех пор, пока ты не осознаешь, что ведёшь себя невоспитанно и низко, до тех пор, пока ты не изменишься и не извинишься перед женой нашего сына. — Я не буду делать этого! — беспрекословно отрезал он. — Не заставляй меня жалеть о том, что двадцать лет назад я сказала тебе «да». — Он такой избалованный из-за тебя. Если бы ты не была такой мягкой с ним с самого детства, он не стал бы делать всё, что ему взбредёт в голову. Я с самого его рождения настаивал на том, чтобы отправить Драко в Дурмстранг, но ты настояла на Хогвартсе, потому что он ближе к дому, а теперь смотри, к чему привели все мои уступки. По-твоему, теперь я должен ещё и дать своё благословение на этот гратескный морганатический союз? — То есть, по-твоему, то, что он хочет жить с девушкой, которую выбрал сам, несмотря на то, что она маглорождённая, делает нашего сына разбалованным? Вариант того, что он её любит, для тебя ничего не значит? — Я умоляю тебя, Нарцисса, — почти взмолился Люциус, — о какой любви идёт речь? Он просто решил назло мне пойти против всех принципов, или тебе напомнить, кто устроил их брак? — Но и наш брак устроили наши родители. — Это другое, мы любили друг друга ещё в Хогвартсе. — Если наш сын подарил фамильное кольцо Гермионе, значит, он любит её. Тем более ты сам увидел, что бриллиант не приобрёл серый окрас. — Это ничего не значит! — Ты и сам знаешь, что значит. — Он избалованный ребёнок, не привыкший к тому, что не получает того, что хочет. Он захотел её заполучить, потому что она была под запретом. Это всё твоё воспитание. Он с самого детства был избалованным ребенком, ему почти всегда ничего не было за его проступки. Каждый раз ты либо прикрывала его, либо заступалась за него, либо умалчивала о его проступках. — Ты и сам помнишь, каким мрачным он стал после четвёртого курса. Если бы ты не втянул его во всю эту историю с тёмным лордом, он не стал бы таким жестоким. — Тогда он не стал бы генералом. — Плевать! Я перестала узнавать в нём нашего сына, а с ней он изменился, ты же видел, каким стал его взгляд. — Наш сын — правая рука нашего правителя. Думаешь, не нашлось бы той, с которой он бы изменился? Нет чистокровных девиц в стране? — Может, девицы и есть, но он выбрал её. Не мешай им жить вместе. Я клянусь тебе, ещё одна такая выходка, и я уеду от тебя. — Я никогда и не подумаю о том, чтобы… — Милли, помоги мне собрать мои вещи, я уезжаю! — громко произнесла миссис Малфой, но потом шёпотом добавила, наклоняясь к мужу: — не нужно за мной ехать. Сиди здесь один наедине со своими принципами. — Цисси! — Я уже всё сказала. — Подожди. Нарцисса уставила руки на талию, высоко подняв подбородок, показывая, что всё ещё злится на мужа. Люциус подошёл ближе к жене. — Ладно, я постараюсь не высказывать всего того, что думаю об этой грязн… — Салазар! Перестань её так называть! Даже сын разумнее тебя, а ты всё такой же брезгливый сноб, презирающий всё то, что не соответствует твоим стандартам. — Я постараюсь более снисходительно относиться к маглорождённой жене нашего сына. — Правда? — Да, Цисси, не уезжай. — Тогда первым же делом, как только её встретишь, ты попросишь прощения. Искреннего прощения, без издёвок в голосе, как ты умеешь. Гермиона листала учебник по колдомедицине, когда в библиотеку вбежала запыхавшаяся Белла. — Миссис Малфой, я вас по всему дому ищу, так и думала ведь, что нужно было первым делом идти в библиотеку. Вы что сидите тут весь день, что ли? — А что-то случилось? — Вы сегодня не обедали, а сейчас ещё и пропустите ужин. Миссис Нарцисса Малфой попросила вас пригласить на ужин. — Он будет проходить там же, где проходил завтрак? — Нет, нужно пройти в другую комнату. Я вас провожу, — быстро проговаривала служанка. Гермиона встала из-за стола, быстро закрывая книги. — Мне нужно взять их с собой и отнести их в вашу комнату? — спросила Белла, указывая пальцем на книги и обречённо выдыхая. — Нет, я после ужина почитаю здесь, — спокойно ответила Гермиона. — Зачем так много читать? На это уходит столько много времени, ох я бы на вашем месте заместо всех этих книг… — Белла, — строго произнесла хозяйка. — Простите. — Всё в порядке, но нам нужно идти. Гермиона остановилась у входа в комнату. Видит Мерлин, как ей не хотелось заходить туда. Она всем своим существом молила небеса о том, чтобы миссис Малфой была там одна, чтобы её муж был на работе или ещё где-нибудь. Очевидно, и ему было бы неприятно находиться в её компании. На самом деле Гермионе был очень неприятен утренний разговор, то, с каким презрением на неё смотрел отец её мужа, с каким пренебрежительным тоном он говорил о ней, но ей совсем не хотелось, чтобы Драко ссорился с родителями. В любом случае её не привлекало то, что она была причиной семейного скандала Малфоев. Гермиона молчала только из-за того, что Люциус — отец её мужа и из-за уважения к Нарциссе, которая была расстроена не меньше её самой. В любой другой ситуации, а может быть и при этих факторах ещё месяца два назад, она бы точно высказала Люциусу всё, что она о нём думала. Почти сразу после того, как татуировка Драко известила о том, что его ожидает Волдеморт, он отправился на работу, а Гермиона несколько часов читала в библиотеке мэнора. Ей нравилась огромная библиотека поместья. Она могла найти практически любую книгу, ей стоило лишь написать название книги или любую другую информацию о ней на листе бумаги, расположенном на пюпитре в середине библиотеки, тогда нужная книга или несколько книг летели прямо ей в руки, девушке оставалось лишь поймать их. В библиотеке было тепло и светло. Книги были рассортированы по секциям, некоторые книги были написаны на других языках, были очень старые фолианты и совсем новые книги. Если подняться выше, на второй этаж библиотеки, по лестнице, можно было рассмотреть другие секции. Гермиона часто сидела на кресле за столом второго этажа библиотеки, читая и изредка поглядывая вниз на первый этаж. Обычно никто из прислуги не заходил в библиотеку. Здесь убирались только эльфы при помощи магии, потому что убрать такое огромное пространство, сотни полок вручную без помощи магии было невозможно. Служанки элементарно при всём желании не смогли бы добраться до верхов высоких деревянных шкафов с полками, забитыми тысячами книг. — Вот это флешбеки! — из-за спины послышался голос Драко. На этот раз Гермиона не подпрыгнула от удивления, она развернулась и чуть не уткнулась лицом в его грудь. Она задрала подбородок, чтобы смотреть в глаза мужу. — Как тебе удаётся каждый раз так бесшумно появляться? — Ты слишком громко думаешь. — Тебя тоже позвала миссис Малфой? — Да, и снова через Милли. Ты зайдёшь или хочешь, чтобы мы ужинали в другом месте? — Ты сейчас серьёзно? — прошептала она. — Вполне, — спокойно ответил он. — Драко, нельзя так, твоя мама переживает. Давай постараемся сделать вид, что ничего не произошло? — Я уже сказал, что не собираюсь делать вид, будто ничего не произошло. Ты моя жена, с моей женой никто не будет обходиться подобным образом. Мне казалось, что это ты должна вести себя таким образом. — Только если это не твои родители, Драко. Ты сам поймёшь, что это мелочи, ничего же серьёзного не произошло, чтобы ты перестал с ними общаться. — И откуда берутся такие добрые гриффиндорки? — он чуть склонился к её лицу. — Откуда взялась, там больше нет. — Так значит, я сорвал джекпот? — Кажется, это так, — Гермиона притянула Драко к себе за галстук. Их носы соприкоснулись, но она резко ушла в сторону, не дав себя поцеловать. Она услышала тихий смешок Малфоя. — От тебя приятно пахнет корицей, — прошептал он у самого её уха. По коже девушки пробежали мурашки. — Нам нужно идти, — улыбнулась она, отпустив галстук мужа, и, взяв его за руку, открыла дверь в комнату. Нарцисса выглядела спокойно и дружелюбно, но её взгляд, часто метающийся в сторону мужа, выдавал её беспокойство. Драко держал свою руку на столе, вложив в неё руку Гермионы таким образом, чтобы Люциус уже почти две минуты наблюдал за фамильным украшением. Гермиона услышала, как Нарцисса ударила мужа ногой под столом. Люциус резко поднялся на ноги. Он прокашлялся и уставился взглядом в Гермиону. Девушке показалось, что сейчас он снова скажет что-нибудь обидное в её сторону, она неосознанно сжала ладонь мужа. — Гермиона, — медленно начал Люциус, ему тяжело давались слова, которые он должен произнести, мужчина прочистил горло, — моё поведение сегодня было из ряда вон выходящим, я не должен был проявлять агрессию в вашу сторону, — он часто заморгал, но продолжил, — я осознал свою вину и прошу у вас прощения. Обещаю, что более не позволю себе такого отношения к вам, признаю, что был не вправе произносить все те вещи, которые я сегодня произнёс. Нарцисса облегчённо вздохнула, на лицо Гермионы наползла лёгкая улыбка. — Я на вас не сержусь более, я рада, что мы пришли к пониманию. Мы с Драко тоже хотели бы извиниться за грубость, правда, Драко? Он ничего не ответил, лишь слегка одобрительно кивнул в её сторону. — Как прекрасно, что мы пришли к разрешению конфликта. Ещё раз прости, Гермиона, что всё так вышло. Люциус устал с дороги, это его не оправдывает, но такого не повторится, правда, милый? — улыбнулась Нарцисса. — Правда. — Мы очень переживали после утреннего, Люциус осознал, что был неправ. Мы счастливы, что у вас с Драко всё хорошо. — Ты уже сдал отчёт по своей работе за последние полгода? — серьёзным тоном обратился он к отцу. — Ещё не сдал. — Почему? — Есть некоторые нюансы, мне нужно всё перепроверить. — Если меня не подводит память, ты должен был отправить его почти две недели назад, это так? — Да, но я его ещё не доделал. — Кому, по-твоему, в скором времени будут задавать вопросы по этому поводу? Тебе или мне? — Мне. — Ответ неверный — всё сначала идёт через меня. От тёмного лорда выслушиваю всё я, а далее уже до своих подчинённых я должен буду донести сам всё то, чего наслушался. И что мне ответить, когда меня спросят о твоей работе? Может, ответить, что ты плохо справляешься со своими обязанностями? — Драко… — тихо взмолилась Нарцисса, — прекрати так говорить. — Я уже сказал, что совсем скоро всё сдам, не стоит искать новых причин для распрей. — В течение двух дней после того, как вернётесь к себе, — безразлично проговорил он. — Гермиона, что же ты совсем ничего не ешь? — вдруг спросила Нарцисса, чтобы перевести тему разговора и избежать возможного очередного конфликта. — Я не голодна. Лучше расскажите ещё что-нибудь из детства Драко. — Этих историй так много, Драко был таким озорником в детстве. Когда-то у нас в саду стояло небольшое сооружение для хранения приспособлений для работы в саду. Оно было маленьким и закрывалось и изнутри, и снаружи. Когда Драко был маленьким, он очень много проказничал и бежал прятаться в сарай для того, чтобы за его проделки его никто не смог наказать. В этой небольшой мастерской он сидел до тех пор, пока отец не остынет, потому что каждый раз от проделок маленького Драко страдал Люциус, а Драко каждый раз из маленьких поленьев, которые лежали в мастерской, закрывшись изнутри, вырезал деревянных человечков. Однажды Драко, когда ему было семь лет, притащил в дом самодельную мышеловку и установил её прямо под стол. За завтраком Люциус наступил на неё и защемил большой палец ноги. Драко четыре часа просидел в мастерской. В мэноре ведь даже не было мышей, Драко увидел одну из них в своей мастерской и решил на всякий случай защитить дом от них. Гермиона заметила, как Малфой-старший улыбнулся, очевидно, вспоминая этот случай. — А ещё один раз Драко вызвался помочь Милли накрыть на стол. Он взял с кухни целую кастрюлю с овсяной кашей, побежал в столовую. Он разбежался и запнулся, кастрюля вырвалась из его рук и полетела вперёд. В этот момент в комнату входил Люциус, и всё содержимое кастрюли вместе с самой посудой полетело в сторону Люциуса. Драко побежал в мастерскую вырезать сто шестьдесят пятого деревянного человечка. — А сколько человечков было всего? — Двести семь, — спокойным тоном ответил Драко. — Где они сейчас, они сохранились? — Нет, и мастерская, к сожалению, не сохранилась, — пожала плечами Нарцисса. — Ах, как мне было жаль Люциуса, он всегда был замешан в проказах Драко. Наш сын однажды мне сказал: «Папа всегда попадается на моём пути. Я могу кинуть всё, что угодно, и это всё равно попадёт в папу». А ещё однажды Драко и Тео всунули в сумку нашей родственницы из Франции большую белую крысу, потому что хотели, чтобы и она побывала во Франции. — И что в итоге? — История об этом умалчивает, но что-то мне подсказывает, что ничем хорошим для неё это не закончилось. Драко никогда не повторял одного и того же два раза, он, действительно, был избалованным в детстве, но с его поступлением в школу всё так сильно изменилось. Он стал более серьёзным, был вторым по успеваемости на вашем курсе. — Да, помню, как он после первого учебного года привёз домой свой табель по успеваемости, — задумчиво произнёс Люциус. — А ты наворчал на него за то, что он не был первым. После этого табель мы получали только из школы и по почте. — Но показатели же не менялись, он каждый раз был вторым по успеваемости. — Это совсем не значило, что он был хуже, он делал большие успехи по всем предметам, особенно преуспевая в зельеварении. Мистер Снейп же лично говорил о его достижениях. Он справлялся с любым заданием, другие учителя тоже отзывались о его учёбе только положительно. — Зато о его поведении отрицательно. — Милый, не начинай, в его возрасте многие не отличаются хорошим поведением. — Но всё же он был вторым, а должен был быть всегда и во всём первым. — В учёбе первой всегда была моя жена. Её ум меня немало привлекает, — с гордостью произнёс Драко, без доли сарказма или издёвки. — Кем ты хотел стать в детстве? — с улыбкой спросила Гермиона. — О, в детстве я очень много кем хотел быть. Всех профессий и не вспомнить. — О каких профессиях думал? — Думал стать игроком сборной по квиддичу, работать в министерстве, попробовать себя в роли преподавателя, объездить мир, покорять морские волны на корабле, стать музыкантом, художником, даже думал о том, чтобы пойти работать в аврорат или стать следователем, исследующим и раскрывающим преступления, и это только часть из того, о чём я думал в детстве. — А я в детстве хотела стать певицей, — мечтательно произнесла Нарцисса. — А кем вы хотели стать в детстве, мистер Малфой? Люциус не ожидал того, что невестка обратится к нему, и ещё пару секунд просидел в замешательстве. — Служащим в министерстве, кем и стал. — Разве не было у вас какой-нибудь особенной мечты? Поделитесь с нами. — Особенной? — он чуть улыбнулся, смотря на стол перед собой. — Я хотел работать в сфере химии и алхимии, знаешь, у меня даже неплохо получалось в этой области, — мечтательно произнёс он, но уже через секунду опомнился и вновь натянул на лицо холодную маску безразличия. — Но это только мечты. А вы, Гермиона, так и не притронулись к ужину. Гермиона поёжилась, глядя в свою тарелку. Она не особо любила рыбу, и сегодня ей совсем не хотелось её. — Нам с Гермионой уже пора выходить, матушка, отец, мы оставим вас, — произнёс он, взяв жену за руку, и повёл её из комнаты. Как только дверь закрылась, он развернул её лицом к себе и с ребяческим блеском в глазах спросил: — Хочешь прогуляться? — Прямо сейчас, ночью? — Я уже и забыл, что ты правильная девочка, в десять уже в постели? — Я согласна! Только нужно что-то надеть, где мы будем гулять? — Увидишь. — Что мне надеть? — На месте решим.

***

— Куда мы трансгрессировали? — с восторгом спросила Гермиона, стоя посреди людной улицы, освещённой уличными фонарями. В округе находились сотни ярко освещённых витрин, за стёклами которых виднелись красивая одежда, обувь и аксессуары. Снежные деревья, находящиеся прямо на улице, освещались сотнями мелких огоньков гирлянд. Здесь было шумно, машины ездили, люди веселились, переговаривались. Совсем неподалёку стоял мужчина, играя на скрипке. — В самой людной части Нью-Йорка. — Здесь потрясающе красиво! Куда мы пойдём? — Для начала в магазин. В платье и на каблуках будет холодно, к тому же не очень-то и удобно. — Не удобно для чего? — Увидишь. Малфой открыл дверь магазина, пропуская внутрь жену. — Выбирай всё, что понравится, — сказал он, устраиваясь на кресле, на которое ему сразу же предложила присесть одна из улыбчивых консультанток бутика. — Может, желаете кофе? — с улыбкой спросила она. — Нет, спасибо. Гермиону тут же увели вглубь две другие консультантки, забрав её верхнюю одежду. Они вели себя с ней вежливо и учтиво, сразу же заприметив на ней дорогую одежду и украшения. Малфой быстро пролистал несколько страниц журнала, на котором красовались модели в новинках этого сезона, и отложил его в сторону, ожидая того, когда Гермиона, как и в прошлый раз, выйдет к огромному зеркалу и пройдётся перед мужем. Он ждал недолго, всего минут десять, и Гермиона вышла к нему, стуча каблуками туфель молочного цвета, которые она подобрала. На ней были надеты чёрные брюки, голубой корсет, оголяющий ключицы, идеально подчёркивающий её фигуру. В руках она держала маленькую сумочку молочного цвета. Она несколько раз покрутилась у зеркала и подошла к Драко. — Тебе нравится? — с улыбкой спросила она. — Ты обворожительна! — с восхищением ответил он. — Тут такие цены! — прошептала она. — Моя заработная плата раньше была равна стоимости этой сумочки. Малфой улыбнулся. — Выбирай ещё, вполне неплохой магазин. — Если бы не заоблачные цены, он был бы ещё лучше, — тихо протараторила она. — Мы в самом центре города, а если бы прошлись чуть дальше от центра, то и стоимость одежды была бы ниже. — В этом нет необходимости. — Тогда я ещё что-нибудь примерю! — радостно побежала она обратно. Гермиона прошлась перед Драко в облегающем коротком чёрном платье и на чёрных шпильках. Ей оно показалось слишком открытым и коротким, но она решила дать ему шанс и просто примерить. Получив высокую оценку от мужа, она побежала подбирать остальные образы. Она проходилась перед ним в брючных костюмах, в платьях, в разных пиджаках и юбках, примеряла разную обувь, показывалась с разными сумочками, каждый раз получая высокую оценку и восхищённые взгляды. Ей нравился его заворожённый взгляд на неё, блеск в глазах, смотрящих на неё, искренняя улыбка. — Какой из этих образов тебе понравился больше всего? — спросила она, выйдя к нему в последнем образе. — Ты во всех шикарна, — с улыбкой произнёс он. — Мне тоже понравились все, я не могу выбрать среди них, какой возьмём? — Все, которые ты примеряла. Гермиона широко раскрыла глаза. — Прямо все? Я много чего примеряла. — И во всём выглядела ослепительно! Зачем выбирать, если в каждом образе ты выглядела как с обложки журнала? — Это будет стоить полугодовой выручки этого магазина! — прошептала она. — Поэтому я не брал наличные, а закинул всё на карту. — И давно ты пользуешься магловскими штучками? — Ну знаешь, уроки магловедения преподавались ещё в Хогвартсе. — Ты же говорил, что не будешь ходить на них. — По всей видимости, я слукавил, — улыбнулся он. — Ты недавно дала мне обещание, что не будешь смотреть на ценники. — Тогда я сразу переоденусь в то, что примеряла самым первым? — Выбери ещё какое-нибудь пальто и обувь потеплее. — Хорошо. Гермиона с Драко стояли у кассы. Молодая девушка на кассе пробила уже пять пакетов с одеждой Гермионы, она бросала взгляды на Драко, Гермионе даже показалось, что девушка строила ему глазки. — К оплате пятьдесят четыре тысячи долларов, — проговорила девушка с кассы. Гермиона отвела взгляд, ей стало неловко за то, что Драко вновь потратил на неё большую сумму. Оплатив, Драко взял в руки одиннадцать пакетов со всей купленной одеждой, обувью и аксессуарами. — Спасибо за покупку, можем предложить вам нашу скидочную карту, желаете? — Нет, спасибо. — Мы можем оформить доставку, если вы желаете. — Не стоит. — Приятного вечера, ждём вас вновь в нашем магазине. Как только они вышли на улицу, Гермиона закрыла лицо ладонями. — Драко, мы столько сегодня потратили в этом магазине! Мне ужасно неловко. Эти вещи ужасно дорогие и такие красивые! — Ты достойна намного большего. — Я и подумать не могла, что мы вновь пойдём в бутик, тем более такой дорогой. Спасибо. — Мы ещё не собираемся домой, я вызову домовиков, чтобы они отнесли покупки в твою комнату, а мы ещё погуляем. Тем более что прошло всего чуть больше полутора часов. Через несколько минут Гермиона стояла в парке аттракционов. Она сжала ладонь Драко. — Я в последний раз ходила на аттракционы девять лет назад! Это так неожиданно! — Это и было основное место, куда мы сегодня должны были сходить. — Драко… — Гермиона заключила мужа в крепкие объятия. — Ты такой хороший, мне даже иногда кажется, что тебя не существует, что ты мне только снишься. Ты уже столько сделал для меня. — Улыбка на твоём лице делает меня счастливым. Гермиона и Драко катались на машинках, проехались на американских горках, прошли комнату страха, сходили в комнату кривых зеркал, смеялись и кричали, катались на качелях, сходили на карусели, ели сладкую вату, устроили гонки. Гермиону едва не стошнило на качелях, которые раскачивались на триста шестьдесят градусов. Не удержавшись в небольшой резиновой лодке, Драко свалился в холодную воду после того, как лодка Гермионы столкнулась с его. Мистер Драко Малфой выиграл для своей миссис Гермионы Малфой белого плюшевого мишку и розового кролика в автомате с игрушками. Гермиона выбила все мишени в тире, за что получила большую синюю плюшевую акулу. Домовики едва успевали забирать всё то, что их хозяева выигрывали или покупали в парке. Гермиона представила себя машинистом поезда, когда сидела за рулём аттракциона — поезда, который по своим размерам едва уступал настоящему. На быстрой карусели Гермиона смеялась и кричала настолько громко, насколько могла. Она впервые видела, чтобы серьёзный генерал когда-нибудь так громко смеялся и веселился. Они целовались, сидя в кабинке огромного колеса обозрения. Перед их глазами расстилался огромный город с миллиардами ярких огней и света. После нескольких часов пребывания в парке аттракционов Гермиона повела Драко в ресторан быстрого питания, где он с ней в первый раз в своей жизни попробовал фастфуд. — Попробуй, Драко, это на вкус намного лучше, чем тебе кажется. — Выглядит это pas très bon. — Ну же, смелее, тебе понравится! — Я останусь после него живым? — Это чизбургер, Драко, ты останешься жив и захочешь ещё кусочек. Давай на счёт три укусим вместе. Раз. — Два… — неуверенно произносит он. — Три! Они сделали одновременные укусы. Гермиона пристально проследила за выражением лица мужа, отмечая, как подозрение сменяется на удивление, а после на одобрение. Он медленно пережевал укушенный кусочек чизбургера. — Ну как? — взметнув брови, прошептала она. — Я ожидал, что будет намного хуже. — Тебе понравилось? — Весьма неплохо, коктейль особо пришёлся по вкусу. — Мы выбрали не тот ресторан. Я знаю одно место, там подают такие чизбургеры… но они работают только днём. Как-нибудь мы обязательно сходим туда, и там тебе точно понравится. — С тобой хоть на край света. — Может, в один прекрасный день я позову тебя отправиться со мной на край света, — подмигнула девушка с хитрой улыбкой. — Тогда в этот прекрасный день я соглашусь отправиться с тобой, насколько далеко мы бы ни отправились. — Я запомнила, потом не отвертишься от своих слов.

***

— Раньше мне казалось, что у тебя холодные руки, но, оказалось, что они у тебя такие тёплые, — Гермиона сжала ладонь Драко, сидя на диване в гостиной возле камина. Он крепче обнял девушку, прижимая её к себе, Гермиона положила голову на плечо Драко, который отпил ещё несколько глотков красного вина из своего бокала. — Мы были в Америке до самого утра, слуги уже проснулись. Когда мы только вернулись, хлопнула дверь, и Белла снова с кем-то ругалась. Сюда может кто-нибудь войти. — Разве мы делаем что-то непристойное? Просто невинно сидим в обнимку. — И подумать не могла ещё в школьные годы, что когда-нибудь буду сидеть с Драко Малфоем в обнимку перед камином в Малфой-мэноре. Он усмехнулся: — Интересно, насколько изменилась бы наша жизнь, если бы ещё тогда, в школе, я открыто признался тебе в своих чувствах? — Кто знает, может, у нас ничего бы и не сложилось. Наши характеры и взгляды на жизнь сильно поменялись с тех времён, может, именно поэтому сейчас мы хорошо общаемся. — Хорошо общаемся? — тихо рассмеялся Малфой, — и со многими ты так хорошо общаешься? — Перефразирую: именно поэтому сейчас мы уживаемся вместе под одной крышей и до сих пор не убили друг друга. Всё же раньше у тебя характер был весьма скверный. — Только у меня? Да мне до сих пор в кошмарах слышится твой крик на твоих двух гриффиндорцев, когда они испортили вам с Виктором вечер бала. — То есть? Хочешь сказать, я снюсь тебе в кошмарах? — Салазар, нет, я не это имел в виду, только крик. — Да я пошутила, не буду придираться к словам, но мы очень сильно изменились с тех времён. — Но какие-то чувства были ещё в Хогвартсе. — Представим ситуацию, в которой мы могли бы улучшить наши взаимоотношения в Хогвартсе, — на лицо Гермионы набрела задумчивость, она сузила глаза. — Вот, например, на третьем курсе, в тот день, когда мы столкнулись в коридоре и ты, после того как уронил мои учебники, начал их собирать, почти изменил у меня мнение о себе. — Но я в тот день всё испортил, — улыбнулся он. — Да, ты уже почти вручил мне их в руки, но, когда увидел, что перед тобой именно я, обозвал меня книжным червём и бросил их обратно на пол. Я разозлилась на тебя, обозвала придурком и мерзким тараканом, снующим из угла в угол, в упор не видящим того, что в Хогвартсе помимо тебя есть ещё и люди. В этот день я бы и не подумала о том, что мы сможем когда-нибудь наладить наше общение. Но у меня были мысли об этом в начале объединённого урока зельеварения, когда нас поставили в пару. Конечно, это были только мысли, но всё же в этот день ты был даже вежлив со мной, вот только даже в тот день девочки строили тебе глазки прямо на уроке. — Да, но в итоге мы в конце урока поругались из-за какой-то мелочи, и больше нас не ставили в пару. А жаль, может, со временем мы и нашли бы общий язык за совместной работой. — Или поубивали бы друг друга прямо на уроке. В тот день, к концу урока, ко мне подошёл Невилл, чтобы спросить, что не так с его зельем, и нечаянно просыпал в наш котёл листья камелии. Ты обозвал его тупицей и другими неприятными словами и прогнал его, а я поругалась с тобой. — Вот тут я не понял логики: испортил наше зелье он, а поругалась ты со мной. — Ты не должен был говорить таким тоном с Невиллом, он хороший и добрый, к тому же мы были друзьями. Он помогал каждому, кто просил его о помощи, а зелье мы успели бы исправить или сварить новое. — Но не успели, потому что потратили время на то, чтобы поссориться. — Да, а мне казалось в начале урока, что ты изменился, мне было даже непривычно без обыденных колкостей. — Помнишь, когда мы столкнулись в библиотеке? Ты выходила из-за стеллажей, а я шёл по прямой. Тогда мы ударились лбами, в тот момент я подумал о том, какая ты красивая. Тогда ты привязала к волосам белую ленту. — Это Джинни вплела мне её. Помню, ты сказал: «Грейнджер? Я тебя даже не узнал. Ты сегодня такая... такая… лохматая заучка!» — Я старался сделать комплимент, но ты первая назвала меня слепым кротом. Это было так: — Грейнджер? Я тебя сперва даже не узнал. Ты сегодня такая… такая… — У тебя глаза что ли атрофировались? Слепой крот! — тонким голосом попытался сымитировать голос Гермионы Драко. — Лохматая заучка! — Иди к чёрту, Малфой! Ты уже и в библиотеке будешь меня доставать? Найди себе другой объект для отработки колкостей! — Разве во всей школе найдётся более лохматая противная заучка? — с улыбкой Гермиона повторила слова, которые несколько лет назад, в Хогвартсе, Драко произнёс в её адрес. — Как знать, отдам должное, более гадкого белобрысого хорька не найдётся даже у Хагрида в хижине! — продолжал пытаться имитировать голос Гермионы он. — Ты про ту развалину возле Хогвартса? — скривилась она. — Как же ты можешь называть развалиной дом, из которого умудрился сбежать? Уходи скорее, Малфой, а иначе я расскажу Хагриду, что нашла его сбежавшее наглое животное! — высоко задрал подбородок Малфой, изображая Гермиону. — Я бы на твоём месте так громко не кричал, иначе, как знать, может, совы прилетят на гнездо, что расположилось на твоей голове, — рассмеялась Гермиона, толкая в плечо Драко, до сих пор пытавшегося изображать её. — А потом уже подбежал Уизли со своими расспросами и грозился меня ударить, если я буду и дальше дразнить тебя. Салазар, как глупо он тогда выглядел, — закончил Малфой. — Если бы ты произнёс этот комплимент в тот вечер, возможно, наши взаимоотношения со временем бы и улучшились, и в будущем у нас был бы шанс начать отношения, если бы наши взгляды на жизнь к этому времени поменялись. — В библиотеку меня отправил Блейз, он посоветовал подойти к тебе там. Сказал, чтобы я подошёл к тебе, когда ты будешь сидеть за партой, и сказал что-нибудь хорошее, но мы столкнулись раньше, и всё пошло коту под хвост. — Если вдруг случилось бы так, что мы стали бы встречаться в Хогвартсе, чисто теоретически, это могло бы как-нибудь повлиять на то, какой путь ты выбрал бы в будущем? — А на твой? — Встала ли бы я когда-нибудь на сторону Волдеморта, который ненавидит маглорождённых? Звучит весьма неправдоподобно. — Чисто теоретически. — Честно — нет. Я никогда не смогла бы сражаться против тех, кто мне дорог. Когда настал момент выбора между тем, чтобы оставить жизнь более безопасной, жить среди мирных или вообще среди маглов, и тем, чтобы быть до конца с Гарри, Роном и другими, я выбрала второе. Я сама выбрала свой путь, поэтому не могу роптать на несправедливость жизни. — Я часто задаюсь вопросом, в какой именно момент жизни я свернул не в ту сторону: было ли это в детстве или уже в Хогвартсе, — Малфой отпил ещё несколько глотков из своего бокала, который снова тут же наполнился красным напитком. — Ты просто устал, Драко. — Раньше мне казалось всё это правильным, потом стали появляться сомнения примерно после первых десяти убийств, а когда в моей жизни снова появилась ты, я стал чаще думать об этом, и эти мысли… они лишние, они мешают мне выполнять мою работу. Тогда в комнате ты была права, когда сказала о том, что от наших рук погибают простые люди. Я стою во главе войск, значит, вся вина и ответственность лежит на мне. Получается, я убийца мирных людей, даже если и не буду делать этого, достаточно того, что это сделает один из моих подчинённых, которых у меня тысячи. — Ты не должен отвечать за то, чего не делал. — Я бы согласился с тобой, будь я таким же рядовым солдатом, каких у нас много, но я генерал, а значит, всё то, что делают они, лежит на моей совести. Я убийца, Гермиона. Даже не учитывая моих подчинённых, всё ещё будешь говорить мне о любви? — Драко… может, по соображениям твоей совести и так, но если я убью мирного человека, моего генерала в этом не обвинят и не осудят его за это, вина будет лежать полностью на мне, а мои чувства и желания всё также неизменны к тебе. — И всё же ты хочешь жить со мной после всего того, что я совершил в своей жизни? Не забывай, кто я. — Мир не чёрно-белый. Среди нас всех нет ни одного полностью положительного или отрицательного человека. У всех свои недостатки, каждый из нас совершал ошибки. У меня их множество, как и у всех, но если я где-то ошиблась, это ещё не значит, что я не могу исправиться. — Предлагаешь мне раскаяться в своих злодеяниях? — рассмеялся он, отпивая ещё вина. — А ты не рассматривал этот вариант? — Хм, раскаяться я смогу только если Волдеморт потерпит поражение, тогда состоится суд над тысячами людей. Меня либо посадят в Азкабан до конца моих дней, либо, вероятнее всего, приговорят к смертной казни, и всё это только ради исправления? — Разве нельзя смягчить приговор? — Конечно можно, я скажу, что сожалею, и меня отпустят домой, я же всё осознал, — Драко рассмеялся. — Вот только примерно та же участь ждёт моих солдат. Они и вправду казнят стольких людей? — Давай сбежим? — вдруг выпалила Гермиона. — Туда, где нас никто не найдёт. Я отправлюсь с тобой, как далеко ни пришлось бы бежать. Мы будем жить где-нибудь в маленькой деревушке, далеко от цивилизации, нас никто никогда не найдёт. — А как же раскаяние и исправление? — Раскаяться ты и сам можешь, а в качестве исправления будешь вынужден жить со мной вдали от дома. — По-твоему, жить с тобой это наказание? — Кто знает, мы живём всего три месяца, может, в будущем я стану суровой скандальной женщиной, — усмехнулась, глядя в глаза мужу девушка. — И ты готова отказаться от работы в министерстве ради того, чтобы жить со мной? — Я люблю тебя. Между тобой и работой в министерстве я выберу тебя. — Зато я не хочу, чтобы ты отказывалась от того, что тебе нравится, и жила в глуши с тем, кого разыскивают. Тем более что без наказания мне не станет легче. — Если из-за того, что ты хочешь раскаяться, тебя могут убить или посадить на пожизненное, я не хочу, чтобы ты делал это. Давай сделаем так: ты не будешь больше помогать мне, а я, в свою очередь, постараюсь не попадать в опасные ситуации. В конечном итоге верх одержит сильнейший. А сегодня может, напьёмся настолько, чтобы ни завтра, ни когда-нибудь ещё не вспомнить этот разговор? Гермиона выхватила из рук Драко бокал с вином, сделала несколько больших глотков, зажмурилась, передавая бокал обратно. Он с интересом наблюдал за ней. Она прокашлялась, поднося ладонь ко рту, поморщилась, потирая горло. — Недавно одна симпатичная гриффиндорка говорила о том, что никогда больше не притронется к алкоголю. — По всей видимости, мне придётся теперь поработать вместе со служанками. — Жду не дождусь, когда увижу это, — рассмеялся Драко, выпивая алкоголь. — Давай, чтобы было ещё интереснее, заключим пари? Если кто-нибудь из нас после сегодняшнего первым выпьет хоть каплю алкоголя, он будет целый день работать наравне с прислугой. — Думаешь, они тебя за один день не нагрузят настолько, чтобы ты устала на год вперёд? А давай. — Готовь форму, Малфой, скоро и ты будешь бегать по мэнору в фартуке. Хотя нет, ни в фартуке, лучше будешь дворецким, садовником или помощником на кухне у домовиков. Согласен? — Для этого мне нужно будет проиграть, поэтому, после того как уберёшься в мэноре в первый раз, не торопись возвращать форму. — Посмотрим, Малфой. Гермиона выпила ещё глоток алкоголя, сильно поморщившись. — Могу я задать тебе личный вопрос? — Задавай. — Мне в Хогвартсе казалось, что ты встречаешься с Пэнси, но ты спал с другими девушками. — Я не спал с Пэнси и никогда не встречался с ней. Она для меня всегда была всё равно что младшей сестрой. — Ты пошёл с ней на святочный бал, а Лайза до последнего ждала твоего приглашения. — Какая ещё Лайза? — Мерлин, ты что, не помнишь её? Когтевранка с нашего курса, высокая, прямые каштановые волосы, голубые глаза. Блейз в конце пятого курса потом, вроде как, встречался с ней, и ещё кто-то со Слизерина, если я всё поняла правильно, Гойл, а потом она была девушкой Пайка, — Гермиона покрутила вино в бокале и пронаблюдала за винными дорожками, стекающими по стенкам бокала. — Почему я должен был её позвать? — Она говорила, что ты признался ей в чувствах. — Никакой Лайзе я ни в чём не признавался и вообще никому в Хогвартсе. Я был удивлён, когда ты пришла на бал с Крамом, Поттер с одной из Патил, Уизли с другой. Мне казалось, ты пойдёшь с Поттером или Уизли. — Скажу честно, я до последнего ждала, пока Рон пригласит меня, и каждый раз отказывала Краму и другим, но, когда поняла, что Рон не пригласит меня, я согласилась пойти с Виктором. И после этого Рон вспомнил о моём существовании, но я уже сказала «да» Краму. А вообще мы были друзьями, а все искали себе в пару девушек и парней, с которыми можно было бы не просто дружить. — Кто тебя звал помимо Виктора? — Трое гриффиндорцев с нашего курса, двое с пятого, был кое-кто с Когтеврана и даже со Слизерина. Она растягивала слова, из чего было ясно, что она уже довольно пьяна. Так было каждый раз: она пьянела даже от относительно небольшого количества алкоголя в организме. — Что за слизеринец? — Это был Гойл, — рассмеялась Гермиона, — он подошёл ко мне после совместного урока. Я слишком грубо ему отказала тогда, вероятно, он сильно обиделся, потому что после отказа тоже пытался всячески задеть меня. — Гермиона взяла в руки бокал вина, покрутила его, но не стала пить и передала его обратно мужу. — Так это была ты? Тео в общей гостиной рассказывал, что Гойлу отказала какая-то гриффиндорка, поэтому он ходил хмурый на протяжении нескольких недель. — Да, так некрасиво получилось тогда. — А как ты ответила? — Он спросил, с кем я пойду. Я сказала, что ещё не решила. Он спросил, пойду ли я с ним. Я же рассмеялась и сказала, что с ним я точно не пойду. Я не думала, что он говорил это всерьёз. — Да забудь, не так уж много ты потеряла, отказав ему. — Так стыдно теперь стало, тогда я была слишком высокомерна по отношению к нему. Я почти забыла об этом случае за эти годы. Не знаешь, где сейчас Гойл? — Понятия не имею, — спокойно ответил Малфой. — Ты говоришь искренне? — А ты собираешься перед ним извиняться за то, что лет пять назад отказала ему в танце? — Нет, конечно, это выглядело бы как минимум странно, мне просто интересно. — Правда не знаю, где он сейчас. Блейз рассказывал, что слышал, как тебя пытался позвать кто-то с Пуффендуя. — А, да, это был Эрни. Он тогда переволновался, что-то негромко промямлил и убежал. А ты кого звал помимо Пэнси? — Хотел позвать Жаклин, она была из Шармбатона, но потом всё же решил, что будет лучше, если я пойду с Пэнси. Тем более что за день до этого она рассталась с каким-то когтевранцем. — О, эти вейлы! — с раздражением произнесла Гермиона, выхватывая из рук Малфоя бокал. — Как только они вошли в Хогвартс, Рон будто разучился разговаривать, а ты даже запомнил имя одной из них. — Ты ревнуешь, что ли? — усмехнулся он. — Тебя ревновать бессмысленно, Малфой, с кем только можно было, ты уже переспал, — Гермиона поднесла бокал к губам и замерла. — Перестань, Гермиона, это было в прошлом, меня никто не интересует, кроме тебя. К тому же я на одну четвёртую часть вейла. — Ты не рассказывал. — Мой дед женился на вейле. А имя Жаклин я запомнил, потому что оно очень распространённое во Франции. — Извини, кажется, я приревновала на пустом месте. — Вот именно, на пустом месте. Как мою голову могут занимать какие-то вейлы, когда я женат на самой красивой девушке в мире? Тогда я был бы полным идиотом. Гермиона положила голову на плечо мужа, прикрыла глаза. — Я так тебя люблю, Драко. — И я тебя, Гермиона. — Иногда меня накрывает страх. Я боюсь проснуться в какой-нибудь сырой темнице или в больничной палате и понять, что всё это мне лишь приснилось, — она замялась. — Нет, я имею в виду, что боюсь того, что мне приснился ты, а не смерти людей из Ордена. Мне несколько недель назад приснился сон, будто бы я проснулась в больничной палате, мне сказали, что все мертвы, а я сошла с ума и ничего такого не переживала после той битвы за наш штаб, а сразу попала в больницу. Драко обнял Гермиону сильнее, убрав стакан на стол. — Когда ты так говоришь, я ненавижу всё в этом мире. Мне больно осознавать, сколько ты успела пережить. — Только не испытывай ко мне жалости, хорошо? Я не знаю, почему рассказала тебе это, но я тебе доверяю. И да, я на самом деле вообще не плачу, а эти пару раз, что ты видел… это было… это даже были не слёзы, а так, просто. — Знаменитая Гермиона никогда не плачет? Обещаю, что сохраню в секрете эти пару раз, — он усмехнулся. — Обещаешь, что никому не выдашь этот секрет? — по-заговорски произнесла она. — Даже под страхом смерти я никому не расскажу, — таким же тоном ответил он. — Я никогда не видела, чтобы ты плакал, — вдруг посмотрела на мужа девушка, взяв в руки стакан. — Я не плачу. — Ну да, я тоже, — усмехнулась она. Гермиона положила голову обратно на плечо мужа. — Тогда, в день битвы, Волдеморт приказал двоим своим подчинённым закрыть меня в каком-то старом заброшенном доме. Когда я смогла выбраться из него, на поле остались лишь сотни тел. Он, кажется, ещё тогда решил поженить нас. — Ты так думаешь? — Конечно. Я слышала, как эти двое говорили о том, что их хозяин может меня кому-то отдать. Я его ненавижу, — вдруг улыбнулась Гермиона. — Он сделал это для того, чтобы в последствие меня можно было шантажировать жизнями тех, кого возможно уже и… уже и нет. Я думала, что сойду с ума, ведь меня не было рядом в момент битвы с близкими мне людьми. У меня всегда было чувство, что я их предала, что я укрывалась где-то, пока они умирали там, будто я сбежала. Из-за него все считают, что я предала Орден, что я продалась пожирателям. — Не стоит об этом, Гермиона, — погладил по голове её он. — Драко? — Гермиона убрала бокал на стол, тяжело задышав. — Что такое? — Мне плохо, меня сейчас стошнит. Гермиона отстранилась от Драко. Он удержал её за плечи и посмотрел в её лицо. — Похоже, выпитое количество для тебя оказалось слишком большим. Мне принести что-нибудь, ведро какое-нибудь или, может, позвать целителя, чтобы он дал тебе что-нибудь от тошноты? — Нет, не надо никакого целителя и вёдер, лучше помоги мне дойти до комнаты и убери от меня подальше весь алкоголь, который есть в доме. — Я отнесу тебя. Гермиона провела ладонями по лицу. — Да, спасибо.

***

Гермиона громко поставила на столик стакан с водой, расплескав половину содержимого на деревянный столик. Она с раздражением потёрла переносицу, измученно вздохнула, вновь бросила взгляд на статью магловской газеты. «Численность жертв, пострадавших от рук организованного убийцы в городе Брум, достигла девяти человек. Последние две жертвы проживали на Джуэл-стрит. Напомним вам, что в городе объявлен комендантский час. Примечательно, что жертвами убийцы становятся люди старше тридцати лет. Последней жертве было тридцать девять лет. Наше издательство выражает искренние соболезнования семьям жертв.» Гермиона уткнулась лицом в ладони, прокручивая в голове разные возможные сюжеты. Она уже много месяцев два раза в неделю получает газету с новостями из Брума — австралийского городка, в который переехали её родители. Это совсем маленький городок, численностью населения в десять тысяч человек. Сейчас, когда жертв стало ещё больше, Гермиона стала понимать всю серьёзность ситуации. Она не понимала, почему убийца до сих пор не был схвачен, каждый раз жертв становится всё больше, а сейчас в газете упомянута улица, на которой находится дом её родителей. Гермиона понимала, что не может спокойно сидеть, ей нужно обеспечить безопасность родителей. Вчера она говорила Драко, что не будет больше обращаться к нему за помощью, но сейчас на кону стоит безопасность и жизнь её родителей, но она даже не может самостоятельно трансгрессировать. За те несколько недель, что она проводила в библиотеке, она не нашла ни одного варианта трансгрессии без снятия антиаппарационных барьеров. Самостоятельно снять антиаппарационные барьеры она не сможет, а если попросит Драко помочь ей, их тут же засекут. Ему и без этого ни один раз приходилось отгребать за помощь ей, а за такое чёрт знает что может послужить наказанием. Утром в поместье прибыл Джеймс Смит — человек, которого Гермиона наняла для того, чтобы разыскать места, где находятся её друзья, но и в этот раз он не смог раздобыть нужную информацию. Малфой на три дня отправился на задание, поэтому не будет появляться в поместье. Люциуса тоже вызвал к себе тёмный лорд. Нарцисса находится в доме своей сестры, Белатрисы. Кажется, в жизни Гермионы белая полоса вновь сменяется на чёрную. Гермиона зарылась пальцами в волосы. Ей нужно что-нибудь придумать. Она убрала руки от головы, нечаянно смахивая со стола стакан с водой. Стакан разбился вдребезги, но девушка не придала этому особого значения. Она ходила по комнате из стороны в сторону, думая о родителях и друзьях. Нет, всё же не стоит впутывать в свои проблемы Драко, иначе она вновь втянет его в неприятности, да и не будет он, к примеру, разыскивать Гарри Поттера, Рона Уизли и остальных, а говорить о родителях тем более нельзя. Она старалась даже не думать о том, где они находятся, лишний раз, будто бы это могло как-то рассекретить их местонахождение. Если Волдеморт узнает о том, где они живут, ни их самих, ни Гермиону уже ничего не спасёт. Она должна попробовать сама, но даже сеть каминов по всей магической Британии не работает за её пределами. Просить у Парвати очередного аппарационного предмета было бы таким же бессмысленным, как и попытаться переместиться в Австралию через любой из каминов, потому что эта аппарация работала бы тоже лишь в пределах магической Британии. Гермиона чувствовала себя зверем, загнанным в клетку. Она провела палочкой по волосам, собирая их в высокий хвост. Ей стоит выйти за пределы этих стен, пройтись по парку и попытаться на свежем воздухе ещё раз всё обдумать, а после навестить Эрни в больнице святого Мунго. Гермиона положила в шапку бездомного два галлеона. Она переминала в своих руках кожаную перчатку. Люди проходили мимо неё, кто-то узнавал её и перешёптывался, но девушка не обращала на это внимания. Впереди себя Гермиона увидела мужчину, который силой тащил за собой молодую девушку. Он грубо перехватывал её, когда она пыталась вырваться из его рук. Люди либо равнодушно проходили мимо, либо ускоряли шаг, испытывая страх. — Я убью тебя, сука! — прокричал он, громко ударяя девушку по лицу, когда она вцепилась зубами в его запястье. Девушка повалилась на землю, хватаясь рукой за багровую щёку. Гермиона испытала чувство дежавю. Похожая сцена развернулась перед ней полгода назад. Тогда Гермиона впервые встретила Габриэллу. Гермиона остановилась перед парочкой. — Почему вы её ударили? — холодным голосом спросила она. — Вас это не касается, мисс! — быстро бросил мужчина. — Вы подняли руку на девушку! — произнесла она, с презрением смотря на мужчину. — Вы ничтожнее и жальче дождевого червя! — А тебе какое дело? Тебя это никак не касается, могу делать со своей прислугой всё, что захочу! — грубо огрызнулся он. — Не можете, она точно такой же человек, как и остальные. Что, если я вас ударю? — Ты не посмеешь. Хотя бы знаешь, кто мой отец? Он разотрёт тебя в пыль, если ты даже замахнёшься на меня, а со своими игрушками я буду делать то, что посчитаю разумным. Так что пошла прочь отсюда, пока не нарвалась на неприятности. Иначе, я клянусь, что мой отец узнает, что какие-то бляди думают, что будто бы имеют право… — он не договорил, получив громкую пощёчину. Не сразу понимая произошедшего, он пару секунд озирался по сторонам, осознавая произошедшее. На его щеке остался ярко-бордовый след. — Кто ты такой, чтобы говорить со мной в таком тоне? — холодно произнесла Гермиона. Мужчина замахнулся, чтобы ударить её в ответ, но Гермиона умело перехватила его правую руку, затем левую, когда он вновь попытался ударить её. — Рой себе могилу, шалава, ты перешла дорогу не тому человеку! — вырвав руки, вновь замахнулся на девушку мужчина, но на этот раз его руку перехватил тот, кто стоял за спиной девушки. — Какое невежественное животное… — вдруг послышался мужской голос из-за спины Гермионы. Она замерла. Мужчина отошёл на пару шагов назад, вырвав свою руку из хватки. Теодор Нотт — бывший сокурсник Гермионы — поравнялся с ней. — Мой отец… — начал говорить мужчина, грубо дёрнув за рукав платья свою служанку, — я расскажу о вас обоих своему отцу… вы знаете, кто мой отец? — И кто же твой отец? — с улыбкой спросил Теодор. — Ну же, чего ты молчишь, кто же твой папочка, раз ты пытаешься прикрыть им свою трусливую задницу? — приблизился почти вплотную к мужчине он с ухмылкой на лице. — Мой отец работает у самого Тёмного Лорда, я расскажу ему о тебе и о твоей наглой шалаве… — начал говорить мужчина, но вновь не смог договорить начатое. Теодор ударил его в челюсть, с хрустом выбив её. Мужчина по инерции от удара упал на землю, держась руками за лицо и громко крича. Некоторые люди стояли, наблюдая за развернувшейся картиной, кто-то, наоборот, бежал скорее. Мужчина начал отползать назад, когда Нотт начал к нему приближаться. — Как это было невежливо с твоей стороны. Не смей говорить так о моей женщине, иначе я переломаю тебе ноги. Надеюсь, ты меня услышал? — наклонясь, произнёс Теодор. Он усмехнулся, взглянув на вдруг внезапно намочившиеся брюки мужчины. Гермиона смотрела за происходящим с удивлением, восхищением, непониманием, интересом и благодарностью. Мужчина, лежавший на земле, быстро закивал, со страхом смотря на Нотта и не смахивая вытекающих слёз. Он тихо скулил. — Из какого свинарника сбежало такое тупое наглое животное? Когда будешь плакаться своему папаше, не забудь упомянуть о том, что он вырастил трусливого урода. — Тео! — с восхищением произнесла Гермиона. — Здравствуй, мой ангел, — с ясной улыбкой на лице проговорил Нотт. Гермиона несколько секунд стояла молча, смотря в глаза Теодора, но, выйдя из ступора, подошла к служанке лет двадцати пяти, сидевшей на земле. — С тобой всё в порядке? — тихо спросил Нотт, тоже подойдя ближе. — Да, сэр, спасибо большое за то, что вы и ваша девушка заступились за меня. — Он куда-то убежал. Ты работаешь служанкой у него? — Да, мисс. — Что теперь будет? Что-то мне подсказывает, что после того, что произошло, он вряд ли даст тебе спокойно жить. — Я не вернусь в этот дом, мисс. Спасибо вам огромное, он бы убил меня прямо здесь, если бы не вы и ваш парень. — Нет, он не мой… — начала говорить Гермиона, но Тео перебил её. — Куда ты пойдёшь? — негромко спросил Теодор. — Я вернусь домой. Мой отец живёт в другом городе. Гермиона кивнула. — Где живёт твой отец? — В Нортен-Гардене. Это маленький городок. — Ты сможешь воспользоваться камином для того, чтобы переместиться в дом отца? Девушка потупила взгляд. — У меня нет денег, чтобы воспользоваться общественным камином, а в доме хозяина стоит запрет на перемещение куда-либо работников дома по каминной сети. — Я помогу тебе. — Позволь мне, — вдруг произнёс Теодор. — У меня есть с собой деньги. — И всё же я настаиваю.

***

— Не думала, что встречу кого-нибудь знакомого. Ты здесь тоже просто прогуливаешься? — Почти, провожу время с разными красотками. Представляешь, каждую неделю приходится сидеть с новой девушкой в каком-нибудь ресторане, устаю неимоверно. — Бедненький, — рассмеялась Гермиона. — Так и я о том же. — И почему же тебе приходится каждую неделю менять девушек? Второй раз уже никто не даёт? — Воу, ангелочек, полегче! — рассмеялся Тео, — в моём представлении ты всё ещё слишком чиста и невинна для подобных разговоров. — Да, что-то я и вправду сказала не подумав, — попыталась сдержать улыбку Гермиона, но когда Теодор громко рассмеялся, она не смогла сдержать себя, рассмеявшись вместе с ним. — Это я никому не даю, — Нотт исправился, — то есть не назначаю повторного свидания. — Отчего же? Похоже, девушки за тобой толпами бегают, раз каждое свидание новое. — Да нет, это другое. На эти свидания меня заставляет ходить отец. Он всё ждёт, что я выберу одну из них себе в жёны. — А, да, слышала что-то подобное. А чего повторных встреч не назначаешь? Неужели ни одна не понравилась? — Повторные встречи иногда случаются, но на них не поднимаются вопросы супружества, это ничего не обязывающие встречи, а вот свидания — нет. — О, — засмущалась Гермиона, — кажется, понимаю, о чём идёт речь. Ты выборочно спишь с некоторыми из них, но не собираешься на них жениться. — Вздор! — воскликнул он, состроив обиженное лицо, смотря на неё, — как ты только могла о таком подумать? Я всё ещё даже не подходил к девушкам ближе чем на, — он отошёл от Гермионы на два шага, — ближе чем на два метра. — Он положил руку на сердце, театрально томно вздохнув. — А о том, чтобы взять девушку за руку, я и мечтать не смею, а ты думаешь о таких непристойностях. Нотт играл настолько правдоподобно, что Гермиона поймала себя на мысли, что на секунду даже поверила в его игру. — Если ты такой невинный, тогда моим любимым преподавателем в Хогвартсе был Снейп. — Оу, припоминаю школьные годы и ваши взаимоотношения, — Теодора передёрнуло, вызвав смешок у девушки, — ужас! — Так значит, ты не планируешь в ближайшее время жениться? — тише спросила Гермиона. — Нет, жду, пока ты, наконец, обернёшься, увидишь меня, поймёшь, что есть варианты куда заманчивее Драко, и согласишься связать свою жизнь с невъебенным красавчиком, то есть со мной, — Тео повёл бровями. — Это как ты в прошлый раз предложил мне встречаться за его спиной? — А ты обдумала это предложение? Что думаешь? — Думаю, тебе нужно взрослеть. В прошлый раз я почти поверила, ты говорил таким серьёзным тоном. Теодор подмигнул Гермионе. — Не расстраивайся, ангелочек, несмотря на то, что в моей жизни много разных девушек, в моём сердце всегда будешь одна только ты. Я подожду, когда Драко состарится и умрёт, тогда мы сможем с тобой пожениться, даже если нам будет лет по девяносто. Я всё ещё буду выглядеть молодо и красиво, но не откажусь от своей старушки, которую любил столько лет. Гермионе даже показалось, что Тео пустил слезу, но он поднял на неё взгляд и начал громко смеяться. — Видела бы ты выражение своего лица! Гермиона толкнула Теодора в плечо, но он засмеялся ещё сильнее. — Ты придурок, Тео! Мне не нравятся твои шутки! Я не всегда понимаю, когда ты шутишь, а когда говоришь серьёзно. — Да брось, ты просто ещё не привыкла к ним, — почти ободряюще усмехнулся он. — Но отцу я и вправду сказал, что не женюсь, пока не разведётся Гермиона Грейнджер. — Ещё одна подобная шутка, и я… Теодор вдруг резко подошёл к Гермионе вплотную, взял в свои руки её левую руку, дотронулся до её обручального кольца. — Я говорю серьёзно, Гермиона, я мечтаю, чтобы ты стала моей женой, — он аккуратно дотронулся губами тыльной стороны ладони Гермионы, — когда нам будет по девяносто лет, моя мечта осуществится. Я представляю этот день. Я буду неотразим, ты будешь… ничего такая, нас спросят, готовы ли мы связать свои жизни, я отвечу: «Да». Ты попытаешься ответить, но чёртова, и так не вовремя вылетевшая вставная челюсть не даст тебе произнести эту клятву, — он снова рассмеялся. Гермиона сильно толкнула его в плечо. — Ты как маленький ребёнок! — Всё-всё-всё! — он поднял руки вверх, — больше не буду. — Ты сегодня был таким серьёзным в начале нашей встречи. Я даже немного тебя испугалась, — она взметнула брови вверх, вспомнив, — ты сказал, что я твоя женщина! — она усмехнулась. — Это чтобы он понял масштаб катастрофы. Если бы я сказал, что ты просто моя подруга, он бы не намочил штанишки, а так я добрейшей души человек. — Честно, мне его не было жалко. Мне уже попадались уроды наподобие него — жуть. — Мне тоже. Ничего не поделаешь, таких много. Гермиона незаметно подбросила бездомному галеон, когда они с Теодором проходили мимо. — А как у тебя в общем дела? — В общем, всё хорошо. — А Малфой? Он не обижает тебя? — Нет, он очень хороший. Он добрый, заботливый, весёлый, он поддерживает меня всегда. С ним я чувствую себя счастливой. — Добрый, весёлый… мы точно об одном и том же Малфое говорим? Я имею в виду своего любимого Драко, а ты? — Я тоже говорю о Драко. У нас недавно было свидание. Это был такой сказочный вечер. Кстати, я знаю, что это ты подготовил фейерверк. Это было незабываемо! Спасибо. — Драко умолял меня помочь ему, плакался, обещался назвать сына в честь меня, ну я и растаял. А вообще вы интересные — сначала поженились, а встречаться начали только спустя несколько месяцев. Могу я задать нескромный вопрос? — Мне уже страшно… — улыбнулась Гермиона. — Вы переспали с ним до того, как начали встречаться или после? — Нотт! — возмутилась она. — Вы до сих пор не спали? — Я же не спрашиваю об интимных подробностях твоей жизни. — Задавай любой вопрос, я открыт перед тобой словно книга. — Прямо любой вопрос? — Да, — уверенно произнёс Теодор. — Кого ты… любишь прямо сейчас? — широко улыбнулась она. Она наклонилась к нему, когда он показал сделать это жестом. Он приложил указательный палец к губам и спокойно ответил: — Ни-ко-го. — Да быть не может! Неужели из всех ни одна девушка нисколечко не зацепила тебя? — Разве что одна красотка, которая замужем за моим другом, — вновь начал улыбаться Тео, но Гермиона пихнула его в плечо, закатив глаза и обозвав придурком. — Я слышал, миссис Малфой прибыла в мэнор? Как прошла ваша встреча? — С ней в этом плане всё прошло очень даже хорошо. — Да, шикарная женщина, мечта поэта, но все мои мысли занимает другая, она чуть старше меня, но выглядит просто великолепно. — Кто она? — А вот узнаешь потом, или, быть может, ты даже как-нибудь лицезришь её. А ты, кстати, просто гуляешь или целенаправленно куда-то шла? — Гуляю, но до часа дня мне нужно будет кое-куда сходить. А сколько сейчас, кстати, времени? Теодор задрал рукав, мельком взглянув на наручные часы. — Одиннадцать часов. — О, как раз, дорога займёт около часа, поэтому должна успеть. Я побежала тогда? — Обнимешь на прощание? — улыбнулся Теодор. — Только если ты настаиваешь… — улыбнулась в ответ Гермиона, заключая его в объятия. — Гермиона? — А? — У меня часы, кажется, остановились и не работают. — Только что остановились? — Не знаю, я сейчас вспомнил, что когда выходил из ресторана, кто-то говорил, что обед будет ровно в двенадцать, то есть ровно через час, поэтому сейчас одиннадцать быть не должно. Я лучше подойду к кому-нибудь и спрошу время. — Двенадцать двадцать семь, — Теодор подошёл к Гермионе после того, как спросил время у проходящего мимо очень низкого пожилого мужчины. — Вот же чёрт, теперь не успею доехать. — А тебе куда нужно? — В больницу святого Мунго. Мне нужно было навестить друга, а сделать это можно только до часа дня. — Не проблема, давай руку, мы трансгрессируем туда. — Ты поможешь мне? Спасибо, очень выручишь. — А что за друг здесь лежит? Я его знаю? — Теодор придержал Гермионе больничную дверь. — Да, он учился с нами на одном курсе. — Гриффиндорец? — Нет. — Когтевранец? — И снова нет. Давай, последняя попытка. — Неужели слизеринец? — И опять мимо, он из Пуффендуя. — А, ну с пуффендуйцами я не особо контактировал. Жалко этих бедолаг — такие доверчивые. — Это ты вспоминаешь тот случай с матчем по квиддичу? — Неа, Крэбб встречался с какой-то пуффендуйкой, рассказывал нам всякое. А ты к кому? — Помнишь Эрни Макмиллана? — Что-то припоминаю, это тот белобрысый голубоглазый? — В точку. — У тебя слабость к блондинчикам? — Нет. — Слава Салазару, я-то уж думал, что придётся менять цвет волос, — с облегчением выдохнул Тео. — Ну что ты? Ты мне и таким нравишься, — улыбнулась Гермиона. — Я польщён, ангелочек.

***

Гермиона посмотрела на номера палат. По словам привет-ведьмы, Макмиллан должен лежать в двадцать третьей палате. — Да! Мы пришли! — с улыбкой выдохнула она, — только могу я попросить тебя кое о чём? — Проси. — Ты не обидишься, если я попрошу тебя остаться за дверью? У Эрни проблемы с памятью, он боится тех, кого не помнит. — Да, как скажешь, ангелочек. — Спасибо, Тео. Гермиона вошла в светлую чистую, довольно просторную палату. Лучи света, проникающие в палату, освещали её тёплым светом. Здесь пахло фенолом и чистым больничным постельным бельём, всё ещё имеющим лёгкий запах дешёвого стирального порошка. — Эрни? — негромко спросила Гермиона, пройдя до середины комнаты и заметив, что на кровати никого не было. Она было подумала, что ошиблась и попала не туда, но сзади неё, из-за небольшой белой двери, послышался звук струи воды из-под включённого крана. Гермиона обернулась, как только дверь начала медленно отворяться. Она стояла ровно и почти не шевелилась, когда из-за двери начала выходить высокая фигура пуффендуйца, одетого в белую больничную одежду, смотревшего ровно себе в руки, в которых находился стакан с водой. Он поднял глаза, и их взгляды встретились. Глаза Макмиллана расширились, он на секунду забыл, как нужно дышать. Его сердце пропустило удар, а стакан с водой, выскользнув из внезапно онемевших рук, с дребезгом разбился, расплескав воду по всему полу и одежде пуффендуйца. — Гермиона? — на вдохе произнёс он только спустя несколько секунд непрерывного сверления взглядом фигуры своей посетительницы. — Здравствуй, Эрни. — Это правда ты? — почти шёпотом спросил он. Гермиона кивнула, натянув на лицо лёгкую улыбку. Гермиона сидела на краю кровати Макмиллана, листая его историю болезни, заполненную непонятным корявым почерком, из которого она могла разобрать лишь определённые отдельные слова. — Ты прекрасна, словно сон, — идя совсем рядом, на том же краю кровати, произнёс Эрни, не отрывая взгляда от своей давней знакомой. — Мне не хотелось жить в этом мире, когда Парвати рассказала мне о том, что, скорее всего, тебя убили в день падения главного штаба Ордена. Руки пуффендуйца дрожали, когда он произносил эти слова. Гермиона накрыла своей ладонью ладони друга. — Ты всё вспомнил? Как ты сейчас себя чувствуешь? — аккуратно спросила она. — Клянусь тебе, что до твоего прихода чувствовал себя ужасно, но, когда ты пришла, мне стало намного легче. — Я рада, что тебе уже лучше. — Спасибо тебе, Гермиона, за всё. — Уверена, ты бы сделал то же самое, — невинно улыбнулась она, ободряюще смотря на него. — Спасибо за то время, что мы проводили и проводим вместе. Я чувствую себя абсолютно счастливым, когда ты рядом. Я проклинаю тот день, когда сбежал от тебя, перевёлся в другой штаб. Может, я смог бы защитить тебя тогда, если бы был рядом. — Всё хорошо, со мной всё в порядке. — Я не очень хорошо помню тот день, но точно помню, что это ты приходила за мной в темницу. Над моей памятью пока всё ещё работают целители, это только амнезия, поэтому воспоминания быстро ко мне возвращаются. Мне сначала казалось, что ты мне только приснилась. — Ты скоро поправишься. — Ты же ещё придёшь ко мне? — сжал ладонь девушки мужчина. — Я не могу тебе обещать этого, но обязательно постараюсь навестить тебя ещё раз. — Гермиона, ты стала ещё красивее, чем раньше. Ты красива настолько, что мне трудно поверить в твоё существование, — мягко произнёс пуффендуец. — Ты тоже хорошо выглядишь. Макмиллан дотронулся до обручального кольца на безымянном пальце миссис Малфой и покрутил его. — Я читал об этом и слышал много разговоров. Ты поэтому предложила мне остаться друзьями? Из-за него? — Эрни приблизился к лицу Гермионы. — Нет, это не из-за Малфоя. Тогда мне и вправду не хотелось отношений. — То есть раньше у вас ничего не было? Она покачала головой, и внезапно Эрни резко подвинулся и, притянув её к себе, впился в её губы поцелуем.